|
|
||
Нео-нуар 2021 "Время идет, а каста конкистадоров не меняется" (комментарий). | ||
Спой нам, кетсаль! Однажды хозяин не сможет меня разбудить, Но в моем поясе много лет для него зашита одна Золотая монета, Чтобы у этого человека, что был ко мне добр, не прибавилось лишних Забот. «Опиум» Ледащёв А. В. Изрядно доставшие пиявки остались позади, внизу. Да и с москитами стало полегче — ветер. Сантьяго, шедший сейчас впереди, остановился. Прорубать тропу больше не было нужно; обтерев о штаны длинный изогнутый клинок, поцеловав его, Сантьяго убрал мачете в заплечные ножны, медленно опустился на колени в траву. И, как водится, что-то запричитал. «Придурок сентиментальный», — Маноло, идущий третьим, сплюнул, глядя на всё это, гаркнул: — Прибыли, амигос! По цепочке разнеслось: «Прибыли», «прибыли», «дошли!» — Санта-Мария! — Отдых. Пять минут. За полосой жиденькой поросли, пробивавшейся через поле каменной осыпи, открывалась лощина. Вот ведь: старая карта не врала — не подделка. Как и не врал тот жадный шнырь, что пытался ее втюхать за полмиллиона, да пусть упокоится его алчная душа. Они всё поставили на это предприятие, многое и уже немало претерпели; и вот, наконец, начал прорисовываться долгожданный куш. Маноло осмотрелся, закурил; сигаретный дымок — едкий, пряный, но и такой приятный и привычный, хорошо разгоняющий кровососущую мерзость. Слева отвесная слоистая скальная гряда, напоминающая разрезанный пирог. Немного петляющая, на полуистлевшем листе она обозначалась знаком каскавеллы. Справа — группа высоких, поросших горной сельвой холмов. На одном из скатов гряды, отсюда кажущимся совершенно гладким, бледный, но всё еще отчётливо видный, был различим знак. Знак Кетсаля. Согласно карте, предстояло преодолеть осыпь, потом четверть мили тропы, затем войти во внутреннюю долину через проход в гряде — в святилище, где... — Маноло, одного носильщика нет, сбежал вонючий пеон*. — Он спустится к каноэ и вернется в деревню, другого пути нет! Расскажет, что мы не геологи по поручению Латиноамериканского конгресса, — Сантьяго выругался. — Вернусь за ним, — следопыт Хосе налегке, с одним энфилдом** и мачете дернулся вниз по прорубленной тропе. — Не стоит! Назад! Ты нужен здесь, rastreador***! Каждый может сделать ставку, — Маноло ухмыльнулся, — посмотрим, чья сыграет! Доберется ли он сам до деревни? У нас же в запасе больше суток — всё успеем. Должны! А потом с грузом уйдем в Гватемалу, там встретят. А этих грязных мулов, — Маноло подтянул лямки рюкзака, пнул одного из сидящих вкруг носильщиков, — а ведь теперь есть и формальный повод, не так ли? — вожак осклабился, медленно провел ребром беспалой ладони по горлу. — Командир, люди устали! — За каменным полем под бальсами будет привал! Альварес, Торрес, в караул — пятьдесят шагов выше и ниже бивуака. Леонсия, присмотри за индейцами. Пусть там все разуются, Луис, осмотришь ноги. Оружие, бандольеры не снимать, мне не нравится здесь! — Dorados, а потом осмотри меня всего! Целиком! — Сантьяго подмигнул доктору под хохот остальных. Маноло, переживший немало стычек, задумчиво смотрел на гряду, над которой в несколько ярусов кружили стервятники; их клёкот в чистом горном воздухе был слышен и здесь, далеко внизу. Последний переход! Вскоре, под завывания ветра и пронзительные крики кетсаля, разношёрстный отряд змейкой потянулся по отрогам всё выше и выше к намеченной цели. пеон* — от «пеонаж», форма эксплуатации крестьян; энфилд** — Lee Enfield — семейство британских магазинных винтовок; rastreador!