Аннотация: Нелегка доля хранителя клада, но иногда её можно изменить. Если тебя услышат.
1.
Она бежала во тьме вслед за мужчиной. Кто это она не знала, видела только его спину в сером плаще с капюшоном, болтающимся в такт бегу меж лопаток. На его голове был головной убор - похоже, вылинявшая, как и плащ, фуражка. На ногах, то и дело мелькающих из-под плаща, были кирзовые сапоги. Лишь пролетали в темноте над головой тусклые фонари, скрытые качающимися на ветру ветками деревьев с остатками листьев. Холодно и страшно. Мужчина вдруг останавливается. Рядом угол приземистого строения и, склонившись куда-то вниз, он показывает рукой.
- Клад зарыт здесь, возле угла конюшни, - раздаётся его сиплый голос. Лица мужчины не видно, она лишь замечает седые усы...
С тех пор как она поселилась в квартире матери, этот сон ей снится ей часто. Поначалу не придавала ему значения, а потом озадачилась - зачем ей всё это снится? Хоть бы раз дослушать про клад. Что там зарыто у конюшни? Золото скифов? Старинные монеты? Но и это не имеет значения, ведь это всего лишь сон. Зачем ей снится этот седоусый мужчина? И зачем она раз за разом просыпается у угла приземистого кирпичного строения, предполагаемо у старой конюшни? Хотя тёмные деревья с фонарями в высоте очень похожи на те, что есть во дворе, рядом с детской площадкой. Но откуда здесь конюшня? Или она стояла когда-то на этом месте, где сейчас - квадратом, вокруг детской площадки - построено с десяток пятиэтажек и, буквой 'г', девятиэтажка из белого кирпича?
Ирина, озадачившись навязчивостью сна, даже зачем-то поговорила с женщинами, часто сидящими на лавочке у подъезда. И спросила, мол, была ли здесь неподалёку конюшня? А те лишь рассмеялись в ответ - откуда, мол, здесь конюшне взяться? Пятиэтажки кооперативные, их завод для своих работников в семидесятых годах построил, а девятиэтажку и несколько шестиэтажек потом возвели. Раньше на этом месте лес стоял, окраина города была. Ирина и решила - мало ли что снится? Сон, морок, небывальщина одним словом. Но сон про конюшню снова повторялся и опять усатый мужчина в заскорузлом плаще вновь бежал впереди неё, как марафонец, ведя её зачем-то всё на тот же угол. Которого, вроде как, и не существовало в природе. А он твердил, что там клад зарыт. Надоел! Вот наваждение!
Однако вскоре выяснилось, что не совсем. Не зря ведь говорят, что наши сны это отражение реальных событий.
Однажды Ира проходила из аптеки мимо лавочки со старушками в свой подъезд, а они её остановили.
- Ирка! Послухай, чего тут Инка кажэ! Вона толкуеть, шо була туточки конюшня! - сказала ей баба Надя, жившая в другом подъезде. - Она сюды к сыну приихала, жила тут до пятиэтажек у заводском бараке.
Ира вдруг ощутила, как по спине стадом пробежали мурашки. Так здесь была конюшня? Неужели сон ей неспроста снится? А тут и Инна - моложавая и полная старушка в очках и модном костюме.
- Ага, люди говорили, что была тут конюшня, - кивнула она. - В лесу тут неподалёку стояла. Раньше она была барская - князю какому-то принадлежала, он там коней для скачек дрессировал, а в тридцатых годах они стали на бричках врачей возить - к больным, в больницы, и в морг их забирать. Скорая помощь, как нынче б назвали. А потом снесли её, когда здесь стройка началась. - И вздохнула: - А наш барак вон там стоял, - махнула она рукой. - Страшный, деревянный, синей краской измазан. Нас у мамки четверо было, вшестером жили с родителями в одной комнате. Зимой печку топили, а всё одно углы промерзали, и вода в вёдрах в лёд превращалась. А потом, когда мне лет пять было, завод дал нам двухкомнатную квартиру в кооперативном доме. Отдельную, - гордо проговорила Инна. - С батареями, с ванной, своей кухней. То-то счастье было! Сейчас я уже с дочкой живу в другом городе, а эту квартиру сыну оставила. Думала, семью заведёт, а он всё никак не женится, хотя уж за сорок...
