Сон в эту ночь действительно пришел очень странный. В отличие от большинства других Стас его хорошо запомнил. А вот одним из героев сновидения оказался персонаж почти уже забытый.
Когда-то Сашка Дайнекин учился со Стасом на одном потоке. В институте они почти не общались. Сашка принадлежал к элитной группке отличников. Сформировалась она из юношей, не добравших баллы в ведущий технический вуз, и только поэтому оказавшихся в учебном заведении куда менее престижном. С остальным, в основном иногородним контингентном, "чудо-мальчики" встречались только на лекциях, которые посещали регулярно. А если кому-то "из своих" случалось заболеть, для него конспект писали под копирку. Но во время трудового семестра границы стирались. И судьба свела Стаса с Дайнекиным в подшефном совхозе, где им на двоих выпала обязанность загружать в коровники сено.
Суровый быт и совместный труд быстро сближают. И уже вскоре, работая вилами, они под ненавязчивое мычание подопечных вели дружеские беседы. А вечерами, дожидаясь пока приедет транспорт, кидали на пальцах, кому бежать в ближайший продмаг за бутылкой. Сашке, похоже, нравилось, такое "общение с народом". Стасу дружба с представителем "закрытой группы" где-то в глубине души льстила. Однако, по возвращению, ему довольно прозрачно намекнули, что "здесь, ни там" и гусь свинье не товарищ. А еще чуть позже "добрые люди" передали услышанный случайно разговор, где Сашка отзывался о "совхозном кореше" довольно иронично и высокомерно.
С тех пор с Дайнекиным Стас здоровался только легким кивком или просто проходил мимо. По прошествии многих лет, образ не состоявшегося приятеля почти стерся. И вот теперь он вдруг опять увидел его и почему-то в ярком сказочном интерьере.
Вместе с компанией молодых щеголей Стас развлекался, летая на драконах. Покрытые сверкающей чешуей крылатые существа то поднимали всадников высоко в небо, то на бреющем полете проносили над самой землею. Происходило действо где-то в начале марта. Среди бледно серых облаков проглядывало бледное солнце. На земле между черными проталинами еще лежали обледеневшие сугробы. Влажный ветер дышал ранней весною. Наполнял грудь ощущением злой удали и силы.
С веселым гиканьем компания кружилась над проступавшей из-под снега пашней, проносилась над соломенными крышами деревенских домов. Заслышав шум, обитатели убогих лачуг выбегали наружу, и, задрав голову, испуганно смотрели, как уносится к облакам вереница ездовых драконов.
Верховодил компанией Сашка Дайнекин. Почему-то сразу появилась уверенность, что он здесь главный. Но когда, после очередного пируэта встречались глазами, Стас смотрел на него, как равный. Предводителю это явно не нравилось. В итоге, видимо по его приказу, нарушителя субординации, прямо налету, прижали с двух сторон, и, подхватив под руки, выдернули из седла. Беспомощно болтая ногам, Стас что-то возмущенно кричал и с отчаянием видел, как удаляется силуэт его дракона
Оставив его где-то посреди замершего болота, компания со смехом и гиканьем понеслась дальше. Даже во сне, Стас в полной мерее ощутил гнев, беспомощность и обиду. Но делать нечего. Надо было как-то выбираться!
Вокруг растиралась унылая болотистая равнина. Печально шелестел под ветром сухой камыш. На горизонте догорал закат и где-то далеко впереди тускло светились огоньки какого-то жилья.
Поднявшись, он плотнее запахнул полы испачканного кафтана, и, переступая с кочки на кочку, медленно побрел на огоньки. К тем самым людям, над хижинами которых еще недавно лихо барражировал на своем драконе. От недавней удали не осталось и следа, исчезло ощущение вседозволенности, не было больше вокруг яркого сказочного мира. Только упрямое желание дойти, стало смыслом существования, и все еще придавало силы...
Проснувшись, Стас уже наяву ощутил заползавший в открытое окно холод. Под утро резко похолодало. Август есть август!
Он все еще был под впечатлением сна. И вдруг пришла неожиданная мысль, что нечто подобное должно было присниться лет на тридцать раньше. Может тогда бы смог избежать многих ошибок. Меньше поддавался на самообольщение и лесть. Не растрачивал впустую энергию души. Не испытал бы многих разочарований. А объективно оценив свою особу, упрямо и последовательно делал, то, что действительно может и должен.
Но сон почему-то пришел только сейчас. Когда главные шторма позади и путь до тихой пенсионной гавани уже пройден.
" Может действительно профессор нагипнозизировал?"
От одной этой мысли он ощутил холодок страха. Но страх страху рознь. И сейчас к нему примешивалось острое любопытство и волнение. Как бывает, когда вдруг соприкоснешься с чем-то выходящим за рамки, и рушатся, казалось бы, незыблемые физические законы.