|
|
||
ПВ-2021: вне конкурса | ||
От автора Автор отдает себе отчет в том, что и архитектоника текста витиевата, и изложение крепко концентрировано (а просты ли главы и язык «Декамерона»?). А фактура весьма специфична и местами депрессивна. Есть ли в этом пепле алмазы? Попробуйте найти, многим удалось. Декамерон И всё, казалось бы, получалось неплохо: и свет, и уже начавшееся действо. Группа промышленных альпинистов приступила к работе на фасаде нового торгово-развлекательного центра, на той стороне длинной, чуть извивающейся балки — небольшого природного городского «каньона». Но Олег морщил нос: марево и сегодня довлело над узкой долиной, и картинка получится немного замыленной. Конечно, десять утра — не то время, когда нужно выходить на подобные съёмки, но будут ли рано утром монтажники? Да и не были фотографы фанатами, просто друзья-приятели приехали поснимать жанр: пару перспективных мест с индустриальным, да и просто городским сюжетом, чтобы внести разнообразие в выходные. И потом, в случае удачи, быть может, повесить картинку над столом в кают-компании или еще где. — Ладно, делаем, как есть. Попробуем подправить после, — Сергей заглянул в видоискатель, несколько раз отжал тросик. — Мальчики, а как можно спуститься туда? Мужчины обернулись, переглянулись. Несмотря на прошедшие три года, они узнали эту гадину сразу. То же светло-русое каре, злополучная золотая цепь и, главное — губки то ли кривым бантиком, то ли куриной жопкой. Неприятная, пренебрежительная конфигурация, о которой местные еще говорят: «Кисляк». Хотя есть устойчивое мнение, что кисляк может выглядеть совершенно иначе. — А вы-таки снова к нам? — ответил вопросом на вопрос Олег. — Одна и без охраны? Олег иногда мог быть грубоватым даже с женщинами. Даму передернуло. Сослуживцы остались неузнанными, но по лицам, излучавшим презрение, она догадалась о контексте и, круто развернувшись, предпочла быстро удалиться. В сущности, что они предъявляли ей, глядя вслед растворяющему среди пешеходов силуэту? Каждый мог ошибаться, быть неправым. Да и можно ли было выйти из той ситуации, приключившейся с их товарищем Кириллом, иначе: чище, порядочней? Несколько десятков человек, включая фотографов считали, что да. Кирилл, Кирилл... Этот парень обладал качествами, о которых многим молодым мужчинам приходилось только мечтать: высокий, спортивный, немного нескладный, но и при этом невероятно обаятельный и толковый, неуловимо похожий то ли на Дэвида Духовны, то ли на Аллена Делона, он пользовался невероятным успехом у девушек. Порода, такт, открытость, умение слушать и рассказывать, дружить и учиться — все эти качества способствовали успеху как у женщин и окружающих, так и потенциальному успеху по жизни. Так примерно и было, или, во всяком случае, казалось со стороны. Ко всему прочему, Кирилл прекрасно играл в большой теннис и периодически был спарринг-партнёром ряда известных людей, в том числе гордости отечественного тенниса, периодически приезжавшего на малую Родину. Наверное, именно такие парни, фотогеничные и артистичные, имевшие определенный светский опыт и шарм, при удачном раскладе за большие деньги рекламируют нижнее белье, бритвенные системы, играют роковых красавцев в душещипательных сериалах. Или, по крайней мере, такими их представляет глянец и СМИ. Наш герой-любовник отслужил срочную не где-нибудь, а, как и батя, в погранвойсках, в поле и на вышках. И сразу после армии попал в криминалистическое отделение, где все годы своей службы оставался самым молодым сотрудником. Конечно, девушки отвлекали его от работы и днем и ночью. Кирилку можно было запросто застать спящим на посту. Если получалось, он забирался в укромный уголок и отрубался сразу при отсутствии начальства. Но этому парню, находившемуся годами в состоянии перманентной влюбленности, подобные шалости частенько сходили с рук. Во-первых: как платят, так и работаем, и здесь, наверное, многие по-своему немножечко мстили системе. Увы, система всё равно всегда брала верх. А во-вторых: сотрудник был исполнительным, смышленым и внимательным, служба на границе не прошла даром. Сохраняя достоинство, Кирилл никогда не перечил ни старшим, ни ровне в вопросах службы и дисциплины. С готовностью отзывался и впрягался в новые поручения и нагрузки. Сотрудники, возвращаясь с необычных выездов, после встреч с «удивительными» людьми, понятно, если были в силах и настроении, с порога заявляли что-то вроде: «Нет, вы только послушайте!» и вносили свою лепту в дело положительной психокоррекции коллег. Но всё это были рассказы с «линии фронта». Почти все сотрудники — семейные люди, с соответствующими нагрузками-заботами и известными рамками. Кирилл же, будучи свободным, за послеобеденным