Засыпая, Стас опять вспомнил профессора и мысленно пообещал, что психологических барьеров ставить не будет.
Сработало! Сновидение опять пришло яркое цветное с подтекстом. По заброшенной давно неезженой дороге он шел к дачному поселку, где провел детство. Сквозь остатки асфальта кое-где пробивалась трава. Сочно зеленел заливной луг. Маленькие оставшиеся после весеннего половодья прудики затягивало болотной ряской. Когда-то облачившись в высокие сапоги и вооружившись сачком, Стас с приятелями пытался ловить там ускользающих в камыши молодых щучек. Осиновые рощицы напоминали, как по утрам ходил с дедом за грибами. Легкий ветерок шевелил листья и лениво гнал по небу небольшие кучерявые облака.
От созерцания ностальгических пейзажей щемило сердце. Хотелось крикнуть: " Я вернулся!". И в то же время сквозь сон пробивалось осознание, что возвращение невозможно.
Сквозь дыру в заборе Стас зашел внутрь. План поселка, казалось, навсегда был пропечатан в память, но теперь он не узнавал местность. Дорожки заросли, дома обветшали. В строение с обвалившейся крышей с трудом опознал дачный домик, где когда-то проводил вместе с дедом и бабушками все календарное, временами похожее на осень, северное лето.
"Да был ли это тот самый дом?"
Сон не давал подсказки. Память в растерянности разводила руками.
"Может дойти до речки? Уж она точно не изменилась!"
Схватившись за мысль, Стас двинулся туда, где между верхушками елей виднелся просвет.
Стена леса оборвалась перед небольшим спуском. Свободный горизонт указывал на близость речной долины. Вниз вела тропинка, по которой когда-то съезжал на своем детском велосипеде. Она почему-то не заросла, и по-прежнему ныряла в густой ивняк, последний зеленый заслон перед песчаным пляжем. Разогнавшись под горку, Стас побежал. Ноги легко и упруго отталкиваясь от почвы. С некоторых пор это хорошо получалось только во сне.
Заросли расступились, давая место речному простору. Но, реки не было! Место, где она когда-то протекала, кто-то закатал серым асфальтом.
Навалившееся уныние смягчала только подспудная уверенность, что это все-таки сон. Но проснуться, пока не получалось.
Впереди, где река делала изгиб, асфальт проседал и ломался. Заметив, что из трещин струится вода, Стас приободрился:
" Природа всегда берет свое! "
За поворотом асфальт действительно исчез. Но то, что увидел, было лишь жалкой пародией на любимую реку.
Когда-то, в первый раз переплыв вместе с отцом ее широкое полноводное русло, Стас вскарабкался на песчаный обрыв, и оттуда с гордостью смотрел, как обсуждают их заплыв оставшиеся на пляже мальчишки. Отец тем временем спокойно объяснял, что, плывя обратно, надо экономить силы, ни в коем случае не паниковать и держатся рядом... Год назад, навсегда прощаясь с ним, Стас приложил ладонь к уезжающему за шторки крематория гробу. И почему-то именно этот эпизод горячим комком подкатил к горлу, заслоняя все многочисленное остальное...
За изгибом берега мелководье у пляжа переходило в широкую быструю стремнину. Здесь они с дедом обычно ставили свой катамаран на якорь, и ловили " в проводку" язей, подлещиков, подустов. Теперь в наполовину пересохшем русле протекало только несколько ручейков. Большинство можно было легко перешагнуть. Некоторые разбивались на отдельные наполненные водой ямы. Сон по-прежнему оставался цветным, и сквозь прозрачную толщу просвечивала красноватая глина.
- Вот она, твоя река детства?! - произнес за спиной насмешливый женский голос. Перешагивая через ручьи и огибая ямы с водой, к нему подходила бывшая супруга.
Во сне Стас не спрашивал, как она оказалась здесь, в искаженной реальности его детства. Чувствовал только, что очень рад ее видеть. Но, в то же время, как змея из-под старой колоды, снова жалила ревность.
Взявшись за руки, они побрели вниз по течению. Ручьи постепенно сливались. Река снова обретала силу. Чувствуя тепло ее ладони, Стас хотел, но пока не решался спросить:
-Где и с кем все это время была? Почему вдруг решила вернуться?
Радость от встречи и ревность, взаимно набирая силу, сцепились, как два дракона. И вдруг он обнаружил, что рядом уже не бывшая супруга, а девушка, в которую был безнадежно влюблен на последних курсах института. Сновидение стало еще более ярким. Мимо не широким, но сплошным потоком вновь весело бежала река. Татьяна улыбалась. Свет играл на ее русых волосах, отражался от песчаных берегов, воды, красно желтой глины...
Проснулся Стас с ощущением, будто тяжело и долго болел, но кризис, наконец, миновал, и организм идет на поправку. Хорошо знакомое состояние, почему-то часто было связано именно с явлением во сне Татьяны. Что даже послужило основанием для гипотезы, мистической, но вполне правдоподобной.