Волшебница Цирцея, отвечая Одиссею на вопрос, сможет ли он отбить спутников у Скиллы, когда та бросится на них, говорила так:

      Знай же: не смертное зло, а бессмертное Скилла.

      Чуть поподробнее рассмотрим эти слова Цирцеи, в надежде понять смысл, который в этих словах заключается.

      Итак, по словам Цирцеи, Скилла — это бессмертное зло.

      Что это значит?

      Это значит, что никто, ни бог, ни царь и ни герой, ни по отдельности, ни объединившись, не смогут победить Скиллу.

      Никто не победит Скиллу. Скилла неуничтожима.

      Вот, что это значит.

      Может ли так быть? Есть ли что-нибудь в нашем мире, чего нельзя было бы уничтожить? Не выдумка ли это Гомера и его предшественников, это страшное шестиголовое чудовище, которое, к тому же, нельзя победить?

      Да, это не выдумка. Я предположил раньше, что Скилла — это само Время. И теперь слова Цирцеи подтверждают моё предположение.

      Время — нельзя уничтожить.

      Нас в мире не будет, а Время — продолжится. Земля налетит на небесную ось и распадётся на атомы, а Время — продолжится. Взорвётся Солнце, а Время — продолжится. Исчезнут галактики и возникнут новые, а Время — продолжится.

      Так что Время — и есть то бессмертное чудовище, которое никому не удастся уничтожить.

      Ибо все процессы в мире протекают во времени.

      Как можно сражаться со Временем?

      Впрочем, сражаться-то ещё можно, веруя, что сражение складывается наилучшим образом и что вот-вот и одержим победу. Но разве это не иллюзия! Много было героев в истории человечества. Но где они теперь? А Времени — хоть бы что. Оно идёт себе дальше. Вряд ли оно заметило, что тысячу лет назад с ним кто-то боролся и мечтал победить. Не заметит оно и нас с вами.

      Да, можно сражаться со Временем, можно. Только победить его нельзя.

      Время всегда было. Время всегда будет.

      Даже если ничего когда-нибудь не будет, время будет всё равно.

      Время неуничтожимо.

      Сражаться со Временем — это всё равно, что сражаться — с принципом мироздания.

      Потому-то Цирцея и предупреждала Одиссея, что это бесполезно. А Одиссей не понял. Одиссей облачился в доспехи и думал, что доспехи ему помогут. Одиссей думал, что ему помогут его сильные руки и зоркие глаза и храброе сердце. Как бы не так!

      Как сражаться с тем, у чего нет плоти? Где оно находится, это Время? В чем оно заключается? Оно — повсюду. Оно — везде. И оно — нигде.

      Невидимый песок заключён в невидимую стеклянную колбу и отмеряет время человеческой жизни. Но где этот песок? И где эта колба? Их нет? Или они есть? Можно ли отыскать эту колбу, можно ли посмотреть, много ли песка содержится в верхней половине, и если мало уже его, можно ли перевернуть стеклянную штуковину и подарить себе ещё несколько прекрасных десятилетий жизни?

      А можно ли оспорить сам принцип человеческого существования? Можно ли стать тем, над кем время не властно?

      Можно ли? Нет, нельзя.

      Так что, снимай свои доспехи, Одиссей, тебе не удастся одержать верх над Временем. Всем живущим отмерено свой срок жизни, и этот срок, надо признать, не очень-то и велик. Мы живём не миллионы лет, и даже не тысячелетия, а всего-то несколько сезонов, да и те проносятся с бешенной скоростью. И сколько их впереди осталось? Всего ничего.

      Так что, снимай доспехи, Одиссей. Ничего ты с этим не поделаешь. Ты не понял слов Цирцеи. Ты не осознал, кто противостоит тебе. С кем ты собрался сражаться, Одиссей? Со Временем? Оно всё равно высунется из своего логова и с быстротою молнии схватит шестерых твоих спутников.

      Но вот ведь какая штука получается. Что же, разве зря Одиссей облачился в доспехи? Разве и впрямь он неразумный, поскольку сражение бесполезно?

      А вот и не зря.

      Хотя дело это и абсолютно безнадёжное, сражение со Скиллой, которая есть само Время, а всё-таки не зря Одиссей надел доспехи и намеревался сражаться.

      Потому что не зря человек проживает свою жизнь. И хотя приходит срок, и от человека будто бы ничего и не остаётся. Но кое-что от человека всё-таки остаётся.

      Вот жил на земле когда-то Гомер. И осталось от него «Одиссея». Прошли тысячелетия, а с ним, давным-давно умершим, всё ещё можно поговорить. И он всё ещё, давным-давно ушедший в землю слепец, может научить уму-разуму.

      Так что, держи наготове свой лук, Одиссей. Мы ещё сразимся с ней, с шестиголовой.