*** — следопыт (исп.) *** Паром, обильно наполненный разным людом, личным автотранспортом пассажиров, грузами в металлических контейнерах уже причаливал, раздавались команды экипажа. Чайки, словно следуя командам, сейчас спустились ниже и с криками носились над самой палубой. «Скажите, кто вы? И зачем пожаловали на нашу пристань? Есть хоть одна сардинка за душой? Для нас? Да, для нас! Нас!» — быть может, этот посыл они пытались хором донести до готовившихся сойти на берег? И вот канатные швартовые наброшены на кнехты, и массы людей дернулись, пришли в движение. Симпкинс со своего места на второй палубе сквозь клочья холодного белёсого тумана силился высмотреть знакомые очертания, нечасто бывая на этой стороне залива. Поёжился: пора спускаться. Загнул уголок страницы, нехотя закрыл книгу. «Уйдем в Гватемалу!» — звучит, ощущается! Перед благодарным читателем всё еще разыгрывалась сцена, завершающая главу. Неплохая вещь, нескучная, «Золотой свидетель». Но обложка — просто отстой: Симпкинс взглянул на женский зад, кисть без мизинца, но с огромным перстнем, кучу золота и индейские петроглифы. Сморщился: бульварный кич для идиотов! Через час в ирландском пабе «Камбала Молли», почему-то сегодня совершенно безлюдном, у Симпкинса назначена встреча с Лаурой, кузиной заказчика. Он любил подобные заведения, они подходили для неспешных доверительных бесед, здесь можно быстро затеряться. А еще в пабах давали отменное пиво — пристрастие, с которым Симпкинс безуспешно боролся. Это было первое дело после недельного перерыва. Предыдущее озолотило, но и выбило из седла всех сотрудников двух конкурирующих агентств. Укуренные лгбт-буддисты и по совместительству продюсеры-администраторы в страстном угаре прощелкали два огромных чемодана незастрахованных концертных шмоток Кортни Лив. Плюс ноут с чем-то удивительным о звезде. Притом, поздно вечером из несущейся после концерта машины. Притом, вот чёрт, на участке между вторым тоннелем и Синим мостом! В итоге десять человек сутки обшаривали местность... и ведь ухитрились вернуть практически всё важное. Меняли вещи на дозу, пойло; выкупали, отбирали, выигрывали в снук и джамп, снимали с бесчувственных по разным причинам тел. Попутно Симпкинс с напарником вступили в «Лигу червей», подписали воззвание к губернатору: «За отмену синего освещения в порту и сортирах. Хотя бы на островах Чарли и Игл». Около двух ночи за ржавым танкером напарники обрели новых друзей, пустив по кругу две фляжки. Час спустя, взявшись за руки ввосьмером вокруг бочки-костра, они горланили популярную в регионе: «Все шоколадки лишь для тебя!» с обязательным результирующим простонародным: «Смуглые девочки для всех!» с прихлопываньем и притоптываньем. — Это какое-то наваждение, побудем еще, Уил! — Симпкинс! Симпкинс давно работал в элитной конторе и уже невесть сколько не пахал у самого дна. За время работы по делу 0314 («Возвращение утерянного имущества г-жи К.Л.») у детектива ушла любимая кепка, потерян отличный фонарь, пропущен укус крысы (сколько их здесь!). А чего стоят груды мусора на пустырях, жуткие палаточные поселения, падаль? И та лысая негритянская беззубая старуха, посылавшая воздушные поцелуи и манившая куда-то грязным скрюченным пальцем? Именно здесь, под граффити, которое Симпкинс прочитал с испанского как: «Мама, прости, но С-Хуарес умирает лишь стоя! Мигель будет отмщен!», он столкнулся с кожаным боди с алмазными стразами из списка. И треклятое боди прыжками удалялось на север, надетое на спортивный костюм. Тут-то из тьмы его чуть не поддел снизу бабочкой мелкий упырь (пятилетка, карлик?), невесть откуда вынырнувший и скрывшийся в нише кирпичной стены и затем в трансформаторной будке. Однако Симпкинса больше интересовало боди, а не все эти загадки: — Эй, бро! У меня есть для тебя штука баксов и годная шмаль! Эхо тоннеля разнесло эту новость до каждого. Казалось, даже крысы заинтересованно обнаружили свое присутствие. Боди остановилось и прислушалось. — О чём ты, бро? Это вещи моей бабушки. Разве только... Что ты там дальше прокричал? Утром стало известно, что Пирсу из «Лунар Дримс» пробили по почкам и селезёнке — госпитализирован. Все эти причудливые, мрачные, гротескные эпизоды позже казались Симпкинсу неудачной шуткой, затейливым бредом. И он тоже понёс потери здоровья, пусть и не так