Аннотация: Мир жесток, но есть люди, которые могут помочь решить проблемы. Правда, не всегда получается...
1
- Да, именно так... Вы не ослышались и, смею Вас уверить, вовсе не подверглись с моей стороны облучению какими-то там инновационными галлюциногенными устройствами. Всё обстоит именно так, как я излагаю, и никак иначе... Я могу и хочу Вам помочь. Более того, в той весьма щекотливой, и я бы сказал, лично для Вас - реально-катастрофической - ситуации помочь по настоящему, а не разными ничем не подкрепленными обещаниями, которыми Вы, вероятно, насытились уже сверх меры, могу только я... И, думаю, не нужно напоминать, что я своё слово всегда держу... Вы, надеюсь, прекрасно знаете - кто я такой, и имеете полное представление о моей репутации... А посему настоятельно советую Вам к моему предложению внимательно прислушаться.
Да уж - каюсь безмерно - ещё с ранних лет развил я в себе такое, слегка неприятное для многих свойство. Люблю говорить красиво... А уж если совсем откровенно, не просто красиво, а - КРАСИВО! То есть запутанно и многословно, удерживая в напряжении своих слушателей, которым такие мои обороты речи ну совершенно ни к чему.
Конечно же, вовсе не этого они ожидают от меня, а - максимально подробной и для них абсолютно понятной конкретики. То есть - тех самых чётких выкладок и разбитых по пунктам планов, после которых не будет сомнений в их - по крайней мере - реальности. А также - в довесок ко всему - произнесённых убедительным голосом уверений, что "будет всё в полном порядке".
Только мне наплевать на их чаяния.
В том смысле, что я не привык "подстраиваться под кого бы то ни было". Пусть все подстраиваются под меня.
Ведь, если я что-то кому-то обещаю, то все должны принимать, что моя информация им, к кому она обращена, нужна значительно больше, чем мне самому.
Ведь я, оказывая свои специфические услуги, лишь пытаюсь немного заработать - и только. А потенциальным клиентам, моё вмешательство, как правило, способно сохранить их жизни.
На это я даю гарантию. Но лишь в том случае, если клиенты будут четко, а главное - беспрекословно - выполнять все мои рекомендации.
И, наслаждаясь произведенным эффектом (вот это мне всегда нравится - что делать, есть у каждого человека свои слабости), я "картинно-показно" расслабленно откинулся на спинку стула, стоящего посреди допросной, которая собственно и на допросную-то мало походила, и "косым" взглядом - исключительно ради любопытства - оглядев небольшую комнатку с развешанными по стенам портретами вовсе незнакомых мне людей, с цепко-профессиональным интересом стал наблюдать за реакцией ещё недавно могущественного правителя соседнего государства, а ныне изгоя, с горсткой верных соратников бежавшего в чужую страну. В мою страну...
Как ни крути, ему теперь не позавидуешь. Не сладко жить в чужом краю на птичьих правах. Пусть даже у местного правительства вполне лояльное отношение.
Но тут не в правительстве дело... Если тебе чуть ли не ежечасно под каждым кустом мерещатся наемные убийцы, и это не так уж и далеко от истины - здесь другой коленкор.
Не далее как на прошлой неделе на кухне резиденции фактически уже окончательно утратившего власть президента, был обнаружен и - пойман при попытке подсыпать яд в кастрюлю с супом очередной отравитель. За последний месяц - уже четвёртый...
А до него были стрелок со снайперской винтовкой, которого случайно обнаружили на чердаке соседнего дома, позже - подрывника с чемоданом взрывчатки, и виртуозного метателя ножей, оказавшегося бывшим профессиональным циркачом. И, надо сказать, у каждого были реальные шансы выполнить полученный заказ. И только непредвиденные обстоятельства помешали свершиться казалось бы неминуемому.
Но разные стечения обстоятельств в конечном итоге зачастую всё равно приводят к "конкретным" результатам.
Тем более, разного рода шпионов и соглядатаев вычисляли чуть ли не ежедневно.
Вот и меня, Мактианта Переллана, телохранители изгоя задержали как возможного диверсанта или шпиона, Хотя я и пришел, можно сказать, открыто. И, открою вам секрет, если бы я не захотел быть пойманным, они меня ни за что бы не поймали, и даже увидеть не смогли бы.
В считающееся неприступным здание консульства Республики Патавия я проник без особых проблем. И даже "лютые" охранники из оставшейся верной президенту Ясуничу Гильдии телохранителей помешать мне в этом в принципе не могли. Разве что пришлось бы расставить их на расстоянии двух-трёх метров друг от друга, да вооружить каждого инфракрасным сканером, круглосуточно перекрывая подходы к покоям и кабинетам, где Джугранкит Ясунич принимал редких посетителей, а ещё размышлял над смыслом своего дальнейшего существования.
