Аннотация: О заразе из Старого Города, о нарушенном слове и о новой технологии племени алькау.
37.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау
Посеянный в зиму саар уже поднялся и бодро зеленел. Усики бобов вились по злаковым стеблям. Из степи на свежую зелень заглядывались копытные, но не заходили дальше резных шестов на краях делянок. На шестах висели дудки и гремящие подвески, привлекающие небесных змей, и существа лениво кружили над полями, иногда с гулом и звоном задевая столбы. Гедимин не думал, что это отпугнёт даже вилорогов, не говоря уже о килмах. Но стадо, пришедшее за поездом, в первый день проверило охранную систему - и, потрёпанное и покусанное, бросилось врассыпную. Змеи, будто знали, чего люди от них ждут, вмиг собрались в облако и погнали животных прочь. На удивление, звери ушли невредимыми - не считая пары укусов у самых упрямых быков. Гедимин только хмыкал, глядя на затихшее поле. Похоже, алькау знали, что делали...
На склонах холмов меж делянками, посадками ванкасы и крытыми загонами для полуприрученных вилорогов виднелись шатры, а ближе к жилому "ядру" достраивались жилища из коры и веток, - население Алькау в очередной раз пополнились.
- Пять набитых фургонов, - вождь алькау с растерянной ухмылкой развёл руками. - Шёл большой караван, посты за ним следили, но не вмешивались. Если уж ездоки держат слово - не нам нарушать! Они встали в степи, вытряхнули всех из пяти фургонов и уехали. Что нам было делать?!
Шесть десятков невольных переселенцев - старики, дети и больные из "нижних нор" Улфы - тоже не знали, что им делать посреди степи. Когда подоспели алькау, они жались друг к другу и с ужасом озирались, а в пустошах уже возбуждённо лаяли гиены. Теперь "улфы", расселённые по десять человек на шатёр, под присмотром степняков носили воду, кололи дрова и учились варить простую похлёбку. Люди вокруг котелка, в наскоро сшитой одежде из разрезанных трофейных курток и вытертых шкур, выглядели, по меркам Улфы, неплохо, - стояли на ногах, не кашляли и не тряслись. Но Гедимин видел, как жадно они втягивают запах похлёбки, и как украдкой суют в рот то щепоть крупы, то пряный лист, то волоконца сушёной рыбы.
- С едой в Улфе совсем скверно, - вождь алькау был мрачен. - Так было до её захвата, и мурты ей не сильно-то помогли. Особенно тем, кто в нижних норах. Не все дожили до вывоза.
- Да уж наверное, - Ицки прикинул что-то на пальцах. - Мурты своих-то держат впроголодь! Небось, и больных полно...
Алькау обвёл широким жестом самые дальние шатры, отмеченные пучками красного волоса Ифи. Оттуда то и дело доносился кашель, а иногда - мучительный хрип. От одного маленького кострища к другому бродил мрачный степняк, изредка заглядывая в шатры.
- Кто сразу еле дышал, кто свалился на другой день... Эту болезнь мы знаем. Кроме матлы и сладкого вара, помочь тут нечем.
Те, кого поселили в ближних шатрах, не кашляли - но Гедимин бы их здоровыми не назвал. Кто-то припадал на одну ногу, кто-то болезненно щурился - глаза покраснели и слезились, у кого-то не хватало пальцев на руках. Лекарка Эчли - в этот раз она вызвалась "глянуть на новосёлов" - похмыкивала и выразительно кривила рот.
- Окрепнут, - был уверен вождь алькау. - Лет им не так много. Плохая еда, грязь и очень плохой воздух...
Степняк у костра хлопнул переселенца по руке - тот залез пальцами прямо в кипящую воду и вылавливал размокшие рыбные обломки.
- Руки сваришь! - прикрикнул алькау. Поселенец - это была старуха с пролысинами на коротко остриженной седой макушке - вздрогнул и подался от котла. Гедимин мигнул. "До окрика она не шевелилась," - отметил он про себя. "Не почувствовала удара. И пальцы... она ведь, правда, уже обварилась. Но даже на них не подула. Она точно здорова?"
Другой поселенец тоже почуял неладное - и утащил старуху к бурдюкам. Он вполголоса ругался, пока она держала покрасневшую руку в миске с водой. Она молчала, часто мигая красными, воспалёнными глазами. Теперь Гедимин заметил - ни ресниц, ни бровей у неё не было, а на руках и лице виднелись серые пятна потрескавшейся кожи.
