Аннотация: По сути автобиографическая (с некоторыми фантазиями) повесть. Исповедь на склоне лет.
Я убил своего врага. По крайней мере, был почти уверен - процентов на девяносто - что это именно тот человек, если его вообще можно назвать "человеком" (мразь, подонок, скотина - вот его имя), который испортил мою жизнь и сгубил жизнь моей возлюбленной, а после "спрятался" на тюремных нарах. А когда "заслуженная кара" в виде отбывания наказания на исправительной зоне показалась ему тягостной, сбежал, и долго скитался непонятно где, скрываясь от полиции. А от меня вот убежать не смог...
Мне б порадоваться такому исходу дела. Ведь как сказал великий Лао-цзы, счастье способно прийти к тебе само, и "если кто-то причинил тебе зло - не мсти, сядь на берегу реки и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывёт труп твоего врага". Он и "проплыл". Вот только по этому поводу я почему-то не испытал ни малейшей радости.
В чувствах лишь близкая к вакууму пустота и почти что полное равнодушие. Словно это и не враг вовсе, а так, некий "отдалённо знакомый" и по стечению ряда обстоятельств - очень неприятный мне субъект, судьба которого в этом, а теперь уже в загробном, мире мне совершенно неинтересна. Потому как при всех наших "давнепрошлых" и, возможно, будущих взаимоотношениях (его - в качестве трупа, моего - в качестве подозреваемого в его отправке в мир иной) субъект этот ещё некоторое время будет способен отравлять мне жизнь и портить настроение.
Удивительно, но вовсе нет в моём взгляде той глубокой неприязни, которая вероятно быть должна. И смотрю я на него, распластавшегося на сером асфальте, точно так же, как смотрел бы на любого другого, попавшего в такую ситуацию. Хотя нет... Сквозь пелену равнодушия кое-какие эмоции всё-таки проскакивают.
Он лежит с открытым ртом в последнем своём изумлении, с широко распахнутыми глазами и с неестественно вывернутой правой рукой. Запомнилось, что в этой руке он нёс, словно величайшую драгоценность, бутылку ноль семь дешёвого красного вина, видимо для последующего употребления. И теперь это вино, как и кровь с мозгами, растеклось лужей, добавляя красноты. А я смотрю на то, что от него осталось, и не чувствую даже толики былой ненависти.
Ну да, он, конечно же, враг. Как был, так и остался. И этого изменить нельзя. И даже смерть не в силах перевести его в иную категорию. Ведь он тот, кому я когда-то, кажется теперь, что очень давно, всем своим естеством желал скорейшей кончины. И ведь даже, в какой-то момент, был готов сделать что-то непосредственное для реализации неотвязного замысла.
Помню! Такое не забудешь! День за днём я прокручивал в глубоко запрятанных под черепной коробкой особо агрессивных извилинах секретно-тайные проекты этой самой реализации и самозабвенно рисовал детективные сюжеты, одновременно придумывая себе все возможные алиби и прочую сопутствующую "хрень". Но в конечном итоге так и не решился на претворение в жизнь, а точнее сказать - "в смерть", хотя бы одного замысла.
Почему? Сразу же напрашивается довольно простое объяснение моей элементарной трусости и малодушия. Но только здесь оно, пожалуй, не подойдет. Здесь другое...
Скорее непреодолимая - даже в деле осуществления благородной мести - лень. Или неожиданно возникшее "осознание истины", что "несмотря на все невзгоды, мне при всех моих моральных издержках вдруг стало несравненно удобнее жить"...
Короче, кроме великой и непроходящей обиды на весь мир, неожиданно появились факторы, не то, что нивелирующие эту обиду, но как бы убеждающие пережить её внутри себя, не выпячивая наружу и, конечно, не делая ненужных глупостей. Мол, всё само собой образуется - не мсти, сядь на берегу реки и вскоре увидишь труп врага - а вместо глупых переживаний настало время насладиться счастливым моментом свободы и независимости. И вот это последнее, может быть, дороже остального.
И вот ведь - всё образовалось, именно само собой. Вот только опять случилось что-то не то. Вроде бы и "факт" зафиксирован, как положено, с предъявлением доказательств, и, как было обещано моим внутренним голосом, произошло всё с моим непосредственным участием. Но нет радости...
Возможно, потому, что слишком поздно всё случилось. Перегорело и угасло...
