Шведов Дмитрий : другие произведения.

Почти невыдуманная история

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:


Почти невыдуманная история 

 

   Про нас, про вас, про них....
   О вере, надежде, любви...
   О жизни, дружбе, преданности...
   О слезах радости, горя...
   О нежности...
  
   Море сегодня было хорошее. Волны начинались у самого берега и с трудом достигали высоты большого арбуза, да и то не всегда. На берегу царило спокойствие, лишь изредка дети нарушали тишину, подаренную морем, своими незатейливыми играми и спорами.
   "Да..., погодка сегодня гораздо лучше чем вчера, а тем более чем позавчера. Наверное, это подарок мне в последний день работы здесь." - подумал Дима, всматриваясь в море и вспоминая сколько голов он видел там в последний раз. Он уже представлял, как будет продолжать остаток отпуска и как в следующий раз, когда дружок ещё посмеет попросить подменить его на два-три дня, то он пошлёт его туда, куда тот по доброй воле не пойдёт. Сам не знает, чего сейчас-то согласился, наверное от скуки. Жена уже неделю как вышла на работу, а ему ещё оставалось дней десять. Думал на солнышке поваляется, поплавает, но как говорят; "всё хорошо в меру".
   Его напарник уже битый час сидел на раздолбленной табуретке в углу с давно остывшей кружкой кофе, закинув ноги в песке на единственный в их спасательной вышке стол, и "тарахтел" о тех, кто отдался ему по любви, чему и сам изредка поражался, и тех кого он так долго добивался, как говорит часа два или три. "Наградила же меня судьба дарованьецем. Вот трепло. Да... Наверно у тех кто больше трёх лет на солнышке работает крыша едет." Хотя, как он слышал, тот не слишком привирал - его чуть-чуть не "попёрли" со службы за то, что не раз попадался на вышке с целым гаремом, даже сейчас то тут, то там попадаются фантики от презервативов.
   Дима посмотрел вниз и удовлетворённо отметил, что Изергиль переместилась ещё на два метра по часовой стрелке вокруг вышки. "Да, солнце её не застанет врасплох, вообще-то продвинутая старушенция" - подумал он, открывая бутылку минералки. У этой бабки с собой был весь набор для выживания, которому мог бы позавидовать любой морской пехотинец. В её рюкзаке было много чего необычного: какие-то электронные штуки, которые Дима видел первый раз в жизни; бинокль с какой-то тарелочкой; хитрый термос с подогревом, который свистит как истребитель, только немножко потише. И сама она, будучи в одном купальнике, была экипирована какой-то дурацкой шляпой с вентилятором, очками с каким-то хитрым сооружением защиты носа от солнца, крутым мобильником и минирадиодиском. Напарник иногда подшучивал, поглядывая вниз:
   - Стал бы?
   На что Диме уже надоело отвечать:
   - Стал бы... если встал бы...
   Своё прозвище эта бабуля получила после недолгих споров кем ей быть: Тортилой (уж больно её очки напоминали ту добрую черепаху), агентом 007 или Изергиль. Победило, конечно, последнее прозвище, так как её нос, занудливость и вездесущность сделали своё дело. "Обозвали", и по этому поводу даже распили совместный кофеёк.
   Время ещё было дообеденное, и погодка кстати, и поэтому забот было не много, больше нужно было только присутствие и изредка покрикивать в усилитель какую-нибудь ерунду. Дима уже начал вытаскивать микрофон из кофейной банки, даже по пути к столу "с ногами в песке" успел поразмяться, побурчав: "...туманы лимана манили меня...", и хотел было уже его включить, как вдруг услышал приятный женский голос:
   - Эй вы там наверху... Есть кто нибудь?
   Диме сначала показалось, что кто-то пытался пародировать Пугачёву, и он не двигаясь с места заявил напарнику:
   - Иди давай, достал всех баб уж тут... Иди, расхлёбывай, гм.. ха...
   Тот вскочил, как будто его что-то могло там ждать: а вдруг цель, к которой он готовил себя всю жизнь, но через секунду вяло подошёл к столу и, глядя куда-то в бок, процедил:
   - Это по твоей части. Давай, братан, аптечку возьми.
   Дима не повёл даже плечами,  настолько напарник был чем-то разочарован, что было однозначно ясно - сейчас черёд Димы. Схватив одну из аптечек, он лихо сбежал по ступенькам и уткнулся в забавную троицу. Перед ним стояла молодая женщина, пряча дымящуюся сигарету от взора малыша, который извивался в папиных крепких руках, и при этом вопил: "Бойно!... Бойно!"
   - Вы уж извините нас, вот ведь какая беда у нас, Сашеньку огромный краб укусил... А ещё хотел с собой утащить! - добавила она, заговорщицки глядя на Диму.
   - Вот... папу не слушал, полез в камни, хорошо, что мы его успели за трусики поймать, а то бы сейчас плакали, плакали: "Гдее нааш Саашеенька?" Вот и доверь самое дорогое мням... мням... папочке.
   Папа, здоровый мужик, снял очки и, казалось, не понимал, что здесь уже царит мир театра для детей. Он держал малыша как-то своеобразно, его хват напоминал чем-то оказание первой помощи из уставов С.А. Дима понял быстро весь этот детский спектакль и, оглядев ручку малыша, голосом Айболита, насколько это было возможно, произнёс:
   - Вы, батенька, соизволили быть укушенным самым большим крабом в этом море, а посему лекарство от этого страшнейшего укуса у Вашей маменьки, и даст она Вам его только если Вы сами захотите лечиться. Но лекарство это нельзя просто так кушать, его надо бы с кашкой какой-нибудь... или там с супчиком например... И очень часто надобно это делать, раза три-четыре в день. А когда совсем выздоровеете, мы попросим вот этого дядю, что б он Вас на скутере покатал. Правда, дядя?
   Дима так уставился на напарника, который уже был внизу и пытался хоть как-то присоединится к разговору, что тот потупил взгляд и как-то не свойственно ему лично, произнёс:
   - Так точно! Товарищ доктор Айболит!
   - Ну вот и ладненько, мы пока пластырь положим, а лекарство у мамы будет, Понял, малыш?
   - Я поняй, я... я ециця будю, я байсёй!
   Старуха Изергиль тем временем невероятно извернулась и изрекла:
   - Вот, маменька, про шапочку на мальчика Вы забыли... Но позвольте Вам заметить, что солнечная радиация влияет очень существенно на развитие Вашего ребёнка... Да и сигаретка ни к чему возле него...
   Но её уже никто не слушал, все, поулыбавшись и приняв коллективное участие в наклеивании пластыря, побрели восвояси. Когда старуха Изергиль "проползла" ещё несколько метров вокруг вышки в погоне за тенью, Дима был внизу и пытался подтащить прицеп для скутера поближе к вышке, волны стали немного побольше и солёная вода уже иногда доставала до его колёс. А сам скутер, урча и периодически отхаркиваясь, катал напарника и его очередную жертву, которая верещала и хватала водителя за что только придётся на любом вираже. Дима поглядел направо и увидел, что по кромке прибоя движется уже знакомая ему семейка. Мама кому-то махала рукой, отец семейства держал за руку постоянно подпрыгивающего карапуза. Дима посмотрел налево и увидел, что на встречу им двигалась примерно такая же троица, только мальчишка был немного постарше. Когда расстояние между ними осталось метров тридцать, мужчина из новой тройки сначала ускорил шаг, а потом и вообще побежал навстречу друзьям, и в этот же момент мама Сашеньки тоже оставив своих, открыв руки для объятий, бросилась ему навстречу. Они встретились прямо в двух метрах перед Димой и старухой Изергиль, и закружились в объятиях и поцелуях давно не видевшихся двух любящих людей. Вскоре и остальные подошли... И тоже мужчина и женщина так обнялись и так начали проявлять свою нежность друг к другу, что Дима невольно отвёл от них глаза и начал смотреть на их мальчишек. Сашенька подошёл к другу и, взяв его уверенно за руку, сказал:
   - Паёом, там кьаб басёй- басёй...
   И повёл пацана в сторону камней, чего-то там ему рассказывая и показывая руку, на которой от пластыря осталось одно название. Дима перевёл взгляд назад на отца Сашеньки. Они стояли обнявшись, и женщина прижала голову к его груди, а тот что-то говорил. Вдруг он освободил из объятий левую руку и стянув с плеча майку, поднёс её к своему лицу. Тут Дима чётко увидел: из под очков мужчины выкатилась слеза, майка, конечно, её быстро впитала, но другая уже рисовала дорожку на другой стороне его лица. Изергиль как-то неестественно извернувшись, часто крутила своей круто экипированной "башней", поочерёдно разглядывая все три пары. Дима же тоже какое-то время с нескрываемым любопытством глядел на происходящее, потом перевёл взгляд в сторону и заметил, что ещё несколько человек наблюдают за этой встречей. "Если бы я что-нибудь в этом понимал..." - подумал он и полез на вышку.
  
  
   Протискиваясь со своим рюкзаком вдоль большой старой машины, Дима встретился взглядом с тем, кто в ней сидел - это была старуха Изергиль. Он хотел было уже, не обращая внимания, пролезть дальше, как та внезапно взяла его за локоть своей морщинистой рукой и хорошо еще сохранившимся голосом запела по-французски, смотря при этом на него добрыми старческими глазами.
   - Эта песенка о том , - вдруг перестав петь, сказала Изергиль, - что мы часто удивляемся кому-то, но через какое-то время уже кто-то удивляется и нам.
   Она улыбнулась как-то очень умилённо и уже чуть тише произнесла:
   - Кажется, мой милый друг, эпопея спасения для вас ещё сегодня не завершена, так помогите же и этому очаровательному созданью.
   Дима повернулся и увидел девушку с пляжного ресторана, которая скрестив руки в замысловатых татуировках на груди, терпеливо ждала, когда Дима освободится. Старушка отпустила его руку и заведя своё "ретро", на котором, казалось, она отъездила минимум половину своей жизни, оставила их вдвоём.
   "Зря, наверно, мы её Изергиль назвали, надо было бы всё-таки Тортилой", - подумал он и обратился к девушке:
   - Ну что? Опять не заводится? Надо было вчера мне прикрутить перед тобой табличку: "Уходя, гаси свет!".
   Машина завелась сразу, Дима ещё подумал, что механик этой машины гораздо профессиональней, чем водитель этого со всех сторон помятого автомобиля.
   - Спасибо большое, не знаю, что бы без вас делала, а это для ваших дочек - девушка быстро открыла дверь и положила на пассажирское сиденье две упаковочки леденцов.
   - Надо же, уже все и всё обо мне знают, правда? - сказал с улыбкой Дима, сматывая кабеля.
   - Конечно, ещё позавчера наши красавицы всё разнюхали, мол преданное сердце, умница жена, дочки-близняшки...
   - Да мои дочки всего годика на три младше тебя, но всё равно спасибо...
   Вдруг у неё в руке зазвонил мобильник, она быстро взглянула на него, что-то на нём нажала и, ещё не поднеся к уху, начала кричать;
   - Ты, козёл, ты уже меня достал, понял?! Если ты думаешь что я...
   Тут Дима, не желая ей мешать, махнул ей на прощанье рукой и сел в свою машину. "Боже мой... какой кайф после такого дня плюхнуться в такое кресло!" - подумал он.
   Всю дорогу Дима вспоминал увиденную им встречу семей на пляже, невольно представлял себя на месте одного из мужчин и что-то ему казалось в этом нереальным, каким-то не естественным. "Как же так, вот мы с Маришкой, мы с детства вместе, вместе прошли огонь и воду, вместе... Мы так сроднились, а тут появляются ещё эти двое. Пускай они будут самыми хорошими, но они не мы, они не наша семья и у них своя жизнь, а у нас своя." - думал он, но вспоминая некоторые детали увиденного, постоянно стоящие у него перед глазами, неоднократно делал вывод: "пусть - да, пусть это и возможно, но это - не моё, не наше!"
   Уже подъезжая к дому, прислушался к тихо играющему радио: там пели песню "Восточные сказки", он прибавил громкость.
  
   "Девушка-красавица,
Ты мне очень нравишься,
У меня есть три жены,
А четвёртой будешь ты." - раздавалось из динамиков.
  
   Он улыбнулся и подумал - "Действительно сказки..."
   Тесть гулял во дворе с собакой. Точнее сказать, она сама по себе хорошо гуляла, и даже скакала по газонам вместе с соседской дворнягой, а тот в то время что-то "заливал" внимательно слушающим его двум бабушкам с маленькими внуками, при этом жестикулируя газетой и мобильным телефоном. "Старый ловелас...и этот туда же..."- заулыбался Дима и тихонько свистнул, в ту же секунду пожалев об этом. Лабрадор стрелой бросился к нему, и собачьей радости не было границ минут пять. Наконец Дима повалил собаку на траву, и та немного успокоилась. Рядом сидел его дружок, и склонив голову набок и высунув язык, наблюдал за ними. Дима дотянулся до его загривка и ласково потрепал его."Эх, бродяга, вот и я сегодня, как и ты, смотрел на такую же радостную встречу."
  
  
   В подъезде стояла ужасная духота, накопившаяся за день. Дима вынул из почтового ящика пару реклам и, рассматривая их, пошёл к лестнице. Ему показалось, что что-то шевельнулось за электрическим шкафом, а поравнявшись с ним и почувствовав запах пивного перегара, спросил:
   - Вить, это ты?
   - Тихо ты... - тут же высунулась небритая Витькина морда, - говори тише.
   "Так, сейчас опять полтинник просить будет" - подумал Дима, и спросил почти шёпотом:
   - Ты что, тут в засаде сидишь?
   - Да Люська, сучка... Понимаешь, как не приду домой, всегда какая-то пархатая, как спугнули, спрашиваю: "Звонил что ли кто?" "Нет" - говорит, а сама глазищами водит, и сразу - "Может покушать хочешь, милый?" Пока она на кухне бегает, я трубочку-то телефонную потрогаю, а она-то горячая, вот ведь сука, а? Ну ничего, поймаю - убью! Сегодня пораньше пришёл, дай думаю эту падлу на вшивость проверю... Кстати, братан, одолжи полтинничек до десятого, а то горло пересохло.
   Дима рылся в рюкзаке, ища бумажник, и подумал: "Вот ведь жизнь... кто-то из за телефона готов жену убить, а кто-то..." - тут ему опять вспомнилась та встреча на пляже. Он вручил банкноту Витьку и зашагал вверх по лестнице. Проходя мимо Витькиной двери, он услышал очень короткий звонок телефона, видно абонента уже ждали. "Да... Сегодня опять не Витькин день, пейте пиво пенное - будет рожа... большая." И зашагал дальше.
  
  
   Марина что-то шила на машинке. Увидев открывающуюся дверь, она пыталась встать, но Дима опередил её, первый подскочил к ней и, ласково обняв, поцеловал сначала в губы, потом обцеловал медленно всё лицо... потом уши, и потом уже начал было спускаться ниже к плечам, но тут дверь распахнулась и, чуть ли не кубарем, влетели в квартиру как две капли воды похожие друг на друга две девушки.
   - Неправда! Он же думал, что это я...
   - Как же, поверила... Ты его, наверно, сама перепутала...
   - Я?! Да я сразу заметила, что твой шнурки не умеет завязывать...
   - Ой... подумаешь... а то твой наверное умеет.
   Как выяснилось, сёстры не поделили братьев-близнецов, с которыми только сегодня познакомились. Они, наверно, просто сами запутались, а может те их специально запутали.
  
  
   Они оба лежали на спине, и когда дыханье уже почти пришло в норму, Дима тихонько спросил:
   - Зай, скажи, а ты могла бы любить двух мужчин одновременно?
   После короткой паузы Марина быстро повернулась на бок и, подставив руку под голову, спросила:
   - Так... Ты думаешь, что у меня кто-то есть?
   - Ну что ты, заинька моя, - тоже повернувшись к ней, говорил Дима, - я так просто...
   - Я вижу, что ты сегодня какой-то не такой. Что случилось, зайчик? Выкладывай.
   И Дима всё рассказал. Он говорил медленно, вспоминая каждую мелочь, и чувствовал, что его слушают и понимают. Закончив рассказ, он повалился на спину и сказал:
   - Ты, наверно, меня осуждаешь, может не надо было мне это рассказывать.
   Глаза его были закрыты, но он почувствовал, как горячая слеза упала на его плечо. Он открыл глаза и увидел блеск больших Маришкиных глаз, которые смотрели на него, его единственного для неё. Он привлёк её к себе, крепко обнял, и срывающимся голосом тихо сказал:
   - Прости меня, родная, я не знаю чего меня на это повело...
   - Ты у меня самый-самый хороший, я тебя очень-очень люблю.
  
  
   Марина только недавно пришла с работы. Быстренько перекусив, она начала вытаскивать швейную машинку, ей очень не терпелось закончить занавески. Дима, тоже покушав с ней, закинул в стакан пару кусочков льда и направился к бару. Зазвонил телефон. Дима выставил из кулака указательный палец и вполголоса обратился к жене:
   - Если с работы, меня нет!
   - Алло... ой, какие люди!!! - Марина чуть не запрыгала от радости, - пропащие наши, совсем уж нас забыли... Да дома, дома, вон у бара пасётся, он в отпуске сейчас... Что?... Конечно, конечно... Бай!
   Она бросилась заталкивать швейную машинку обратно в шкаф, выпалив на ходу:
   - Сейчас Ленка с Лёшиком приедут, они уже рядом, от мамы едут.
   Дима смотрел на стакан со льдом и размышлял: продолжить или друзей дождаться, потом всё таки вернулся к холодильнику и затолкал лёд обратно. Они очень давно не виделись, а когда-то все семейные праздники и почти все выходные проводили вместе, но последнее время как-то отношения поостыли - те вечно были чем-то заняты и времени для общения с ними у друзей почему-то оставалось всё меньше и меньше, да и звонки тоже становились всё реже и реже.
   Марина уже вовсю суетилась на кухне, когда без звонка, как и раньше, вошла Лена. Она, как всегда, быстро присела в шуточном реверансе и выпалила: "Здрасьте!" И когда уже девчонки обнимались, вошёл Алексей и, закрыв за собой дверь, как и раньше, провозгласил: "Всем привет!" и протянул другу крепкую руку. Подскочила Марина и повисла на крепкой Лёшкиной шее.
   - Противный, почему Леночку ко мне так долго не привозил? А? - проныла она.
   - Простите меня пожалуйста, я больше так не буду. - накуксившись сказал он, потупив глаза и положив руку чуть ниже талии, прижал слегка её к себе.
   Дима только сейчас поймал себя на мысли, что Лёша это делал и раньше, но никогда он не заострял на этом внимания, да ведь и они с Леной иногда дурачились, так, по-дружески.
  
  
   Они сидели за столом и болтали о жизни, о детях, про работу, про давно не появляющихся друзей. Потом Дима рассказывал о том, что видел на пляже, у него это получалось как-то красиво, душевно. Лена задумчиво смотрела на него, крутя в руках бокал, а Алексей как-то снисходительно улыбался, посасывая виски. Когда рассказ был закончен, и рассказчик, переведя дух, потянулся за сигаретой, Алексей глотнул виски и произнёс:
   - Взрослеешь, брат, так гляди, как-нибудь мы вас застукаем с кем-нибудь, - он прищурился, погрозил пальцем и добавил, - смотрите у меня!!! Тоже мне шведы...
   - Ну куда мы от вас, кто нас ещё так любит, - смеясь выпалила Марина и прыгнула в объятия рядом сидевшей Лены, все начали смеяться. Лена посмотрела на Алексея и что-то ему как бы сказала взглядом, тот кивнул и, выдержав небольшую паузу, сказал:
   - Всё не так страшно, как кажется, даже наоборот: люди давно занимаются сексом семьями, группами, получают огромное удовлетворение, испытывают такое, что в обычном сексе навряд ли возможно.
   - А ты откуда это знаешь? - задорно спросила Марина.
   - Мы оба это знаем, - сказала Лена и тут же уткнулась носом в Маринкину щеку, и крепко зажмурив глаза, тихо произнесла - Ой... Что сейчас будет...
   Молчанье продолжалось недолго, его прервал Алексей:
   - Что? Убили? Мы давно уже занимаемся свингом, постепенно общение с такими как мы стало вытеснять на второй план даже друзей. С вами мы хоть как-то поддерживали отношения, а есть такие, которых мы года три не видели.
   Марина уже пару минут сидела не двигаясь с очень большими изумлёнными глазами. Дима переваривал услышанное с маленькими глотками виски и косился то на Лену, у которой выступил на щеках румянец, то на друга.
   - Осуждаете? - видно посчитав, что самое страшное уже позади, робко произнесла Лена и детским голосочком тихо продолжала, - ...нам что, обуваться? Вы нас больше не любите? Нет?
   - Гм... да... то есть нет... Да уж... Ошарашили, неожиданно как-то, - Дима почувствовал на себе взгляд всех троих и понял, что именно он должен сейчас сказать своё мнение, и продолжил:
   - Могли б и раньше расколоться, - и уже улыбаясь, глядя на Марину, быстро выпалил - может и не пришлось бы на сторону ходить!
   - Дурак! - взвизгнула резко покрасневшая Марина и вдруг опять нырнула в объятия Лены, - и вообще... уйдите от нас, извращенцы.
   Тут все засмеялись и мужчины пошли курить на балкон.
  