И что ж за счастье - с четверыми детьми жить в двухкомнатной квартире? Но женщины одобрительно кивали, улыбаясь. Одна уже рот открыла и руками развела - наверное, собираясь своими жизненными коллизиями поделиться.
'Похоже, если этих дворовых кумушек не остановить, они до вечера будут что-товспоминать', - поняла Ира.
- А где стояла конюшня? - пресекла она разговоры. - Инна! Вы место можете указать?
- А? - растерялась та. - Так неизвестно - в лесу она стояла. Хоть мы, детвора, играли там на руинах в казаков-разбойников, но сейчас то место и не найдёшь.
- Хоть примерно подскажите! Который дом на месте конюшни стоит?- не отставала Ира.
Ира была в шоке - так конюшня тут когда-то была? И ей хотелось понять - куда её всё время вёл седоусый мужчина? Неужели там, и правда, клад зарыт? Кто он? Почему место знает? Зачем ей показывает. Где клад зарыт? Хотя барская конюшня - уж точно, была не маленькой и если прикинуть, что она имела не один, а четыре угла...
Баба Надя не осталась в стороне.
- Вона ж сны видит про цю конюшню, - авторитетно пояснила она. - И мужика якого-сь - з усами. А ну, Инка, споминай, нам тожеть антересно.
Баба Надя всю жизнь прожила в станице, а сейчас перебралась в город и жила здесь с семьёй дочери - внуков нянчила. Балаканье вцепилось в неё, как вторая кожа, но все к её речи привыкли и прекрасно понимали.
Инна задумалась. Потом встала и, пройдя почти до самой детской площадки, задумчиво проговорила...
- Ну, наверное, конюшня была на том месте, где теперь девятиэтажка стоит. Она только ближе к трассе была - на Ростов, в стороне от этих домов, - неуверенно проговорила она.
- А шо за мужик? Чего он ей городится? - задала баба Надя вопрос, тоже интересующий Иру. - Може, там конюха вбылы? Или ще кого? Прывыденьем став? Вот девку и донимае?
Женщины на лавочке испуганно переглянулись. А тётка из соседнего дома - тётя Катя, работавшая здесь дворником, заявила:
- Ну, ты и сказанула! Сроду тут привидений не было! Я не слыхала про такое. А если и так, то не мог он быть конюхом, баба Надя! Она ж тут ещё в прошлом веке была, в тридцатых годах, - сердито сказала она.
- Так привидения такие и есть - чем оно старше, тем страшней! - хмыкнул кто-то. - Грехи на тот свет не пускают, вот оно и злится.
- Так чего оно хочет от тебя, девка? - сдвинув брови, спросила баба Надя.
Инне было стыдно упоминать про клад - примут старушки за чокнутую, и она ответила:
- Просто бежит и говорит, что здесь конюшня была.
- Значит - вбылы его тамочки, - авторитетно заявила та. - И прикопалы ёого у той конюшни. Як же ж зараз люди в цём доме живут - на могиле?
- Да нормально живут, - отмахнулась тётя Катя. - Многие дома в городе вообще на территории бывших кладбищ поставлены. И ничего!
- Да почти все города на кладбищах стоят! Вширь растут и кладбища убирают на фиг! - отозвался кто-то.
- Так чего ж вин привязался к девке? - остановила эти разглагольствования баба Надя.
Инна, тем временем снова уселась с краю лавки и, пожав плечами, проговорила:
- Я ж в шестьдесят третьем родилась. Но барак помню. И как мы на развалинах конюшни в казаки-разбойники играли - тоже, мне тогда лет пять было. И ещё - разговоры о пропавшем конюхе слышала, была такая байка. Старшие дети пугали ею друг друга и однажды - чтобы свою смелость доказать, мы ходили в полночь на эти развалины, обманом из дома ушла со старшими. Помню, как испугались чего-то, как бежали оттуда, словно оглашенные, - призналась она. - То ли огоньки, то ли тени увидели, сейчас уж и не знаю. Только страшно было. С тех пор мы больше никогда там не играли. Может - и правда, привидение там водилось.