Слишком много воды утекло в реке Волге, и разных больших и малых происшествий случилось немало, чтобы восторженно воспринимать отзвуки-осколки былого и выражать по поводу только что случившейся, наконец, мести какие-то ярко-радостные чувства, или, хотя бы, чисто нейтральное "удовлетворение"...
Ну убил и убил. Собаке - собачья смерть. В конце концов, он сам виноват, никто не тянул его выбегать на оживлённую трассу, причём на красный свет.
К тому же, если уж говорить совсем откровенно, то я, несмотря на былое острейшее желание физической смерти оппонента в любом виде, чисто импульсивно пришедшее в тот далёкий год и без оглядки "на благоразумие", всё-таки склонялся к более жёсткому варианту. И выбирая приоритеты между - "придушить окаянную тварь" или "заставить помучаться" делал ставку, что "просто так придушить" - слишком лёгкое наказание для разрушителя и подонка. Иной вариант виделся более правильным.
Пусть поживёт себе еще какое-то время. Но так поживет, чтоб его жизнь беспутная не казалась "сахаром и медом"... И в самом идеальном варианте проходила где-нибудь в глухих и бездорожно-таёжных дебрях, где обычно размещаются обнесённые плотными рядами колючей проволоки закрытые территории для содержания лиц, ограниченных в свободе. Пусть живёт и постоянно слышит собачий лай, и зрит часовых с автоматами на вышках, носит зэковские робы и откликается вышитым на робе номером на перекличках, хлебает свою баланду и ноет от безысходности бытия в бесконечно растянутом времени, мерзнет в бараках и чешется после укусов вшей и блох ... Пусть испытает лиха в полной мере и не хвалится потом, что свой почти что негроидной черноты и въевшийся в кожу загар получил на черноморском побережье. Таких загаров там не бывает.
А то, что он попадёт туда, в эти места, я знал наперёд, и никак усилий прилагать к тому с моей стороны не было нужды. И пусть в таких местах он считается "своим", и ему там значительно проще, чем прочим - "не своим", всё равно, пусть лучше обитает в том "болоте" и не портит жизнь нормальным людям в нормальном обществе.
И он туда попал. В том числе, и за то, что стал причиной смерти моей пусть бывшей, но когда-то всё-таки любимой. И после того я знал о нём только по слухам, передаваемым от одного что-то слышавшего к другому... Последняя весть - сбежал октябрьской ночью и словно в воду канул, чтобы вот так неожиданно появиться на городской улице прямо перед моим автомобилем...
...И вот здесь - это если, конечно, "копать" ну очень глубоко, - дотошным следакам, безусловно, может померещиться некая потенциальная возможность "по горячим следам" раскрыть преднамеренное и жуткое преступление, что, наверное, весьма благоприятно для внесения в отчётность и может отразиться на размере квартальной премии.
Правда, для этого нужно очень постараться. Потому как додуматься до подозрений в преднамеренности - это надо большой шерлокхолмовский мозг иметь. Это же при каждом подобном дорожном трупе надо искать давние связи потерпевшего с водилой, что наехал на него. К тому же вокруг скопилось немало свидетелей, которые могут подтвердить мою абсолютную невиновность. Вот даже мужик подошел - протягивает бумажку:
- Я тут свой телефон написал, потребуется - звони! Я всё видел... Как произошло... Ты не виноват... Он сам под колеса забежал... Налил зенки по поросячьего хрюка - и не видит ничего... Точнее - не видел... Мне сейчас некогда гаишников дожидаться, а то бы я всё сам им рассказал. Короче - звони! Если что...
И женщина с ребёнком лет пяти за ручку кивает:
- Я вон в том доме через дорогу в двадцать девятой квартире живу. Вы обращайтесь если что - спасенья от этих алкоголиков нет. То приставать начнут, то под колёса лезут, а честным людям потом за них отвечай.
Но в диссонанс им бабулька какая-то подбежала:
- Убили! Задавили человека! Это ж надо - от машин никакого житья не стало! Шагу ступить страшно!
Но да бог с ней, с бабкой этой... Да и показания прохожих вряд ли потребуются. Как говорится - ныне пора прогресса и высоких технологий. На всех столбах камеры висят и ведут видеонаблюдение. Чуть скорость превысишь, на красный свет тронешься пораньше - просекут тут же, и не отвертишься. Так что, думаю, и в моём случае всё заснято как надо и с полной чёткостью.
