|
|
||
Боестолкновение в городе. Переулок Трунова. | ||
«Ночной экспресс» Перекресток Верховой ветер сменил направление, и небольшие мутные облака, господствовавшие над озером, наконец-то убрались восвояси. Неплотный, но изматывающий дождик прекратился, и кое-где вдали, на водной поверхности появились освещенные солнцем поляны. Все эти перемены не прошли незамеченными для представителей окружающего животного мира, использовавших каждую минуту для активного проживания незатейливой, на взгляд простого обывателя, жизни. На ветке одной из берез, растущих близ берега, суетливо завозилась и затараторила сорока. А вот и непосредственные визитёры: большая серая муха — слепень, тяжело, со стуком уселась на удилище. В несколько шажков переместилась на голову белого медведя — логотипа производителя снасти. Вероятно, кровососущее решило, что здесь, на контрасте черного и белого, можно раздобыть кровь. Сложные фасеточные глаза пытливо изучали захваченный пятачок, а плавные приседания и перемещения по удочке напоминали ритуальную разминку спортсмена-сумоиста. Сорочьи крики и насекомый гость вывели из оцепенения рыбака, стоявшего в забродах* почти по пояс в мутно-зеленой воде цветущего озера. «Эх, водилась бы тут форель... Тогда ты, шустрый и аппетитный парень, точно пришелся бы ко двору...» — загадочно улыбнулся в усы Сергей. Сегодня природа была, как, впрочем, и всегда в этих местах, нестабильна. То солнце, то порывы ветра, заставляющие березы и сосны скрипеть и шевелить ветвями, то дождь. Рыбака с трёх сторон окружал высокий тростник, в народе именуемый камышом. Стоял он так уже давно и последние полчаса не наблюдал ни одной самой незатейливой поклёвки. Это обстоятельство, однако, мало смущало рыболова, здесь, на Разливе, Сергей оказался после трёхлетнего перерыва и, соскучившись, жадно впитывал чарующую нереальность происходящего, стоял и улыбался: сегодня похоже всё сошлось. На расстоянии десяти метров от берега на озёрном мелководье ловились неплохие подлещики и плотва, на свидание к которым и пришел Серёга. Будучи типичным представителем рыболовной братии, он мог долгое время вынужденной разлуки с любимым хобби хранить в памяти запах воды и насадки, чарующий мягкий шум тростника, звук плещущейся рыбы. Частенько, когда не клевало, время, казалось, теряло свою основную характеристику — мимолетность. Оно останавливалось и давало возможность вспомнить, переосмыслить события минувшего либо мистериально прожить то, чего и не было. Или случилось, но не с ним: тот самый рыболовный дзен. Вдруг в окружающем мире что-то изменилось, Сергей напрягся. Вершинка поплавка незначительно дернулась, потом еще. Через пару секунд поплавок изрядно наклонился, не погружаясь в воду, поплыл в направлении узкого естественного прохода в камышовой стене. Эта полуметровая прогулка алого поплавка по темно-зеленой воде завораживала. Секунды опять растянулись, но рыбак не спешил, подобным образом себя вел крупный подлещик, пусть он заглотит как следует. В проходе рыба решила погрузиться еще, и поплавок плавно, под острым углом ушел под воду целиком. Всё, тянуть дальше нельзя! Короткий взмах под углом по отношению к направлению движения рыбы. «Кн-вз-з!» — слаженным дуэтом отозвалась этому маху старенькая катушка вкупе с леской, исполнив извечную песнь, знакомую всем рыбакам и лучникам. Тишина и гармония в тростниковом мирке оказались неожиданно порушены. Со стороны можно было подумать, что в камыше пытаются утопить одну из ворон (затянувшийся сеанс связи двух шумных чернохвостых товарок, устроившихся на вершинах сосен, разом прекратился). Вороны и сами направили любопытные взоры в сторону источника звуков. Выводок оперившихся утят вместе с мамашей без промедления и с тревожным перекрякиванием покинул камышовую плантацию, ушел на чистую воду. А молодая женщина с сыном и его самосвальчиком, прогуливавшаяся по пешеходной дорожке в тенистом березняке, схватила ребенка за руку, притянула к себе и некоторое время тревожно озиралась. Засечённая рыба сидела на крючке крепко; техника рыбака по дальнейшему вываживанию вряд ли была описана в популярных рыболовных журналах. Сергей плавно положил спиннинг на воду и запустил его назад от себя — скользить по поверхности воды, когда на уровне бедра оказался лишь кончик снасти, мягко потянул за