  
   - Такие милые зайки. - глядя через стекло на разговаривающих женщин, затягиваясь сказал Алексей.
   - Лёш, хочу спросить, ты Ленку очень любишь?
   - Больше жизни! Она для меня всё.
   - А как же ты имеешь чужих баб, да ещё при ней... И как ты себя чувствуешь, когда кто-то при тебе имеет её... и она балдеет от этого? Что ты лыбишься, придурок?
   - Представил себе нас с вами вместе, попробуй и ты представь...
   - Не знаю...
   - Ленка умирает от тебя, говорит, что если и будет у нас постоянная пара, то мужчина будет только как ты, да и мне Маришка очень нравится...
   - Ты что, предлагаешь?
   - Можешь не верить, но мы сегодня просто так заехали, а раскололись... В общем, мы о вас всегда думали, но не знали с чего начать, ведь вы такие правильные. А когда ты заговорил об этих на пляже, поняли, что другого такого случая может больше и не будет, вот и решили признаться. Леночка говорит, что вы всё равно безнадёга, даже если и узнаете всё. Хотя, когда ты рассказывал, я наблюдал за ней: какой-то бесёнок у неё в глазах появился. Ой чует моё сердце - не спроста это.
   - И ты совсем ни капельки не ревнуешь?
   - Брат... Ну если честно, было это у меня пару раз, только она не знает, я выдержал, но к тебе ни вот столько, ты же такой свой.
   Они погасили сигареты и вернулись к жёнам., Те судачили о салатах, об одежде, журналах - в общем, обо всём, кроме последней темы, и это немного насторожило друзей.
   Алексей подсел к жене и, выдержав небольшую паузу, осторожно сказал:
   - Ленуль, я тут Димке объяснил, что не пошутили, скажи что-нибудь и ты.
   Лена обвела всех взглядом, и, положив свою руку на руку Марины, тихо, с выражением начала говорить:
   - Я очень рада, что вы всё знаете. Я очень хочу, чтобы вы были мне ещё ближе чем сейчас. Я...Я долго ждала этого разговора. Я... э... Я такая трусиха. - она уткнулась в грудь Марины и заплакала. - Прости меня, Маришка, надоело всё, хочу быть только с вами.
   Марина обняла подружку и подняла глаза на мужа, она ничего не сказала, но её взгляд спрашивал: "Ну, что скажешь?"
   - Мариш... Лёш, скажи сам, а?
   - Ну... Что-то я заробел, что-то странно это... Ну в общем мне тоже этого хочется. Маришка, если вы решитесь на... ну как бы сказать... ну ясно, ну в общем... Всё!!! Не могу больше, давайте выпьем!
   На этот раз неразбавленный виски выпили все. Пауза затягивалась, все сидели и какое-то время просто смотрели друг на друга. Вдруг Алексей встал, и, обойдя стол, склонился над Мариной. Он взял её правую руку и начал медленно и очень нежно целовать. Вот он привлёк её ладошку к губам, поцеловал её и прижав к щеке, произнёс:
   - Ничего не буду больше говорить, и так всё понятно, вы сами всё должны решить.
   Марина нерешительно положила свободную руку ему на голову, пару раз медленно погладила и подняла глаза на мужа. Димино сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу, он попытался зачем-то встать, и когда это всё-таки получилось, перед ним вдруг выросла Лена. Она притянула его к себе за голову и, не мигая, впилась в его губы таким страстным поцелуем, что Диму закачало, и он то ли машинально, то ли осознанно, схватился за талию горящей страстью женщины. В тот же миг она, ощутив всем своим существом его прикосновение, слилась с ним в таких объятиях и издала такой по силе стон, что у них обоих под ногами зашаталась земля.
   Перестав целоваться, они еще ближе прильнули друг к другу и замерли. Они стояли крепко обнявшись, глубоко и часто дыша, и боялись даже пошевельнуться, когда Дима несмело начал открывать глаза. Алексей стоял с открытым ртом и с широко раскрытыми глазами, а Марина сидела опустив голову, по её телу пробегала мелкая дрожь. Дима уже понял, что вот-вот она разрыдается, и, освободившись от объятий, бросился к ней и, прижав её к себе, попытался что-то сказать, но ничего, кроме пары звуков "ма.." и "про", у него не получилось.
   - Да... Ну вы даёте... - выйдя из оцепенения пробурчал Алексей. - Честно сказать, не ожидал.
   - Маришенька, прости меня дуру, я не знаю, что со мной случилось... Ой, я сейчас сбегу... Лёш, пойдём, а?
   - Да, наверно надо идти. Да уж, наломали мы тут дров...
   - Не уходите. - вдруг очень тихо произнесла Марина. Она подняла глаза на мужа, дотянулась до его щеки и нежно поцеловала. - Я всё понимаю.
   - Прости меня, родная. - наконец-то прорвало у Димы.
   - Глупый, за что? За то, что тебя любят?
   - Я... - начал было Дима, но Марина нежно закрыла ему пальчиками рот и продолжила. - Только, пожалуйста, не торопите меня.
   Тут Лена с визгом "Ура!" подлетела к задумавшемуся о чём-то Алексею, схватила его голову и стала целовать куда попало.
   Вскоре пришёл отец Марины с собакой. Он очень обрадовался, увидев Алексея и Лену, и с удовольствием сел с ними пить чай. Вскоре пришли и дочки, поэтому о произошедшем сегодня уже никто не говорил. На прощание, поцеловав Марину в щёку, Алексей негромко сказал:
   - Значит до послезавтра, мы очень будем вас ждать.
    
    
    Подбегая к дому Дима натолкнулся на тестя - тот стоял у песочницы с двумя своими ровесницами, и увидев "бегуна", вышел ему на встречу. Оглядев его, всего мокрого и запыхавшегося, тот по-отечески покачал головой и осторожно начал;
   - Хотел с тобой пивка попить, вон жара какая, я уж и рыбку прикупил, но вижу ты сегодня в ударе, что-то опять задумал?
   - Не, бать, всё нормально. Просто решил пару килограммчиков скинуть, глянь какая доча у тебя стройненькая, не гоже отставать-то. - в такт ему отрапортовал Дима. - А по пивку у нас сегодня вон специалист.
   Дима кивнул на подходящего Витька и, махнув ему, пошёл домой, не дав последнему разжиться полтинником. Быстро приняв душ и побрившись, начал готовить лёгкий ужин, Марина должна была вот-вот придти с работы. Когда почти всё было готово, в квартиру влетела Марина и, бросив на кресло сумочку, закрылась в туалете. Через некоторое время Дима подошёл к двери и тихонько постучав по ней ногтями, тихо спросил.
   - Мариш, у тебя всё нормально?
   - Да... Да, я сейчас.
   Когда она вышла, Диме чуть ли не пришлось её подхватить, её качало и лицо её было очень бледным.
   - Что с тобой, зая моя? - встревожился он, ведя её к дивану.
   - Сейчас пройдёт, наверно просто перенервничала... Целый день об этом думала.
   - Успокойся, родная, ну что ты так переживаешь. Хочешь, позвоним ребятам и всё отменим?
   - ...Не знаю... Я наверно сейчас ничего не соображаю... Дай полежу немного, - ужасно болит голова.
    Дав жене болеутоляющее, он сел рядом в кресло и стал смотреть на неё. Когда через полчаса она открыла глаза, он склонился над ней и произнёс:
    - Я обещаю тебе никогда даже не упоминать об этом. Нет ничего на свете, что может нас разлучить...
   - Я знаю... Ты даже представить не можешь, как я верю тебе. Даже когда вы с Леной вчера такое выдали - я знала, что ты всё равно со мной, как будто это мы вместе слились с ней.
   - Как ты себя чувствуешь?
   - Уже намного лучше. Наверно, это было потому что тебя рядом не было. - она улыбнулась и заговорщицки прошептала, - а сам-то ничего не боишься? Герой, да?
   - Не знаю. Лёшка какой-то больно уж... Даже не знаю как и сказать, слишком опытный, что ли. А как он тебе?
   - Ну наконец-то, дождалась. Думала: "уж всё за меня решили", ан нет - видишь, вспомнила родная душа. Сегодня об этом целый день думала, навряд ли у нас получилось бы как у вас. Ленка ведь давно на тебя глаз положила, а вчера её просто прорвало. Но знаешь, кажется мне, что он очень надёжный не только в дружбе, ну... поживём - увидим. Мы - одна команда! Помнишь?
   - Забудешь тут, как же. - он улыбнулся, запуская руку ей под талию, а второй слегка приподнимая юбку, - А представь, что это сейчас не я: представь его на моём месте.
   - Дим, ну как можно-то... Я ж твои руки из мили... ой... ой. Тааак! Хватит!
   - Так, лежебока, подъём! Встать, приготовиться к приёму пищи! - скомандовал он.
    
    
   Марина наводила последние штрихи в макияже - в спальне господствовал запах лака для волос, лака для ногтей и любимых Марининых духов, которыми она пользовалась только в исключительных случаях. Дима стоял у серванта и смотрел на сувенирную статуэтку; на большой черепахе сидела черепаха поменьше, потом ещё меньше, и ещё две самые маленькие сверху.
   - Мариш, может им наших черепашек подарим? Помнишь, им понравились? Говорили тогда, что это наша семейка...
   - Ладно, только пыль сотри, вытащи салат из холодильника и положи в пакет.
   - А ты, вообще-то, скоро?
   - Уже... Почти... Ещё пять минут.
    Когда они выходили из подъезда, столкнулись с Витьком.
   - Здорово, ребята. Дим, можно тебя на минутку.
   - Витёк, извини, у меня сегодня с собой только кредитка.
   - А! ...Ну ладно, хорошо погулять! - сказал раздосадованный Витёк, чешась в щетине и внюхиваясь в благоухания Марины.
    
    
   - Боже... Что они как потеют-то... Мариш, дай салфетку, уж руль мокрый.
   - Зайчик, ты волнуешься?
   - А ладони-то при чём здесь?
   - Вон заправка, заедь, умойся.
   Он вернулся в машину с красивым  букетом роз, положив их на заднее сиденье и сев на своё место, спросил;
   - Ты не против, если мы подарим Леночке цветы?
   - Ну конечно нет, давай заводи, слышишь, уже сзади сигналят?
    
    
    Дверь открыл Алексей.
   - Ба! Какие люди! Проходите. А цветочки для кого? - поцеловав в щёчку Марину, он пожал руку другу. - Ленуль, к тебе пришли, выходи уж!
   Диме стало как-то не ловко, он опустил букет и  прошёл вслед за Мариной и хозяином в зал. На столе среди разных закусок возвышались бутылка водки и мартини, играла приятная музыка. В комнату вошла Лена. Так, как она выглядела,  было намного больше чем эффектно: новая причёска сразу бросилась в глаза гостям, слегка укороченное платье изумительно подчеркнуло стройность её ног, а грудь... Грудь её в этом платье стала ещё более красивой и притягательной. Она вошла в зал так грациозно, с таким шармом, что даже Алексей захлопал глазами. Она подошла к Марине и они поцеловались, еле касаясь друг друга губами, потом она не спеша двинулась к Диме. Он был очарован - к нему двигалась прекрасная фея, на ходу протягивая к нему руки и искрясь милейшей улыбкой. Подойдя к нему вплотную, она посмотрела на него огромными, блестящими счастьем глазами, чмокнула его нежно, почти не касаясь в губы, и прошептала: "Здравствуй". Он ощутил запах тех самых духов,  который  был у неё на его день рождения несколько лет назад, он ему тогда так сильно понравился, что он сказал ей об этом.Дима бережно вложил в её руки букет.
   - Это мне? Ах какая прелесть! Спасибо.
    Она продефилировала с цветами на середину комнаты, повертелась и спросила:
   - Ну как вам платьице? Классное, правда?
   - Обалдеть! - восхищённо проговорила Марина и, подбежав к подруге, начала ощупывать обновку.
   - А он ещё покупать не хотел, жмот несчастный.
   - Я?!...
   - Да шучу, шучу. Ты у меня прелесть, -  сказала Лена и, чмокнув в сторону мужа, плюхнулась рядом с Димой на диван и уставилась на Диму. - Нравлюсь?
   - Да, ты сегодня такая красивая!
   - Лёш, наливай! Давайте за встречу!
   Завязался живой дружеский разговор, рассказывали друг другу о своих ощущениях после последней встречи. Алексей сидел очень близко к Марине и иногда, ловя удачный момент, целовал её то в щёчку, то в ушко. Легкий румянец немного выдавал её смущение, глаза блестели в ожидании чего-то неизведанного, но так влекомого. Алкоголь медленно делал своё дело, и когда Алексей в очередной раз попытался её поцеловать, она повернула к нему свою вскруженную головку, и они слились в поцелуе. Он был недолгим, но своё дело сделал, теперь они сидели обнявшись и поглядывали друг на друга глазами очень близких людей. Дима разлил женщинам мартини, себе и другу водку и произнёс:
   - Омар Хаям сказал: "Не пить вина, - закон считающийся с тем, что пьётся, и когда, и много ли, и с кем. Когда соблюдены все эти оговорки, пить - признак мудрости, а не порок совсем." За наших дам! Они у нас такие прекрасные.
   Когда выпили, Лена прильнула к Диме и начала его страстно целовать. Дима уже плохо совладал с собой, одной рукой он прижимал к себе Лену за талию, а другую запустил в Ленины волосы, тут она соскользнула губами к его уху и томно зашептала: "Димуля, милый, не надо, дай мне ещё чуть-чуть побыть красивой... для тебя, милый". Она выскользнула из объятий и провозгласила;
   - Давайте танцевать! - она выдернула Диму из дивана и сама грациозно закружилась под приятную музыку , потом прильнула к нему и они прижавшись друг к другу, целуясь, утонули в медленном танце. Марина с Алексеем тоже танцевали и целовались, глаза Марины почти всё время были закрыты, лишь только изредка она приоткрывала их, наверно, чтобы убедиться, что это не сон.
   Через некоторое время Дима заметил, что они остались в комнате вдвоём, дверь в спальню была приоткрыта, и когда не надолго притихла музыка, он услышал томные стоны жены - они были ему такие знакомые, родные. Он так посмотрел на Лену, что та спросила:
   - Всё нормально, милый?
   - Да, наверно да. Как-то не по себе просто.
   - Подожди меня здесь, я быстро.
   Она побежала в ванную, а Дима проглотив стопку водки, взял сигарету и пошёл на балкон. Его немного трясло, но он попытался взять себя в руки и водил глазами по прекрасному пейзажу ночного города. Это мало помогало. " Не до красоты" - подумал Дима и, затушив сигарету, вернулся в комнату.
   - Диим, Димуля... - послышался из спальни голос Лены. - Иди сюда. Где ты там?
   Он подошёл к двери, и, крикнув мысленно самому себе "Ну, с Богом!", шагнул в комнату. Из полумрака к нему на встречу вышла Лена, она была абсолютно голая. "Вот она, такая желанная, и так близко..." - пронеслось у него в голове. Она прижалась к нему и начала стаскивать с него всё, что попадалась ей под руки. Вот он уже на кровати, рядом с собственной женой и другом, который возбуждённо дышит у неё между ног, и на нём самом извивается горящая страстью такая желанная им женщина. Он поймал себя на мысли, что ощущает всё как будто во сне: как будто всё, что сейчас происходит с ним, это происходит не с ним, а с кем-то другим. Даже ставшая ему такой близкой Лена казалась ему кем-то нереальным, кем- то из его фантазий, и он почувствовал некое разочарование, всё желание близости постепенно начало уходить неизвестно куда. Он ещё какое-то время старался держать себя в руках, но когда силы кончились, он прошептал Лене на ухо: "Извини... я не знаю что со мной...". Лена тут же прилипла к его уху: "Глупый, всё очень хорошо." Он ещё какое-то время пытался быть ласковым и сильным мужчиной, но в конце концов, шепнув Лене, что сейчас придёт, вышел из спальни. Он налил себе в стакан для сока водки и одним глотком выпил его, закусил попавшимся под руку кусочком колбасы и, взяв сигареты, вышел на балкон. Пейзаж ночного города и сейчас не радовал его глаз. Он часто и глубоко затягивался и крутил в пальцах сигарету, когда она закончилась, он достал другую и хотел было зажечь зажигалку, но дверь приоткрылась и на балкон выпорхнула в куртке мужа Лена. Она прижалась к нему, постояв так с ним пару минут, подняла на него глаза и спросила:
   - Скажи честно: ты это делаешь ради Маришки?
   Он очень ласково обнял её и посмотрев в ставшие вдруг такими родными, такими близкими глаза, произнёс:
   - Ну что ты, конечно нет, Просто... моя дурная голова... Даже не знаю, как сказать...
   - Ничего не говори, я понимаю.
   Они ещё некоторое время поболтали, а когда вернулись в зал, там уже сидел Алексей и чего-то жевал.
   - Дим, ты это... не переживай, у меня это тоже первый раз так было. Ленуль, скажи?
   Скоро из ванной вышла Марина, закутанная в халат Алексея. Она быстренько пробежав в зал, прыгнула на диван и поджала под себя ноги. На её лице был сильный румянец, а глаза постоянно, после каждого взгляда на кого-либо, опускались куда-то вниз.. Дима сидел на диване и как бы со стороны наблюдал за всеми, и вдруг ему захотелось, чтобы Лена опять выросла перед ним, как позавчера. Он взял Лену за руку и попросил сесть рядом с ним. "Я тут присяду." - сказала она , и присела на подлокотник дивана. Он просунул свою руку за её спиной и положил свою голову ей на бёдра, и через некоторое время почувствовал, что желание близости с ней всё возрастает и возрастает.
   - Ленуль, может, пойдём, а? - показывая взглядом на спальню, сказал он.
   Она взяла его за подбородок и как-то очень нежно посмотрев ему в глаза:
   - Нет... Не сегодня, ладно? - и перекинувшись с мужем парой взглядов, - Лёш... Ну Лёш... Что, опять я, что ли?... В общем так, гости дорогие, у нас так принято, что спят все у себя... И у нас завтра трудный день...
    
   Ехали молча. Каждый думал о своём, мысленно переваривая последние события. Когда выехали на скоростную трассу, Дима поглядел на полулежащую в откинутом кресле жену. Отвернувшись от него, она смотрела куда-то в сторону полуприкрытыми глазами, её грудь поднималась при редких вздохах и манила к себе явно выдающимися через тонкую ткань блузки возбуждёнными сосками. Изредка поглядывая на дорогу, Дима глядел на неё и ласкал глазами, мысленно представив себе, как он нежно целует и иногда посасывает такие родные и милые ему  сосочки. Он перевёл взгляд на еле прикрытые короткой юбочкой ноги и непроизвольно положил свою руку на бедро жены. Его влекло дальше, и он начал не спеша вводить свою руку между её ног. Вдруг ноги Марины немножко разошлись и дали ему немножечко свободы. Он, поначалу еле касаясь, ласкал их кончиками пальцев, не спеша водил рукой от коленок вверх и обратно, с каждым движением всё ближе и ближе подбираясь к тонкой полоске шелковистой ткани её трусиков. Вот уже его пальцы ощутили ткань и тепло, которое как бы пробивалось через неё, и, уже не боясь полного прикосновения, смелее начали обласкивать то, что было за этой полоской ткани. Постепенно под Димиными пальцами ткань начала влажнеть, вскоре она была уже совсем мокрая, и, скатавшись в канатик, впала между напухших и раскрывшихся губ, открыв пальцам доступ к самому интимному. Марина глубоко и часто дышала, рот её слегка был приоткрыт... Вдруг она втянула губы и, прикусив их зубами, издала тихий протяжный стон. Через секунду, быстро выгнувшись в кресле, она задрала юбку и уже не спеша подняла и согнула правую ногу в колене, а левую отвела в сторону, потом взялась одной рукой за ручку над своей дверью,  другую закинула за подголовник, повернула голову в сторону Димы и закрыла глаза. Дима, уже не обращая никакого внимания на едущие рядом редкие машины, вовсю работал рукой между ног любимой. Иногда он вводил в неё палец и поласкав её немного внутри, вытаскивал его и жадно обсасывал, чуть ли не рыча при выдохе. В его голове мелькнула мысль съехать с трассы в какой-нибудь парк, и он начал лихорадочно соображать как это сделать, но вокруг уже мелькали многоэтажки их района.
   Они влетели в квартиру и, не раздеваясь, бросились в спальню. Ещё долго они скрывали стоны друг друга крепкими и страстными поцелуями, чтобы никого не разбудить.
    