- Ёжкин кот! Да ну вас! Пошла я, - воскликнула, поднимаясь с лавочки, сухонькая женщина - то-ли из девятиэтажки, то-ли из дома рядом.
Ира, используя замешательство, тоже устремилась к двери своего подъезда. Всё, что нужно, она уже узнала. И ей теперь надо было эту информацию усвоить - здесь и конюшня была, и байки о пропавшем конюхе имелись. Всё сходилось.
2.
Ира недавно перебралась к матери в её однокомнатную квартиру - артроз коленных суставов, еле ходила. А учитывая, что в её доме нет лифта, а жила она на третьем этаже, визит в магазин или в аптеку для неё был подвигом, равноценным Маресьевскому. От помощи социального работника мать отказалась - гордая, наверное. И Ира, сдав свою трёхкомнатную квартиру, перебралась к ней в однушку. Дети уже выросли и, окончив вузы, переженились, муж ушёл к другой - помоложе нашлась, а она работала бухгалтером на дому - свобода! Можно было сделать и умнее - забрать мать в свою просторную квартиру, обставленную удобной мебелью, а не этим советским антиквариатом, но она отказалась. Надо признать, её характер с возрастом заметно испортился, а она хотела чувствовать себя в доме хозяйкой. Да и Ира, где-то прочитав, что резкая смена обстановки не способствует долголетию, не настаивала. Ничего, притерпелась к её крикам и претензиям, как и к редким визитам брата,
Раньше у матери была двухкомнатная квартира в хорошем районе, которую дали, снеся её частный дом в центре города, где выросли Ира с братом Виктором. И которую мать сразу разменяла на однушку на окраине - с доплатой, отдав все деньги брату. Который любил жаловаться ей на свою несчастную жизнь. И теперь Виктор, зная её слабину и продолжая рассказывать небылицы - в числа, когда матери выдавали пенсию, раз в месяц навещал её. После этого она жила практически впроголодь и ходя абы в чём. Может, потому она и визиты социального работника не одобрила - чтобы вопросов не задавал. Ведь она была ветераном труда, имела льготы и высокую пенсию, а жила... Ира раньше считала, что причина её аскетизма это результат её высокой религиозности - мол, надо жить как Христос. И только перебравшись к ней, поняла, что её просто обирает сын. Обеспечила её нормальной одеждой, хорошим питанием, нужными лекарствами прописанными врачом, периодически приезжающим из поликлиники. Только в их отношения с Виктором не могла вмешиваться - запрет. Да и зачем пожилому человеку сцены устраивать? Хоть и справедливые. Вредно для его здоровья. Да и бесполезно это делать - истории у Виктора были потрясающие и достойные томов Дюма. То ему в частный дом жены газ надо провести - и длилась эта процедура лет пять, то за свет пеню заплатить, то коллекторы его одолели, чуть не убивают, то на операцию дочке надо, то сын в КэПэЗэ попал, то работы у него нет и бензин для машины не за что купить, то сама машина требует неотложного ремонта. Мать ему всегда верила, а Ира не единожды убеждалась, что все его истории - туфта. Но, опять же - правда может мать сильно расстроить, пусть верит. Ведь она ему просто покупала уважение его жадной жены и спокойствие семейной жизни. Никчёмный вырос мужик, хотя и с детства таким был - младшенький.
Ира хотела и мебель у матери обновить, особенно кухню, но та такой скандал устроила, что, наверное, все пять этажей дома тряслись от её крика. Оставила и её сервант - Хельгу, и продавленный диван, и советские ещё шкафчики на кухне. Спала на раскладном кресле от дивана - второе кресло сразу уехало к Виктору. С трудом ей удалось лишь заменить газовую плиту и колонку для ванны. Также - хитростью, Ира поменяла деревянные окна на пластиковые и входную дверь - которую можно было ногой выбить, на металлическую. Мол, дует в них - только это и помогло. А плитка - на кухне и в ванной, так и осталась прежняя, кривоватая, частью оббитая. И фанерные межкомнатные двери были те же, раритетные, и искрящая проводка еле живая. Хорошо хоть стиралку , Ира с боями установила, выкинув старую сломавшуюся Чайку. Сказала, что в ремонт её нигде не берут - нет таких мастеров уже, на пенсию ушли. Хотя. наверное, нашлись бы любители. Так - с боями, обходами и отступлениями, будто в лихих девяностых, и жили они со Светланой Игоревной уже второй год.
