Парижское

Но в третьей части кончилось staccato
дождя по обнаженной ветром крыше
и стало видно, что ноябрь не плакал
над телом неподвижного Парижа,
а ветрено и голодно шумел он
ветвями лип в преддверии морозов,
костры готовил и холодным мелом
чертил узоры по гусиной коже
речной воды любвеобильной Сены.
Она текла сквозь рваные карманы
пустых мостов скорее к океану,
гранитных набережных тёмная нирвана
беглянке помогала, как ни странно.
И замирал в витрине долгий вечер
на острие у старого бульвара,
брошь Эйфеля покалывала плечи
Парижу и алмазами сияла. 
Тянулся голос джаза саксофоном
сквозь улицу, нанизывая время,
ноябрь стоял, ссутулившись под домом
и слушал музыку, 
забыв, что нужно делать.


01.11.2009