Ярош Александр Михайлович
Формулы Бытия

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  Александр Ярош
  
  
  
  
  
  ФОРМУЛЫ БЫТИЯ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  мы, ангелы, БОГ
  
  ***
  Авва, Отче!
  Ты наш дом посетишь,
  не сказав, что тебя здесь распяли,
  не сказав, что напрасен был первый приход,
  Ты обиду простишь,
  Ты не скажешь, что будут напрасны сто тысяч приходов,
  Ты снова и снова придешь,
  как приходят в мир грешные люди -
  без надежды и славы,
  Ты снова и снова придешь.
  
  
  ***
  И там, в полете над землей, парит и чуточку кружится
  то самолет, то ангел Божий, то облако, то птица,
  то я во сне, а наяву
  я снова этим сном живу.
  Вдруг вспыхнув, рухнет самолет,
  вдруг заболев, забьется птица,
  из облака вдруг дождь пойдет,
  а ангел божий утомится
  на нашу суету глядеть
  и улетит в свои пределы,
  и я останусь на земле
  лежать разбитым телом.
  
  
  ***
  Все важное в мире происходит на небесах
  и невидимо.
  Земные дела - лишь отраженье небесных.
  Все важное в человеке происходит в душе
  и тоже невидимо.
  Мысли - лишь отражение ее движений.
  Поэтому они часто беспочвенны на вид,
  но неискоренимы.
  
  
  ***
  О, Господи, как сложен этот мир!
  Не властвовать,
  не подчиняться даже,
  а только ничего не понимать,
  лишь сердцем чувствовать,
  что этот мир прекрасен,
  его венец Тобою обречен
  
  
  ***
  На сломе эр придет и заберет своих,
  а не свои
  уходят в темень Водолея -
  воздушного бесчувственного знака,
  светящего болотными огнями
  разумных мер.
  
  
  ***
  В нашем веке
  принципиально бесчестном,
  расчетливо вероломном,
  педантично жестоком,
  справедливом в пределах выгодного
  верно ли слышу, Господи ? -
  бесчестные, вероломные, жестокие, несправедливые
  должны быть наказаны.
  Верно слышу, Господи !
  Бесчестный нагло обманывает бесчестного,
  жестокий жестоко издевается над жестоким,
  несправедливый ищет справедливости у несправедливого,
  вероломный наказывает вероломного за вероломство.
  Верно слышу, Господи ! -
  хотя в нашем веке
  наказания считают случайными неудачами,
  приписывают козням врагов,
  ищут причины в стечении обстоятельств,
  но не думают, что это от них
  и от Тебя.
  
  ***
  ЗАПАХ ГРЕХА
  Чем пахнет тяжелый грех ? - Одуряюще мясом.
  Средний грех ? - Отвратительно потом.
  Грех самый малый ? - Дешевыми духами.
  
  
  
  ***
  Прекрасные цветы,
  взращенные чужим трудом, упорным, вдохновенным
  не тронь.
  Они в твоих руках завянут, не принесут семян,
  прервется жизнь.
  Ты свой лопух расти, свою крапиву пестуй,
  будь им садовником - они ведь тоже жизнь,
  как жизней большинство убогих, неприметных,
  лишь Богу нужных.
  Ты - Божий раб, и слово твое - долг.
  
  ***
  Строил стену - отгородиться от мира,
  вышла лестница в небо.
  На верхней ступени
  встал огненный ангел с мечом.
  Хочешь взойти -
  глас ангела: веди всех !
  Берешь бич, идешь к стаду.
  Сбились в кучу, блеют от ужаса,
  видя твой бич, его меч.
  Бегут от ударов бича,
  исчезают в ангельском пламени.
  На лестнице шерсть, моча, помет.
  Противно подойти к такой лестнице.
  Кричишь ангелу: паси этих скотов сам!
  Приходи, когда понадобятся новые.
  Дорогу знаешь, лестница есть.
  На этом холме будет мой замок.
  ***
  Мы так смотрели на ангелов,
  что рев жирной земли раздался из ангельских труб.
  Их лица стали черны, как у негров,
  крылья поникли и сделались просто одеждой.
  Бредут ангелы по земле, раня ноги, роняя слезы,
  закрывая глаза от света небес.
  Боятся дуть в трубы.
  Теперь трубы - их посохи.
  Мундштуками в глину, в пыль, в грязь - в нашу бедную землю.
  Мы идем за ними, крестясь и моля о прощении.
  Но лишь присядут они на отдых, положат трубы на землю,
  подбегают мальчишки, хватают трубы -
  раздается утробный рев жирной земли.
  
  ***
  Невинное дитя
  змееныш Дмитрий -
  носитель генов страшного царя.
  Что преступней - убить его
  или оставить жить,
  чтоб вырос и устроил пир,
  где наша кровь - вино
  и яства - наша плоть,
  чтобы покаялся и спас себя?
  А нас ?
  Что нас спасет, если убьем его ?
  Что нас спасет, если живым оставим?
  
  ***
  Мы не успели насытиться, а плодов больше нет.
  Листья райского дерева сохнут и падают.
  В воздухе белые хлопья - снег
  или перья погибших ангелов? -
  прикасаясь, нежно жгут кожу.
  Осень или конец?
  Наша мудрость не может ответить.
  Скрестив ноги и руки, натянув мешковину на голову,
  неподвижно сидим на голой земле.
  Как мало теперь нам надо.
  Солнце согреет глаза - и мы будем счастливы.
  Не дав никаких обещаний, Солнце скрылось за горизонтом.
  Глаза болят от черноты неба, холодных уколов звезд.
  
  
  ***
  Эпоха исчерпала себя и пустым сердцем тянется к Богу,
  чтобы Бог наполнил его живительной влагой.
  Но никак.
  Только желтая пыль заполняет его,
  и слезы падают мимо.
  Что мне? Разве я в эпохе и для эпохи?
  Я со всеми, кто был и будет,
  я богат всеми богатствами мира.
  И вижу: я одинок и беден.
  На последнюю копейку куплю хлеба
  заткнуть свой плачущий рот.
  
  
  ***
  Жизнь - не стрела, летящая во времени,
  а мокрой глины ком, густой, причудливо бесформенный,
  слепой, глухой, безгласный,
  но подвижный и очень чуткий к запахам весны и осени.
  
  И вот сюда душа - орудье идеала
  вошла из Божьих уст и видимою стала
  в устройстве тела, жестах и словах ...
  
  Мешком сидит в кресле. В щелки между набрякшими веками выглядывают глаза, поблескивают хищно или добродушно, тускнеют, сливаются с кожей.
  Речь похожа на клекот и карканье.
  Верит в провиденье и в провидение,
  хотя глина не всегда слипается и разлипается там, где надо.
  
  Собеседник строен, подвижен, рассеянно слушает,
  рассеянно отвечает, смотрит в окно, думает, что весна ...
  Река течет медленно, почти неподвижна.
  Быстрее растет трава на берегах,
  быстрее зреют плоды в садах,
  быстрее проходит жизнь.
  
  Поденки за день проживают свой век. Река несет миллионы трупиков с тонким тельцем и прозрачными крылышками.
  В них больше души, чем глины. Жадные рыбы поднимутся из глубины и будут глотать их сотнями.
  
  
  Человек стремится воплотить свою душу во множество других тел, как будто они не такая же глина.
  Душа творит в меру своих намерений и возможностей.
  Человеческое тело - не единственный ее плод.
  
  Река несет бревна идолов и раздутые трупы жрецов.
  На трупах пируют вороны, пока пища не утонула.
  Рыбак вытащил идола на берег, мастерит из него лодку.
  
  Мы все время выходим за пределы жизни.
  Нет, мы даже не приближаемся к ним.
  
  
  ***
  И бросились со скалы в море ...
  Душа разрывалась от горя...
  ... и бросились со скалы в море,
  ибо бесы вселились в них.
  Душа разрывалась от горя.
  
  
  ***
  Раньше на землю прилетали ангелы, а теперь - инопланетяне,
  наблюдательный совет, аннигиляционная экспедиция.
  Но может быть все-таки ангелы, и нет никаких инопланетян?
  Худо, если наоборот.
  
  
  ***
  ПОТЕРЯННЫЙ И ОБРЕТЕННЫЙ РАЙ
  РАЙ Рай - это уверенность
  в себе, в окружающем (природе, ангелах, Боге ...)
  в том, что можешь есть все плоды ...
  ИЗГНАНИЕ ИЗ РАЯ ... кроме плодов с дерева
  познания добра и зла.
  Почему ? От тебя что-то скрывают ? Ты чужой ?
  Какие стены поднялись вокруг ! Какие разверзлись пропасти !
  И ангелы по ту сторону стен, и звери на том краю пропасти.
  Только змий протянулся над пропастью, скользнул через стену, и свесились к тебе из чужого сада ветви древа познания добра и зла.
  Змий шипит: это тебе кажется, расщепление сознания.
  Все по-прежнему едино. Чтобы выздороветь,
  съешь яблоко с древа познания.
  Ты ему: нехорошо красть.
  А змий: что за чушь, оно твое.
  ВНЕ РАЯ Земля жизни, полная трудностей и опасностей.
  Как непохожа она на рай, даже рай отчуждения.
  Все поделено на клочки, и у каждого клочка свой хозяин.
  Думаешь: может у каждого свой маленький рай ?
  Хочешь и сам обзавестись таким раем.
  Сгоняешь хозяина - и оказываешься на гостиничной койке.
  Тот, кого ты счел хозяином, был только постояльцем.
  Здесь все - путешественники.
  Хочешь узнать цель их путешествий и отправляешься
  вслед за изгнанным тобой существом.
  ПУТЕШЕСТВИЕ Обширная, полная трудностей и опасностей, зовущая в путь земля.
  Выходя, нужно назвать цель из набора достойных,
  надо вставить в глаза темные стеклышки и ориентироваться по солнцу,
  одеть на уши заглушки, чтобы не мешали писк и возня мелких тварей,
  взять посох - отбиваться от химер
  и идти твердым шагом, делая вид, что идешь прямо к намеченной цели.
  Вот и конец пути. Где же цель ?
  Она приветствует взмахом косы.
  Здравствуй, великая цель земной жизни !
  Достигнув тебя, достиг ли я всего ?
  Или ты откроешь передо мной новый путь не хуже пройденного ?
  ОБРЕТЕНИЕ НОВОГО "РАЯ" Рай - это уверенность в себе, в том, что в земных путешествиях
  ты видел столько добра и зла,
  что не нуждаешься в яблоках из чужого сада.
  Ты стал своим и без них. Где?
  
  
  ***
  Счастливый, я вспоминаю о Боге
  как о гневе Господнем,
  несчастный, я обращаюсь к Господу,
  думая о Его доброте.
  
  
  ***
  Дон Кихот тощ,
  Его Россинант еле держится на ногах.
  С пламенным взором дон Кихот бросается исправлять мир.
  Мир больно бьет дон Кихота.
  У Санчо Пансы изрядный живот.
  Его Серый не быстр, не велик, но устойчив.
  Санчо с хитрецой глядит на вещи и на людей -
  он знает, как с ними ладить.
  Доверчиво смотрит на господина: тот исправляет мир.
  И пусть его поколотят - это другое, это - споры богов.
  Эх, сеньоры! Что лучше - быть Санчо Пансой в деревне
  или хоть маленьким ангелом на посылках у бога?
  Ох ,Санчо - простая душа.
  Не попасть бы тебе в слуги к дьяволу.
  
  ***
  Облегчил себе ношу, сбросив крест,
  тельца на плечи поплотней устроил.
  У них кресты становятся как крылья.
  Его телец растет, гнетет, расплющивает.
  Он не сдается, стал силачом,
  сердце на грани декомпенсации.
  Объясняет: у тех, кто на кресте взлетел,
  от воздуха разреженного рвутся легкие.
  