   - Пап... Мам, это вас. - дверь спальни отгораживала их от дочкиного голосочка, - Ну уже.. проснитесь!
   Дима , поначалу мало чего соображая, вскочил с кровати и тут же сел на неё, потом сообразив, что от него хотят, взял трубку телефона.
   - Алло... Кто это?
   - Здрасьте.
   Дима мгновенно проснулся до конца и ещё полностью не владея своим голосом, с хрипотцой, но очень воодушевлённый заговорил:
   - О... Леночка... Гм... приветик. Уф... Мы ещё спим, то есть уже нет...
   - Ну,ну... Это чего ж вы там всю ночь делали, что до сих пор в кроватке валяетесь? Хи-хи...
   - Ну.. Ну это.. Мы...
   - Понятно. А Маришка там рядом?
   Проснувшаяся Марина, как будто чувствовала, что говорят о ней, выхватила у мужа трубку и затараторила:
   - Приветики... Классно, а как у вас?...А сколько сейчас?... Ничего себе... Во сколько?...
   Она ещё не полностью проснулась и её глаза то и дело жмурились, но воодушевлённый голос выдавал её прекрасное настроение. Дима смотрел на свою жену и любовался, с её пробуждением какой-то чертёнок вселился в спальню и как будто бы кричал: "Смотри как жизнь прекрасна!". Она, совершенно голая, лежала рядом с ним и, не обращая никакого внимания на его уже заинтересованный взгляд, болтала по телефону с подругой и изредка поглаживала себе живот и бёдра. Он прилёг рядом с ней, положил руку ей на грудь и начал слегка её поглаживать.
   - Ну что ты, ты его не знаешь. Знаешь что он сейчас делает?... Ты что, видишь что ли? Хи...
   Дима уже целовал её за ушком, а его рука гладила груди, то и дело обводя пальцем соски и иногда возвращаясь к шее, плечам, щекам, и опять к груди. Вот он начал спускаться ниже, её животик, как будто боясь щекотки, втягивался от его прикосновений, и когда его рука опустилась на лобок, она слегка раздвинула ноги и немного согнула их в коленях. Гладя свободной рукой мужа и слегка прикрыв глаза, Марина изредка отвечала в трубку.
   - Да?!... Ну давай... Привет, Лёшик.... Очень хорошо... Да ну тебя, дурак... У вас что там, нас по телевизору показывают?
   Дима начал вспоминать то, что он видел сегодня ночью. В его воображении поплыли его стонущая, с закатившимися глазами Марина, стоящий на коленях у неё между ног часто и глубоко дышащий Алексей, который приподнимает её за талию, при этом очень интенсивно двигаясь, стараясь как можно глубже войти в неё. Перед глазами поплыла Ленина грудь с большими тёмными сосками, её пухленькие губы, недвусмысленно манящие к себе, растрёпанная её причёска... Он встал на четвереньки возле жены и зарылся лицом между её ног. Его язык, как будто первый раз был здесь, изучал каждую складочку, каждый бугорок столь родного уже ему места. Марина, промямлив в трубку: "Пока, до вечера", бросила её на тумбочку и ещё больше раздвинула ноги, её живот постоянно сжимался в спазмах, она то и дело поджимала ягодицы, стараясь подставить под них согнутые в локтях руки. Когда её тело начало трясти мелкой дрожью, она схватила его за голову и привлекла её к своим губам. "Иди ко мне..." - страстно прошептала она.
    
    
    Каждый вечер, дождавшись окончания любимого сериала Марины, они разговаривали по телефону с Леной и Алексеем. Алексей даже купил второй аппарат, и теперь они разговаривали все одновременно. Им всегда было о чём поговорить, разговор обычно продолжался больше часа, и когда клали трубки, уже было пора ложиться спать. Их интимные отношения получили какой-то новый толчок - подогреваемые воспоминаниями недавнего и дополняясь фантазиями, они приобрели ещё более сильный смысл в их жизни.
   Неделя пролетела очень быстро, и, уже заранее купив цветы для Лены, Дима считал последние минуты до их выхода из дома.
   - Ну наконец-то... Я всё уже собрал, кстати, я такой салатик ещё не пробовал.
   Марина улыбнулась ему, взяла его под руку, и они вышли из квартиры. Витёк чего-то орал в своей квартире, мало что можно было понять, лишь отдельные фразы не заглушала его надёжная дверь: "Сука, да кто ты такая... да я тебя размажу как... на панель пойдёшь...". Лена крепче взялась за руку мужа и, посмотрев на него полным любви взглядом, произнесла: "А жалко её всё-таки."
    Ехали быстро, пробки уже давно кончились, и оставалось лишь оберегаться радаров. Из динамиков лился прекрасный блюз, и Дима старательно иногда подпевал, Марина изредка поглядывала на него и улыбалась.
   - Ладони больше не потеют? - спросила она и ещё больше улыбнулась.
   - Неа... - ответил он и взглянув на свою ладонь, положил её на бедро Марины. Через тонкую ткань платья он почувствовал кружевной верх чулка и хмыкнув, быстро произнёс: "Ну ка... Ну ка...", и полез к ней под платье.
   - Ух ты... Может остановимся где-нибудь? - пошутил он, и поглядел на уже оголённые от платья ноги своей спутницы возбуждёнными глазами.
   - На дорогу смотри, маньяк! - взвизгнув, засмеялась она и одёрнула подол.
    
    
   - Мммм... ааа.. ввв... ааам... - уже вовсю стонала Лена и Дима тоже почувствовал, что вот-вот и он полетит куда-то, пот стекал с его лба, застилал глаза и капал на шею и грудь извивающейся в агонии оргазма женщины. Оставались какие-то секунды до... Дима увидел приникшего к губам Лены Алексея, и почти в тот же миг Лена закричала от боли. Она резко оттолкнула обоих мужчин и, вскочив с кровати, бросилась к трюмо, зажгла светильник и начала разглядывать губу, на которой выступила капелька крови.
   - Лёш, ты что дурак что ли? - она была крайне возмущена, и голос был очень строг.
   - Ленуль, прости, я нечаянно... Так получилось...
   - Что на тебя нашло? Псих...
   Дима ничего не понимал, он сидел на кровати, вытирал салфеткой пот со лба и водил глазами по лицам Лены и Алексея. Марина тоже видно была чем-то удивлена, она тоже глядела на происходящее и молчала, слегка прикусив нижнюю губу. Постепенно Лена успокоилась, но продолжать что-либо даже в голове уже ни у кого не было, пошли опять садиться за стол.
   - Мы вашим черепашкам место нашли, они на телевизоре классно смотрятся, забавные такие. - сказала Лена  со слегка опухшей губой.
   Когда уже прощались у дверей, Дима по-дружески обнял Алексея, и тот негромко сказал:
   - Ну ладно, давай, брат.
   - Брат по сперме! - шутливо добавил Дима.
   - Ха-ха-ха.. Хорошая шутка, я запомню это.
    
    Хорошо освещённая и почти пустая трасса давала возможность немного расслабиться, и Дима прервал молчание и задумчиво произнёс:
   - Чего это он... Что-то тут не то. Вроде человек-то он закалённый в этом деле, а тут как пацан...
   - Да. Что-то есть... - как-то больно живо откликнулась Марина. - Слышь? Я думала, если честно, что тоже цветочки сегодня получу, а ты помнишь Лёшка как-то говорил, что Лену не больно цветами балует? Может это его и завело, а? Может не надо было всё это, а?
   Дима посмотрел на жену понимающим взглядом. Конечно, она-то надеялась, что и Алексей чувствует к ней то же, что и Лена к её мужу, и ему так стало не по себе, что он почувствовал себя во всём виноватым. Кое-как справившись с подступившим комком к горлу, он заговорил:
   - Ладно, поживём - увидим. Мы даже про следующую встречу не заикнулись, да и не знаю, что там у меня с работой будет, послезавтра уже выхожу, всё-таки... - он глянул на часы на приборной доске и поправился; - то-есть уже завтра, а ещё и выспаться надо.
    
   Настроение было какое-то нерабочее. Как только появлялась свободная минутка, Дима погружался в размышления. Перед его глазами постоянно вставали то одни, то другие фрагменты их последних встреч, вспоминал разговоры по телефону, часто ловил себя на мысли, что ощущает какую то вину за произошедшее со всеми ими. И когда рабочий день закончился, Дима сел в машину, доехал до ближайшего парка и не выходя из машины, опять погрузился в размышления, оставшись наедине с самим собой. Домой он вернулся поздно, Марина встретила его в прихожей и прижавшись к нему тихо произнесла:
   - Звонили ребята, узнали что тебя ещё нет,  сказали что перезвонят, хотели о чём-то поговорить.
   - Я думаю знаю, о чём будет разговор. - откликнулся Дима.
   - А вдруг ты ошибаешься?...
   - Не думаю. Ты же тоже об этом подумала, да?
   - Не знаю...
   Вскоре зазвонил телефон, это была Лена.
   - Здравствуй... - голос её явно не был восторженным. - Как прошёл первый день?
   - Нормально, день как день... - ему очень хотелось крикнуть "Лена...Леночка...ничего не говори... ты же не хочешь этого...", но он крепко держал себя в руках и продолжал. - А как у вас? Всё нормально?
   - Лёша хотел вам что-то сказать... Лёш, возьми трубку.
   - Алло? Привет, Дим. Я... я это.. Ну.. Я беру тайм-аут...
   - Лёш, ну говори нормально, Лёооош...
   - В общем... Я не готов к таким отношениям... Извините, ребята.
   - Вот так, ребята. Что касается меня, то мне всё очень нравиться и я бы продолжала... Но я не одна. То что мы сейчас вам позвонили, это, наверно, только потому, что вы наши друзья, обычно люди расстаются просто перестав общаться и это всё объясняет.
   Дима посмотрел на свою жену, которая тоже прильнула ухом к трубке и молча слушала, слегка прикусив нижнюю губу. Видно было, что она была расстроена, он подошёл к ней и слегка обнял. Она тут же уткнулась ему в грудь и всхлипнула.
   - Я уже знал, что услышу примерно это. - начал Дима упавшим голосом. - Нет никаких проблем, всё нормально, ребята, ведь насильно мил, как говорят, не будешь. А за нас не волнуйтесь, а ты, Лёш, молодец, что не стал это в себе дальше держать...
   - Ребят, мы скоро за границу едем. - прервал его Алексей. - Вернёмся и вам позвоним, наверно мне нужно время, чтобы что-то понять.
    
    Через две недели Дима отпраздновал свой день рождения, посидели в семейном кругу, никого не приглашали. Дочки как всегда, проявили находчивость и устроили для папы небольшой спектакль, зрители очень остались довольны, а именинник чуть не пустил слезу от умиления. Тесть вручил Диме в подарок какие-то хитрые пассатижи со штопором, открывалкой, отвёрткой и ещё чем-то, а Марина вынесла из спальни небольшой свёрточек и вложила его Диме в руки, поцеловав его в щёку и погладив по голове сказала: "А это от меня." Через полчаса супруги остались дома одни, дочки заспешили к ждавшим их во дворе мальчикам-близнецам, а тесть к друзьям-доминошникам. Дима помогал жене убирать со стола, когда зазвонил телефон, он быстро вытер руки и схватил трубку.
   - Алло?
   - Привет, дружище! - послышался голос Алексея - Как жизнь, именинник?
   - Лёш?! Привет. Вы уже вернулись?
   - Не угадал, мы только сейчас улетаем, скоро посадка. Мы позвонили тебя поздравить, вот Леночка телефон вырывает...
   - Алло, здрасьте! Димуль, поздравляем тебя, будь всегда таким добрым и хорошим, чтоб у тебя всё всегда получалось, мы тебя любим... ну Лёш... как друга. Всё, Маришке приветик, побежали на посадку, бай.
    Дима ещё минуту задумчиво вертел в руках трубку, ему было очень приятно и почему-то немного грустно, и хоть было ясно, что этот звонок никого ни к чему не обязал, какая-то маленькая надежда всё-таки затлела где-то в глубине его души.
   - Я чувствовала, что они сегодня позвонят, - тихо сказала стоявшая сзади Марина - Не могли не позвонить.
    
   Шли дни, иногда вечерами, придя с работы, Дима брал собаку и бегал с ней по парку. Вот и сейчас, поднимаясь по лестнице, он планировал куда они побегут сегодня. Марина встретила его на пороге и обняв произнесла:
    - А у нас гости. - она посмотрела на воспрянувшего мужа и добавила - Не те... К девчонкам ихние ребята пришли, такие забавные... Даже я их уже разок перепутала, хи-хи. И ещё, Лена с Лёшиком звонили, они вернулись, завтра к нам в торговый центр поедут, хотели чтобы мы потом погуляли где-нибудь вместе.
   - То-то мне твои глазки сразу так понравились. - заговорщицки произнёс Дима, радостно расцеловав жену.
    
   Они сидели в кафе городского парка и оживлённо разговаривали. Было заметно, что они очень соскучились друг по другу. Алексей восторженно рассказывал о поездке, обо всём увиденном там, Лена лишь изредка его перебивала, поправляя и дополняя что-нибудь. Уже второй раз заказали кофе, когда Лена спросила:
   - Ну как вы тут без нас? Вспоминали? Лёш, смотри как Диму напугал, он даже боится до меня дотронуться... - она поглядела на Диму, положила свою руку на его и продолжила. - Мы вас наверно очень расстроили... Мы о вас всё время думали, правда, Лёш?
   - Правда. - красноречие Алексея заметно поубавилось, и он просто смотрел на всех слегка улыбаясь.
   Дима свободной рукой взял руку друга и, смотря ему в глаза, начал тихо и медленно говорить:
   - Лёш, у меня и в голове не было, что ты так среагируешь, но наверно этому есть причина, когда ты начал кусаться, ты мне показался каким-то другим, незнакомым. Я наверно не ожидал этого... Что касается меня, я был какой есть и вёл себя как сердце велело, уж простите меня.
    Возникла небольшая пауза, Алексей смотрел куда-то перед собой и о чём-то думал, наконец он проговорил:
   - Я не ожидал, что у вас... точнее, у нас всё так получится, обычно встречались с людьми, знакомились, занимались сексом, ну если и были какие-то привязанности, то так, чисто сексуальные, что-ли. А вы ворвались как ураган и многое у меня наломали в голове. Семья это семья, а партнёры это просто партнёры, и делить с ними можно только тело, хотя это только моё мнение, как я уже понял.
   - Лёш, знаешь, я новый в этом деле, может быть я ещё что-нибудь не понимаю, но, поверь мне, я очень бы хотел чтобы к моей жене кто-нибудь чувствовал то же, что и я по отношению к Леночке. Наверно это только моя модель таких отношений, но я говорю то, что думаю.
   - Да, каждый волен думать что хочет, но мы встречали до сих пор только таких, которые думают как мы... А цветочки... Цветочки дарят только близким или на день рождения. - и не много смягчившись, Алексей добавил - Кстати, у Леночки скоро день рождения, вот и подаришь ей цветочки.
   Они ещё долго разговаривали, чувствовалось, что они начинают понимать друг друга. Когда прощались на стоянке, Алексей вытащил из багажника коробку дорогого виски и вручил Диме.
   - Это тебе. С прошедшим Днём рожденья! Лучше поздно, чем никогда... Ну значит, мы вас ждём в пятницу.
    
    И они встретились, потом ещё и ещё, и каждый раз они расставались чуть за полночь.  Цветы Дима подарил Лене только в день её рождения, и, как и прежде, долго искали во что их поставить, у них не было в доме ни одной подходящей вазы. Их отношения быстро переросли в крепкую дружбу с сексуальной свободой по отношению  друг к другу. Так продолжалось два месяца, и вот однажды за день до их очередной встречи, когда Дима пришёл с работы, Марина сказала ему что звонили ребята и хотели, чтобы он им, как придёт, сразу же позвонил.
   - Ну что на этот раз? - обняв жену и поглядев ей в глаза, спросил Дима.
   - Они хотят нас познакомить с их приятелями, говорят что это срочно, давай звони.
   Дима хорошо знал жену и понял, что она не всё сказала, но не стал доставать её расспросами, "в конце концов не она же инициатор" - подумал он и, быстро умывшись,  набрал знакомый номер.
   - Ну и шо такое? Шо за гонки? - начал игриво Дима.
   - А, Дим, привет, Ленуль, возьми трубку, Димка звонит. Как дела, Дим?
   - Лучше всех!
   - Привет, Дим. Лёша уже рассказал тебе? - подключилась Лена.
   - Да, а как же, сказал что ты поправилась на пол кило! - шутил Дима.
   - Диим, не слушай Лёшу... Лёш, ты что?...
   - Да шучу я, шучу. - успокоил её Дима.
   - Дим, тут такое дело, мы с Маришкой уже говорили, в общем слушай. - начал Алексей - Вышла на нас одна наша старая пара, классные ребята, компанейские... Ну в общем хотят с нами встретиться. Мы им говорим, что мы не можем, что у нас есть вы и рассказали им про вас. Они очень хотят с вами познакомиться, если вы, конечно, не против. Ну вот вроде бы и всё, только ответ надо поскорее дать, ну... Вадик уже почти мотель заказал, только ваш ответ ждёт.
   Дима даже присел на тумбочку, для него это было немного неожиданно, он недолго думая, собрался с мыслями и проговорил:
   - А без нас никак?
   - Мы без вас не пойдём, мы ему это и сказали, да вы не бойтесь, классные ребята... - говорила Лена - А Валька вообще... такая худенькая, живая, уф... Ну давайте решайтесь, ну?!
   - А как Маришка? Мариш, что скажешь?
   - Я как ты...
   - Дим, подумай, чего вы теряете, посидим, не понравится - уйдём.
   - Я так понял, не только "посидим". 
   - Ну это уж по желанию, сам понимаешь - сказал Алексей.
   - Секунду, ребят. - и поговорив парой фраз с женой, Дима продолжил - Ну хорошо, только уговор в силе, чуть что не так - мы сваливаем, договорились?
   - Ну вот и ладненько, сейчас Вадику позвоню, а то вон уж названивает и названивает.
    
    Встретились на трассе, не теряя времени продолжили путь и познакомились уже только в мотеле. Быстро накрыв стол с собой привезённым, они расселись по парам и о чём только не болтали. Алексей с Леной были правы, они действительно были очень компанейские, разговор не умолкал ни на секунду. Говорили обо всём: о детях, о порядочности, даже немного о политике. Дима сидел, слушал новых знакомых и думал: "Вот оказывается как всё просто, посидели, выпили и... делай что хочешь, и жена будет делать что хочет... или с ней будут..." Он стал разглядывать его новую потенциальную партнёршу. Молодая худощавая женщина, чуть моложе его, что-то рассказывала и, как бы невзначай, изредка поглядывала на него. Пластиковый стаканчик с мартини ни секунду не стоял на месте в её руках. Даже когда она оставила его в покое, поставила на стол и прикурила сигарету, её огонёк мелькал как сбесившийся светлячок. Дима пытался представить, как он будет целовать её, наверно её подвижность частично исчезнет, а может наоборот, она подавит его своим напором страсти. Ему стало как-то не по себе, неизвестность пугала, но и притягивала к этой симпатичной, хрупкой женщине. Она как чувствовала о чём он думает, и иногда, бросив на него в очередной раз взгляд, лукаво улыбалась ему. Разговор постепенно подошёл к тому, чтобы пойти в спальню, вот Лена вскочила и, заявив, что она первая, побежала в душ, потом её сменила Марина...
    
   Валя вышла из душа совершено голая и направилась прямо к Диме, который, полуобернувшись, сидел на краю огромной кровати и наблюдал за происходящим на ней. Её подвижность куда-то улетучилась - она плавно подошла в плотную к нему и дала ему возможность первым дотронуться до неё. Он сначала нерешительно слегка обнял её за талию и стал разглядывать её грудь, которая была прямо напротив его глаз и понемногу возбуждала его. Вот он уже раздвинул ноги и одной рукой привлёк её к себе, а другой начал гладить её ягодицы, постепенно вводя руку сзади между ног. Губы его метались от одного возбуждённого соска к другому, он чувствовал её руки у себя то на плечах, то на спине, они всё сильнее и сильнее впивались в него ногтями и казалось вот-вот войдут в него. Вдруг она схватила его за голову и запрокинув её назад, приникла к его губам страстным поцелуем, уже сама прижимаясь к нему своим телом. Он ощущал прикосновение её упругой груди и всё больше и больше возбуждался, её руки страстно блуждали по его затылку, плечам, спине. Вдруг она оторвалась от его губ и с горячими, но неторопливыми поцелуями начала опускаться по его телу всё ниже и ниже... Дима непроизвольно даже попытался свести ноги, но ему мешала её голова и руки, которые чувствовали себя там очень уверенно, у него всё поплыло перед глазами, и он откинулся назад и повалился спиной на кровать. Теперь всё что происходило на кровати он видел вверх ногами, там творилось такое, что он раньше видел только в порнофильмах, но сейчас в качестве героини была его жена. Они стонали, страстно участвуя в оргии, отдавались друг другу до глубины души и тела, так казалось Диме, и он, пытаясь отвлечься, рывком подался вперёд и схватив Валю за талию, затащил её на себя. И в тот же миг он почувствовал, что к ней вернулся её темперамент, она как будто ждала этого: оседлав Диму и вцепившись ногтями в его шею, она вытворяла такое, что у него всё поплыло перед глазами. Не по своей воле наблюдая полуприкрытыми глазами за тем, что происходило на кровати за его головой, он начал ловить себя на мысли, что не чувствует к женщине, которая с ним сейчас так близко, того, что чувствовал к своей Маришке и иногда к Лене, все мысли приводили к тому, что всё это должно вот-вот пройти. Он почувствовал что его возбуждение начинает постепенно проходить, он обхватил Валю и сильным движением опрокинул её под себя, она ещё глубже и чаще задышала и ещё сильнее впилась ногтями в его спину. Теперь каждое её движение ощущалось им вдвойне чувствительнее, под ним, придавленное его телом, извивалось хрупкое тело Вали, вот уже они оба вошли в такой ритм, что до предела осталась какая-то маленькая часть времени, как Валя, буквально на какие-то мгновения перестав возбуждённо дышать, сказала: "А в меня нельзя!", и продолжила свои "одышки". С этого момента Дима начал постепенно терять интерес к всему происходящему тут, он конечно какое-то время ещё побыл якобы в порыве страсти, но, ненавязчиво перейдя на оральные ласки, вскоре совсем, под предлогом, что вроде бы слышал сработавшую сигнализацию своей машины, вышел наружу.
    Он уже докуривал сигарету, когда приоткрылась дверь и из неё выпорхнула закутанная в покрывало Марина. Она прижалась к нему и положив голову ему на грудь, тихо спросила:
   - У тебя всё нормально, зайчик?
   Он обнял жену и ощутил тепло самого родного для него человека и ему стало нестерпимо больно, что возможно этот человек почувствовал то же, что и он. Чувствуя за собой какую-то вину, он упавшим голосом спросил Марину;
   - Как ты, родная моя?
   - Ничего. - как то очень тихо ответила она и, поцеловав его в губы, вырвалась из его объятий и побежала в душ.
   Затушив сигарету и постояв ещё немного, он вернулся внутрь, там всё уже закончилось, все сидели за столом и разговаривали. Он подсел на свободное место рядом с Валей, налил себе немного водки и, выковыряв из банки патиссон, опрокинул стопку в себя. Когда перестал жевать, он слегка обнял Валю за худенькие плечи и зашептал ей на ухо:
   - Валь, ты это... Ну... Ну прости меня, если что не так, я в этом деле недавно... Ты классная, но я всё не могу...
   - А мне понравилось. - прервала его Валя и чмокнув его в губы, потянулась за сигаретой.
   Уже прощаясь возле машин, они обменялись телефонами, расцеловались и разъехались по домам.
    
