| Грибник России" src="andrei50-1.jpeg" />
|
|
||
+
| Грибник России" src="andrei50-1.jpeg" />
О грибах и вокруг них
Юмористический рассказ
Рассказ составлен в Снежинске в феврале-марте 2026
* * *
Эта история обычная история, в которой не будет ни мистики, ни хоррора, ни приключений, ни фантастики и фэентези, а будет одна бытовуха, но весёлая и смешная.
А всё началось с того, что мы в четверг пришли из сада во вторник и четверг нам воду дают вернее, я принёс два здоровенных ведра и рюкзачок в придачу яблок. И всё было бы ничего, но эти яблоки нужно было срочно переработать, иначе они начнут гнить, что нас с женой совершенно не устраивало.
Мы немножко передохнули, поужинали, ещё передохнули и где-то в половине десятого сели за яблоки.
Яблоки это хорошо! Когда их немного. Когда же их много, так это не только плохо, но ещё и тоска зелёная. Ведь все эти яблоки надо переработать на компоты, варенья или сухофрукты. И тоска начинается вот именно здесь, когда их перерабатываешь.
Ещё, когда в саду их собираешь, то радуешься: во, дескать, какой мы урожай собрали, а вот когда перерабатываешь, так хочется все эти яблони вырубить к чертям, чтобы только их не было.
Вот и на этот раз. Передохнули, как я уже сказал, и сели за яблоки. Помыли их и стали резать. Что мы из них делать будем, правда, не решили, но решили порезать и, в зависимости от того сколько получится, то и сделать. Варенье ли, сухофрукты или джем.
Так вот. Начали мы резать, а это тоска тоской, даже радио и разговоры наши с женой не помогают. Лично мне. Не знаю, как там жена моя, а мне тоскливо. Ну, пять минут режим, десять, пятнадцать, а яблок этих как гора была, так гора и осталась.
Да, милая, говорю я жене, такими темпами мы их ещё часа три резать будем.
А что сделаешь, жена отвечает, зато по зиме кейфовать будем.
Не знаю, как мы там будем кейфовать, замечаю, но из меня уже эти яблоки всю душу вытрясли.
Терпи и режь, слышу в ответ, и нечего болтать попусту.
Делать нечего, надо резать. Так что я опять стал резать и душу свою как-то успокаивать. И снова мы десять минут режем, пятнадцать, двадцать, гора этих яблок немножко уменьшилась, что, конечно, в радость, но не настолько, чтобы песни весёлые петь.
Чувствую: в депрессуху впадать начал и понял, что если что-то не произойдёт, то совсем мне хана будет.
* * *
И только я так подумал, как телефонный звонок прозвучал. Я сначала этому значение не придал, поскольку подумал, что это, наверное, сынишке звонят, и говорю:
Надежда, возьми телефон!
Жена моя телефон взяла, ответила приветствием там кому-то, да и говорит:
Это, папа, тебя!
Я удивился, ведь время было позднее, и подумал:
Скорее всего, это Василий, друг мой закадычный, поскольку кроме него так поздно мне никто не звонит.
И я оказался прав, это, действительно, был Василий, только что вернувшийся из поездки к родственникам жены.
Ну мы друг друга поприветствовали, и Василий стал рассказывать, как они съездили и как там на Волге (а они ездили в Арзамас) народ живёт. Долго он мне рассказывал, а я внимательно слушал, так как это интересно, как в России нашей народ живёт.
Кроме того, он рассказал, что они вчера сделали вылазку за грибами и набрали два ведра белых. Я Василия с этим поздравил, после этого поздравления мы стали просто болтать, причём так, ни о чём, если честно. Всё мы обсудили: и женщин, и сады, и рыбалку, и всё остальное прочее. Короче говоря, разговор наш получился длинным и интересным.
И вот когда мы стали заканчивать эту болтовню (а мужики, чего греха таить, тоже поболтать любят), я вдруг обнаружил, что гора яблок практически свелась к нулю. И этот момент чрезвычайно меня обрадовал. Я даже рассмеялся от восторга.
Ты чего там ржёшь как лошадь? заметил мне Василий в трубку. Я вроде тебе ничего смешного не рассказывал.
Да понимаешь, отвечаю я Василию, спасибо тебе хочу сказать за то, что ты вот взял и позвонил и столько всякого интересного рассказал.
Да господи, снова заметил Василий, и благодарности не надо, будто я тебе никогда не звоню. Так всё же чего это ты ржёшь?
Понимаешь, снова я отвечаю, яблоки мы сели перерабатывать. Тоска это, сам знаешь, зелёная. Я вот их резал, резал да в депрессуху впадать начал, а тут ты позвонил. И пока мы с тобой болтали, моя жена все эти яблоки уже переработала, порезала их, и осталось совсем чуть-чуть. А поэтому тебе огромная благодарность с моей стороны за звонок!!!
Во, видишь, какими иногда бывают мои телефонные звонки!
Вот я про то и говорю, замечаю я.
Ну ладно, заявил мой друг, пока и до встречи!
Ну давай, ответил я и повесил телефонную трубку.
* * *
А яблок в горке осталось ровно пять штук. Я эти пять штук быстренько для вида разрезал и сказал жене:
Видишь, как я тебе здорово помог!
Вижу, жена отвечает, ты бы ещё дольше по телефону болтал. Пользы от тебя было бы ещё больше! А из этих яблок мы варенье сварим.
Варенье так варенье, согласился я, как ты скажешь, так и будет.
На этом процесс перерабатывания яблок закончился, поскольку осталось только сварить их, а это чепуха и ерунда. И в эту минуту я подумал, что хорошо иметь друзей, которые вот так могут в поздний час тебе позвонить и из депрессухи вытащить. Не зря ведь в народе говорят, что не имей сто рублей, а имей сто друзей. И это я понял ещё раз на примере яблок, которых, как я уже заметил, вначале у нас была целая гора и перерабатывать их была тоска зелёная-презелёная, поскольку, когда яблок много, то это вовсе и нехорошо оказывается! Друг он выручит всегда!!!
Кто звонил? поинтересовалась жена.
Да неужели ты не поняла? сказал я. Василий, конечно. Кстати, они вчера ездили за грибами и набрали два ведра белых.
Ну, удивилась супруга, а ты не узнал, куда они ездили.