Обычные двери, турникеты, металлоискатели и прочие преграды для непрошенных гостей, мне не страшны, как, впрочем, и многие другие чудеса охранной индустрии. Ведь я не какой-то профан-грабитель или хулиган, по дурости зашедший в закрытый сектор.
Без ложного хвастовства, я и есть тот самый "сумасшедший" учёный, который пару лет назад устроил настоящий фурор, легко проникнув в кабинет начальника федеральной службы сыска моей родной страны Туганиании, в тот самый момент, когда там проходила презентация суперсовременной, суперинновационной и, как это водится, суперсекретной электронной охранной системы, через которую, как предполагалось, мышь не проскочит и муха не пролетит. А я не только прошёл все заслоны, но и, покрасовавшись перед очами генералов, вновь исчез. И все оперативные меры, предпринятые для поимки "нарушителя спокойствия", не привели к результату...
Надо признать, сработали ребята вполне профессионально, и где-то им можно было бы даже поаплодировать. Все автодороги, вокзалы и прочие стратегические объекты уже где-то через час были взяты под наблюдение... Но в моем случае это не дало результата.
Хотя личность мою они определили мгновенно. Что и понятно... Не хочу показаться нескромным, но человек я весьма известный и физиономия моя мелькает на телеэкранах, а фотографий в прессе - хоть отбавляй. Мои, не побоюсь сказать, гениальные изобретения в области электротехники и биохимии известны повсеместно, а работы по созданию "супер-краски", которая делает человека невидимым, если ей обильно обмазать все участки тела, предварительно выпив спецраствор из только мне известных ингредиентов, в своё время потрясли научное сообщество...
Понятно, это привлекло внимание военных и тех же спецслужб. И когда мне сделали определённое предложение, я было даже согласился сотрудничать, но поставил условие - участвовать во всех разработках, которые будут создаваться на базе моего изобретения.
Они, как водится, ответили согласием... Однако военные не были бы военными, а секретные службы секретными службами, если бы не привлекли к раскрытию моих тайн толпу химиков, биологов, геологов и даже экстрасенсов. "Научники" принялись изучать мои опубликованные в печати разработки и документацию на мои изобретения прошлых лет, раскладывали на молекулы мои растворы, проводя бесчисленные опыты и даже, надо признать, добились на этом поприще некоторых успехов. И это мне не понравилось.
Я вполне допускал, что дуболомы в погонах могут использовать мои изобретения в своих целях, в том числе, диверсионных. Но ведь вся беда в том, что расчёт у них был на "патриотичность" агента, который, взорвав заложенную в него бомбу, и выполнив таким образом задание, тут же благополучно уйдёт в мир иной, по доброй воле и с героическим чувством выполненного долга...
А если нет? А если человек, поняв, что его жестоко обманули, не захочет мириться с происходящим, и, почувствовав, что приговорен, захочет отомстить? И когда оказавшаяся кислотоактивной эмульсия "невидимки" начнёт разъедать кожу диверсанта, а ещё более едкий раствор - внутренние органы, не захочет ли теряющий рассудок от боли агент стать никем неконтролируемой бомбой?
И эту бомбу агент решит привести в действие, например, в кабинете пославшего его на задание командира, либо в школе, либо в торговом центре, в больнице, на вокзале... И никто ведь не знает наверняка, что ещё может прийти в голову сходящему с ума от боли и несправедливости смертнику...
Заранее просчитав всё это, я поставил ультиматум:
"Либо выполняются абсолютно все мои условия, либо я выхожу из соглашения и не остановлюсь ни перед чем, чтобы нарушить ход любого эксперимента!".
А в качестве "демонстрации моих возможностей" проник в тот самый кабинет на то самое совещание, после чего в отношении меня был объявлен план-перехват...
Как сейчас помню те веселые денёчки. Возле моего дома выставили круглосуточный пост из нескольких мордоворотов, трое из которых непрерывно дежурили в моём родовом особняке (покойные родители у меня тоже были не из простых смертных - для обычной челяди в нашей стране особняки не предусмотрены).
Ждали, что я вернусь под покровом ночи, дабы разжиться провиантом и финансами. И никому из них даже в голову не могло прийти, что я всё это время находился рядом, в своем же доме, за секретной перегородкой, которая не только пропускает все звуки, но и в подробностях позволяет наблюдать происходящее.