леску. Плоская рыба весом под килограмм уже несколько успокоилась и позволила завести под себя плавающее кольцо самодельного импровизированного садка-подсачека, пристегнутого при помощи шнура и карабина к поясному ремню. Эта техника была отработана годами, диктовалась необходимостью постоянного стояния в воде при этом виде рыбалки, и как результат — добыча ни разу не ушла. Сергей снял подлещика с крючка, не вынимая его из воды, распутал снасть, затем подтянул к себе полузатопленную карбоновую Okumа**, слил воду из сочленений колен удочки. Это, конечно, не дорадо или тунец, но дядя Хэм остался бы доволен. На водной глади подрагивал плавающий садок, принявший в себя пятую и самую большую из пойманных сегодня рыб. Удары сердца понемногу становились реже, из рук ушла дрожь, заядлый рыбак приходил в себя после маленького приятного потрясения. Аккуратно насадил на крючок кусочек булки сорта батон нарезной — наживку, которую почему-то предпочитала рыба на этой стороне озера, сделал очередной заброс. Еще пять минут наблюдения за поплавком — и мозг рыбака плавно перешел в режим ожидания поединка с очередным подлещиком, таким же крупным и покладистым. Расположившаяся на траве среди берез и разросшихся кустов дикой малины, по ту сторону от камышового массива парочка неожиданно активизировалась. Он и думать о них забыл в пылу вываживания. Теперь снова стали слышны голоса, женский смех, рывками доносимые ветром. Тот мужчина за камышами тоже рыбачил, пару раз слышались аплодисменты и вопрос: «А что это за рыбка, дорогой?». Сейчас там включили приёмник, и низкий, мягкий, какой-то терракотовый соул от Шаде*** ненадолго заполнил округу. Музыка прекратилась. Почти сразу встревоженным голосом, с надрывом диктор зачитал первое сообщение о взрыве на станции Московского метрополитена. Голоса смолкли. Это были первые взрывы начавшейся странной войны, городской войны в глубоком тылу. Говорилось о боевиках-смертниках и уже подсчитанных заботливым журналистским глазом человеческих жертвах. Сергей стоял несколько минут в напряженном оцепенении от услышанного и вот мысленно уже находился у себя в городе годы назад. Тогда он впервые столкнулся с людьми, примерно попадавшими под определение боевик. Хотя и не в чистом виде, так как они не входили в вооруженные формирования — были темной стороной вооруженных сил, элитной и алчной частью, не нашедшей иного пути на гражданке. Одной южной ночью встретились двое на двое молодые сильные мужчины: и эта встреча оказалась концом преступной веревочки для одних и служебным подвигом для других. И Сергей волею судеб стал свидетелем события. Первая пара — пришлые, в федеральном розыске, бывалые бойцы спецназа, часть криминальной группировки. Телохранители, а по сути, ликвидаторы у четырежды судимого гендиректора, затем убившие и его самого, и зама. Ликвидаторы не были обременены комплексами, убивали при необходимости всех, включая и женщин, участкового, прикопанного у одного из сёл, как выяснилось впоследствии. В городе у организации была курортная база и филиал, шеф с командой любили юга... Вторая пара — дежурный экипаж, состоявший из старшины и младшего сержанта Отдела Вневедомственной Охраны (ОВО). Ночь 22 мая 1994 года. Милиционеры на служебной «Ниве» уже возвращались на базу после ложного срабатывания сигнализации на охраняемом объекте. Бронежилеты сняли — жарко. Во время следования в паре километров от своего отдела интерес вызвала троица, вышедшая из такси. Странной она показалась тем, что двое крепких мужчин практически волокли женщину в сторону лесистой зоны в складках местности у железнодорожного полотна. В ночное время чувства у профессионалов обострены, сотрудники ОВО, явно не угрожая оружием, всё равно мысленно держали «руки на кобуре» своего табельного оружия: ПМ и АКСУ. Уже не раз им приходилось выволакивать спрятавшихся в квартирах и складах ночных гостей, не успевших вовремя скрыться. И они знали не понаслышке о мощи и непредсказуемости реакции некоторых людей, загнанных в угол: воры, независимо от возраста и социального происхождения, дрались и выли подчас как звери. Милиционеры доверяли друг другу, своему опыту и личному оружию. Они считали себя готовыми, как им казалось, ко всему. --- *Заброды - высокие рыболовные сапоги. **Okumа - тут телескопическое спиннинговое