  ***
  Ты, Господь, нам жестокий урок преподал.
  Любви румяной щеки мелом закрасил,
  и уже никогда так беспечны не будем мы.
  ***
  Старея, человек не превращается в куб или шар,
  или в другую совершенную фигуру,
  а остается человеком, только траченным - с плешью, морщинами и без сил, он являет собой образ не преображения, а распада.
  Я подумал, что старый человек похож на старый язык - вытесняемый, забываемый, исчезающий из человеческого обихода.
  Потом усомнился - язык может возродиться,
  а в обществе юность напористо попирает старость,
  торопя ее рассыпаться в прах.
  Но это не окончательный приговор.
  Безжалостность юности от избытка сил, недостатка опыта и от того, что не видит преображения и возрождения человека.
  Не видит - не значит, что его нет.
  Те, кто видел, оставили свидетельства и надежду.
  И этим томлением, как угнетенный язык трудами горстки ревнителей, жив наш дух.
  
  
  ***
  Вид всякой гибели ужасен.
  Раздавлен отвратительный паук,
  судорожно согнул лапки - и сжалось сердце.
  К Господу взываю: скажи, что вечен сад моей души,
  и вечно лапками паук перебирает
  по бесконечной паутине дней
  в саду души моей.
  ***
  Нет бога.
  Ни доброго, ни злого.
  Никакого.
  Пуст божий дом.
  Один священник в нем
  стоит, подняв глаза и руки к свету,
  как будто от фотонов ждет ответа,
  за что их светом называл Христос.
  Свет сыплется, струится
  из окон купола и открывает лица
  Хозяина, его учеников,
  рисованные кистью простаков.
  Мы умудренные.
  Нам истина безлична,
  мир мертв, дух слаб,
  неверие привычно.
  
  
  ***
  Приди и ты хранить мой светлый сон,
  мое желанье жизни непорочной.
  Пусть день жесток - гуманен час полночный,
  он даст мне все, чего я днем лишен.
  Я буду честен, буду справедлив
  и буду мудр, и буду прозорлив.
  Я буду знать, что жизнь - всего лишь сон,
  что я проснусь, что не опасен он.
  
  
  ***
  Крестьянин растит хлеб.
  Его едят солдаты, убивающие людей.
  Едят, чтобы быть сытыми и способными
  убивать еще больше.
  Виноват ли крестьянин?
  Виноват ли солдат, которого послали убивать?
  Или начальник, пославший его?
  Пьянчужка, пырнувший ножом собутыльника,
  протрезвев, долго ничего не понимавший,
  а потом удавившийся с горя?
  Злодей, замысливший, рассудивший
  и хладнокровно исполнивший своей рукой?
  Сказано: все.
  Сказано: не ведают, что творят.
  Если ведаю, пусть лучше убьют меня.
  
  
  ***
  Ангел
  совсем еще юный, неумелый,
  по неопытности часто делает не то и не так,
  он ангел,
  потому что Бог ведет счет своим ангелам
  и не позволяет менять добро на зло.
  
  
  
  
  
  ***
  Взмываю духом ввысь и пристаю
  к летучим островам тумана.
  Там открывается мир странный,
  как из грез,
  где теплый снег и светлые пещеры,
  и побивают мучеников веры
  камнями невесомыми, как пух.
  И тяжесть плоти не смущает дух.
  Он лепит из нее в предвечном вдохновенье
  день первый, день второй ...
  Седьмой - день пробужденья.
  В холодной камере, на грязном тюфяке
  вошь-врач, вцепившись в веко,
  в действительность вернула человека.
  Теперь здоров и может созидать
  весомые плоды реального труда.
  Железным молотом по камню тяжко бьет.
  Надсмотрщик сильно бьет по телу палкой.
  Так надо - создает закалку
  для бесконечности однообразных дней.
  И образ облака бесплотного, в сияньи,
  все явственней на каменной стене.
  
  
  
  
  
  
  
  ***
  Небо шелушилось,
  Земля была вся в прыщах,
  Солнце лило на нее гной и желчь,
  и сок ядовитых растений
  
  
  
  ***
  Где были горы, реки, поля и леса,
  где жили звери, птицы, рыбы и насекомые,
  где люди вырастили невиданных размеров гриб,
  фонтаны пыли бьют из земли,
  тучи пыли висят над землей,
  дожди пыли идут на землю.
  Пыль - земля, земля - пыль.
  Больше ничего на ней не осталось.
  Господи, даже Твоих следов нет на этой земле.
  Только моя неприкаянная душа
  бредет, увязая в пыли,
  и не может оставить след.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ***
  Старенький монашек сидит на литургии.
  Почему не стоит? Слабость.
  Старость всем трудна, а монахам особенно.
  Здесь все скудно.
  Все собрал и отправил на Небо,
  На Земле ничего не оставил.
  Мимолетящая слава века сего, земли сей...
  нищ ею,
  чтобы, придя, обрести дом готов
  в обителях рая.
  Задремал, видит ангелов, Господа в сиянии.
  Вздрогнул, подскочил,
  когда диакон возгласил: миром Господу помолимся!
  Крестится, хочет туда, где только что был.
  
  
  ***
  Годы и годы прежде, чем убедимся
  в бесплодности дел,
  безплотности духа,
  несознаваемой нами нашей верности Богу
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОБРАЗЫ СМЕРТИ
  
  ***
  Осень. Падают листья. Тихо, пусто, темно.
  И стихи - окна в душу. Осень ранит окно.
  Осень капает смертью - и безумная боль:
  просыпаются в сердце вера, радость, любовь.
  И тесно мне, и страшно, что вот так отживу,
  как опавшие листья, что по лужам плывут.
  
  
  ***
  Четыре человека в желтых робах
  несли твой гроб на каменных плечах.
  Лиц не было, передвигались ноги,
  а на твоем лице была печаль.
  Печать печали - было и не будет,
  лежит на всем, что окружает нас,
  и бестолково суетятся люди.
  предчувствуя назначенный им час.
  Когда мы любим,
  сильнее страх назначенных потерь,
  а дни идут и те, кого мы любим,
  уходят за таинственную дверь,
  сказав: пора и мне, я с суетой прощаюсь,
  со всем, что было как туман и снег,
  в боль памяти теперь я превращаюсь,
  являясь в вашем беспокойном сне.
  
  
  ***
  Когда заболею
  и врачи, изуродовав мое тело,
  скажут: мы сделали все, что могли,
  буду нищенствовать
  и молить о спасении.
  Вдруг раскроются небеса.
  Душа рванется туда ...
  Очнусь - бригада скорой помощи
  пришивает шелком и кетгутом
  душу к телу.
  Воскрешен во плоти.
  
  ***
  Умрешь - тело разденут, разрежут,
  осмотрят подробно снаружи и изнутри
  циничнее, чем тюремщики,
  ищущие недозволенное у заключенного.
  Бесчестно оставлять на поругание
  свое беспомощное тело .
  Умирать куда-нибудь спрячусь.
  
  ***
  Кладбище на холме.
  Лепятся по склону могилки.
  Между ними люди
  рыхлят землю, сажают цветы,
  чтобы мертвым было хорошо
  и у живых на душе спокойно.
  
  ***
  Предчувствие смерти гнетет, но и радость приносит,
  не позволяя совсем охаметь,
  развалясь в этом мире, как в кресле удобном.
  Острой иглою впивается в зад мир иной.
  
  
  ***
  Суд присудил: пусть выпьет яд.
  Палач, дай ему яду!
  О боже, выпил - и даже в лице не изменился.
  Он должен орать, должен упасть и корчиться,
  должен рвать на себе одежду, скрести землю руками
  и пускать пену изо рта.
  Палач! Что ты ему дал - вино, мёд?
  Немедленно дай еще яду!
  Ах, слава богу, не надо больше яду.
  Началось.
  Он побледнел, покачнулся.
  Кажется, его тошнит.
  Вот и пена на губах. Но как мало.
  Упал. Судорога прошла по телу.
  И все ?
  Какая бесцветная смерть
  
  
  
  
  
  
  ***
  Мертвый не знает, как быть слепым, глухим, безногим,
  с язвами на плешивой голове,
  он знает только смерть.
  Затем и существуют болезни, пытки, боевые ранения
  и травмы на производстве,
  чтобы мы узнали все богатства жизни
  
  
  
  
  ***
  Вот и ему пора.
  Он не ожидал. Бросается искать себе замену.
  Но замены нет, потому что ему действительно пора.
  Чувствует ответственность, хочет воспитать преемника на свое место.
  Но преемника нет, нет и самого места,
  потому что ему действительно пора.
  Он в отчаянии, надеется на оттяжки, проволочки,
  чтобы что-то придумать, предпринять.
  Но нет ни оттяжек, ни проволочек,
  потому что ему действительно пора.
  Тогда вновь обретает спокойствие
  и отправляется в путь по незнакомым тропам,
  протоптанным множеством таких же, как он.
  
  
  
  
  ***
  Когда вокруг много смерти,
  кажется - это твой труп
  скорчился в канаве,
  твоя душа летит в небеса.
  Очнешься - душа еще в теле,
  тело на ногах
  бредет среди грязи и крови.
  Куда ? Зачем ?
  
  ***
  Метался и не находил места, где было бы хорошо,
  и позы покоя,
  скорченным испустил дух.
  Тело выпрямилось, лицо просветлело.
  Куда отлетела страждущая, мятущаяся душа,
  где и как потом она корчилась и металась,
  никто не видел.
  
  ***
  Смерть говорит: ты еще жив ?
  Это хорошо. Значит ты мой.
  Мертвые не мои. Мои живые.
  Я - перевозчик на тот берег,
  и те, кто на том берегу,
  не обращают на меня внимания.
  Я им не нужна.
  Зато те, кто на этом берегу,
  очень во мне нуждаются.
  От них все почтение, в них мой смысл.
  ***
  ПРОВОЖАЮЩИЙ
  В катафалке ты и могильщик,
  он же водитель.
  Гонит машину, ворчит:
  никто его не провожает,
  могли сдать в институт,
  хорони его на казенный счет,
  никакого приварка.
  Матерясь, спихивает гроб в яму,
  заваливает землей.
  Расправившись с тобой, подобрел.
  Едет медленнее, мурлычет песенку,
  готов простить тебя.
  Вот-вот подумает: тоже был человек.
  Я проводил его.
  Хорошая у меня работа.
  
  
  ***
  Может быть, ты сам захотел и выбелил волосы,
  а кожу смял в морщины?
  Нет, не сам, а само.
  С человеком все само происходит и случается.
  А эти тощие ноги - плод изнурительных тренировок,
  и результат долгих репетиций - трясущаяся голова ?
  О нет, с человеком все само случается и происходит.
  
  
  
  ***
  Ямайка,
  последние дни на Земле.
  Черные люди вокруг что-то лопочут, смеются.
  Бездонное небо, безбрежная ширь океана.
  Неприютность.
  Все брошено там,
  а здесь
  ты почти на том свете.
  Этот рай есть порог,
  и нет корабля - вернуться.
  Только лодка Харона ждет тебя у причала -
  черный сучок в синем глазу океана
  не дает все забыть и взлететь.
  
  
  ***
  Уже мы умираем,
  Уже пусты стаканы, а на губах лишь слезы наши.
  Они не умирают, а испаряются.
  Бесцветный, легкий пар - их подбирают тучи.
  А нас кто подберет, кто приголубит?
  Смерть приберет, а это очень страшно.
  
  
  
  
  
  
  
  СВЕРХТЕКУЧЕСТЬ ВРЕМЕНИ
  
  ***
  Время, о время, куда утекаешь так быстро,
  между какими течешь ты камнями
  в неподвижную Лету или в вечное пламя ?
  Время, о время, зачем ты уносишь с собою
  дни моей жизни, где училось такому разбою ?
  Время, о время, а если меня не станет,
  чьи крупицы ты будешь нести тогда,
  чью разламывать память
  в неподвижную Лету или в вечное пламя ?
  
