Маркелл, держа в руках масляную лампу, поднимался по старой винтовой лестнице. Ступеньки, высеченные из твёрдой породы, были сильно изношены временем, камень усеивали глубокие трещины и сколы. Каждый шаг короля оставлял за собой одинокий след на слое пыли. Молодой Рисат был здесь во второй раз. Его приводил сюда незадолго до смерти отец, словно предвидя свою кончину. Чтобы сын узнал их тайну. На всякий случай. И вот теперь этот случай наступил.
Тишину нарушал только шум дыхания, тяжёлая поступь и быстрый стук сердца. Маркелл остановился перед оббитой проржавелым металлом дверью. На ней был тяжёлый, широкий засов с цепью и замком.
Король опустил лампу на камень, достал ключ, выдохнул и принялся дрожащими руками открывать. Старая цепь с шумом упала, по всей башне гулким эхом разглашая непривычный звук. Сверху, под разбитой крышей, громко закаркали вороны, ругаясь на потревожившего их покой человека. Маркелл сдвинул засов, который, наверное, в последний раз смазывался пару десятков лет назад. Король навалился всем весом на неподатливую дверь, с трудом отворяя её. Словно всё вокруг отговаривало Маркелла от его действий.
Внутри было довольно светло. Свет вечернего солнца пробивался сквозь одно небольшое окно с решёткой, освещая маленькую камеру. Пол был устлан ветхой соломой. Из всех удобств в узилище находилась только грубая кровать, доски которой от времени истончились и обветшали. В дальнем углу стояло ведро под отходы, и слой пыли был одинаков, что на полу, что на бадье.
Напротив окна, спиной к двери, на полу сидел человек, одетый в старую, местами исхудалую до дыр одежду, скрестив ноги и опустив на них руки. Его правая рука была заключена в одну из толстых цепей, лежащих по центру камеры. Узник был недвижим, словно древняя статуя.
Маркелл сделал шаг и остановился, не решаясь подходить ближе. Высохшая солома под сапогами хрустела и рассыпалась в пыль.
- Уходи, - тихо произнёс узник.
Воцарилась тишина.
- Я пришёл... для того... для того, чтобы, - Маркелл запнулся. Слова не шли, застревали в горле, мысли сбивались и путались, а руки предательски дрожали. Стены камеры, словно живые, окружали и сдавливали, воздух был густой и тяжёлый, заставляя часто и тяжело дышать.
- Я вижу. Говори, мальчишка, - медленно произнёс узник. Его спокойный голос эхом раздался сразу со всех сторон.
- Отец тогда говорил, что ты можешь помочь, - признался Маркелл, чувствуя себя мальчишкой, пришедший за помощью к старшему, который мигом решит его беды и проблемы. - Что, когда всё будет сыпаться и рушиться, ты можешь спасти.
Узник молчал.
- Я теряю власть. Академия идёт на конфронтацию. Хафут кинул мне в лицо перчатку, - Маркелл сжал кулаки в бессильной злобе. - Первоцвет утопает в коррупции и нищете! По его улицам, словно чума, шагает наркотик! Меня покинул единственный человек, кому я доверял! Я остался один против всех! - Маркелл в сердцах ударил по стене.
Узник молчал. Потом ответил:
- Мне нет до этого дела.
Маркелл стиснул зубы.
- Я - король! Я подвластен...
- Это не в твоей власти.
- Одно моё слово и тебя вместе с этой башней...
Маркелл упал на колени, схватившись рукой за грудь. Его сердце остановилось, глаза начали лезть из орбит, а лёгкие отказывались делать вдох. Король потянул руку к спине узника, словно утопающий, тянущийся к своему спасителю.
И всё так же резко закончилось.
Рисат тяжело дышал, держась за горло.
Узник молчал.
- Нет. Не могу, - прохрипел Маркелл. - Мне нужно вернуть власть. Я не уйду без неё.
- Ты её и не имел.
- Может и так, - ответил Маркелл, с трудом вставая на ноги. - Но я хочу получить власть, хочу победить врагов, хочу сделать Первоцвет сильным!
Маркелл невольно представил, как он сурово, но справедливо расправился с Академией. Следом, созвав вассалов, он во главе многотысячной, марширующей армии победителей пошёл на предателей из Хафута. Маркелл "Сильный".
Но фантазия тут же оборвалась, словно её грубо вышвырнули из головы короля.
- Сам строй свой муравейник, - безэмоционально произнёс узник.
- Назови свою цену!? Что ты желаешь!? - воскликнул Маркелл.
- Ничего.
- А если я предложу тебе свободу? - выпалил Рисат. - Помоги мне, и я освобожу тебя!
Узник через плечо взглянул на короля. Его глаза были без зрачков. И были так черны, что эта тьма казалась безграничной, непостижимой пустотой.
