Аннотация: Одна из "любимых" глав, где я не один раз правил диалоги, причём пару раз кардинально меняя смысл -_-
Глава 4. Катрин. Дипломат
Здания Академии гордо возвышались над верхушками зелёных холмов. В воздухе витал запах цветов и деревьев. На небе красивым узором светили звёзды. Где-то недалеко журчал ручей. Катрин Элисон, учительница и дипломат, шла по саду Белой школы с деканом Фероном, мысленно желая, чтобы этот старикашка быстрее перешёл к сути, а не рассказывал ей то, что она и так знает.
Катрин, не таясь, зевнула.
- Не сильно вы стараетесь слушать, учительница Элисон, - с лёгким укором произнёс декан Ферон, высокий, худой, с залысиной на голове, но живыми, проницательными глазами.
- А что здесь слушать? И так всё ясно, - снова с зевком сказала Катрин. - Молодой Рисат решил поставить нас на место. Короли, что с них взять? Как надумают, так и правят. Совсем совести нет. Вы ему письмо с претензией напишите.
- Если проблему можно было решить одними вашими остротами - всё было куда проще, - Ферон вздохнул. И совсем не от усталости. - Письмо было написано, и не одно. Только это ничего не дало.
- Тогда что вы хотите от меня? - Катрин подошла к кустам дикой розы. - Чтобы я его вежливо попросила: "Ваше Величество, перестаньте нас душить, мы будем вести себя хорошо. Честное слово!"
- Катрин! - возмутился старый декан. - Хватит дурачиться!
Девушка подняла ладони, сдаваясь и замолкая. Хотя это было не просто.
- Нас душат, - Ферон недовольно процедил слова, как будто признавая поражение. - Если бы не наши... резервные доходы, то мы были на грани банкротства.
- Какие мы всё-таки корыстные, - тихим и радостным тоном прокомментировала Катрин.
- Но это только начало, - проигнорировав сарказм, продолжил декан: - Наши верные друзья уведомили, что Маркелл готовит новый удар.
- А подробности "наши верные друзья" забыть не сказали? - спросила Катрин, с интересом рассматривая куст с дикой розой.
- Выпускникам Академии получить королевские чины станет сложнее, чем отучить вас хамить. А следующим решением, я думаю, он возьмётся за тех, кто уже на службе.
- Значит, надо как можно быстрее начинать переговоры, - спокойно ответила Катрин и с силой потянула розу, срывая цветок. - И ехать не мне, а вам.
- Переговоры?! - тихо процедил Ферон, словно змея перед тем, как сделать укус. - Катрин, нас ставят на колени. Мы не можем допустить, чтобы из-за какого-то сопляка произошёл крах Академии!
Ферон резко нанёс хлесткий удар по кусту, раскидывая в стороны лепестки роз.
Учительница от неожиданности дёрнулась, чуть не выронив цветок.
- Академия заинтересована в том, чтобы король Лэссонии был благосклонен к ней, - сухо закончил Ферон, взял свои эмоции под контроль.
- И как этого добиться с Маркеллом? - Катрин косо глянула на декана. Так выводить из себя даже она не умеет. - Сомневаюсь, что он планирует уйти в монастырь. Может лучше переждать плохие времена? На Первоцвете мир клином не сошёлся, - девушка пожала плечами.
- Власть в столице - власть во всём королевстве, - бескомпромиссным тоном произнёс Ферон. - Мы не будем пускать под откос то, что создавали многие годы.
Катрин молчала. Редко когда она не знала, какую вставить колкую гадость.
- Мы держали королевство единым. Не давали баронам, графам и прочим лордам перегрызть друг-другу глотки в споре из-за какого-нибудь никчёмного кусок земли, пока отец Маркелла играл в целителя, спасая людей, но калеча страну. Мы поддерживали порядок. А теперь всё пошло прахом. Всего три месяца правления, Катрин. Три.
Наступила тишина. Было слышно, как стрекочут кузнечики.
- Давайте пройдём в мой кабинет и перейдём к деталям вашей поездки, - словно предлагая перемирие, произнёс Ферон.
Катрин без удовольствия согласилась.
