С Анастасией судьба свела в переломные годы. Когда "светлые умы" активно предрекали конец системы, но им еще мало кто верил. Для Стаса это время выпало на полную надежд и духовных метаний юность. Для нее пришлось на творческую плодотворную зрелость. А произошла встреча в солнечный июньский день на берегу небольшого прудика при летнем детском лагере, что тогда еще назывался пионерским.
Не успевшего отработать год молодого специалиста вместо "картошки" прикомандировали физруком в пионерлагерь, над которым их отраслевой институт держал шефство на пару с металлургическим заводом. В то утро вместе с другим физруком Леней, совершив омовение, они курили на лавочке возле пруда. Прохладная вода хорошо снимала похмелье, но голова еще побаливала. А надо было идти проводить утреннюю зарядку. Стасу у старших, Леониду у младших отрядов.
В общем, все, как обычно. Рутина. И вдруг к лавочке подошла красивая, худощавая, женщина лет тридцати пяти - сорока. Лицом она напоминала Плисецкую, в походке и движениях тоже угадывалось что-то от балерины. Поздоровавшись, незнакомка поинтересовалась, где администрация и общежитие для персонала. Молодые люди все рассказали, а заодно попытались выяснить, как зовут и каким ветром в здешних краях. Ответила она довольно холодно и сухо. Хотя свое имя, и то, что приехала работать худруком, сообщила.
Много позже, когда их знакомство переросло в дружбу, Анастасия призналась, что первое впечатление от той встречи оказалось нелицеприятным:
- Смотрю, сидят какие-то типы с цигарками в телогрейках. Еще и подъехать норовят ...
Как можно в теплый летний день вообразить человека в телогрейке, для Стаса осталось загадкой. Правда, сейчас он уже понимал, что это был поэтический образ. А телогрейка символ, впоследствии переросший в политическое клеймо "ватник". Но тогда все будущие образы и стереотипы еще не оформились до конца, и, как предрассветные духи витали в эфире, ожидая воплощения.
Анастасия хорошо улавливала и могла считывать эти эфирные тени. Потому как была натурой творчески одаренной, а еще и поэтом. Именно так, в мужском роде она себя называла. А в слове поэтесса улавливала что-то излишне эмоциональное бабье. Несмотря на утонченную женскую натуру, в ее характере действительно было много мужского. Что, наверное, и стало залогом их многолетней дружбы.
Холодок первого знакомства растаял, когда Анастасии, для воплощения творческих задумок, понадобились актеры. Стас и его напарник откликнулись сразу. Правда, первый спектакль по разным причинам не удался. На педсовете начальница резко и с плохо скрываемым удовольствием высказала худруку претензии. Тут, скорее всего, не обошлось без классовой неприязни. Назначенная от завода в подшефный лагерь администраторша, наверняка видела, в интеллигентке четвертого поколения человека другой породы. Но, честно говоря, недочеты и в организации и в подготовке действительно были.
На том же педсовете за плохо организованные "Веселые страты" досталось и Стасу. Немилость начальства оказалось дополнительным стимулом к сближению. С самого начала Стас, Леонид, и две девушки вожатые из их НИИ, чувствовали себя в заводском коллективе инородным телом. Конфликтов с рядовым "вожатским" составом не было, но отчуждение ощущалось. И, вполне естественно, что Анастасия примкнула к их группе.
После первой неудачи она неожиданно проявила себя не ломкой эмоциональной натурой, а настоящим бойцом. Спектакль под конец смены получился блестящим. Та же администраторша рассыпалась в комплиментах. Почти все главные роли сыграли Стас и его напарник. Так он окончательно был признан человеком "ее круга".
Дружба продолжилась и после возвращения к обычной жизни. Стас стал частым гостем в ее маленькой гостеприимной квартирке на пятом этаже старого дома. Точно такой же, где поселил сейчас героя своей мелодрамы. Здесь были и лестницы со стертыми ступенями, и маленький балкончик, до которого дотягивались ветки разросшейся липы. Когда выходили курить, пепел от сигарет падал прямо на листья, а фиолетовый закат плыл над крышами утопающих в зелени пятиэтажек.
