Я достал из кармана смартфон и, быстренько просмотрев телефонную книжку, нажал на вызов. Однако после девятого или десятого - не считал - длинного гудка нажал отбой. Набрал другой номер, третий - опять неудача.
"Вымерли они все, что ли?", - недовольно пронеслось в голове. И недовольно отметил про себя: "Когда всё наладится, обязательно сделаю втык руководству филиала. Тут, понимаешь, их начальник пропадают, а никого на месте нет. Армагеддон, видите ли, случился. Сразу же распоясались...".
И вновь начал просматривать телефонную книжку в поисках подходящего контакта.Ага! Вот! Вроде нашёл! Потыкал по цифрам на экране, и на сей раз после четвёртого гудка в динамике раздалось:
- Слушаю!
- Максим Андреевич? Добрый день. Если, конечно, его можно назвать добрым в той ситуации, в которой мы оказались...
- Слушаю Вас! - вновь прозвучало в динамике. И я понял, что мои шутки сейчас не совсем уместны.
- Это Сергей Русланов из Москвы... Помните такого?
После недолгой паузы - видимо, вспоминал человек - он вновь заговорил, и уже, как мне показалось, крайне заинтересованно:
- Да-да, конечно же, я Вас помню... Вы откуда звоните?... Неужели из Москвы? - и при этом, или мне опять показалось, голос его звучал несколько обескураживающе, - Вы в порядке?
- Нет... В смысле - не из Москвы... Я сейчас в Нижнем Новгороде, на Московском железнодорожном вокзале... Забросило, так сказать, волею судьбы...
В трубке вновь повисла короткая пауза, а потом послышались нотки с хрипотцой - словно от некой неожиданности у собеседника голосовые связки "прихватило".
- Сергей... Александрович, кажется?...
- Да...
- Сергей Александрович, давайте так... Ждите меня на вокзале, - мне показалось (да что ж ты будешь делать - всё время что-то кажется!), но, судя по голосу, моё "внезапное" появление вызвало у человека на другом конце "провода" весьма сильное волнение. - А, впрочем, сейчас там, наверняка, столпотворение... Можем друг друга не найти... А, знаете что, давайте сделаем иначе... Вы можете перейдите привокзальную площадь через подземный переход? Посмотрите через большие окна - там должен быть хороший обзор - или выйдете на улицу... Видите через дорогу чашу фонтана? Сам фонтан сейчас не работает, но чаша приметная. Это прямо перед торговым центром "Республика"...
Я подошёл ближе к окну:
- Да, вижу... И торговый центр, и фонтан. Точнее - чашу.
- Подождите меня там. Там будет проще найти друг друга... Я недалеко живу, буду где-то через полчаса. Плюс-минус пять минут.
К чаше фонтана мы с Кристиной вышли уже минут через пять или семь после разговора и, заметив рядом бывший "Макдональдс", ныне переименованный во "Вкусно-и-точка", я предложил зайти. Ждать ещё довольно долго, а наши желудки, в которых, как тут же вспомнилось, почти сутки не было еды, призывно заурчали. Фаст-фуд, конечно, не очень правильная еда, точнее, совершенно не правильная, но выбирать, как говорится, не приходится.
Помнится, в последний раз перекусили в самолёте. И при этом, как только началась вся эта "болтанка", связанная со всем происходящим, съеденная "воздушная" еда едва не вывалилась наружу, и даже удивительно - как только она удержалась в желудках. Потом же было как-то не до желания перекусить - слишком нервная вокруг витала атмосфера, ну а сейчас - самое время.
Странное дело, но в заведении, почему-то именуемым рестораном, несмотря на вокзальное столпотворение совсем рядом, было не так уж и много народа. Поэтому, усевшись за столик, я приметил, что минут десять-пятнадцать на то, чтобы съесть по два чисбургера и по пакету картошки-фри, у нас имеется. А по факту управились за семь.
Я даже предложил было дозаказать что-то ещё, но Кристина отрицательно мотнула головой:
- Не нужно, скоро твой знакомый придёт... Наверное, будет нехорошо опаздывать... А, кстати, кто он?
- Профессор. Заведующий биологической кафедры местного университета... С ним мы на съезде промышленников и предпринимателей в прошлом году познакомились.
- А что биолог среди предпринимателей делал?
- Свой университет представлял, как водится. Всякие полезные бизнес-разработки. Да, впрочем, ты его видела - должна была видеть... Он совсем недавно к нам в офис заходил. Мы даже переговоры тогда с ним вели о возможном сотрудничестве. И даже о чём-то конкретном договорились. Более того, протокол о намерениях подготовили. Я сейчас не вспомню точно о чём именно. Не я его подписывал. Мне в тот день как раз срочно пришлось в Питер лететь. Помнишь, наверное, авария на нашем питерском заводе случилась... Как раз именно в тот день утечка произошла, и пришлось мне всё прочее бросать и отправляться ситуацию разруливать. А все полномочия для подписи и прочих дел передал Аркадию, он же тогда у меня был типа заместителя.