Была тихая, спокойная ночь, одна из тысячи безмятежных ночей, которые проживали ученики Академии. Ферон, проходя мимо кустарника азалии недовольно шикнул, из кустов испуганно воскликнули, оттуда выскочила парочка учеников, и, держась за руки, быстро убежали в сторону общежития.
Зайдя в свой кабинет, Ферон жестом пригласил учительницу присесть, а сам направился к своему столу.
По дороге он чуть поправил на стене искусный портрет женщины с такими же, как и у Катрин золотыми, но непослушными волосами.
- Для Сильвии не было ничего важнее Академии, - с неподдельным уважением произнёс декан.
- Вот именно, - буркнула Катрин, - даже мы были на втором месте.
Ферон сел за стол, сложил руки домиком, положив на них подбородок. Его глаза испытывающе и оценивающе смотрели прямо на Катрин.
- Ладно, говорите, что вы там с Эридом надумали, время позднее, я спать уже хочу, - первой заговорила Элисон. - Хотя вы прекрасно знаете, что я: не, езжу, в, Первоцвет, - Катрин, чеканя каждое слово, недовольно нахмурилась.
Декан, сделав небольшую паузу, заговорил твёрдым, не терпящим возражений тоном:
- Вы начнёте влиять на молодого Рисата.
- О как? - удивлённо спросила Катрин. - Мне поручают соблазнить Маркелла и родить ему троих детей? Двоих мальчиков и одну девочку. Чтобы наши отпрыски правили мудро, справедливо и не обижали Академию?
- Катрин!!!
- Хорошо-хорошо, молчу.
- Нам нужно своё официальное представительство при дворе. Указ уже подписан, - взяв себя в руки, сухо сказал декан.
- Почему я? - спросила Катрин.
- Лукавить не буду, - ответил Ферон. - В первую очередь - из-за вашей фамилии.
- И что я со своей фамилией должна делать?
- Отстаивать интересы, высказываться в нашу защиту. Пусть Маркелл в своих указах теснит не безликий образ Академии, а дочь своего Первого советника. Пусть из-за вас между ним и королём начнётся неприязнь. Да, у вас роль пешки, но эта пешка будет загонять короля.
- А моё желание ехать в Первоцвет никто не спрашивает? - Катрин пристально посмотрела в глаза декану.
- Нет. Не та ситуация.
- Я не хочу туда! Я ненавижу этот проклятый город! Ноги моей там не было после смерти мамы!
- Тогда тем более. Считайте, что делаете это ради памяти Сильвии.
- Даже не смейте помыкать мной, играя чувствами к маме! - девушка со злостью сжала подлокотник кресла, но её сил не хватало, чтобы причинить ему хоть какой-то вред.
Ферон перевёл взгляд на портрет.
- Её трагичная и внезапная смерть - это была катастрофа, - с тяжёлым вздохом произнёс декан. - Мы лишились единственных магов. Это невообразимая по...
- Больше. Ни. Слова! - цедя каждое слово, тяжело дыша и опустив взгляд, ледяным голосом перебила Катрин.
Ферон замолчал.
- Правильно понимаю: я - всего лишь наиболее подходящий инструмент? - нарушив тишину, так же не поднимая головы, спросила поникшим голосом Катрин.
Декан ничего не ответил.
- Я не забуду вам этого задания, - произнесла Элисон, подняв глаза на декана.
Ферон равнодушно кивнул. Декан достал из-под стола небольшую металлическую шкатулку по форме и размерам предназначенную то ли для денег, то дли писем. Она была перевязана тонким шпагатом и запечатана оттиском Академии.
- Это надо передать гроссмейстеру С.О.Н. ва Бостену в Первоцвете лично в руки, - Ферон положил шкатулку на стол и передвинул ближе к Элисон.
- Что в ней? - Катрин машинально взяла в руки меленький ларец, даже не особо рассматривая его.
- Попытка улучшить отношения с отрядами особого назначения.
- Понятно... - неопределённо, словно её и не интересовали слова Ферона, протянула Катрин. - Я поеду одна?
- Одна, и отправляться надо уже завтра, учительница Элисон.
- Как скажите, - Катрин собралась вставать, но декан жестом её остановил.