  
  ***
  Существование времени придает всему нереальность.
  На прошлое смотрим с сомнением - ведь этого уже нет.
  Сомневаемся в настоящем - оно все время проходит.
  О будущем и говорить нечего.
  Не сомневаемся в мире - он был, есть и будет,
  но он не наш
  
  
  ***
  Год как день пролетел
  Я заметил
  только стаи птиц,
  улетавших на юг.
  
  
  ***
  В новом году
  беру себе новое имя,
  чтобы не забыть: уже новый год
  
  
  ***
  Человек размышляет: вселенная, вечность -
  такие абстракции.
  Кто их может потрогать, если даже время
  есть и утекает, и нет его,
  и мир утекает всегда, и невозможно его потрогать,
  и можно потрогать, когда захочешь.
  Мысль не может справиться с этим.
  Моя слабенькая мысль на тонких ножках.
  Совсем ребенок.
  Как ей холодно жить.
  
  
  ***
  Возраст зрелости - когда время и жизнь расстаются.
  Жизнь останавливается, а время уходит одно.
  В городе зрелости все дома каменные, все улицы вымощены.
  Власти следят за поведением жителей.
  Город зрелости растет по утвержденному плану.
  В этом городе трудно что-либо изменить.
  
  
  
  ***
  Октябрь.
  Сквозь пряность лета
  проступают горькие запахи осени.
  Рождается мысль: не жизнь и смерть.
  не радости и огорчения,
  но напряженное внимание к тому,
  как устроено время -
  основа бытия.
  
  
  ***
  В детстве торопишь дни, страдая от их многочисленности.
  Они идут, идут, а детство никак не кончается.
  Ты уже сильный и мудрый , а оно не проходит.
  И вдруг - нет его, и нет ни силы, ни мудрости.
  Тогда закрываешь глаза,
  и годы плывут сквозь сомкнутые веки
  незнаемые, не считаемые.
  
  
  ***
  В тумане непрожитых лет прокладываю курс по календарю:
  от праздника к празднику, от воскресенья к воскресенью,
  каботажное плавание в таинственную страну смерти.
  
  
  
  
  
  ***
  Вдвоем, стареющий доцент,
  его почтенная супруга
  беседуют о росте цен,
  о людях из того же круга.
  Уютный вечер, долгий чай,
  все чашки вымыты до блеска,
  и неуютная печаль
  их утекающего века.
  Который час теперь, мой друг?
  Ох, милый мой, уже двенадцать.
  Часы проделывают круг,
  и нам за ними не угнаться
  
  ***
  Наблюдаю солнечные часы - гармонию света и тени,
  связанных тонкой палочкой в понятный разуму механизм.
  Радуюсь и печалюсь: какие чудесные вещи встречаются в мире
  и, вестники моей смерти, они сами в себе вечны.
  Вестники моей смерти, они не нуждаются в вестниках.
  Когда истлеет палочка, останутся свет и тень.
  
  ***
  Пусть время движется,
  ты сядь верхом на время
  и плеткой хорошенько погоняй:
  быстрей, быстрей.
  Неповоротливым ты, что-то, стало время.
  Так и за век до смерти не добраться.
  ***
  12 лет прошло!
  А кажется - было вчера.
  Господи, верни эти годы !
  Что они тебе ?
  А мне ...
  Ничего с ними не сделаю.
  Но страшно, когда 12 лет
  проходят так неощутимо.
  
  ***
  Путник невидимый, неутомимый,
  неумолимый, непобедимый,
  время своею дорогой идет,
  нас от рождения к смерти ведет.
  Пусть неизвестны другие пути,
  но для чего вообще нам идти ?
  Нам ли о бытии мира болеть ?
  Он для нас только решетка и плеть.
  Но, как индейцы, покорны и робки,
  спины согнув под тюки и коробки,
  ум затуманив, забыв обо всем,
  топает, времени ношу несем.
  
  ***
  Вокруг все так, как было,
  но сердцем ничего не узнаю.
  С тех пор так много лет налипло на меня,
  что память стала серой.
  
  ***
  Пересыпание песка, вращение стрелок часов,
  мелькание цифр на табло - образ времени,
  но не его суть. Суть в том,
  что, остановив песок, стрелки, цифры на табло,
  не остановишь время.
  Но, когда остановится время, все движения потеряют смысл.
  Незачем сыпаться песку, вращаться стрелкам, мелькать цифрам,
  незачем быть табло, и человек, вперившись в него,
  ничего не узнает.
  Нечего узнавать, незачем узнавать.
  
  
  ***
  Время идет.
  Вчера была среда,
  а сегодня уже воскресенье.
  Где-то затерялся четверг,
  но он и не нужен,
  и без него
  время идет хорошо.
  
  
  
  
  
  
  
  ПРЫЖОК ЧЕРЕЗ ПРОПАСТЬ
  
  ***
  ПРЫЖОК ЧЕРЕЗ ПРОПАСТЬ
  Собрав все силы, прыгнул через пропасть.
  Сил оказалось недостаточно, чтобы перепрыгнуть.
  Ударился о противоположную стену пропасти,
  метров на двадцать ниже ее верхнего края,
  и заскользил вниз, цепляясь за неровности стены.
  Наконец, повис на камне,
  чуть более других выступившем из стены.
  Понимал, что долго так не продержусь,
  но можно было осмотреться.
  Внизу была бездна, справа и вверху - гладкая стена,
  а левее, примерно в метре от меня,
  вилась по стене трещина шириной сантиметра три,
  уходила чуть наискось вверх.
  Появилась надежда.
  Дотянулся до трещины левой ногой, вставил в нее пальцы.
  Потом оттолкнулся руками от камня
  и вбил их как клинья в трещину.
  Вставил туда же правую ногу и пополз вверх,
  передвигая руки и ноги на пол сантиметра - сантиметр.
  Кричал, чтобы заглушить крик
  обдираемого до костей тела,
  но метров за пять до края стены замолк:
  вдруг кто-нибудь услышит мой крик
  и подойдет столкнуть меня в пропасть.
  Выбравшись из пропасти, подумал,
  что это был довольно удачный прыжок.
  ***
  Обидеть ребенка всегда несправедливо,
  как всегда справедливо обидеть взрослого.
  Пусть посмотрит в зеркало
  и убедится, что так это и есть.
  
  
  ***
  Все короче и короче дни,
  а ночи все длиннее.
  Воздух ночью леденеет,
  и вмерзают в воздух звезды,
  облака вмерзают в воздух,
  человек вмерзает в воздух,
  леденеет его дух.
  Духа маленький кристаллик
  осторожно мы достанем
  и положим в микроскоп
  рассмотреть его - каков.
  Как не гладки его грани.
  Есть потертость от стараний,
  и царапины любви
  глубоко в нем пролегли,
  и страданием осколок
  от вершины был отколот,
  но надежды огонек
  все еще теплится в нем.
  
  
  
  ***
  Каждый год как рубеж
  и в конце - развалины
  карточного домика надежд
  
  ***
  Стратегия безнадежности
  и тактика сплошных поражений -
  так мы, принужденные жить,
  ведем сражение с жизнью.
  
  ***
  Нежные места
  (милый человек, тонкая, чувствительная натура)
  легко превращаются в раны
  (сумасшедший)
  и рубцы после ран
  (бесчувственная скотина,
  ты таким раньше не был.
  Что случилось с тобой ?)
  
  ***
  На его столе лежал человеческий череп.
  Я спросил: чей это?
  - Неизвестно
  А зачем он тебе?
  - Я такой же неизвестный.
  
  
  
  ***
  Жокей в седле пружинисто привстал, коня опережая.
  В ушах рев ипподрома, а воздух тверд и жгуч.
  Мельканье розовых, зеленых, желтых, синих...
  Финиш!
  Жокей без сил на землю ...
  Нет, стоит, смеется и уговаривает подошедшую
  пойти с ним вечером.
  Жокей, ты видно глух и слеп, и кожа без рецепторов,
  и нос забит соплями, табаком и ароматом женщин.
  Навозный жук, гудя, перелетел
  с одной навозной кучи на другую
  и спрятал крылышки под жесткие надкрылья,
  навозный лепит ком.
  Рев ипподрома - грязный, алчный рев,
  а воздух весь пропах навозом, потом.
  Конечно же, нелегкая работа,
  но не такая, чтобы пасть без сил.
  Слепил комок и катишь его к норке,
  а по дороге станешь на пригорке
  и смотришь: до чего прекрасен мир!
  
  
  ***
  Казалось, не найти просвета
  в клубах окутавшей нас тьмы.
  Но преходящи наши беды,
  и с ними преходящи мы.
  
  
  ***
  Как он ловил житейскую удачу,
  как она ему не давалась.
  Мы познакомились в больнице.
  Я - студент-медик, он - пациент (меня устроили знакомые. Говорят, здесь хороший заведующий).
  Потом у него дома на Садовом.
  Грязно, убого, рев машин за мутными окнами.
  Две драгоценности: новейшая радиола высшего класса
  и шкаф со старинными книгами.
  К ним он водит гостей.
  Суетливо сметает со стола крошки, тащит в кухню грязную посуду (сейчас мы сварим кофе. Как вы любите - крепкий
  или не очень? И свежайшая булка с маслом !)
  Стыдливо закрывает ширмой неубранную постель.
  Вы знаете, я скоро женюсь. Чудесная женщина.
  Я вас познакомлю - сами увидите. Тогда все будет по-другому (эта потаскушка ограбит его).
  Я приискал комнатку у Белорусского вокзала.
  Немного меньше, но тихое место. И соседи хорошие
  (я был там - все то же логово старого холостяка).
  Меняю работу. Поссорился с директоршей.
  И зарплату обещают больше - почти сто рублей.
  Вы любите Мандельштама? "...его пальцы как жирные черви..."
  А вот Библия с иллюстрациями Доре.
  Тут продают за 5000 библиотеку. Конец ХIХ- началоХХ века, Соловьев, Мережковский.
  Нельзя упустить. Продам свои книги, радиолу, займу у друзей.
  Вам не нужна Библия с иллюстрациями Доре ?
  На черном рынке дают 150. По дружбе могу уступить за 100.
  Вы мне не дадите на время Ваши старые часы? Мои сломались.
  Потом я уехал из Москвы, а он скончался.
  
  ***
  Начальник маленького города
  любит гулять по его нешироким улицам,
  застроенным одно - двухэтажными домами,
  удачно озелененным липами и сиренью,
  чистым, мощеным, с урнами и киосками на каждом шагу.
  Встречные люди среднего роста, упитанны,
  все очень милы и приветливы, улыбаются, раскланиваются,
  называя начальника по имени-отчеству.
  Начальнику приятно видеть их довольные лица,
  чувствуя себя причиной их довольства.
  Это вдохновляет его на труды по гармоничному развитию города, в чем он весьма преуспел,
  сурово наказывая хулиганов,
  строящих третий этаж, сажающих дуб или тополь,
  растущих выше положенного человеку предела
  (от подвалов, сорной травы и карликов город уже избавлен).
  Чтобы люди хорошо жили, начальнику нужна большая твердость.
  