- Помню, - проговорила Кристина. - Такой невысокий старичок в очках с бородкой как у Троцкого.
- Совершенно верно. Максим Андреевич Желябин.
- А он сможет нам как-то помочь?
- А вот это мы сейчас и узнаем.
К фонтану подошли почти одновременно со спешащим нам навстречу профессором. Мы пожали друг другу руки, после чего я представил Кристину.
- Коллега по работе... Мы вместе в нашем Саратовском офисе пару дней были. А на обратном пути так получилось, что самолёт здесь посадили, - пришлось на ходу сочинять более-менее правдоподобную историю, чтобы не возникало лишних вопросов и толков по поводу наших с Кристиной отношений. А то - мало ли что подумает? Хотя, какая теперь разница, что он подумает... Ведь теперь, если говорить сугубо официальным языком, на повестке дня совершенно другие вопросы.
- Да-да, я знаю. Сейчас об этом только и говорят, - ответил профессор и, посмотрев на Кристину, вдруг смутился что-ли, слегка изменившись в лице, на котором проступили черты явного беспокойства. Впрочем, он быстро взял себя в руки:
- Я слышал, что много самолётов либо развернули, либо на запасные аэродромы направили. Сейчас в Москву ничего не летает и никто туда не едет... Закрыта она в прямом и переносном смысле.
- А что с Москвой? - не выдержала Кристина, - Мы ничего не знаем и не понимаем... Нам ни в аэропорту, ни на вокзале никто ничего толком не объяснил... Неужели началась война?
- Насчёт войны не знаю. Об этом не объявляли, но много непонятного. Вроде как была чья-то ракетная атака, но кто её совершил - неизвестно. А, возможно, что-то другое... Действительно, толком никто ничего сказать не может. И войну никто не объявлял, и каких-либо требований никто не предъявлял, и каковы последствия этой атаки, если она вообще была - никто не знает. Либо нам не говорят всего... Связи с Москвой нет никакой, да и возможности подойти к Москве ближе, чем до сто первого километра, тоже нет.
- А люди что говорят... Хотя бы в ваших, университетских, кругах?
- Да что говорят? Болтают разное, даже пересказывать не хочу... Потому что когда "болтают", всё нужно делить на два, а то и на четыре... Так что давайте-ка лучше сейчас дойдём до моей квартиры, я здесь неподалеку живу, и посмотрим телевизор. Сами решите - что и как. Всё равно, больше того, что там скажут, я не знаю. К тому же, возможно, какая-то новая информация уже появилась.
Пока шли до места назначения профессор нетерпеливо и всю дорогу интересовался подробностями нашего перелёта. А когда Максим Андреевич узнал о "качнувшем" наш самолёт "воздушном кулаке", как я окрестил случившееся происшествие, мне показалось, сильно помрачнел. Я тогда не обратил на это особого внимания - а зря!
Возможно, если бы "обратил", что-то пошло бы по иному. Хотя - вряд ли...
Вряд ли возможно было что-либо изменить в принципиальном плане. Может быть, скорректировались бы некоторые незначительные мелочи в моём восприятии действительности, но и только...
Профессор жил в обычной хрущёвке-пятиэтажке, причём на двери подъезда не было даже кодового замка.
- У нас тут всё по простому, - заметив мой удивлённый взгляд пояснил Желябин. - У нас тут и воровать-то практически нечего. Люди живут небогатые, тем более, все обо всех почти всё знают и посторонних сразу же приметят.
Поднявшись на третий этаж, Максим Андреевич открыл деревянную дверь, щёлкнул выключателем, и в небольшом коридорчике-прихожей сразу стало ослепительно светло - словно вместо лампочки на потолке установили аэродромный прожектор.
- Младший внук побаловался, оболтус семнадцатилетний. Перегоревшую лампочку его попросил поменять, а он типа - прикололся. Ну да я и попривык уже. Зато всё хорошо видно... Вы тапочки выбирайте - какие понравятся...
Первым делом профессор прошёл в зал своей двухкомнатной квартиры и включил телевизор.
- Проходите, располагайтесь, где удобно. Сейчас новости начнутся. Их теперь через каждый час "крутят", только вот чего-то нового я давно уже не слышал. Впрочем, для вас, наверное, и эти сообщения будут в новинку.
По телевизионному экрану сразу после включения затрещали мелкие "звёздочки"-помехи, потом восстановившееся было изображение начало расплываться и часто-часто мигать, пока, наконец, не пришло в норму.