- И есть ещё одно, что я обязан вам сказать, - спокойным голосом произнёс Ферон, глядя ей прямо в глаза: - Несколько дней назад в Белом Камне видели Эланор Трудвэл. Она вернулась.
Катрин резко дёрнулась, словно спящая кошка, которую застали врасплох. Шкатулка упала на колени, девушка руками вцепилась в стол, всем телом наклоняясь вперёд.
- Академия оправдала Трудвэл, как и Первоцвет после, - холодным тоном продолжил Ферон, - я напоминаю вам это.
- Зачем? - Катрин смогла вымолвить всего одно слово.
- Чтобы предупредить вас о необдуманных и эмоциональных решениях.
- Зачем она вернулась? - Элисон сжала пальцы.
- Мы не знаем. Но мы обязаны использовать этот шанс.
Катрин молчала. Внутри начало всё холодеть от нехорошего предчувствия.
- Мы издали указ о восстановлении Трудвэл в составе Академии, - глаза декана безэмоционально смотрели прямо на Элисон. - Белая Школа берёт её под свою защиту и покровительство.
- Зачем?
- Нам нужен противовес Эридану Рупиту.
- Она - убийца.
- Трудвэл нужна Академии. Последний маг этого поколения - не тот ресурс, которым беспечно разбрасываются. Вам это понятно?
Катрин тяжело дышала. Внутри неё вспыхнул пожар, искры которого она бесчисленные дни пыталась тушить.
- Я могу идти? - безжизненным голосом спросила Катрин.
- Завтра в семь часов я жду вас у себя. Отдам необходимые документы.
Учительница Элисон встала и, даже не посмотрев на декана, ушла, бездумно держа в руках шкатулку.
Сна не было ни в одном глазу.
Катрин сидела на кровати, неподвижно смотря сквозь золотистые локоны в пустую стену. Рядом лежала растрёпанная и изорванная подушка, на которой учительница выплеснула ярость и боль. Эмоции тоже ушли. Катрин чувствовала себя безжизненной куклой.
Катрин, стиснув зубы, ударила кулаком по кровати. Без толку. Учительница рывком встала, подошла к окну, грубо отдёрнула занавеску и комнату залил мягкий свет двух лун.
Девушка направилась к столу, где по центру лежала шкатулка. Учительница взяла ларец в руки.
Чёрт. Её видели в Белом Камне. Катрин будет там завтра вечером. Может попробовать её найти? И что дальше? Убить? Или увидеть и сбежать?
Проклятье.
Катрин решительно направилась к серванту. По пути ногой зацепила саквояж. Даже не успела разобрать его после приезда. Лучше бы она задержалась где-то, или по пути лошадь ногу подвернула. Или она сама ногу сломала.
Девушка открыла шкаф, достала бутылку.
Катрин налила полный фужер вина. Сделала большой глоток. Не такой, каким смакуют напиток. Взгляд снова зацепился за шкатулку. Чёртов Ферон. Что они с "кошмарами" надумали?
"Её видели в Белом Камне", - в голове прозвучал спокойный голос декана.
Катрин с новой вспышкой ярости ударила по столу: шкатулка подпрыгнула, настольное зеркало упало на бок и треснуло.
Девушка посмотрела на своё отражение, перечёркнутое паутиной трещин. Теперь она уже не выглядела голубоглазой красавицей. Вот так тебе и надо, а то возомнила о себе. Зазналась. Дипломат, посол, дочка Первого советника и волшебницы. Просто пешка.
Девушка налила ещё один бокал. К чёрту Эланор! К чёрту деканов!
Пригубив вино, девушка мастерски, не первый же год в дипломатии, с помощью острого ножа аккуратно отделила печать от шкатулки, развязала жгут и тонкими пальцами открыла защёлки. Внутри лежало несколько драгоценных камней. Короткая записка, написанная почерком декана Ферона:
"Камни - вместо денег. Используй яд осторожно, хватит нескольких капель. Он должен попасть в кровоток или слизистые. Не излечим. По симптомам похоже на бешенство, используй это. Смерть в течение недели."
И как это понимать?
Катрин выложила записку и камни на стол, больше ничего не было. Но кое-что насторожило девушку: глубина ларца была явно маленькой для его размера.