Нет, не спросил!
А зря, может мы завтра вечерком, как сын с работы придёт, тоже бы съездили за белыми. Позвони Василию и всё прознай до миллиметра: что, где, как. Понял?
Понял, сейчас, правда, уже поздно, как-то неудобно звонить, заметил я.
Ничего не поздно, одиннадцати ещё нет, знать не поздно звони!
Я и позвонил набрался наглости, потому что Василий и Ирина уже давно спят. Друзей я, конечно, с кровати поднял своим звонком, извинился за столь поздний звонок и говорю Василию:
Слушай, нам надо срочно, до миллиметра знать, где вы насобирали белые!
Но Василий в ответ, сначала пробурчал что-то нечленообразное, очевидно, вспоминая моих родственников до седьмого колена, а потом ответил:
Я тебя хорошо знаю, а поэтому говорю, что это не вам нужно, а твоей жене. Сейчас она сидит рядом с тобой и подзуживает тебя по поводу грибов.
Ты, как всегда, прав, отвечаю, так вот, чтоб спалось мне спокойно, скажи, где вы насобирали белые.
Ладно, сказал Василий, слушай: сначала надо ехать от нашего пропускного пункта по дороге к трассе Ебург Челябинск и на второй просёлочной дороге сделать поворот налево. Запомни: не направо, а налево. При съезде, учти, большая лужа после вчерашних ночных дождей. Как вы будете её преодолевать это твоя забота и забота твоего сына, который поведет машину. Он ведь у вас за шофёра.
Да он, подтвердил я.
Когда вы съедете, то после съезда будет две дороги. Бросьте монетку, как сделали мы, то есть если орел, то направо, если решка, то налево. Нам выпало налево, но мы всё равно поехали направо, потому что левая дорога нам показалась вообще непроезжей. Но монетку надо бросить обязательно, потому что нам кажется, что налево грибов ещё больше, чем направо. По этой правой дороге мы ехали минут пять. Дорога опять разветвлялась, и пришлось опять бросать монетку. Монетка вновь показала налево, но мы поехали направо, так как налево где-то вдалеке было видно болото, да и Ирине захотелось направо. Мне было всё равно. Может быть, там, где болото, грибов больше. Записываешь?
Угу, ответил я.
По этой дороге мы ещё ехали минут пять и упёрлись прямо в лес, продолжил Вася. Нам ничего не оставалось делать, как пойти в этот лес смотреть грибы. Дальше особенно важно: я по своему походному компасу, который всегда со мной, пошёл строго на юг, а потом через двести шагов на юго-восток. Кстати, Ирина пошла в другую сторону и ничего там не нашла. Советую твою отправить туда же.
* * *
Затем надо пройти тебе еще метров двести, и будет старая, вся в язвах берёза. Это ориентир. От берёзы надо повернуться направо и пройти ровно тридцать три с половиной шага. Ты упрёшься в траву. Теперь тебе остаётся только нагнуться, и в траве ты увидишь белые грибы в миллиметре от себя. Всё тебе понятно?
Угу, вновь ответил я, еле сдерживая смех, потому что, как сами понимаете, уважаемые читатели, как еще объяснишь, где растут белые.
Мне-то понятно, а вот поймёт ли моя половинка, этого я не знаю, заметил я.
Раз тебе понятно, заметил Василий, то я пошёл спать, и больше сегодня не звоните, пожалуйста.
Я повесил трубку и передал листок с записью жене, но жена сказала:
Читай сам, я твой почерк не понимаю.
Я стал читать, а супруга моя взяла бумажку и мои слова своим каллиграфическим почерком стала записывать, а то, действительно, в моём почерке чёрт ногу сломит, ноги не найдёт.
Я читал, она внимательно записывала, причём всё медленней и медленней, а когда я дошёл до места: а Ирина пошла в другую сторону, вообще перестала писать.
А когда я прочитал про тридцать три с половиной шага, жена медленно произнесла:
Может быть, хватит издеваться надо мной?!
Конечно, хватит, согласился я, но ты же сама хотела знать, где наши друзья набрали белых. Вот Василий и объяснил.
Да ну тебя вместе со своим Василием, вечно вы над нами, Ириной и мною, подхихикиваете.
Ну а что ты думала? заметил я. Ну как в лесу указать место, где белых полным-полно до миллиметра? Только так, как указал мой друг.
Ладно, сказала жена, вздохнув, завтра поедем за грибами, а куда, завтра и решим.
На следующий день мы и съездили за деревню Григорьевку есть тут у нас такая. Белых, правда, особо не насшибали, зато красненьких было море. Тоже неплохо.
Я потом про реакцию жены Василию всё рассказал, он ухмыльнулся в трубку и произнес сокровенные слова:
Но грибов-то вы всё-таки набрали, а это, Андрюха, самое главное!
* * *
После того как мы переработали эти грибы, что набрали за Григорьевкой, а это было уже два часа ночи, и если честно, то перебирала грибы моя супруга, а я, сидя на стуле, клевал носом так спать хотел. Всё-таки молодец у меня жена.
После того как был переработан последний гриб и я уже находился между дрёмой и сном, супруга меня бодренько растолкала и сказала:
Красненьких мы набрали, теперь бы набрать белых или груздей. Лучше груздей. Я уломаю сына он отвезёт нас на наше груздинное место (есть у нас тут такое).
Хорошо, просто суперзамечательная идея, сумел выдать я из последних сил и, рухнув на крышку стола, захрапел.
Проснулся я, как всегда, в семь часов в кровати, раздетый и даже, похоже, умытый. Всё же ещё раз повторю: жена у меня просто молодец.
Но не успел я продрать глаза и даже сделать утренний моцион, как жена отправляет меня в магазин за покупками.
Я, говорит, только что разговаривала с сынишкой по телефону, и он сказал, что раньше трёх он за грибами поехать не может. Что-то в машине сломалось. Поэтому ты позавтракаешь и пойдёшь в магазин за продуктами. Надо приготовить обед, а то дома хоть шаром покати.
Я говорю:
Сейчас маленько очухаюсь и схожу.
