Аннотация: О судьбе "Вольного форта" и о разочаровании Гедимина.
13.08.283 от Применения. Западная пустошь, южная Аркасия, форт Микферов
Ночь выдалась тёплой, и на траве с утра не было инея - меньше треска, меньше демаскировки. Почти сразу же Гедимин потерял разведчиков из виду. В рассветных сумерках удобно было прятаться - даже сармат (как ему казалось) не так уж бросался в глаза.
Сторожевую вышку восстановили. Пусть теперь она была похожа на гнездо, насаженное на палки - но конструкция была лишь чуть-чуть ниже старой "башни". Гедимин вспомнил "гранатчика" Гоферов и болезненно сощурился. Эту вышку он сожжёт первой...
Разведчик локо, выглянув из тени, тронул сармата за локоть и жестом велел залечь. В форте уже горел костёр. Чуть позже загудели "флипы", вспыхнули бортовые огни, заливая светом двор и тёмные закоулки под навесами. Обитатели, поднятые засветло, возились у растянутых шкур и у ям с отмокающими кожами; кто-то - Гедимин разглядел в полумраке белесые узкие лица - устроился у горы вымоченных прутьев, подобрал недоплетённые корзины.
Во дворе вспыхнул ещё один огонёк - фонарь в руке халага в однорогом шлеме... хотя нет, не совсем халага, - из-под шлема виднелись тёмные, почти чёрные волосы. Так же, как и у "командира" в шлеме с двумя рогами, - он, в меховой куртке с кожаными рукавами, шёл за "фонарщиком". Третий халаг - обычный, сероволосый - подбежал к фургону и торопливо откинул засовы.
- За тобой должок, Микфер! - четвёртый, "двурогий", боец вразвалку вышел из-за машины. - Тебе отобрали лучших, пригнали вне очереди. Три форта за них дрались! Шкура сверх платы - каждому, и мне, и моим парням!
- Разбежался, - буркнул Микфер, и Гедимин вздрогнул - этот голос он определённо где-то слышал. - Обойдётесь рогами! Что привёз? Показывай!
Халаг пнул фургон.
- Вылезай, да без фокусов!
Из проёма, пригнув голову, выбрался полуодетый таркон. Его голова, на ликанский манер, был обмотана пёстрыми тряпками. Он заискивающе ухмыльнулся, прикрывая ладонью зубастый рот. За ним вылезла тощая самка в набедренной повязке и поёжилась от утреннего холода.
- Дьявол! - Микфер выдернул из-за пояса короткоствольную "кинетику". - Ты что приволок?!
- А ну, тихо! - у приезжего халага тоже была "кинетика". - Размахался стволом! Сразу видно, откуда ты выполз...
- Тихо там! - на "крыльцо" - остатки рухнувшего когда-то фасада - ступила женщина в длинной меховой куртке. Её одежду украшали старательно - мехом двух цветов, распиленными рожками вилорогов, просверленными зубами и позвонками. И её опасались все - даже Микфер подался в сторону.
- Зря мы кормим Чекуба! - прорычал он в респиратор. - Глянь, что притащил!
Из фургона, подгоняемые пинками охранника по обшивке, выбирались последние тарконы. Их было десятка полтора, все грязные, в клочьях кожи, в одних набедренниках, даже без тряпок на голове. А многим не досталось и набедренников - детей, а их тут было больше всего, привезли голышом. Они ковыляли враскачку или вовсе выползали на четвереньках, - тощие, зубастые, очень отдалённо похожие на людей. Гедимин решил было, что и остальные - дети, только постарше. Но они скорее походили на подростков, а двое, в набедренных повязках чуть длиннее, выглядели даже взрослыми, но заморенными и запуганными.
- Чекуб! - рявкнула женщина в мехах, скользнув по ним брезгливым взглядом. Командир приезжих халагов ощерился в ухмылке, едва не уронив респиратор.
