Глава 7 " Поэт должен умереть под забором!" (Продолжение)
Шли годы. Их старая и (по мнению жены Стаса) подозрительно странная дружба только крепла. Со своей будущей супругой он стал встречаться уже после того, как начал общение с Анастасией. Познакомившись, обе женщины прониклись друг к другу искренней неприязнью. Анастасия невзлюбила будущую жену Стаса, как человека "другого круга". Та на дух не переносила Анастасию ровно за тоже. К классовой вражде примешивалась еще и ревность. Со стороны супруги нормальная женская. А у Анастасии, возможно, преобладало подсознательное желание не отпускать из своей орбиты. Надо заметить, желание довольно эгоистическое. Стасу давно пора было обзаводиться своей семьей. А в "светской гостиной" Анастасии попадались либо тетки ее возраста, либо девушки с большим "прибабахом".
В итоге кое-как удалось усидеть на двух стульях. Правильно оценив обстановку и не увидев прямой для себя угрозы, жена, махнула рукой на его визиты к "старому другу". Анастасия смирилась с тем, что Стас женат. Почти искренне передавала приветы супруге. Но иногда, с уже большей искренностью, говорила неприятные, однако, похожие на правду вещи. Предрекала, что не за горами времена, когда его начнут "ломать". Сначала жена, а потом и подрастающая дочь. В итоге почти гарантированно превратят в другого "надломанного" человека.
Такие прогнозы порождали тревогу, и подогревали нарастающий семейный разлад. О том, было ли за что сильно переживать, и что такого особо ценного могло в нем поломаться, Стас начал размышлять только сейчас. И к однозначному выводу пока так и не пришел.
А пророчество в итоге сбылось, но не буквально. Жена его не сломала, а просто бросила. Дочь, повзрослев и выйдя замуж, оставила на периферии своих интересов. А вот саму Анастасию судьба действительно начала бить и сгибать. И делала это жестко. Как она это умеет...
Но сначала, по законам диалектики, жизнь вошла в пору расцвета. Страна уже бурлила свободой. Как грибы после летнего дождя в столице стали возникать литературные и поэтические салоны. Став их завсегдатаем, Анастасия с головой окунулась в оживившуюся полу богемную тусовку. Принимала активное участие и в вошедших в моду ролевых играх. Стас теперь часто слушал ее восторженные рассказы о импровизированных спектаклях, где вроде бы взрослые люди игрались в дельцов, политиков, гангстеров и прочих голливудских персонажей. Сам он относился ко всем этим игрищам скептически, мнение свое вслух старался не произносить, хотя иногда и прорывало.
Все еще входя в избранный круг, он стал постепенно отодвигаться на второй план. Друзья-соратники по "ролевухам" выходили на первый. Среди них много было иногородних, и, на случай их внезапного появления, Анастасия стала оставлять под ковриком ключ. Щедростью и гостеприимством хозяйки, активно пользовались. Часто в меркантильных целях. Временное бесплатное жилье, и ее связи становились хорошим подспорьем для "покорения столицы". Но сама она была далека от подобной прозы, и продолжала жить в своем восторженном театрализованном мире.
Тем временем, налаживалась и материальная сторона жизни. Владик устроился программистом в хорошее место. Стал неплохо получать. Оплатил изданный малым тиражом сборник стихов Анастасии. И даже смог отправить ее с дочкой в круиз по Европе.
По их возвращению случился странный инцидент. Позвонив Анастасии и, шутя поинтересовавшись: "как там загнивающий Запад", Стас вдруг получил язвительную отповедь. Так она обычно осаживала случайно залетевший на огонек классово чуждый элемент. Не понимая, что происходит, он смутился и поспешил свернуть разговор. Уже положив трубку, растерянно размышлял:
" А что это вообще было?"
Промелькнула нелепая мысль, что она просто его с кем-то перепутала. Хотел даже перезвонить, но вовремя удержался. Анастасия вскоре позвонила сама.
Извинения звучали вполне искренне, а вот объяснения неожиданного срыва довольно нелепо. И только сейчас, по прошествии многих лет, он, кажется, начал понимать истинные причины.
Слишком самонадеянно причислил он себя к "избранному обществу"! Да, к нему отнеслись благосклонно. Во время алкогольных откровений порой делали комплементы его характеру, якобы сочетавшему рассудительный ум и тонкую поэтическую натуру. Но где-то в памяти хозяйки все равно сидел тот "паренек в телогрейке", будущий "ватник". На ту же чашу весов ложились не всегда удачные шутки, редкие, но язвительные замечания по поводу "интеллектуальных игрищ". В какой-то момент эта чаша перевесила, правда, тут же качнулась обратно...
Извинения были приняты. Отношения продолжались. Тем более, что в жизни Анастасии очень скоро началась темная полоса. А в такие времена старых друзей не меняют.
Фирма Владика вдруг оказалась на грани банкротства. Теперь всей семье Анастасии приходилось жить на ее скромную преподавательскую зарплату. Но к этому она отнеслась вполне спокойно и даже с юмором. Квартирку продолжали посещать гости. Ситуация вносила лишь незначительные коррективы. Отправляясь на очередные посиделки, Стас, помимо традиционной бутылки, приносил еще и закуску. Анастасия утверждала, что это излишне. Но он по глазам видел, что прав.
