Вот же ведь - сподобило Максима Андреевича вот так вляпаться, а заодно и меня вляпать по "самое не могу". Размышляя о смерти профессора, я ощутил в себе некое нарастающее раздражение, с одной стороны, а с другой, одновременно, так же постоянно растущее ко всем окружающим и, заодно, ко всему меня окружающему наплевательское отношение. А ещё - чего уж там - полнейшее нежелание бороться с чем-либо, и с кем-либо спорить, доказывая свою правоту. И тем более, не возникало какого-либо желания разрабатывать и предлагать некие спасительные решения. Однако при этом "вот это самое на всё и всех наплевательское отношение" то появлялось, то исчезало - не окончательно, но надолго... Меня словно "колбасило" между необходимостью бороться со всем свалившимся на мою голову, повернуть назад и где-нибудь укрыться, и желанием "покорится неизбежному". Я словно стоял у сказочного перепутья - "направо пойдёшь - коня потеряешь, налево пойдёшь - голову сложишь..." - и не знал, что выбрать. Про то, что "прямо пойдёшь" - не очень понятно звучало, но при этом громче всего на мозги капало: "Нужно просто выполнять приказы, от кого бы они ни исходили!".
И это, пришедшее откуда-то сверху, умозаключение всё более пыталось проникнуть в моё естество и в нём обосноваться окончательно. Причём, утверждалось, что "если это произойдёт, то всё будет хорошо и мне ни о чём не нужно будет думать, ни о чём не нужно будет сожалеть, ни о ком не нужно будет заботиться, кроме себя любимого. И вот это, последнее, станет главным и окончательным смыслом существования - сладким и желанным смыслом...".
Вот ведь как - просто и ясно... Но я же никогда не был таким. Сколько себя помню, всегда стремился сделать карьеру и стать первым во всём. При этом всегда стремился не только всего добиться сам, но и не шёл "по трупам" других. По крайней мере - намеренно. И высшую должность в нашей компании я вовсе не за красивые глаза получил, а грамотно воспользовавшись "ситуацией", кстати, вовсе не мною созданной. Что лично я сделал, так это - представил инвесторам и акционерам немножко дерзкий, но вполне осуществимый план развития и значительного повышения прибыли в перспективе. Как говорится - оказался в нужное время в нужном месте. Только и всего.
И холодным эгоистом я никогда не был. Если кому-то требовалась помощь - всегда помогал, если кому-то из близких было плохо - переживал вместе с ним.
А сейчас что же? Что же со мною такое вдруг случилось? Трагически умер человек, который буквально пару часов назад бескорыстно вызвался мне реально помочь, а я даже в мыслях не испытал какого-то сожаления о его внезапной кончине. И более того, пропала моя семья, мои дети - и они, вполне возможно, уже мертвы, а я забочусь лишь о том, как буду отвечать на неудобные вопросы людей в погонах, иногда вспоминаю о благополучии незнамо куда пропавшей любовницы - и только. Да что же это за скотинство такое? И как я вдруг в такое переродился?
Задумавшись, я совершенно не обращал внимания - куда мы едем и, главное, зачем. Кажется, ехали только прямо, никуда не сворачивая. Так что обратную дорогу к дому профессора найти будет несложно. А то, что мне обязательно нужно будет обязательно вернуться, я почему-то даже не сомневался. Как не сомневался и в том, что это обязательно случится.
***
Остановить бронированную милицейскую "Газель" смог мощнейший боковой удар, нанесённый трактором "Беларусь" с коммунальными навесным орудиями: металлическим ковшом - спереди и кругло-игольчатиой щёткой - сзади... Причём, не только остановить, но и фактически снести половину кузова.
Разглядеть картинку аварии я смог, выбравшись "на волю" через покорёженную и от этого удара открывшуюся дверь.
Спрыгнув на асфальт, услышал жизнерадостное:
- Привет, кореш! С освобождением!
Не зная, как себя правильно вести, я с "образовавшимся радостным выражением" на лице поднял руку вверх со сжатой в кулак ладонью и вытянутым вверх большим пальцем и крикнул:
- Спасибо, кореш!