Лекарка Эчли щёлкнула языком.
- Алькайя! Что это у неё с кожей?
Вождь алькау пожал плечами.
- Верно, от побоев. Ссадины так зажили. У нас трое таких. Им не мешает. Мы трогали эти места, даже кололи - им не больно.
- Им и от обвара не больно, - пробормотал Ицки; взгляд у него был настороженный. - Тут что-то неладно. Пусть люди поедят - а потом позови их к нам, всех троих. Наши медики на них посмотрят.
...Кьярки и Эчли переглянулись. Райан Коллаз сморщил лицо, напрягая память.
- Никто из вас такой болезни вживую не видел, - подвёл итоги, не дожидаясь ответа, вождь Мейцан. - Чёрная Скала, может, ты знаешь?
Гедимин пожал плечами.
- Я не медик. Но видеть - нет, не видел.
"Загрубевшая кожа, потеря чувствительности..." - мысли тяжело ворочались в мозгу, и из груди поднимался холод. "Похоже на "медленную" эа-мутацию. Но у людей её не бывает... Или бывает?"
Вождь алькау выглянул из-под навеса, окликнул кого-то из поселенцев. Женщина с худым лицом подошла ближе. В её волосах было много седины, она слегка сутулилась и смотрела исподлобья, но без страха.
- Пятна на коже? - переспросила она. - Не, такого с нами не было. В нижних норах многие болеют. И умирают.
Алькау привели женщину из Улфы, усадили на циновки. Вблизи Гедимин хорошо видел, что обваренная рука покраснела, а пятна потрескавшейся кожи странно "заглублены", словно плоть под ними просела.
- Почему тебя не перевязали? - спросил Мейцан. Старуха посмотрела на красную руку, будто впервые её увидела, и едва заметно пожала плечами.
Следом вошла другая женщина, помоложе, - и Гедимин сразу отметил выпавшие клочками волосы и поредевшие брови и ресницы. Красные пятна с серыми чешуйками проступили на обеих руках.
- Покажи, - попросил вождь алькау. Женщина, опасливо щурясь, протянула руку. Алькау тронул пятно соломинкой, резко надавил. Гедимин ждал, что женщина вздрогнет, но даже её веки не шелохнулись.
Третьим вошёл, сильно хромая, очень худой подросток. Красных пятен на его лице было много, но серых чешуй Гедимин не увидел.
- Вы все жили рядом? - спросил Мейцан. Одна из женщин кивнула.
- Тёплых мест мало. Мы спали рядом. Вот так - она, - "улфа" очертила что-то в воздухе. - А она и я - вот так. На наших подстилках.
- Они дали мне одежду, - пробормотала девушка-подросток, глядя в землю. - Я носила воду. У нас была чашка...
- Долго вы так жили? - спросил Мейцан. Все трое пожали плечами.
- Её сбросили недавно, - вспомнила старшая, кивнув на девушку. - Может...
Она отсчитала что-то на пальцах, задумалась - и мотнула головой.
- Больше десяти дней, точно. А сколько?..
Вождь алькау нетерпеливо зашевелился.
- Их держали в грязи, вот кожа и попортилась. В чистоте, на свету, на воздухе им станет легче. Вон, у младшей лицо уже посветлело. А было красным и опухшим.
Гедимин мигнул.
- Ты тоже не чувствуешь боли? - спросил он, протянув руку к лицу девушки. Она шарахнулась назад, испуганно прикрываясь. Мейцан укоризненно хмыкнул и стукнул пальцем по броне сармата.
- Райан, - он оглянулся на "хилларса". - Тронь эту девушку за руку. Только осторожно.
Человек на секунду накрыл чужую ладонь своей, чуть надул щёки и неуверенно усмехнулся.
- Тепло и чешется. Заживает. А ноги целы. Но одна длиннее. Неудобно.
Вождь алькау щёлкнул языком.
- Ну вот и весь разговор. Деревяшка в башмаке поправит дело.
Он потянулся за жировой лампой, собираясь уходить, но Мейцан придержал его.
- Райан, ты готов? Тронь седую женщину.
"Хилларс", ещё улыбаясь, без колебаний протянул руку - и отдёрнул её, отлетев на полметра. Лицо побелело под раскраской, губы затряслись.
