Удар пришелся справа - в переднее крыло. Весьма ощутимый и не оставляющий никакой, надежды для оптимизма. "** **** ****! - тут же невольно вырвалось, хотя я в обычной жизни грубых слов себе не позволяю. Воспитание, знаете ли. Что называется "с молоком матери впитано".
Но если ты просто катастрофически опаздываешь на важную встречу, а тебя в это время неожиданно бьют на перекрестке, хотя ты преспокойно ехал на зеленый свет - тут уж эмоции рвутся наружу. И даже присутствие на заднем сидении авто маман, с малых лет неусыпно следящей "за высокой культурой" отпрыска, ничего не может изменить.
Впрочем, маман, видимо сама на нервах, и, то ли не заметила вырвавшегося идиома, то ли в данной ситуации была со мной солидарна и не нашла ничего предосудительного в разовом применении "особого" сочетания слов. Возможно, и сама проговорила про себя нечто подобное, несмотря на великосветское естество и годами выработанное умение в любой ситуации "держать удар".
Даже несмотря на бурлящее негодование, она не выскочила из машины и со словами "И куда ж ты смотрела, дура корявая!?...", и, значит, не будет "бросаться с кулаками" на хлопающую своими длинными ресницами миниатюрную блондинку в супермини-юбочке, которая только что на своем стилизованном "под дуру" - с приклеенными ресничками над круглыми фарами - "Дэу-Матиссе" устроила нам дополнительные неприятности.
Хотя нервность, конечно, заметна. И даже, что называется, невооруженным глазом...
Оно и понятно... И дело здесь не только в слегка помятом крыле нашего новенького "Мерседеса" - это не так сложно исправить, есть знакомые мастера-ремонтники, сделают так, что от нового не отличишь... В другом проблема - в реальной угрозе, что намеченная важная встреча сорвётся и связанные с нею надежды испарятся как утренний туман...
И теперь, чтобы сделка все-таки состоялась, придётся "ловить такси" и отправлять маман одну на "рандеву" с нотариусом, а самому дожидаться приезда инспекторов ДПС.
Да собственно маман и сама всё прекрасно поняла, потому как сзади хлопнула дверь и грузное тело вдовы народного художника России Серебрянкова (с ударением на втором слоге, хотя многие так и норовят ставить на третьем, видимо наивно считая, что фамилия произошла от слова "серебрянка", то бишь алюминиевая пудра) плавно переместилось на мостовую, как Елизавета Павловна неизменно называла городские улицы - это в отличии от сельских, для которых было подобрано иное меткое слово - "расхлябень".
И, лишь только услышав её одышку, я тут же оторвался от "увлекательной" беседы с проштрафившейся блондинкой и, не дожидаясь слов упрека - "Станислав, ну и почему ты до сих пор не нашел для меня такси?!", принялся лихорадочно искать номер диспетчера в телефонной книжке айфона.
Первый из "забитых" номеров ответил короткими гудками. Со вторым повезло...
Причем девушка на той стороне "провода" оказалась с очень даже милым голосом, и на удивление быстро сориентировалась куда подавать таксомотор и насколько оперативно он сможет добраться до места назначения... Более того, долго ждать не придётся, машина только что доставила клиентов на соседнюю улицу минут через пятнадцать-двадцать уже появится в нашем поле зрения.
Решив эту проблему, я смог вернуться к предыдущей. К той блондинке в мини, что упорно и пока безуспешно продолжала звонить то ли в страховую компанию, то ли своему бой-френду (скорее - второе), и, возможно, в качестве бой-френда выступит некий папик, который всё разрулит сам и на всех парах "прилетит" утешать любимую.
...Я же вспомнил, что, "замотавшись с вызовом такси", сам всё ещё не вызвал своих знакомых аварийных комиссаров, что должен был сделать в первую очередь.. Ведь позади уже начала скапливаться возмущенная пробка.
Потом, уже без маман, долго ждали папика и аварийных комиссаров, делали замеры и фото, составляли и читали протоколы...
Короче, к нотариальной конторе, куда мы так спешили, я смог подъехать лишь через два с половиной часа.
Маман дожидалась меня на улице, медленно и со свойственной ей невозмутимостью прохаживаясь вдоль аккуратно постриженных кустов акации. Прежде чем сесть в машину, несколько минут внимательно разглядывала вмятину на правом крыле...
После осмотра заняла свое законное место "слева сзади" и, не говоря более ни слова, лишь коротко дала отмашку:
- Поехали!
- Домой?
- Домой!
Повинуясь приказу я вновь завел машину, но, прежде чем тронуться, все же спросил:
- Встреча состоялась?
- Да, - ответила маман.
- А как прошло?
- Нормально, - вновь также коротко ответила она и по ее "задумчиво-недовольному" виду стало понятно, что никаких прочих вопросов лучше не задавать - если захочет, сама расскажет.
В течение последующего часа, пока ехали до нашего двора, в салоне авто "висело" напряженное молчание... Впрочем, учитывая необходимость то и дело перестраиваться с полосы на полосу, а также периодически тормозить у светофоров, иногда безропотно, что бы не вступать по этому поводу в конфликт "с самой важной пассажиркой и юридической хозяйкой "мерина", пропуская вперед особо агрессивных водил, которым ну очень нужно побыстрей, эта тишина пока не особенно напрягала...
Но когда, после долгого поиска, для "коня", наконец, нашлось место среди скопища немецких, японских, а еще итальянских, корейских, французских и прочих VIP-собратьев, и, тем более, когда, минуя консьержа, мы на лифте поднялись на шестнадцатый этаж - в нашу трехкомнатную квартиру так называемой улучшенной планировки - сохранять этот "вакуум общения" было уже не совсем прилично.
Поэтому, пройдя на кухню и поставив на плиту чайник, маман, наконец, соизволила поделиться подробностями:
- Ну, что я тебе скажу, милый сын... Дело твое, считай, закрыто. Девочка, с которой ты по своему идиотству поразвлекался, заявление из полицию готова забрать. Вот только за это большая часть моих сбережений мне уже не принадлежит.
Маман немного помолчала, пока накладывала в чашку три ложки сахара (она всегда пила очень сладкий чай - и это, наверное, было её единственной слабостью) и разрывала пакет с безвкусным, как мне казалось, но любимым ею диетическим овсяным крекером, а затем продолжила:
- В итоге мы теперь имеем лишь вот эту квартирку, за которую каждый месяц нужно платить. Причем столько, что моей пенсии явно не хватит, и разбитую колымагу, продать которую сможем разве только за полцены. И всё это, заметь и запомни, только благодаря твоему безрассудству...
Попытка сказать пару слов в своё оправдание тут же оборвалась, встретившись с не терпящим непокорности взглядом...