А чтобы хоть немного побыть в иной обстановке и подышать воздухом, Ира взяла шефство над клумбами у дома. Никому до них дела не было - рос один бурьян. А так - то рассаду посадить, то прополоть, то полить, таская с этажа вёдра, и перезнакомилась со всеми живущими в этом доме. И поняла - тут остались лишь пенсионеры или те, кто снимал здесь квартиры у умерших родственников. Квартиры были старые, с неудачной планировкой. Поговаривали, что эти дома будут сносить, а на их месте возведут современные небоскрёбы. Бабушки, сидевшие у подъездов на лавочках, мечтали дожить здесь - привыкли.
Иногда - навещая мать и бабушку, к ним заезжала на своей машине Наталья, дочь Иры. Войдя в квартиру, Ира увидела, что стол в кухне, как обычно при её визитах, засыпан выпечкой и фруктами, а звонкий голос Наташи доносится из комнаты с дивана, где она сидела, обняв улыбающуюся бабу Свету.
- Мам, привет! - крикнула она. - Я на минутку, проездом из филиала! Скоро ухожу!
- Привет! Пойдём тогда на кухню! У меня борщ и котлеты с толчёнкой есть, перекусишь, - предложила Ира, поцеловав в щёчку высокую и красивую девушку - её макияж был великолепен.
Подхватив под руки с двух сторон Светлану Игоревну, они добрались до кухни - вдвоём это было легко. К слову, Ира как-то предлагала матери удобные ходунки - соседка, сломавшая ногу и выздоровевшая, отдавала их даром. Но Светлана Игоревна категорически отказалась от них. Лишь сердито заявила - мол, себе их забери, а мне такого не надо! Так и водила её под руки. Иногда Ира думала, что Светлана Игоревна так ведёт себя потому, что всегда была писаной красавицей - дети и внуки взяли лишь часть её красоты. И, наверное, так и не смирилась с тем, что исчезли бесследно и её здоровье, и красивая внешность, но привычки избалованной красавицы остались. Что ж, характер уже не переделаешь.
Провожая Наталью к двери, Ира поделилась с дочерью новостью - о выявившихся подробностях о конюшне и конюхе. Ей хотелось узнать её мнение об этом.
Дело в том, что у Натальи с детства проявлялись способности к ясновиденью. Бывало скажет что-то, а оно сбывается. Или так какое-нибудь мистическое события растолкует, что всё встаёт на место. Поначалу Ира удивлялась - ребёнка от края стола не видно, а поди ж ты! А потом они с мужем привыкли к этому - совета спрашивали в важных случаях. Кстати, Наталья и про отца заранее ей сказала - что уйдёт к другой. Поэтому Ира не сильно это и переживала - так, видно, судьба распорядилась.
- Я только после снов про конюшню заметила, что возле детской площадки во дворе, - говорила она, - есть аллея из чёрных орехов, как в моём сне. И мужчина в брезентовом плаще, бубоня про клад на углу конюшни, приводит меня именно к девятиэтажке. Сон такой реальный. А ведь раньше я даже не замечала этих орехов. - И вздохнула: - Я иногда даже вижу наяву, что там зарыт горшок. Их раньше называли 'чугунок' и в них в русской печи когда-то готовили еду. Неужели клад реально существует? И зачем конюх мне его показывает?
