Каждый рабочий день в библиотеке начинался одинаково. Софья Михайловна, миниатюрная, слегка прихрамывающая женщина, сорока семи лет, облачившись в тёмно-синий рабочий халат, подолгу стояла в углу у старого зеркала, расчёсывая свои жиденькие, едва вьющиеся волосы вокруг небольшой круглой головки, и приговаривала: "Я счастливая...я счастливая..."
- Вот, девчонки, как надо говорить, и тогда вы будете счастливыми!, - обращалась она к нам.
Мы только посмеивались. К этой её ежеутренней мантре все давно привыкли.
Да ей грех было жаловаться на жизнь. Муж, высокий статный мужчина, заботливый, работал главным инженером в крупном стройтресте, а дети учились в архитектурном институте.
У неё была спокойная работа: она заведовала каталогами. Целыми днями перебирала карточки и смотрела в окно. Не скучала.
На абонементе работала одинокая женщина, лет сорока, Зинка, забавная и неряшливая. Ходила постоянно с немытыми жирными волосами, но была простой и отзывчивой. На пару с ней работала Альбина, девушка лет 25 и Маргарита, жена офицера.
Иногда, махнув хвостом, заглядывала на минутку Маришка, зав.читальным залом. Себя она считала большим знатоком искусства и поэтому к сослуживицам относилась свысока. Она из принципа никогда не делала макияж и выглядела на общем фоне бледновато.
Я и Софья Михайловна тоже обязаны были ежедневно в часы большого наплыва читателей отрабатывать на абонементе по два часа в день.
Книжный фонд помещался в большой комнате и состоял из книг, которые никто в общем-то не читал, написанные очевидно по госзаказу: про пятилетки, соц.соревнования, комсомольские стройки, стахановцев ... И ещё у нас был один потаённый стеллаж читаемой литературы - всего двести книг. Но зато каких книг! Мы их выдавали только надёжным читателям. В те годы был большой дефицит хорошей литературы.
Её можно было купить только на чёрном рынке.
С чёрным рынком был связан Фёдор, бывший работник библиотеки. Но я его пока не видела, так как устроилась сюда всего пару месяцев назад.
Иногда встречался в некоторых читательских формулярах и удивлял странный почерк: кривые узкие буквы налезали одна на другую. Говорят, по почерку можно определить характер человека. Так, вот, мне казалось, что это человек со сложным характером, и не совсем простой, с какими-то вывертами.
Но в библиотеке его обожали, когда говорили о нём, у всех светились глаза.
Он близко дружил с нашей заведующей, которая часто опаздывала на работу. Вот и сегодня её всё не было.
Но, наконец, хлопнула входная дверь и появилась Марина Витальевна. Она сразу всех взяла в оборот.
- Ой, девчонки, у меня дома сегодня лазарет! Славик болеет, Николка болеет, я сама еле добралась до работы. Видите, как опоздала? С сердцем плохо!
Зина, проводи меня на завод до медпункта, укол надо сделать!
Зинка стала собираться. Завод располагался через дорогу от ДК культуры, надо было пройти через подземный переход.
Марина Витальевна в ярко синем платье с крупными жёлтыми цветами, побрякивая солнечными янтарными бусами, взяла Зину под руку: мне так легче. И они пошли.
Марина Витальевна считала себя творческой натурой и жуткий беспорядок в своём закутке называла творческим беспорядком. Перепутанные бумаги лежали горой на столе и валялись на полу.
Она немного рисовала. Все заголовки к книжным выставкам писала сама. А раньше какое-то время проработала в школе учителем черчения и рисования.
У неё был взрослый сын лет двадцати от неизвестного мужа, а Николка был вторым мужем. Работал слесарем, жутко талантливым, как она нам объясняла.
Славику было не больше 3-х лет и часто ей не с кем было его оставить, когда она уходила по своим делам. В основном она приглашала Зинку посмотреть за ребёнком. Меня пригласила только один раз, по-видимому стеснялась беспорядка. Наволочки на подушках у ребёнка были чёрные!
Я такого нигде ни у кого не видела. Их наверное отродясь не стирали.
Квартира была хорошая, с хорошей мебелью. Отчим занимал высокую партийную должность.
Марину Витальевну в подростковом возрасте взяли из детдома,
И эта квартира досталась ей по наследству от приёмных родителей.