   - Алло?
   - Здрасьте, вы что, ещё спите?
   - Какой там... Давно уже встали, с этой псиной разве поспишь? - Дима трепал за ухом собаке, и взглядом показал жене на второй телефон.
   - Привет, Леночка. - подключилась к разговору Марина.
   - Ой, Маришка... Лёш... Лёооош, возьми трубку!
   - Всем привет! Ну как отдохнули? И вообще, что скажите? Как вам было?
   Наступила недолгая пауза, Дима с Мариной  глядели друг на друга и молчали.
   - Эй! Алло, где вы там? - нарушила всеобщее молчание Лена.
   - Они ещё не догнали, наверно. - съязвил смеясь Алексей.
   - Чего ж... Догнали, уже и обсосали эту тему. - ответил Дима.
   - Ну и что скажите? - не унималась Лена.
   - Ну, в общем мы ни на какие групповухи больше не пойдём! - твёрдо сказал Дима.
   - Что, не понравилось? Что-то было не так? Давайте, колитесь...
   - В общем это не наше... Ребят, если вы захотите, можете встретиться с кем нибудь, мы не хотим вас держать, но без нас, ладно? Не обижайтесь.
   - Да мы и не обижаемся... А нам понравилось, классно было. Да, Лёш?
   - Угу... Валька с Вадькой уже звонили, они от вас балдеют, Вадик уже на следующую встречу планы строит. Мариш, а ты что молчишь?
   - Я здесь... Я тоже никого не хочу... Ну, кроме вас, может...
    
    - Нет... Вот мазила! А?! Пацан бы не промазал...
   Дима поглядел на тестя, развалившегося в кресле перед телевизором с банкой пива, и осторожно произнёс:
   - Достал уж этот ваш чемпионат всех, гляди сколько хорошего народу в депрессию втянул... Домино, небось, уж заржавело там, пошёл бы к мужикам, а то скоро дожди начнуться, опять...
   - Ай, Димуль, отстань, а? Я ж не спрашиваю чего это вы по пятницам стали дома сидеть, а так хорошо было, помолодели как-то сразу, вон и девчонки уж большие, гуляй-не хочу.
   - Ну ты, бать, даёшь... То ты ноешь что забросили старика, не возят ни куда, то сам выталкиваешь из дому, может молодушку нашёл, а?
   - Да какой там... Нет, ты смотри что делают! И это наша сборная?! Ну мазилы, а защита-то...Нуу...
   Дима не стал мешать тестю и пошёл на кухню.Марина возилась у открытой духовки, что-то там у неё не очень ладилось, и она, увидев вошедшего мужа, почти взмолилась: " Ну помоги же, ну..." Они вместе с успехом справились с соскочившим противнем и уселись за стол.
   - Устала? Лучше бы завтра эту стряпню начала, когда вот закончишь? А завтра же на работу.
   - Думала, может выйдем завтра вечером куда нибудь.
   - А хочешь ребятам позвоним? Лёшка тут как-то звонил мне, про Париж рассказывал: говорит что он, оказывается, со своим французким и без помощи Лены справлялся. Вот и поболтаем, давно уж не виделись.
    - Да нет, сами позвонят, когда будут свободны. Вдруг у них завтра встреча какая-нибудь там, зачем мешать? Иди лучше мусор вынеси, заодно псину свою выгуляй.
    Во дворе было безлюдно и тихо, лишь изредка из окон доносились дружные вопли болельщиков по не забитому голу. Дима сел на лавочку и закурил, пёс лазил где-то в кустах, изредка фырча и по-своему ругаясь. За спиной послышались шаги, и когда они приблизились, голос Витька немного нарушил вечернюю тишину.
   - Привет, Дим, как дела? Какой счёт там?
   - Здорово, был по нулям, когда уходил, а ты почему не у телека?
   - Я тут с одной познакомился, - Витёк поглядел на свои окна и усевшись рядом с соседом доверительно продолжил - Муж сегодня во вторую смену, помотались немного, в парке посидели, ничего бабёнка. Блин, тыкались, тыкались, не знали куда податься... Она аж стонет, а на улице не может, воспитание понимаешь. Что подскажешь может, а?
   - А ты машину купи, гляди сколько проблем решил бы сразу.
   - Да пытался накопить, так ведь разве с ними накопишь, то этот засранец вляпается во что нибудь, то сапоги Люське, то крышу тёще... Зарабатываю-то вроде нормально, а вот отложить что-нибудь никак не получается. А ты то как на тачку наскрёб?
   - Ссуду взял, её бы уж и продать пора, а всё плачу...
   - Классная идейка, новенькую не надо, ручки то у меня есть. Зато прикинь, еду я на тачке...
   Тут перед ними упала сверху скомканная салфетка. Они оба подняли головы и увидели высунувшийся по пояс из окна силуэт Марины, она махала рукой, зовя Диму.
   - Ну ладно, пока. - сказал он Витьку и свистнув собаке, вошёл в подъезд и быстро начал подниматься по лестнице.
   - Вот... Зашёл, сейчас возьмёт трубку. - Марина стояла в ночной рубашке и держала возле уха трубку.
   - Алло...
   - Привет, собаковод, мы тут уж всё без тебя решили, тебе осталось только согласиться. - это был Алексей.
   - Ну и на кой фиг тогда я вообще нужен вам? - в тон ему ответил Дима.
   - Нужен, нужен! Там одиночек не пускают, так что чисть зубы, гладь шнурки.
   - Это вы о чём? ...простите за нескромность. - сказал Дима и посмотрел на жену, та успокоила его взглядом и включилась в разговор:
   - Ребята нас приглашают с собой на вечеринку свингеров, на закрытую, Лёша говорит. Пойдём?
   - Какие ж мы на фиг свингеры... - начал было Дима.
   - Недооцениваете себя, недооцениваете. - прервал его Алексей - Кто-то помню говорил, что надо в жизни всё попробовать, да и вечеринка, говорят, классная будет, потанцуем, повеселимся. Жалко Леночка в ванной, она бы вас вмиг уговорила бы.
    
    Они вошли в большой зал. Мягкое и не яркое освещение вместе с приятной, слегка приглушённой музыкой создавало ощущение уюта и расслабляло. Когда они проходили мимо бара, от стойки оторвалась красивая высокая брюнетка и чуть ли не повиснув на шее Алексея, целуя его в губы, запричитала:
   - Ой, Лёшенька, сто лет тебя не видела... Как узнала что вы тут будете, сразу Жеке объявила; пойдём и всё тут! Ой, Ленуля, приветик, а это те самые ваши друзья? Вау! Да... Я вас понимаю... - она бросилась к Марине и схватив обе её руки, глядя на неё огромными и восторженными глазами, продолжала, - Ты такая красивая... Нам Ленуля про вас рассказывала, я Соня, а вон тот длинный, - Женька, мой муж. Может вместе присядем, а?
   - Сонь, ребята как бы вышли из темы, - обцеловавшись с ней, сказала Лена, и поздоровавшись очень откровенно с подошедшим долговязым мужчиной, продолжила, - Мы у бильярдных столов будем, увидимся ещё...
   Чуть ли не с каждого стола кто-нибудь вставал, чтобы поздороваться с Алексеем и Леной. Когда они прошли уже половину пути до угла зала, где под зелёными абажурами стояли три стола с зелёным сукном, перед ними выпорхнула откуда-то между кресел не высокая стройная женщина и загородив им путь широко расставленными руками, с искренно обрадованным лицом, очень медленно и громко заговорила:
   - А мы то думаем, да кто это такие?... Никто их не знает, а Лёшку с Ленкой к рукам прибрали. Маришка, приветик... Димуль, честное слово, не поверила бы, если бы не увидела вас здесь... Ребята, привет... О... У Ленули новая причёска, Лёш, я тоже хочу такого спонсора...
   Перед ними стояла двоюродная сестра Димы. От такой неожиданности Марина отступила за спину мужа, она сильно покраснела и невольно отвела глаза от всех и уставилась куда-то в пол. Дима, уже как-то машинально, обнял сестру повернувшись к Лене с Алексеем, заговорил;
   - Познакомьтесь, сестрёнка моя ...
   - Ты с кем тут нас хочешь знакомить? Здравствуй моя радость, а где твой бой-френд? - Алексей обхватил в свои объятья эту не высокую женщину и поцеловав в губы не громко спросил, - А он здесь?
   - Вон он... Вон... Под той блондинкой, которая к нам спиной, в кресле... - защебетала Лена и радостно замахала ему рукой.
    Через несколько секунд перед ними стоял свояк Димы и вращал глазами, было ясно, что он не ожидал увидеть их здесь, ему было так же не ловко как и самому Диме или его жене, и он, собравшись с мыслями, произнёс обращаясь к Диме:
   - Да ладно тебе, чего уж там, мы же всё ж как ни как родичи... Ни когда не подумал бы... Ну в общем не дрейфь, мы, если что, тут сидим.
    И вот, проходя возле стола, из-за которого послышался нежный женский голосочек зовущий Алексея. Лена, не обращая внимания на отставшего мужа,  взяла под руки Диму и Марину, и сказала им;
   - У меня есть для вас сюрприз. - и подвела их к не большой компании, которая сидела на кружком расставленных диванах и креслах, и крепкий и симпатичный мужчина рассказывал слушающим его товарищам, недавно им увиденный фильм.
   -... и она говорит ей: " Ты представляешь? ... Я с ним спала." А та ей; " Ну и что, ты тут со всеми уже переспала..." А она; " Да нет, ты не поняла, я спала с ним... как Ева и Адам... Представляешь, совершенно голой..."
   Дима сразу узнал в рассказчике того самого папу Сашеньки с пляжа. У него на коленях сидела та самая женщина, которую он так искренне и нежно тогда встречал, а сама мама Сашеньки в это время стояла за спиной у того, кого она так радостно встретила на пляже, и держала перед его лицом бокал с рубинового цвета коктейлем, из которого торчала трубочка, продетая сквозь кусочек лимона и нежно гладила его грудь.
   Подождав немного, когда рассказчик сделает паузу, Лена громко поздоровалась с присутствующими своим неизменным "здрасьте". Все ей очень обрадовались, и когда эмоции немного утихли, произнесла;
   - Знакомьтесь, это Марина и Дима, наши друзья... Я почти сразу догадалась, о ком нам рассказывал Дима . - и повернувшись к Диме, она продолжила. - Ну помнишь? Ну про встречу на пляже, когда ты там подрабатывал?
   Дима даже засмущался, он обнял за плечи жену и как то по детски улыбаясь, шепнул ей на ухо: " Это они." А Лена, обращаясь ко всем, продолжала:
   - И Лёша мой тоже сразу понял, и мы решили подождать случая вас познакомить, сюрприз, так сказать...
   - Ой, точно, смотри, это тот самый Айболит. - вскрикнула мама Сашеньки, обращаясь к мужу.
   - Вот это встреча... - откликнулся тот. - Наш Сашок нам тогда все уши прожужжал: " Айболит на вышке живёт... Айболит на скутере гоняет."
   Мама Сашеньки начала рассказывать всем про тот случай, все смеялись, и иногда кто-то спрашивал что-нибудь Диму, а он стоял за Мариной, обняв её, и уже свободно общался со всеми, его ощущение комфортности с этими новыми знакомыми передалось и Марине, и она уже вовсю улыбалась и иногда шутила с кем-нибудь. Справа от кресла на котором сидел отец Сашеньки, стояла пара. Женщина говорила что-то на ухо мужчине, изредка поглядывая на новичков, и когда её взгляд нечаянно встретился с Диминым, она слегка засмущалась и остановившись на полуслове, улыбнулась ему так искренне и так тепло, что Дима тоже заулыбался ей как ребёнок, какая-то тёплая волна пробежала по всему его телу. Марина наверно почувствовала это и повернув голову к лицу Димы, какое-то время наблюдала за ним, затем дотянулась губами к его уху и спросила:
   - Вы знакомы?
   - Нет... Вряд-ли, но какое-то чувство... Не знаю даже как сказать.
   - Ой, смотри, к ним эта, как её... Соня чего-то пристаёт, и этот, её долговязый, тоже тут крутится.
   - Ты что, ревнуешь? - смеясь спросил Дима.
   - Я?!... Дурак! - Марина засмущалась, демонстративно отвернулась и играя прогнусавила - Ой, да кому ты нужен? Айболитишко... возомнил себе тут.
   Подошёл Алексей и сообразив, что самое интересное он уже пропустил, положил руку на плечо друга и произнёс:
   - Вот так всегда, ждёшь чего-нибудь, ждёшь... и только на минутку отвлечёшься, глядишь...
   - Лёш, - прервал его Дима - а эти... ну рядом с Соней, кто такие?
   - А, эти? Да я не очень-то о них знаю, знаю только что диковатые они какие-то, с нашим народом не больно тусуются, всё больше с этими. - и он показал взглядом на сидящих на креслах и диванах новых знакомых Марины и Димы.
    Тут заиграла громко приятная музыка и ведущий пригласил всех танцевать, через минуту половина кресел были пусты, люди начали сосредотачиваться в середине зала. Дима огляделся, но Марины рядом не было, тогда он, оставив Алексея на подошедшую Соню, начал пробираться к танцующим.
   Марина танцевала с тем самым мужчиной, с которым некоторое время назад стояла улыбнувшаяся ему женщина, они просто молча кружили под звуки медленного вальса, лишь изредка поднимая глаза на окружающих. Дима немного полюбовался на них и ему кое-что пришло на ум. Он развернулся и начал пробираться сквозь плотное кольцо наблюдающих, по направлению к месту, где он оставил Алексея. Вдруг кто-то взял его за локоть, он повернулся и увидел её. Она смотрела на него своими глазами-вишенками, они как будто спрашивали: "Где же ты был?" Дима улыбнулся немного засмущавшейся женщине и слегка обняв её за талию, повёл к танцующим. Она как будто и ждала этого и изредка при необходимости слегка прижимаясь к своему кавалеру, послушно проследовала вместе с ним на танцплощадку. И вот они уже почти в центре. Дима повернулся к своей спутнице и слегка обхватив её второй рукой за спиной, закружил её в медленном вальсе. Он уже хотел было что-нибудь сказать, как музыка закончилась, и они оба засмеялись таким смехом, что вызвали улыбку у окружающих. Ведущий объявил "белый танец", и она, подняв глаза на своего кавалера, тихо, но разборчиво спросила: "Можно вас пригласить?", и как только раздались первые аккорды, они уже танцевали свой, и только их, танец. Иногда, она слегка откидывалась назад и взглянув в глаза Димы, ещё ближе к нему прижималась, Дима чувствовал в своих руках её отдавшееся в танце тело, что-то неумолимо влекло его быть ещё ближе к ней и он слегка прижал её к себе. О... Он почувствовал её настолько близко, что слова, которые он собирался сказать, застряли где-то в груди... Она подняла с его плеч руки и запустила пальцы в его волосы на затылке. Дима чуть не потерял сознание, он никогда раньше и не думал, что такое возможно, он ощущал движение каждого её пальчика, и закрыв глаза, крепко обнял её.
    
   Марина чувствовала, что сердце её часто бьётся, отдавая в виски. Она ощущала под своей ладонью крепкую шею находящегося так близко к ней мужчины, ловила ноздрями его одурманивающий запах, и лёгкое головокружение заставило её положить голову ему на грудь. Он медленно поднял руку с её талии на спину и нежно слегка прижал её к себе. Теперь они танцевали обнявшись. Они уже не обращали никакого внимания на натыкающихся на них танцующих. Марина закрыла глаза и ощутила, что кроме них, нежного и сильного мужчины, её и музык никого нет, а если что-то иногда и напоминало о том, что они здесь не одни, то это уже было так не важно, так второстепенно. Она почувствовала его горячее дыхание в своих волосах и его тепло постепенно начало наполнять всё её тело, ещё минута и её бросило в такой жар, что она спасаясь от потери сознания, оторвала свою щеку от его груди и взглянула в лицо партнёра. На неё смотрели большие, полные искренней нежности, глаза сильного мужчины.
    Приятная и медленная музыка закончилась и её сменил какой-то транс, площадку тут же заполнила публика помоложе. Марина со своим новым знакомым пробирались к своему столику и тот на ходу вытащил мобильный телефон, который на протяжении всего танца неустанно вибрировал у него в кармане.
   - Алло? Что?... Секунду... - он подвёл Марину к свободному креслу за их столиком, посадил её, и поцеловав руку, первый раз заговорил с ней:
   - Я должен отойти... Ты прекрасна. - и ещё раз поцеловав ей руку, он ушёл.
    На душе у Марины было так хорошо, что она вытянула из вазы, стоящей на столе,  один цветок,  и закрыв глаза, вдыхала его нежный аромат и вспоминала запах того, кто ещё минуту назад был с ней так близко, его глаза, его дыхание...
   - Мариш, как ты? Всё нормально? - склонившись над ней и положив руку ей на плечо, спросил Дима.
   Она ничего не ответила, лишь открыв глаза, улыбнулась ему и поцеловав в губы, снова погрузилась в приятные воспоминания. Дима не стал ей мешать, он и сам был в таком состоянии от пережитого, и чтобы хоть как-то отвлечься, пошёл к бару. Когда он вернулся с двумя бокалами коктейля, его новая знакомая прощалась со всеми, целуя всех в щёку и пожимая руки. Её муж сидел на корточках возле Марины и молча целовал ей руку, её глаза были широко раскрыты и смотрели на него не мигающим взглядом. Через стол, напротив них, стояли Лена с Алексеем и наблюдали за ними, вдруг Лена перевела взгляд на Диму и улыбнулась ему, но что-то увидев за его спиной, сверкнула каким-то до сих пор незнакомым для Димы взглядом. Почти тут же он ощутил в своих волосах уже такую желанную руку своей новой знакомой, и он медленно, что бы не дай бог, не спугнуть милые пальчики, повернулся и оказался лицом к лицу с ней. Она с полминуты глядела на него своими глазами-вишенками, потом притянула его к своим губам и поцеловав недолгим, но очень нежным поцелуем, произнесла:
   - О боже... Как я завидую Лене. - и мельком взглянув на Марину, добавила. - И твоей жене... Прощай.
    И повернувшись, быстро пошла к выходу. Дима стоял как вкопанный, его до сих пор открытый рот так и не изрёк не единого слова. Он смотрел на удаляющуюся фигуру и не мог даже шевельнуться, и когда она, взяв под руку мужа, вышла из зала, он опустил глаза и ощутил какое-то нестерпимое чувство досады и пустоту в душе. Что-то его подталкивало броситься вдогонку и не отпускать её, не дать ей пропасть навсегда, но он оглянулся на Марину и, увидев, что она сидит с низко опущенной головой и трёт виски, выпил одним залпом один из коктейлей и направился к жене.
   - Что, болит голова? - спросил Дима присев на подлокотник кресла.
   - Нет... Всё нормально... Сейчас пройдёт.
   - Ну как? Познакомились? - улыбаясь, спросила откуда-то выросшая перед ними Лена.
   - Познакомились... - пробурчал Дима - Даже не спросил как зовут. - и обращаясь к Марине: - А тебе он сказал?
   Марина уставилась огромными глазами на мужа и замотала медленно головой.
   - Её то Катя зовут, я точно помню, знакомили нас когда-то, а вот как его.... хоть убей не помню. - сказала Лена.
   - Эдиком его зовут. - выговорила очень старательно, вынырнувшая откуда-то из за кресла Димина сестра - Они где-то в вашем районе живут, я их в торговом центре иногда встречаю... Ой, ребята, мы все балдели от вас когда вы танцевали, жалко что они завязали со свингом, а то увели бы вас у этих... Ой, Лёш, отпусти... Я пошутила... Ой... мамочки...
   Алексей выпустил миниатюрную женщину из своих объятий и сказал;
   - А может их что-нибудь не устроило в вас, вот и не познакомились ближе, в нашем деле так.
   - Дим, а Дим, а что тебе Катя сказала на прощанье, а? - как-то с интересом спросила Лена.
   - Да... Да это не важно. - ответил задумчиво Дима. Голос Кати звучал у него в голове, каждое её слово отдавалось эхом, и всё сказанное повторялось снова и снова.
   - Диим... Ну Дим, ну что всё-таки? - не унималась Лена. Дима посмотрел сначала на неё, потом на Марину, и выдохнул: "Прощай."
   - Что, и всё? - Лена недоверчиво посмотрела ему в глаза и хотела было что-то сказать, но Дима опередил её, добавив:
   - Ну ещё типа того что уходят, вот.
   - А я что сказал? Значит не хотят дружить, всё ясно! - подал голос Алексей.
   Сестра Димы присела на другой подлокотник кресла и глядя на Марину, начала говорить, очень старательно выговаривая слова.
   - Мы тут после вечеринки собираемся небольшой компанией кое-куда смотаться, хотите с нами? Лёша с Леной тоже хотят, меня все послали вас спросить, по-родственному, так сказать.
   Марина почти сразу замотала головой и, посмотрев на мужа, и почувствовав, что она не одинока в своём решении, сказала:
   - Как-нибудь в другой раз, я себя не очень хорошо чувствую, мы скоро домой пойдём.
    