- Смерть! Серая смерть! - выдохнул он, отползая к опорам навеса и пытаясь оттереть руку от чего-то невидимого. Мейцан вскочил, плеснул воды на его ладонь, поднёс ко рту Райана чашку сладкой матлы. Тот хлебнул, закашлялся - и после долгих хлопков по спине продышался и быстро забормотал:
- Они умирают. Обе. Это... оно спит, долго спит. Потом - съедает изнутри. Их уже съело. Будет искать других. Скоро. Скоро...
Люди переглянулись. Медик Кьярки, помрачнев, поднялся на ноги.
- Вот что, алькайя. Поселите этих женщин в отдельный шалаш. И всех пусть проверят на серые пятна! И улфов, и тех, кто им помогал.
Он повернулся к сармату, но тот и сам уже включил сканер. Общий вид, безволосые лица, "просевшие" пятна, микросканы кожи и мышц под ними, - скан за сканом ложились в папку. "Луч отсюда добьёт до "Руты"? Прокину через "Хэйну", пусть усилят..."
- Станция "Хэйна", приём! "Пустошь" на связи. Сигнал для станции "Рута"...
Значок "Руты" мигнул ярче и почти погас - Кронион сообщение принял, но с ответом не спешил. Через пять минут, отведя взгляд от передатчика, Гедимин увидел, что все - и вожди, и медики - молча на него смотрят. Циновки, на которых сидели больные, уже унесли - кажется, в новый шалаш. Райан Коллаз, по локоть вымыв руки с мылом - раза три, не меньше - сидел, нахохлившись, и тянул сладкую матлу.
- Очень плохая смерть, - еле слышно прошептал он.
Значок станции полыхнул на весь экран.
- Гедимин, приём, - от голоса Крониона сармату стало не по себе. - Ты больных изолировал?
- Они в отдельном шалаше, - отозвался Гедимин. - Племя сейчас проверяет всех на заражение. Эта дрянь опасна?
- Бери ЭМИА-излучатель, - велел Кронион. - Сжигай шалаш с его жителями в мелкий пепел. Потом захоронишь. Всё, что было у них в руках и под ногами, всех, кто их трогал, - под газовую дезинфекцию. Если ты ничего не упустил - вы ещё успеваете. Но ждать нельзя ни дня. Где они взяли эту бактерию?!
Гедимин долго смотрел на погасший передатчик. Кто-то тронул его скафандр.
- Не медли, Чёрная Скала, - мрачный Мейцан склонил голову. - Дай им лёгкую смерть.
...Сармат закончил дезинфекцию в глубоких сумерках - здесь, на юге, тьма опускалась быстро. Груды циновок, жердей и обмоток проветривались на склоне холма. В посёлке горел костёр, гудели флейты, стучали трещотки, и Мейцан отпаивал плачущую девушку сладким варом. Гедимин сел на циновки, и ему протянули котелок матлы. Он вяло кивнул, поднёс ёмкость к респиратору, но остановился. Котелок на вид был глиняным, слепленным из жгутов и от этого несимметричным - но странно лёгким по весу, а по ощущениям - весьма прочным. Сармат, отпив, тихонько щёлкнул по тонкой стенке. Звук был странным - что-то среднее между звоном глины и тугоплавкого фрила.
- Хиллазы говорят - мурты в союзе с дикарями убивают их, - негромко рассказывал Ицки, обращаясь к вождям алькау. - И так же, вместе, захватили Улфу и всех перерезали. Не то чтобы мне верилось...
Вождь невесело усмехнулся.
- Мы их, конечно, убиваем, - сказал он. - А что ещё с ними делать?! Мурты тоже. Но союза никакого не было. Мурты приехали просить, чтоб мы их не резали до весенних дождей. Алькау и кевы сказали - ладно, но первый выстрел, первый удар - и договор забудется. И...
Он недоверчиво усмехнулся и покачал головой.
- Мурты, правда, как-то держались. Шли вереницы - флипы, фургоны - к Улфе. Потом обратно - с людьми, с трофеями. Они многих вывезли из Улфы. Мастеров, работников, красивых женщин. А потом пригнали те пять фургонов. Мы с кевами посмеялись - видно, это плата за мир...
- М-да, хорошо вам заплатили, - Ицки на миг стиснул зубы.
- Думаю, про "серую смерть" они не знали, - вмешался один из алькау. - Кевы не видели у муртов никого с пятнами. И мы не видели.