удилище. **Шаде - Шаде Аду (Sade) популярная поп-соул певица. Отрывок из статьи И. Гамаюнова в «Совершенно секретно» (1994) У Менглебаева и Трунова был выбор: вызвать по рации патруль, потому что их дело — неприкосновенность объектов, а не соблюдение порядка на улицах. Да и в самом эпизоде пока не было ничего исключительного — мало ли как проводят ночное время экстравагантные отдыхающие. Только одно выбивалось из схемы: как-то странно тащили они эту женщину, словно торопились избавиться. И «Нива» притормозила. — Стойте! — крикнул на всякий случай Менглебаев. — Милиция! Двое женщину бросили, кинулись в лес. Менглебаев с Труновым подбежали к ней — живая. Но мертвецки пьяная. И сейчас еще можно было лишь сообщить по рации о происшедшем, вызвав вместе с патрулем «скорую». Но те двое могли уйти. Их внезапный рывок был молниеносным, так убегают только тренированные и сильные. Конечно, они успеют скрыться. И Менглебаев с Труновым кинулись в автомобиль. Рассчитали правильно: у беглецов был один путь — по лесопарковой полосе и пешеходному мосту через железнодорожные пути к вокзалу, где всегда можно смешаться с толпой или взять такси. Поэтому милицейская «Нива» пронеслась по тротуару вдоль балюстрады и остановилась у моста. Менглебаев с Труновым выскочили, демонстративно хлопнув дверцами. Они опередили бежавших, но не учли одного: мост и тротуар были хорошо освещены, а скрытые от них листвой люди не остановятся ни перед чем. Старшина Менглебаев в милиции служил давно, был старше напарника и опытнее. «Юра, ложись», — предчувствия не обманули, но, увы, поздно. Из темноты густого перелеска уже прогремели выстрелы. Молодой напарник не успел залечь, упал, получив порцию свинца. Здесь, на освещенном пятачке, они оба были отличными мишенями, старшина тоже получил ранение. Но повезло, за балюстрадой, в тени которой они оказались, была мертвая зона, и бандитские пули сейчас не достигали их, ложились рядом, рикошетили от тротуара. Отсюда милиционеры, как получалось, стараясь не высовываться, и открыли ответный огонь: Менглебаев из автомата, Трунов из пистолета. Мурад целился туда, где время от времени шевелилась листва. В перелеске послышались крики и стон — ответный огонь достигал цели. Вдруг голос: «Не стреляйте! Выходим». Но то была лишь уловка, бандитам нужна пауза. И вскоре неизвестные бросились прочь вверх по склону, слышны были тяжёлые шаги, шумное дыхание. Старшина полоснул очередями на звук. И снова крики — попал, но не остановил. Смертельно раненый Трунов отстрелял обойму, подполз к машине, по рации вызвал помощь и потерял сознание. Позже выяснилось: из восьми выстрелов два достали преступников. *** Дверями «Нивы» играл ветер, на бетонной дорожке остались лежать два сотрудника УВД. Один практически мертвый. Другой, организм которого цеплялся за жизнь, отбросил автомат на требование приближавшейся подмоги — линейщиков, прибежавших на выстрелы от вокзала, указал направление отхода бандитов. Потоки крови острыми бурыми и алыми языками медленно стекали, мягко наезжая на россыпь стреляных гильз... История ненадолго всколыхнула город. Но для многих факт остался незамеченным. В особенности для приезжих, для которых это был красивый, теплый и даже райский, но всё-таки чужой населенный пункт, да они и не совали носы в СМИ. Жители же «райского города» оказывались изрядно сплочены необходимостью совместного проживания, нуждами и зачастую кровным родством. О ночной перестрелке и гибели милиционера говорили в очередях, автобусах и маршрутных такси в течение последующих нескольких дней. Сергей тогда встретился со всеми участниками ночного противостояния — с каждым по отдельности. Утром следующего после происшествия дня в здании РУВД была особенная обстановка, напоминающая прифронтовой вокзал. Сотрудники по гражданке и в форме деловито и суетливо, но все с напряженными и вымученными лицами, группами и поодиночке перемещались, создавая атмосферу зловещего ожидания. Тот же дух воли и решимости, страха и, быть может, обиды, судя по кадрам известного фильма, царил в порядках пусть и кинематографического новгородского ополчения, с нетерпением поджидавшего «железную свинью» у Вороньего камня. Ночной бой ощущался корпоративно — вызовом всей милиции города и тем более этого района. Добавляло психоза и то, что не все виновные, расстрелявшие