лоханулся как Пирс. Симпкинса зверски протянуло сквозняками: пояснице, шее и бедру — кранты. Пришлось выписать на дом массажистку, подрабатывавшую для детектива на спа-курорте ушами и мелкими поручениями. Именно Пилар и принесла эту книгу, первую художественную за последние пять лет, что взялся читать Симпкинс. «Как увидела, сразу купила. Сам посмотри, почти как моя. Не! До моей не дотягивает, — смеялась Пилар, тыча пальчиком в обложку и тверкуя. — Тут про приключения в жарком климате, ну и это — всё для согрева и возвращения к жизни!» Полдня тогда Пилар отпаивала, вымачивала в ванной, натирала ромом, мёдом и травами почти безжизненное, простуженное тело Симпкинса. Трещала позвонками, ходила по его бренному телу ступнями, ползала, зажигала на спине пламя, катала зубчатые валики, игнорируя стоны и проклятия. Во время перерывов, когда Пилар уставала, она откидывалась назад в плетёном кресле и, глядя на мерцающее пламя свечи, затягивала тихую песню: монотонную, убаюкивающую. Симпкинс не разбирал слов, он вообще не знал языка, но боль отступала, и он проваливался в небытие. Перед глазами мельтешили золотые сабо, крысы, карлики, и еще его накрывало чувство благодарности и отчего-то стыда: что он сделал за прошедшие два года действительно хорошего? Для себя или других? Россыпь дурацких вопросов... Но когда-нибудь Симпкинс попытается сосредоточиться и обязательно спросит у Пилар, о чём ее горестные фаду**** . И вот все эти сеансы вкупе с отменным глинтвейном и интересным чтивом сработали, помогли детективу подняться с колен. Вскоре, почти как новый, он взял очередной материал у шефа: «Дамочка с Чарльз практически выбила дверь плечом. Богатая мaterial girl заподозрила благоверного в шашнях, вскипела добела, обратилась к нам. Денежная тема, Джим. Очень постарайся». Симпкинс закрыл рабочий файл, осмотрелся. А здесь уютный подвальчик! Зеленые скатерти, гроздья зеленых шаров, старинные настольные лампы. У арочного входа чучело сивуча, метровая камбала над баром, лепнина Бэлфаст&Дублин, чёрно-белые и сепия фото на стенах. Пока ожидал представителя клиента, закурил, открыл книгу. Глава 7. Гнев Кетсаля Беглый носильщик не пошел к каноэ. Он ничего не слышал о ставках и играх на деньги. Но знал о тропе Кугуара на сьерре от деда — старого майя. И он тоже сын майя из Чу-Чи — клана воинов в прошлом. Славном, величественном и таком далеком прошлом... — Хихито, малыш, видишь то огромное дерево на откосе? Гринго называют его «сейба», я работал на них лесорубом, запомнил. Дерево — ориентир и середина тропы, а окончание ее над святилищем Кетсаля. Он — дух, но в Нижнем мире нуждается в охране и защите! Ты знаешь, кетсаль — гордая птица, само совершенство. Она прекрасна и не живет в клетке, не приручается, она суть свободы! А ее верховный дух-отец Кетсаль высоко парит в небесах прошлого, настоящего и будущего, Хихито, оценивает нас. В дупле сейбы ты найдешь необходимое для путника и воина. Просто знай об этом. Дедушка улыбнулся и протянул внуку маисовую лепешку и палочки с аппетитно пахнущими зажаренными кусочками агути и гуахаро. Возможно, тогда он вспомнил себя маленьким... А еще отца, братьев, их совместные охоты на зеленых льяносах запада. Диск Солнца быстро опускался за горы, в реке шумно плескались пако и пираньи. Хихо очень любил дедушку, их неспешные трапезы с разговорами у костра. Он сохранил в памяти этот вечер и слова старого Чесму. Молодой пеон отдышался, сориентировался. Еще задолго до его побега носильщики поняли истинный маршрут группы, индеец ждал случая. Сейчас он стоял у подножия ветвистой громадины-сейбы и был здесь впервые в свои восемнадцать. И Хихо знал, что делать. У подножия ствола валялись черные перья и череп с загнутым клювом — гриф. Хороший знак, сегодня Смерть на его стороне! *** А вот и Лаура! Большеглазая, огромные кольца в ушах. Всё-таки синяя помада иногда очень идет чернявым. Привет-привет, пересели в торец