По вечерам у Анастасии часто собирались и засиживались допоздна гости. Народ, как правило, интересный, с творческой жилкой, часто "не от мира сего". Все стандартное, обывательское, бытовое - Анастасия с воинственным пылом отвергала. Если каким-то ветром, например через общих знакомых, на посиделки попадал человек из инородной среды, и еще на свою беду начинал много говорить, хозяйка в очень резкой форме ставила его на место. Однажды, досталось и Стасову дружку Сашке, человеку ультра патриархальных домостроевских взглядов. Сам Стас подобную категоричность хозяйки не одобрял, но в душе был горд тем, что в ее "общество" принят.
Быт Анастасия презирала, но готовила хорошо. Так что, было чем закусить, а пили на посиделках много. В те годы в интеллигентной среде пьянство вообще не казалось чем-то зазорным. Тут виделся и гусарский шик, и маркер "человека свободного, не из системы". Да и пил интеллигентный человек не совсем так, как пролетарий. Беседа за столом становилась утонченно легкой. Драк и разборок почти не случались. Алкоголь раскрывал выход из примитивного серого бытия. Уводил в высокие сверкающие яркими огнями сферы. Во всяком случая, так принявшему хорошую дозу интеллигенту казалось.
С наступлением темноты наступало время свечей и стихов. Читала в основном хозяйка, и делала это с артистическим мастерством. В основном звучал "Серебряный век", а иногда своеобразные, резкие, но берущие за душу каким-то особым настроем стихи самой Анастасии.
Уже за полночь захмелевший и вдохновленный, спеша к последнему метро, Стас покидал гостеприимную квартиру. Однажды в теплую майскую ночь он даже опоздал на пересадку. На последний завалявшийся в кармане рубль проехал часть пути до дома на такси, а дальше пошел пешком. Тогда по молодости расстояния в пять-шесть километров не угнетали. Тело ощущалось упругим и сильным, в голове звучали недавно услышанные стихи, и в какой-то момент он почувствовал непреодолимое желание перейти с шага на легкий бег.
Стас до сих пор помнил, как бежал тогда сквозь теплую майскую ночь, как, сверкая редкими огоньками, мимо медленно проплывали уснувшие многоэтажки, стихи в голове звучали восторженнее и громче, а все существо захлестывала радость...
Это ликовала молодость! И для него она, навсегда, осталась крепко связанной с квартиркой в старой пятиэтажке и ее хозяйкой.
По семейном статусу Анастасия была замужней. Вроде бы третий раз. Но, как сама шутя говорила, " кто же их считает". Ее последний муж Владик был на пару лет младше Стаса. Брак явно не равный, но поначалу вроде счастливый. Стасу этот гениальный студент одного из ведущих технических вузов, в целом нравился. Характер Влада был общительный легкий, а его некоторая инфантильность рождала чувство превосходство, ощущать которое всегда приятно.
От одного из более ранних браков у Анастасии был сын Степа. Мальчик рос на глазах Стаса, причем трудным подростком. От матери часто приходилось слышать жалобы на непутевое дитя, но Стасу парень нравился. И, когда они по-приятельски общались, из первых уст удавалось узнать о новых нравах и течениях в молодежной тусовке. От Владика у Анастасии родилась дочь. Поздний слепо и горячо любимый ребенок, по словам матери щедро наделенный от природы талантом. Жила девочка у мамы Влада на периферии. Анастасию такое подвижничество свекрови очень выручало. Позволяло и работать, и вести богемный образ жизни, хотя угрызения совести, что ребенок растет без матери она, как потом выяснится, ощущала.
Но сначала все складывалось вполне успешно. Анастасия преподавала пластику и режиссуру в гуманитарном вузе. Вечерами собирала гостей и до глубокой ночи под сводами старой квартиры звучали стихи, горели свечи, плакали гитарные струны. К будущему она относилась с легкостью фаталиста. Полушутя говорила:
- Я поэт, и умру под забором!
Однако, опасно кокетничать с судьбой. И со словами надо аккуратней. Иногда они могут небуквально, а то и буквально сбыться.
Отложив тетрадь, Стас обнаружил, что за онами темнеет. Шел не любимый им Август. По старой привычке, одушевляя времена года, он наделял этот месяц чертами стареющего ловеласа. Еще изображает полное сил лето, но штрихи увядания, словно морщины и седина, то тут, то там вылезают. Другое дело июнь. Все только начинается и кажется бесконечным...
Вспомнив июньское начало их знакомства, и те счастливей для него ( как только теперь стало понятно) времена, Стас снова взялся за повествование, постепенно подходя к трагическому финалу.