- Улфские медики должны были знать, - отозвался Ицки. - Наверняка мурты их расспросили. Оттуда не в первый раз забрасывают заразу. Вот и опять, сожри их гиена...
Он едва удержался от плевка.
Алькау переглянулись.
- Если так - миру конец, - помрачнел один из вождей. - А всё же в пустошах было спокойнее, пока мурты проезжали мимо...
38.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау
На рассвете кто-то тронул ладонь Гедимина. Сармат, не успев ещё открыть глаза, резко выпрямился, и человек отшатнулся. Гедимин, проморгавшись, увидел меховую гриву на шапке.
- Чёрная Скала! Караван муртов, - Ицки указал на север. - Большой, полупустой, на Улфу.
Сармат молча спрыгнул с крыши.
...Урчание моторов и лязг разболтанных пластин обшивки были слышны издалека. Машины плотной колонной шли на восток - фургоны с тремя и пятью колёсами и лёгкие "флипы". Гедимин, залёгший в кустах, видел на крышах "гранатчиков" и стрелков с бластерами. Бластеров было больше, чем "кинетики" - видно, производство в Емуртле не заглохло после вывоза "ядерщиков".
Гедимин по звуку понимал, чем нагружены некоторые фургоны - где-то везли балки и крепёж, где-то - фриловый лист и рулоны скирлина, где-то ехали люди - "бойцы" и "меченые" в разных машинах, но свободно, не по тридцать человек на фургон. Сармат хотел включить сканер и пересчитать "пассажиров", но чья-то рука, появившись из тени, прижала его запястье к земле. От колонны отделились два "флипа".
Они погасили огни и приглушили рёв - и пронеслись по степи еле слышно, чуть шумнее, чем проехал бы флиппер разведчиков-локо. Там, откуда хорошо видны были городские холмы Алькау, машины замедлили ход, выписали круг - и развернулись назад, догонять колонну.
- Что-то им не понравилось, - прошептал Ицки, отпустив руку Гедимина. - Даже расстроило. Вот ведь крысы...
...Вождь алькау выслушал разведчиков, угрюмо щурясь. Остальные мрачно переглядывались.
- Что ж, теперь спорить не о чем, - вождь протянул руку Ицки, и тот крепко её пожал. - Мурты знали, что нам привезли. Теперь ждут, когда "бомба" взорвётся. Хорошо, что этот караван вы пропустили. Когда пойдёт обратно - прихватим.
Ицки повернулся к Гедимину.
- Чёрная Скала, локо подождут каравана вместе с алькайя. И тебя мы просим далеко не уходить.
Сармат молча кивнул.
...Райан Коллаз вышел из вагона в сумерках, после заката, и остановился, жадно втягивая воздух. Вроде бы ему стало лучше - вчера он весь вечер лежал в горячке, под мокрой тканью, и отпивался сладким варом, и только к утру смог уснуть. Ицки, увидев его, быстро, но тихо сдвинулся к краю крыши, пристально посмотрел на него и так же бесшумно вернулся на пост. Гедимин открыл было рот, но ни о чём спросить не успел - на запястье вспыхнул жёлтый светодиод. Стрелка-указатель, дрогнув, развернулась к локомотиву.
Когда Гедимин, спрыгнув, прижал ладони к обшивке, светодиод уже погас, но указатель по-прежнему "смотрел" сармату под руки. По пальцам перекатывался тревожный жар.
- Что случилось? Что ты слышишь? - быстро спросил Гедимин. В мозгу тихо загудело, и сармат уловил чужую растерянность и страх. Темнота под прикрытыми веками уплотнилась и вдруг зажглась огнями. Они пробивались, пульсируя, сквозь мглу - на юге, на севере, на востоке... Тьма снова сгущалась - и снова огни прошивали её неровными, неприятными для глаза вспышками.
- Можешь показать больше? - спросил Гедимин, не открывая глаз - но и огни, и неестественная темнота уже пропали, да и жжение в пальцах улеглось. Хранитель, протяжно вздохнув, "подобрал щупальца" и "свернулся клубком" внутри локомотива. Сармат провёл по обшивке ладонью, но не почувствовал ничего, кроме вялого всплеска тепла.