- Я не заперт.
Маркелл, опешив, отошёл на шаг назад. Он почувствовал, как рубашка прилипла от холодного пота к спине.
- Должно же быть что-то, что тебе необходимо, или что ты жаждешь! - глухо произнёс Рисат, одной рукой взявшись за стенку. Почему-то не хватало воздуха, и хоть король жадно хватал воздух, но всё равно не мог выровнять дыхание.
Узник не ответил, словно задумавшись над этими словами.
- Помоги хотя бы с этим проклятым наркотиком! - Маркелл чувствовал, как надежда добиться помощи гаснет с каждым словом.
Узник продолжал молчать.
Маркелл вдруг понял, что испытывает искушение прикоснуться к опасному удовольствию. Ведь как можно воевать с чем-то, даже не зная, что это? Не понимая, что такое привыкание или ломка? Самому не побывав в вожделённом мире фантазий?
Король быстро крутанул головой, гоня навязчивые мысли.
- Подчини его себе, - наконец произнёс узник.
И семена этой мысли мгновенно проросли в голове короля. Разве не будет лучше попробовать взять ситуацию под контроль? Тогда золото реками польётся в казну. Пускай народ ищет утешение в забытье, а ими будут править люди с железной волей и твёрдым характером. А во главе их будет стоять он.
Король снова покрутил головой, стараясь выкинуть из головы неправильные, словно чужие мысли.
- Нет, - король скрипнул зубами. - Так неправильно.
- Его уже не победить. Это возможно только в другом прошлом.
- От него каждый день умирают люди!
- Смерть - естественна.
- Должен быть другой способ!
Узник несколько секунд молчал. Рисат, тяжело дыша, смотрел на него непрерывным взглядом. Должен быть способ! Чего бы он не стоил!
- Есть силы, способные на такое. Но за их использование придётся платить.
- Как? Чем?
- Жизнью.
- Моей? - сердце Маркелла забилось ещё быстрее.
- Нет. Но платить будешь ты.
- И кто должен умереть?
- Молодая волшебница и создательница порошка. Вместе, - произнёс узник.
В голове Маркелла мелькнули образы его, короля, победившего наркотические картели. Как он огнём и мечом прошёлся по логовам картелей, как казнил главарей. Как на центре площади разожгли гигантский костёр, в котором сожгли порошок.
Король улыбнулся.
- Смерть двоих - ничто во имя общего блага. Тем более, что за создание лунного порошка этот человек в любом случае умрёт. Так что цена - всего одна жизнь. Невысокая плата для страны.
Узник ничего не ответил.
- И как мне сделать так, чтобы это произошло? - нарушил тишину король.
- Начать делать то, что ты уже задумал. И приведи ко мне создательницу порошка.
- А молодая волшебница - это Эланор Трудвэл?
- Меня не интересует, как вы её зовёте. Она - одна из последних магов в вашем роде, - узник замолчал.
- Почему ты решил мне помочь? - спросил король.
- Предложенное тобой будущее подходит под желание дитя Создателей.
- Кто это? - с удивлением спросил Маркелл. Потихоньку дрожь перед узником и этой темницей отпускала его, становилось легче дышать и сердце больше не пыталось вырываться из груди.
Узник ответил не сразу:
- Это не важно. Она никогда не будет в твоей власти. И не пытайся, - узник глянул на короля, и Маркелл был готов поклясться, что в его чёрных глазах разглядел устрашающие белые вспышки.
- Подробностей я не получу?
Ответом была тишина.
Маркелл, не дождавшись ответа, обдумывал следующие слова.
- Но это не решит проблемы с Академией или вассалами?
- Нет.
- Тогда как их решить?
- Создательница порошка. Она сможет.
- За создание наркотика она умрёт!
- Я показал дороги, но путь выбирать тебе.
Маркелл замолчал. Если Эланор, а, наверное, он говорит о ней, больше не за кого, преклонит колени, и эта некая учёная действительно так гениально умна и способна помочь в политике, то у него появятся козыри. Может не спешить лишать их жизни? Повременить?
- Молодая волшебница станет на мою сторону? - с надеждой поинтересовался король.
Маркелл заметил, что свет всё меньше пробивался сквозь маленькое окно. Поднимался ветер, нагоняя чёрные тучи. Стал отчётливо слышен шум волн, неустанно разбивающиеся о могучие камни.
- Нет, - одно слово заключённого эхом отразилось от потолка и стен, дырявя голову и проникая напрямую в разум.
Заскрежетал шум массивной ржавой цепи. Узник поднялся и сделал шаг навстречу молодому Рисату. Его шаги по иссушённой соломе оставляли за собой чёткие следы на нетронутой пыли.
