Глава 11 О мифической сделке и суперменстве (продолжение)
Родные братья, отец Стаса и дядя Глеб, были антиподами. Выросли в одной той же среде. Воспитывались в одной семье, в одной идеологической парадигме. Но выводы, с которыми вступили во взрослую жизнь, сделали разные.
Отец, вспоминая детство, рассказывал, что старший брат рос конфликтным. Поначалу, получая сдачи, впадал в слезливую истерику. Но, закусив удила, продолжал в том же духе. Постепенно, опасаясь припадков истеричной агрессии, ему стали уступать. И с каждым таким случаем, нервный подросток все больше самоутверждался.
Со временем тактика начала подкрепляться идеологией. Отец Стаса, до конца дней оставался закоренелым идеалистом, и даже у своего брата старался находить положительные черты. А от дяди Глеба Стас, наверное, впервые ( без называния первоисточника) услышал упрощенное изложение постулатов Ницше. Нечто подобное озвучивал и тот самый битый супермен одноклассник. Но в дядиных устах, теория "сверхчеловека" звучала более последовательно, объемно и логично. Зачем, он все это излагал племяннику, сказать сложно:
"Не с кем было пооткровенничать, а иногда хотелось?"
А может, не заведя своих детей, дядя рассчитывал сделать из племянника будущего помощника и единоверца. Однако, не вышло. Стас все-таки больше пошел в отца, хотя и пытался опровергнуть это сходство. Отцовская маниловщина временами заставляла испытывать стыд. И все же важные решения часто принимал исходя из отцовской парадигмы.
Однажды, в начале девяностых, дядя Глеб предложил устроить на работу в банк. Правда, предупредил, что в таких местах совковый гонор лучше засунуть куда-нибудь подальше. И пока не укрепил свое положение, учится налету ловить мысль и даже наперед угадывать пожелания начальства. Стасу, чье детство и юность прошли в "несвободном мире", такая перспектива не особо понравилась. Но главное, он все еще продолжал цепляться за звание инженера и лелеял надежду реализовать в новой экономике свои наработки.
Не откликнувшись на предложение, Стас сильно уронил себя в глазах дяди. Но больше всего своим отказом разозлил супругу. Ту упущенную возможность она ему так до конца и не простила. Дядю жена Стаса объявляла образцом настоящего мужчины. Понятно было, в чей это огород камень, и симпатии к близкому родственнику не добавляло. А еще раньше, до начала эпохи перемен, Стас случайно подслушал разговор матери с подругой, где она сетовала, что брат мужа подбивает клинья и временами просто не дает ей прохода.
Знал ли об этом отец? Скорее всего, догадывался, но не хотел поверить. Осуждая образ мысли и характер брата, он все равно видел в нем близкого человека.
В отличии от него, дед практически вычеркнул старшего сына из своей жизни. Этот твердый волевой человек, до конца исповедовал привитые в юности идеалы. Когда отец Стаса, надышавшись в юности весенними ветрами "оттепели", начинал высказывать вольнодумство, спорил с ним жестко, порою переходя на ругань. И все же с младшим сыном глубоких идейных противоречий не наблюдалось. Хотя, к людям дед относился без отцовского прекраснодушия, а со здоровой долей скептицизма.
О том как правильно строить общение, на что можно и на что нельзя рассчитывать в этой жизни, он часто давал мудрые советы. Иногда казалось, что на сыновей дед махнул рукой, а все надежды возлагает на внука. Разочаровать его Стас не успел. Дед ушел из жизни намного раньше, чем внук окончательно поставил крест на всех попытках достичь успеха.
Первый взлет карьеры дяди Глеба пришелся на конец восьмидесятых. Став заведующим лаборатории, тот широко развернул плечи. Высокомерие, что раньше натягивал, как защитную маску, теперь срослось с лицом, стало естественным и гармоничным. Роль благодетеля, которую мог теперь позволить, тоже выглядела вполне естественно. Когда рожденные властвовать своего достигают, они могут и даже должны проявлять участие к менее успешным. Так учил Ницше. Так поступал и дядя. Правда, семья брата благодеяния из гордости отвергала. Зато сотрудники лаборатории ( по утверждению дяди) его боготворили. Однако, донос о финансовых злоупотреблениях кто-то все-таки написал.
Оказавшись в жерновах закона, дядя быстро сник. Суперменство слетело, как шутовской наряд, оставив на ледяном ветру голого дрожащего человека. Отец Стаса был единственным, кто тогда искренне пытался оказывать ему поддержку. Но вот только возможность помочь была крайне ограниченна. Не случайно Ницше отводил эту прерогативу только сильным.
Если поверить в мистику, то в тот период, дядя и мог пойти на ту самую сделку. В какой-то момент ему вдруг стало вести. Следствие затянулось, а вскоре, не стало ни института, ни лаборатории, в которой финансовые нарушения происходили. Дело спустили на тормозах. Хотя возможно, в нужный кабинет нужным людям "занести" все-таки пришлось. Но об этом семейная история умалчивала. Сам дядя заявлял, что благодаря стойкости и силе духа смог отстоять свое честное имя.
На какое время он из поля зрения семьи Стаса исчез, и уже в середине девяностых объявился в образе преуспевающего бизнесмена. Тут-то и поступило предложение устроить племянника на теплое и доходное место. Причины, по которым Стас его тогда отверг, теперь могли вызвать только горькую усмешку. Раскрутить все его технические наработки без начального капитала оказалось просто не реальным. Да и с капиталом тоже вряд ли бы получилось. Из ведущего инженера пришлось переквалифицироваться в сервисного мастера. И то, счел за удачу, что не оказался торговцем на рынке. Правда и банк, в который собирался устроить дядя, в скором времени тоже приказал долго жить. Так что, вполне возможно, Стас сделал тогда правильный выбор...
Через некоторое время, уже в начале двухтысячных, от дяди Глеба поступило еще одно предложение. Как-то в погожий весенний вечер он пригласив Стаса с супругой посмотреть свою новую квартиру. Осматривая четырех комнатный простор и дорогую современную мебель, жена многократно произнесла "Вау". Предоставив женщине возможность дальше изучать и восторгаться, мужчины выпили по рюмке французского коньяка. Тогда Стас и услышал, что дяде для ведения бизнеса нужен помощник, которому он может доверять. Супруга, интуитивно уловив важность момента, тут же оказалась рядом. И по ее глазам Стас прочитал:
" Если и сейчас откажешься, между нами все кончено!"