Но мужики есть мужики, и без записки, что купить в продовольственном магазине их в этот магазин отпускать нельзя, потому что они все перепутают и купят совершенно не то, что им жена велела. Даже если надо купить что-то одно, всё равно надо писать записку, причём крупными буквами, например, купить зелёного горошка, а иначе мужик может купить кукурузы или, хлеще того, фасоль, а про зелёный горошек вообще забудет.
Вот возьмем, к примеру, меня. Без записки, что надо купить в продовольственном магазине, меня в этот магазин отпускать нечего. Всё я перепутаю и куплю то, что совершенно ненадобно.
Вот, например, перед поездкой за грибами милая моя решила сделать салат оливье. Обычно этот салат мы делаем к праздникам, но тут праздника никакого не было, просто захотелось, и всё тут.
Всё вроде у нас для этого салата есть, сказала жена, нет только майонеза и колбасы. Вот, дорогой, ты за этими продуктами сейчас и сходишь.
Пиши записку, сказал я, потому что в продовольственном магазине я чувствую себя не в своей тарелке.
Да неужели не запомнишь? удивилась жена. Майонез и колбаски грамм триста.
Запомнить-то, может, я запомню, отвечаю я, но всё равно пиши записку.
* * *
Да ну тебя обойдёшься и без записки, некогда мне записку писать, видишь: закипает на плите картошка, моркошка, яйца и всё сразу? Так что бери сумку и не забудь по дороге, что надо майонез и колбасы.
Ну смотри. Если я чего не то куплю, сама виноватая будешь.
Взял я сумку и отправился в магазин, что тут рядом.
Но не успел я выйти из дома, как на улице Василия, своего друга, встречаю.
Ты куда? спрашиваю.
Да вот в магазин отправили, отвечает Василий, дали целый список, чего надо купить, и отправили.
Тебе хорошо, позавидовал я, тебя со списком отправили, а мне никакого списка не дали, сказали: и так запомнишь. А как запоминать, если у меня уже в голове каша: то ли сметану покупать, то ли майонез, то ли колбасы, то ли сосисок. Вот мы сейчас ещё чуток поговорим, и у меня полнейшая неразбериха в голове будет, что покупать. А купить надо обязательно, поскольку после обеда мы едем за грибами, и пообедать нужно плотно. Вот милая моя и решила нас всех салатом оливье попотчевать.
Кстати, а ты что в наших краях, что там у вас магазинов мало? удивился я.
Да нет, магазинов-то у нас полно, отвечает Василий, просто мне жена сказала, что у вас здесь всё дешевле. Вот поэтому до вас я и добрался.
Понятно, заметил я, ладно, давай, а то там у моей уже, наверно, всё сварилось, и она ждёт того, что я должен купить.
На этом мы с Василием и расстались.
А я вдруг поймал себя на мысли, что совершенно забыл, что надо покупать. Записки нет, вот и вспоминай.
Я присел на скамеечку и задумался. Тут бы для воспоминания чего купить, хорошо бы было курнуть, но я уже два года, как не курю и дальше не собираюсь. Поэтому я стал логически рассуждать.
Раз жена делает оливье, значит, его надо будет чем-то заправить. Только вот чем: майонезом или сметаной? Жена всегда говорила, что майонез в больших количествах вреден, в нём много холестерина, значит, надо купить сметану, в ней холестерина меньше, так решил вопрос с заправкой салата я. Теперь мясо, то есть колбаса или сосиски? Я прикинул, что для салата жена слишком много наварила картошки, значит, кроме салата будет и горячая картошка, а к картошке самое то или курица, или сосиски. На курицу у меня денег не хватит, значит, остаются сосиски.
Решив проблемы, что покупать, я пошёл в магазин и купил сметаны и сосисок и с чувством собственного достоинства отправился домой. Я был очень доволен собой: без записки купил то, что надо.
Однако у жены опустились плечи.
Ты чего купил? со вздохом спросила меня жена.
Как чего! удивился я. Заправку для салата и сосисок для горячего, вон ты сколько картошки сварила.
Эта вся картошка пойдёт на салат, ответила жена, и где ты видел, чтобы в салат сосиски крошили, я ведь тебя колбасу просила купить? И где ты видел, чтобы оливье сметаной заправляли?
Так в майонезе холестерина много, начал оправдываться я. К тому же я думал, что колбаса у нас есть.
Сам ты много, буркнула жена, вот тебе записка, и иди ещё раз в магазин, и купи всё согласно этой записке. Нет, мужики есть мужики! В гвоздях вы, может быть, и разбираетесь, но посылать вас без записки в продуктовый магазин это тихий ужас.
Я удручённо вздохнул, потому что жена была права, взял из её рук записку, на которой крупными буквами было написано: МАЙОНЕЗ и КОЛБАСА, и опять отправился в продуктовый магазин.
На сей раз я купил всё правильно, правда, колбасы я купил полкило вместо трёхсот граммов, так как, сколько покупать колбасы, в записке указано не было. Жена по этому поводу опять вздохнула, правда, не так горестно: всё равно, мол, съедим, и стала крошить салат под приятным названием Оливье.
* * *
Но прежде выхода из магазина, в который я пошёл второй раз, случился небольшой казус, который стоит описать.
В общем-то магазин хороший, цены только немного великоватые, а главной его достопримечательностью являются автоматические двери. Подходишь к такой двери, а она приветливо распахивается. Двери таких две: внешняя и внутренняя. И вот на сей раз с внутренней дверью случилась беда. Сломалась она, причём по-хитрому сломалась, не как все обычные двери.
Так и я. Купил всё, что мне супруга на записке написала, и к выходу направился. Думаю о чём-то своём, ведь дверь автоматическая и можно не думать о том, что надо эту дверь открывать. И так я задумался, подхожу к двери, вдруг чувствую, что моя голова больно бьётся об стекло этой двери.
Вот ещё один себе голову хочет разбить, злорадно произнёс охранник, который сидел около двери и через мониторы рассматривал весь магазин, не украдут ли чего. Вы что, читать не умеете? И всё куда-то спешите. Прочитайте объявление, чтобы не спешить и голову себе о стекло не разбивать. Стекло вы не разобьёте, оно калёное, а вот лоб разбить можно. Так что прочитайте, что написано в объявлении.
Я повертел головой, увидел объявление и стал его читать. А суть объявления сводилась к тому, что внутренняя дверь сломалась и открывается только при прикосновении носа к её центральной части, то есть к резиновым прокладкам.