- Сигнал слабый, - пояснил Максим Андреевич, - но это сейчас наладится.
И, действительно, вскоре наладилось... Как раз к началу выпуска новостей. На экране появились кадры небольшой станции, пути которой были плотно забиты нефтяными цистернами и вагонами с углём и лесом, а подле двухэтажного вокзала плотно застряла электричка, спереди и сзади зажатая товарняками.
На перроне, между электричкой и вокзалом, несколько десятков людей, и что они делают здесь - совершенно непонятно, потому что никто никуда не едет, да собственно никто и не может никуда уехать.
- Уже пятнадцатый час станция Петушки фактически находится в режиме блокады - десятибалльный затор на железной дороге составляет два десятка километров в сторону Москвы, вплоть до сто первого километра от столицы, а что происходит за этой границей - до сих пор сказать не может никто, - девушка-тележурналистка, очень напоминающая Кристину: и высоким модельным ростом, и миловидным "детским" личиком, и стройной фигуркой. "Интересно, какая она, если без одежды?", невольно подумал я, и немедленно отогнал не к месту напавшее навязчивое наваждение.
- Аналогичным образом десятибалльные заторы наблюдаются и в сторону Нижнего Новгорода. Железнодорожное сообщение полностью парализовано. Практически та же ситуация на автомобильных дорогах. На трассе М-7 случилось несколько серьёзных аварий, в том числе с гибелью людей и многочисленными пострадавшими. В результате в настоящее время там образовались многокилометровые пробки, и при этом, согласно информации пресс-службы регионального управления Госавтоинспекции, ни у водителей, ни у служб быстрого реагирования нет возможности каким-либо образом объехать образовавшиеся заторы... Поэтому единственной возможностью попасть сюда, в Петушки, стал вертолёт регионального МЧС, руководство которого любезно согласилось взять на борт съёмочную группу нашей телекомпании "Владимир ТВ" для проведения новостных съёмок.
Журналистка тем временем подошла к стоящей рядом женщине с грудным ребёнком на руках и протянула ей микрофон:
- Скажите, что произошло вчера в вашем городе и что Вы почувствовали, когда всё это началось?
Камера крупно взяла лицо женщины, которой от этого, видимо, стало неуютно. Тем не менее, сильно волнуясь, она заговорила:
- Рано утром раздался гул. Такой, словно что-то такое - огромное - надвигалось. И непонятно откуда. Сначала казалось, что-то по небу летело, потом почудилось - по земле: или по рельсам, или по дороге. Ну а после кто-то сказал, что это, возможно, начинается землетрясение.
- Страшно было?
- Очень страшно! - и на её глазах появились слёзы. Она отвернулась от телекамеры и достала платок. Но буквально через минуту, видимо, немного успокоившись, вновь часто-часто заговорила:
- Я доченьку схватила, она ж маленькая совсем, испугалась и заплакала - и на улицу побежали! Мы ж раньше на Камчатке жили - там вулканы и землетрясения часто бывают и тоже всё с гула начинается. Сначала гудит, так, что голова болит невыносимо, а потом - трясти начинает... Да мы ведь, собственно, из-за этого оттуда и уехали. А тут, выходит - то же самое...
- Крайне непростая ситуация сложилась и на железных и автомобильных дорогах не только вблизи Москвы и Нижнего Новгорода, но и в сопредельных регионах, - девушка-журналист вновь взяла в руки микрофон и продолжила репортаж приятным бархатным голосом: - Региональное управление МЧС Владимирский области любезно предоставило нам ситуационные видеокадры, отснятые в разных районах, и мы их после обработки и монтажа обязательно вам покажем. А пока продолжим общение с жителями фактически отрезанного от внешнего мира транспортным коллапсом города...
Потом стали говорить другие люди, примерно то же самое, что женщина с ребёнком, а вскоре на экране стали появляться кадры плотных облаков над "зоной недоступности" и плотно забитых вагонами железнодорожных путей, бесконечных автомобильных пробок. Много аварий, причём, столкнувшиеся машины либо руками, либо с помощью техники, просто спихивали на обочины, а то и дальше, в кювет.
Видимо, это были как раз те самые кадры, которые журналистка обещала показать после монтажа. После этого на экране появилась надпись: "Телекомпания "Нижний Новгород ТВ" благодарит коллег из Владимира за предоставленный репортаж", после чего картинка тут же пропала и по экрану побежала густая рябь.
Совершенно подавленные мы сидели перед телевизором, не зная, что сказать. И что делать... Я уже понял, что пытаться пробираться к Москве - просто нереально. Бесполезно даже пытаться. Да и незачем.