Как и раньше, на маленькой кухне звенели бокалы, звучали споры о вечном, легкими мотыльками порхали над огоньком свечи стихотворные строки. Но судьба уже готовила новый, куда более серьезный удар.
Как гром среди ясного неба грянуло известие, что от Анастасии ушел муж. Причем ушел ни к другой женщине, а к маме, для которой на вторичном рынке приобрел в ближнем Подмосковье квартиру. Оказалась, вся эта история с банкротством была лишь тактической уловкой. Зарабатывал Владик, как раньше, а, вполне возможно, и больше. При этом, находясь на иждивении жены, тайно аккумулировал средства для главной покупки.
Отчасти парня можно было понять. Одно дело приходить в гости, другое постоянно жить в богемном вертепе. Но, все же, понять, не значить оправдать. Анастасия всегда заявляла, что Владик в своей информатике гений. Возможно, так и было. Но, как оказалось, гений и предательство вполне совместимы.
Дочь по-прежнему жила у бабушки. Но теперь Анастасия могла видеть ее чаще. Через свои связи, она нашла хороших преподавателей музыки и хореографии. Девочка в полной мере смогла развивать свои врожденные таланты. Однако, в отношениях с матерью у нее все больше проступал холод. Анастасию это угнетала куда сильнее, чем разрыв с мужем.
Пытаясь переломить ситуацию, она приняла нелегкое для себя решение, забрать дочь у свекрови. Рассказывая Стасу о своих планах, выразила надежду на его моральную поддержку. Появление девочки должно было в корне изменить жизнь. Богемные посиделки сойти на нет. Анастасия это хорошо понимала, и очень хотела сохранить хотя бы некоторых друзей.
Стас искренне выразил готовность помогать и быть рядом. Однако, не потребовалось. Девчонка просто наотрез отказалась переезжать. С недетским прагматизмом гениальный ребенок просчитал, что у бабушки будет гораздо лучше.
Для Анастасии это был уже нокаутирующий, окончательно сломивший ее удар. А дальше как из рога изобилия посыпались мелкие неприятности и беды. Словно где-то в иных сферах дали команду "добить!".
В институте перестали платить зарплату. Презираемый ей быт начал брать за горло. Сломался кухонный кран. Новый купить было не на что, и посуду теперь приходилось мыть в ванной. Вышел из строя холодильник. Правда, пока шла зима, продукты можно было хранить на балконе. О более длительной перспективе она уже старалась не думать.
А неприятности все продолжали поступать. Достав лежавший под ковриком ключ, какие-то маргиналы обчистили квартиру. Брать было особо не нечего, но взяли, что под руку попало. Начала выходить из строя электропроводка. Квартира постепенно погружалась во мрак:
- Свет у меня в душе! - говорила Анастасия. Звучало красиво, но с каждой погасшей лампочкой все меньше убеждало.
Параллельно вел свою разрушительную работу алкоголь. На посиделках она стала быстрее пьянеть. В перерывах между гостями пила уже в одиночку.
Анастасия никогда не считала пьянством пороком. В поддержку своим суждениям находила многочисленные литературные примеры. Однако, спиваться красиво получается только на страницах повестей и романов. Этот вид зла не различает ни интеллектуала, ни простолюдина. И все чаще в ее поведении Стас с тревогой замечал хорошо знакомые черты примитивного алкоголизма.
Квартиру продолжали посещать. Выпивку и закуску приносили с собой, а слушать стихи при свечах было даже романтичней. Получив творческий заряд, гости возвращались в свои благоустроенные дома, оставляя захмелевшую хозяйку среди темноты и разрухи. Стас поступал, как и остальные. Однако, совесть все-таки закоренелая индивидуалка. Он все больше тяготился происходящим. И все сильнее было предчувствие скорой развязки.
Наиболее тяжелое впечатление оставила их последняя встреча. Поначалу зарекся больше не приходить:
"Пусть это, ничего не изменит. Он все-таки не будет способствовать лично..."
Но осознав, что так тоже ее предает, Стас несколько дней мучился, не зная, как поступить. В итоге решил, что в следующий раз придет без бутылки. Это вызовет, как минимум, недоумение. Но он попросит несколько минут не перебивать, выскажет все, что думает, предложит помощь в мелком ремонте, покупке необходимых предметов быта.
"А дальше, пусть посылает к черту! Хоть совесть будет чиста ..."
Решение пришлось на Крещение. Хороший повод позвонить и поздравить. Трубку взял сын. Услышав, что сама она подойти не сможет, Стас даже обрадовался. Можно было отложить визит с неприятным разговором на некоторое время. Попросил поздравить с праздником и передать привет. И тут Степан как-то очень буднично сообщил, что и передать маме ничего больше не сможет...
На мобильном высвечивалась полночь. Финальная точка в рассказе была поставлена. Постскриптум решил отложить на завтра. Пытаясь удобнее устроиться на жестком ложе, неожиданно подумал:
" Профессор, кажется, сладких снов обещал! Посмотрим на что, ты, способен..."