- Чего "Чекуб"? Просили - привёз! Вот вам самки, - он ткнул кулаком в плечо тощую тарконку-подростка. - Три молодые самки на развод - поди плохо? А вот приплод, уже подрощенный, не сдохнет! По всем норам собирали. Чего крыситесь?
- Чекуб, - женщина покосилась на вышку; Гедимин уже видел за прутьями "гнезда" силуэт с длинноствольной "кинетикой" - не гранатомёт, но достаточно, чтобы пробить насквозь ездока вместе с "флипом". - Две семьи гвульцев. С крепкими бабами. Обученные плетельщики. Где?
Халаг ухмыльнулся ещё шире, но его глаза беспокойно забегали.
- Мутанты - лучшие плетельщики! Вот, аж двое, - он дотянулся до таркона с тряпкой на голове. - Обученнее некуда! Вот три бабы. Крепкие, не сомневайся! Мутанты плодятся, как крысы. И приплод ещё, чтоб вам не ждать...
- Чекуб! - женщина недобро оскалилась. - Сгребай свои отбросы и проваливай. Припасов не получишь!
- Эй! - вскинулся халаг, а с ним и ездоки-"однорогие". - Летели, как на крыльях, от самой Ликаны! Как - без припасов?!
- Тебе говорили мутантов сюда не таскать? - шагнул вперёд Микфер. - Вали, пока жив! Снова увижу - башку отстрелю. Понял?
- Тихо, тихо! - халаг с кривой ухмылкой помахал пустой ладонью. - Знай меру, гвулец. Я слово сдержал, груз привёз. А значит - плата моя.
- Что не берём - за то не платим, - отозвалась женщина. - Вези, куда хочешь. Анни Микфер сказала - не получишь ни крошки!
Приезжие переглянулись.
- Микфер! - их командир посмотрел на местного вожака. - Твоя баба что, взбесилась? Слушай сюда. Мутантов бери даром. Но не дашь припасов - больше никто не поедет. Крыс у нас, знаешь, не любят.
Женщина резко выдохнула.
- Ещё слово, Чекуб, и еда тебе не понадобится! - она выразительно покосилась на башню. - Мусор - в фургон. Ты с парнями - вон отсюда!
Теперь оскалился весь отряд.
- Куда - в фургон? - Чекуб покосился на башню. - Везли их из самой Ликаны...
- Не моё дело, - отрезала женщина. - Под кустом закопай. Пока здесь эта грязь - ничего не получишь...
Она вдруг замолчала и развернулась к навесу. Оттуда, от кожевенной "мастерской", уже несколько минут следили за перебранкой поселенцы. Гедимин успел заметить красные пальцы и потрескавшиеся губы - следы работы с химикатами. А вот свежие шрамы на лицах у всех женщин вряд ли появились от химикатов...
- Ты, крыса! - Анни Микфер указала на сероволосую поселенку. - Чего уставилась?!
Та шарахнулась под навес, но халаг-"однорогий" уже поймал её за шиворот и ударил в лицо. Её мотнуло в сторону, ноги подогнулись.
- Hasu! - Гедимин поднялся во весь рост. Плазменный шар взорвался на верхушке башни, раскидав по двору догорающие обломки. Халаги метнулись по углам, хватаясь за "кинетику".
- Смерть!
- Стоять! - крикнула Анни Микфер; Гедимин уже вспомнил, что в прошлый раз она была Анни Гофер, а тот, кого назвали Микфером, носил имя Олав и едва не умер под пыткой. - Тихо! Чёрный Сармат, ты зачем пришёл? Ты сам отдал мне форт!
- Я отдал его поселенцам, - отозвался Гедимин, угрюмо щурясь. Он узнал уже всех - не в лицо, так по цвету волос. Бойцы Микферов в прошлый раз не носили шлемов, кожанок и оружия - одни из них прислуживали в "доме", другие - лежали связанными, привезённые из разгромленного форта Миккела. Люди Анни и люди Олава поделили между собой "пушки". Досталось немногим. Остальные, как и в прошлый раз, жались под навесами, боясь выглянуть. И светловолосые, и темноволосые... и в прошлый раз на лицах молодых женщин не было шрамов.