И при этом находящиеся по ту сторону перегородки ни видеть, ни слышать меня не могли.
В конце концов, бесплотно - а чего ещё можно было ожидать? - помучавшись пару недель, они всё-таки "свалили", посчитав меня либо "сбежавшим в другую страну", либо "безвозвратно сгинувшим", например, в вязкой трясине загородных болот.
Ну а я, как только это случилось, тут же знакомым "протоптанным" путём прошёл в секретный кабинет секретного генерала самой секретной службы и вновь предложил свои услуги. Только теперь на уже более жестких, условиях...
Однако опять немного просчитался...Потому что генерал оказался самовлюбленным дураком, которого "оскорбило моё поведение" и который "в целях безопасности страны", решил меня уничтожить. Поэтому, когда я в обнаженном, как, впрочем, и в прошлый раз, виде материализовался в его кабинете, меня тут же опутали упавшей с потолка сетью...
Подготовились к встрече, так сказать. Ждали...
И весьма обрадованный этому обстоятельству, генерал целых пять минут "плевался" непотребными словами и слюной, выдавая обещания сначала разрезать меня на кусочки, а затем склеить и, превратив в чучело, выставить в местном музее...
Откуда же ему было знать, что со времени нашей последней встречи я продвинулся ещё дальше... И, помимо супер-краски, которую считал уже "вчерашним днем", изобрёл способность мгновенно расщепляться и вновь материализовываться на расстоянии двух-трех метров, что давало возможность просачиваться сквозь стены и прочие стоящие на пути преграды. А что самое удивительное, технология этого почти сказочного процесса оказалась весьма простой и никакого отношения к потусторонним силам не имела. Но эту простоту я буду держать в секрете, особенно в отношении спецслужб.
Им же я продемонстрировал лишь одно. А именно таинственно исчез из опущенной на меня сетки...
...Что же касается моего визита к президенту Ясуничу, то я, конечно же, уже давно мог благополучно покинуть и стены допросной, и здание, где эта допросная размещалась в полуподвальном помещении. Но не для этого я сюда пробирался, представ перед одним из охранников в голом виде. Не для этого я оглушил ошалевшего охранника хуком слева, на время позаимствовав его пиджак и брюки. Не идти же к президенту, пусть и бывшему, голышом. Даже если он теперь считается изгоем и живёт в моей стране лишь потому, что наши правители, да и наш народ, всегда доброжелательно и с состраданием относились к несчастной Патавии и к её несчастному президенту, избранному большинством населения примерно за полгода до переворота воинственных и не терпящих компромиссов боевиков-радикалов Пойны.
2
Когда-то очень давно, и про то время старожилы вспоминают как про легендарное и почти сказочное, Патавия и Пойна были единым государством. Неспокойным, постоянно раздираемым религиозными, экономическими, этническими противоречиями, но всё-таки единым.
Так уж сложилось исторически, что патавийцы приняли православие, а в Пойне все поголовно стали католиками. Но благодаря череде завоеваний с Запада и Востока, а также серии освободительных войн Патапойна была объявлена республикой с двумя областями, образованными по вероисповедальному признаку. Впрочем, постепенно шла ассимиляция - католики женились на православных, перевозя девушек на север, а православные делали предложения католичкам и те не только соглашались отдать руку и сердце, но и выражали готовность жить на юге. И хотя после этого буквально все называли их полными дурами и демонстративно отворачивались от их родственников, как от прокаженных - тем не менее, процесс шел своим чередом...
В конце концов всё так перемешалось, что вопросы веры переставали иметь большое значение - а поводами для "противоречий" стали вопросы экономические. Ведь в Патавии находились практически все ресурсы, тогда как в Пойне была столица, и там обитали все чиновники, всей страной управляющие.
При этом налоги, которые платили предприятия и жители Патавии, троекратно были выше налогов, что платили в Пойне. Как объясняли чиновники: "...ввиду необходимости выравнивания экономической ситуации на территории республики".
...В Пойне не было ни нефти, ни угля, ни руды, ни заводов, ни фермерских хозяйств. Но здесь располагались управляющие компании и административные конторы, шикарные магазины и банки, культурно-развлекательные центры и жилищные учреждения, которые обеспечивали чистоту и прочее коммунальное благополучие процветающего Севера...
Что касается Юга, то банки и шикарные магазины там были просто ни к чему - так как в большинстве своем население представляло собой рабочих на рудниках, в угольных шахтах, на нефтевышках и предприятиях, причастных к переработке руды, угля и нефти. Они трудились там по десять-двенадцать часов в сутки, и получали меньше трети зарплат северян.