"Вспышки..." - Гедимин, сидя на крыше, задумчиво щурился на дозиметр. Ипроновые пластины над висками сармата по-прежнему были сдвинуты - на случай, если хранитель "Здоровяка" снова выйдет на связь - но существо "дремало" в генераторах. Прибор же показывал кривые ЭСТ- и ЭМИА-излучений с обычными слабыми зубцами. За последние полчаса они сменились множество раз, но ни одна вспышка не была настолько серьёзной, чтобы указатель развернулся к её источнику. До тех пор, пока не вскинулся хранитель, стрелка не шевелилась...
"Что он, всё-таки, учуял?" - Гедимин огляделся по сторонам, но увидел только гаснущие огни засыпающего посёлка. "Крупный "квантовый" прошёл за горизонтом? В любом случае - нас он не заметил."
39.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау
Гедимин оставил височные пластины сдвинутыми на всю ночь, но всё было тихо. С утра хранитель на приветствие ответил обычной вспышкой тепла и больше не казался напуганным. А поселенцы вообще ничего не заметили. Бодро перекликались часовые, наводила порядок поездная бригада, недовольно фыркали навьюченные вилороги у ручья, кто-то колол дрова, на окраине, у литейной печи, собирались "металлурги".
После полудня - солнце уже отошло к западу - к поезду вернулся Ицки. Он успел взмокнуть, умыться и заново раскрасить лицо, но дышал ещё тяжело. Наскоро поев, он забрался на крышу с "котелком" чёрного вара. Гедимин скользнул по нему рассеянным взглядом, но вдруг "зацепился" за посудину. Она формой и размерами была похожа на пустую скорлупу огромного жёлудя - но у неё были ручки, горло сужалось и чуть вытягивалось в одну сторону, а по стенкам тянулись пояски выдавленного орнамента.
"Стоп," - сармат присмотрелся к тонким стенкам - вроде бы глиняным, но не совсем... "Я такое уже видел. После ликвидации..."
Отогнав неприятные воспоминания, он протянул руку к сосуду.
- Из чего это? На глину непохоже.
Ицки довольно усмехнулся.
- Да уж, глину так не потягаешь! - он поднял сосуд на вытянутой руке. - Конечно, не жёлудь - скорлупа легче, тоньше... Но надо подумать - может, ещё доработаем.
Он отдал сармату опустевший "котелок".
- Занятную штуку придумали алькайя! Это фрил, обломки из убежища. Я тебе покажу их - ты, наверное, узнаешь. Мешают с чёрной глиной и солью. Хорошо лепится, даже тонкий слой не рвётся. Только печь нужна жаркая. Обычный горн не тянет, а вотанский - вполне себе. Надо будет съездить за обломками - и для алькайя, и себе набрать...
Гедимин осторожно прощупывал стенки. Он не ошибся - этот материал был гораздо прочнее примитивной местной керамики. "Развитие технологий, мать моя колба!" - он беззвучно ухмыльнулся в респиратор. "Достаточно толчка - и оно поехало. Развитие и обмен... Ну и кто тут дикари?!"
40.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау
У поезда - и, почти одновременно, в посёлке - кто-то закричал по-ястребиному. "Здоровяк" отозвался коротким гудком. У вагона засуетились, все двери распахнули настежь - выходили в город мирные поселенцы, забирались на борт воины алькау и киеу с запасом стрел, с метательными копьями, кто-то - с муртским бластером. Ицки взлетел на крышу, крикнул ястребом и помахал небесным змеям - они потревоженной тучей клубились над поездом.
- Караван из Улфы, - выдохнул локо. - Идём наперехват. Чёрная Скала, прикроешь правый борт?
...Поезд, едва выехав из Алькау, разогнался так, что Гедимин подпрыгивал на крыше - и в конце концов выпустил когти на ступнях. Мелкие холмики и овражки "Здоровяк" перемахивал, едва успев надуть "подушку" защитного поля. Справа - и чуть впереди - уже ревели моторы. Ещё рывок - и сармат увидел караван.
Четыре фургона шли плотной "коробкой" - по два в ряд, на каждой крыше - стрелок, ещё один - на "тягаче", за спиной пилота. И стрелять они начали сразу. Защитное поле вдоль поезда почернело от града осколков, Гедимин уплотнил его до матовой белизны и выстрелил сам - по ближайшему "гранатчику". Дальний уже падал с перекошенного, "споткнувшегося" фургона со стрелой в глазнице.