- Отдал, чтобы вы жили в нём на равных. Вы опять развели тут рабство?
- Опять? - женщина нервно усмехнулась; ей очень не по себе было под взглядом сармата, но с крыльца она не убегала. - О чём ты, Чёрный? Форт живёт, как должен жить форт. На равных? Это что же - мне, Анни Микфер, мять шкуры?!
Кто-то из стражников хихикнул.
- А что ты делаешь, Анни Микфер? - спросил Гедимин и повёл соплом в сторону приезжих. Чекуб и его отряд оседлали "флипы" и затравленно озирались - никак не выпадало случая незаметно удрать.
- Я? - Анни дёрнула локтем в странном жесте. - Видишь? Это мой форт. Ты оставил тут развалины. Я собрала их и держу. Я подняла новый клан, я заключила союзы, я веду работы здесь и мену с Массетом и Гвулой. Моими делами у нас столько еды и шкур, у нас прочные стены... зачем ты сжёг башню?!
- Он может отстроить, - подал голос Олав. - Он же сармат! Скажи ему...
Гедимин взглянул на гвульца, и тот резко замолчал.
- Ты в прошлый раз был рабом. Теперь у тебя свои?
- Я?! - Олав возмущённо фыркнул. - Я - Миккела! Ты, сармат, бойца от швали не отличаешь?!
- Кто с пушкой, тот боец? - Гедимину захотелось потереть бок - очень неприятно ныло под рёбрами. "Зря я тогда ушёл..."
- Кто силён, тот боец, - отозвалась Анни. - Олав и его люди - они сильны. Мы с ним начали новый клан. А эти?
Она кивнула на тех, кто скучился под навесами.
- Отбросы из дубильных ям, слабаки и шлюхи! Ни с какими пушками они не станут бойцами... Ты! Опять уставилась?! Живо мордой в грязь!
Осмелевший боец дёрнулся к кому-то под навесом, но Гедимин шагнул вперёд - и халаги замерли на месте. Анни побелела.
- Фургон ко времени, - сармат сощурился от боли под рёбрами. - Лезьте в него и езжайте в Гвулу. Форт я забираю. Вместе со шлюхами и слабаками.
- Что?! - рука Олава дёрнулась к "пушке", но Анни Микфер толкнула его под локоть.
- Болван! Делай, что сказано! Бегом за припасами!
Бойцы с проворством крыс разбежались по щелям. Поселенцы шарахнулись с дороги, прячась в тени. Гедимин накрыл защитным полем мёрзнущих посреди двора тарконов - они уже съёжились и сели на землю, прижимаясь друг к другу. "Должны выжить," - сармат вспомнил норы одичавших "упырей". Бойцы, забыв о них, тащили к фургону куски провяленных туш, шкуры и тяжёлые корзины.
- Это - на крышу! - крикнула "носильщикам" Анни Микфер. Она вернулась на крыльцо, волоча за руку другую женщину - светловолосую, очень худую, прижимающую к груди свёрток. На её щеках крест-накрест багровели свежие шрамы.
- Стой, - Гедимин развернул сфалт. - Ты иди. Она остаётся.
Анни вздрогнула и крепче вцепилась в чужую руку.
- Она с нами! Она - жена Гоферов...
- Она - рабыня Гоферов, - отозвался Гедимин. - Уходи.
Анни с шипением отдёрнула руку, плюнула "жене Гоферов" под ноги и шмыгнула в фургон.
- Эй, Смерть! - Олав - он сидел за штурвалом заведённого "флипа" - вдруг порозовел и ухмыльнулся. - Чей форт теперь? Этой швали?