чаем приносил горстями зафронтовые сюжеты о жизни вечернего-ночного города, показывал в лицах с элементами итальянского жестикулирования про то и про это. Участники событий первой и второй очереди выпрыгивали, как затейливые матрёшки, одна из другой, подчас заставляя слушателей сотрясаться от смеха и пускать слёзы в чай. Всё это вместе с его характерным общением по телефону с девушками разгружало, оживляло микроклимат в коллективе, добавляло некую перчинку, создавая то самое оздоравливающее состояние springtime-рrimavera — весны. Как уже говорилось выше, коллектив занимался не развозом пиццы, а разгребанием неожиданных или, увы, ожидаемых последствий жизни социума. И темы: «недоразумение» и «шерше ля фам!», естественно, частенько присутствовали в сюжетах. Если бы существовала необходимость, сотрудники могли бы переписать «Декамерон» заново, применительно к иному веку и народу. И тогда, после сказанной кем-либо начальной фразы: «Один немолодой, но жадный до любви, неожиданно разбогатевший горожанин как-то...» или «Злонамеренность и дурное воспитание часто ходят рука об руку. Однажды одна склочная, увядающая сеньора из провинции...», каждый мог потянуть руку и поведать что-нибудь реальное и животрепещущее, так и рвущееся в озорной или фатально драматический мексиканский сценарий. Вот в одну из таких историй, которую нестыдно рассказать персонажам классического Декамерона, да и самому Джованни Боккаччо у каминного огня под хорошее бургундское и фазанов по-веронски, и попал Кирилка. Попал, как говорится, так попал. Олег или Олег Семёнович начал бы ту печальную новеллу, пожалуй, вот так: «Однажды одна красивая, уверенная в себе, гордая, но жестокосердная иногородняя женщина столкнулась с неприятностями и...». Но можно и по-другому, по-современному. Но без отступления, увы, опять не обойтись. Кирилл проработал в профессии пять лет, поступать в высшее заочно так и не стал, и уволился. Как он и сам признавался, давние приятели и приятельницы, школьный еще круг, начали за глаза называть его «агентом» и «нашим ментом». После пары лет Кирилловой службы уже в органах они заметили изменения в поведении товарища. Его окружение продолжало жить в счастливом, безрассудном неведении или, точнее, презрении ко многим потенциальным проблемам и опасностям. Он же знал не понаслышке о некоторых вещах и уже не мог расслабиться, как раньше, смущая поведением компанию. Так или иначе, но после суммарных семи лет в погонах этот в общем-то сугубо гражданский человек-обалдуй вернулся в родную стихию. Новую работу нашел в полном соответствии со стилем и ритмом своих воскресных устремлений: среди музыки, барных стоек и обеспеченных людей. Очень скоро парень подправил материальное положение, появились дорогие вещи, машина, дыхание очевидного успеха вроде как имело место. Но отрыв от прежней работы, а скорее всего, всё-таки от людей, давался парню не просто ломкой. Кирилка приезжал на все праздники, дни рождения, старался накрыть стол, сиял, был искренне рад каждой встрече — всё это всегда взаимно. Система с ее неприятными издержками тем не менее давала ощущение сопричастности, товарищества, подтверждаемое не на словах, а на деле — днем и ночью. Тогда как новый бизнес дружеских связей не нес: «Там крутятся деньги, но каждый за себя и под себя, и большие проблемы с доверием». Новые рассказы были про ящики испорченных бананов, которых он никогда не видел, но приходилось оплачивать лично. Про дорогое спиртное, которое ушло из бара между сменами, и за него теперь ежемесячно вычиталось из его и официантки зарплат. Он опять торчал штуку баксов шефу за какой-то реквизит и провизию. «Торчать» — мы не помнили этих слов в его словарном наборе, кому-то тысячу долларов, да еще и «опять», и притом говорить об этом, как о потерянных носках... В нашем узком сообществе такое казалось заманчивым и пленительным — иллюзии, иллюзии... Но одно, впрочем, оставалось неизменным. За все годы, что Кирилл работал в отделе, да и потом, никто не помнил его в ярости, никто не слышал о проблемах с ревностью или иными разборками с девушками, соперниками. Казалось, это его личное житие то ли медовое, то ли бедовое было наполнено своей внутренней гармонией, несмотря на сложную любовную геометрию, что через женщин не видать Кирилке горечи и расстройств. Ан нет! Встреча с «жестокосердной иногородней женщиной» произошла в барменский период через три года после увольнения из органов. Известие о том, что Кирилла среди бела дня скрутили и вывезли в соседний район по подозрению в совершении разбойного нападения, повергло небольшое подразделение в шок. В хорошем коллективе не бывает бывших, особенно если людей по штату меньше, чем пальцев на обеих руках, и