  
  ***
  Женщина, ты слишком хозяйственна: моешь пол, снимаешь пыль с мебели, убираешь паутину из углов. Оставь это, иди со мной.
  Ты не жаждешь подвига. Хочешь покоя в уюте.
  Тебя радует чистая, светлая, теплая комната.
  Будильник на комоде отсчитывает часы и звонит, назначая время смены занятий. Готовишь еду, ешь, потом смотришь в окно, отдыхаешь. Отдохнув, снова моешь пол, стираешь, снимаешь пыль с мебели, гладишь белье, поливаешь цветы.
  У тебя нет сил для подвига. Силы есть только на скромный труд поддержания жизни.
  Она кричит: будь неладен со своим подвигом!
  Что ко мне пристал?
  Отвечаю: у меня тоже нет сил на подвиг.
  Но не могу жить в заточении. Хочу убежать.
  Мне нужен спутник.
  Смеется: видишь, пьяный в грязи валяется ?
  Тоже пытается жить иначе.
  Бери его и беги. Будет хорошим спутником.
  Хочу с тобой.
  Кто будет меня в пути кормить, умывать, обстирывать ?
  Отвечает: тогда согласна.
  Только без подвигов. Подвиги совершай сам.
  
  ***
  СРЕДНИЙ ВОЗРАСТ
  Начинать поздно
  Продолжать нечего
  Заканчивать еще не пора
  ***
  Когда прежде распинал себя, как гвозди забивал?
  В ноги - руками, в одну руку - другой,
  а другую руку просто надел на гвоздь
  через шляпку.
  Вот какая была в тебе сила.
  Теперь ты постарел, ослаб
  и корчишься, как обезьяна,
  пытаясь забраться на крест.
  Плачешь от бессилия.
  
  ***
  По приближеньи к сорока,
  на чуть заметном переломе
  неярок свет сквозь облака,
  боль не сильна, но душу ломит.
  Похолодало, миражи рассеялись,
  но даль туманна.
  Лишь ясно - больше никогда
  не упадет на землю манна.
  
  ***
  Обмануть страх перед бесконечностью дороги,
  невыполнимостью работы,
  невыносимостью страданий.
  Жить так, будто есть только дорога на службу
  под мелким противным дождем.
  
  
  
  ***
  Зрелость - когда теряешь способность гнуться
  и начинаешь гнуть окрепшими в битвах руками
  то, что молодо и гибко,
  стараясь выделать по образу и подобию
  своего окаменелого идеала.
  Вступаешь в битву, которую суждено проиграть
  
  ***
  ХОР КУЗНЕЧИКОВ В ЛЕТНЕЙ ТРАВЕ. ГОЛОСА ИГРАЮЩИХ ДЕТЕЙ
  Дети во дворе беззаботно щебечут, громко смеются, кричат.
  Старик в комнате не сердится на их шум, не завидует их резвости. Он знает - дети здесь ни при чем.
  Это жизнь дразнит его зиму через раскрытое в ее лето окно.
  Для детей у нее другая дразнилка : расти скорей, расти скорей.
  Если вырастешь умным, тоже не будешь сердиться на детей, не будешь сердиться и на жизнь-шалунью,
  потому что ее лето греет тебя и в твою весну, и в твое лето,
  и в твою осень, и в твою зиму,
  потому что ее дразнилками живешь.
  
  ***
  Старые, безобразные, жизнерадостные.
  С удовольствием жалуются на свои недуги,
  с вниманием и пониманием выслушивают такие жалобы.
  Вот счастье подлинно человеческого общения.
  Позавидует им молодой, навьюченный чужими заботами.
  Но недолго - нет времени долго завидовать.
  ***
  Годы кратки, но прожить их - подвиг
  
  ***
  Вся наша жизнь - это долгий прыжок через пропасть.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОЩУЩЕНИЕ ИСТОРИИ
  
  ***
  От умерших зверей - скелеты,
  от обществ умерших - руины городов,
  иссушенные жарким летом,
  истертые кристалликами льдов...
  Как бивень мамонта колонна возвышалась,
  как кость истлевшая: рукой коснешься - прах.
  Он улетает на пылью пахнущих ветрах.
  
  
  ***
  Кому когда хорошо было жить?
  Но бродить среди древних развалин приятно.
  Особенно если бродишь как тень,
  ничего не помня и не понимая,
  что это в развалинах лежит твоя жизнь.
  
  
  ***
  Пройдет время, и никто не станет слушать нашу музыку,
  рассматривать наши картины, читать наши книги.
  Пусть не думают, что мы - эгоисты, все делали только для себя.
  Напротив, мы очень хотели быть нужными будущим поколениям.
  Но у них своя жизнь, мы им не нужны.
  Это и есть одиночество?
  
  ***
  Над древней могилой разросся куст,
  закрыл надпись на камне.
  Придут археологи, срубят куст,
  чтобы раскопать могилу
  и найти много интересного и полезного
  для нас и наших потомков.
  Никто ведь не станет рубить живой куст
  только затем, чтобы прочесть
  имя мертвеца на надгробье.
  
  
  ***
  Похоронили все тело,
  вытянули в полный рост,
  чтобы археологи,
  раскопав могилу,
  расчистив и рассмотрев скелет
  и ощупав себя,
  убедились в неизменности мира.
  
  
  ***
  Сколько нужно времени, чтобы раскрыть преступление?
  Не для того, чтобы узнать, кто, где, когда, кого, как,
  при каких обстоятельствах -
  история бережно хранит имена знаменитых людей
  и даты великих событий.
  Чтобы понять: совершено преступление.
  
  ***
  Могучие, прекрасные фигуры греческих героев.
  Они как скалы под ударами волн судьбы,
  мысли устремлены в Эмпиреи.
  Мы, устремясь покорять разбегающуюся Вселенную,
  не можем принять их идеал.
  Нам нужны прыткость, пронырливость тела -
  шнырять между звездами,
  и твердокаменная уверенность в материальности мира.
  Когда Вселенная начнет сжиматься,
  мы вновь поймем важность античного идеала,
  ощутим прелесть скалоподобных фигур,
  бесплотных идей.
  
  
  ***
  РАСКОПКИ ЭЛЛАДЫ В ГРЕЦИИ
  Было сыро и слякотно.
  Из лужи на дне раскопа
  тянулись беломраморные руки.
  Мы постояли, подумали и снова взяли лопаты -
  закопать до лучших времен,
  если их удастся вымолить,
  если они вообще возможны.
  Если эти руки протянуты к нам
  как к подателям благ,
  тем более закопаем их.
  В нашем мире им не будет лучше.
  Благо для них - оставаться в земле.
  
  ***
  Это совсем другая страна, и от эллинов только название.
  То же самое место на плоской карте пространства.
  На объемной карте пространства-времени
  эти места далеко друг от друга.
  
  ***
  Он не просто разделил: война, усталость от войны,
  мир - послевоенный, промежуточный, предвоенный.
  Он объяснил почему: от звезд.
  Это предполагали и раньше,
  но его объяснение было столь убедительным,
  что поверили.
  Он составил звездный календарь мира и войн.
  Благодаря ему люди могут заблаговременно подготовиться к войне
  и без тревоги предаваться радостям мира.
  Правда, скептики говорят, что он не вскрыл естественную закономерность,
  а придумал новые правила игры.
  Но есть ли что в мире, чего не охаяли бы скептики.
  
  ***
  Что старше - пирамиды, земля или небо?
  На вид пирамиды самые древние. Земля моложе.
  Небо юное, свежее, с новорожденными облаками.
  Только восходящее солнце младше его.
  Сушь. Волны песка катятся по равнине, гонимые жарким ветром. Так было всегда.
  Солнце старше всех.
  ***
  В конце республики
  сколько рук потянулось к венцу,
  сильных, ловких, жадных.
  Друг у друга вырывают, срывают вместе с головой.
  Голов тоже достаточно,
  решительных, гордых.
  Не смотрят на упавшее в прах.
  Толпа слабых с одобрением наблюдает схватку: зрелищ!
  Выпустим на арену честь, совесть, справедливость,
  посмотрим, что они за бойцы.
  Справедливость стала тенью сильнейшего.
  Он же пленил честь.
  Совесть бежала.
  И ты уходи в изгнание, стань рыбаком.
  Твой опыт будет полезен:
  услышав твои сетования, волны застыдятся и улягутся,
  и совестливая рыба сама войдет в сеть.
  Рассказами о республике ты смутишь соседей-варваров.
  Кажется, они начинают верить тебе.
  Доходят слухи, что любимые отдали корону достойнейшему.
  Установлена прочная монархия.
  Честь, справедливость, совесть окружили трон.
  Что делать? Что делать?
  
  ***
  Можно было выбирать.
  Одни выбрали правое, другие - левое.
  Теперь они несовместимы
  ***
  РИМ
  1.
  Дело не в том, что они переняли строй и вооружение.
  Надо было жить войной, быть легионером не только в бою, но в сенате, на Форуме, на брачном и пиршественном ложе
  быть легионером.
  Мать проклинает любителя мирной жизни.
  Народ прославляет пришедших с богатой добычей.
  Дело не в тактике битвы - в стратегии жизни.
  Тогда будет Рим
  2.
  Страшно жить в Риме,
  потому что война,
  произвол, клевета, доносительство,
  алчность, распутство,
  падение в пропасть.
  Потому что вокруг одни варвары -
  ни наук, ни искусств, ни гражданства,
  только дикая злоба и тупость.
  Некуда скрыться из Рима,
  и в нем невозможно жить.
  3.
  Все рухнуло.
  Грязь, кровь,
  вонючий Рим,
  Аттила, Теодорих.
  Но знатные семейства
  все препираются -
  кому из них владеть великим Римом.
  Как тогу рубище на тело намотав,
  став в позу декламатора,
  перечисляют сенаторов и консулов из рода,
  и тут же потихоньку шлют
  то к гуннам, то к германцам
  за подмогой.
  
  ***
  Существо или вещество ?
  Форма сложная, человекообразная,
  но из камня.
  Каменное, но форма сложная, человекообразная.
  Неподвижное.
  Видимо, древнее - все изъедено, истерто, источено.
  Окаменевший человек?
  Или камень пытался стать человеком ?
  Тишина.
  Легкий ветер сдувает с него каменные пылинки
  осыпает пыльцой цветущих трав.
  
  ***
  В глубинах истории,
  когда потеряны сегодня, вчера, позавчера,
  но еще не виден образ вечности
  ... и тогда -
  плач ребенка над белым камнем,
  где едва узнаваем,
  почти неразличим
  проступает лик его матери.
  
  ***
  Империи тогда владели миром.
  Их страшные громады закрыли небо, продавили землю,
  но, якобы, нас защитили от лучей светила грозного.
  А мы, существовавшие в тени их,
  перебивались крохами пиров
  и тем, что могли вырыть из земли,
  и сами как земля - сырые, серые, тяжелые и липкие,
  грязь на чужих ногах.
  Как земляные черви, мы копошились в сырости земной,
  но верили, что есть и свет, и роскошь,
  и ясность мысли, и утонченность чувств,
  и главное - что мир не своеволен, не бессмыслен,
  а управляем кем-то, пусть чужим,
  но нам не вовсе чуждым.
  И вот - громады рухнули, но свет не воссиял.
  Погасли все зарницы.
  Не стало тени, но сгустилась тьма,
  а в черном небе - сто тысяч путеводных звезд
  со всех сторон.
  Земля несется своевольно,
  и вымерзает мир земных червей.
  О, если бы набухло на востоке светило жаркое.
  Своею кровью мы увлажнили б сушь,
  Для тени вырастили б стены
  империй новых, пострашнее прежних,
  чтобы они сильней впились в кормило.
  Пусть топчут нас, пусть носят на подошвах
  в грязи и крови ...
  Студит. Земля смерзается, каменеет.
  ***
  Годы прокатились, простучали, утонули.
  На дне чаши надежды наши,
  в чаше полынный хмель.
  Усилия не оплачиваются, убытки не возмещаются.
  Пришедший рано торопит время, но плодов не увидит.
  Ему будет памятник.
  Пришедший поздно ищет след утонувших лет.
  Все получает тот, кто пришел вовремя.
  Случайный баловень, дурацкий счастливец, хозяин горького пира.
  Не думать о прошлом и будущем,
  не мнить себя кредитором, не чувствовать должником,
  любить бытие, каждый день,
  и небытие - чудный миг, доступный всегда и каждому.
  Жизнь не принимает эту философию.
  Она хочет, чтобы томился поспешивший,
  в отчаянии выл опоздавший,
  безумствовал, потеряв ориентиры, пришедший в самый раз.
  