В ответ ему взревел гудок атомовоза. "Здоровяк" подходил к форту, и земля дрожала под его гусеницами.
14.08.283 от Применения. Западная пустошь, южная Аркасия, к югу от Туманных гор
У тарконов был свой способ "мытья" - обтереться жёсткой тканью или соломой и содрать клочья отслоившейся кожи. "Отмытых" завернули в листья и устроили в "карантинном отсеке". Ночь прошла тихо, но к утру Гедимин услышал глухое ворчание, а потом - резкий окрик кого-то из поездной бригады. Ворчание перешло в громкий шорох.
- Да ты ж рассказывал, - неохотно буркнул Ицки, выбираясь на крышу. - Касты, будь они неладны! Двое стариков - в самом деле плетельщики. А всех остальных набрали из уборщиков. Вот старики теперь не хотят жить с низшими.
Он поморщился.
- Куда же их отселить? - Гедимин покосился на шуршащий и бубнящий вагон. Вчера всем пришлось потесниться. Одного "карантинного отсека" оказалось мало - кроме тарконов, из форта вывезли ещё сорок человек.
Ицки махнул рукой.
- Сказал - теперь они тоже плетельщики, а старики - их наставники. Вроде сработало. М-да, нагрузились мы вчера - по самую крышу! Хорошо хоть, с одеждой проблем не будет...
Форт, может, был бы рад сэкономить на одежде для "низших каст", но в холодной степи они не дожили бы до первой зимы - так что у каждого рабочего было две рубахи, двое штанов, повязка-бандана из плотного скирлина и наножные обмотки с подошвой из коры на завязках. И всё это халаги, удирая, не успели отобрать, так что одежду для пленников-людей можно было не искать. В "доме", в одной из "комнат прислуги", локо нашли большую корзину скирлинового лоскута - им чинили одежду, из него сшивали ленты обмоток. Сейчас из него собирали хоть какую-то одёжку для тарконов.
В форте Микферов вчера копались долго - искали одежду, припасы и попрятавшихся поселенцев. Гедимин внутрь не полез - остался на поезде, следил за округой и - на экране сканера - за поисками локо. Заминированных дверей в форте не было, а для дезинфекции сармат облучал найденные вещи ЭМИА-квантами. Благо, металла локо не нашли - всё утащили халаги.
Они очень проворно вынесли из форта все "ценности", будто раз за разом отрабатывали эвакуацию на учениях. Ни шкур и рогов, ни "хорошей" еды, ни обогревателей и светильников, ни ценного инструмента, - не оставили ничего, даже недообработанные кожи содрали с распорок и выловили из дубильных ям. Почти всё, что здесь считалось ценным, было в "доме", в комнатах бойцов - "отсеках", разделённых соломенными занавесями. Сканер "нашёл" в них сплетённые из прутьев кровати, даже стулья; немногие из бойцов - им кровать ещё не сделали - спали на ворохах травы, застеленных циновками. "Прислуге" полагалось мало травы, по циновке "на нос" и никаких ширм - одна спальная комната на всех у кухонного "отсека". На кухне стоял мощный обогреватель-"печь", и тепла хватало - "прислуга" ходила в одном слое одежды, без шапок, в обмотках без подошвы. И набрали её, как мельком видел Гедимин, в основном из халагов - гвульцев выгнали из "дома" в "ангар".
Это сооружение, "обросшее" навесами, было интереснее "дома" - земные развалины сармат наблюдал часто, а хентоские постройки - гораздо реже. "Ангар" он сканировал долго, вникая в устройство. Неудивительно, что Микферам нужны были плетельщики, - только на плетёных конструкциях тут всё и держалось.