Я этому удивился, но попробовал, слава Богу, нос у меня большой. И действительно, как я прикоснулся носом к центральным резиновым прокладкам двери, то она распахнулась, приветливо предлагая мне выйти. Ради интереса я отошёл от двери, она закрылась, и спросил у охранника:
А что, только носом можно её открыть, рукой никак?
Только носом, ответил охранник, подошёл к двери и провёл по ней рукой. Дверь не шелохнулась, и только когда он носом сунулся в резиновые прокладки между двумя половинками, дверь открылась.
Во, видал? И только так, заметил он.
А починить дверь можно? спросил я. А то ведь нос-то жалко.
Починить-то, конечно, можно, да вот с мастером по дверям, который к нам из Челябинска приезжает, беда заболел и, говорят, лёг на операцию. А другого мастера почему-то, незнамо почему, Челябинск прислать не может.
А своего, снежинского, мастера нету что ли? поинтересовался я.
Нету, вздохнул охранник, не успел ещё мастер из Челябинска выучить нашего местного человека, как с дверью обращаться. Да вы не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем, чтобы люди лбы свои не расшибали об стекло.
И действительно придумали буквально через два дня, когда я опять за хлебом пошёл в магазин.
Ведь, слава богу, у нас сейчас рыночная экономика, вот и три молодца, нет, четыре в придачу с охранником, поставили около выхода в магазин турникет и вывеску, на которой было написано: Дверь. И продавали они, причем дорого, за двадцать рублей, такие насадки на нос из проволоки, чтобы ты не носом бился об стекло, а этой проволокой. Тут же, прямо на месте, они подгоняли эти проволочки по форме носа, и покупатель, довольный, что не надо носом тыкать в дверь, при помощи этой проволочки открывал дверь.
Причём бизнес расцветал. При мне десять человек купили такие проволоки, и я купил, а куда денешься: мне свой нос жалко. Одним словом, фирма Дверь процветала, и сколько она будет процветать, было неизвестно. С одной стороны, микрорайон большой, а с другой стороны, когда выпишут из больницы челябинского мастера, было неизвестно. Конкурентов у фирмы не было, вот добры молодцы вместе с охранником и подняли цену на своё изделие, цена которому ну от силы рубль. Но, повторюсь, народ брал и даже радовался. А пенсионерам, как положено, была скидка десять процентов, так что все пенсионеры свои пенсионные книжки теперь брали в магазин.
Но всё кончается. Первыми перестали покупать проволоку посетители магазина, так как рынок насытился и у почти всех были эти приспособления для носа и даже не в единичном количестве.
А во-вторых, через два месяца челябинского мастера выписали из больницы живым и здоровым, и он быстренько починил дверь. Так что три добрых молодца исчезли из магазина, прихватив собой турникет и надпись Дверь. Охранник остался. Бизнес закончился.
Я потом у охранника спросил: сколько же они заработали? Но он отмолчался и ничего мне так и не сказал. Очевидно, это была коммерческая тайна. Ну и бог с ним, тайна так тайна, главное, что рыночная экономика еще раз показала, на что она способна.
Это у меня было так небольшое отклонение от того, о чём я хотел написать, а именно о грибах и как мы их собирали.
* * *
Отдохнув после оливье, сын повез нас за грибами. Нам было всё равно, что собирать, но предпочтение отдавалось груздям, поскольку красненьких мы уже два ведра переработали: часть съели, часть на зиму заморозили .
Сели мы в машину: сынишка, как всегда, за рулём, я рядом с ним, а мама наша на заднем сидении и поехали на наше заветное место за деревней Григорьевкой. Раньше мы всё на канаву ездили, что Демидов рыл, а вот теперь за деревней места нашли грибные.
Ехать тут недолго, всего-то полчаса, так что до места мы добрались без приключений.
Раз доехали, то вылезли из машины, кости размяли и пошли за грибами, а здесь в основном подберёзовики растут. И как только мы пошли, так я сразу и обнаружил, что дома очки свои забыл. Пусть очки и костылями для глаз называют, но в них как-то удобней и всё, понимаешь ли, тебе ясно. Тут кочка, тут канавка, а вот тут и грибок.
А надо доложить, что мне без этих самых костылей для глаз грибы совершенно собирать невозможно. Я уж не знаю почему, но как только грибы увидят, что я без очков, так все меня пугаются и разбегаются в разные стороны, лишь бы я их не нашёл. Вот когда очки на глазах, то грибы меня не боятся и не прячутся. Уж почему так, мне то незнамо и неведомо, но только так всё и получается.
Так вот, так как я дома очки забыл, то грибы, значит, все от меня тут же и попрятались. Иду я по лесу и ни черта грибов не нахожу. Нету грибов и всё тут тебе. Я жену кликаю и на весь лес кричу:
Ну как там у тебя в смысле грибов?
А жена мне тоже на весь лес и орёт:
Нормально, попадаются.
Я тогда сынишку кликаю и тоже на весь лес глухой ору:
Как там у тебя, Серёжа, в смысле грибов?
А ответ слышу примерно такой же, как и от жены:
Попадаются!
Как же так? тут думаю я. У них, значит, попадаются, а у меня ни черта вообще ничего нету.
А сам-то всё знаю: раз на носу очков нет, значит, и грибов нет. Испугались они меня и попрятались. Нет, я, конечно, без очков дерево от травинки отличу, не такой уж я и слепой, но вот грибов нет. Нет, и всё.
И только я так подумал, чувствую, что обо что-то споткнулся и грохнулся на землю. Лежу на земле и думаю:
Что за чертовщина! Хоть я и без очков, но всё же кочки вижу, а тут на ровном, можно сказать, месте спотыкаюсь.
Посмотрел я, значит, себе под ноги и вижу маленькую красную сыроежку. Только-только из земли вылезла.
Вот ведь, снова думаю, неужели я об эту сыроежку спотыкнулся? Похоже, что об неё. И что самое интересное, так это то, почему же эта маленькая красная сыроежка меня не испугалась без очков?
Думал я, думал почему и пришёл к такому выводу: просто маленькая эта ещё сыроежка и умишко-то у неё глупое. Не знает она ещё просто, что, раз у меня на носу очков нет, значит, меня бояться надо. Ну а раз она этого не знает, то пусть в ведёрко и отправляется. Встал я с земли, достал ножичек и эту сыроежку, маленькую и красненькую, срезал. Положил её в ведёрко и подумал:
А что сыроежка? Тоже гриб, а раз так, то место ей в моём ведре.