Весь менеджмент, что был выше бригадира и мастера, проживал на Севере и каждое утро на специальных поездах по элитным линиям скоростного поезда доставлялся в шесть гигантских центральных метропортов, где прибывших поджидали директорлимузины или комфортные автобусы для инженеров и научных работников.
Видели бы вы вагоны этих поездов... В первых, внутри похожих на шикарный холл дорогой гостиницы, под усиленной охраной, ехали руководители предприятий, их первые помощники. К услугам пассажиров, чтобы им не было скучно по ходу почти двухчасового путешествия, на барной стойке были представлены изысканные напитки, а на видеоэкране транслировались новости и музыкальные клипы... Второй вагон был техническим - здесь размещалось различное оборудование, складские помещения, комнаты для охранников и сейфы с боеприпасами... И всё необходимое для поддержания комфорта и безопасности пассажиров первого вагона... Третий и четвертый вагоны - для начальников управлений и отделов, а в прочих пяти - менеджеры и инженерно-технические работники более низкого уровня, которые, впрочем, также считались элитой общества и охраняемыми персонами - чем были горды и проявляли лояльность строю. В отличие от южан, искренне этот строй ненавидевших.
Изматывающая работа безо всяких перспектив (школы здесь были не выше третьего класса - а зачем давать быдлу образование?), избирательная система, построенная так, что никто из южан никогда не мог стать ни депутатом, ни чиновником, ни даже полицейским. Да и неухоженность улиц добавляла мазки к общей негативной картине...
Единственный способ вырваться из нищеты и безысходности - уехать на север...
Но этот переезд могли позволить себе немногие. Либо девушки, вышедшие замуж за северян, либо не по годам интеллектуально развитые дети, которых отправляли на Север и размещали в называемых Перевоспитательных центрах. Причём, детей изымали из семей, можно сказать, насильно, и в Центрах их сначала "зомбировали" пропагандой и прочими психо-химическими спецсредствами, а после отправляли в так называемые "специальные научные школы" по подготовке специалистов узкого профиля. И по окончанию всех этих школ специалисты жили и работали исключительно на Севере, и ни при каких условиях не имели права покидать его пределы.
...Конечно, в Патавии то и дело случались стихийные недовольства в виде митингов, забастовок и даже погромов. Но в этом случае из Пойны тут же прибывали спецармейские части и подразделения спецполиции, которые умели "быстро и безжалостно" разбираться с протестующими.
Однако есть пределы всему...
И вот однажды, когда в Великий майский праздник Дня независимости Патапойны традиционно и повсеместно "счастливые" граждане выстроились в ровные колонны для торжественного похождения по главным площадям городов, демонстранты Патавии вдруг громогласно потребовали разделения страны.
И так случилось, что незамедлительно посланные на усмирение волнений отборные воинские и полицейские части неожиданно встретили организованное сопротивление... Более того, к концу второго дня боестолкновений всем стало понятно, что "мятежники" не только прекрасно вооружены и экипированы, но и обучены по всем правилам военной науки.
А ещё выяснилось, что среди восставших есть целая группа сбежавших накануне из Пойны учёных, из числа "перевоспитанных" патавийцев, а во главе боевого крыла южан встал Маркерсус - недавно отправленный в отставку прославленный пойнийский генерал с глубокими патавийскими корнями.
Короче говоря, неделю спустя стало понятно - либо Пойна уже скоро останется без армии и служителей правопорядка, которые начали трусливо разбегаться с поля боя, либо необходимо садиться за стол переговоров... Благоразумно сошлись на последнем...
Согласно подписанному мирному договору Патавия вновь обретала независимость. Однако в течение полугода (в так называемый "переходный период") она обязана была выплачивать в пользу Пойны ровно половину всех тех налогов, что перечислялись до сих пор... как неустойка за вложенные ранее инвестиции в развитие промышленности Юга...
И хотя на самом деле никаких вложений вовсе не было, и все прекрасно понимали, что этот пункт Договора является форменным грабежом, даже такой расклад всенародно избранный президент Патавии, а им стал, конечно, Маркерсус, назвал "окончательной и полной победой".
Увы, несмотря на свой недюжинный ум, сказав слово "окончательной", Маркерсус жестоко ошибся... Правда, о своей "ошибке" он так и не узнал, примерно через полтора года после триумфального восхождения к власти "таинственным образом" отравившись томатным соком.