"Ангар" собирали "отсек" за "отсеком" - четыре плетёные стены на четырёх жердях, одна - с проёмом, сверху перекрытым циновкой. Для "летнего" форта этого хватало. Для "зимнего" стены ставили в два слоя, промежуток заполняли землёй. Так утепляли "жилой отсек", похожий на звериное логово, - земляной пол, вороха листьев и травы вдоль стен, в полу - яма-кострище, засыпанная углями и чёрными булыжниками, над ней - прорехи в потолке. В эту грязную дымную "нору" бойцы не полезли - и локо вынесли оттуда корзину "основы". Поселенцы обрадовались, а Гедимин только по сканам понял, что это, - продукция пищевого комбината, ноздреватые пласты - условно съедобная смесь жиров, белков и углеводов. "Сушёная Би-плазма," - думал сармат, угрюмо щурясь. "Ели бы лучше нормальную!"
- Ну вот, основа, - женщина из "прислуги", плотная, с седыми висками, при виде знакомого вещества скупо улыбнулась. - На человека - это вот столько. А столько - на котёл. Если всё плохо - только основа. А так - кости, потроха, жёлуди, корни. Варишь - и туда основу. Горячо и сытно.
Котёл халаги увезли. Как и посуду, и вёдра, - ёмкости, не пропускающие воду, здесь были в цене. В "ангаре" остались фляжки рабочих, "поганые вёдра" и запрятанные в солому желудёвые "миски". У бойцов были скирлиновые блюда, кубки из рогов; ни рабочим, ни "прислуге" такой "роскоши" не полагалось.
- До гончарного дела ещё не дошли, - заключил Ицки, вернувшись из форта. - И годных печей у них нет. Пока связь с убежищем, им и не надо...
У седой женщины были свежие рубцы на щеках - и следы споротых украшений на "простой" одежде. И она видела Гедимина в первый раз, когда он расправился с Гоферами, - и знала, что было потом.
- Тех убил - хорошо! - она опасалась смотреть на сармата в упор, но улыбалась "чисто", без заискивания. - Были злее крыс. Миккелов оставил - это зря. Были ещё хуже!
Гвульцы быстро освоились в бывшем форте Гоферов. Едва новый "командир" Олав раздал им оружие и куртки убитых (не все - половина досталась слугам Анни Гофер), всех поселенцев выгнали во двор и отхлестали прутьями. Халагов били сильнее. Хорошую одежду у них отняли, отдали приезжим гвульцам. "Госпожа Ан" обошла двор, заглядывая каждой женщине в лицо - и дала приказ новым бойцам. Резали щёки, неглубоко, тем, кто моложе, - крест-накрест. Порезали и местных, и приезжих. Олав не вступился. Были дела поважнее - в первый же день отправить на запад гонцов с подарками.
- Они говорили при всех. Чтоб все знали. Что ты всех убил. А Миккелы сбежали. И теперь форт их - Олава Миккела и госпожи Ан. И они будут платить. Гоферам и Миккелам. Шкурами и мясом. Как раньше.
- И, вижу, халаги согласились, - Ицки хмуро покосился на восток. Форт - вернее, обугленный кратер на его месте - остался далеко позади. "Здоровяк" продвигался вдоль Туманных гор на запад...
Женщина криво ухмыльнулась.
- Гонцы привезли одежду и новый котёл. И потом к нам ездили. Как раньше. Везли людей. Забирали шкуры. Когда жили - много было работы. Они основу не едят. Только мясо и корни. Много готовки...
- Вас хотя бы не выгнали скоблить шкуры, - проворчал Ицки. - И дышать дымом.
Женщина дёрнула углом рта.
- Я понимаю, - она глянула на свои руки. - А молодые говорили - лучше бы шкуры! Когда рядом бойцы... и госпожа Ан...
Её передёрнуло.
- Почему она взъелась на женщин? - спросил Ицки. - Она порезала лица... она и потом что-то делала?
Поселенка уставилась на обшивку вагона.
- Била. Царапала. Драла волосы. Если видела, что кто-то с мужчиной... А бойцы - они ко всем лезут. Если видела - страшно била. В кровь, об углы, ногами...
