Недавно, копаясь в Интернете, наткнулся на воспоминания представительницы одной из национальностей, что в 1944 году были насильственно согнаны с родной земли и под конвоем высланы в Центральную Азию.
За несколько дней до высылки власти отделили девушек 16-28 лет, держали их отдельно и беспрестанно допрашивали, проводили опознания, другие следственные действия.
Зачем, для чего? Какую такую тайну выведывали НКВДэшники?
Ответ дала всё та же "Всемирная паутина": ходила легенда, что одну из ярких представительниц тогдашнего народа-изгоя оккупанты возили в Берлин, в ставку Гитлера. И там она, якобы, лично подвела фюреру в подарок белого коня, тем самым продемонстрировав приверженность своего этноса "новому порядку".
"История" эта широко использовалась впоследствии для легендирования массового и жестокого изгнания сотен тысяч людей от родных очагов...
И вспомнился давний рассказ моего Бати, начавшего служить в милиции Кыргызстана 70 лет тому, в 1956-м. Трудились там тогда, в основном, вчерашние фронтовики, или те, кто всю войну в тылу воевал с многочисленными дезертирами, бандитами, налётчиками. Одного из них после тяжёлого ранения направили на "лёгкую" работу в Управление специальных комендатур, надзиравших за "вынужденными переселенцами" ...
"Клиенты" наши проживали по всей республике, большей частью в Чуйской долине, вокруг Фрунзе (ныне Бишкек). Трудно им приходилось: голодали, ютились в землянках, зимой мёрзли. В столице, например, на одном клину, у БЧК, образовалось беспризорное кладбище: доходяги с трудом доползали туда, проводили последние часы в молитве, и умирали.
Только я начал работать в спецотделе НКВД, наводить порядок в учётах, налаживать трудоустройство, вдруг сама Москва назначила к нам начальником ... поляка, или еврея польского, что и по-русски то говорил с характерным акцентом, явно картавил.
Невысокого роста, в помятых брюках и расстёгнутом кургузом пиджачке, не чищенных ботинках, но всегда чисто выбритый и пахнущий хорошим парфюмом, никакого начальственного пиетета он не вызывал. По характеру был огонь, в кабинете не засиживался, мотался во все стороны: утром - здесь, а вечером его видавшую виды "эмку" видели уже в Таласе, назавтра - в Кок-Янгаке...
Да и делами рутинными начальник себя особо не утруждал. На редких служебных совещаниях явно скучал, всю текучку взвалил на меня, своего зама. Сам же всё "в поле" рвался, где что-то разнюхивал, с кем-то встречался, кого-то расспрашивал...
Начальственное безразличие к служебным делам иногда доходило до абсурда. Например, чтобы побывать на похоронах близкого родственника на территории соседней комендатуры, "спецконтингент" обязан был писать заявление с просьбой разрешить краткосрочный выезд, и визировать его "по команде". Редко, но, когда "шеф" был на месте, бумага попадала к нему. Обычно он ставил в правом верхнем углу "резолюцию" "Д/с", размашисто расписывался, и документ поступал ко мне.
Я, логично считая, что "Д\с" означает "Для сведения", принимал решение согласно обстановке и действующим приказам: чаще разрешал, реже - нет. И вот однажды дал добро на выезд в соседний район Казахстана целой семье поднадзорных. А её глава возьми, да и дай дёру...
ЧП! Как на зло, поляк оказался на месте. Размахивая листком с моей визой "Разрешаю", брызгая слюной и гневно тряся чёрной, в завитушках, гривой волос, тот орал и наезжал по полной: "Как ты, "Пша крэф" ("Собачья кровь"), мог проморгать такое! Я же тут ясно написал: "Д\с"?!
Ну да, "Для сведения"
"Че-го?!!? Какого такого "Для сведения!!!" Это значит "До сраки! До сраки, ясно!!! В уборную бумагу сразу надо выбросить, чтоб подтираться! И никуда никого не выпускать, понял!!!"
Что таких заявлений было исполнено не одно, в тот момент я предпочёл промолчать. Впрочем, кроме начальственного разноса других мер взыскания не последовало.
... А вскоре поляк исчез. В одночасье, как и появился. О том, что он тут вообще был, напоминал лишь запах импортного одеколона в кабинете, да брошенная во дворе Управления "эмка" ...
И только спустя много лет узнал я, что тот человек был контрразведчиком, агентуристом высочайшего класса, работавшим ещё с самим Феликсом Эдмундовичем Дзержинским. И прислала его сюда Москва с особыми полномочиями только для того, чтобы найти среди спецконтингента ту самую "красавицу", что белого коня в рейх возила и с Адольфом Гитлером встречалась.
По слухам, вычислил он её. И лично военным бортом в Белокаменную доставил.