...Уже через два года после раздела страны Пойна оказалась на грани банкротства. Ведь здесь так и не научились что-либо создавать, да и работать никогда не умели. Сперва Пойна жила за счет прошлых запасов (и неплохо жила), затем (чуть хуже) - за счет взятых у соседей кредитов. А как только пришло время отдавать долги, выяснилось, что нечем.
Зато в Пойне была хорошо организована пропаганда. Здесь сумели внушить своим гражданам, что во всех бедах страны виноваты патавийцы...
Ведь это они незаконно захватили все ресурсы и ввергли Пойну в нищету.
Результатом такой пропаганды стало массовое обращение молодых пойнийцев в военно-рекрутские конторы с просьбой зачислить их в национальную гвардию, чтобы с оружием в руках "добиться справедливости для своей страны".
И вскоре мощная армия Пойны вторглась в пределы Патавии...
3.
Каких-либо шансов, чтобы на сей раз дать сколько-нибудь достойный отпор у патавийцев не было...
Ведь никто не ожидал вероломного вторжения, и соответственно никто не заботился о совершенствовании вооруженных сил. И именно в этом, наверное, была главная ошибка нового президента Ясунича, за которым ещё в ранне-молодые годы намертво закрепилось прозвище "пацифист".
Как говорится, "каждому воздастся за дела его"...
И Ясунич, расплачиваясь за свою ошибку, оказался в изгнании.
И, очень хорошо понимая его моральное состояние, я делал ставку именно на то, что сидеть без дела, ожидая более удачливого, чем прежние, отравителя, фехтовальщика или стрелка он не станет.
По большому счету, у меня тоже возникли "определённые" проблемы... Несмотря на свою внутреннюю высочайшую самооценку, я также понимал, что эти мои "разногласия" с военными и государственными спецслужбами, в конце концов, могут оказаться для меня роковыми. И пусть я такой умный, но даже я не способен долго в одиночку противостоять системе, пусть даже на 90 или 99 процентов состоящей из дуболобых исполнителей. Более того, система даже более устойчива, если в ней много крепких дубов.
И поэтому, красуясь перед Ясуничем, который решил сам спуститься в полутемный подвал, чтобы посмотреть на странного посетителя, я также хорошо понимал, что от его согласия или не согласия принять предложенное мною Спасение в большой мере зависит и моя собственная судьба. А вся моя показная бравада по поводу - "не получится с этим клиентом, так я тут же быстро найду другого!" - некий, пусть и не лишенный некоторых теоретических оснований, блеф.
Именно так...
...Предлагая Спасение загнанному изгою, я сам нуждался в Спасении, чтобы самому не стать изгоем. Не бегать же, в самом деле, всю жизнь от спецагентов своей страны... А пока помогаю Ясуничу, меня не тронут...
А дальше - посмотрим!
- ...итак, я правильно понимаю - Вы утверждаете, что изобрели некий мифический способ остановить любую войну и без единого выстрела принудить враждующие стороны к заключению мирного договора? - в очередной раз переспросил меня Ясунич, а немного помолчав, продолжил: - Но почему я должен Вам верить?
Сохраняя твердую уверенность во взгляде и голосе, я ответил:
- Во-первых, изобретенный мною способ вовсе не мифический, а вполне реальный и с точки зрения физики, и с точки зрения психологии. Второе даже более существенно... К тому же, повторяю, Вы прекрасно знаете - кто я такой и какова моя репутация...
Я говорил, стараясь держать тон человека, знающего себе цену, и направленные на меня полные подозрительности взгляды и дула заряженных автоматов, что были в руках у охранников дальней линии, не могли поколебать моей уверенности.
- Да... Знаю... И именно поэтому в знак благодарности вашему президенту должен передать Вас местным спецслужбам..., - вдруг продолжил президент, видимо ожидая от меня дальнейших действий. И я его не разочаровал...
- Ну... это вряд ли, - сказал я и через мгновение переместился за спину начальника охраны, представ перед президентом и прочими участниками допроса в обнаженном виде - ведь костюм охранника, в который я оделся ранее, остался лежать на стуле, опутанный веревками.
И через секунду на меня смотрели ошарашенные взгляды охранников, хорошо хоть, что они не принялись лихорадочно стрелять, когда я выполнил свой фокус. Лишь поэтому соревноваться, кто успеет раньше я или пуля - мне не хотелось. Пришлось переместиться в кресло вновь, примяв голым задом костюм охранника.
И чтобы хоть немного разрядить обстановку, сказал немного смущенно:
- Извините за "непотребный" вид, но это пока непреодолимые издержки одного из моих изобретений... Если Вы позволите, я бы оделся...