* * *
И дальше пошёл. Иду, и опять ничего-то мне не попадается, даже сыроежки куда-то девались. Я снова жене на весь лес ору:
Как там у тебя, дорогая, с грибами?
Нормально, слышу в ответ издалека, почти полное ведро подберёзовиков.
Я тогда сынишке кричу и в ответ получаю:
Нормально всё, папа, попадаются!
Ну, я тогда расстроился не очень так сильно, но расстроился. Ещё с полчасика походил, ничего больше не нашёл, ни обо что больше не споткнулся, плюнул с расстройства и пошёл назад к машине.
Пришёл я к машине и стал своих ждать. А мои себя долго ждать не заставили и вскоре же появились. И начали мы уловом своим хвастаться (так, значит, грибникам положено после большой охоты).
Вот, говорит моя жена, у меня полное ведро.
Гляжу я и даже вижу, что действительно, полное ведро отменных подберёзовиков у моей ненаглядной.
Молодец, говорю, так держать надо! Знай наших!
Ну а у тебя что? у сынишки спрашиваю.
А у меня тоже нормально, говорит сын, вот полведра тех же отменных подберёзовиков.
Молодец, снова я говорю, опять же знай наших!
Ну а у тебя что? в один голос спрашивают у меня моя жена и сын.
Ну тут уж моя очередь настала хвастаться.
Во, говорю, а у меня целая одна маленькая красная сыроежка.
И сыроежку свою своим показываю.
М-да, проговорил мой сынуля и давай хохотать.
М-да, в тон ему повторила моя жена и тоже давай хохотать. И это ты за два часа, что мы ходили, и насобирал?
Да, отвечаю я честно и откровенно, и нечего тут хохотать. Я же не виноват, что очки дома забыл. А без очков, как вы знаете, все грибы меня боятся и прячутся кто куда в панике.
Но ведь такую вот сыроежку ты же нашёл? удивляется жена вместе с сыном.
Так она маленькая и ещё ничего не соображает, отвечаю я, к тому же я ещё об неё и споткнулся.
Ну раз споткнулся, опять в один голос говорят сын и жена, тогда всё понятно.
И давай опять надо мной хохотать. Они хохочут, а я чувствую, что мне тоже хохотать хочется. И вот стоим мы втроем и хохочем, аж до слёз.
Но в конце концов успокоились, слёзы вытерли, да я и говорю:
Времени уже много, поехали домой, нам эти грибы ещё дома перебирать предстоит!
Так что сели мы в машину, опять же по своим местам (мы с сыном спереди, он за рулём, я рядом, а мама наша на заднем сидении).
А когда мы домой приехали, то жарёху славную из грибов сделали. Тут и моя сыроежка тоже в дело пошла, так что не зря и я нынче ездил в лес за грибами. Правда, и сын, и жена опять надо мной хохотали, но это не беда. Пусть смеются, раз смеяться хочется!
Ты уж в следующий раз, так жена мне сказала, очки свои дома не забывай, раз без очков грибы тебя боятся. А то сыроежка, конечно, сыроежкой, но я таких сотни видела и даже ни разу не нагнулась, чтобы хоть одну срезать.
Но я и сам понял, что очки мне забывать не стоит, а то не только свои грибы распугаю, а и женины, и сынишкины заодно вместе взятые.
Так что я теперь, как за грибами едем, про сыроежку маленькую да красненькую вспоминаю, а потому и очки свои не забываю. А в очках, как я уже говорил, грибы меня не боятся, так что кое-что и я собрать в лесу могу. И смеяться надо мной тогда не надобно, как в этот раз. Такое вот, надо сказать, дело!
* * *
Но всё-таки и для меня иногда сбор грибов становится как праздник. Вот посудите сами.
Вы знаете, дорогой читатель, но я никогда не верил рассказам заядлых грибников, которые сводились к тому, что вот белых они "косой" в лесу косили и набрали чуть ли не двадцать вёдер этих самых белых грибов. Я всегда считал, что это враки, и что похожи они на рассказы рыбаков, у которых тоже улов был таков, что просто жуть. Да и кроме того, зачем этих белых косой косить по двадцать вёдер, ведь их потом перебирать надо? Если в самом деле так, что косили, то зачем столько много? Тут скорее жадностью человеческой попахивает, а не удачной вылазкой в лес за грибами.
А тут значит как-то, когда я ещё учился в институте, лето наступило, да не просто лето, а грибное. Едешь, понимаешь ли, себе на работу (я в вечернем учился), а кругом одни разговоры, что вот мы тех набрали, а мы вот этих и теперь мы зимой будем с грибами, что совершенно замечательно. И до того эти разговоры мне всю плешь проели, что я сам захотел съездить в лес да грибов потом жареных покушать. Двадцать вёдер мне не надо мне и одного ведёрка хватит.
А тут мой сокурсник по институту, Володя, мне, значит, и предложил съездить на его машине за грибами, причём за белыми. Впрочем, это была не его машина, а родительская, но ему родители разрешали на ней ездить.
Поехали, Андрей, говорил мне Володя, за грибами. Может, и наберём столько, что потом сами будем басни рассказывать, что белых косой косили.
Поехали, согласился я. Но вот куда?
А поехали, отвечал Володя, за деревню Булзи, в сторону Дальнего Берегового. Там колки в полях, и вот в них, как народ говорит, жуть этих грибов. Причём всяких, на любой вкус.
Поехали, согласился я, где наша не пропадала!
Ну мы и поехали.
А дорога до Дальнего Берегового не такая уж близкая, но мы скинулись на бензин, взяли вёдра, ножи и всё прочее, что в таких случаях брать полагается. Но я-то взял одно ведёрко, а вот Володя штук пять, дескать, на всякий случай.
Долго ли, коротко ли, но мы приехали в Булзи и повернули на дорогу, что к Дальнему Береговому вела. А кругом поля необозримые, да среди них и торчат эти самые колки, где, по слухам, грибов косой косить можно. Так что, не доехав до Дальнего Берегового километров семь, мы остановились, навострили свои вёдра и ножи и пошли по колкам.