Гедимин стиснул зубы.
- Лезли бойцы. Почему не била их?
Ицки невесело усмехнулся.
- Ответить могут. Обычное дело, Чёрная Скала. Крысы бьют тех, кто не ответит... А что со второй женой Гофера? Что она делала?
Кухарка быстро огляделась по сторонам и понизила голос.
- Её никто не видел. Знаю - ей носили основу. Похлёбку рабочих. Её где-то держали... где-то рядом с госпожой Ан. Слышали крики, когда рожала. Молодые спорили, помрёт или нет. Её "Клу" зовут. Клу Гофер. А сына - не знаю.
- Сын, - проворчал Ицки. - Может, поэтому и жива ещё. Значит, кормили основой... Что ж, поговорим теперь с ней. А ты пока отдыхай. Наберёшься сил - поможешь нашим на кухне.
Приободрившаяся кухарка усмехнулась.
- Чего набираться? Я и сейчас могу. Мне все дела привычные. Только с детьми - не умею. Не подпускали.
...Молодую женщину поднимали на крышу на шкурах. Её отпоили сладким варом и мучной болтушкой на жиру, и она немного порозовела. Вернулись ли к ней силы, Гедимин не знал - она не шевелилась, так и сидела, съёжившись и прижав к себе спящего ребёнка. Вместо старой, слишком лёгкой одежды - длинной, до пола, робы из скирлина - ей дали штаны и две рубахи, как у гвульских рабочих. Длинные светло-серые волосы вымыли и заплели в косу.
Вместе с женщиной на крышу поднялся хмурый медик Кьярки.
- Девочка здорова, - буркнул он. - И Клу выкормит её, если сама не помрёт. Кровь мы с Эцли уняли. Клу, ты так и мучалась с самых родов?
Женщина вздрогнула и съёжилась ещё сильнее.
- Кьярки, у них же небось и медика не было, - Ицки покачал головой. - Девочка? Вот это странно.
- Сам удивился, - проворчал медик. - Все из форта говорят о сыне Гоферов. Анни с Олавом о нём орали на весь двор, всем приезжим. Кому-то в Массете он был нужен... Хм. Ну, собственно, я понял. Да, эти люди хорошо знают свои порядки...
- Крысы они, а не люди, - буркнул Ицки. - И зря мы отпустили их живыми... Клу, как тебе на поезде? Тепло? Еды хватает?
Женщина, вздрогнув, быстро закивала.
- Мы силой никого не держим, - сказал Ицки, пытаясь поймать её взгляд. - Если хочешь, отвезём тебя в Массет.
Она, дёрнувшись, как от удара, замотала головой. Ицки удивлённо хмыкнул.
- Тебе плохо было в Массете? Тут с тобой обходились скверно. Но там? Ты ведь - жена бойца, кого-то из Гоферов...
- Вс-сех, - выдохнула она сквозь стиснутые зубы. - Их вс-сех.
Гедимин мигнул.
- Вот оно что, - пробормотал Ицки. - А чья дочь?
- Н-не знаю, - отозвалась Клу. - Он-ни все... братья, дядька, его сын... Им всё равно. Сын Гоферов...
Её рот странно дёрнулся. Ицки покосился на Гедимина и быстрым жестом попросил его молчать.
- Анни тоже была... общей женой?
При слове "Анни" женщина вздрогнула и съёжилась.
- Д-да... мы - жёны Гоферов. Гос... Анни - старшая. Д-дети умерли... больше не было. Взяли меня...
- Ясно, - отозвался Ицки и снова жестом попросил Гедимина молчать. - Что ж, оставайся у локо. Вернёмся в Верхний Джайен - поселишься там, у племени оми. С дочкой тебе помогут. Но дадут и работу. Умеешь что-нибудь?
- М-могу шить, - пробормотала Клу. - Од-дежду из кусков. Шить и чинить. И украшать. Рогом, костями, зубами. Если есть инструмент...