  ***
  Не было и не могло быть.
  Тоска.
  Быть не могло - и жалеть не о чем.
  О том и тоска, что не могло быть,
  а тот вариант невозможного, который случился,
  только больше расстроил: ведь случается то, что не может быть,
  но всегда не то, что нужно.
  
  ***
  О, Мнемозина - покровительница происшедшего.
  Ты знаешь все линии родства,
  но когда тебя спрашивают: кто родится? -
  ты теряешься,
  зовешь дочерей - и вместе не находите ответ.
  Тогда приходят Мойры со своей матерью,
  вслепую творят суд над будущим.
  Их приговор так знаком, понятен тебе,
  будто ты всегда его знала.
  Почему же ты не догадалась сама?
  
  ***
  Будда и его ученики, и это их личное дело -
  представлять себе мир таким,
  каким они его представляют.
  Дело политика - козни, и дело торговца - обман,
  и дело воина - битва, и дело врача - врачевание -
  это их человеческие дела.
  Жизнь Тибета - оторванность от мира,
  и жизнь дравидов - поклонение демонам,
  и жизнь императоров - страх и величие,
  и жизнь кочевников - одиночество в пустыне -
  это их человеческие жизни.
  Они приходят, смотрят и слушают,
  и уходят жить у себя и по-своему.
  Будда и его ученики, и это их личное дело -
  представлять себе мир таким,
  каким они его представляют,
  это их дело - вертеть мир и вертеться в нем.
  ***
  XVIII ВЕК
  Мир очень разнообразен.
  В одних местах он плотен, тверд, кристалличен, незыблем,
  в других - жидок, разрежен, подвижен, волнуем, смятен.
  Третье место - граница двух вышеописанных мест.
  Все зависит от того, где проходит эта граница.
  Если она проходит по берегу моря,
  образованному песчаными дюнами или обрывами скал, можно не беспокоиться.
  Подвижная часть мира пусть беснуется в себе и на границах, как ей угодно. Далеко она не пройдет,
  и мир устойчивый не потерпит от нее большого ущерба,
  окружая, ограничивая, оставляя ее быть смятенной, подвижной, разреженной в самой себе, но не пуская ее никуда.
  Другое дело, если граница проходит по корпусу корабля -
  жалкой частицы устойчивого мира, заброшенной в океан.
  Корабль теряет устойчивость и колеблется вместе с окружением - жидким, подвижным, смятенным, неустойчивым, стремящимся к уплотнению и разрежению в один и тот же миг.
  Доски обшивки скрипят, набухают, разламываются и растворяются в жидкой воде.
  Капитан на палубе командует рулевому и матросам на реях.
  Священник на берегу молится о тех, кто в море.
  Жидкая, подвижная, смятенная, неустойчивая часть мира снова беснуется в себе и на границах.
  Мир переживает шторм.
  
  ***
  ХХ ВЕК
  Ужас перед атомной бомбой, генной инженерией,
  перенаселением, загрязнением, истощением окружающей среды, коммунизмом, фашизмом, тоталитаризмом
  и брезжит кошмар
  Великой Свободы и Справедливости,
  превосходящий все бывшее до того.
  Народ как всегда будет несчастен,
  но они опять просчитаются.
  
  ***
  СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ
  Дамы и генералы.
  Среди них - царь,
  наряжен как простой солдат.
  С ним хитрый мужик,
  наряжен как простой мужик.
  И все это в недоумении.
  
  ***
  Россия есть Персия.
  Запад ушел на запад.
  Между ними напихана мелкодробленая дрянь.
  Желтые волны с востока накатывают и опадают.
  Земля вновь стала плоской.
  Солнце ползет вокруг нее
  по остекленевшему небу.
  
  
  ***
  Снесены чикагские скотобойни,
  вымыты авгиевы конюшни,
  почва обильно унавожена,
  хорошо родит плоды и цветы.
  На ней вырос большой, чистый, богатый город.
  Всмотрись - над ним висят призраки
  гекатомб и гекатомахий,
  унавозивших почву.
  Есть ли здесь место высокому духу ?
  
  
  ***
  ПАСТОРАЛЬ
  Козлоногий Пан играет на свирели.
  пастухи и пастушки поют и пляшут.
  На плечах - лохматая шкура,
  в руке - узловатый посох,
  черствый хлеб и сухой сыр - в котомке.
  Непослушные козы
  разбрелись по крутым склонам.
  Серое море до горизонта.
  Причаливают лодки,
  выгружают свежую рыбу.
  Сейчас ее засолят, будут есть год и два.
  Свирель Пана смолкла.
  Звучат простые слова,
  Застывают, становясь древнегреческим.
  
  
  ***
  Старая крепость на холме.
  Домишки теснятся у ее стен, и в башнях ее живут,
  и на стенах поналепили хибарок.
  Вокруг зеленеют поля.
  Моряк упал, скребет пальцами землю - где же вода?
  "Море слез" - смеются крестьяне.
  Старик сказал: раньше крепость охраняла вход в бухту.
  Он, - старик ткнул в моряка палкой, - остался от тех времен. Их часто находят в земле. Красивые тогда делали статуи. И крепость была неприступна.
  
  ***
  Почти все, о чем писали древние, понаходили -
  и Трою, и Ур, и Вавилон.
  Но где же Эдем?
  Говорят, он был там, где сейчас пустыня.
  Неужели весь превратился в песок?
  И дерево жизни, и познания зла и добра - в песок
  и перемешалось.
  
  ***
  Подданные верят в могущество повелителя,
  просят у него хлеба голодным желудкам,
  света - темным жилищам,
  дождя - иссохшей земле.
  Повелитель знает: чтобы удержать власть,
  надо укрепить эту веру,
  приказывает расстрелять, отравить, повесить, распять, сжечь, четвертовать.
  ***
  Они ощущали себя борцами, героями,
  поколением, призванным покончить с врагом.
  Это было действительно замечательное поколение,
  может быть, лучшее из когда-либо живших:
  сильные, сообразительные, прекрасно владели оружием.
  И такие же слепые, как их предки.
  Тем страшнее были междуусобные войны,
  в которых они все погибли.
  Тем больше было торжество врагов.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ
  
  ***
  И что есть мир?
  И что есть мы?
  И почему так мир устроен?
  Мы свой, мы новый мир построим!
  И снова: почему есть мир?
  И что есть мир?
  И что есть мы?
  
  ***
  Разве человек живет не заблужденьем
  и каждый день не ищет истину,
  и только на сегодня,
  чтоб завтра все забыть и быть другим,
  и новые искания начать?
  Что движет в этот путь несчастного?
  Зачем он оставляет добытое
  и снова слаб и гол стоит,
  лишь на прозренье уповая?
  
  ***
  Я знаю, что я слеп. Бегу, как все,
  глазами щупая дорогу под собой.
  Страшусь, что вот когда не станет глаз,
  придется мне ее ощупывать руками.
  Я знаю, что я слеп.
  
  
  ***
  ТВОРЧЕСТВО
  Оно прекрасно и трудно, и очень медленно -
  истинно человеческое занятие,
  его хватит на всю жизнь, но жизни на него не хватит.
  Непрерывно, неустанно, шаг за шагом,
  а больше - в напряженной неподвижности,
  а если шаг - неизвестно куда, и надо оглядеться.
  Бросишь взгляд на шедевры минувшего
  и застынешь, пораженный их величием,
  надолго, может быть - навсегда.
  
  ***
  Осмотрено множеством глаз, ощупано множеством рук,
  обнюхано множеством носов,
  и множество языков высказали об этом свои суждения,
  становящиеся все более похожими друг на друга,
  и, наконец, канонизированные хором ученических голосков,
  твердящих "аз", "буки", "веди" ...
  
  ***
  Глупой, глупой ночью, совсем глупой ночью
  Арлекин вдруг плачет, а Пьеро хохочет.
  Поменялись маски в этот час ролями,
  а что было правдой - и сами не знали.
  Правда - Арлекину плакать среди ночи.
  Над его слезами хохочет Пьеро,
  Сытый, толстомордый, жующий пирог.
  
  ***
  Он говорит, говорит...
  Я молчу, лишь иногда вставлю слово -
  помогу ему продолжить речь.
  Пусть говорит, выговорится.
  Пусть скажет все, что может,
  Покажет, что он за человек.
  И я покажу, что я - человек тихий, внимательный,
  готовый слушать и мудрое, и бред, и бахвальство,
  и пошлости, и поношения,
  не настаивая на своем.
  Что я не собеседник.
  Я - ребенок, доверчивый к его рассказу,
  я - чужестранец, выслушивающий наставления
  иммиграционного чиновника,
  я - лукавая обезьяна, наблюдающая действия человека,
  я - опытный зритель, побуждающий актера переживать
  и вдохновенно изображать переживаемое,
  я - случайный попутчик, которому рассказывают, рассказывают...
  пока кому-нибудь из двоих не станет стыдно,
  и он не скажет: всяко бывает в жизни...
  или пока рассказчик не втревожится и не забормочет:
  ну ладно, остальное не важно, остальное - сущие пустяки.
  
  ***
  Глядя вперёд, выбираем путь.
  Оглядываясь, видим следы своих лап
  там, куда ступать не собирались.
  
  ***
  Успеха ваших детей огромны и восхитительны.
  Наши дети еле научились ходить,
  еле научились отвечать: "Аз" -
  на вопрос: что за болван стоит у дороги,
  прося подаяние?
  Еле научились отличать белое от черного:
  как много на белом свете черных душ.
  
  
  ***
  Ложь порождает неверие.
  В силу неверия все становится ложью.
  
  
  ***
  Знать бы хоть один язык так,
  чтобы других понимать,
  чтобы меня понимали.
  
  
  ***
  Зачем рассыпаешь осколки зеркала по земле?
  Хочу видеть небо.
  Подними голову и посмотри на него.
  Я слеп.
  Думаешь, небо такое же острое, как эти осколки ?
  Думаю - намного острей,
  но у меня нет ничего лучшего.
  
  ***
  Искусство разговора
  не в поиске цветистых выражений,
  но в быстроте и твердости руки
  ласкающей и бьющей.
  От неуверенных прикосновений
  и собеседник не уверен в речи,
  в вас.
  
  ***
  МЫСЛИ СЕНТ-БЕВА О ВЗГЛЯДАХ ЛАФОНТЕНА И РЕНЬЕ НА НЕКОТОРЫЕ СТОРОНЫ ЖИЗНИ
  В прелестницах всего ценней доступность,
  уступчивость, любезность, простота,
  потом уже фигура, красота
  лица, потом богатые наряды,
  а если есть и ум, то и ему мы рады.
  
  ***
  Не все могут держать у себя обезьянку,
  но каждому доступно сфотографироваться вместо обезьянки
  и послать снимок в "Жизнь животных",
  сфотографировать обезьянку вместо себя
  и раздать снимки знакомым, наклеить их на визитные карточки, вклеить в документы.
  Нет, все стараются сфотографироваться вместе с обезьянкой, наивно полагая, что на снимке можно будет различить, кто есть кто.
  