Ходили мы долго, часа два, и, надо сказать, это хождение нас разочаровало. Нет, грибы были, но в не таком количестве, чтобы восхищаться вылазкой за грибами и всем рассказывать, что, дескать, белых косой косили. Я, честно говоря, вновь подумал, что все эти разговоры про косьбу враки и ничего в них нет.
Так что после двухчасового хождения мы с Володей вышли на дорогу около нашей машины и стали думу думать, что нам делать дальше.
Знаешь что, заметил Володя, мы всё по левую сторону от дороги ходили, а давай-ка попробуем пойти на правую. Вон там, я вижу, три колка, два вполне приличных, а один какой-то неперспективный. Вот мы в те два колка сходим, а в третий, неперспективный, можно и не ходить. Навряд ли там чего-нибудь есть.
Я посмотрел в сторону, куда показывал Володя, и действительно увидел три колка. Два вполне приличных, а один не очень, потому что он состоял буквально из трёх берез, да и то каких-то поломанных.
Хорошо, сказал я Володе, пошли сходим, время у нас ещё есть.
И мы пошли. Надо сказать, что первые два колка, которые мы назвали нормальными, особого урожая нам не принесли. Грибы, конечно, были, но многие из них оказались червивыми, так что здесь особо мы и не поживились. Оставался один неперспективный колок. Мы шли к нему и по дороге рассуждали, стоит ли нам в этот колок идти: уж больно он невзрачным был. К тому же мы уже немного подустали и нам скорее хотелось домой. Но всё-таки мы решили этот неперспективный колок осмотреть. А чем черт не шутит!
И вот мы не спеша вошли в этот колок. Вошли и обомлели. Мы увидели здесь такое количество растущих грибов, что хоть и в самом деле косой коси! Причём все эти грибы были белыми. И тут на нас с Володей напал охотничий азарт. Володя сбегал до машины, не поленился, хотя это было далеко, и притащил все свои пять вёдер. А я, набрав доверху своё ведёрко, снял с себя рубашку, завязал узлом рукава и ворот и стал в эту рубашку сбрасывать грибы. Мы работали, как автоматы, почти полчаса и, честно говоря, устали, а полностью весь колок так и не обошли.
Я набрал свою рубашку, завязанную узлами, и решил, что с меня хватит. А Володя вот она человеческая жадность продолжал собирать, пока не заполнил все свои пять вёдер. И надо сказать, что в этом неперспективном колке ещё остались грибы, которые мы не собрали.
Вот это колок! восхищённо заметил Володя. Я таких ещё не встречал!
Я тоже поддакнул, что, действительно, этот неперспективный колок был хоть куда, хотя с виду и, действительно, неперспективный.
И как мы всё это теперь попрём до машины? поинтересовался я у Володи. У нас ведь всего по две руки.
А перебежками, беззаботно ответил мой друг, сначала ты своё отнесёшь в машину, а я два ведра, а потом мы вернёмся сюда и унесём ещё оставшиеся вёдра. Пока мы ходим, ничего с этими вёдрами не случится. Грибников никого нет, так что вёдра с белыми не пропадут.
Хотя ходить туда-сюда мне было не очень охота, но друга надо было выручать. Так что мы так и сделали. Честно говоря, я не завидовал Володиным грибам, поскольку их теперь перебирать нужно, а когда их пять вёдер, то эта переборка в кошмарики превращается. После такой переборки грибы аж во сне снятся.
И теперь в городе мы тоже вели речь про грибы, про то, что их много, причём аж до жути.
Самое интересное, что с тех пор я действительно стал верить разговорам про то, что вот в лесу были и белые там "косой косили". Действительно случается такое иногда. А что касается того неперспективного колка, то мы с Володей решили, что в следующее лето точно в него опять съездим.
Но мы не съездили ни на следующее лето, ни в последующее. Всё-таки дела да заботы нас заедали и времени выбраться в этот неперспективный колок мы не находили. И честно скажу, что жаль, потому что я не против того, чтобы ещё раз покосить косой белые грибы и получить от этого огромное удовольствие.
* * *
Слух о том, что в Челябинской области полным-полно грибов, докатился и до Екатеринбурга. То, что они уже полностью по выходным летом оккупируют наши озёра, что вокруг нашего Снежинска, давно стало явно. А вот про грибы, так это первый год так получилось, что из Екатеринбурга, чуть ли не на больших грузовиках едут за нашими грибами.
Вот по этому поводу у нас такой разговор с Василием случился.
На сей раз я звоню Василию, своему другу. Надо же поделиться с кем-то своим возмущением. А возмущение нынче грибное.
Привет, говорит Василий. Чего надо? Давай короче, я ножку куриную жую и оторваться не могу. Вкусно.
Повозмущаться хочу, отвечаю. Просто эти свердловчане мне уже всю плешь проели. На озера из-за них теперь не попадёшь, а нынче они за грибы наши снежинские взялись.
А чего так? выразился Вася, и я понял, что сейчас у него на уме одна куриная ножка и ничего больше.
Потерпит, подумал я. Понимаешь, собрались мы за грибами с женой, как нормальные грибники, в шесть утра. Грибы с утра собирать надо это всем известно. Еле-еле уломали сынишку (он у нас за шофёра), чтобы он нас в шесть утра отвёз на наши грибные места, которые, как сам знаешь, всего-то в пятнадцати минутах езды от города. Думаем, что народу мало будет или совсем не будет.
Ну и что? куриная ножка явно не давала Василию спокойствия.
Приехали мы на место в половине седьмого, а там, на наших снежинских местах, машин уже полным-полно да всё с екатеринбургскими номерами. Откуда они там взялись, непонятно. Неужели в час ночи встали и сюда приехали, чтобы с утра, пока Снежинск спит, все грибы собрать?
Очень даже может быть, отвечает Василий, видно, с куриной ножкой он справился. А может быть, с вечера приехали, палатки разбили, костры зажгли и ночь прокоротали, чтобы, действительно, мы, снежинцы, своих грибов не увидели.
Чувствую: Василий опять зачавкал, поэтому спрашиваю:
Ты что, всё ножку одолеть не можешь?