сержантов, задержаны... Инструктирующий представитель города на взводе — полночи провел на месте происшествия. Отсюда нужно было поскорее уезжать, тем более что и для Сергея нашелся участок приложения сил, средств и методов, причём как раз по существу беспокоившего всех вопроса. Сергей дослушал шефа, заглянул через прозрачную стеклянную перегородку в бурлящий котел сегодняшней дежурки, вооружился и, схватив чемодан, запрыгнул в персональную выделенную служебную машину. Предстоявшая миссия Сергея, заступившего на сутки дежурным экспертом-криминалистом, называлась «Отбор образцов». Водитель повернул ключ зажигания: — Куда? — Вторая горбольница. На улице уже было жарко, гомон, суета; город еще толком не знал своих героев и антигероев. Городская больница номер два располагалась недалеко от моря и впритык к известному в городе санаторию северян с логотипом — белым мишкой. Толстые стены, тишина, обшарпанность интерьеров стационара, редкие пациенты в коридорах. Сюда везли с огнестрелом и ножевыми ранениями. Предстоящая процедура несложна, смывы брали часто, почти всегда с участков тела, где могли остаться следы, если использовался огнестрел и предполагаемый стрелявший прогремел в сводках живым или мертвым. Важно выяснить: держал ли вообще человек оружие в руках? Производил ли выстрел? Из чего именно стрелял? У двери нужной палаты незнакомый сержант в форме. Сергей представился, показал удостоверение, вкратце пояснил суть визита. Состояние пациента не важно: то, что нужно изъять, недолговечно, и пришлось бы ждать, только если операция не закончена. В утренней суете, да и в фойе больницы, криминалист так и не выяснил, кто же это перед ним сейчас будет: милиционер или бандит. В принципе, это не имело значения, сейчас и разберется. На стене небольшой, очень уютной палаты миленькая репродукция пейзажа в квадратной рамке, на тумбочке фрукты и цветы, симпатичная кружка, сумки у окна, — здесь явно старшина. На кровати бледный человек с синяками под глазами. — Здравствуйте! Раненый в сознании, слегка кивнул головой. «Проникающее, печень, — Сергею вспомнился обрывок сводки. — Молодец, операция ведь только прошла, хорошо держится. А я тут со своей фигней... Надо побыстрей и помягче всё сделать». Чемодан на стул: перчатки, пинцеты, марлевые салфетки, дистиллированная вода, аккуратная протирка рук, шеи старшины. Ну и затем упаковка, заполнение бирок на конвертах, подписи. После окончания процедуры, пожелав скорейшего выздоровления и попрощавшись, криминалист направился дальше к следующему подранку. В конце длинного коридора с расхристанным линолеумом неопределенного цвета и узора маячила еще одна фигура в форме — автоматчик. Два десятка гулких шагов. «Как тесен мир. Сейчас эти двое лежат практически рядом», — мелькнуло в голове, когда Сергей открывал стеклянную дверь. Подранок-два на спецкровати в центре большой, пустой и ярко освещенной залы, облицованной кафелем. Видимо, одна из реанимационных, послеоперационная? В изголовье различные медицинские приспособления со всеми этими шлангами и проводами, рядом столик с кюветой, в которой оставлены покрытые пятнами крови инструменты и тампоны, пустые ампулы. Лет тридцати кавказец, атлетически сложенный. Без сознания, с запрокинутой головой и трубкой во рту, голый под заляпанной кровью простыней. Четыре ранения, а ведь он еще какое-то время активно уходил вверх по склону. За то время, что Сергей провел в этом помещении, он не столкнулся ни с одним человеком в белом халате. Здесь отстраненность медиков и вообще людей чувствовалась особенно пронзительно. Никто не инструктировал о том, что можно и чего нельзя делать. Не говорил про тишину, стерильность и необходимость ношения халата, скоротечности посещения. Милиционер за дверью сейчас сидел с журналом на коленях. Этому сержанту, похоже, безразлично здоровье охраняемого пациента. Возможно, его мысли, адресованные умирающему, носили еще более недобрый характер. «Каковы деяния, таков и исход», — как бы говорил незваному гостю город. Этим же днем, но несколько позже, Сергей изымал образцы с тела еще и третьего персонажа перестрелки. «Нет, ну все должны быть мной охвачены?! — пронеслось в голове, когда после полудня из телефонной трубки сообщили о необходимости присутствия специалиста в городском управлении. — Но