  ***
  ИДИЛЛИЯ
  На земле - мир
  Над землей - рай
  Под землей - ад
  
  
  ***
  ИДИЛЛИЯ 2
  оба юные восторженные
  оба толстые довольные
  оба мятые брюзжащие
  оба дряхлые молящие
  под одним крестом лежат
  
  
  ***
  ГРАНИЦЫ ЖИЗНИ
  Одни способные, умелые, знающие,
  другие - неспособные, неумелые, незнающие.
  Жизнь требует от всех -
  и вторые ненавидят первых.
  Вторых больше - и первые боятся вторых,
  прикидываются неспособными.
  стараются действовать неумело,
  на все отвечают: не знаем.
  В результате внутренние границы жизни стираются,
  внешние становятся четче и жестче.
  
  
  ***
  Он шел одинокий, незнаемый, в стороне от дорог, как беглец,
  нес знамя грядущих восстаний.
  Еще никто не шел за ним, никто не шел против,
  но он уже видел распятых мучеников,
  слышал рев разъяренной толпы и проклятья жрецов:
  разбойники, они покушаются на мудрость наших писаний,
  мошенники, обещают новые истины, тогда как известно,
  что истина только одна.
  Он думал: истина - это свидетельство о сущем.
  Поэтому истины так же разнообразны, как сущее.
  Творец создает сущее - вот и новая истина.
  Неужели непонятно?
  Беги, философ, беги!
  Ещё не собралась толпа, молчат жрецы,
  не корчатся распятые мученики.
  Но знай: дух - охранитель устоев чуток и бдителен.
  Ты только помыслил иначе - и погоня началась.
  
  
  ***
  Земля, говорят, что ты - маленький голубой шарик,
  еле заметная звездочка.
  Я не видел тебя из космоса,
  но ты видишься мне необъятной.
  Так узок мой взгляд ?
  Или я так близок к тебе,
  что весь мой мир - твои удивительные подробности.
  
  ***
  ЦЗОЦЗУАНЬ
  Хорошо: красивая и глупая, умная и некрасивая.
  Плохо: красивая и умная, глупая и некрасивая.
  Прекрасна гармоничная умеренность.
  В ней жизнь и смерть в равновесии,
  и после смерти мы повторяемся
  в таких же умеренных, как мы.
  Неумеренность отвратительна.
  В ней либо жизнь побеждает смерть,
  либо смерть побеждает жизнь.
  Грязь, пот, кровь, куски мяса с торчащими костями,
  монстры и монструозно прекрасные мотыльки
  в хаосе.
  Там и живой не уверен в том, что он существует.
  Сметаемый вихрем, он до рождения отменен
  и, не заботясь о себе,
  беспокоится только о том,
  чтобы ни что не осталось не отмененным.
  
  
  ***
  Мажор - стремительный стриж ловит мошек.
  Минор - орел распластал крылья, неподвижен в зените,
  камнем падает на зверя.
  Не рассчитав силы, гибнет в отчаянной борьбе.
  
  
  
  
  ***
  Когда бесформенный кусок глины
  вырастает в его руках в стройный кувшин,
  а неказистый металлический прут
  распластывается в изящный злобный клинок,
  он чувствует себя наставником материи,
  ответственным за красоту и полезность ее вещей.
  Закорючки, изображаемые тобой на бумаге,
  весьма уродливы.
  Ты заботишься о красоте невидимого,
  не воплотимого в вещи.
  
  
  ***
  Как угли после пожара
  лежат на бумаге строки.
  Кое-где тлеет слово,
  огонь по строфе пробегает.
  Лужи воды.
  Хорошо потрудились пожарные.
  Пусть дом не спасли,
  но пожар потушили.
  Другим не опасен.
  
  
  ***
  Путник, идя вперед,
  не забывай оглянуться.
  Впереди - цель путешествия,
  позади - его смысл.
  ***
  У меня одна рука, - говорит калека, а другой нет
  и никогда не будет в этой жизни, да, наверно, и в той.
  Всем чего-то недостает. Один не понимает, другой не чувствует, третий недомерок, четвертому медведь на ухо наступил.
  Говорят: разнообразие индивидуальностей - одного нет,
  зато другое в избытке.
  А вот у меня оттого, что руки нет, ноги длинней не выросли
  и нюх не обострился, и талант никакой не прорезался.
  Не знаю, к чему меня можно приспособить лучше, чем двурукого.
  Чего нет - того нет, а на месте отсутствующего -
  пустой рукав или черная повязка через морду наискось,
  и никакой компенсации.
  Только круглый дурак выставляет себя напоказ:
  гляньте, что за славный я парень. У меня и рука, и нога,
  и полголовы, и глазки приоткрываются.
  Умный скажет: люди добрые, помогите мне калеке,
  и я вам, калекам, чем смогу помогу.
  
  
  ***
  Бегает днем с фонарем,
  кричит: ищу человека !
  Солнце слепит глаза.
  Заслони солнце !
  И во тьме никого не находит.
  
  
  ***
  ЗАЛ КЛАССИЧЕСКОЙ СКУЛЬПТУРЫ
  Женская фигура без головы.
  Пан без рук и свирели.
  Торс, рука, голова,
  стопы на пьедестале
  Здесь, - вещает экскурсовод, -
  наглядно видна слабость классического идеала.
  Трещина в пальце - и шедевр погиб,
  выглядит не восхитительно, а жалко.
  Современный шедевр не таков.
  Сколько от него ни отнимай
  и сколько ни прибавляй к нему -
  ничего не изменится.
  Мне горько, стараюсь его задеть:
  у тебя вполне классический, а значит - уязвимый вид.
  Почему бы тебе не осовремениться ?
  Отвечает: в моей голове такой хаос !
  Невозможно быть современнее.
  Безрукий Пан смеется.
  
  
  ***
  Где шея расстается с туловищем - тонкая нить белого жемчуга.
  Где голова соприкасается с шеей - нежная складка кожи.
  Где глаза встречаются с миром - веки опушены ресницами.
  Где душа соединяется с телом - ничего нет.
  Так портреты живописуют человека.
  
  ***
  Что за болван этот музыкант. Не может связать двух слов.
  Пытается объяснить музыкой, и становится совсем непонятно: все какие-то та-ра-ра ти-ти-ти бум-бум.
  Говорю ему: скажи по-человечески, чего ты хочешь.
  А он только плачет и снова свои та-ра-ра ти-ти-ти бум-бум.
  Послушай!-сказал я, звеня монетами,
  если ты хочешь быть понятым, научись этой музыке.
  А то, что ты сочиняешь, никто не поймет.
  Тогда он стал серьезным и тихим, сказал:
  ты убил меня. Здесь моя могила. Моя музыка будет над ней.
  Я ответил: ладно, парень. Земли здесь много
  А что до твоей музыки, так меня и гром не разбудит.
  
  
  ***
  Я не сошел с ума и не играю.
  Я что-то потерял, а что - не знаю.
  Ищу, ищу - нигде не нахожу,
  не узнаю того, на что гляжу.
  Гляжу на все вокруг стеклянным взглядом.
  Как им увидеть то, что сердцу надо ?
  Бессмысленны стеклянные глаза,
  и в них бессмысленна стеклянная слеза ...
  Нашел ! - я слез своих не пил давно.
  Они для сердца - лучшее вино.
  
  
  
  
  ***
  Уловить неуловимое
  Выразить невыразимое
  Вынести невыносимое
  Победить непобедимое
  
  
  ***
  Густо закрашивает веки белилами,
  рисует на них радужку и зрачок.
  Этими глазами смотрит в зал.
  Под опущенными веками,
  на дне своих прозрачных глаз
  прячет душу.
  
  
  ***
  Сделал изваяния в виде человеческих голов.
  Твердые, гладкие, серо-голубые, с малиновыми щеками и губами.
  Расставил их в комнате с большим, во всю стену, окном,
  сквозь которое шел зимний свет.
  В книге он писал: Душа рвется в небо, небо - в душу.
  Путь неизвестен - надо быть осторожным.
  Огонь все сжигает.
  Зима безопаснее, но мороз отнимает движение.
  Была печаль, не отчаяние.
  Кого воскресит тепло холодных рук ?
  
  
  ***
  Слеп, глух, гаммы, копии копий.
  Большое белое яйцо.
  Душа большая, теплая, бесформенная.
  Когда разбилось яйцо, вылез птенец,
  черный, уродливый, с острым клювом,
  чтобы терзать душу,
  чтобы прожечь зрение, продолбить слух
  и в непонятных, нелепых словах
  объяснять себе, кто он.
  
  ***
  Бродячий фокусник сочинения хокку.
  Тайны в его фокусах на копейку,
  но удивительно: тогда лягушка прыгнула в пруд -
  плеск воды до сих пор.
  
  ***
  Какого цвета твердое ?
  Красиво ли мягкое ?
  Что краснее - скользкое или рассыпчатое ?
  Яростно рыл землю, пробиваясь к свету,
  который все прояснит.
  Когда рухнул последний ком земли,
  огляделся: свет равнодушно рисовал
  шершавые стены норы,
   каменистую поверхность равнины,
  непроницаемый купол неба.
  Бросился обратно.
  
  ***
  Крыша крепости - музыка, стены - глыбы нетесаных слов.
  В пустыне Санта-Гаранта чахлые кустики воспоминаний,
  ясное небо надежд.
  Камни становятся песком.
  Язык вязнет в нем, из горла вырывается птичий щебет.
  Пустыня цветет миражами.
  Лягушки дальнего озера сыплются из гигантских смерчей.
  Чудесная крепость невоздвижима, неразрушима,
  неприблизима, неудалима.
  Путник стремится к крепости,
  то высоко подпрыгивая, то погружаясь в песок.
  
  
  ***
  Смешивай, смешивай слова со слезами, с глиной.
  Вылепи человека, из ребра - женщину:
  сделает человека - мужчиной, род - смертным,
  время - текучим, землю - холодной, небо - далеким;
  украдет любовь - сберечь не сумеет.
  Будут осколки любви метаться по свету.
  Что-то достанется Богу, что-то птице, зверю.
  Капля останется женщине.
  Каплей соленой воды приманит мужчину.
  Он и это сочтет нектаром
  в пустыне песка, ветра,
  черных колючих роз.
  
  
  
  ***
  Слова судьбы во сне слышней,
  и кто судьбу не хочет слушать,
  пусть день не спит и ночь не спит,
  и наполняет шумом уши,
  и светом ослепит глаза.
  Но все ж горючая слеза,
  минуя и глаза, и уши,
  течет и обжигает душу.
  
  
  ***
  Субъект искусства - уличный фонарь.
  Он, проявив, преображает
  летящий снег и падающий дождь,
  и под зонтом,
  и листья на деревьях,
  и мостовую,
  и стены, и столбы,
  и окна темные уснувших зданий.
  
  
  ***
   ПИКАССО. ДЕВОЧКА НА ШАРЕ
  Атлет, девочка, лошадь, какие-то люди с собакой.
  Лошадь пасется, атлет отдыхает, люди идут.
  У них под ногами земля.
  У девочки - шар. Она смеется, пытаясь удержать равновесие.
  
  ***
  Искусство - исступленное служение ветреной капризнице истине,
  наука - строгое послушание у суровой богини истины.
  и крестьянин ведет свою борозду под присмотром крепкой хозяйки истины.
  
  ***
  НАСТАВЛЕНИЕ СКУЛЬПТОРУ
  Голову желтого делать так: одну сторону бревна стесать в плоскость.
  Основная окраска - желтая, волосы, брови, глаза - черным, и черным - тонкую линию рта, растянутую в угрожающей улыбке.
  Голову черного делать так: округлить верхнюю часть бревна, а внизу вулканическим конусом вздымаются губы.
  Основная окраска - черная, губы - красным, белым - безумные белки глаз.
  Голову белого делать так: обтесать бревно клином вперед к снежной вершине носа.
  Основная окраска - белая, пепельно-серым - волосы,
  и непроницаемо белым - глаза.
  