***
В моём ведомстве была библиотека заводской турбазы в летний период, библиотека пионерского лагеря "Дубки", и небольшие передвижные библиотеки в некоторых цехах завода, за сохранность книг которых отвечал работник цеха.
Неплохо было бы провести всё лето на заводской турбазе с дочкой. Отдохнуть от домашней работы, подышать свежим воздухом, полюбоваться природой, но это было невозможно для меня. Не оставишь же дома голодающего мужа....А свекровь меня бы съела.
И поэтому я приводила Марине Витальевне тот довод, что моей дочери ещё нет двенадцати лет и она не имеет права по закону меня отправлять на всё лето работать на турбазу. Тем более, что у нас было кому там работать. Зинка с большой радостью ездила каждое лето. На турбазе было весело и готовить не надо было. Кормили в столовой неплохо.
Когда возвращалась, рассказывала много забавных историй.
А вот в пионерский лагерь ехать не было желающих. И мы договаривались с какой-нибудь вожатой, чтобы она пару часов в день выдавала детям книги.
А я следила за их работой, заезжала иногда с проверкой.
Потом долго тянулась длинная тоскливая зима. Но снег наконец растаял. И снова весеннее солнце заиграло в окнах.
И наконец наступила весна. Мы приняли на работу красивую молодую девушку, студентку - заочницу, Александру. Она была дочерью знакомого Марины Витальевны.
Каждый день на работу она являлась с букетом цветов. То сирень принесёт, то черёмуху. Мы удивлялись: " Ты где цветы берёшь?".
- В автобусе подарили, - отвечала она.
Никому из нас незнакомые мужчины в автобусе цветов не дарили. И поэтому мы ей втайне завидовали. Вот, что значит быть красивой!
А у Марины Витальевны похоже был роман с её отцом. Мать Александры болела.
И вот, как-то в конце рабочего дня Марина Витальевна нам сказала: "Девчонки! А ведь завтра у меня день рождения!
Уже сорок два исполнится! Я принесу торт, испеку "Наполеон".
Но на следующий день она опять опоздала, пришла не в духе и буркнула: "Торт собака съела!", а я вот бутылку водки принесла.
И, обернувшись ко мне: "А вы, Тамара Евгеньевна, завтра в пионерский лагерь поедете.
Надо убраться в библиотеке, она за зиму вся пылью и грязью заросла. Но поедете не одна. Поедет весь завод порядок в лагере наводить, скоро заезд. Комсомольская и профсоюзная организации поедут.
И действительно, на следующее утро сквер около нашего ДК гудел как улей. Подошли заводские автобусы и отвезли нас в "Дубки".
И только, когда приехали, я сообразила, что от библиотеки я одна. И мне одной придётся всю грязь выгребать.
Когда открыла дверь, то увидела весь ужас и беспорядок. Одному человеку убрать за день это было не под силу. Но я человек ответственный и раз приехала, всё сделала, наглотавшись пыли и грязи. Протирала и расставляла книги, мыла полы, окна.
На обед меня не позвали -забыли.
А когда я закончила работу, то оказалось, что все заводские автобусы уже уехали!
Я пошла к директору. Он сказал, а что я поделаю, они уже уехали. Давайте сами как-нибудь добирайтесь. Было уже часов семь вечера. Незнакомая дорога, незнакомая местность.
Никого нет. И вдруг из леса на мотоцикле с громким треском вылетают двое мужчин. Наверное, отец с сыном. Я спросила: "Смогут ли они меня довезти до города".
Они согласились. Но при этом у них нездоровым блеском загорелись глаза - я испугалась и отказалась от поездки. Встала у ворот лагеря и стала ждать. Долго никого не было. Но вот медленно подъехала старенькая легковая машина с пожилой семейной парой башкир. Они были очень доброжелательны. Довезли меня до Монумента Дружбы и даже денег не взяли.
На следующий день я сидела за своим рабочим столом и смотрела на улицу. Чувствовала, что кто-то сзади подходит, но оборачиваться не стала.
И вдруг слышу истеричный перепуганный голос Марины Витальевны. Она как закричит: "Это вы, Тамара Евгеньевна!". Я обернулась. Оказывается упала книга с верхней полки и чуть не пришибла Марину Витальевну. Я пожала плечами. Откуда я знаю, почему она упала .