Нет никакой моей вины. Откуда же я, скажите на милость, мог предвидеть, что средь бела дня какой-то явно пьяный, либо обкуренный идиот вдруг ринется перебегать дорогу. Пусть и по пешеходному переходу, но на красный свет. Так что он оказался под колесами именно моей "семёрки", а не двигавшихся по соседним полосам серебристого немецкого "Гелендвагена" или отечественного коричневого "Патриота" - чистая случайность...
Случись иное - с "Гелендвагеном" или "Патриотом" - и я преспокойно поехал бы вперёд, не зная никаких проблем. Но в то же время так и не узнал бы, что мой враг умер... И теперь даже не знаешь - что лучше.
Конечно, при всём отношении, что можно выразить словами - "Да мне всё равно и хрен с ним!" - звучат-таки в сознании нотки удовлетворения случившимся моментом.
Звучат - никуда от них не денешься.
Да ещё на какое-то время забот добавит помятое левое крыло и поцарапанный капот вкупе с треснутым стеклом фары. Помимо долгомуторных гибэдэдэшных разбирательств ещё и автосервис посетить придётся. И время потратить, и деньги...
Ну, времени, положим, у меня по причине недавнего внезапного банкротства нашей редакционно-издательской фирмы теперь хватает с избытком. А вот денег безналичных и наличных - острый дефицит. И хотя "семёрка", она, конечно, не "Гелендваген", затраты на порядок меньшие предстоят, даже десятка штук деревянных (а их тут явно не хватит) - уже напряг серьёзный. Тем более, что эти траты ни под каким соусом не планировались и не откладывались. "И что за скотина такая, что даже на последнем издыхании проблемы людям создаешь?!"...
Внимательно осмотрев вмятину и "царапки" - любой специалист посоветует "под замену", я прикинул грядущие траты и немного погрустнел от перспективы, что, видимо, отныне придётся ходить пешком, изредка запрыгивая в троллейбус или трамвай. И даже если не "под замену", а чтобы просто "вытянули", бабок не хватит. Либо нужно забирать последнее, отложенное на "чёрный день", а вот этого совсем не хочется.
Да и не рискну. Кто ж его знает, сколько мне ещё придётся без работы торчать?
Короче, есть вероятность сразу после восстановления "семёрку" продавать. А какой тогда смысл восстанавливать? Уж лучше прямо сейчас на торг... Битую...
Да, блин! Неудачный нынче день! Вроде и не пятница. И не тринадцатое. И даже не "тяжелый" понедельник. А вот такая приключилась катавасия.
...А вот и ДПС фонариками мигает. Сейчас вылезет из чрева сине-серой "пятнашки" какой-нибудь ещё солидно-одутловатый старлей или капитан, и начнёт присматриваться и принюхиваться, тестовым прибором в меня тыкать на предмет "а не выпил ли я накануне определённое количество спиртного"... Потом будет протокол писать - и всё такое.
Про то, что с дорожным оппонентом мы уже не первый раз встречаемся, я, конечно, промолчу. Авось сойдёт. Но все прочие процедуры стерплю стоически. Надо так надо...
Но лишь всё закончится - напьюсь обязательно. Не за помин его души, конечно. Вот ещё - поминать эту тварь... Чтобы стресс снять, не только за сегодняшний день - за все те годы, что шли наперекосяк. И, наконец-то, отметить "окончательное завершение" некого этапа моей растрёпанной жизни.
Нет, плакать не буду по ушедшим годам. И радоваться не буду. Что случилось - то случилось. Прошлого не вернёшь, а будущее туманно...
"Скорая" приехала и санитары после отмашки врача загрузили в салон, где обычно перевозят живых, холодеющее тело. Сейчас в морг увезут, а затем прямой путь ему на кладбище. Ещё раз взглянул на окровавленную после удара морду - "хорошенько он в асфальт влетел!" - я, вновь отыскав знакомые черты, тут же отвернулся, не желая более смотреть на происходящие "погрузочные" действия.
И если бы кто посмотрел на меня в тот момент со стороны, возможно, подумал бы: "Вот, Переживает мужик... Оно ведь не шутка - человека задавить". Но я не переживал. Просто смотреть не хотел. На эту "дурную морду" я достаточно насмотрелся в прошлой жизни.
И вдруг, надо же такому случиться, в голову стали лезть стихотворные строки:
Прощай, безусый поросенок,
Сейчас придут к тебе с ножом.
Комфорт соломенных пеленок
Заменят на холодный дом.
Минуты трепетных свиданий
Не испытать тебе, мой друг,
Стихи лирических изданий
Не выльются в любовный хрюк.
