Глава 5

После окончания школы Нейтон Фрост поступил в Академию Космического Флота - престижное заведение, куда принимали лишь лучших из лучших. Академия располагалась на орбитальной станции 'Астрея', парящей над поверхностью Римерии. Её коридоры с панорамными иллюминаторами, учебные залы с голографическими тренажёрами и ангары с учебными кораблями внушали трепет каждому новичку. Но Нейтон, воспитанный отцом в духе научного поиска, ощутил не благоговейный трепет, а азарт исследователя.

Учёба давалась ему легко. Аналитический склад ума, отточенный годами работы в отцовской лаборатории, помогал разбираться в сложнейших навигационных расчётах, где другие курсанты терялись среди интегралов траекторий и дифференциальных уравнений гиперпространственных переходов. Врождённое чувство пространства, словно встроенный навигатор, делало его одним из лучших пилотов курса. На тренажёрах он виртуозно маневрировал между астероидами, предугадывал движения противника и находил оптимальные маршруты в условиях помех. Инструкторы отмечали его способность мгновенно оценивать трёхмерную обстановку и принимать решения за доли секунды.

На старших курсах Нейтон увлёкся стратегией космических сражений. Это началось с простого любопытства: он взял в библиотеке древний фолиант с описанием битвы у Проксимы Центавра. Постепенно увлечение переросло в серьёзное исследование. Он часами изучал исторические битвы, разбирал тактики, искал закономерности в действиях командующих, анализировал ошибки и победы. В его личном инфопланшете скопилась целая база данных: схемы построений, хронометраж манёвров, статистика потерь, карты полей боя с отметками гравитационных аномалий и магнитных бурь.

Преподаватели отмечали его нестандартный подход. Полковник Вейн, преподаватель тактики с двадцатилетним опытом службы в Действующей эскадре, не раз задерживал Нейтона после занятий. Однажды, изучая с курсантами Битву при Туманности Ориона, он указал на схему, где Нейтон добавил дополнительные слои анализа - психологические портреты командующих, влияние морального духа экипажей, даже погодные условия в соседних секторах.

- Фрост, ты видишь то, что скрыто между строк, - сказал полковник, задумчиво постукивая стилусом по столу. - Большинство видит только схемы и цифры. Ты видишь людей за этими схемами. Это редкий дар.

На пятом курсе в академию приехал с лекцией Глава Центрального управления безопасности Римерии Виктор Дрейвен. Высокий, с суровой осанкой и пронзительным взглядом серых глаз, он сразу приковал к себе внимание аудитории. Дрейвен рассказывал о современных угрозах империи: диверсиях Заргона, деятельности пиратских картелей, шпионаже в высших эшелонах власти. Его слова звучали тревожно и весомо, заставляя курсантов задуматься о масштабах опасностей, таящихся в звёздных просторах. Он приводил примеры: исчезновение патрульного крейсера 'Эквилибриум', саботаж на станции снабжения в секторе Тау, загадочные помехи в системах связи на границе с Нейтральными территориями.

Лекция произвела на Нейтона сильное впечатление, но вместе с тем вызвала вопросы. Почему атаки происходят именно в этих точках? Почему их интенсивность меняется? Есть ли в этом система? Сразу после выступления он удалился в учебную библиотеку - тихое место с рядами кресел и множеством терминалов доступа к архивам.

Несколько часов Нейтон провёл за анализом данных. Используя открытые архивы академии и фрагменты рассекреченных отчётов, он составил собственную картину диверсий Заргона. Он ввёл в систему все известные случаи нападений, отметив координаты, время, тип атаки и последствия. Затем добавил данные о патрулях: маршруты, расписание смен, численность экипажей. Следом пошли логистические маршруты торговых конвоев, графики поставок топлива и запчастей. Наконец, он наложил на эту карту всплески незарегистрированных сигналов - странные помехи, зафиксированные станциями дальнего обнаружения за несколько часов до атак.

К вечеру Нейтон вывел на экран инфопланшета итоговый отчёт. Он проследил хронологию атак в секторе Эпсилон, сопоставил её с плотностью патрулей и логистическими маршрутами, отметил всплески незарегистрированных сигналов перед каждой операцией противника. Цифры складывались в тревожную мозаику: 87 % нападений приходились на участки с ослабленной охраной, а их пики совпадали с периодами смены экипажей, когда координация между старым и новым составом была наименее эффективной. Более того, всплески сигналов всегда предшествовали атакам на 3-4 часа - достаточно времени, чтобы передать данные и скорректировать план нападения.