Наталья, держась за ручку двери, проговорила:
- Мама, это не просто сон. Это подсказка, приглашение забрать тот клад на углу конюшни. Усатый конюх устал уже охранять чужое добро, хочет тебе отдать. Он случайно увидел, как ночью у конюшни горшок с ценностями закапывали - кони чужих почуяли и разбудили его. И увидел князя, бывшего владельца конюшни, который своё добро прятал и в бега за границу собрался. Думал, наверное, что скоро вернётся, а вышло - навсегда уехал. Вернее - уплыл через Чёрное море. Вот и пришлось ему невольного свидетеля убить. И закопать на углу конюшни, рядом с 'чугунком'. Так он и стал хранителем княжеского клада. - Она покачала головой и вздохнула: - Хоть специального ритуала посвящения в хранители не было, но всё совпало - и время, и фаза Луны, и прочая энергетика. И привязан к кладу конюх надёжно - всем от него глаза отводил. А если б кто и нашёл клад, со свету б сжил - как и положено хранителю. Как его когда-то. А тебе сам отдаёт.
Ира воскликнула:
- Почему? Я тут причём?
- Не знаю, мам! Наверное, устал он, хочет покою. Потому и снится тебе - имеет право клад достойному человеку отдать. Подумай. И, если нужен ты не против, пожалей его, освободи!
- Ни один клад никому добра ещё не принёс! Читала я про проклятие гробниц фараонов, про кровавые бриллианты и прочее! Боюсь я! Зачем этот конюх за мной ходит? Вернее - я за ним, - поправилась Ира, вспомнив, что, вообще-то, это она за ним во сне бежала, а не наоборот.
- Ой, мам, некогда мне! Думай! Всё от тебя зависит! Звони, если что, поможем тебе с Олегом. Побежала я! - чмокнула она мать и выскочила в дверь, только цокот от шпилек раздался по ступенькам...
3.
Зять Иры - Олег, собирал в коридоре квартире металлоискатель.
- Колька на время дал. Отличная вещь! - говорил он, азартно поблескивая чёрными глазами и поглядывая на тёщу, стоявшую в конце этой шестиметровой кишки у дверей в зал. Ну, как дверей - фанерного полотнища, на котором было, наверное, сто слоёв белой эмали - столько она уже пережила ремонтов. - Глубина проникновения резонатора до полутора метров. Думаю, хватит? Вряд ли ваш горшок князь зарыл глубже - ночь, страшно, спешил. А тут ещё конюх подгрёб и за руку его - хвать! - хохотнул он, изображая это 'хвать'. - Я б его тоже убил. Чего лезет, когда человек своё кровное прячет? Имеет право! - Светлана Игоревна, сидевшая на диване в зале и с ужасом наблюдавшая за происходящим, испуганно ойкнула.
Олег работал врачом, а у них юмор специфический.
- Колька предлагал свою помощь, - похвалился он. Говорит - я умею клады быстренько искать. Вы же, мол, клад будете искать? Но я ему отказал. Сказал, что просто хочу немного пошарить на даче - вдруг монету старинную найду. Меотскую. Ага! Для таких, небось, надо метров шесть вглубь идти, - с видом знатока заявил он. Хотя металлоискатель взял в руки впервые. - Зачем нам соучастник? Так ведь? Колька долю потребует, а так всё наше будет.
Ира терпеливо молчала.
Она уже вообще пожалела, что затеяла всё это с кладом. Что там Колька? О поисках неведомого клада в придуманном горшке, на который якобы указал приснившийся ей мужик в плаще, предполагаем пропавший в прошлом веке конюх - жертва выдуманного Наташкой графа, уже знали все. И дочь Наталья, и мама Светлана Игоревна - а значит и брат Виктор, приходивший вчера за пенсией, и зять Олег, занявший металлоискатель у догадливого Николая. Кто там ещё? Сват со свахой? Солидные ведь люди - тоже врачи. Что они подумают? Вот стыдоба будет, если никакого клада у девятиэтажки не обнаружится. А такое вполне возможно. Всё вилами баками надвое прописано...