Но у курицы ведь две ноги, философски заметил мой друг, вот я одну уплёл, теперь за вторую взялся. А насчёт свердловчан не переживай. Если грибы есть, то их на всех хватит, хотя эти свердловчане и мне надоели. Порыбачить на Иткуле толком от них нельзя, а уж что касается Ташкуля, нашего Ташкуля, так тут совсем облом. Свердловчане его со всех сторон оккупировали и не подойдёшь к берегу. Впрочем, я так считаю, что бог с ними, со свердловчанами, главное для меня сейчас куриная ножка. А вы грибов-то всё-таки набрали?
Набрали, и много, ответил я.
Тогда чего ты на свердловчан взъелся? Ну приезжают в три ночи, ну и чёрт с ними, может быть, у них бессонница грибная. Грибы во снах спать не дают, мешают. Главное это сейчас куриная ножка. Вкуснятина! Так что успокойся (это он мне опять) и забудь про свердловчан, которые вполне могут и с вечера приезжать, разбивать палатки и жечь костры. Вы грибов набрали, впрочем, как и мы, ну и ладно. Не будь жадиной.
Этот разговор меня немножко успокоил. Я перестал возмущаться нахальными свердловчанами, которые наши снежинские грибы собирают (всё равно на всех хватит), поблагодарил Василия за психотерапию по поводу свердловчан и грибов и повесил телефонную трубку.
И в самом деле, подумал я, ну приезжают и пусть приезжают, хотя от них вреда всякого достаточно. Бог с ними, со свердловчанами, может быть, у них, действительно, грибная бессонница.
* * *
Всю вторую половину пятницы я провел около плиты. Сначала я готовил обед, потом я готовил ужин, потом я перемывал грязную посуду, которая образовалась в результате моей борьбы за сытый желудок. И хотя эта процедура приготовления пищи мне нравится, но к половине шестого, когда жена пришла с работы, мне эта кухня так надоела, что дальше некуда. В результате во мне горело желание поскорее накормить жену приготовленным ужином и заняться чем-нибудь полезным, например, чего-нибудь написать.
Увы, жена моя этого не поняла, и поэтому после её ужина осталось столько грязной посуды, что словами не описать. Я собрал все свои силы и, как говорится, на последнем издыхании целых полчаса мыл эту посуду, в то время как жена смотрела свой любимый биатлон и периодически приходила на кухню, чтобы посмотреть, что я делаю, и дать какой-нибудь важный совет о том, как надо мыть посуду.
Когда же её биатлон кончился, то она окончательно пришла на кухню и сказала мне следующее:
Я сейчас хочу пирог испечь с грибами, а ты мне в этом поможешь.
Сами понимаете, я этому чрезвычайно обрадовался, причём не столько пирогу, хотя жена мастерски умеет их печь, а сколько тому, что мне надо ей помогать. Я бы, может, и помог, но организм весь мой протестовал против кухни, надоела она мне. А поэтому я ответил жене:
Нет, дорогая, ты, может, и хочешь, чтобы я тебе помогал, но я этого делать не буду, поскольку всё мне надоело. Кастрюли, супы, жареная картошка, курочка, ну и так далее. Так что ваяй свой пирог сама, а меня уволь!
М-да, ответила жена как-то неопределённо.
Видно было, что она очень хотела, чтобы я ей помогал. Но хотеть, как говорится, не вредно, а поэтому пусть жена хочет, но я пойду и что-нибудь попишу. Так я решил и так сделал.
* * *
Я включил наш компьютер с ласковым именем Настя и погрузился в мир литературы, в который звала меня моя милая и нежная муза.
Я писал свой длинный рассказ, хотя, зачем я это делаю, мне было непонятно, так как его всё равно нигде не опубликуют. Самое интересное здесь то, что людям-то мои рассказы нравятся, а вот когда дело доходит до каких-нибудь толстых журналов, то всегда найдётся какая-нибудь причина, и мои шедевры главному редактору вдруг и не понравятся. То же самое происходит и с тонкими журналами, так что пишу я лишь только для своего удовольствия, так как не писать не могу.
Так вот, сел я за Настю и часа полтора блаженствовал, нажимая на клавиши клавиатуры. Рассказ у меня получился вроде бы и неплохой, так что, окончив писать, я распечатал всё на принтере и решил показать жене. Я так всегда делаю, поскольку жена мой самый первый и главный критик.
Жена с удовольствием слушала моё чтение, так мне, по крайней мере, показалось, сделала ничего не значащие замечания и вдруг ни с того ни с сего заявила:
Пирог будет готов через пятнадцать минут, а пока помой-ка посуду, вон сколько её накопилось в раковине.
От такого заявления у меня слегка отвисла челюсть, так как этого я не ожидал, и я замолк на полуслове. Шок посудомоечный продолжался минуты две, пока рот мой, причём практически самопроизвольно, не заявил вслух:
Лучше б я ещё что-нибудь пописал...!
Ну ведь ты уже написался, заметила жена, и отдохнул от кухни, а поэтому давай действуй.
И тут от вида этой горы грязной посуды меня начало слегка подташнивать, это значило только одно: желудок мой просто возмущён таким, с моей точки зрения, решением жены. Мыть посуду мне было совершенно не по силам. Муза меня взбодрила, но не настолько, чтобы я отошёл от кухни, где я проторчал целых полдня.
Мыть посуду я не буду, с металлом в голосе заявил я. Мой сама.
Тогда пирога не получишь! ответила жена.
Ну и чёрт с ним, в сердцах ответил я и добавил ещё раз: Лучше бы я ещё пописал
Я пошёл в комнату и с расстройства плюхнулся на диван. Можно было, конечно, ещё что-нибудь пописать, но моя нежная и милая муза меня покинула, и в голове не было никаких писательских мыслей.
Мне очень хотелось попробовать жениного пирога, но мыть посуду я не мог. Так что приходилось жертвовать этим творением женских рук.
Так я пролежал на диване минут пятнадцать, вдыхая аромат, который распространился из кухни по всей квартире и впадая в депрессуху.
Однако жена, очевидно, поняла, что мне уже эта кухня надоела до тошноты, поэтому она пришла из кухни в комнату, где я валялся на диване, и произнесла:
Ладно уж, иди ешь пирог, правда, он ещё горячий! А посуду я уже вымыла!
Депрессуха моя сразу куда-то улетучилась, мир в семье был восстановлен, и всё окончилось благополучно, с моей точки зрения.