А, главное, неожиданно понял, что впервые в жизни... не знаю, что делать. Ведь до последнего времени в любых - и простых, и более сложных, и околокритических, и даже, казалось бы, совершенно безвыходных ситуациях всегда находилось какое-то решение. И при этом "моё решение" полностью устраивало и лично меня, и окружающих меня людей.
И, наверное, именно поэтому я так быстро сделал карьеру, добившись почти всего, о чём только мог мечтать.
Впрочем, о чём это я? Теперь все мои былые заслуги уже не имеют никакого значения. Сейчас и здесь я почти никто, и моё слово ничего не значит и почти никого не интересует.
- Может быть чайку? - неожиданно раздался голос за спиной, и, погружённый в свои нерадостные мысли, от этой неожиданности я резко вздрогнул.
Максим Андреевич даже смутился, что умудрился так напугать меня, и даже извинился, мол, совсем этого не хотел. И при этом, однако, вновь через чур внимательно посмотрел на Кристину.
Впрочем, по поводу "испуга" я был не в претензии. Но вот неожиданное и мало чем оправданное внимание к моей спутнице, честно говоря, уже стало порядком напрягать.
И если на первых порах после нашей встречи я как-то старался не замечать "мелких слабостей" старого знакомого, то теперь начал конкретно нервничать:
"Ну и что тут не так?".
"И чего это ты, собственно, пялишься, да ещё так откровенно?".
И я бы понял, может быть, если бы это было на том испано-средиземноморском пляже, но здесь-то мы вовсе не на пляже, а в твоей квартире, и Кристина не в костюме Евы, а в джинсах и блузке, через которую ничего не просвечивает и ничего не выпячивается.
- Вы знаете, наверное, можно. Кристина - ты как? - это я про чай.
- Можно, - кивнула и она.
- Ой, - вдруг спохватился Желябин, - Вы же, наверное, голодные. А у меня даже нет ничего... Суп есть, но он уже трёхдневный. Я человек одинокий, жена умерла восемь лет назад, и с тех пор холодильник стоит наполовину пустой.
- Спасибо, мы перекусили в "Макдональдсе"... или - как он там теперь называется. Но от чая не откажемся.
- Ну тогда приглашаю на кухню, - и вновь "чиркнув по Кристине взглядом", первым пошёл на кухню, продолжая говорить: - Этот репортаж со станции Петушки показывают сегодня уже в третий раз. Первый раз рано утром, в семичасовом выпуске, потом в девять и в двенадцать... Ничего нового...
Разливая кипяток по чашкам, профессор засуетился:
- Вы чайные пакетики берите... Есть чёрный с бергамотом, есть зелёный, также могу предложить кофе.
- Спасибо, тогда я бы, пожалуй, кофе выпил, - откликнулся я на предложение, и тут же на столе материализовалась двухсотграммовая банка "Нескафе". А ещё профессор в миску насыпал печенье-рыбки и прямо в фольге разломил на кусочки плитку шоколада с орехами.
- Максим Андреевич, я так понимаю, что мы здесь застрянем на какое-то время. Не подскажете какие-нибудь гостиницы? Только не очень дорогие, а то после от... поездки у меня с финансами стало, мягко говоря, ограничено. Деньги-то есть, но они там, в столице, остались.
Похоже, мой вопрос не понравился профессору.
- Зачем вам нужна гостиница? Разве здесь вам плохо? У меня квартира большая. И диван есть, и раскладушка. Проблем с размещением не будет. Разносолов не обещаю, но рядом магазин, можно купить всё, что угодно. Правда, его с утра "побомбили" маленько, местный народ решил запастись всем, что только можно, но сейчас вроде успокоились... Ведь это там, в Москве, непонятно что, а здесь пока тихо.
- Но удобно ли?
- Удобно. Сказал же - я один живу.
Было заметно, что Максим Андреевич даже обиделся - и обиделся довольно сильно - когда я завёл разговор о нашем возможном переезде в гостиницу, добавив, что все отели "наверняка переполнены, потому что таких горемык, как мы, в Нижнем Новгороде немало собралось". А убрав со стола посуду, помочь её перемыть вызвалась Кристина, профессор сказал:
- Я сейчас в магазин схожу, куплю всё, что нужно. А вы пока отдыхайте. Телевизор посмотрите, возможно, какие-то свежие новости появятся. Мне потом расскажете.
- Может быть, Вам помочь?
- Чем?
- Ну, например, давайте вместе в магазин сходим.
- Ни к чему это, я и один прекрасно справлюсь. Здоровье позволяет. А вы отдыхайте - после такого стресса вам отдых нужен.
- Ну, хотя бы деньги возьмите на продукты.
- Сергей, деньги вам самим очень даже понадобятся. К тому же, Вы сами говорили, что их осталось не так много.