А что ещё я мог сказать в такой ситуации, рискуя самому "не огрести до кучи"?
И, как только ответил на "приветствие" тракториста, быстро огляделся по сторонам и побежал к кабине разбитой полицейской тачки, где уже реально агонизировали капитан и сержант-водитель.
Куда делись лейтенант и старший лейтенант, которые также заходили в квартиру, я как-то не задумался. Наверное, сразу после моего задержания уехали на другой машине по другим делам. Впрочем, меня они не интересовали от слова "совсем", тем более - это сейчас вполне устраивало.
Интересовало другое... Я забрал из кабины свою сумку, в которой должны были лежать и мои документы, и смартфон, и кое-какие вещи и, ещё раз поприветствовав моего освободителя-тракториста, рванул со всей мочи в обратную сторону.
Трактор тем временем, как я успел заметить, с наслаждением принялся "курочить" стоящие на обочине легковые и ничем перед ним не провинившиеся полугрузовики, и при этом - после каждого удачного наезда - из кабины трактора доносилось громогласное "Вау!". Что за отморозок такой сидел за рулём и по какой причине он делал всё это - я даже не задумывался, некогда было задумываться. Однако же, искреннюю благодарность за освобождение своё продолжал держать в своих мыслях.
В голове, конечно, крутилось - "Что же это такое происходит, почему тракторист-коммунальщик вдруг решил атаковать полицейский транспорт и заодно покрушить автопарковку", но задумываться над этим было некогда. Я убегал, как мог быстро, и, в первую очередь, потому, что как-то вовсе не хотелось стать фигурантом ещё одного тяжкого преступления, а соучастие в нападении на сотрудников полиции, которое вполне можно "пришить" при желании - преступление настолько тяжкое, что "тяжелей", наверное, некуда.
Да уж... Лучше поскорее скрыться от греха подальше. И - как можно дальше. Что я, собственно, и делал.
"Только бы не было погони... Только бы не было погони... Только бы не было погони...", - шептал про себя, то и дело оглядываясь на место случившегося происшествия. И, к своему удивлению, заметил, что к трактору-уборщику, крушившему парковку, уже присоединились ретивые молодцы с бейсбольными битами, с наслаждением разбивающие стёкла и фонари, мнущие капоты и беззащитные крыши беззащитных машин.
"А это уже новый уровень!", - подумал я, вспомнив традиционные кадры парижских беспорядков, которые то и дело транслируют по телевизору. Это когда местное население Парижа, Лиона, Марселя и прочих беспокойных французских городов по любому поводу вдруг начинает жечь автотранспорт и бить витрины магазинов и ресторанов.
Похоже, что вот прямо сейчас эта самая "бацилла безумия" проникла и в организмы некоторых нижегородцев и, заразив клетки их мозга, заставляет "активно работать руками".
И, как оказалось, этих "некоторых" с каждой минутой становилось всё больше. Не только позади, но и впереди меня, довольно многочисленная группа молодчиков-недоумков приступила к эксклюзивным бесчинствам. Причём, они, видимо не желая быть похожими на своих собратьев, для "измывательства" выбрали... теплотрассу. Для начала ободрали утеплитель, после чего одни стали резать железные трубы "болгарками", другие же били по ним кувалдами со всего размаха. И, когда им удавалось что-то "хорошенько" погнуть, разбить или проделать солидную дыру - кричали от восторга как неандертальцы и били кулаками по своей груди.
Идиоты! "Замёрзнем зимой властям назло!".
И ведь среди этой "воинствующей" толпы мелькали не только отмороженные детки и подростки - "жертвы компьютерных сражений", но и вполне взрослые люди, которые-то уж должны бы соображать - "что делают" и "чем это обернётся". Но видимо уже весь мир начал сходить с ума.
Лишь одно "радовало": в этом раскладе всеобщего безумия полиция вряд ли будет организовывать индивидуальное преследование моей персоны. А значит, вернувшись в квартиру профессора, у меня будет возможность хотя бы немного расслабиться и отдохнуть от всего этого безумия, слегка упорядочив мысли.