Так что, видать, не зря я сказал заветную фразу, что, дескать, лучше бы я ещё пописал, потому что жена, как я уже сказал, всё поняла и даже пошла на мировую со мной. Понятливая всё же она у меня женщина, что, если честно, немаловажно в семейной жизни.
А пирог с грибами получился отменным! Я съел аж три здоровенных куска.
* * *
Жена моя, в отличие от некоторых представительниц прекрасного пола, принадлежит, как ни странно, к разряду "хомо сапиенс", то есть "человек разумный". Всё у неё в голове по полочкам разложено, все своё строго определённое место имеет, а поэтому и думает она так же размеренно, обо всём по порядочку, так сказать, по системе.
Вот и на этот раз, в середине декабря, приходит она домой и говорит мне:
Мы сегодня список на работе составляли, кто когда пойдёт в отпуск летом.
Ну и на какой же месяц ты записалась? поинтересовался я у неё.
На август.
А почему на август, вновь поинтересовался я, а, скажем, не на июль?
Всё очень просто, дорогой, так мне она отвечает. Дело всё в том, что в августе пойдут грибы, а я нынче очень чего-то по ним соскучилась. Нынешнее лето было очень жарким и засушливым, и грибов не было вообще, это ты знаешь, а следующее лето, как передают синоптики, будет нормальным ни жарким, ни холодным, а нормальным уральским летом. Вот я и решила, что раз так, то июль всё равно будет очень тёплым, это уж точно, а в августе пойдут дождички и ещё будет тепло, вот грибы и полезут. А тут мы с тобой с ножичками да вёдрами. И будут у нас на зиму грибы и замороженные, и засоленные, и замаринованные, и засушенные. Так что всю зиму мы будем с грибами кейфовать.
Ну что же, очень даже может быть, заметил я. Я ведь тоже по грибкам соскучился, так что мы опять же, может быть, и поурчим.
А почему может быть? спросила жена.
Ну мало ли что, отвечаю, и синоптики могут ошибиться, и дождички могут такие пойти, что всё зальют. Да мало ли что может быть. Может, грибница у грибов от такого жаркого лета, что было, вся высохла, и тогда грибов опять не будет.
Да, конечно, ты прав, милый, но я всё прикинула, всё продумала и вот решила в августе пойти в отпуск.
Ну решила и решила, заметил я, будем считать, что синоптики не ошибутся, дожди будут нормальными и, что самое главное, будет тепло.
На этом наш разговор на отпускную тему закончился, потому что до августа было ещё далеко, а чего наперёд загадывать? Что будет, то и будет.
Быстро или медленно бежит время, кто его знает (это как на него посмотреть), но вот прошла зима, прошла весна, вся в садовых хлопотах, и прошло два летних месяца. Надо сказать, что синоптики, как ни странно, не очень ошиблись, и лето было нормальным, обычным уральским летом. Июнь был теплый, с небольшими дождиками, июль жаркий, с грозовыми ливнями, и вот наступил август. Жена моя стала собираться в отпуск.
А начало августа, как и предвещали синоптики, было тёплым, с небольшими и тоже теплыми дождичками, одним словом, для грибов в самый раз.
Вот видишь, сказала мне жена, с отпуском я нынче в самую точку попала. И тепло, и дожди. Так что жди грибов: они сейчас так и попрут! Ты, главное, ходи почаще к институту и смотри там, в лесочке: есть маслята или нет. Если есть, то нам впору собираться.
Я ходил на угол института, где небольшой лесок и где мы знали, что, как там появятся маслята, значит, и в лесу они и другие грибы попёрли.
Но грибы переть не хотели. Дни шли за днями, отпуск жены перевалил за половину, дождички шли, было тепло, а грибов не было. И постепенно мечта жены собрать в отпуске как можно больше грибов потихонечку становилась голубой. И надо сказать, что в отпуске жена так и не дождалась тогда момента, когда грибы должны были попереть.
Жене ничего не оставалось делать, как грустно вздыхать и считать дни, когда ей надо выходить на работу. Ножички грибные и ведёрки пылились, супруга их протирала и горестно вздыхала.
Хитрые нынче грибы, говорила она, все условия для них создали природа и я, а они попрятались в своих грибницах и никак наружу вылезать не хотят. Я вот предчувствую, что как только я выйду на работу, так полезут эти хитрые грибы наружу и придётся нам лишь по вечерам в полутёмках их пытаться собирать.
И надо сказать, что эти рассуждения моей половинки оправдались полностью. Как только она вышла на работу в первый же день, так слух пронёсся, что грибы пошли. Хитрыми грибы оказались, как и говорила моя жена.
И причём не просто так грибы пошли, а попёрли из всех щелей, если так можно сказать про эти самые грибы. И белые, и красные, и подберёзовики, и маслята. Одним словом, все сразу.
Жена моя по этому поводу сначала загрустила. Вот, дескать, весь отпуск прождала, но так и не дождалась ничего, а тут на тебе: как на работу вышла, так и появились эти ребята-грибята.
Но долго она не расстраивалась. Пришлось нам за грибами ездить после работы по вечерам, и хоть это уже не то, что днём, но немножечко грибов мы насобирали, в основном подберёзовиков. Раз так сынишка нас свозил, два, три, и хоть и хитрыми грибы нынче были, но мы всё-таки их на зиму насобирали. Не очень много, но насобирали.
Грибников, правда, была тьма-тьмущая, но я всегда говорил и говорю, что если грибы пошли, то их на всех хватит. Так что хоть и хитрыми были нынче грибы для моей половинки, но тем, что мы насобирали, она была довольна и особого зла за зря потраченный отпуск на грибов не держала.
Теперь вот мы ждём опят и надеемся, что хитрыми они не будут и вылезут из земли в положенное время, когда туманы пойдут. Уж тогда мы поурчим и их насобираем. Благо, у нас машина есть, и причём очень даже неплохая.
И не будем никого хаять (я имею виду свердловчан) грибов мы собираем в достаточном количестве, а ягод, в основном лесной клубники, тоже моя жена привозит в достатке. Так что кончаю я своё повествование про грибы и про их сбор.
1 марта 2026 г. Смолюк А.Л.
Конец
Рассказ составлен в феврале-марте 2026
Снежинск 2026
|