Нейтон сделал вывод: система уязвима не из‑за случайностей, а из‑за системной проблемы. Либо есть утечка информации о расписании патрулей, либо противник научился точно выявлять 'окна' в защите, используя разведданные или продвинутые алгоритмы прогнозирования. Он понял, что должен поделиться своими наблюдениями. Взглянув на отчёт, он почувствовал не гордость за открытие, а холодную решимость. Империя нуждалась в защите, и, если он смог увидеть угрозу, его долг - предупредить тех, кто может её устранить.

На следующий день Нейтон дождался возможности встретиться с Дрейвеном. Он узнал, что после утренних лекций глава Римерийской службы безопасности проведёт короткую встречу с курсантами старших курсов в малом конференц‑зале академии. Нейтон пришёл заранее, занял место у входа и внимательно следил за ходом беседы. Когда остальные курсанты начали расходиться, он сделал глубокий вдох, собрал волю в кулак и шагнул вперёд.

Курсант выпрямился, стараясь выглядеть уверенно, достал инфопланшет и чётко произнёс:

- Сэр, позвольте поделиться выводами по теме вашей лекции. Я проанализировал данные по атакам Заргона в секторе Эпсилон за последние два года и выявил несколько закономерностей.

Дрейвен, уже направлявшийся к выходу, остановился и обернулся. Его пронзительный взгляд на мгновение задержался на лице Нейтона, затем скользнул по инфопланшету. Он кивнул, приглашая продолжать.

Нейтон включил экран планшета. На нём появились графики и диаграммы: хронология атак с цветовой маркировкой интенсивности, наложенная на карту патрульных маршрутов; столбчатая диаграмма частоты нападений в периоды смены экипажей; график всплесков незарегистрированных сигналов с привязкой ко времени атак.

Чётко и ясно, без лишних слов, Нейтон объяснял каждую деталь. Он показал, как пики нападений совпадают с периодами ослабления охраны, продемонстрировал корреляцию между сигналами и последующими атаками, указал на участки, где диверсии происходили с пугающей регулярностью. Его голос звучал ровно, движения были отточены - годы тренировок перед отцом научили его представлять результаты без суеты и волнения.

Закончив демонстрацию, он поднял взгляд на Дрейвена и задал вопросы, которые давно крутились в голове:

- Не указывает ли выявленная картина на наличие информатора в командовании флота? Не служат ли зафиксированные сигналы для координации диверсионных групп? И, наконец, почему второстепенные колонии, чья уязвимость очевидна, не получают дополнительной защиты?

Дрейвен замер, внимательно изучая курсанта. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на интерес. Он подошёл ближе, взял инфопланшет Нейтона и быстро пролистал данные. Пальцы скользили по экрану, увеличивая отдельные фрагменты, сравнивая графики. Несколько долгих секунд он молчал, погрузившись в анализ.

- Впечатляет, курсант... - произнёс он наконец, поднимая глаза.

- Фрост, - подсказал Нейтон, стараясь не выдать волнения.

- Так вот, Фрост, вы не просто задаёте вопросы - вы предлагаете анализ с выводами, - сказал Дрейвен. - На некоторые из ваших наблюдений мы уже обратили внимание, но ваша систематизация... впечатляет. Вы не просто собрали данные - вы увидели связи, которые многие упускают. Это редкий дар. Запишу‑ка я вашу фамилию на заметку.

Он вернул планшет и крепко пожал руку Нейтону. Рукопожатие было твёрдым, почти дружеским.

- Продолжайте в том же духе. Возможно, мы ещё встретимся, - добавил Дрейвен с едва заметной улыбкой.

Слова прозвучали как обещание. Нейтон почувствовал, как внутри разливается тепло - не от похвалы, а от осознания, что его работа действительно важна.

Через полгода после выпуска Нейтон получил приглашение в Центральное управление безопасности Римерии. Письмо пришло по защищённой линии связи - лаконичное, деловое, но с личной подписью Дрейвена в конце. Его навыки пилота, отточенные в академии, и аналитический склад ума, воспитанный отцом, привлекли внимание руководства. Вскоре он оказался в прямом подчинении у самого Виктора Дрейвена.

Первое задание, которое получил Нейтон, было связано с сектором Эпсилон - тем самым, который он анализировал ещё курсантом. Теперь перед ним стояла задача не просто выявить уязвимости, а разработать систему противодействия, способную противостоять тактике Заргона. Он понимал: это только начало пути, но первый шаг уже сделан - и сделан правильно.