- Поищем, - пообещал Ицки. - Одежда - это хорошо. Тут у нас толпа раздетых тарконов. Знаешь тарконов?
Клу вздрогнула.
- М-мутанты? Здесь мутанты?
- Ну да, - Ицки невесело ухмыльнулся. - Перевозчик обманул госпожу крыс. Вместо людей привёз тарконов. Громко ездоки ругались во дворе! Ты не слышала?
Клу качнула головой.
- Там плохо слышно. Маленькая комната внутри. Дверь всегда закрыта.
- У локо никого взаперти не держат, - сказал Ицки. - Выходи, если захочешь. Осматривайся. Вот, гляди, - мы мажем кожу красной глиной. И тебе её дадим. Так щёки меньше мёрзнут.
Женщина растерянно хмыкнула.
- Красная глина?..
Глину ей дали - сразу, как спустили на шкурах в вагон. Ребёнок недовольно пискнул, но вскоре засопел и затих. Кто-то робко попросил "краски для лица". Ицки поднялся на ноги и шумно вздохнул, поводя плечами.
- Да, Чёрная Скала. У них - так. Оставь мы их в форте, было бы новое гнездо крыс. С другими бойцами и теми же порядками. Теперь разделим их и расселим - и, может, привыкнут к новому.
15.08.283 от Применения. Западная пустошь, южная Аркасия, Туманные горы
За фортом Микферов "Здоровяк" развернулся на север - медленно вдоль разведанных ручьёв поднимался в предгорья. Здесь иней по утрам не таял, а каменные осыпи блестели под ледяной коркой. Деревья сменились кустарниками. Из ущелий, с лугов, закрытых от чужих глаз отвесными скалами, всё чаще доносилось блеянье горных коз и хруст травы и наста под широкими бычьими копытами.
- Следов много, - сказал разведчик локо, вернувшись к полудню на стоянку. - И не все звериные. Хотя тоже с когтями.
- Аватты? - Гедимин зашевелился. Локо молча начертил на снегу контур следа - широкий, размытый, с двумя углублениями под ступнёй.
- Суики, - Мейцан сдвинул брови. - Благо, на флипе по скалам не проедешь... А с когтями - это они толково, надо и нам.
Поезд перегнали на стоянку чуть западнее, подальше от ненадёжных крутых откосов. И здесь все пассажиры засобирались по делам: охотники - разведывать тропы горных килмов, геолог Рищер - "обнюхивать" каменные осыпи, тарконы-плетельщики - заготавливать прутья. Мейцан снаряжал с каждым отрядом удвоенную охрану и раздавал воинам "кинетику".
- Осторожно с суиками! - предупреждал он всех. - Они эти горы знают лучше.
Четверо тарконов, едва ступив на замёрзшую траву, при этих словах вздрогнули и подались к вагону.
- С вами пойдут локо, - сказал им Мейцан. - Если что, защитят.
Старый таркон в самой пёстрой шапке невесело усмехнулся, показав острые зубы.
- Не так, мастар Мейчан! В Ликане знают - тарконам опасаться нечего. Людоеды едят людей!
Далеко они не пошли - только к ближнему ручью, поросшему ивняком. Старший таркон согнул ветки, задумался, щёлкнул языком и подался в сторону, глядя на воинов локо. Один из них протянул ему каменный топор - узкое лезвие на массивной рукояти.
- Оружие?! - таркон отпрыгнул назад, едва не запнувшись о камень, и убрал руки за спину. - Мастар, мы - riipash-корзинщики. Мы не бойцы и не дровосеки!
- У тебя не хватит сил срубить прут? - удивился локо и протянул топор таркону помоложе. Он, как и его подруга, никуда не пятился - наоборот, смотрел на "оружие" горящими глазами. Старшая самка, глядя на них обоих, выразительно морщилась и прятала руки под одежду.
