Примерно через час всё ещё сидящая в унынии Кристина вдруг встрепенулась:
- Серёж, а тебе не кажется, что наш профессор уже довольно давно ушёл в магазин и ему пора бы уже вернуться?
Я посмотрел на часы:
- Может быть, там очередь?
- Может быть, но мне кажется - что-то случилось...
Я прикинул в голове варианты:
- Хорошо... Давай я сейчас спущусь вниз и посмотрю, что там на улице, и сориентируюсь. Может быть, попробую найти этот магазин.
- Пойдём вместе! Мне страшно одной!
- Успокойся! Вместе - нельзя. Мы не может оставить квартиру открытой, а ключа у нас нет. Кто-то обязательно должен остаться.
- Ну, хорошо... Только ты быстро.
- Постараюсь!
Выйдя из подъезда, я сразу же обратил внимание на стоящую несколько в отдалении - возле детской площадки с проходной тропинкой - группу людей, видимо местных. Они окружили какого-то человека, лежащего на газоне.
Подойдя ближе, сразу же узнал профиль Максима Андреевича...
Он лежал лицом вниз, уткнувшись в кустик газонной фиалки. Профессор, казалось, словно только что споткнулся и упал вот так - "крайне неудачно", и в то же время он продолжал цепко сжимать ручки полиэтиленового пакета-сумки с купленными в магазине продуктами. Он держал этот пакет как нечто особенно драгоценное и не хотел "отдавать" его ни при каких условиях.
- Что случилось? - попытался узнать хоть что-то у стоящих рядом людей. На первый взгляд казалось, что на профессора напали грабители с целью отобрать пакет, но он героически его защищал и смог сохранить. Но, с другой стороны, если грабители так возжелали завладеть этим пакетом - что же им помешало забрать его, когда фактически немощный старик упал на землю?
- А непонятно. Мы когда подошли, он уже лежал вот так, - ответила полная дама, от которой разительно попахивало видимо совсем недавно выпитым дешёвым вином. - Сердечко, наверное, прихватило. Не молодой всё-таки уже.
- Сейчас скорая приедет - скажут, что и от чего, - высказался и стоящий рядом с "дамой" такой же "пахнущий" кавалер.
- Да когда они ещё приедут? Нынче скорая долгонько добирается, сто раз помереть можно, пока её дождёшься. И раньше-то ждёшь-ждёшь, не дождёшься, а сегодня так и вовсе. По городу так точно взбесились все - колошматят друг дружку нещадно,- начал словоохотливо вещать опирающийся на трость мужчина чуть за шестьдесят, - Я сам часа полтора назад видел как трое отморозков мужика избивали, а рядом полицейские стояли и - хоть бы что, даже не стали вмешиваться.
- Да ладно - гонишь! - ухмыльнулся пахнущий "кавалер".
- Вот тебе крест...
- И что - так и менты и стояли?
- Так и стояли, словно это их не касается.
- Не-е-е-е... Быть не может. Гонишь!
Неожиданно кто-то произнёс:
- А старичок-то, похоже, помер уже... Скорая ему уже не к спеху.
Я наклонился, пытаясь прощупать пульс. Пульса не было. Похоже - действительно, "не к спеху".
- Полицию надо бы, наверное, вызвать, - сказал кто-то позади меня.
- Полицию-то зачем? Его-то ведь не убили... Сами ж сказали - сердце.
- Вот приедут врачи - пускай они и разбираются.
- А старичок-то вроде знакомый.
- Так это ж Максим Андреич, учитель. Не знаю только, что он преподаёт. В десятом доме живёт. И жену его помню покойницу Елену Яковлевну. Она ведь тоже учительницей была.
- Не учительницей... Она то ли в индустриальном техникуме, то ли в политехническом институте преподавала.
- Максим Андреевич тоже не в школе, а в каком-то институте работал. Люди-то они хорошие были, да только мало с кем общались...
Невольно вспомнились слова профессора, что здесь "все про всех всё знают". Знают, однако же, видимо не всё и не всех. А если и знают, то лишь отдалённо.
- Да... Жалко старичка... - подытожил ещё один "наблюдатель".
В этом момент отчётливо послышались приближающиеся звуки сирены, а уже через минуту во двор въехала машина скорой помощи.
Безрезультатно попытавшись прорваться поближе, машина припарковалась метрах в ста от собравшейся "толпы". А всё из-за беспорядочно и халатно брошенных автомобилей - местные водилы, видимо, считали двор своей безраздельной "собственностью" и ставили "ласточки" - кому как понравится, по возможности ближе к двери подъезда. Впрочем, как и везде. Так что подъехать ещё, хотя бы чуть-чуть, уже не было никакой возможности. И поэтому с прямоугольными чемоданчиками в руках две женщины-медички поспешили "на место происшествия".
- И давно он так лежит? - спросила та, что постарше.
- Ну, мы минут сорок здесь стоим, - прозвучало в ответ. И, похоже, это был голос той полной дамы "с запашком".
Другая "медичка" между тем попыталась измерить пульс, видимо, на всякий случай - и, естественно, резюмировала:
- Пульса нет!
После этого попросила собравшихся:
- Помогите перевернуть его на спину.
Два мужика тут же выполнили просьбу. И только они сделали это, тут же застыли от неожиданно открывшейся взору картины - в груди Максима Андреевича, прямо напротив сердца торчал толстый короткий арматурный штырь.
Последовала немая сцена. Непродолжительная, потому что первая из медичек скоро её нарушила:
- Так вы что же до сих пор милицию не вызвали? Сначала в милицию звонить надо было, а уже потом нас вызывать.
Голос её звучал укоризненно и даже обвиняюще.
- Так это... Кто же знал...
Одна из женщин достала было мобильный телефон:
- Сейчас вызову.
- Не надо... Я сама!
Врачиха, похоже, была крайне недовольна сложившейся ситуацией. И, прежде чем звонить, бросила напарнице:
- Вот, Люда, похоже, мы тут застряли!
А я, как только увидел мёртвое тело профессора с арматурой в груди, сразу принял решение - "надо валить и как можно скорее!".
Я, конечно, не знал - да и не мог знать - что же здесь всё-таки случилось, по какой такой причине профессиональным образом "завалили" совсем неприметного, человека... А то, что удар был поставлен профессионально - просматривалось сразу. И что-то такое мне подсказывало - здесь никак "не тянет" на спонтанную и дикую выходку слетевшего с катушек хулигана или законченного наркомана, сделано было всё вполне осознанно и всё, вполне возможно, хорошо спланировано.