Изложив истинную причину приглашения, и услышав в ответ, что надо подумать, дядя быстро свернул беседу. Сразу стало понятно, что засиживаться дальше не стоит. От предложения, вызвать такси, Стас отказался.
В теплых апрельских сумерках они пешком шли к ближайшей станции метрополитена. Автобусы в квартале элитных новостроек ходили редко. Под ногами хлюпала грязь от колес строительных самосвалов. Жена всю дорогу молчала. Стасу уже дали понять, что если и на этот раз не согласиться, то говорить им больше не о чем. Так что, давление было мощным, но он сопротивлялся.
Многое было за то, чтобы предложение принять. Обещанная зарплата, родственная помощь, возможность сделать в дядиной фирме карьеру. Против кричали только интуиция и хорошо усвоенная истина, что бесплатный сыр только в мышеловке.
А еще не нравилось, с каким обожанием смотрела на дядю его жена. Напрасно он пытался убедить себя, что ревновать в данной ситуации глупо. И если даже есть причины, отказ от предложения ничего не изменит. Казалось, кто-то нашептывает все это прямо в уши. Но, сквозь убедительный шепоток, словно пружины из дешевого матраса, вылезала неприглядная правда:
"Всегда имеет значение, свободный ли ты человек, или полностью зависишь от благодетеля! Честная бедность, ограничивает свободу, но в раба не превращает. А вот сытый комфорт, которого в любой момент по прихоти хозяина могут лишить, к рабству куда ближе..."
На тот момент Стас сумел устроиться сервисным мастером в фирме торгующей импортной аппаратурой. Заплата была, так себе, и от работодателя естественно зависел. Но, все же, чувствовал, что там будет куда свободнее. Есть работа, которую знаешь и умеешь делать. За нее, пусть и не очень хорошо, но платят. И не надо приспосабливаться, угадывать мнение патрона. Делай, что должен, живи, как хочешь.
Отказ принять предложение, проложил глубокую трещину. И без того непрочный семейный фундамент грозил окончательно развалиться. Не разговаривали около полумесяца. Постепенно снова стали общаться. Но временный мир был хрупким, и, похоже, что-то все-таки окончательно надломилось.
Иногда казалось, что лучше уж совсем не общаться, или даже пожить отдельно. Это желание искушало обещанием свободы. Стас даже начал просчитывать, как дешево снять однокомнатную квартирку. Ностальгия рисовала район пятиэтажек, похожий на тот, куда ходил на посиделки к Анастасии. Однако, и такое жилье он пока не мог себе позволить. Но главным было не в этом. Как вскоре выяснилось, держали не только материальные путы. Когда появились намеки на измену, и вспыхнула ревность, он понял, что все еще любит.
Ссылаясь на возросшую нагрузку по работе, супруга стала позже приходить домой. Иногда служебные авралы проводились даже на выходные. Объяснялось все убедительно, однако Стас не верил. Абсурдное предположение, что у нее может быть роман с дядей, вдруг стало казаться вполне правдоподобным. Осваивая азы наружного наблюдения, он долгие часы проводил в дозоре у дядиного дома. Никаких доказательств измены добыть не удалось. Однако, подозрение это не снимало.
Тот период жизни, наверное, был самым тяжелым. Его словно поджаривали на медленном огне. Но все, даже очень плохое, в итоге приходит к завершению. Через полгода выяснилось, что подозревал не зря, однако караулил не в том месте. Новый избранник супруги был ровесником Стаса. Успешный айтишник, зарабатывал куда больше, и, по словам супруги, вообще был удалец-молодец. А карьеру он собирался продолжать за океаном, получив приглашение в солидную американскую компанию. Стас не без основания подозревал, что именно этот фактор подтолкнул жену сделать окончательный выбор. Иначе еще долго бы пыталась усидеть на двух стульях.
Но все получилось, как получилось. Кстати, не самым худшим образом. Наверное, в связи с отъездом в "благословенные края", все обошлось без дележа имущества. А главное, дочь осталась с ним. В тот момент она, как раз, заканчивала школу.
Получив, еще недавно вожделенную свободу, Стас очень скоро столкнулся и с ее изнанкой. Не вольный ветер бодрил кровь, а одиночество кричало из углов опустевшей квартиры. Дочь после занятий, либо пропадала на тусовках с друзьями, либо сидела, уткнувшись в компьютер. Родители на глазах дряхлели, замыкались на своем здоровье. Им самим все чаще требовалась помощь. Посещая их, Стас стремился быстрее сделать, что просили. И, выполнив долг, спешил покинуть квартиру, где царила атмосфера старости и уныния. Смешно и даже неприлично было рассчитывать здесь на моральную поддержку.
В свое время и дед и отец, внушали, что в тяжелых ситуациях, когда, кажется, что уже не за что зацепиться, человека спасает и вытягивает из трясины безнадеги его работа. Подобная стратегия действительно помогала, но только в прежние времена, когда работа провозглашалась, да во многом и была, главным мерилом значимости человека. В новой парадигме она превратилась лишь в способ добывания денег. Ничего вдохновляющего в выполнении своих мелких служебных обязанностей Стас не ощущал.
Правда, был и некоторый плюс. Снова оказавшись безработным, Стас пережил это довольно спокойно. Тут еще подоспело и упавшее, как снег на голову, дядино наследство. Теперь уже свобода от необходимости добывать в поте лица хлеб насущный, к чему-то приспосабливаться, от кого-то вечно зависеть, вдруг стала осязаемой и реальной. Потрепанный штормами корабль входил в тихую гавань.
Но вот беда! Он опять не очень представлял, что теперь с этой свободой делать...