   Почти всю неделю шли дожди.Повсюду блестели лужи, опавшая листва напоминала, что лето прошло. Эдик припарковал машину и, когда Катя уже ступила на мокрый асфальт, сказал:
   - Катюш, я минут через двадцать тебя найду, хочу в банк забежать.
   - Деловой... Куда деваться? Ладно, я пока с овощей начну. - и, улыбнувшись ему, захлопнула дверь и пошла к входу в торговый центр.
   Эдик открыл свою дверь, и хотел уж было выйти из машины, но как будто что-то вспомнив, откинулся на спинку кресла. Посидев не двигаясь минуту, он не спеша достал из нагрудного кармана носовой платок и начал осторожно разворачивать его. "Вот он, мой золотой..." - прошептал он и стал любоваться лежащим на белой ткани волосом, который был свёрнут в пять колец. Он точно знал, что в пять, когда Катя наматывала его на два своих пальчика, они вместе считали. Этот волос Катя сняла с его рубашки перед выходом на улицу после последней вечеринки, они тогда остановились на секундочку перед зеркалом в вестибюле и она заметила его и спросила; " Это её?" Полюбовавшись с минуту, он сложил аккуратно платок, положил его в карман, и, выйдя из машины, надел кепку, запахнул плащ и зашагал по тротуару.
    Выйдя из банка, он остановился возле витрины зоомагазина. За стеклом, в клетке сидел забавный щенок и разглядывал его. Он помахал ему рукой, и щенок как заводной стал подпрыгивать и вилять хвостиком.
   - Ой, привет! Какая встреча!
    Эдик повернулся и увидел перед собой невысокую, очень симпатичную молодую женщину. Где-то он её видел, но не мог вспомнить где.
   - Привет, привет.. - улыбнулся ей Эдик,
   - Мы встречались на вечеринке... Ну, помнишь? Ну на этой... Месяц назад. Ну?
   Она говорила очень медленно, старательно выговаривая каждое слово, тем самым давая ему время подумать и вспомнить, и он вспомнил.
   - А... Да, вспомнил, ты тогда не в куртке была, поэтому и не узнал, извини...
   - Я сестра Димы, ну того... Ну у него ещё жена Марина, помнишь? 
    Эдика как током ударило, он стянул с головы кепку и по-ленински смял её, потом вдруг снова натянул на голову и засунул руки в карманы плаща.
   - Так помнишь или нет? Ну... Ну как хочешь. - и повернулась к витрине. -  Ой какая забавная собачонка, а у Димы тоже собака есть, породистая, лабрадор называется. Ну ладно, я пошла, мне ещё молока купить надо...
   - Ка... Какого молока... Подожди! - прорвало Эдика, он лихорадочно пытался найти что сказать, и он собрался с мыслями и уже более спокойно продолжил;
   - Ну как они там? Как их друзья? Послушай, пойдём присядем в кафе, а? Поговорим, пообщаемся просто, если хочешь, сейчас жене позвоню, она тут рядом, вместе посидим...
   - Ну наконец-то, а я то уж думала ошиблась...
   - Да нет, это я... я на вечеринке был, ну честное слово, ты не ошиблась.
   - Я знаю. - по прежнему выговаривая старательно каждое слово, она продолжила. - Я очень вас хотела встретить... А где Катя?
   - Сейчас, милая, сейчас... - он лихорадочно играл кнопками своего мобильного телефона и когда на том конце ответили, почти что закричал:
   - Катюш, беги быстрей сюда... мы возле банка... да нет, ничего не случилось, то есть да... да оставь ты её, давай быстрей, пожалуйста.
   Эдик почувствовал что его сердце вот-вот выпрыгнет наружу, он глубоко вздохнул и опять снял кепку, осенний свежий ветерок тут же начал охлаждать его вскружённую голову.
   - Эдик, пойми, я не специально искала встречу с вами, но очень её хотела. Димкина семья была одно время моим домом, я знаю какие они, поверь мне.
   - Подожди немного, милая моя, сейчас Катюша должна подойти...
   - Да я всё поняла, ещё там, вы другие, не как мы... Но если честно, то я вам завидую... Ой, мамочки...
   Тут Дима увидел, что слёзы потекли из глаз этой милой женщины и он, обняв её, предложил;
   - Пойдём, присядем в вон в том кафе, Катюша нас найдёт, не переживай.
   Разогретый двумя бокалами бренди, язык женщины всегда доносит до окружающих всё что они хотят от неё услышать. Она им много чего рассказала, и когда сделала очередной глоток, она как бы невзначай уронила;
   - Ну вот, знала бы Маришка с кем я тут общаюсь...
   - Подожди...  - прервал её Эдик. - А как их ребята? Они всегда с ними?
   - Ой, оставьте, эти ребята -  их друзья по жизни, ну было у них как-то, как я понимаю, но эти ребята всегда одни с другими встречаются, без них, а те дома сидят...
   - Что?... Они что, вообще не в этой теме? - вдруг опять прервал её Эдик.
   - Получается нет. Лёша сказал что их бесполезно звать куда-либо, не хотят.
   - А Дима всегда такой молчун? - спросила Катя.
   - Ну что ты... Если ты его узнаешь поближе, то столько всего в нём найдёшь. Жалко что вы тогда ушли... Марина сразу поникла как-то и они тоже вскоре ушли. Ой, мамочки, чуть не забыла, завтра у неё именины, я сегодня их дочек встретила, напомнили мне... У них две девочки-близняшки, будете смеяться, я их сегодня с двумя мальчиками-близнецами встретила, хи-хи.
   Эдик с Катей сразу переглянулись и засмеялись, они даже прижались друг к другу лбами и почти хохотали.
   - Вы чего? Я что-то не то сказала?
   - Ой, милая, где же ты раньше была? - сказал Эдик, немного успокоившись.
    
    Марина воевала с соскочившим противнем. Она сидела на корточках перед духовкой и тщетно пыталась выдернуть его и вставить обратно куда надо. Жар из духовки заставил её прищуриться и отвернуться. Она услышала у себя за спиной голоса ввалившихся в квартиру дочкиных друзей и хотела было позвать кого нибудь на помощь, как вдруг увидела краем глаза что кто-то стоит рядом с ней и взмолилась; " Ну помоги же, ну!". И тут же чьи-то руки с полотенцем схватили противень по краям, выдернули его и водрузили на место. Она повернула голову и... уселась прямо на пол возле плиты, она ничего не понимала, над ней стоял Эдик и улыбался. Ещё мгновение и он подхватил её под локти и усадил на стул.
   - Здравствуй. С днём рождения! - тихо и ласково сказал он и присев на корточки перед ней, начал целовать пахнущие луком и пряностями её руки.
   - Поздравляю! - кто-то сказал за её спиной, она повернула голову и увидела Катю, та стояла с огромным букетом роз и маленьким  свёрточком с бантиком.
   У Марины закружилась голова, она зажмурилась и вдруг разрыдалась. Тут в кухню почти влетел один из близнецов и выпалил:
   - Пап, дай ключи, мы диск в машине забыли.
    
    Дима закрыл машину и взяв букет под мышку, подхватил пакеты с покупками и пошёл к подъезду. Проходя мимо торчащих из под машины Витька ног, сказал:
   - Привет, Витёк? Что, совсем развалилась?
   - Здорово, Дим, подпини мне вон ту хреновину, укатилась, зараза. - послышалось из под машины.
   - Ты бы завязывал, скоро дождь наверно будет. - сказал Дима пододвигая ногой нужную железку под машину.
   - Мне тачка сегодня позарез нужна.
   Дима посмотрел на рядом стоящую новую дорогую машину и спросил:
   - Интересно, кто это у нас так разжился, какая красавица, а?
   - Да это к тебе свататься приехали.
   - Ха-ха, юморист...
   - Да я серьёзно, это к вам приехали, пацаны... ну эти, одинаковые, с предками.
    Тут эта машина вдруг щёлкнула замками и подбежавший парнишка открыл дверь и полез внутрь. Когда он нашёл что искал, он закрыл машину и увидев Диму, выпалил:
   - Здасьте, дядя Дим, давайте помогу.
   - Здравствуй, ну на, хватай пакеты.
   Пожелав Витьку удачи, Дима пошёл за убегающим парнишкой. Войдя в оставленную нараспашку раскрытую дверь, он увидел сидящую на диване Марину, держащую в руках огромный букет роз, который закрыл почти всё её лицо. Видно было только одни огромные, ещё не просохшие от слёз глаза, которые смотрели на него взглядом чем-то неожиданно потрясённого человека. Перед ней на журнальном столике стояла розовая коробочка её любимых духов, тех самых, что сейчас лежали у него в левом кармане куртки. Он машинально потянулся рукой к карману, одновременно разглядывая затылок сидящего в кресле мужчины, как вдруг кто-то закрыл ему глаза руками. Постояв так не двигаясь несколько секунд, он пришёл к выводу что это не руки дочерей. "А может это Лена? - подумал он, но тут же отверг и это, затылок мужчины мало походил на Алексея, - наверно это сеструха..." Он оторвал левую руку от кармана с духами и накрыл своей ладонью женские пальчики, лежащие на его лице, но вдруг одна рука, стоявшей сзади него женщины, вырвалась из под его ладони и нежно легла на его затылок и запустила пальцы в его волосы. "О боже... Не может быть!" - пронеслось у него в голове, и очень боясь разочароваться, начал медленно поворачиваться. На него смотрели те самые глазки-вишенки - она улыбалась ему, слегка наклоня свою головку набок, еле сдерживая дыхание. У Димы помутилось в голове, он уже было открыл  рот, но слова опять застряли в горле как и тогда на вечеринке. Она очень нежно провела своими пальчиками по его немного колющей щеке и тихо произнесла:
   - Ну вот и встретились.
   Дима всё ещё не мог поверить в происходящее, он на секунду повернулся и увидел повёрнутое к нему лицо сидящего в кресле мужчины, это был тот самый Эдик с вечеринки, и только сейчас он начал осознавать что это не сон. Рассуждать дальше было уже выше его сил, он опять повернулся к Кате и стремительно обнял её, её руки оказались у него на плечах и обнимали его за шею, а его губы оказались возле её уха и он быстро заговорил:
   - Ка... Катя... Катюша... Здравствуй, я... Я думал больше никогда... Как здорово... Это чудо, это...
   Тут она, резко подав свою голову назад, прильнула своими губами к его уху и зашептала:
   - Я так рада что не ошиблась, так рада... Я тогда сразу почувствовала... Твои руки, твои глаза... Мой милый Айболит.
   Звонок телефона раздался так не вовремя, они стояли в прихожей и боясь выпустить друг друга из рук, просто крепко обнялись и наслаждались текущим мгновением.
   - Алло? - услышали они голос Марины,- А... Приветики.... Спасибо, спасибо... Лучше всех!... Что?... Нет, Лёш, сегодня мы не можем... Ну Лёш... Нет, у нас тут такое, уф... Давайте мы потом созвонимся, ладно?... Да нет, всё очень хорошо... Ой, Лёш, не до этого сейчас, давай потом, а?... И ей привет, пока.
    
   Димин тесть, держа в руке фужер с шампанским,  рассказывал о детстве дочери. Он сильно волновался, но чувствуя поддержку присутствующих, голосом любящего отца повествовал как его дочка доросла до прекрасного лебедя, то и дело обводя всех присутствующих взглядом умудрённого жизнью человека. Потом дочери спели сочинённую ими песенку о маме, при этом ихние друзья очень активно подпевали в куплетах, а когда на столе появился торт, густо заставленный горящими свечками, Эдик встал и сказал:
    - Извините, может я ещё мало знаком вашей семье, но прошу меня послушать. Сейчас эта прекрасная женщина задует все эти свечки, ну если сама не сможет, - поможем. Я хочу сказать, что каждая свеча это просто прошедший год жизни, а свеча каждого последующего ещё не зажжена... Так пусть будет так, чтобы у неё ещё много было свечей в запасе, столько, чтобы хватило на долгую и счастливую жизнь... С тем, кого она любит, и с тем, кто так дорог ей. Маришка, давай дуй. Да не бойся ты, мы поможем.
    И когда все свечки были потушены, тесть Димы, подняв свою любимую стопку с  водкой, произнёс:
   - Ну вот и славненько. Ой, чует моё сердце старика, что неспроста у нас тут на четыре головы вдруг больше стало. - и, обращаясь к братьям-близнецам, - вы бы, архаровцы, не больно-то на пивко налегали бы, а то батя всыплет вам, мало не покажется. Да ну ладно... Доча, за тебя, за твоих друзей!
   Вскоре дети ушли по своим делам на улицу, а тесть Димы пошёл выгуливать собаку, и они остались вчетвером за столом.
   Марина сидела между Димой и Эдиком. Она то и дело поглядывала то на одного, то на другого, светясь восторженными глазами. Она постоянно думала о недавно произошедшем: о том как она уселась на пол, увидев Эдика перед собой; о том как Катя успокаивала её; как гладила её голову, когда она сидела ещё не пришедшая в себя на диване; как зашёл Дима, и как он повернулся к Кате. Она чувствовала себя очень счастливой - вокруг неё были только самые  любимые её  люди, и ей так захотелось чтобы это никогда не кончалось, что она положила свои руки на руки сидящих возле неё мужчин и наслаждалась исходящим от них ощущением надёжности, душевного тепла. У Эдика зазвонил мобильный телефон и он, виновато посмотрев на Марину, освободил свою руку и со словами: "Ну вот, начинается, ох уж эта презентация..", встал из за стола и пошёл к окну.
   - Алло? ... Действительно очень добрый, Палыч...Я же тебя просил... Но ты понимаешь что мы на именинах у подруги... Нет, мы уже раз оставили её, больше этого никогда не будет... - Эдик посмотрел на Марину и нежно улыбнулся ей, - Ты меня прям к стенке ставишь... Палыч, ну ладно, подожди минутку....
   Он опустил телефон и обведя всех взглядом, начал говорить:
   - Ну вот и первый наш семейный совет, - он искренне улыбнулся и продолжил, - Мой шеф нас всех приглашает на презентацию фирмы партнёров, что скажете? Мариночка, Дима, выручайте.
   - Неудобно как-то, неожиданно... - начала было Марина, но её прервала подошедшая сзади Катя и положив ей на плечи руки, сказала:
   - А что, ребят, было бы здорово. Поехали, а? У Эдика там важная встреча. - и она выхватила телефон у мужа и включив на нём динамик, заговорила:
   - Александр Павлович, здравствуйте...
   - Здравствуйте, Катенька, вы уж извините меня зануду, выручайте. Я обещаю, что ни вы, ни ваши друзья скучать не будете. Ну как, договорились?
   - Мы их почти уговорили, - сказала Катя, увидев улыбающиеся одобряющие лица Димы и Марины, и отдала телефон мужу.
   - Палыч...
   - Ты там, Абрамыч, резину то не больно тяни, я так понимаю что папку ты с собой не взял, так что дуй домой, а я за вами заеду. Позвонишь за пол часа, как будете готовы, добро?
   - Хорошо, договорились. 
    
   - Тебя ещё пожалели, а я чуть инфаркт не получила... Поднимаю глаза, а тут он стоит, представляешь? Уф... А тут ещё Катя сзади...
   Все смеялись,  наперебой рассказывая свои ощущения сегодняшней встречи. Вскоре они въехали на стоянку нового высотного дома.
    Безуспешно попытавшись найти крышу своего дома, Дима с Мариной вернулись с балкона. На маленьком столике стояло четыре наполненных фужера.
   - Ребята, у нас есть ещё несколько минут, давайте их не потеряем даром, давайте выпьем за нашу удивительную встречу. - сказал Эдик.
   Все чокнулись и выпили, когда поставили пустые фужеры на столик, переглянулись и... дружно обнялись. Так, прижавшись головами друг к другу, они стояли несколько минут, опьянённые ощущением внезапно свалившегося на них счастья и вином, пока внизу не посигналила машина.
   Шёл небольшой дождь, и когда они вышли на улицу, у подъезда их ждал высокий крупный мужчина в белоснежной рубашке с запонками, галстуком и подтяжках, с огромным зонтом в руках. Он тут же поднял зонт над женщинами и громко обратился ко всем:
   - Вечер добрый, Сан Палыч велел доставить вас в целости, сохранности и с ветерком. Прошу! - и подведя женщин к задней двери огромного, кремового цвета мерседеса, галантно открыл её, и, подождав пока в машину не сядут Марина, Дима и Катя, закрыл дверь и обратился к уже садившемуся на переднее сиденье Эдику:
   - Эдуард Абрамович, Сан Палыч велел напомнить про документы.
   Эдик похлопал по папке, лежащей у него на коленях, и тогда галантный водитель закрыл и его дверь и пошёл обходить машину. Внутри машина была ещё роскошней чем снаружи. Кожаные бежевого цвета огромные мягкие кресла утопили в себе пассажиров, кругом мерцали подсветки, а на телеэкранах, встроенных в подголовники, очень эротично танцевали две девушки под очень приятную музыку, которая наполняла салон автомобиля из всех его уголков. Сзади водителя, на вешалке, висел его большой пиджак, но окно было настолько большое, что он его почти не закрывал. Дима с Мариной впервые ехали в таком дворце на колёсах, и когда они переглянулись, Дима, сидевший в середине, повернулся к Кате и не громко сказал:
   - Куда мы попали... А Эдик случайно не у Рокфелера работает?
   Катя засмеялась и откинувшись на спинку, положив руку на колено Димы, произнесла по слогам:
   - Не-у-га-дал!
   Тут водитель, лихо выруливая на трассу, и разгоняя свой мерседес чуть-ли не как самолёт на взлёте, слегка повернул голову и сказал:
   - Извините, у вас всё в порядке? Если что-нибудь надо, скажите. Кстати, меня Саша зовут, не стесняйтесь. - это он уже обратился к Марине и Диме.
   - Саша, простите, а можно кондиционер немного послабее сделать? - сказала вдруг озябшая немного Марина.
   - Ну конечно... Какие проблемы. - он что-то нажал и заодно и музыку немного убавил, - Шеф у меня попрохладней любит, вот и я привык... Он когда в машине едет, отдыхает душой и телом, вон сколько всего здесь есть... Знаете как он меня ругал, когда я за ним на другой машине один раз приехал? Он такой строгий, вот и Эдуард Абрамович тоже знает.
   - Да уж, знаю. - поддержал водителя Эдик, - Нам, если честно, повезло, что он не сам за нами приехал...
   - Мне что-то не по себе как-то стало, нам же с ним там общаться придётся... - сказала чем-то встревоженная Марина и пододвинувшись поближе к водителю, чуть-ли не шёпотом - Саша, а может вы нас домой отвезёте, мы тут не далеко...
   - Об этом не может быть и речи, сказано в целости и сохранности, значит так и будет! - с видом неподкупного телохранителя ответил водитель.
   Марина прижалась к Диме и хотела было уже что-то ему сказать, как Эдик громко засмеялся, за ним залилась смехом и Катя, а водитель широко улыбался, то и дело поглядывая в зеркало. Диме с Мариной стало как-то не по себе, но тут вдруг Катя перестав смеяться, громко обратилась к водителю:
   - Александр Павлович, умоляю, перестаньте, с них уже сегодня и без этого хватило.
   Тут уже смеялись все. Марина уткнулась в плечо мужа и хихикала, слегка покусывая сжатые в кулачок пальцы; Дима держал свою ладонь на лбу и хохотал; Катя смеясь похлопывала по плечу Эдика, а тот, смеясь, откинул голову и хлопал в ладоши, и даже Александр Павлович самозабвенно хохотал, мотая головой из стороны в сторону, невольно заставляя повиливать машину.
   - Ну вот и познакомились. - сказал Александр Павлович, и посмотрев на Эдика явно уж не взглядом начальника, спросил; - Скажи, Абрамыч, где это ты сегодня хороших людей находишь? А?
   - Так это ж надо душой искать. - ответил Эдик, и повернувшись назад, ласково посмотрел на Марину с Димой.
    