Маркелл отступил до двери, не сводя глаз с человека. Но человеком он явно не был.
- Ты заберёшь тогда её жизнь? - спросил узник. - Если она не станет на твою сторону? Если предпочтёт служить... другим?
Король, дойдя до дверного проёма, остановился. Не сделал последний шаг. На висках выступил пот. Стало совсем темно.
- Ради всеобщего блага... Да! Но вначале я попробую склонить, уговорить её! Предложу богатство, почести, имя!
- Создатели не ошиблись. Неисправимый дефект, - прозвучали во мраке слова узника.
Король увидел себя со стороны, идущего во тьме через огонь. В руках он держал обнажённую сталь. Перед ним была девушка с пепельными волосами. Она испуганно пятилась назад. Он, как палач, занёс клинок. Девушка вскинула руку, вспыхнула зелёная вспышка, и огонь, словно живое существо, накинулся на короля, кусая и пожирая. Вдалеке прозвучал знакомый бой колоколов, возвещая о пожаре.
Рисат упал на колени и попытался сбить пламя с лица. Король чувствовал, как его кожа горит, слышал запах сгоревших волос. Лёгкие и горло обжигало так, что он не мог дышать.
Но...
Но всего этого не было. Ещё не было.
- Твои желания всех погубят, - голос узника был равнодушен.
Маркелл сглотнул тяжёлый ком в горле. В темноте он нащупал стену и, опираясь на неё, в который раз встал.
- Если я пощажу её... что тогда?
- Старый маг протянет ей руку. Потом объявит войну.
- Эридан Рупит? Кому?
Узник не спешил с ответом:
- Всем.
Проклятье! Хоть и гроссмейстеры заверяли, что мастер Рупит полностью предан короне, но это всё меняет! Всё ещё хуже, чем он мог себе представить! Маги плетут заговор!
- Я теперь не знаю, что делать! Я не понимаю, как лучше! - крикнул Маркелл в темноту. - Как мне избежать крови?
- Уйти.
- Нет, тогда королевство развалится! Первоцвет пожрёт себя! Я не могу позволить этому случиться!
Узник молчал.
- Хорошо. Ладно, - Маркелл взялся за голову, пытаясь сконцентрироваться. - Надо делать всё поэтапно. Пусть волшебницу доставят в Первоцвет, а я после буду думать... Где мне найти эту создательницу порошка?
- Довольно вопросов, - произнёс узник.
Комната эхом отразила последние слова, басом прогудев так, что слова заглушили все звуки, все чувства, заполнили собой пространство, а за мгновение, показавшееся Рисату бесконечным, нескончаемым, за это мгновение перед его взором пронеслись мириады образов и видений. Потом взор короля резко взмыл в воздух, и вот уже Маркелл видит Первоцвет. Город живой, пульсирующий словно сердце, а дороги - его артерии.
Но это сердце билось не ритмично, билось с трудом, словно каждый удар прорывался сквозь преграды и боль.
Мир крутанулся, потемнел, зажёгся заревом и запылал нескончаемым пламенем. Первоцвет забился в агонии, а потом в одночасье замер. В заставшем пламени Маркелл увидел хромающего на одну ногу воина в ярком мундире С.О.Н., что, обнажив клинок, защищал девочку-подростка от стаи свирепых зверей, по жилам которых бежал бледный, серебристый свет. Тени хищников уже тянулись к ним, но воин улыбался и не убегал.
Виденья резко оборвалось и Маркелл вернулся в душное узилище, где было серо, затхло и сыро. Король громко дышал, оперевшись о стену рукой. Холодный пот бежал по спине, насквозь промочив рубаху.
- И поспеши, король людей. Он почти сломался.
Узник недвижимо сидел на полу спиной к нему, а его взгляд был устремлён к маленькому окошку. Словно что-то в окне, среди громовых туч было куда более интереснее.
- Они приведут меня к создательнице порошка? Этот хромой и девчонка?
- Уходи, - тихо произнёс узник.
Маркелл недовольно стиснул зубы и бросил взгляд на дверь. Боковым зрением он заметил что-то странное на полу. Повернулся и застыл: на высушенной соломе не было ни одного следа. Ни от его сапогов, ни от босых ног узника, ни от старой цепи. Как будто он, Маркелл, только зашёл в узилище.
Сердце быстро застучало, виски загудели, а руки охватила дрожь. Тишину прорезал гром, вспыхнула молния, ударившая где-то недалеко. Вспышка на мгновение ярко осветила камеру узника, породив чёрные тени. И Маркелл готов был поклясться, что тень, отбрасываемая этим неподвижным узником, была похожа на гигантскую, извивающуюся кучу змей, тянущую свои длинные, мерзкие тела во все стороны по небольшой камере.