Вновь облачившись в костюм охранника, уже несколько нагло предложил:
- А, может, мы продолжим разговор в более комфортных условиях?
Президент согласился...
Мое предложение было, конечно, в высшей степени фантастическим, как, впрочем, и всё прочее, что я когда-либо изобрел.
Ещё с детских лет я считался не просто вундеркиндом, а неким ребёнком-пророком, которому высшие силы передают сакральные знания.
С юных лет я слыл изобретателем, и одним из первых моих изобретений была ручка-шпаргалка. Доставая её из кармана, я мог проецировать на потолок развёрнутые ответы на любой школьный билет. А встроенный в авторучку особый чип делал её немного мощнее преподавательского компьютера.
После окончания школы и не менее "триумфальной" учёбы в университете, когда я ничего не учил, но всё знал на отлично, пришло время "самостоятельной жизни". Или так называемого "добывания средств на пропитание"... Конечно, можно было бы устроиться в "крутую" холдинговую компанию, где я мог придумывать всё новые гаджеты, получая за это сравнительно неплохие гонорары...
Но - не хотелось.
Работать на кого-то, кто будет по сути присваивать мои идеи, распространяя их под брендом своей компании и на этом получать миллионы - считал абсолютно аморальным. Прежде всего по отношению к себе...
Поэтому предпочитал изобретать индивидуально и так же индивидуально получать плату за изобретения.
Я не шиковал, но на жизнь хватало. Причем, заработать пытался именно тогда, когда это было, действительно, нужно. В остальное время либо витал в творческом поиске, либо просто витал... неизвестно где.
Но все мои изобретения не шли ни в какое сравнение с последним детищем. И, если многое из того, что я изобрёл для ведения военных действий или шпионских целей, могло в той или иной степени использоваться во вред человеку, то последний шедевр - ни коим образом не мог ни убить, ни покалечить.
Напротив - человечество ожидали мир и благоденствие.
Именно это, удобно расположившись в мягком кресле и мелкими глотками смакуя великолепное вино из восточных виноградников Патавии, я вновь, уже более подробно, пытался донести до опального президента и его сподвижников:
"Мы все привыкли бояться. Особенно если против нас стоит многочисленная армия, вооруженная лучше и готовая уничтожить всё на своем пути. Боимся наемных убийц, по беспощадности они дадут фору любому солдату, а на генетическом уровне в нас заложен страх перед любой агрессией, особенно если мы понимаем, что противник сильнее. А вот я говорю - бояться не нужно. И чем сильнее и агрессивней противник - тем лучше... Я написал музыку... Да-да... Музыку. Но это не просто набор нот. Если просто слушать, она снимет агрессию, а если транслировать в определённой частоте - сила агрессии перейдёт в силу умиротворения. И чем сильнее агрессия, тем сильнее умиротворение. Но это ещё не все. Я придумал зеркальный экран, который возникает между враждующими сторонами, и при его появлении агрессивные войны вдруг видят идущих им навстречу лучших друзей, улыбающихся и жизнерадостных, а то и... самих себя. Как Вы думаете, захочет ли кто-то стрелять в самих себя?! Ну а если вдруг захочет, то в сочетании с музыкой получится, как я назвал его, "оборотный эффект". Направивший оружие против "себя", себя же и убьет".
Я замолчал и в ответ услышал молчание.
Понятно...
Столь фантастическое предложение сразу не усвоишь.
4
- Вы это серьезно? - наконец, проговорил экс-президент, вставая из-за стола. Он подошел почти вплотную ко мне и посмотрел прямо в глаза, словно хотел удостовериться, что я не сумасшедший и не провокатор... Я посмотрел на него и наши глаза встретились:
- Конечно, - ответил я будничным голосом, словно все, что только что сказанное для меня является обычным делом и не представляет особой сложности, - На самом деле наш мир устроен просто-гармонично, а мы всячески пытаемся его усложнить, руководствуясь какими-то своими целями и извлекая из этого усложнения какую-то свою выгоду.
- Но даже если всё так, почему я никогда раньше не слышал даже намёка, что такое в принципе возможно... Неужели больше никто не додумался?
- Разработки были... Да они и сейчас ведутся. Но "зеркало" все почему-то пытаются использовать как оружие, пытаясь убить противника. А этого как раз делать не нужно... Солдат убивает вовсе не потому, что в него заложена потребность убивать. Он выполняет приказ, считая своего командира ответственным за совершённое убийство. И при этом он убивает кого-то незнакомого ему, перед которым он не несёт никакой ответственности, и, одновременно, понимает, что если он не убьёт противника, то противник убьёт его. Здесь же солдат будет вынужден убивать лучшего друга, брата, отца, либо самого себя... И это психологически совершенно иное, чем убить незнакомца.