зала, открыли меню. — Лаура Гатлинг. Инженер. Сейчас на радио. — Я бы сказал, что вы красотка, да-да, — доверительно сообщил визави Симпкинс, — но, увы-увы: служба, возраст, брак, долги, простатит и алименты... — Да-да-да! О, «Золотой свидетель»! Судя по обложке, в книге больше оптимизма, нежели в том, что вы сейчас о себе рассказали! Они рассмеялись, контакт налаживался. — Эй, хозяин, восемь вечера, где все?! Чем-то разбавляете O'Hara's Curim Gold? Хозяин — старик с обвислыми седыми усами, отвлёкся от пересчёта денег: — Да вчера выперли одних гадёнышей с континента — выговор неместный. Со скандалом. Джо потрепал их как следует и вышвырнул. Обещали вернуться сегодня. Но такое случается, мистер. Просто шантрапа, не беспокойтесь. Сейчас и Джо спустится, он вооружён. Есть отличные аргентинские креветки — лангустины, блюдо дня, скидка! — Спокойное место? — хмыкнула Лаура. — Это как с браком Каролин — там спокойствием и не пахнет! И с первыми тремя браками, поверьте, было не лучше, мистер Симкмикс. — Джим. Так проще. Ничего, что я ку... Договорить он не успел. В зал стремительно вошли трое в матерчатых масках с прорезями. Расхлябанные, тощие — молодняк. Без слов они отстрелялись по бармену. Грохот, звон... Развернулись в сторону единственных посетителей, приблизились. Находясь несколько сбоку, Симпкинс успел отметить: каждый стрелял с одной руки, гильзы вылетали только у одного — пистолет. У дальнего ган основательно дернуло — самоделка или сорок пятый? — Кончаем! — приказал тот, что в центре. — Погоди, он что-то прячет! Что там у тебя за спиной, грязный мул?! — Это сокровище. Семейное. Папа написал книгу по рассказам деда-пуэбло по прозвищу Кетсаль. Тут про путь к сокровищам! — Симпкинс протянул книгу старшему, отступил назад: — Мы с подругой сегодня собирались забирать золото. Не стреляйте, там слитки, статуэтки, монеты, мы поделимся. Всем хватит! Старший взял книгу, стал рассматривать обложку, положил револьвер на столик рядом. — Это специально так замаскировано, парни! В третьей главе начало ключа, ну, место клада! — Мул гонит, шотаим, обоих! — А ты богат, Джино? Деньги, слитки совсем не нужны? А какая тварь спалила мой трейлер, помнишь? А кто мотик разбил? — Захлопнись, Мопед! — Не стреляйте! Когда мы начали встречаться, я передала ему карту. Правда! — впряглась Лаура, заламывая руки. — Там моя доля! Мы в поисках золота! Я мечтаю о Фриско, присмотрела нам домик, уютный. Хочу валить из этой дыры! У татуированного уродца слева из пистолета на пол выпала обойма. Тот, что сейчас справа, вообще плюхнулся задом на стол — на вазу и тарелки. Они явно под чем-то. Отсюда Симпкинс видел ноги мертвого бармена, разливающуюся яркую лужу то ли спиртного, то ли крови. Где чёртов вооружённый Джо?! — Ноги отсюда, Салли, берем этих с собой! Влезем! Симпкинс с «подругой» мельком переглянулись. Время остановилось. Его субстанция вдруг стала пронзительно-тягучей, как тот мёд с ромом на руках и груди Пилар. Лаура держалась, кровь прилила к лицу, глаза сузились, подалась корпусом вперед, как та самка кугуара перед решающим прыжком. — А вот и карта, берите сразу! В знак понимания, — Симпкинс полез в пиджак, — вот же она, старинная! Рука добралась до искомого. Палец уверенно сдернул флажок*****. Ставки сделаны. Сьюдад-Хуарес умирает лишь стоя. Остров Игл тоже. Сuatro — tres — dos — uno — cero! Спой нам, кетсаль! Zero. фаду**** (порт. fado) — особый стиль традиционной португальской музыки. Её психолингвистическая характеристика описывается словом «саудады» (порт. saudade), в значении которого сочетаются понятия одиночества, ностальгии, грусти и любовного томления. флажок*****— «флажок» предохранителя автоматического пистолета. 2021 г.
- Комментарии: 49, последний от 02/01/2024.
- © Copyright Стрыгин Станислав (stanislav66@mail.ru)
- Размещен: 21/03/2021, изменен: 19/02/2026. 20k. Статистика.
- Рассказ: Проза
Связаться с программистом сайта.