человек оставил о себе добрую память. Само управление, орган, в котором они героически трудились, — муравейник, и все про остальных что-то знали-понимали-догадывались. В известных пределах большой тайной не была и жизнь смежников как по горизонтали, так и по вертикали. Тем более что многое вообще доводилось в приказном порядке. В городе (и регионе) постоянно кого-то неожиданно повышали, по-быстрому снимали, увольняли по-тихому задним числом, переводили, выпроваживали на пенсию, арестовывали, кто-то умирал в кабинете, заканчивал суицидом или погибал при исполнении. Кроме этого, регулярно заседали суды чести. В середине девяностых начальник управления, собрав офицерский состав, в ярости тряс над головой тринадцатью заявлениями, — это молодой участковый обложил данью торговые точки на своей территории. В прошлом месяце один молодой майор, в очередной раз сев за руль немного выпимши, настиг бомжа на пешеходном переходе. Другой майор, уже не раз изумлявший коллег, на сей раз порекомендовал торговцу нижним бельем во избежание проблем подготовить небольшую партию для своей жены. На суде чести женщины-сотрудницы сочли его поступок не только противозаконным, но и в то же время «матримониально правильным», ведь он указал в своей «трогательной записке» только одни размеры белья жены. Сотрудницы тихонько интересовались: «Если вдруг это уже изъято, можно ли покопаться в конфискате, просто посмотреть качество?» Мужчины в зале отвлеклись от телефонов, бумаг, кто-то проснулся. Вкусно пахнущий дорогим парфюмом господин — представитель ОБЭП, предложил ввезти для сотрудниц всё необходимое, можно и из Лондона. И всё за счёт ОБЭП, мол, только краевую комиссию отправим назад на Родину. Разбираемый товарищами майор молча краснел, шмыгал носом, уперев взгляд в пол. Суд чести старшего офицерского состава тогда перерос в небольшой тематический фестиваль и прошел ярко и незабываемо. Где еще можно было так просто и неформально собраться всем этим людям в отсутствие высокого руководства? Понятно, все эти дисциплинарно-кадровые шорохи в сумерках, невидимые посторонним, всё-таки были издержками службы и жизни большого гарнизона, сильно разбросанного по местности и сопоставимого по численности с какой-нибудь трёхтысячной мотострелковой бригадой. Но состоял гарнизон вовсе не из как-то подконтрольных срочников, а из вооруженных и достаточно свободных личностей с амбициями, выдумкой, слабостями и вредными привычками. В целом они вполне сносно справлялись с поставленной задачей. Ситуация с Кириллом на фоне непрекращающегося шлейфа приключений личного состава, понятно, была совершенно иной. Разные сотрудники оседлали телефоны, собиралась делегация для выезда в соседний район. Речь не шла о давлении, хотелось выяснить правду, удержать Фемиду, обитавшую во тьме и иллюзиях, от глупостей или подлостей. Сотрудники ЭКО имели и такой опыт. К счастью, не на своих шкурах, но отделение могло немного переписать не только «Декамерон», но и какой-нибудь «Молот ведьм». Страсти накалились до предела, так как тамошние, узнав, кто звонит, бросали трубки. Давили и сверху: «Не вмешиваться!». Тот день прошел напряженно. Отделение, да и вся городская кримслужба в целом, привыкло к напряжению другого типа, когда на территории случилось эдакое — по профилю, и они тоже оказывались в игре. Тогда, закусив удила, откладывали волей-неволей всю остальную жизнь. На этот раз колокол пробил по одному из них, пусть и бывшему. Извечная, чернушная, сугубо внутренняя шуточка о том, что если кому-то вдруг не хватает средств на жизнь, и этот кто-то хочет на досуге заняться «квартирным» или «банковским» — иным делом... то пусть пытает счастье в другом городе! Это подразумевало наличие некоторого опыта и считалось недопустимым ухудшать статистику и положительную динамику раскрываемости в родных, дорогих сердцу местах из-за своего мелочного эго. Здесь же было вооруженное нападение на женщину, которую де подвозил Кирилл в течение аж получаса ради цепочки. Абсурд в квадрате! Абсурд, имея в виду личность подозреваемого, его теперешние финансовые возможности, заканчивая избранным — фи! — способом обогащения. Следствие и розыск управления, да и все, кому приходилось иметь дело с Кириллом, также давали соответствующие ручательства и характеристики. Рвался узнать правду и отец парня со своими сотрудниками из силового учреждения с большими возможностями. Кирилл упорно не признавался, что ставило в тупик следствие по делу о разбое. Потерпевшая же уверенно опознала водителя, напавшего на нее. На чаше ее весов находилось описание машины и мужчины, практически полностью соответствующее Кириллу и его красной восьмерке. Описание, данное сразу после нападения и за много часов до