Ира на днях прогулялась до этой девятиэтажке. Трясясь, между прочим, потому что ей казалось, что все - после её поисков конюшни о чём-то догадываются. Это здание - с шестью подъездами, было выстроено углом - в виде буквы 'г'. Возле него раскинулась красивая клумба с розами и декоративными кустами, украшенная лавочками, заплетёнными растениями беседками, и большими декоративными булыжниками, натыканными повсюду. Жители старались навести уют в том месте, где живут, не то, что в пятиэтажке, где доживала свой век Светлана Игоревна. И потуги Иры с благоустройством клумбы возле неё не шли ни в какое сравнение с тем, что сделали с прилегающей территорией жильцы девятиэтажки. Возможно, место, где стояла конюшня, на этой клумбе и располагалась. И чего конюху в этой красоте не лежится с его горшком? Вряд ли конюшня была под фундаментом здания. Да и строители, роя котлован под него - если б он был там, обнаружили бы горшок графа. Хотя не факт. Ведь Наталья, говоря с ней по телефону - когда она дала 'добро' на поиски клада, говорила, что они могли его и не увидеть - хранитель умеет уводить клад в сторону или вниз. Если не хочет, то никто его не найдёт. И с чего он решил, что сделать это должна именно Ирина. Хотя это всё одни лишь предположения. Да и страшно ей.
Увидев косые взгляды двух женщин сидевших в одной из беседок и вопросительно на неё поглядывавших, Ира развернулась и ушла. А что она могла им сказать? Хотя уже потом придумала - можно было номер их дома спросить. Ведь с десяток многоэтажек тут строился не сразу, нумерация шалила - всякие 'бис', а то и шёл сначала седьмой, а потом пятый. Но как говорится задним умом все крепки.
Ира, прежде чем позвонить дочери, долго думала? А решилась на поиски клада лишь после того, как сон про конюшню и бегущего куда-то мужчины, предполагаем убитого графом конюха, вновь ей приснился. Ну, нет уже сил, смотреть ему в спину, видеть запутавшиеся в ветках тусклые фонари ислушать бубнёж про то, что 'клад зарыт у угла конюшни'. Жалко его стало - не от хорошей жизни бежит.
'Сто лет уж лежит рядом с княжеским горшком и стережёт его от алчущих обогатиться. Пора бы и на покой уже, - думала, проснувшись, Ира. И вздохнула: - Мало того, что был убит ни за что, так ещё и добро своего убийцы вынужден оберегать. Нечестивый граф давно уж похоронен где-нибудь в Париже - на знаменитом французском кладбище - Пер-Лашез, Монпарнас или Монмартр. Или на русском, в лесу - Сент-Женевьев-де-Буа. А его бедный конюх закопан - как собака, там, где нынче люди живут. Несправедливо это. Страшная у него судьба! - И предположила: - Наверное, он потому прицепился ко мне, что у меня слишком доброе сердце? Ну такой уж я уродилась. Придётся его спасать', - решила она.
Однако с этими кладами всё оказалось непросто. Мало того, что чужие клады никому счастья не приносят, так ещё и хлопоты с его поисками и обретением могут обернуться бедой. Если клад, найденный на бесхозной территории, не сдан государству владельцу клада грозил тюремный срок. Или - если он сдан и не представляет исторической ценности, морокой с налоговой службой. Ей надо уплатить тринадцать процентов с продажи этого барахла. А если его никто не купит или хочется оставить себе - как память, то платить придётся из своих? Да и вообще, кто его знает, что там за сокровище? Может бумажные деньги, которые давно истлели, а суеты сколько? Однако вряд ли конюх - или кто он там, стал бы надоедать из-за ерунды. Ире стало интересно - что хранит горшок? Может золотые царские монеты и наследные драгоценности?
И доброе сердце Иры, а также желание взглянуть на содержимое княжеского горшка перевесили возможные неприятности от клада. Если он есть.
И вот, с металлоискателем наперевес под покровом темноты - был уже второй час ночи, Ира, Олег и Наталья - приехавшая поздно ночью, уложив спать восьмилетнего сына Сашку - двинулись в сторону девятиэтажки. Прямо по аллее из чёрных орехов, по которой Ира бежала во сне вслед за усатым мужчиной в сапогах и плаще. Ей даже почудилось, что его спина в сером плаще маячит сейчас где-то впереди. Фух, показалось! В вышине мелькал фонари, тусклый свет которых с трудом пробирался сквозь листву веток, колыхаемых ночным ветром. На всех была тёмная одежда и удобная обувь, всё застёгнуто, в карманах лишь телефоны. Наталья несла пакет - для горшка, в который положила полторалитровую бутылку с водой, налитую из крана - мыть руки после 'дела'. Ира держала наперевес штыковую лопату, привезённую с дачи, обычно используемую для клумбы.