В кабинета Ясунича, где мы после "пыточной" продолжали свой разговор, зависло молчание. Президент думал.
- И всё это можно увидеть? - наконец, спросил он.
- Конечно! Нужно только съездить ко мне и достать из тайника готовый прибор. Но сложность в том, что мой дом охраняют сами знаете кто, и, чтобы попасть туда, мне будет нужна ваша помощь. Иначе я не смогу вынести "прибор" и диск с музыкой. Вот если бы мы могли съездить вместе...
- Нет! - резко сказал президент. - Вас, государственного преступника, разыскивают по всей стране, я же получил в этой стране убежище и не могу позволить себе обвинения в укрывательстве. Тем более, не могу идти на прямой конфликт с вашими спецслужбами...
- Ну как знаете, - я пожал плечами, сохраняя на лице печать равнодушия. - Я сделал предложение, а принимать его или нет - решать Вам. Только заметьте, официально никто не объявлял меня в розыск, а значит, я никак не могу являться государственным или иным преступником. У меня есть определённые разногласия с некоторыми генералами, однако это личностные вопросы, и, если рассуждать трезво, то Вы вообще могли не знать о моих разногласиях, но прекрасно осведомленные обо мне как об авторитетном учёном и могли нанести частный дружеский визит. Что тут предосудительного?
- Тем не менее, наше положение настолько шаткое, что достаточного лишь повода, чтобы либо выдворить нас из страны, либо выдать пойнийским бандитам. Я считаю, нам нельзя рисковать, - подал свой голос начальник службы безопасности Жуэжкадр Рукхэк, не просто один из верных соратников президента, но и личный друг президента.
В принципе, я разделял правоту его мнения. Осторожность - это важно. Но Ясунича могли убить в любую минуту, и все находящиеся сейчас в кабинете это также прекрасно понимали.
Впервые я увидел, как Ясунич закурил. И, похоже, не только я. Он пропускал через себя дым и думал...
- Ситуация неоднозначная, - сказал он, наконец. - С одной стороны, я много слышал о Вас, и, в основном, хорошего, с другой - речь идёт не только обо мне. Туганиания дала убежище не только мне и моей семье... Насколько я знаю, около полумиллиона граждан Патавии перешли границу и получили здесь статус беженца. И если что-то пойдёт не так - что будет со всеми этими людьми?
По крайней мере, он не сказал решительное "нет", пообещав подумать ещё и дать ответ на следующее утро.
5
Камера, а, точнее сказать, комната отдыха, куда меня поместили до утра, когда Ясунич в своих желаниях определится, представляла собой прямоугольное пространство длиною четыре и шириною чуть меньше трёх шагов. Здесь стояло большое мягкое кресло, которое легко раскладывалось, образуя кровать. Таким образом, ночь я мог провести хоть лежа, хоть сидя, или, если захочу - за просмотром телевизора. Прощелкав пятьдесят или более каналов и не выбрав ничего заслуживающего внимания, я решил поспать прямо в кресле.
И только начало клонить ко сну - вдруг очутился в кабинете Ясунича. Один на один. Причём, так и не понял - во сне это происходит или наяву. Если наяву - то, выходит, не я один способен осуществлять мгновенные перемещения.
- Вы извините, что пришлось прервать Ваш отдых, но, прежде чем принять решение, я должен более серьезно оценить степень риска, - лишенным каких-либо эмоций голосом проговорил патавийский президент.
- Слушаю Вас, - ответил я.
- Прежде всего, хотелось бы понять - есть ли хотя бы пятидесятипроцентная гарантия того, что Ваш аппарат может быть использован через два-три дня.
- Да. Более того, он уже сейчас почти готов.
- Что значит - почти? Какие-то испытания проводились?
- На людях - нет, если не считать меня самого. Однако особых проблем возникнуть не должно. Все они решаются уровнем громкости музыкального фона. В крайнем случае, если что-то не сработает, то фон можно поставить на максимум и тогда инфразвук просто лишит противоборствующие стороны всякой воли. Но, думаю, до этого не дойдёт... Хотя давать стопроцентную гарантию в том, что касается психики человека, я бы не стал. Один мудрый человек сказал как-то: "Стопроцентную гарантию дает только Господь Бог - и то только в том, что человек не вечен"... Иными словами, я предлагаю Вам шанс, который, кроме меня, не может предложить никто. А уж дальше Вам решать - будете ли Вы сидеть тихо, ожидая неминуемого краха всех надежд, или все-таки попытаетесь вернуть власть.