    Дождь, как по заказу, давно прекратился, и многие покинули крытый павильон и наслаждались свежим воздухом. Было совсем безветренно и не холодно. Музыканты играли "Чардаш", официанты быстро передвигались с подносами на одной руке и перевешеными полотенцами на другой, между небольших компаний, то тут, то там стоящих на территории не большого парка с прудом и несколькими беседками. Лебеди то ли устав от шума, то ли уже наевшись кидаемыми им пирожными и конфетами, уплыли на середину озера и оттуда набдюдали за происходящим на берегу. Марина, Дима, Катя и Эдик стояли на импровизированном причале, и только слегка касаясь друг друга, чтобы не привлекать внимание собравшейся здесь публики, держа в руках бокалы с изысканным красным вином, слушали музыку. Ступая поступью грузного человека, к ним по досчатому мостику шёл Александр Павлович, ведя под руку маленького человека и о чём-то с ним оживлённо беседуя, и якобы нечаянно их встретив здесь, он почти искренне удивился и громко заговорил:
   - А вот вы где! Кстати, Сио, один из этих прекрасных людей мозг нашей фирмы, - и представил спутника, - прошу познакомиться, господин Сио Яай, наш потенциальный партнёр... и просто хороший человек.
   - Здаастуте, здаастуйте, я оцень рад позьякомиця с вами... - залепетал маленький человек, стреляя узкими глазками на новых знакомых.
   - Вот и я ему говорю, чего ж японцам то, вот Сио приедет и поговоришь с ним.- и обращаясь к Эдику, - кстати, Эдуард Абрамович, у вас случайно с собой нет набросков вашего нового проекта? - держал в своих руках инициативу Александр Павлович.
   - Помилуйте, как же нет... Я ж всё что считаю нужным и достойным только в руках держу, нынче только на себя уповать надобно. - ответил Эдик.
   Мало чего понимающий потенциальный партнёр, вращал своими глазками и пытался понять очередную особенность великого русского язык, когда ему на помощь пришёл Александр Павлович;
   - Эдуард Абрамович, может вы покажите господину Сио хоть немного из ваших идей?
   - Я с удовойствием посьмотъеть хочу ваш прёект, у вас йесть мне сечась поль чася?
   Когда Эдик и Сио удалились, Александр Павлович разъяснил оставшимся:
   - Сио только рот огромной фирмы, когда он это засосёт, это попадёт на столы их экономистов, вот там то и держись... Но проект действительно хорош, так что будем надеяться на успех. - и посмотрев на Диму, уже более мягким тоном произнёс; - Дмитрий, вы, как я погляжу, не очень-то в этой нашей суете ориентируетесь, а что бы и вам не попробовать себя на этом поприще, удача дебютантов любит, а? Подучим, конечно, покажем что куда и почём...
   - Нет уж, Александр Павлович, у него уже есть призвание. - задорно встряла в разговор Катя.
   - Какое же? - недоуменно спросил тот.
   - Айболит! - гордо ответила Катя и с победоносным видом обняла Диму с Мариной.
    
    Дождь лил как из ведра. Дворники мерседеса мотались по стеклу с бешеной скоростью, но когда въехали во двор многоэтажки, ливень немного приутих.
   - Всё, ребятки, мы побежали, а то опять начнётся... Завтра созвонимся, как проснёмся, ладно? Всем пока... - говорила Катя выскакивая из машины.
   - Эй, Абрамыч, не забудь, завтра подскочу, разберём что вы там намудрили... - кричал им вслед Александр Павлович.
    Машина неслась по ночному дождливому городу, в ней было так уютно и тепло, что Марина почти задремала, когда голос водителя разбудил её;
   - Вот ведь жизнь, смотришь и радуешься за других, все с жёнами, все при деле...Эх... Скинуть бы десяток годков, гляди и я бы сейчас с любимой на эту дребедень попёрся бы, а не один... Ох, где ж вы мои девчонки... Залез, дурак, чёрти куда... Что-то в горле пересохло. - он достал неизвестно откуда маленькую фляжку и сделал добрых два глотка, в машине запахло хорошим виски, Дима почувствовав знакомый запах, робко предложил:
   - Сан Палыч, может я поведу?...
   - Ой, Дима, оставь... Я вот думаю, ну что ещё человеку надо, вроде бы всё уже есть, дом огромный, телега вот эта вот... -он ещё пару раз глотнул из фляжки, и оглянувшись тихо произнёс. - Всё чаще прихожу к мысли, что знаю. Меня жена бросила шестнадцать лет назад, взяла дочурку и умотала в Литву с каким-то инженером.аА что я тогда был, рядовой экономист без перспективы, без связей...
   - И вы так и не женились? - подала голос Марина.
   - Ну.. Если честно, то женщины были всякие, а потом уже, когда на гору пошёл, вообще не знал, куда деваться от них... Но всё не то, не искреннее... Пытался тут недавно с одной чудной женщиной начать, но как только узнала, что я в бизнесах кручу, и на порог меня перестала пускать. Иногда думаю, что наверно мой век прошёл...
   - Ну что вы, Александр Павлович, вы такой добрый, умный... Может где-нибудь сейчас сидит женщина и ждёт только вас, без всяких ваших машин, без вашего бизнеса... Только вас, понимаете?
   - Да понимать-то я понимаю, вот только не думаю, что меня ещё возможно полюбить, по настоящему, в смысле. - сказал он и опять глотнул из фляжки.
   - Может такого как сейчас и нет, но как водителя Сашу; вполне может быть, правда, Дим? Ой, чего-то у вас там стучит...
   Переднее правое колесо почти совсем спустило, Дима предложил свою помощь, но ему только доверили держать всё тот же огромный зонт над развёрнутым фронтом работ. Через десять минут колесо было заменено самим хозяином, который изрядно перемазался  и промок, зато Катя ликовала когда захлопнули крышку багажника и поехали дальше. Уже подъезжая к их дому, Александр Павлович сказал:
   - А у меня тут рядом тоже квартирка маленькая есть, держу, так сказать, в память о семье.
   - Вот что, Александр Павлович, сейчас мы все поднимемся к нам, вы помоете руки, умоетесь, попьёте кофе... А потом езжайте куда хотите.! Договорились? - сказала Марина.
   - Да можно, пожалуй, и по кофейку. - как-то снисходительно выразил своё согласие Александр Павлович. 
    
   Они вошли в подъезд и сложив зонт, начали подниматься по лестнице. Возле своей квартиры, прямо на лестнице, сидела Люся, опустив голову и закрыв лицо руками. Марина тихонько дотронулась до её плеча и она отпрянула, замотав головой.
   - Люсенька, что с тобой? - спросила присевшая перед ней на корточки Марина, но та только опять замотала головой, не поднимая её.
   - Люсь, вставай давай. - сказал Дима, взяв её за локоть, пытаясь помочь ей встать. - Простудишься... Пойдём к нам, вставай... Вот так... Умница...
   Когда она поднялась и убрала руки от лица, все увидели размазанную тушь вокруг заплаканных глаз этой несчастной женщины.
   - Да что ж это такое, кто ж тебя обидел, милая? - забасил Александр Павлович, доставая из заднего кармана брюк носовой платок.
   - Ой...Простите... - процедила тихо сквозь зубы Люся, увидев перед собой незнакомого мужчину, протягивающего ей платок, и попыталась улыбнуться ему.
   Люсю усадили в кресло и накрыли пледом, Александр Павлович заботливо начал снимать с неё сапоги, приговаривая:
   - Всё будет хорошо, сейчас отогреешся, успокоишся...Всё будет хорошо...
   - На, Люсь, глотни бренди, у тебя жар начинается. - сказал Дима, вложив в её руки любимую стопку тестя.
   Люся уже не плакала, она чувствовала тепло пледа и заботу окружающих, глоточек бренди согрел её изнутри и она подняла глаза, и посмотрев на всех, тихо сказала;
   - Спасибо вам.
   - А вот и кофе, кому сахар? - Марина поставила поднос перед Люсей на столик и посмотрев на неё внимательно, нерешительно спросила; - Вы опять поругались?
   - Да нет... Я подработку нашла, пою иногда в одном ресторане... В долги с Витькиной машиной влезли... А ему не нравится, ревнует. Думала, он меня сегодня заберёт, и ключи-то забыла, официант один до дома подвёз, а дома никого. - тут слёзы опять потекли по её щекам и она начала кусать губы.
   - Ну Люсенька, не плачь, не надо... - Марина вытирала ей слёзы салфеткой, поглаживая её по голове.
   - Уйду я наверно. Хочу жить нормально... Как машину купили, вообще его не вижу, вечно врёт; то сломался, то на рыбалку... Вообще чужой какой-то стал. К маме поеду, ребят, одолжите мне не много. - и она откинула плед и хотела встать.
   - Ну куда ж ты ночью, Люсенька? Сиди, сиди, не вставай...
   - Нет, надо сейчас, когда он вернётся...
   - А мы вон Сашу попросим, Саш, а? - сказал Дима и посмотрел на растроганного Александра Павловича, - Поможешь бедной женщине? Шефу наверно ты сейчас не нужен, а?
   - Да, да... Конечно, в чём вопрос... - залепетал Александр Павлович, глаза его как-то сразу засветились и он очень ласково посмотрел на сидящую в кресле заплаканную женщину.
   - Мама у неё в километрах тридцати по южной живёт. - продолжал Дима. - До утра обернёшься, и к шефу успеешь...
   - С удовольствием помогу, Люсенька, с удовольствием...
   Люся посмотрела на Александра Павловича и увидев на его большом лице очень тёплую улыбку, уже не много улыбаясь, сказала:
   - Ты такой добрый... Твоя жена, наверно, очень счастливая женщина... Ты мне чем-то моего плюшевого слонёнка напоминаешь, из детства, с ним всегда было так надёжно...
    Прощаясь, Александр Павлович поцеловал Марину и пожимая руку Диме, тихонько сказал ему:
   - Да уж... Действительно Айболит. - и хлопнув его по плечу, вышел из квартиры, поддерживая Люсю под руку.
    
    
   - Как по-твоему, что ребята сейчас делают? - положив под голову руку и поглаживая волосатую грудь мужа, спросила Катя.
   - Да наверно то же, что и мы, ну... а может он это спрашивает, а она тоже самое отвечает. - ответил лежащий на спине Эдик.
   - Да ну тебя..Как ты думаешь, они думают о нас?
   - А как тебе сердечко подсказывает? Ты же у меня такая провидица...
   - Знаешь, я так счастлива... а ты ещё не хотел идти на эту вечеринку.
   - Да кто же знал... Я что подумал, может с утречка рванём к ним?
   - С ума сошёл... Они наверно только спать ложатся, да и Палыч хотел с утра заявиться.
   - А, точно. А я уж размечтался, но всё равно давай завтра поедем, ладно?
   - Ой, кто бы с тобой с тобой спорил, мой сладкий.
    
   - Дим, ты чего улыбаешься? А о чём ты сейчас думаешь? - спросила Марина, обняв сзади мужа, смотрящего в окно на выезжающую из двора машину.
   - Наверно о том, о чём и ты. О том что сегодня был прекрасный день, о них, о нас...
   - Это был самый удивительный день рождения в моей жизни, уф, такой подарок... Как хорошо, что мы тогда на эту вечеринку пошли, а сестрёнка твоя какая молодец... Я думаю что это судьба нас свела, сделала так что бы мы встретились. А мы завтра увидимся с ними?
   - Сегодня, уже сегодня, обязательно увидимся. Я тоже про судьбу подумал... Смотри, Витёк приехал... Всё, пошли спать.
    
   - Пап, Мам... Возьмите трубку! Ну проснитесь же...
   Дима не открывая глаз нащупал на тумбочке трубку и засунул её между ухом и подушкой.
   - Алло?... Ой, доброе утро... Ну тогда добрый день...
   Проснувшаяся Марина, жмурясь от яркого дневного света, положила свою голову на Димину, и сладко зевнув, сказала:
   - А мы ещё только просыпаемся.
   - Маришка проснулась, слышала?... А вы давно встали?... Не отвечает?... Вы так его не найдёте, вы попробуйте его водителя спросить где он, ха-ха... Честное слово, ни куда мы его не подевали... Давай... Привет, Эдик... Классный мужик... Расскажу, когда увидимся, мне кажется что у него всё в порядке, просто он сейчас занят... Ну конечно, конечно... Сейчас... Мариш, на.
   - Алло... Здравствуй... Я тоже... Мы сегодня целый день свободны... Конечно, ждём... Пока.
   Марина откинулась на спину и замурлыкав котёнком и потянувшись, тихо заговорила:
   - Димуль, помнишь, ты меня спросил, могу ли я любить двух одновременно? Я тогда ещё не так поняла сначала, думала ты меня подозреваешь в чём-то.
   - Помню. Ты так тогда испугалась... - глядя на жену тихо ответил Дима.
   - А ещё раз спроси, а? - выпалила Марина, повернув к нему лицо с задорной улыбкой и сияющими глазами.
   - Ответствуй, боярыня, уж не об одном ли мне помыслы твои? Али нет? - сказал Дима, демонстративно сделав слишком суровым выражение лица.
   - Грешна, государь, грешна... Каюсь... Ибо нет мочи молчать более... Помилуй меня грешную, государь, пощади заблудшую овечку... - запричитала Марина, закатив глаза вверх и сложив на голой груди кисти рук лодочкой.
   - Нет! Не будет тебе прощения боле! Ибо любой грех наказуем, а посему искупить ты должна его... - их губы слились, с каждой секундой возбуждение нарастало всё больше...
   Когда они оторвались друг от друга, Дима сел на край кровати и вытирал пот со лба, ещё тяжело дыша.
   - О чём задумался, детинушка? - задорно спросила Марина, с ещё не успокоившимся дыханием.
   - Да вот подумал... Вчера ты моложе была... - с деланным разочарованием ответил Дима.
   - Дурак! - взвизгнула Марина и набросилась на него сзади.
    
    Эдик вернулся в машину с букетом цветов, положив его на заднее сиденье и сев на своё место, он посмотрел на Катю и сказал:
   - Я хочу Марине подарить цветы, ты не против?
   Катя посмотрела на него с улыбкой счастливой женщины и взяв его руку в свои, не громко произнесла:
   - Ну конечно нет, ну поехали уж, ну...
    
    Катя водила глазами по стенам, по мебели, она как сквозь сон слышала, что говорил ей Дима, пульс её лихорадочно бился в висках, она вдыхала запах лосьона рядом стоящего Димы и всё больше и больше загораясь от малейшего его прикосновения.
   - А эти обои мы вместе с Маришкой клеили, начали вечером... она тогда так и ушла спать... - рассказывал Дима об их спальне.
   Катя повернулась к говорившему Диме и положив ему руки на плечи, посмотрела ему в глаза. Всё её самообладание держалось на очень тонкой ниточке, готовой вот-вот порваться под натиском страстного желания отдаться на произвол судьбе. Она вдруг захотела стать очень слабой и беспомощной, расслабиться и почувствовать защиту и власть сильного мужчины над собой, и она закрыла глаза и притянулась к нему. Его губы тут же обожгли её долгожданным теплом, она чувствовала его руки прижимающие её к себе, его возбуждённое тело и напор страсти, и она отдалась ему всем телом и душой. Сквозь проблески рассудка она ещё пыталась быть на этом свете, но это было выше её сил, она всем телом ощутила приближение оргазма и силы оставили её... Дальше всё было как во сне, она открыла глаза и увидела рядом лежащего Диму, он тяжело дышал, его глаза были полуприкрыты. Ей не хотелось даже пошевельнуться, ей так было хорошо, лежа на большой кровати рядом с этим мужчиной, который положил руку на её обнажённую грудь и глубоко дышал. Она посмотрела на него полупьяными глазами и произнесла:
   - Боже... Как я счастлива.
    
    Эдик стоял на коленях перед сидящей в кресле Мариной и целовал ей руки, в душе его была настоящая весна, тепло нежности наполняло грудь и его влекло помимо его воли ещё ближе быть к этой милой ему женщине. Он опустил своё лицо ей на колени и ощутил губами нежную кожу её ног, он вспыхнул и с неистовой страстью стал целовать ей колени, голени, бёдра, судорожно сжимая её руки в своих. Марина наклонилась к нему и тоже целовала его уши, лоб, щёки. Он чувствовал как её груди иногда касаются его затылка и это ещё больше его заводило. Он резко оторвал своё лицо от её ног и прямо на коленях шагнул вперёд. Её колени послушно разошлись в стороны, стянув подол короткой юбки вверх, и он накрыл Марину своим телом, найдя её уже жаждущие страсти губы своими. Все три пуговички её блузки вмиг были расстёгнуты, а вскоре и сама блузка была задрана выше груди, он опустился к её груди и целовал, иногда страстно посасывая, вырвавшийся из бюстгальтера один сосок. Его рука стала постепенно спускаться с её живота всё ниже и ниже, стремясь достичь уже ждущее её место. Вдруг кто-то дёрнул  снаружи ручку входной двери, и, почувствовав, что она заперта, позвонил. Эдик мгновенно отпрянул от Марины и бросился включать телевизор, а она, вскочив с кресла, отбежала в угол и начала поправлять одежды. Тут кто-то выскочил из спальни и захлопнул за собой дверь в ванной. Марина окинула взглядом комнату и, поглядев на Эдика взглядом провинившейся школьницы, пошла открывать дверь.
   - Чего закрылись-то? Думал уж никого нет... ключи-то я не взял. - проворчал вошедший отец Марины, всё ещё держа собаку за ошейник.
   - Да это я нечаянно закрыл за нами так... Здравствуйте. - пришёл на выручку Марине нашедшийся Эдик.
   - А! Здравствуй, здравствуй... Фу! Место! - крикнул собаке пожилой человек и начал кряхтя разуваться.
   Марина прошла в комнату и сев рядом с Эдиком на диван, демонстративно уставилась в телевизор. На экране была настроечная таблица и из самого телевизора гремел какой-то тяжёлый рок. Дверь в их спальне открылась и оттуда вышел очень румяный Дима. Посмотрев сначала на телевизор, потом на уставившихся на голубой экран с таблицей Марину с Эдиком, он нерешительно спросил:
   - А что за кино-то?
   - По-моему, "Москва слезам не верит" - не отводя взгляд от экрана ответил Эдик.
   - Да, да... Мой любимый фильм! - добавила Марина, тоже не отрываясь от телевизора.
     
    
   Марина листала журнал, изредка поглядывая на телевизор, когда из ванной вышел с полотенцем  Дима и подсев к ней сказал:
   - Кстати, у нас одна семья не едет, так я подумал, может ребят позовём вместо них, что скажешь?
   - Ой... Было бы классно! Но они идут на свадьбу, ты забыл?
   - Да уж... А давай Лёшку с Маринкой позовём? 
    