  ***
  РЕФЛЕКСИЯ УБИВАЕТ ОПТИМИЗМ
  Не смотри в зеркало,
  нехорошо тебе знать, каков ты.
  Погляди лучше вокруг и от души посмейся
  над стариком, калекой, уродом, пьяницей,
  сумасшедшим, нищим.
  ***
  (Выставка А.Акопяна на Кузнецком мосту)
  1.
  Как бедна, как богата наша земля,
  много камня и серого света,
  и жесткий щемящий звук поднимается вверх,
  подпирая бесплотное небо.
  2.
  На камне растет виноград, между камнями - пшеница.
  Из камня построен дом. В нем живет человек
  рядом с виноградом и пшеницей,
  выращивает их, питается ими.
  3.
  Человек учит манекены жить. Они послушны, старательны,
  у них начинает получаться.
  Человек отдает им свою жизнь, чтобы они стали как люди.
  4.
  Где стоял дом - груда камней, полынь между камнями.
  Ржавые прутья - скелеты манекенов.
  Душа растворилась в воздухе, тело - в земле.
  Ангелы стенают в небе.
  5.
  Оставшийся на земле сидит у заброшенной дороги.
  По ней никто не пройдет, идти по ней некуда.
  Здесь он сложит дом, посадит виноград,
  посеет пшеницу, сделает манекены и будет учить их жить.
  
  
  
  
  ***
  Ветер воет и свистит.
  Маленький сверчок сверчит.
  Ветер выдохся и стих.
  Сверчок продолжает петь.
  Он не думает, не знает,
  он просто обладает
  жизнеспособностью.
  
  
  ***
  Человек скользит взглядом
  по твердой поверхности мира,
  из слов составляет буквы,
  читает их.
  Это - знать.
  Собирает и пожирает, чавкая.
  Это - жить.
  Но глухо, темно, подземно
  сочится в груди
  и капает из закрытых отверстий
  все растворяющая жидкость.
  Тает твердь.
  Погружается человек.
  Это - быть.
  
  
  
  
  
  ***
  Вы что-то слышали, что-то предполагаете,
  хотите знать мое мнение.
  Я не знаю.
  Соберется консилиум,
  осмотрит, оближет, обнюхает,
  возьмет плотное, жидкое, газообразное на анализ,
  поставит диагноз: шизофрения
  или маниакально-депрессивный психоз.
  Тогда появится предмет обсуждения.
  
  ***
  Э.МАНЕ. ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА (ВОКЗАЛ СЕНТ-ЛАЗАР)
  Девочка и дама с собачкой на, как следует из подписи,
  вокзале Сент-Лазар.
  Женщина устала и присела у ограды, отделяющей
  перрон ? тротуар ? от железнодорожных путей.
  Собачка устала и уснула на руках у женщины.
  Девочка стоит, без устали смотрит на огромный шипящий паровоз.
  Почему они здесь - едут куда-то, просто гуляют,
  девочка привела мать и собачку посмотреть на паровоз?
  Этого мы не знаем точно, но все понимаем, будто не прошло более ста лет.
  Тысячи людей собираются на мысе Канаверал
  наблюдать старты космических кораблей.
  Впитывают из грохота, дыма, пламени что-то необходимое им, как более ста лет назад девочка на вокзале Сент-Лазар.
  Гораздо больше людей устало сидят у ограды.
  
  ***
  Сначала Парижа не было.
  Но они, все эти Мане, Моне, Марке, Ренуары и прочие,
  нарисовали его.
  И тому, что было на месте Парижа, это понравилось,
  и оно выстроилось по их рисункам,
  и стал Париж, каким мы его знаем,
  и нам незачем ехать в Париж - мы и так там все знаем, потому что он выстроился
  по нашим мечтам.
  
  ***
  В мире не было тайн,
  никто не сомневался в своем положении.
  Только один сказал: символ рабского ярма
  страшней и позорней самого ярма.
  Наденьте на меня ярмо, впрягите в плуг
  и безжалостно погоняйте палкой.
  Я жажду этого и заслужил это.
  Я хочу вернуться к истокам,
  чтобы попытаться найти путь.
  
  ***
  Над северным морем взошла Луна.
  Серебрится поверхность воды,
  темна глубина.
  Над южным морем Солнце взошло,
  лучами поверхность воды прожгло.
  У берега виден рисунок дна,
  темна настоящая глубина.
  ***
  Он умел мгновенно исчезать,
  а на его месте тут же появлялся другой человек,
  совершенно на него не похожий.
  Однажды я заметил рядом с ним невидимую телегу,
  груженую масками.
  Здесь были и зайцы, и волки, и хитрецы,
  и простаков несколько разновидностей.
  Я спросил его: это твое ?
  Что ? - прикинулся он непонимающим.
  Я упорствовал.
  Тогда он сказал: телега моя,
  а барахло на ней - ваше.
  Вот эти - твои, а эти - того-то, а эти - другого ...
  Так разгрузил он телегу
  и ушел с ней неизвестно куда.
  
  ***
  Немощные умом, мы ничего твердо не знаем,
  во всем сомневаемся.
  Но нет, в одном мы уверены:
  что бы ни было, лучше не будет.
  Каждая наша радость - насмешка над нами,
  наш смех - смех сумасшедших,
  а наши дела ...
  Вот коза подняла от земли голову,
  уставила на нас бельма, мерно жует.
  Это - мы.
  Таковы и дела наши.
  
  СТРАНСТВИЯ И ПРИЮТЫ
  ***
  Хорошо жить где-нибудь далеко,
  не зная ни языка, ни правил,
  по вечерам выходить гулять,
  а днем читать книги страны,
  которую ты оставил.
  
  ***
  Поднятые на берег корабли сильно пахнут морем.
  Люди теснятся возле кораблей.
  Вдруг один начинает громко рассказывать,
  что в детстве хотел стать моряком.
  Другой перебивает его, вспоминая службу на крейсере.
  Остальные отрешенно молчат. У многих на глазах слезы
  Пир длится до темноты.
  Мне возражают: это были поминки.
  Кого поминали ?
  Нас.
  Тебя тоже.
  Ты ведь хотел быть там, но ты здесь.
  
  ***
  Прощаюсь, пытаюсь порвать нити привязанности к этому краю,
  говорю: они не резиновые, не выдержат испытания расстоянием,
  но знаю: они выдержат все испытания,
  потому что они - семена, проросшие в сердце,
  и растут тем быстрее, чем дальше от милой земли.
  ***
  Из-за облаков то щебет, то гортанные крики. Это птицы летят на юг.
  У меня нет крыльев, и голос другой - не могу лететь в их стае.
  Один пешком пойду на юг, прося по пути подаяние,
  как прежние странники.
  Люди стали подозрительнее и злей - ничего не дадут.
  Буду кормиться на свалках вместе с кошками и собаками.
  Выбрасывают много - всем хватит.
  И буду идти на юг.
  Дойду до границы.
  Там меня арестуют, допросят: куда и зачем.
  Объясню: у меня нет крыльев и голос другой.
  Не могу лететь на юг в птичьей стае. Поэтому иду пешком.
  Отправят лечиться от безумия.
  Спрошу: в чем мое безумие? Ведь я не собираюсь лететь как птица.
  И они, не зная, что ответить, будут колоть, колоть, колоть...
  Невозможно вылечить того, кто не болен.
  После больницы снова пойду на юг.
  
  ***
  Зачем он едет туда, куда, знает, ехать не надо -
  в страну успеха,
  где ему только мрак подземелий
  и крысы величиной с собаку.
  О, эти легендарные крысы.
  Наверно - чтобы увидеть их
  
  ***
  Там земля, откуда уходят с Земли, моя земля, земля обетованная.
  Здесь живут на Земле в сырости лесов в деревянных домах,
  едят пироги, пьют чай, ведут умные беседы о земных делах,
  не видя неба.
  Нет места человеку на той земле, нет земных дел.
  Есть только путь в бесконечное небо, превращаясь в камень.
  Только путь в небо - дело человека там.
  Здесь народ бедствует, беззащитный перед силой системы,
  которой заплесневела земля, и не может от земли оторваться.
  Там только путь в бесконечное небо стоит перед каждым,
  нестерпимо тревожа.
  Ничто не мешает превращаться в бесплотный камень.
  Только путь есть на той земле.
  Солнце ласково к ней - сжигает на ней беспощадно
  все неподвижное,
  очищая ее от всего, что может к ней прикрепиться
  и сказать: вот мой дом, здесь я живу, камень в себя превращая.
  Я и есть земля, ее рост, ее цвет, ее эволюция.
  Ожидаю животное, чтобы оно меня ело, в себя переделывая - плод земли, ее дальнейшая эволюция,
  ее сок, жир, прах, высосанные из космоса.
  Тухнет солнце, и звезд меньше на небе.
  Для земли зеленой, уютной, разбухающей
  они гибнут, в нее переходят,
  резвящуюся, довольную в теплых домах с ароматным чаем,
  пышными пирогами, умной беседой о холодном чужом космосе
  и вечно любимой земле.
  Вырасти на земле, закрыть ее плешь с камнями, летящими в небо,
  заплесневеть земле.
  Все стянуть в свой дом и любить все в своем доме,
  единственном на земле единственной во вселенной единственной...
  Там, на земле обетованной с камнями, летящими в небо,
  я превращаюсь в камень и лечу свой среди звезд.
  Здесь, в теплом и грязном теле моем капли света и капли воды
  протекают, сливаются и выливаются вон. На них вырастает плесень.
  Мягкая, влажная, затягивает плеши земли,
  растущей, умнеющей, теряющей силу быть.
  В страхе перед космосом, в поисках уютного места
  бродят с умными мыслями о бренности земной жизни.
  Уходят в землю обетованную, превращаются в камни
  и бесстрашно летят к звездам.
  
  ***
  ПО РЫЖЕЙ ЗЕМЛЕ СРЕДИ БЕЛЫХ ДЕРЕВЬЕВ
  Куда ведет эта дорога, исчезающая за холмом?
  Дорога упирается в небо!
  А, это Вы, господин монах. Вы идете на небо?
  Нет, по рыжей земле среди белых деревьев
  иду в деревню за этим холмом.
  
  ***
  Черная ночь с блестками на воде
  от звезд или от Луны,
  или только воображение превращает плеск волн
  в блестки, играющие на волнах
  огромной пустоты, называемой морем.
  Ощупью живем в эту ночь,
  и я, держась за борт - единственное,
  что похоже здесь на мое тело,
  пребываю в бездонном.
  Потухшая звезда далеко от светящих звезд.
  
  ***
  Корабль пробирается по океанским валам.
  То скатится вниз, то поднимется на гребень,
  но и оттуда, сколько ни всматривайся,
  видна только вода, все те же валы до горизонта.
  Крепок ли корпус корабля, мощен ли двигатель,
  Надежна ли команда, опытен ли капитан?
  Смогут ли не устать от множества взлетов и падений,
  сумеют ли доверять своим знаниям и приборам?
  Удержатся ли от соблазна принять случайный проблеск за свет маяка ? Есть ли куда им плыть ?
  
  ***
  И потом сидел далеко-далеко,
  на берегу, где волны прибоя
   лижут песок и уносят в море,
  и смывают следы - здесь никто не шел.
  Моря парча и песка шелк.
  ***
  На что стал похож человек горький, язвительный,
  шедший от одних к другим смеяться над их идеалами,
  страдая о недостижимом своем.
  Тело его как тряпка, и сердце еле шевелится.
  Ведь нельзя всю жизнь, всю жизнь
  не иметь в сердце радости достижения.
  Оно болеет от этого, мир ему пуст.
  Скопища чуждых заняты чем-то ненужным,
  и приюта в их домах не найти.
  Земля кругла, чтобы идти и идти ...
  Нет конца твердой, холодной сухой земле,
  нет конца серому небу над ней,
  нет конца горам, её обступившим,
  нет конца путешествию к берегу теплого моря.
  