Отпив вина, девушка ножиком осторожно поддела дно шкатулки. В скрытом отделе лежал крошечный, закупоренный флакон. На дне маленького сосуда плавала мутная, бледно-чёрная жидкость.
Катрин подняла пузырёк повыше, стараясь рассмотреть жидкость в свете лун. Яд? Кого они собрались травить? Тем более совместно с гроссмейстером С.О.Н. Может "кошмары" хотят кого-то тихо убить, а Белая школа, как лучшие химики в королевстве, синтезировали им яд? Звучит логично... Но нет, стой! Камни вместо денег! Это явно не официальный заказ у Академии отравляющего вещества.
Холодок пробежал по спине девушки.
Они хотят кого-то отравить, инсценировав бешенство. А её используют как слепого курьера. Только вот кого? С.О.Н. фанатично преданы линии Рисатов. Значит это точно не король. Но Маркелл, схлестнувшись с Академией, вряд ли стал бы одной рукой бить, а второй просить яд. Значит, Рисат не знает.
Вот зачем Ферон, наверное, посылает её в Первоцвет. Ну, или как минимум совмещает несколько целей. И как курьер она идеальный вариант. Официальный представитель Академии будет иметь и статус, и куда больше неприкосновенности, чем рядовой гонец. Это явно Эрид рассчитал. Холоднокровный и расчётливый, зараза.
А если это, всё-таки, для убийства короля?
Учительница закрыла глаза и представила, как на каком-нибудь приёме она под руку идёт с королём, соревнуясь в дипломатических колкостях, и внезапно Рисат скрючивается в приступе кашля, его лицо багровеет, он задыхается, беспомощно тянет руки, со всех сторон раздаются крики, подскакивают вельможи и стража...
Девушку передёрнуло, и она залпом допила бокал. Налила третий. Голову стало как-то тяжело держать.
Интересно, на сколько того же декана заботит безопасность самой Катрин? Она, случаем, не разменная пешка? Элисон представила, как её схватили с ядом и заключили в темнице. Из одежды только грубая и грязная тряпка, вокруг сырость, холод и мрак. Катрин красочно вообразила, как год за годом она гниёт без надежды на спасение. Как над ней издеваются надсмотрщики, унижают, насилуют...
Элисон быстро-быстро покрутила головой, гоня прочь такие фантазии.
Проклятье.
Может, всё-таки, она слишком накручивает? Но у Ферона в лоб уже не спросить. Это самой себя сдать. Совершенно не известно, чем тогда закончится. Может, надо просто доставить ларец и забыть о том, что внутри? Формально, она вообще не знает, что в нём. Дипломатическая тайна.
Катрин тяжело опустила голову и упёрлась лбом в твёрдый стол. Сил больше не было. Разум, кружась в безумном круговороте, помутнел и померк.
Катрин шла по улице, переполненной суетливыми, спешащими людьми. В Первоцвете всегда так: вечно все куда-то идут, толкаются, как будто никто ничего не успевает. Этим столица Лэссонии Катрин никогда и не нравилась. И было видно, что за прошедшие два года ничего не изменилось. Учительница неторопливо шла вниз по улице. Дорогу она помнила хорошо.
Их дом был всё такой же: небольшой, двухэтажный, с ярким фасадом из красного камня. И с маленьким садом на заднем дворе. В котором когда-то росло много-премного цветов. Катрин в редкие моменты, когда они с мамой и сес... и с ней ездили к отцу, очень любила цветы, помогала ухаживать за ними, каждый день бегала проверять, как они выросли.
Сейчас, почему-то, около дома было много людей. Соседи, случайные прохожие, просто зеваки. Все они стояли редкими группками, шептались между собой и смотрели в сторону крыльца. Был слышен чей-то плач.
Внутри Катрин всё похолодело, и девушка, чувствуя неладное, быстро бросилась к дому.
И замерла.
Недалеко от крыльца на земле лежала женщина. Рядом, опустившись на колени, всхлипывала девушка. Элисон не видела её лица - оно было закрыто длинными, золотистыми волосами. Но сама девушка, её силуэт показался очень знакомым. Катрин медленно пошла вперёд, пытаясь рассмотреть лица этих двух несчастных женщин. Но взъерошенные, распущенные волосы склонённой и плачущей девушки скрывали черты их лиц.