ее опознания «в лицо». Потерпевшая вместе с оперативниками ОУР приехали тогда в наш район, так как отсюда и вез ее водитель-разбойник. Группа кружила по улицам, и тут женщина увидела Кирилку, привезшего свою какую-то bella ragazza побродить по бутикам: высокого, ладного, стриженого брюнета, bello. Всё, как в описании, и на красной восьмерке. — Этот! И уже через три минуты машина с подозреваемым на борту, как водится, без права на звонок и прочее, гнала на свою территорию. Узнав, кого они изловили, сотрудники того розыска только ударили по газам. Батя первым узнал о задержании, но далеко не сразу — после часов очных ставок и допросов сына. Потерпевшая ликовала: опытный следователь, представители местного руководства трамбовали подозреваемого. Кирилл только смеялся в лицо всем им, что очень осложняло соседям жизнь. Бывших коллег сверху не пускали туда обе ветви двойной подчиненности. Милицейские власти города было противились и встрече задержанного с отцом. Представители руководства райотдела и дежурная служба преградили тогда ему путь. Но батя выторговал встречу через стекло и короткий разговор в присутствии наблюдателей. Как будто боялись, что отец передаст шифровку. — Мне лишь в глаза сына посмотреть, этого будет достаточно. Взглянув же, удовлетворенно выдохнул: — Он невиновен и скоро будет на свободе. Вся эта осада накаляла атмосферу у соседей. Телефоны звонили, и принятое решение о донельзя объективном расследовании реализовывалось. В камеру Кирилла закрыть не рискнули, разработка бы ничего не дала. А вот расстроить отца, да и колонну сомневающихся в погонах, наверное, было можно. Или по другим причинам, но подозреваемый сидел в одном из кабинетов розыска, пристегнутым к батарее. Часть местных оперативников поверила ему, бывшего кормили, принесли журналы, завалили сигаретами и плюшками, включили телевизор, трепались про ассортимент бара и лучшие коктейли. Опера постарше и руководство шипели и покрикивали на молодняк, наивный и неопытный, вступающий в сговор с матёрым преступником. Подозреваемому выдали бумагу, и он подробно расписал, где и с кем проводил время в течение прошлых суток. На счастье Кирилла, во время совершения преступления парень активно крутился и всё время был на глазах тех или иных лиц, да еще и в сотне километров от места разбоя. Сотрудники, задержавшие Кирилла, весь следующий день проверяли его алиби, документировали, обзванивали свидетелей, искали нож. Обследовали автомобиль на предмет возможности пребывания в нём потерпевшей, интересовались, есть ли еще одна красная машина в пользовании семьи подозреваемого. Пытались оценить, успел бы он в ночи пронестись туда и обратно на бедовом арестованном авто. Вечером следующего после задержания дня подозреваемого освободили. Но перед тем, как отпустить Кирилла, пригласили потерпевшую. Присутствовали сотрудники уголовного розыска, следователь и кто-то из руководства. Извиняясь, сотрудники милиции пытались объясниться и примирить стороны. Эта сцена напоминала концовки романов Агаты Кристи, когда всё наконец-то становится на свои места, и истина торжествует. Милиционеры зачитывали показания свидетелей, наперебой приводили аргументы. Доказывали потерпевшей даме, что дело не в том, что подозреваемый кем-то был и чей-то сын, что они никого не покрывают и стараются изо всех сил бдеть интересы туристов и приезжих. Она же укоризненно качала головой, хмурила лоб, печально вздыхала. Уже под конец прощальной встречи, когда сотрудники находились чуть в стороне, женщина подошла к Кириллу и тихонько произнесла: — Да я в тот же день поняла, что ошиблась, что не ты это. Но кто-то же в этом... городе должен ответить? Правда, красавчик? И, резко развернувшись на каблуках, покинула кабинет. Именно в тот день Олег и Сергей, приехавшие забирать Кирилла, впервые и увидели ее, потерпевшую местные сотрудники как раз усаживали в такси. Миловидная, немного за тридцать, исполненная достоинства, с новым золотом на шее и специфической мордочкой стервочки. Она захлопнула дверцу с шашечками и, казалось, навсегда уехала из их жизни. Ребят не интересовало тогда, кто она, откуда, и как будут дальше вестись соседями поиски настоящего преступника: наверху лестницы уже нарисовался их горемыка. Кирилл сиял своей фирменной гагаринской улыбкой, разводил руки в жесте, полном радости, смущения, любви ко всему миру, означавшем сейчас: «Вот такая лажа вышла, братцы! Простите!», начал спускаться по ступеням. Путь не близкий, пора было всем возвращаться домой.
- Комментарии: 72, последний от 11/09/2023.
- © Copyright Стрыгин Станислав (stanislav66@mail.ru)
- Размещен: 28/11/2020, изменен: 07/04/2026. 21k. Статистика.
- Рассказ: Проза
Связаться с программистом сайта.