"Коробка" распалась. Один фургон развернулся налево, два - направо, лёгкие "флипы", отстреливаясь, рванули в разные стороны. Гедимин наклонил плазмомёт. Там, где был "флип", встала дыбом земля - и фургон в трёх метрах "споткнулся", потеряв задние колёса. "Тягач" отстегнулся и помчался прочь, но далеко не уехал. За вагоном заревели килмы - удирающий флиппер врезался в стадо.
Внизу, за стеной защитного поля, заклекотала невидимая чанка, а следом тявкнула гиена. "Здоровяк" давно уже остановился. Ни стрельбы, ни рёва двигателей уже не было слышно, да и чей-то предсмертный хрип вскоре оборвался. Гедимин убрал защитное поле и огляделся.
Все четыре фургона были здесь - два опрокинулись набок, два устояли. Воин киеу обходил валяющиеся в траве "флипы", протыкая трупы копьём. Локо подняли две машины и пытались их завести. Воина алькау - судя по свисающей руке, мёртвого или без сознания - на шкуре несли к вагону. За "бойницей" еле слышно ругались, и деловито отдавал команды медик Кьярки.
- Чёрная Скала! - окликнул сармата вождь алькау. Он стоял у фургона, осторожно, древком копья, простукивая стенки. У другой машины остановился с копьём Ицки. Изнутри ответили робким стуком. Гедимин пригляделся к дверям, прощупал взглядом обшивку и качнул головой:
- Чисто!
...В каждом фургоне было по пятнадцать женщин; все выжили, хоть и получили ожоги, ушибы и ссадины. От бешеной скачки их утрясло так, что наружу они выпадали, не в силах стоять, и к вагону их несли на шкурах.
- Хотя бы одежда при них... - Мейцан мрачно смотрел с крыши вагона, пересчитывая пленников. Обуви не было, но одежду, и правда, не отняли. У сидевших в подбитом фургоне были даже украшения - нашитые на бурый скирлин цветные лоскуты и кусочки меха. Волосы у них были длинные, не спутанные, кожа чистая, но веки опухли от слёз. У многих были на лице синяки и поджившие ссадины. Второй фургон был одет проще, пострижен коротко, и у всех на щеках багровели свежие татуировки. "Меченые," - вспомнил Гедимин и стиснул зубы. "Рабов вывозят в Емуртлу..."
Воины алькау вскрыли третий фургон и вдруг рассмеялись. Ицки коротко провыл гиеной. Наружу показались обрезки яркого разноцветного фрила, прозрачные и зеркальные оконные стёкла, а потом - ком ветоши и завёрнутые в него плитки фэнрила. Ицки поднял одну, показал Гедимину - в ней переливалось полярное сияние.
- Тоже неплохо, - ухмыльнулся Мейцан. - Гиенам не нужно, а ездоки обойдутся. Грузите в трюм!
Локо заглянули в последний, опрокинутый, фургон и озадаченно хмыкнули. Он шёл почти пустым, с парой стопок фриловых листов - и что-то ещё, невидимое снаружи, было прикручено ко дну фургона. Гедимин взглянул на сканер и мигнул - повозка для луча была прозрачна, массивный толстостенный короб - тоже, а вот внутри белело пятно плотной ряби.
- Sata! - крикнул сармат, накидывая на контейнер защитный пузырь, и спрыгнул с крыши. Локо отступили, растворяясь в тенях - только зашуршала примятая трава. Контейнер - кое-как собранный короб из рилкаровых плит с серебристой фольгой внутри - "фонил" в ЭСТ-диапазоне, а через щели просачивались ЭМИА-кванты. Гедимин просунул руку под защитное поле, поднял крышку, - внутри, переложенные ветошью, лежали короткие фриловые стержни.
- Заряды для муртских излучателей, - узнал воин киеу, заглянув под локоть Гедимина. - Опять добывают ирренций. Теперь - в Улфе. Ну да, про Улфу мы им ничего не говорили...
Гедимин иолча сузил глаза. Муртских "бластерщиков" он помнил хорошо.
...Локо и алькау забрали исправные флипперы и некоторые детали повреждённых. Остальное Гедимин сжёг - вместе с трупами ездоков и их оружием. Выбитая из стенок короба флиевая фольга - часть защитной оболочки убежища - лежала в нише скафандра. В другие "карманы" сармат убрал "фонящий" фрил. В наступающих сумерках "Здоровяк" уходил на юг.