Кому-то из прохожих стало плохо? Вмиг сердце Катрин замерло от страха - у лежащей на земле женщины было такое же платье, что некогда любила носить её мама: зелёное, с голубыми вставками.
Плачущая девушка подняла голову и посмотрела на Элисон. Лицо несчастной исказила гримаса ненависти, а в глазах вспыхнули безумные огоньки ненависти.
Бесконечно долго тянулось то мгновение, что Катрин смотрела в эти яростные голубые глаза. И её сердце наполнял сковывающий страх.
- Это ты виновата! Ты! Это ты её убила!! Ты - убийца!! Ты!!! - вставая, зашипела рыдающая девушка, грубо вытирая слёзы рукавом.
- Нет... - еле слышно прошептала Катрин, неуклюже пятясь назад. - Нет, это не моя вина...
- Ты - убийца! Ты убила мою маму!! Ты!!!
Разъярённая девушка молнией кинулась на Катрин.
Вокруг всё померкло, земля ушла из-под ног. Последнее, что она видела, было то, как на неё налетел золотистый ураган, сбивая и толкая на грубую брусчатку...
...Катрин с грохотом упала на деревянный пол.
Сердце бешено колотилось в груди, воздуха не хватало, а тело била крупная дрожь. Стеклянными глазами Катрин смотрела перед собой, но вместо своей комнаты перед ней всё ещё стояла картина ночного кошмара.
Это сон. Всего лишь сон. Сон того дня...
Катрин со всей злостью ударила кулаком по полу. Проклятье! Это из-за тебя она погибла! Это твоя вина!
...Мама...
Почему ты умерла, мама?
Предательские слёзы побежали по щекам, хотя она себе сотню раз обещала не плакать. И сотню раз не сдерживала обещание.
В дверь начали стучать настойчивее и как-то нервно. Видимо, не так уж она и тихо процедила.
- Катрин? - снова стук. - Вы спите? Меня декан Ферон послал, - проговорил знакомый женский голос.
Этот голос вернул Элисон к действительности. Рассеянным взглядом Катрин посмотрела на дверь, потом на окно... уже утро!
Учительница быстро подскочила на ноги, смахнув слёзы. Невольно бросив взгляд на треснувшее зеркало, девушка ужаснулась: по её лицу даже слепому было видно, что спать ей пришлось явно не на подушке.
И тут же волна слабости ударила по девушке, и чтобы не упасть учительница с шумом облокотилась на стоящий рядом комод. Приступы рвоты пробежали по нутру, и Катрин потребовалось немалое усилие, чтобы её не вывернуло наизнанку. Элисон взяла стоящую на комоде вазу с недавно сорванной розой, небрежно вытащила цветок, а воду плеснула на себя, с силой растирая по лицу.
- Катрин? Вы слышите? Ответьте! - с тревогой произнёс голос за дверью.
- Иду, - с трудом выдавила девушка, а из желудка вырвался спазм. Учительница закашляла. Проклятье, почему нет второй вазы с водой!?
Элисон, откашлявшись, кое-как пригладила волосы и пошла открывать дверь.
На пороге стояла учительница Мия Райт.
- Наконец-то! О боги! - она окинула Катрин испуганным взглядом. - Что с вами произошло? Вы выглядите, как... как... - Райт запнулась.
- А во рту как будто ещё и кошки насрали, - очень тихо добавила Элисон и, снова отрыгнув, устало прислонилась к двери. Убейте меня.
- Декан Ферон послал за вами...
- Точно, надо у него выпросить книгу о токсикологии и интоксикациях.
Райт удивлённо на неё взглянула, но Катрин была сосредоточена на том, чтобы, обуваясь, не упасть.
По дороге учительница Мия что-то рассказывала, но Катрин даже не слушала, направив все силы на то, чтобы сдерживать рвотные позывы и делать это как можно незаметнее. Райт то ли действительно не видела, то ли упорно делала вид, что всё в порядке. Если всё-таки последнее - то низкий ей поклон за тактичность и невозмутимость.