Где-то у мусорных контейнеров лениво загавкала собака, потом притихла. Все спали - почти все окна в домах были тёмными...
И вот она девятиэтажка.
Все остановились. Впереди, с металлоискателем наперевес, замер Олег. У Иры начался приступ истерического смеха - она, едва сдерживаясь, тихо сипела, зажимая себе рот. Олег и Наталья, прижавшись друг к другу, растерянно осматривались: клумба возле дома была перекопана аж четырьмя траншеями, ведущие к стене. Горы земли валялись вдоль них - прямо на цветах, кустах и булыжниках.
Что это значит? Кто-то опередил их и уже искал здесь клад? В четырёх местах, на углах конюшни?
'Может, конюх снился не только мне? - пришла в голову Ире очень странная мысль. - Мол, кто-то из ста человек да найдётся смелый?' - подумала она, едва не рассмеявшись в голос, но сдержалась.
- Что будем делать? - громким шёпотом спросил Олег.
- Не знаю, - хихикнула Ира.
- Пришёл, так ищи! - заявила шёпотом Наталья. - Зря, что ль, всё - металлоискатель, бессонная ночь, вот это, - приподняла она сумку, указав ею на лопату в руке Иры. И заявила: - Горшок ещё тут, я его чувствую. Там! - махнула она рукой в сторону крайней канавы, - у стены.
Все ринулись туда, возглавляемые Олегом, надевшим наушники и включившим свою автоматику. Под ногами громко шуршали листья поверженных цветов, катились комки земли и камни.
И вот Олег встал. Ира и Наталья, разогнавшись, врезались в него.
- Тут! - прошипел он, положив металлоискатель на землю. - Дайте мне сюда лопату! И посветите телефоном, все спят, не заметят.
Наталья, включив телефон, склонилась ниже, а Ира, закрывая собой свет, следом. Они стояли у самого края канавы. В глубине виднелась какая-то труба.
- Канализацию и водопровод меняют, наверное, - предположила шёпотом Ирина.
- Тихо! Тут! Копаю! - остановил её Олег и принялся рыть, кидая землю наверх.
И действительно, Олег, обкопав вокруг, достал из земли что-то чёрное, размером с трёхлитровую небольшую кастрюлю.
- Горшок! Неужели? Графский! Что там? - зашептали Ира с Натальей.
- Щас глянем! - азартно отозвался Олег и, достав из кармана складной нож, поддел крышку. Наверное, посаженную на краску, которая уже расслоилась, потому-то легко поддалась.
Ира включила и свой телефон. В ярком свете блеснули жёлтые монеты, колье с синими, зелёными и белыми камнями, толстые жёлтые цепи, кольца и перстни. Ира потеряла дар речи. Но Олег был строг и собран.
- Давай сюда пакет! - приказал он, передавая лопату Ире. Наталья открыла его и Олег, аккуратно прикрыв крышкой горшок, сунул его туда. - Держи крепко! - сказал он. - Уходим!
И, подняв металлоискатель и положив на плечо, шагнул вдоль траншей, направляясь к асфальту.
- Стоять! - вдруг раздался бас.
Наталья испуганно выронила пакет и он, с дребезгом и бульканьем, свалился в траншею. Ира выпустила свою лопату, которая, загромыхав, ударилась о декоративный булыжник и нырнула куда-то в листву. Лишь Олег замер неподвижно, озираясь вокруг - высокий и невозмутимый. Его прибор всё также лежал на плече.
- Кто тут? - спросил он.
- Полиция! - прозвучало в ответ.
Голос, усиленный, очевидно, рупором, звучал жутко и очень громко. И сердце Иры ухнуло куда-то в пятки, если не ниже - сейчас их арестуют и посадят в КПЗ. И будут держать там месяцами - как положено. А как же внук Сашка? Он же остался один в квартире?