  ***
  Они шли долго, через много земель и народов,
  впитали туманы и пыль земли,
  и дым очагов, и ароматы растений.
  Их собственный смрад улетучился.
  Они источали манящие запахи своего пути.
  Я позавидовал им, взял котомку и посох,
  отправился в путь.
  В тумане мерз, задыхался в пыли, кашлял от дыма.
  Вернулся грязнее свиньи и сказал: вся земля смердит.
  Благовония пришлых искусственны.
  Но вместе со смрадом усталости
  и от меня исходят запахи пройденных стран.
  
  ***
  География - наука странствий,
  не далеко (что сейчас далеко ?),
  а просто с места на место,
  чтобы не прирасти.
  Потому что все интересно
  и все равно.
  Все равно интересно
  и все равно безразлично.
  Чтобы не прирасти
  ни умом, ни сердцем,
  ни даже телом не лечь в землю,
  а развеяться по ветру прахом.
  Все прахом,
  развеяться,
  и ничего нет.
  
  
  ***
  Все уехали, и я уезжаю за ними.
  Все дома опустели, и мой уже пуст.
  Паук залез на окно оплетать его паутиной,
  а мухи пусть ходят в дверь. Теперь ее не закроют.
  Но что делать мухам в пустом доме ?
  Они нуждаются в людях,
  в их пище и в их отбросах.
  Летом руины - прибежище пауков и ящериц.
  Кто займет их зимою ? Только кубло гадюк.
  
  
  ***
  Мятый, грязный рубль - зимовье человека на планете
  со множеством необязательных названий, ведь все они не скажут, зачем он здесь, не объяснят, что за планета
  приткнулась на краю Галактики - пылинки во Вселенной.
  Неудержимый бег пространства-времени.
  Вселенная раздулась, скоро лопнет.
  Он не кричит: спасайтесь!
  Он говорит: прекрасны шум дождя и цвет зари, и бесконечность неба,
  и мысли мощный натиск на химеры, построенные мыслью прошлых лет,
  и объясненья в дружбе и любви, и месть врагам, и прочие утехи ...
  И так перезимуем...
  Тот, кто спешил спастись, ушел в метель и затерялся.
  
  ***
  ПРОБЛЕМА НОЧЛЕГА
  В большие красивые дома тебя не пустят.
  Поглядят строго: ты понял?
  Если делаешь вид, что не понял, вытолкают взашей.
  В маленьких старых домах двери всегда нараспашку.
  К твоим услугам грязный кафельный пол
  и истертые мраморные ступени.
  Летом и это сойдет. А зимой?
  Для зимы есть котельные. Спрячешься за котел
  и спишь до весны, как сурок.
  
  
  
  ***
  Дом построен осенью для осени,
  пронзенный ветром,
  придавленный к земле скоплением туч,
  он уютен
  уютностью креста.
  Душа еще не вознеслась,
  но стала легче воздуха, приподнялась
  и смотрит,
  как рвутся связи между ней и домом.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ГОРОДСКИЕ ЭТЮДЫ
  
  ***
  Дома - кусочки фиолета,
  кусочки тайны суеты,
  цветы, увядшие до лета,
  полунаивные мечты.
  И ложь, и правда,
  ложь и правда
  вас родили в душе моей.
  Вы были ей печаль и радость
  простою тайною своей.
  Всего труднее очевидность,
   что вас когда-то родила.
  Вам надо не подать лишь виду,
  что вы не боги, а дела.
  Стары, убоги, неизменны
  тогда вы будете пленять
  меня своей судьбой надменной,
  моим бессилием понять.
  
  ***
  ПАТРИАРШЬИ ПРУДЫ
  В паутине кривых переулков под Садовым кольцом
  Патриаршьи пруды.
  Так покойно,
  и не надо проспектов с многорядным движением.
  Кривые переулки российской истории
  вновь и вновь выводят на Патриаршьи пруды.
  
  ***
  ЧИСТЫЕ ПРУДЫ
  По розовому пруду черный лебедь,
  изогнув шею, плывет тихо,
  ко всему безразличный,
  только клюв опускает в воду,
  будто у него на клюве рана,
  и он никак остудить ее не может
  
  
  ***
  Гулять и собирать букеты
  печальных астр и пышных роз,
  следить за временем - как лето
  уходит в осень,
  как розы тихо увядают.
  На окнах кактусы цветут,
  на улицах листву метут.
  Прохожие, на то взирая,
  покорно листья подбирают,
  их нежно гладят и глядят,
  как с шорохом пустеет сад.
  Костры вокруг распространяют
  горящих листьев горький дым.
  Приятно быть в такое время
  Здоровым, бодрым, молодым.
  
  
  
  
  ***
  Туманная аллея, дождь
  печалью осени тревожит.
  Мир поделен - и кто поможет ?
  Друг другу люди дарят ложь.
  Печальная аллея, дождь,
  невыразительные капли стекают с листьев.
  Путь их сложен,
  которым проникают в сердце,
  и называется он ложью.
  Туманная аллея, дождь ,
  безрадостна и бесконечна,
  и никого я там не встречу,
  а все воспоминанья - ложь
  
  
  ***
  Ночью по улице свет фонаря мечется.
  Ночью улицу подметает ветер,
  и дождь лакирует булыжники черным.
  Ночью по улице сторож пройдет взад-вперед
  и остановится у витрины.
  Запоздалый прохожий торопится с именин.
  Ночью по улице глас, вопиющий в пустыне.
  Сердце колотится, но кровь все равно стынет.
  Днем жизнь беззаботна, а ночью робка и тревожна
  и открывается ей, что возможна сама невозможность.
  
  
  
   ***
  СОВЕТСКОЕ МЕТРО
  Народ привык к монстрам - к страшному матросу с револьвером, к бездумно сияющим пилотам, готовым покорять и громить, к вождю с протянутой рукой...
  Если их убрать, народ почувствует неуютность и сиротство,
  захочет отца или мать.
  Пусть стоят, затыкая собой ту дыру, из которой вышли
  и откуда, убери их, может еще хлынуть всякое.
  
  ***
  ОЩУЩЕНИЕ КУРСКОГО ВОКЗАЛА
  Поезд прибывает:
  Рельсы, платформы, тоннели,
  смердящий муравейник в грязном аквариуме,
  на площади суета коробочек на колесах,
  жужжащий поток по кольцу...
  Распахнут великий город -
  ком в горле,
  слезы в глазах,
  любовь.
  
  ***
  Город большой, многолюдный, полон чудес.
  О нем говорят: лучший в мире.
  Ты опытен, знаешь цену шуму и суете,
  не поддаешься ни чарам, ни обольщениям.
  Тот город - сон.
  В каждом твоем сне - тот город.
  
  ***
  Путник замедлил свой бег в морозном рассвете,
  любуясь замком, вознесенным над вершиной холма.
  Годы не старят его, - вздыхает путник.
  В замке старый слуга растапливает камин в большом зале.
  Из спальни выходит заспанный хозяин,
  хриплым голосом спрашивает о погоде,
  жалуется на боль в суставах.
  Погода ясная, морозная.
  Боль не от погоды - годы наши такие.
  Слуга идет топить печь.
  Хозяин направляется в кабинет.
  Поскальзываясь на паркете, бормочет:
  человек должен ходить по земле.
  Путник видит дымки над трубами замка.
  Ему становится почти тепло
  
  
  ***
  Ноги вязнут в песке,
  мысли - в прошлом.
  По берегу канала Волга - Москва
  до остановки автобуса Химки,
  доехать до метро Речной вокзал...
  А дальше ?
  ВДНХ, Пироговка, Новый Арбат...
  За мостом - гостиница "Украина".
  За стеклянной стеной времени
  все видно - прикоснуться нельзя.
  
  ***
  Знаю - дом не тот и за тридевять земель от того.
  И приметы (число этажей, лестница) ясно говорят об отличии.
  Но любой дом - всегда тот дом в ту ненастную осеннюю ночь.
  И окурок фонаря перед ним, и трамвайный визг Земли
  на повороте из темного прошлого в сумрачное будущее.
  На улице холодно, а в доме еще холодней.
  Особенно там, где горят голые окна.
  Тяжелые руки обнимают стакан с горячим чаем,
  но под пристальным взглядом лампочки коченеют тела,
  и большая черная муха застыла на заплеванном потолке.
  Рвался туда, где светят только звезды.
  Но бесконечные улицы ...
  Те же дома среди тех же домов ...
  А дождь настойчиво поливает бесплодный асфальт.
  О, это упорство дождя - тупое или осмысленное ?
  Неужели он верит, что не весь уйдет в канализацию,
  что сквозь трещину в асфальте найдет семя растения
  и поможет ему пробиться?
  Но куда - туда, где не видно Солнца ?
  Или в отчаянии пытается утопить этот трамвайный мир ?
  Решаю: все равно надо идти. Стоять - ни надежды, ни смысла.
  
  
  
  
  
  ***
  Спичечные коробки, коробки лекарств,
  коробки, где были чай, сухари, макароны.
  Коробка, где будешь ты.
  Коробки, где ты сейчас находишь приют,
  как спичка в спичечном коробке.
  
  ***
  ПРЕКРАСНЫЕ БЕЛЫЕ ПТИЦЫ
  Случайный сотрапезник в столовой
  теснится за одним с тобой столом,
  окружает твою тарелку своими,
  передвигает их с места на место,
  хватает то одно, то другое,
  глотает, давится, кашляет, плюет,
  брызжет слюной и крошками пищи,
  весь красный, глаза в тарелку,
  не может уйти, не доев.
  Ты побелел, застыл в ожидании избавления,
  встал, ушел.
  Он вздохнул с облегчением, вытер пот,
  аккуратно расставил тарелки,
  не спеша ест
  Ты купил молока, булку, поел, сидя на берегу,
  остатками булки кормишь чаек.
  Орут, дерутся, выдирают друг у друга.
  Не успев проглотить, хватают следующий кусок.
  Булка кончилась.
  Прекрасные белые птицы удаляются в море.
  
  ***
  Низенький, толстый.
  Баян - за спину, пузо - вперед,
  вышагивает по узкой улице, ведущей к морю.
  Перед последним домом сворачивает
  в широкие ворота санатория.
  Будет развлекать отдыхающих.
  Кто не рассмеется, глядя на его толстую рожу,
  довольные глазки ?
  Под веселый наигрыш баяна
  забудут все на свете.
  
  ***
  Подземный переход - хорошая сцена:
  крыша над головой и акустика.
  Только сквозняки досаждают
  и угрюмые лица прохожих.
  Бросают медяки, чтобы я замолчал,
  а я хочу петь.
  
  ***
  Крылья старого ангела
  скреплены металлическим треугольником,
  подлатаны цементом, выкрашены белилами
  и еще постоят, направленные как радары на город,
  белый город на берегу синей бухты
  у подножья зеленых гор.
  
  
  
  ***
  Он живет в маленьком южном городе,
  в самодельном домике на улочке, вьющейся по холму.
  У него крепкие загорелые руки, русые волосы, красное лицо. Летом он одет в серую рубашку, черные брюки, сандалии. По будням ударно работает на стройке,
  а в выходной садится в старый "Запорожец"
  с гордой надписью "Алустон" на ветровом стекле,
  едет с семьей к морю или в горы на пикник,
  или к родственникам в деревню,
  или вдруг поедет один, остановится на пустой дороге
  и долго прислушивается к звукам окружающего мира.
  
  
  ***
  Идет по безлюдным улицам,
  заходит в безлюдные магазины,
  покупает солдатиков
  для войны с одиночеством,
  выстраивает их цепью
  и кричит: Вперед! Бегом ! -
  чтобы они поскорей скрылись,
  мерзкие безжизненные твари.
  Потом делает зарубку,
  отмечающую очередную победу в бесконечном ряду побед.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"