    В фойе гостиницы было много людей: кто стоял в очереди к регистратору, кто сидел на креслах за столиками, а кто просто бродил среди прибывших, отыскивая своих знакомых. Сразу было заметно, что многие присутствующие здесь были знакомы друг другу, это был уикенд устроенный компанией, в которой работал Дима.
   - Ну где же они? Скоро уж ужин, а ещё надо успеть расположиться, посидеть. - копаясь в каких-то бумажках ворчал Дима.
   Люди сновали словно пчёлы в улье, некоторые подходили к Диме с Мариной и, хватая их за руки, уверяли, что очень рады их видеть, предлагали помочь дотащить сумки или просто здоровались. Марину уже многие знали, они и раньше ездили на подобные встречи с Диминой работы, она свободно общалась с уже знакомыми и легко знакомилась с помощью Димы с новыми. В фойе вошла Лена. Она начала крутить головой, разыскивая их, Марина помахала ей рукой и та быстро подошла к ним, вид её был очень усталым.
   - Леночка, приветик. - поздоровался Дима, целуя в щеку Лену.
   - Ой... Еле нашли, за тридевять земель вы забрались... Будем надеяться, что дальше всё нормально будет... Ой... здрасьте всем, дайте присяду, пока Лёша машину ставит. - еле произнесла Лена и упала в свободное кресло.
   В дверях показался Алексей, он тащил огромную сумку и найдя свою компанию, замахал рукой и быстро зашагал.
   - Всем привет! Ну как вы тут без меня, уже устроились? - спросил он, ставя свою огромную сумку на пол.
   - Привет. Пошли быстрей... - сказал Дима и потащил Алексея к регистратору.
    Очередь шла медленно и было время покрутить головой и поболтать. Дима показывал глазами Алексею на некоторых присутствующих и пояснял: 
   - Вон, смотри, тот пузатый мой начальник... ну тот, который с маленькой и толстой. А тот, наш, классный парень, мы его Полушей называем, мы с ним лет шесть напарниками были, ну тот, который к нам идёт... Полуша, привет, как жизнь?
   - Здравствуйте мои золотые, чего ж вы нам ваши бумажки не отдали, мы бы махом их отбили бы... Дим, иди, твоя очередь. - сказал подошедший, и пока Дима разговаривал с регистратором, уже во всю общался с Алексеем.
   - У нас 416, 417. - сказал Дима, держа в руках кучу бумажек.
   - Ну ты попал, у нас 418. Ну, пошли? - оживился Полуша.
   Они пошли к лифту, по пути слушая шутки и приколы бывшего напарника Димы.
   - Ну ладно, когда освоитесь тут, стукните в дверь. - сказал Полуша и ушёл в свой номер.
   - А он классный парень, мне кажется... Ладно, часик перерывчик и на ужин... ух, как есть хочу! - сказал Алексей, открывая дверь гостиничного номера.
   Марина ещё не успела разложить всё по местам, как в дверь постучали. Дима открыл дверь, на пороге стоял Полуша, держащий в руках бутылку водки и взятую из дома закуску. За его спиной стояла его жена, очень симпатичная, слегка полноватая женщина.
   - Ну как вы тут, мои дорогие, разобрались? А мы тут подумали, а не посидеть ли нам немного, а? - вращая глазами, громко продекларировал бывший напарник.
   - Танечка, приветик. Сто лет тебя не видела... Заходите, заходите. - оживилась вдруг Марина.
   - Пропали куда-то, вечно заняты. - продолжал Полуша, переступая порог и протягивая принесённое Диме. - А где Лёша? Тань, у них такие друзья классные, а давай к ним постучим, а? А что? Пускай сюда бегут, а то без них всё выпьем. У ты мой золотой, номерочек-то классный оторвал себе... Говорил же; хорошим людям и встреча хорошая. Зови друзей, хочешь я ....
   - Всем привет. Нас примите в свою компанию? - с порога провозгласил Алексей, ведя под руку Лену и держа в свободной руке пакет, из которого выглядывало горлышко бутылки мартини. - А то мы думали, что всё без нас выпьют.
    Примерно через час решили все-таки идти на ужин, кое-как прибрав на столике, все шестеро вышли из номера. В лифте уже было много людей, и, когда остановившись на одном из этажей, он принял ещё пятерых спешащих на ужин, Полуша и Дима оказались стоящими нос к носу. Дима посмотрел на бывшего напарника и весёлым тоном предложил; " А что, Полуш, давай поцелуемся, махом пол лифта освободим."
    Все шестеро от смеха почти выкатились из лифта, когда он остановился на этаже ресторана, а невольные попутчики выходили оглядываясь на них как на ненормальных.
   - Хорошая шутка. - всё ещё трясся от смеха Алексей.
    
   - Смотри, как Маришка расцвела... - глядя в сторону стоящих в углу бассейна и о чём-то оживлённо разговаривающих Марины, Алексея и Полуши, задумчиво сказала Лена.
   - Значит счастливая. - сказал ещё весь мокрый Дима, подвигая стул поближе к Лене.
   - Дим, скажи,  а как это так... Ну это... Как можно так... Ну... Как это вы не разделяете их... Ну ты понял...
   - Наверное потому, что любим. Обеих. -  улыбаясь и смотря на дальний угол бассейна, отчётливо проговорил Дима, вытираясь полотенцем.
   Лена задумчиво потрепала кончик пояса своего халата и подняла на Диму свои красивые глаза.
   - Класс... Димуль, я всегда говорила, - ищи по своей голове.  Я всё  понимаю... Ну что бы на столько?!... А может вы ещё и жить вместе хотите?
   - Было бы здорово, жалко сейчас не очень это возможно, обстоятельства всякие там, проблемы житейские...
   - Ну вы даёте! Что, правда? - Лена смотрела на него с каким-то недоверием.
   - Знаешь... Было бы здорово; каждый день вместе просыпаться, вместе завтракать, решать вместе всякие там проблемы... Радоваться вместе жизни... Всё вместе, представляешь?
   - Уфф... Ну и нагрузил ты меня. - Лена поглядела на троицу в углу бассейна, и минуту помолчав, уже медленно продолжила. - А знаешь? Я тут думала о вас... Дай бог что бы у вас было всё хорошо. Давайте, ребят, удачи вам, хотя я может чего-то и не понимаю.
   Вскоре и остальные, вдоволь наплескавшись в переполненном бассейне, присоединились к ним. Полуша, заручившись поддержкой жены, заявил, что вскоре обязательно всех пригласит к себе домой, очень уж ему их компания понравилась. Перед отъездом домой Полуша с Алексеем обменялись телефонами и попрощались как хорошие друзья. Дима даже иногда потом посмеивался над другом, что тот хочет всех подряд в свинг затащить, а тот отнекивался и говорил, что Полушина жена не в его вкусе.
   Вскоре Полуша сдержал слово и пригласил их всех в гости. Сидели допоздна, разговаривали обо всём и всех, время пролетело быстро, и когда прощались Алексей заявил что теперь они зовут всех к себе в гости. Но к ним Полуша с женой уже поехали одни, Дима с Мариной не смогли.
    
   Они стояли у дверей и не могли выпустить друг друга из объятий, те двое суток, что они были вместе, пролетели как один миг, и они обнявшись просто молчали, не решаясь нарушить воцарившую тишину гармонии, и боясь приблизить момент расставания. Катя, слегка оттолкнувшись от Димы и оперевшись на спину обнимающего Марину мужа,  медленно повернулась и посмотрела на висящие над головой часы.
   - Ой, ребят... Вам уж скоро вставать, вы уж там завтра поосторожней, говорят завтра жара будет. Ладно? - она взяла Маринину руку и прижав к своим губам, поцеловала её и положила на грудь Димы.
   - Всё. Идите... А то опять до утра не расстанемся. - сказала она и резко повернувшись, пошла в зал, прижав сжатые в кулачки пальцы к глазам. Она не прошла и двух метров, как Дима остановил её, обхватив сзади и положив свой подбородок на её плечо, прошептал:
   - Как мне не хочется уходить... Кому это надо... Господи... Что мы там будем делать без вас?...
   - Дим, пойдём, завтра рано вставать... Хочешь я поведу машину? А? - сказала подошедшая сзади Марина.
   Дима освободил одну руку и тут же обнял подошедшую жену, и поцеловав её в лоб, сказал:
   - Ну что ты, зая моя, ты сначала сдай на права, потом и говорить будем...
   - А я хотела завтра на озеро сама зарулить, вот бы все девки обалдели, представляешь?
   - Нет уж! Вот получишь права, тогда и играйся сколько хочешь!
    
   Всё побережье озера было густо заставлено палатками. Стояла сильная жара, за столом остались только Марина и несколько её подружек с работы, остальные разбрелись кто куда, кто-то нашёл прохладу в воде, а кто-то забылся в после обеденной дрёме в палатке. На берегу валялись бесполезные сейчас удочки и чайки гордо ходили между них, выискивая забытую наживку. Дима лежал с закрытыми глазами под тенью дерева и слушал сидящих за столом женщин.
   - Раньше вы с нами часто ездили, мой вон всё спрашивает про твоего Димку, поедет, нет? Говорит это мы его достали, теперь, мол, и порыбачить толком не с кем. Ой, Марин, мы ещё вас в тот раз вспоминали, пропали вы у нас совсем... Слышь, Марин, а чё Димка так похудел? У него всё нормально? А?
   - Да бегает он у меня, решил себя в руках держать, вон и абонемент себе в спортзал купил...
   - Ой молодец...Вот бы он и моего заставил, а то с работы на кровать, с кровати на работу...
   Дима лежал и думал: "Господи... Когда же всё это кончится... Маразм какой-то, из-за того, чтобы кто-то чего-то там не подумал, надо себя насиловать и торчать здесь. Уснуть бы хоть, что-ли..."
   - ...Диим, Димуль, проснись. Пол-дня проспал, что ночью будешь делать? - Марина сидела возле мужа на корточках и слегка тормошила его.
   -  А... Мариш, что-то надо? - спросил проснувшийся немного Дима.
   - Дим, а может мы с утра сразу и поедем? А? Я сказала своим девчонкам что у нас дела завтра срочные...
   - Умница ты моя! А может сейчас? Давай придумаем что нибудь, а?
   - Нет, Дим, придётся потерпеть, ты думаешь мне легко?
    
   С утра быстро собравшись и попрощавшись с теми кто уже проснулся, Марина и Дима выехали с кемпинга. Дорога замысловато петляла, поднимаясь серпантином вверх, и когда они приблизились к какому-то посёлку, Марина вдруг обратилась к до сих пор молчавшему мужу:
   - Диима! Куда ты так летишь? Сейчас же сбрось скорость! Слышишь?
   - Да, зай, больше не буду, извини, увлёкся. - ответил Дима и не много погасил скорость.
   - Чём ты думал сейчас? Секрет?
   - От тебя?! Ну как можно? Слышь, зай... Я когда под деревом там валялся, подумал; вот сначала сеструха пропала, почти год не появлялась у нас, потом Лёшка с Ленкой, а сейчас и мы не маячим зря перед всеми. Понимаешь?
   - Да уж. Наверно у каждого есть своя причина. А вообще-то что-то в этом есть наверно. 
    
   Только когда они были все вместе, они чувствовали себя счастливыми, тревоги за любимых людей и тоска по ним мгновенно уходили не известно куда, и на смену им в сердце каждого приходили радость и нежность. Они были дома одни, мальчишки ещё до приезда Димы с Мариной ушли за подружками, чтобы пойти с ними в бассейн.
   - Ребята, а у нас для вас есть сюрприз. Эдик, давай ты расскажешь, ну Эдь. - сказала Катя, немного оправившись от так желанной встречи. И Эдик начал говорить:
   - В общем так, только договоримся сразу, ни каких возражений! Согласны? - и выдержав не большую паузу он продолжал, - Мы, вместе с вами, едем за границу. Мы тут с Катюшей подумали и решили сделать вам, точнее нам всем, подарок. Пусть это будет наше с вами первое совместное путешествие. Пока не скажу куда, но идея уже есть, и не спорьте!
   Марина глядела на всех широко открытыми глазами, на её лице был восторг от услышанного, и Дима, посмотрев на неё, закрыл уже почти открытый для возражений рот. Он понимал, что их средства не позволяют им отправиться в такую поездку, но спорить было бесполезно и он лишь развёл руками и негромко сказал:
   - Да уж... Это наверно бешеных денег стоит, а может подождём немного? Я может какую-нибудь подработочку найду...
   - Ну Димуль, ну что ты в самом деле? - прервала его Катя, - Нам хватит, мы же не на долго. А когда у вас заведутся деньги, мы ещё раз съездим, правда Эдик?
    
   Венеция их встретила прямо с порога вокзала всей своей романтичностью и сногсшибательной красотой. Каждый их взгляд падал на что-нибудь особенное, неповторимое. Они бродили по узким улочкам и мостам этого прекрасного города из множества островов и чувствовали себя очень свободными и счастливыми. В один из вечеров площадь Сан- Марко встретила их прекрасной музыкой, которую играли по очереди во всех находящихся на площади ресторанах. И несмотря на растущие на глазах лужи на мостовой площади, некоторые пары танцевали под эту прекрасную музыку. И конечно же Дима с Катей тоже танцевали их, и только их танец, а недалеко от них и Марина с Эдиком тоже слегка обнявшись и смотря на друг друга влюблёнными глазами, кружили в медленном вальсе, не обращая внимания на лужи под ногами. А на следующий вечер они наняли гондолу и поплыли по узким каналам этого прекрасного города, иногда пригибаясь под низкими мостиками Венеции.
   Эта поездка сблизила их ещё больше, они ещё долго вспоминали каждый день проведённый вместе в этом прекрасном городе влюблённых.
    
    - Дим, да оторвитесь вы там друг от друга на минутку, давай, говори куда поворачивать... По-моему, следующий пляж, да? - Эдик крутил головой, пытаясь найти нужный указатель, и найдя его так крутанул руль, что Дима с Катей, которые сидели сзади, повалились друг на друга и закричали на водителя:
   - Ты что?! Полегче... С ума сошёл? - и весело засмеялись.
   Тот самый пляж, та же стоянка, та же спасательная вышка и тот самый ресторанчик на выходе. Дима тащил огромную сумку по ещё не остывшему песку к весёлой компании, которая расположилась под огромным флагом и вспоминал прошлое лето. Тут почти ничего не изменилось, только вышку перекрасили в синий цвет и не хватало скутера, его уже наверно увезли на ночь. Почти семь часов, помнится, в это время он тогда заканчивал смену, вон и ресторанчик уже закрывается, прямо всё как тогда. Он подумал, что надо пойти  успеть купить сигарет и предложил Кате составить ему компанию. Когда они уже подходили к ресторану, откуда-то сбоку выскочил тот самый его напарник, с которым он в прошлом году здесь работал и почти-что заголосил:
   - Вау! Здорово! А я смотрю, ты или не ты? Думаю если ты, точно подойдёшь поздороваться...
   - Привет, привет... Так вот и иду...
   - Познакомь с супругой-то!
   Дима с Катей переглянулись, и засмеявшись обнялись и Дима их представил друг другу. Спасатель галантно поцеловал своей новой знакомой руку и сказал:
    - Ребят, извините, но я сейчас спешу, меня у машины девушка ждёт... Давайте приходите как-нибудь днём, поболтаем. Кстати, здесь сегодня свингеры стрелку забили, мне босс по секрету сказал. Ладно, всё. Пока.
    Девушка в ресторане сразу узнала Диму, и бросив какой-то журнал на прилавок, выскочила им на встречу, придерживая руками в татуировках большой живот, наверное последнего месяца беременности.
   - Ой! Приветики! Какими судьбами? Ой... Я вашу жену такой именно и представляла, как ваши близняшки? А у меня мальчик будет, вот.
   - Привет, привет... Близняшки в порядке, в этом году в институт поступают. А как ты? Фары выключать не забываешь?
   - Ой, слушайте... Помните ту старушку в большой машине? Когда вы ушли, она меня пару раз домой подвозила... Так вот, слышали про бензовоз который возле автобуса с детьми загорелся? Так это она его своей машиной с дороги скинула... И сама с ним... Я когда фотки в газете увидела, сразу её узнала.
   Дима сразу догадался о ком она говорит, он вспомнил добрые глаза Изергиль, её морщинистую от старости руку с наколотым в концлагере номером, её мягкий старческий голос, когда она пела ему по-французски какую-то песенку. Он даже помнит, что она сказала про эту песенку: что сегодня ты кому-то удивляешься, а завтра уже тебе... Он часто вспоминал эту песенку. Вот ведь как получается, вроде бы и не очень знакомый человек, а почему-то так запал в душу. Ему почему-то стало не выносимо больно в душе и он почувствовал как его глаза наполнили слёзы. Катя прижала его голову к себе и успокаивая громко зашептала:
   - Ну что ты, миленький, успокойся, не волнуйся, давай пойдём может, а?
   - Ой... Простите... Я не знала... Может водички? - заволновалась молодая женщина, но у неё зазвонил мобильник и она открыв его выпалила: "Малыш, я перезвоню.", побежала за прилавок за стаканом воды.
    Когда стемнело, под флагом уже было много людей, на большом столе стояло много салатов, бутылок с водкой и винами, а на мангале жарилось аппетитно пахнущее мясо. Многие стояли возле парня с гитарой и по возможности подпевали ему, а некоторые воспользовавшись темнотой, поснимав с себя плавки и купальники, нежились в тёплой морской воде, стоя по шею в воде парами, а иногда и группами. Дима с Катей тоже стояли обнявшись в воде и смотрели на компанию на берегу.
   - Видишь вон тех у столика, он в полосатой майке... Это наша бывшая пара. А те со стаканами, видишь? Они классные ребята, но у них своё на уме... Ой! Смотри кто к нам плывёт. - Катя развернула Диму немного назад и он увидел  плывущую к ним по-собачьи свою сестру. Та подплыв вплотную к брату, повисла на его плече и отдышавшись поздоровалась. Дима чувствовал в своих руках два совершенно голых женских тела и это его забавляло, он не чувствовал какого либо возбуждения, он просто наслаждался текущим моментом.
   - Слышь, а твой-то где? Я его что-то не вижу. - спросил сестру Дима.
   - А его нет здесь, мы развелись, одна я... - отплёвываясь от солёной воды, ответила миниатюрная женщина.
   - Что, правда что-ли? - поддерживая двух женщин на плаву и любуясь ими, спросил удивлённый Дима.
   - Ага... У него свои компашки, да хватит об этом, не надо.
   - Какая ты маленькая... - начала было Катя, что бы поменять тему разговора, но сестра Димы тут же прервала её и заявила:
   - А я, между прочим, в школе на всех зарницах командиром была, впереди всех шла... - и она оттолкнулась от Димы и по собачьи поплыла к берегу, бросив на ходу:
   - Жалко что ты мой брат! - и громко засмеялась.
    Дима и Катя подошли к небольшой компании, которая сидела немного в стороне от всех остальных и слушала рассказ симпатичного мужчины, и сели рядом с Мариной и Эдиком. Рассказчик поздоровался с подошедшими и , сделав глоток красного вина из пластикового стаканчика, продолжал:
   - ...я тогда аудитории перепутал и ввалился на экзамен к другой преподавательнице. Вытащил 17-й билет, достал шпаргалку и начал скатывать, и уже почти закончил, как она меня поймала и влепила мне "пару". Ну вышел я в коридор и тут ко мне мой однокурсник подскакивает: "Где ты лазишь? Тебя все ищут... Все уже почти сдали..." Оказывается, я должен был сдавать в другом крыле, ну я обрадовался и поплёлся туда. Не поверите! Я вытащил там тот же самый 17-й билет! Я его когда со шпоры перекатывал десять минут назад, почти наизусть выучил и попросился сразу ответить, без подготовки. Я его ответил одним махом! Я уже шёл к дверям, как вдруг вошла та самая преподавательница, у которой я попался со шпаргалкой! Представляете? Она спросила у коллеги: "А что этот молодой человек тут делает?"... В общем когда всё выяснилось, мне предложили на выбор: или я сдаю заново другой билет, или получаю среднеарифметическую оценку от двух экзаменов, то есть тройку. Ну я выбрал тройку.
   Все долго смеялись и потом, как бы продолжая тему, рассказывали свои истории про учёбу. К Эдику с Мариной подошла жена рассказчика про 17-й билет, и улыбнувшись им своей очаровательной улыбкой с ямочкой на щеке, негромко сказала:
   - Ну и молодцы вы! Такое организовать, смотрите, как всем нравится..
   - Да мы не одни же. - ответил Эдик, обнимая Марину и показывая взглядом на рядом сидящих Диму с Катей.
   - Да знаю я, знаю. Я о вас всех и говорю. Молодцы!
    
  
   - Марина, там к тебе мужчина, видный такой, деловой, весь из себя... Некогда ему, видишь-ли, быстрей ему надо...
    Марина подбежала к окну, и увидев быстро ходящего туда-сюда возле машины Эдика, пошла вниз. Тут же все женщины бросились к окну. Они увидели, как Марина подошла к мужчине, и тот обняв её, что-то ей говорил. Вдруг Марина прижалась к нему всем телом и заплакала. Женщина, которая вызвала Марину, ехидно заговорила:
   - Смотрите-ка, кто б подумал? А ещё святошу из себя тут строит...
   - Заткнись, дура! Не видишь, что случилось что-то? - сказала одна из женщин и,  видя , что мужчина сажает ревущую Марину в машину, крикнула:
   - Девочки, придержите их! Где её сумочка?
   Когда она выбежала на улицу, машина уже скрывалась за поворотом.
    
     Эдик гнал, не обращая внимания на светофоры и вписываясь в повороты на такой большой скорости, что колёса издавали сильный кричащий звук. Он, когда была возможность, гладил плачущую Марину по голове, пытался успокоить и поддержать:
   - Всё будет хорошо... Катюша уже там, его сейчас оперируют. Успокойся, родная... Чёрт... опять красный. Ну что вы все тащитесь?! Маришенька, милая, успокойся. Сейчас... Сейчас, ещё немного осталось...
    