Прощаясь, Мия как-то неожиданно эмоционально обняла Элисон, словно девушка уезжала не в столицу, а в ссылку.
Катрин, испустив неопределённый вздох, нетвёрдым шагом пошла в сторону кабинета декана. Её мутило, голова раскалывалась и хотелось только одного - лечь и забыться в беспамятстве.
По дороге девушка не выдержала и заскочила в учительскую уборную. К радости, там никого не было. Хоть в чём-то повезло. Стало легче. Умывшись, Элисон кое-как привела себя в порядок и уже более твёрдым шагом пошла дальше.
В Академии обучение начиналось с девяти часов. А первые ученики появлялись в коридорах обычно не раньше восьми. Поэтому по пути к Ферону девушка почти никого и не встретила.
Катрин вошла без стука.
- Ни черта оно не доброе, - на ходу пробурчала Элисон, направляясь к столу, за которым сидел декан, и со вздохом облегчения присаживаясь на свободный стул.
- Когда мы ночью прощались, вы выглядели не в пример лучше, - недовольно произнёс декан Ферон, смерив учительницу строгим взглядом.
- Уснуть не могла, всё об Академии переживала, - проворчала Катрин.
- Вы готовы ехать?
- Как будто вы даёте мне выбор... А всё-таки меня съедает любопытство, что там в шкатулке?
- Это конфиденциальная передача, учительница Элисон, - глаза декана холодно сверкнули.
- Меня касается всё, что я повезу с собой и буду передавать чёртовым "кошмарам". Если вас подобное не устраивает - наймите посыльного.
- Катрин, - стараясь максимально смягчить голос, произнёс Ферона, но в его глазах отражался гнев, - вы взрослая женщина. Вы должны понимать, что ни одно важное событие в соседних землях не обходится без тайного вмешательства заинтересованных лиц. Мы - как раз они и есть. А события в Первоцвете происходят ежедневно.
Элисон криво улыбнулась, но, наверное, после вчерашнего злоупотребления алкоголем, её улыбка больше походила на истеричный оскал. Но ответ её устроил. Катрин бросила быстрый взгляд на картину на стене. Обещаю, мама, я не буду их пешкой.
Учительница, откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза и произнесла:
- Хорошо, побуду посыльным, раз дипломат из меня не вышел. Почту разносить - самое то для моей фамилии. По пути какие-нибудь свежие указания нашим послушным овечкам передать? - ядовито спросила Катрин, приоткрыв один глаз.
- Вам не мешало хоть иногда соблюдать субординацию, - холодно произнёс Ферон, зло блеснув глазами.
- Плевать я хотела на неё, - таким же тоном ответила Элисон.
Декан Ферон, словно сдавшись, выдохнул и подвинул девушке свиток, лежащий с краю стола, и довольно объёмный мешочек:
- Это указ, назначающий вас официальным представителем Академии при королевском совете. Золото. На первое время вам должно хватить.
Катрин взяла свиток и мешочек, встала, сделала реверанс, хотя её движения как-то противоречиво говорили об уважении.
- К чёрту вашу удачу, - выпалила Катрин, разворачиваясь и направляясь к двери.
На самом пороге её остановил голос Ферона:
- За что вы так ненавидите нас и Белую Школу, Катрин? - с нотками огорчения спросил декан.
- Академию я люблю, ведь моя мама любила её больше всего, - не поворачиваясь, ответила девушка. - Она желала, чтобы Белая Школа цвела и гордо возвышалась. Но я ненавижу то, что вы сделали с Академией, - Катрин обернулась и зло глянула на Ферона. - Вы превратили нас в шайку интриганов, лжецов и продажных бюрократов. Когда вы, алчные до власти и денег старики, наконец выпустите из своих дряхлых рук Академию, я приложу все силы, чтобы вернуть Белую Школу на ту дорогу, о которой грёзила мама.
Бросив прощальный взгляд на портрет матери, Элисон с силой захлопнула за собой дверь. Сейчас она заберёт с комнаты свои вещи, кинет в сумку этот чёртов яд, а дальше начнётся дорога во всеми любимую кроме неё столицу. Будь она неладна. Интересно, Эланор она всё-таки встретит? Может, её отравить? Как раз узнает, как яд действует.