- Я понял Вас, - ответил Ясунич. И тут же наступило пробуждение.
Чтобы хоть как-то определиться со временем, вновь включил телевизор, и по всему - спал я не больше пятнадцати-минут. Или не спал? И не успел я как следует разобраться в этом вопросе, как снаружи послышался топот шагов и тут же звук открывающейся двери. Материализовавшийся на пороге мордоворот произнес:
- Вас приглашают в кабинет президента!
За квадратным столом сидели все те же, и мне показалось, никто из них после моего ухода из кабинета не отлучался. Странно... Во сне я беседовал с президентом наедине... Значит, это был всё-таки только сон? Или мой собеседник каким-то образом проник в мой мозг, чтобы задать пару вопросов?
В принципе и это реально. Ведь не один я на свете великий изобретатель...
- Мы решили принять Ваше предложение, - прервал мои размышления Жуэжкадр Рукхэк - Однако мы не имеем никаких оснований доверять Вам полностью. Надеюсь, Вы это правильно понимаете. Поэтому прошу Вас не обижаться, но при проведении операции Вы будете находиться под прицелом снайперов. И если Вы надумаете сбежать, равно как дать опознавательный знак, это будет расценено попыткой покушения на президента... И ещё. Я, как начальник службы безопасности, буду постоянно находиться рядом с Вами, куда бы Вы ни направлялись... Надеюсь, я понятно излагаю свои мысли. Хочу заранее извиниться за причиняемые таким образом моральные неудобства, но прошу правильно нас понять. В сложившейся ситуации для нас это необходимые меры предосторожности.
- Хорошо! Никаких проблем!
- Ну тогда - едем!
- Когда?
- А прямо сейчас!
6
Это был день моего фиаско... А, может быть - триумфа? Тут сразу и не определишь. Короче, когда примерно через полчаса на двух автомобилях мы прибыли на место, никаких спецагентов вживую, как я и предполагал, не было. Но когда мы буквально через пять минут выходили из моего дома с оборудованием - их собралась целая толпа, человек десять или одиннадцать... Всё-таки за нами следили. И, возможно, эту слежку направлял кто-то из окружения Ясунича...
Ясунич был с нами. Он так и не решился остаться в консульстве без охраны, и сразу заметно побледнел, предчувствуя скандал и приготовившись к печальным последствиям...
Его охранники напряглись... И лишь я сохранял спокойствие... Да и что собственно волноваться, если представился удачный случай, испытать свой прибор.
Я нажал на кнопку - и тут же улицу заполнили улыбающиеся лица...
...Но затем всё пошло не так. Между двумя группами готовых расстаться друзьями людей вдруг появилась черная кошка.
Сначала она понюхала воздух... Потом замурлыкала... После этого начала тереться о ногу одного из спецагентов... А когда тот решил-таки отпихнуть её, вдруг подпрыгнула и, выпустив когти, вцепилась в ногу чуть выше колена.
- Ах, ты тварь! - раздался голос спецагента, и его "милое доброе лицо" тут же вновь обрело злобную "маску".
Раздался выстрел и кошка, с разнесенной головой упала на асфальт.
В одно мгновение легкий туман, окутавший было противостоящих, рассеялся и две группы озлобленных людей начали стрелять друг в друга со всех стволов... Мгновенно сориентировавшись, я оказался в ста метрах от места событий, голый, но живой...
А наутро, купив газету, прочитал свежие новости:
"СРОЧНО В НОМЕР
По заявлению руководства Службы Национальной Безопасности, вчера вечером на улице Героев Республики произошла перестрелка между сотрудниками СНБ и группой неизвестных в масках, за час до этого тайно похитивших находящегося в нашей стране Президента Республики Патавия Джугранкита Ясунича. В ходе перестрелки, которую спровоцировали террористы, все злоумышленники были уничтожены. К сожалению, в ходе идентификации трупов было обнаружено и тело Президента Ясунича, скорее всего застреленного одним из террористов.
Редакция также считает необходимым напомнить читателям, что сутками ранее посол Республики Пойна, месяц назад оккупировавшей территорию Патавии, выдвинул ультиматум от имени президента своей страны. Согласно ультиматуима Джугранкит Ясунич должен быть арестован и выдан представителям Пойны, либо покинуть пределы нашей страны в течение сорока восьми часов. В противном случае Пойна оставляет за собой право объявить Туганиании войну.
Сегодня данный ультиматум должен был обсуждаться на совете безопасности, но после трагической смерти Ясунича он автоматически теряет силу".