пустое! Наконец-то! Задержан и доставлен на базу второй стрелок». В одном из кабинетов розыска на табурете в окружении четырех оперативников сидел раздетый по пояс молодой мужчина. Коротко стриженный низкорослый крепыш с бычьей шеей и горами мышц. Эдакое сильное и безбашенное в ярости дитя природы. На руках и на ногах одеты наручники, причём на руках двое! Подобное обращение напоминало киноэпизод с пленением Кинг-Конга. Поведение оперативников тоже, впрочем, немного животное: они, точно волкодавы, так и кружились вокруг, и только что не клацали челюстями. С двух ночи люди на ногах. Это он, счастливчик, и сегодня спал, как младенец, не подняли заступающего на сутки. Но еще, как говорится, не вечер... Ловили Кинг-Конга всем миром и с участием пограничников. Преследовали остаток ночи и половину следующего дня, подняв людей. Активно прочесывались предполагаемые районы отхода, опрашивались сотни жителей. В результате установили микрорайон в трёх километрах от места схватки. Затем дом и квартира. После бескровного штурма «зверя» взяли живьем с непопорченной шкуркой. Раненого товарища после перевязки ему пришлось оставить в захваченном частном доме. Сам же покружился по городу, не раздеваясь, уснул на подконтрольной хазе. Там его и взяли. Эти детали Сергей узнал позже от одного из оперативников, участвовавших в облаве. А тогда он просто сделал свою работу, чувствуя презрение и тоску закованного бандита. Позже стало известно, что женщину — наивную предпринимательницу, главу филиала предприятия их уже убитого шефа, ликвидаторы волокли после пыток на предмет денег и накачивания алкоголем для окончательного умерщвления в лес с имитацией алкогольной передозы. То была не первая имитация. Женщина выжила. «Интересно, а этих гадов тоже, когда придет какой-нибудь срок, кто-то заботливый и неполживый помножит на десять и отнесет к жертвам политических репрессий? А потом со второго захода по настоятельным запросам заботливых потомков этих еще и реабилитируют? Да, странные мысли приходят в голову, когда соприкасаешься с...» — Сергей закончил, захлопнул свой набор для изъятия образцов. С последним героем ночной перестрелки криминалист встретился впервые, да и попрощался через несколько дней — на похоронах. В тот траурный день автомобильное движение по проспекту и улицам, где проходила процессия, было остановлено. А ведь это лето и центр города в курортный сезон со всеми этими рекламами, фонтанами, фиестой отрыва отдыхающих. Колонна людей в форме и по гражданке, сотрудников разных федеральных структур и просто горожан двигалась медленно и молча. Такая же процессия в сентябре несколькими годами раньше проходила по городу, провожая еще одного милиционера. Капитана ОУР, грека по национальности, любимца управления и близкого товарища Сергея, также павшего вместе с посторонним гражданским от пуль убийцы. Оба прощальных действа напоминали эпизоды фильмов с похоронами жандармов и карабинеров Италии — жертв Каморры и Коза ностры или просто гангстерского беспредела. Но этот город вовсе не являлся частью Италии, примерно так выглядела вся Россия девяностых. Место, где милиционеры ОВО РУВД приняли бой, — небольшой и неприметный переулок вскоре был переименован в Переулок Трунова в честь павшего младшего сержанта. Этот пыльный пятачок с видами на железнодорожное полотно и ряды каких-то ангаров техзоны в непрестижной части района автомобилисты стараются миновать быстро, не задерживаясь. Но некоторые, а в особенности немолодые сотрудники и другие местные, кому был знаком и дорог тот парень или то, что он сделал, иногда крестятся. Так же, как и когда проезжают храм или черные зоны автотрасс — места постоянных летальных ДТП. Крестятся смущенно и украдкой, несколько стесняясь присутствия незнакомого пассажира. 2001-2020 гг. P.S. Автор благодарит Игоря Александровича Трунова, брата погибшего милиционера, за предоставление дополнительной информации. Использована литература: Глобус Нина Владимировна «Особо опасные преступники» [Преступления, которые потрясли мир] глава «Пуля из тьмы» (И. Гамаюнов. //Совершенно секретно. — 1994).
- Комментарии: 28, последний от 24/01/2024.
- © Copyright Стрыгин Станислав (stanislav66@mail.ru)
- Размещен: 27/11/2020, изменен: 16/03/2026. 24k. Статистика.
- Рассказ: Проза
Связаться с программистом сайта.