Не побегут твои детишки
По лужам в жаркие деньки,
Не выпьют сладкого винишка
С тобой соседские хряки.
А ждет тебя другая участь -
Из легких выйдет громкий стон.
Ты превратишься, чуть помучась,
В котлеты, сало и бекон.
Быстро сложилось, Складно. Я даже не поленился, достал блокнот, ручку и записал. Видимо, какое-то злорадство внутри взыграло, что, конечно, меня не красит. Но, как оно говорится, что есть - то есть. Не умею и не хочу прощать причинённое зло. Может быть, и не по-христиански это, и считается грехом, но ничего поделать с собою не могу.
А что ещё любопытно - случилась вся эта "катавасия" рядышком с моей теперь уже бывшей работой и до недавнего времени любимой кафешкой с неприхотливым названием "Ромашка"... Бывают же совпадения... А, может, это просто повод ещё раз вернуться "к истокам" и вспомнить что-то важное, что уже давно позабыл, но оно не отпускает...
...Чем мне всегда нравилась "Ромашка" - там не только вкусно и сытно кормят, но и обслуживают достаточно быстро. А для такого человека как я, который весьма болезненно реагирует, если приходится терять уйму времени безо всякого толка, это довод, пожалуй, определяющий.
Не переношу, знаете ли, всяких там выпендрёжных ресторанов и прочих подобного рода культурных или околокультурных заведений, где считается правилом хорошего тона и даже некоторым а-ля аристократическим шиком, что "между переменами блюд человек должен немножечко проголодаться". Это для тех, кому совершенно заняться нечем, но не для меня.
В таких местах, хочешь ты того или нет, приходится минут по сорок или даже более того, позёвывать и до последней "трещинки" изучать изъяны полировки на ресторанном столике. Одновременно даже не в пятый, а в двадцать пятый раз прочитывать стоящую на столике запаянную в рамку из оргстекла рекламку "фирменных" кулинарных новинок или зарекомендовавших себя особых блюд от шеф-повара.
И с тупым взглядом скучать в ожидании, когда местные повара, наконец, соизволят "настругать" для тебя миску салата из свежей капусты, польют наструганное оливковым маслом, а официанточка в мини-юбочке что "на грани пошлости", виляя соблазнительной попой, принесет её тебе в качестве легкой закуски, предваряющей основной обед.
Миску, а не попу, если вдруг кто не понял.
В домашних условиях даже неискушенный в кулинарных делах человек, всё это - с капустой, морковкой и прочими простыми добавками - мог было бы сотворить минут за пять. В "Ромашке" же, и этим она положительно отличается от прочих мест посещаемого мною общепита, тот самый свежекапустный салат доставляли максимим минут через семь после заказа, а любимый суп-харчо через пятнадцать.
Это радовало, потому что уже не нужно никуда торопиться, отпадала необходимость после получения заказа поспешно проглатывать не до конца пережёванные куски разной поданной снеди, и, нервно поглядывать на стрелки часов, опасаясь не успеть к окончанию обеденного перерыва.
Оно хоть и считается среди обывателей, что в редакциях работают исключительно творческие люди, ну а творческому человеку любые ограничения, например, временные, противопоказаны, для нашего главреда такое не приемлемо. Особенно к опозданиям после обеда он относится щепетильно. Обязательно выпишет какое-нибудь наказание. Вовсе не обязательно - выговор или предупреждение с занесением в личное дело (это совсем круто было бы). Может, к примеру, дежурным редактором вне очереди поставить, отправить в командировку в субботу-воскресенье, имея на это полное право. Ведь у нас по контракту нелимитированный рабочий график.
И ведь ладно бы с утра следил за дисциплиной. Так нет же, утром он сам непонятно когда появляется. Бывает даже к обеду придёт - и никто (ни секретарша, ни зам, ни кто-то ещё) не знает, где вообще обитает его светлость. Поэтому приходится на веру принимать постулат, что где-то на переговорах или прочих важных встречах. Да и вообще начальству виднее, где и как работать.
А ты, лишь только обед заканчивается, в одну минуту третьего пополудни будь добр сидеть на планёрке. Нет тебя - значит нарушитель! И Антон Михайлович, скажет тебе об этом лично.