4.
Из-за угла девятиэтажки неожиданно вывернула какая-то машина, осветив всю площадку с разрытыми траншеями ярким светом фар. Из подъездов дома высыпали люди, окружив криминальную - как они полагали, троицу, стоящую в клумбе под стеной дома. А к ним направилось, затаптывая последние цветы, двое мужчин в форме полицейских. И, конечно же, у них были пистолеты в кобуре. Пока что.
Как выяснилось потом, у вырытых возле дома траншей имелся ночной сторож - одинокий дед, живший на первом этаже. Обитатели девятиэтажки опасались, что бомжи, привлечённые этими ямами, позарятся на их вентили, расположенные в смотровом колодце - чтобы сдать во 'Вторчермет'. Хотя, что им мешало в обычное время их открутить? Не повезло.
- Предъявите, пожалуйста, ваши документы! И объясните причину, по которой вы здесь находитесь? - спросил их низкий и плотный качок. - Вы живёте в этом доме?
- Нет здесь таких! - подал голос из толпы дедок.
- Ага! Пусть объяснят, чего тут ночью лазят!
- Воры это! Вентили наши ищут! - пояснила женщина.
- На фиг они им! Гляньте, с какой бандурой пришли! - возразил мужчина.
- Так, тихо! - гаркнул второй полицейский, худой и высокий. - Попрошу разойтись и не мешать следствию.
- Какому ещё следствию? - спокойно спросил Олег. - Приехал с женой к тёще, в соседний дом, в шестой номер. Вот она, знакомьтесь. Она досматривает там свою мать. И я не имею привычки носить с собой документы. Пройдёмте, в квартире они - права и паспорт.
- И у меня, - подала сиплый голос Наталья.
Ира стояла, молча - голос совсем пропал от волнения. Она думала, что будет, когда полицейские надут графский горшок? Сразу расстреляют или потом?
- А зачем сюда пришёл? И что за бандура у тебя? - нелюбезно спросили из толпы.
- Металлоискатель это, - пояснил всё тот же мужской голос. - Клад ищет. Прям на нашей клумбе.
- Я его испытать решил на ваших трубах, - заявил Олег. - Завтра на дачу поеду, там пошарю. Проверил - не поломан ли.
- Так, выходим! - воскликнула длинный полицейский. - Посидите в машине, пока ваша тёща принесёт документы. И свои не забудьте прихватить, - сурово обернулся он к ней.
Все гуськом выбрались на асфальт: один полицейский впереди, посредине арестованные, позади качок-полицейский, светя всем своим фонариком. Чтобы дорогу видели, но, в основном, чтобы не сбежали, конечно.
- Вы чо, так и уйдёте? Они же что-то в канаву скинули! - воскликнул дедок. - Я слышал!
- Всё проверим. Сначала подозреваемых изолируем, - буркнул длинный.
После того, как Олега и Наташу, пристегнув наручниками, усадили в полицейскую машину позади, а металлоискатель - как улику, сунули в багажник, качок - сопровождая Иру, вернулся обратно. Люди заинтересованно таскались следом за ними. Она осталась на асфальте с замирающим от страха сердцем, а он ушёл к тому месту, где они были недавно. За Иру не переживал - народ из девятиэтажки, сурово глядя, скучковавшись вокруг неё, бдительно охранял. И вот качок, спрыгнув вниз, достал из траншей пакет и вышел на асфальт. Все с любопытством заглядывали на его руки, когда полицейский достал из пакета полторушку, держа за крышку. И всё.
- Что это? - с недоумением спросил он.
- Святая вода, - пожала плечами Ира, испытывая и шок, и облегчение. Откуда у неё только голос взялся? - Из Псково-Печёрской Лавры знакомая привезла. - Страшно ведь ночью по улицам ходить. Если что - брызнула б ею и всякую нечисть отогнала вон.
Качок, отдавая ей пустой пакет, скептически проговорил:
- Мне от всякой нечисти браунинг помогает, еслипули в нём есть. Не обязательно серебряные. Вода хоть и святая, её практически не берёт. Не стоит и пробовать. Ну, пошли за документами, что ли?