Не успел мутант взять топор, как "старик" с воем качнулся вперёд.
- Мастар! Они - kinnash! Как им можно дать орудия riipash?!
Молодой таркон вцепился в топор и подался назад, неприязненно щерясь на "старика".
- Тихо! - прикрикнул на них локо. - Вам что сказано?! Они - с вами вровень. Ваши ученики. И наши тоже. Я научу рубить. Ты - выбирать лучшие ветки. Ну? Показывай! А ты подойди сюда. Держишь крепко, вижу. Но пальцы немного переставь...
Ещё долго от ручья доносилось глухое ворчание "стариков" и резкие возгласы огрызающихся "молодых" вперемешку с ударами по дереву и хрустом прутьев. Мейцан следил за отрядом с крыши и задумчиво хмыкал.
- Видел, Чёрная Скала? Старик всё-таки взял топор. Он, и правда, хочет всех научить. Всем проверил руки, выспросил имена...
Гедимин покосился на поезд. Молодёжь уже выбралась из вагона - кто с мячом, кто с луками и мишенями. В снегу, опасливо фыркая, возились детёныши тарконов. В человеческой одежде они уже меньше походили на зверьков - и, как заметил сармат, на четвереньки больше не становились. Но ходили всё равно неуклюже, как-то враскорячку.
- Они знают свои имена? - тихо удивился Гедимин. - Там, в форте, казалось...
Мейцан махнул рукой.
- Держали их, как зверьков - вот и ходят зверьками. Им по пять-шесть лет. Говорить умеют, но боятся. А с ногами - это всё плохая еда и тёмные норы. Эцли говорит - выправятся.
Позади весело хмыкнули - на крышу поднялся медик Кьярки.
- Вот что интересно, - он, сложив ладонь козырьком, смотрел на тарконов у ручья. - У нас тут мутанты из трёх городов. От Танхоте до Ангалы и сейчас за день не доедешь. До Ликаны - тем более. До Применения они были и того дальше - верно, Чёрная Скала?.. А людей всех изменило в одну сторону. Что ангальцы, что танхотейцы, что ликанцы - все на одно лицо.
- И порядки одни, - буркнул Мейцан. - Только что ликанцы дошли до предела. Остальные, видно, не успели. Чёрная Скала, ты говорил - стариков в Ликане резали? И при халагах не перестали. Наши корзинщики почему такие сговорчивые? В Ликане обоих пустили бы под нож. Возраст. А в форте - ещё пожили бы.
Гедимин стиснул зубы.
- А халагам это зачем?
Мейцан тронул его броню.
- Простое дело, Чёрная Скала. Ликанцам свои старики не нужны? Халагам чужие - тем более. Ломать обычай - это время, силы. Зачем, если он им не мешает?
- Saat hentush, - пробормотал Гедимин и перевёл взгляд на низкие тучи. Даже зимой туман держался над вершинами, только теперь - блестел в морозном воздухе и временами ярко вспыхивал. Тогда из туч доносился треск, будто внутри зажигалась вольтова дуга.
"А верно," - Гедимин покосился на шапку Мейцана. Тёмная шерсть на ней поднялась дыбом. Мейцан хотел её пригладить и отдёрнул руку - по пальцам ударило искрой.
- Тут что, и зимой грозы? - локо посмотрел на далёкие тучи. - Гляди, красные мыши! Те же, из восточной пустыни! Им тут не холодно?
Тучи трещали и искрили - сквозь ледяной туман пролетала стая Скхаа. Вдалеке Гедимин увидел ещё одну, поменьше. Она ушла куда-то вниз, за зубчатые вершины. Сармат глянул на дозиметр - где-то под горами медленно пульсировало ЭСТ-излучение.
- Я завтра пойду в горы, - сказал Гедимин Мейцану, разворачивая сканирующий луч на северо-запад. - Ненадолго. Кое-что проверю.