...Короче говоря, уже вскоре после обустройства и открытия "Ромашки" в бывшем помещении вдруг обанкротившегося продовольственного магазина, у меня сразу отпали многие проблемы. Появилось достаточно времени не только для насыщения прихотливого желудка, но и чтобы спокойно постоять с коллегами в курилке и, отравившись сигаретой, рассказать пару-тройку свежих и относительно смешных анекдотов... Ведь они, коллеги, тоже повадились обедать в "Ромашке" и на здешнее меню "подсели", от которого меня, кстати, не мучает изнуряющая изжога, возникающая после поедания любых блюд в нашей "фирменной" столовке, расположенной в здании издательского центра.
И пусть нет в "Ромашке" большого разнообразия блюд... Так это не беда. Салат из свежей капусты и суп-харчо, либо, на выбор, цезарь и фаршированный перчик, оливье и бифштекс с жареной картошкой в качестве смены блюд могли вполне устроить не только меня, но и почти всех моих коллег. К тому же цены вполне подъемные. Это в том смысле, что позволяют заходить сюда с понедельника по пятницу на так называемый бизнес-ланч и не думать, как "растягивать" нехитрые финансы от аванса до зарплаты. Я бы, наверное, и в субботу-воскресенье, то есть в положенные по КЗоТу законные выходные, с большим удовольствием сюда приходил. Но для этого пришлось бы через весь город "тащиться" в пропахшей гарью, стойкими мочой и потом маршрутке. Далековато оказался я от работы после вынужденно-скоропалительной смены квартиры. В смысле - после развода.
К тому же, честно говоря, с утра в субботу и жрать-то особенно не хочется. Другого просит душа. Опохмелиться! Голову подлечить!
Утром, после пятничного празднования конца рабочей недели, "чугунная" голова от подушки отрываться совершенно не желает. И только переполненный до предела мочевой пузырь нестерпимыми позывами заставляет "продрать" глаза.
С превеликим трудом отжавшись от кушетки, я встаю на ноги, чтобы неимоверным усилием, иногда держась за стенку и спотыкаясь о безобразно разбросанные накануне по полу предметы, вроде домашних тапок, уличных ботинок, непонятно откуда появившихся здесь кожаных перчаток или пустых бутылок, двинуться к туалету.
"Вставай, проклятьем заклеймённый...", - в такт сердцу пульсирует в голове очень точно подходящая к домашне-театральному действию первоначальная песенная строчка из французского люмпенпролетарскогоского марша. Напеваешь её, не в слух, конечно, в своей голове. Но все равно, хоть чуть-чуть, но помогает забыть о нестерпимой боли. И мозги несколько прочищает. По крайней мере, "промурлыкав" ее раз ...дцать, приходит понимание, что по дальнейшему продолжению она, строчка эта, вроде как совсем про другое... Но какая собственно разница - кто там должен куда идти? Кому куда надо - тот туда и идет. Мой путь - в туалет.
Из туалета, пошатываясь, направляюсь на кухню. Потому что там в доисторическом и изрядно поцарапанной холодильнике "Свияга", стоит пластиковая полторашка. Налита в ней холодненькая кипячёная вода. Несколько жадных глотков - и сушняк отступает!
Лучше бы, конечно, сейчас грамм пятьдесят сорокоградусной или хотя бы девяточку - бутылочку самого крепкого пивка. Но где ж его взять? Так что "мудро" поставленная в холодильник кипяченая водичка, охладившаяся за ночь до нужной кондиции - это тот максимум, на который можно рассчитывать в утренний час... От жуткой головной боли, пульсирующей в висках, она, конечно, не спасёт, но хотя бы внутренности освежит, да и ото сна слегка отряхнет.
Сейчас бы голову под холодную воду поднести, но нет её уже вторую неделю как - отключили для ремонтных работ. И даже чтобы в унитаз всякое дерьмо смыть - горячую из ведра выливаем. И сколько можно ремонтировать? Все лето что-то копают и никак не могут докопаться. Нефть, что ли, ищут? Суки!
Так и приходится неумытому на улицу выходить, придерживаясь за облупившуюся и "мило разрисованную" похабными картинками стенку, потому как перила лестничного марша опасно шатаются, готовые в любой момент обломиться и увлечь за собой грузное тело. А спустившись к тамбуру первого этажа, зажимаю нос. А как иначе пройти на улицу через зону отчуждения, которая то и дело возникает после посещения подъезда местными бомжами.
В кармане звенит некая куча мелочи, накопленная на "чёрный день". Но сколько там - даже посчитать нет сил. На пивко, надеюсь, хватит. И только после пивка покрепче или того же красненького появится желание хоть что-нибудь пожрать.
Начинаю готовить из того, что под руку попадется по моим придуманным спонтанно рецептам холостяка.