    Они сидели на диване в ординаторской и смотрели на стоящего к ним спиной врача. Тот стоял, заложив руки за спину и перебирая чётки с большими чёрными бусинами, глядел на рентгеновские снимки на большом экране. Наконец, он повернулся и, глядя на Эдика, который обнимал двух плачущих женщин, тихо заговорил:
   - Вообще-то, это не моя обязанность выполнять подобные миссии. Я так понял, что вы все близкие ему люди, и поэтому мне втройне тяжелее, видя вас всех тут. Значит так... Позвоночник не повреждён, сердце сильное и здоровое. Переломы и повреждения суставов - тоже все не так важно, как это... - он показал рукой с чётками на экран и продолжил:
   - Это очень серьёзная черепно-мозговая травма. Не буду вдаваться в подробности, все эти медицинские термины всё равно вам ничего не скажут. Скажу только ,что положение его весьма, как бы сказать, ненадёжное, что-ли. Возможно, он какое-то время ещё и протянет, не приходя в себя, но будьте готовы... Можно, конечно, попытаться прооперировать его, но скажу честно, ни один из прооперированных подобных больных не выжил. То есть был один , который прожил три месяца, но так и умер, не приходя в сознание. В общем, наша отечественная медицина в таких случаях ещё бессильна.
   Марина и Катя зарыдали навзрыд и прижались к Эдику ещё сильней, тот тоже заплакал, закрыв глаза и тряся головой. Звук горя заполнил комнату, это горе переполнило сердца троих сидящих перед врачом и вырывалось из них наружу судорожным плачем и стонами. Врач молча смотрел на свои чётки и что-то почти беззвучно бубнил, наконец он поднял глаза на них и тихо заговорил:
   - Скажите, у вас есть деньги? Нет, нет, прошу, поймите меня правильно. - сказал он, увидев широко открытые глаза Эдика. - Во Франции есть один исследовательский центр черепно-мозговых травм. Там есть клиника, в которой подобные операции не всегда заканчивались летальным исходом. Я взял на себя смелость и запросил их о... В общем,  вот ответ. - с этими словами он подошёл к компьютеру и начал читать по-английски. Когда закончил, он хотел было начать переводить, как вдруг Эдик закричал на женщин:
   - Тихо вы! Есть надежда! Они готовы принять его для про... этой, как его... диагностики. - и уже обращаясь к врачу, быстро заговорил:
   - Что нужно делать? Сколько надо ...
   - Я дам команду,  и его сейчас будут готовить. Остальное за вами, скажу только, что это где-то в двух-трёх часах от аэропорта де Голь. Мы обеспечим вас всем необходимым для транспортировки больного, в смысле: машиной до аэропорта, носилками, кислородом, лекарствами на первое время... Можете начинать действовать, через полчаса у вас всё будет...
   Через минуту ординаторская превратилась в какой-то центр управления. Эдик разговаривал одновременно по двум телефонам, иногда крича на оппонента. Изредка бросив Кате на колени трубку, просил её набрать того или иного. Он превратился в огромный мозг, в предел практичности и самообладания, чувствуя , что сейчас всё в его руках, он ни секунду не замолкал.
   - Уже объявили регистрацию, можно успеть... Алло... Лёш, бегом к Диме домой... Что?... Потом объясню, там дед уже ждёт... Паспорта у них в комнате в комоде... Сразу позвони и скажи их номера. Пусть Лена соберёт Марине что-нибудь в шкафу... Алло! Как? Палыч, помогай давай!... Два билета... Алло? Есть на Эр Франс! Молодец! Алло... Алло! Ребята, потом бегом в аэропорт...
   Врач тоже бегал по больнице и наконец,  забежав в ординаторскую, доложил Эдику о готовности:
   - Всё почти готово, он уже в машине, вот этот чемоданчик... Инъекции - каждые два часа, то есть следующая через час и сорок пять минут... Следите за давлением. Лучше пусть падает... И ещё... - тут врач, немного помолчав, посмотрел с искренним участием на присутствующих, и тихо, но чётко произнёс:
   - Аллах всемогущ и милостив... Да поможет вам Аллах!
    
   Посадка уже закончилась, а Эдика всё не было. Лена быстро говорила по мобильному телефону, изредка в её речи проскальзывали французские слова. Вот она перестала говорить и обратилась к Марине:
   - Мариш, слушай внимательно, вас там встретят. Их зовут Лаура и Жестен. Лаура - врач, она говорит по- русски, мы были с ними, когда были во Франции.Они вам помогут добраться до клиники... А вот и Эдик...
   - Вот билеты, паспорта и деньги, пошли быстрее! Маришка, родная, слушай внимательно! Не реветь! Возьми себя в руки! С этого момента почти всё зависит от тебя, слышишь? Помнишь, что сказал врач? Умница! Ну всё, с богом, вперёд!
    
    Приятный женский голос что-то объявлял по-французски на весь аэропорт. Вокруг было множество народу, кто-то толкая перед собой тележку, чуть не задев носилки, извинился по-английски и что-то спросил Марину. Марина ничего не ответила, она посмотрела на свои часы и быстро открыла чемоданчик. Распечатав шприц, она положила его на приготовленную салфетку и взяла в руки ампулу. Руки её сильно тряслись и ампула, как и там в самолёте, раскрошилась на множество осколков, брызнув своим содержимым ей на грудь. Там  в самолёте ей помогла стюардесса, а тут она была одна, хоть вокруг и было столько людей. Она чуть было не заревела, но крепко зажмурившись, и призвав все свои силы, вспомнила слова Эдика: "Не реветь! Возьми себя в руки! С этого момента почти всё зависит от тебя!". Она взяла новую ампулу в руки и хотела уже её открыть, как чьи-то руки взяли ампулу у неё из рук и женский голос не громко, но твёрдо сказал:
   - Дай-ка я это сделаю.
   Марина смотрела на симпатичную брюнетку, которая внимательно разглядев ампулу, очень умело сделала Диме укол.
   - Меня зовут Лаура. - сказала брюнетка, со знанием дела разглядывая содержимое чемоданчика. - Я немного опоздала, извини... Мой муж Жестен уже там, он журналист "Медикл-Инфо" и уже по-своему нам помогает.
   Лаура очень хорошо говорила по-русски, лишь изредка в её речи проскакивали незнакомые Марине слова, и акцент тоже выдавал, что она давно уже во Франции. Она сказала, что выпросила на работе специальную машину, и что она уже вот-вот подъедет, и что им надо продвигаться к выходу. Умело перекинув ремень чемоданчика через плечо, она взяла Марину за руку, и глядя ей в глаза, сказала:
   - Ты должна быть сильной. И надеяться надо только на хорошее, договорились? Ну пошли, бери свою сумку...
   Когда они проходили через большой зал, от небольшой группы странно одетых во всё чёрное женщин, отделилась одна и подбежав к носилкам, почти упала на Диму и плача, почти-что закричала навзрыд:
   - Миишеенька... Сыночек ... Родненький ты мой... Мииишкаа... - и она упала головой на его грудь и, крепко вцепившись в носилки, затряслась в судорогах.
   Подошедшие три женщины из группы паломников привели её в чувство, и извинившись, увели её. Марина ничего не понимала и смотрела в след уходящим женщинам широко открытыми глазами и думала о состоянии мужа, уж больно та сильно на него навалилась. Она слегка провела рукой по забинтованной груди Димы и, встретившись взглядом с Лаурой, собралась с силами, и они двинулись дальше.
    Белый микроавтобус с красными крестом и полумесяцем почти влетел на территорию клиники. Санитары быстро преодолев приёмный покой, где пару раз сверкнула фотовспышка, скрылись с носилками за стеклянными дверями. Марина с Лаурой пошли вслед за ними внутрь клиники, но вскоре остановились перед какой-то дверью, над которой мигала какая-то надпись на французском языке. Вскоре из дверей показался высокий мужчина в голубом халате, и поздоровавшись с ними, спросил чего-то Лауру.
   - Марина, тебе дали что-нибудь с ним? Ну, документы, снимки... Дискету, может быть... - спросила Лаура.
   - Да... Да, вот это. - Марина вынула из сумки диск и протянула Лауре.
    Врач взял диск и скрылся за дверью. Женщины сели в кресла и стали ждать. Они сидели молча, лишь изредка поглядывая друг на друга. Вдруг Лаура взяла руку Марины в свою и, глядя ей в глаза , очень медленно и тихо заговорила:
   - Марина, ты должна быть сильной, мы должны быть готовы услышать всё, пусть даже самое... тфу... тфу... не дай бог. Мы все не вечны, но верить надо. Нам Лена рассказывала о вас, знаем как вы любите друг друга, поэтому мы с Жестеном очень хотим вам помочь... Вот жалко, что познакомились мы при таких обстоятельствах... Смотри, врач вышел... Подожди секунду... - она сорвалась с кресла и чуть ли не побежала догонять по коридору уходящего высокого мужчину в голубом халате.
   Когда она вернулась, она села рядом с Мариной и, положив ей руку на плечо, сказала:
   - Пока ничего, то есть его положили в специальную... ну как его... камеру, что-ли. Будут ждать решения совета. Он пока в норме, если можно так сказать. Завтра они все соберутся на консилиум и будут решать, что с ним делать. Давай-ка пойдём пока тебя устроим где-нибудь.
                                                                                                                                                        
   Диму куда-то неудержимо влекло - он не чувствовал уже боли, какая-то не естественная лёгкость завладела его телом и двигала его куда-то вперёд. Свет был какой-то не настоящий, какой-то похожий на ночной туман, звуки вокруг напоминали толи бульканье, толи множество одновременно говорящих голосов за какой-то стеной. Изредка из общего хаоса звуков прорывался тихий стон или плач, иногда кто-то смеялся, что-то шипело и клацало. Ему было очень трудно что-нибудь разобрать в этих звуках, они были какими-то поверхностными, но в тоже время явными, хоть и звучали как-то не натурально. Постепенно он продвигался всё дальше и дальше, вот он уже увидел горящую большую легковую машину, из её окна высовывалась рука, и когда он поравнялся с ней, увидел смотрящую на него старуху Изергиль. Она смотрела на него грустными, но добрыми глазами и что-то пела. "Это она наверно поёт свою песенку... Что же она сидит в горящей машине... сейчас, сейчас..." Но его влекло куда-то дальше, вот он увидел что кто-то сидит прислонившись спиной к дереву. Скоро он узнал того сержанта милиции, из его груди торчал кусок шифера, его глаза смотрели куда-то вверх. Он что-то кричал и шарил рукой в пустой кобуре. "Что ж ты поспешил, браток... говорил же тебе не торопись... мы же уже рядом были, никуда б они не делись..." Что-то неведомое влекло его дальше и вот уже он видит стоящего на коленях совсем молодого солдатика с перерезанным горлом. В его неестественно вытаращеных глазах боль и ужас, одной рукой он схватил себя за горло и кровь бьёт фонтаном через его пальцы, другой рукой с кольцом надетой на палец гранаты он отчаянно трясёт в воздухе. Вокруг него стоят три смеющихся душмана, один из них поставил ногу на его автомат и вытирает окровавленный большой нож об солдатскую панаму. "Ну что же ты, пацан, под колено её... забыл что-ли? А нет... вспомнил..." Он постепенно отдалялся от них. "Ротный тогда сказал, что хоть и проспал, а всё равно герой, столько жизней спас..." Вот тёща что-то прячет за спиной и улыбается, он знал что там тарелка с его любимыми блинами. Она всегда делала их очень сладкими, хоть сама сладкое никогда и не ела. А вот и папа, сидящий с своём инвалидном кресле на колёсах, рядом с ним стоит и мама, она улыбается, слегка склонив голову на бок. "Вот вы и вместе... Мамочка, какая ты красивая..." Отец ковыряет своей палочкой в лопухах и что-то говорит. Из за хаотических звуков нельзя ничего разобрать, но он и так знает что он говорит, он помнит. "...герой, да? Обидел Маришку и в лопухи? Ай-я-яй! Она же совсем ещё маленькая... Не стыдно?" Дима ощутил что он больше ни куда не двигается, что-то его держало перед родителями как бы в невесомости на одном месте. " Эх батя, батя... как ты был всегда прав..."
    
   Лаура достала из своей сумочки пластиковую карточку и протянула её Марине.
   - На, возьми. Там внизу есть телефон-автомат, пойдём я покажу как пользоваться. Я приеду завтра, потом буду приезжать раза два в неделю, договорилась у себя чтобы меня пока здесь прикрепили. А вон и Жестен, он не говорит по-русски, но многое уже понимает. Кстати, это он там в приёмном покое фотографировал, это немного должно помочь...
   Марина не понимающе посмотрела на Лауру, её взгляд спрашивал; при чём тут фотографии, как это может помочь? Лаура поняла и объяснила:
   - Уже сегодня в "Медикл-Инфо" будет репортаж из этой клиники, где приняли на операцию... В общем это неважно, просто мы подумали, что это не помешает, а может даже и поможет. Ведь они вправе и отказаться, если в чём-то не будут уверены. Ну всё. Давай держись молодцом! Пока, милая, до завтра.
    
    
   На столе среди разбросанных фотографий стояла наполовину выпитая бутылка водки и банка с маринованными огурцами. Руки пожилого мужчины рылись в ворохе снимков, то и дело извлекая из кучи достойный внимания и убирали его в сторону. "Вот он, пострел, гоняет голубей... а вот лезет по пожарной лестнице. - тесть Димы поправил очки и ещё раз посмотрел на снимок. "Нагнал ты на нас страху, сорванец. А вот я тебя учу на велосипеде кататься, вон Маришка как смеётся в песочнице, когда ты падаешь с велосипеда... А это мы с тобой твоего батю гулять везём, ух как он на тебя смотрит... Вот вы с Маришкой, ты её тогда из садика забирал, а мой брат вас увидел и снял. А эту фотку ты нам с армии прислал, как мы все за тебя тогда переживали." Тут пожилой человек вытер слезу рукавом и потянулся к бутылке с водкой, но вдруг зазвонил телефон. Он быстро, хотя и изрядно качаясь, встал и пошёл к телефону.
   - Аллё... Аллё! Ничего не слышно, перезвоните...А? Алло? Маришка! Ну на конец-то! Маришенька, доча, громче... громче, говори! Что?... Как вы там?... Господи, беда-то какая... Что?... Да, был Эдик, расказал... Что?... Господи, да где ж такие деньги взять?... Хорошо, доча, хорошо, всё сделаю... Понял, понял, слушать Эдика... Да понял я... Он же мне как сын, доча, я его ещё... Что?... Хорошо, хорошо... Ты уж там держись, девочка моя... И я тоже так думаю... Умница. умница, так держать! Ладно, ладно, беги, беги."
   Он положил трубку и посмотрел на лежащего под столом пса, тот искоса наблюдал за ним, изредка моргая.
   - Что-то ты приутих, дружище. Аль понимаеш что? Да, брат, вон как оно получается, живёшь, живёшь и вдруг бац... Вот жизнь! А? - он махнул рукой и стерев набежавшую слезу налил себе стопку водки. - Давай, дружище, за Димку, что б всё хорошо обошлось.
   Он опрокинул в себя стопку и полез рукой в банку с огурцами, вдруг его любимая стопка выскользнула у него из руки и падая, задев горшок с цветами, разлетелась на множество осколков. " На счастье! Точно на счастье!" - подумал он.
    
    
    Марина сидела возле дверей кабинета и смотрела на стоящих недалеко Лауру и высокого врача. Они говорили уже минут пять, изредка врач поглядывал через плечо Лауры на Марину и о чём-то её спрашивал. Увидев что в кабинет входит какая-то женщина, врач извинился и пошёл к дверям. Проходя мимо сидящей  у дверей Марины, он на секунду остановился и поглядел на неё сочувствующим взглядом. Марина подняла на него свои большие с тревогой глаза и тогда он, встретив её взгляд, медленно моргнул и еле заметно кивнул головой, и вошёл в кабинет. Лаура села рядом с Мариной и обняла её одной рукой, а другую положила на её руки, и немного помолчав сказала:
    - Сейчас ждут одного профессора, от него и будет всё зависеть. Врач сказал, что шансы половина на половину, но на всякий случай его уже готовят к операции, ждать нельзя. Если не согласятся... Клиника возьмёт на себя его транспортировку в аэропорт, а дальше... Не плачь, милая, давай надеяться на лучшее... Успокойся... А вон и профессор идёт.
    По коридору быстро шёл лысый немолодой человек невысокого роста. Когда он подошёл к дверям кабинета, он поглядел на сидящих женщин и остановил на секунду свой взгляд на Марине. Он увидел в её мокрых больших глазах такую большую мольбу, обращённую к нему, что он невольно потупил свой взгляд и нерешительно шагнул в кабинет.
   - Всё. Теперь остаётся только ждать. - сказала Лаура и прижала голову Марины к своей и спросила:
   - Скажи, Марина, а вы действительно такие состоятельные? Ведь эта же операция целое состояние стоит, врач говорит что уже гарантии об оплате получили...
    
   Полчаса Марина не сводила глаз с дверей кабинета. Время тянулось очень медленно: казалось, прошла целая вечность после того, как закрылась дверь за профессором. Наконец дверь открылась и вышел профессор, он подошёл к нетерпеливо глядящей с тревогой в глазах Марине и слегка улыбнулся. Марина соскользнула со стула и опустилась перед ним на колени и хотела уже протянуть к нему руки, как профессор с помощью Лауры подхватили её и усадили обратно на стул. Слёзы радости и признательности брызнули из её глаз таким потоком, что профессору пришлось вытирать их своим платком и успокаивать её. Он что-то говорил ей по-французски мягким голосом, а перед тем как уйти сказал глядя ей в глаза на ломанном русском: "До свидания."
    
   Их и близко не подпустили к операционной, не помогло даже удостоверение Лауры. Они смотрели на входящих и выходящих людей из стеклянной двери операционного отделения и с нетерпением ждали хоть каких-нибудь новостей. Вдруг из отделения вышел всё тот-же высокий врач и что-то сказал Лауре, и когда он опять скрылся за дверью, Марина с нетерпением схватила руку Лауры и хотела что-то спросить, как Лаура сказала:
   - Он попросил не болтаться тут под дверями, они ещё даже не начали, но он сказал, что пока всё хорошо и результаты проверок обнадёживают, вот только... как бы сказать правильно... ну в вобщем нет сто процентной уверенности в успехе, два хирурга сомневаются... Но оперировать всё равно будут, ты извини, конечно, но говорят что хуже не будет.
   Марина сразу как-то поникла, она опустила свои глаза в пол и сильно, до крови, прикусила губы. Её кулачки сжались и мелко тряслись, Лаура обняла её и повела по коридору, говоря на ходу:
   - Ты такая сильная, я даже представить не могу себя на твоём месте... А знаешь, тут монахи из соседнего монастыря кое-что соорудили, мне одна врачиха рассказала сегодня, правда там всё католическое, но всё равно, может, пойдём посмотрим?
    В одной из комнат подсобного помещения клиники окна были наполовину заколочены фанерой, разрисованной ликами святых, и свет падал как бы сверху, создавая иллюзию чего-то церковного. На дальней от двери стене висело распятье, а перед ним на столике на одной ножке стоял поднос, на котором горели несколько свечей. На таком же столике у окна лежало несколько книг с крестами на обложке и с десяток свечей. Лаура подвела Марину к этому столику и тихо сказала:
   - Давай возьми свечу и иди туда где эта женщина... Она наверно как и мы сюда за надеждой пришла... И я пожалуй тоже зажгу свечу.
   Марина как во сне взяла со стола свечу и пошла к столику перед распятием. Потом с горящей свечой она подошла к распятью и опустилась перед ним на колени рядом с женщиной, которая тихо что-то говорила, держа в руках свою свечу и обратя свои измученные глаза на распятье. Марина долго глядела перед собой о чём-то думая. Вдруг она подняла глаза на распятье и тихо заговорила. Слёзы текли из её широко открытых глаз, молящих за мужа, слова выходили сами из её рта, из её души и сердца, они были обращены к тому, на которого был устремлён её взор с мольбой. Воск со свечи стекал на её пальцы, но она не чувствовала его горячего жара, она стояла как бы перед Всевышним и всем своим существом была обращена к нему всеми своими мыслями и мольбами. Когда она замолчала, она увидела что рядом с ней, на месте где была женщина, на коленях стоит Лаура и держит свечу.
   - Нам наверное пора... Может пойдём? - тихо сказала Лаура и встала с колен.
   Они поставили свои свечи на столик перед распятием и вышли.
    Операция ещё не закончилась, всё так же мигало предупреждение над дверями операционного отделения, и всё так же мучила неизвестность. Они сели на ступеньке лестницы и стали ждать. Они сидели молча, лишь изредка Лаура тихо ворчала что-то по-французски. Вдруг дверь открылась и из неё быстро вышла какая-то женщина. Лаура вскочила и чуть ли не бегом бросилась её догонять, но тут же из дверей вышел один из хирургов, и она бросилась к нему и что-то начала спрашивать, но он, ничего не говоря, деликатно отодвинул Лауру со своего пути, и пошёл по коридору вслед за женщиной. Марина, увидев это, сильно зажмурилась и зарыдала, но вдруг она почувствовала что кто-то её трогает за плечо. Она открыла глаза и увидела сидящего рядом с ней на лестнице высокого врача. Он улыбался, смотря на неё своими карими глазами, его губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но видно адская усталость сделала своё дело и слова остались не сказанными. Марина повернула голову назад и увидела Лауру, она прислонилась к стене и улыбалась, смотря на Марину. Марина вскочила с места и обхватив врача за шею, начала его быстро целовать куда попало, а тот сидел почти не двигаясь, лишь очень часто моргая и махая в воздухе уставшими от перчаток руками.
    
    
   Дима вдруг почувствовал что очень медленно отдаляется от родителей, какое-то еле ощутимое течение его влекло не разворачивая назад. Он периодически останавливался и даже один раз стал снова приближаться к отцу с мамой, но в конце концов его развернуло и повлекло медленно назад. Вот уже и тёща, она всё так же прячет что-то за спиной и улыбается. Он остановился перед ней и она посмотрела на него очень ласково, и вдруг отведя глаза, показала ему взглядом назад, туда, откуда он пришёл. И он медленно стал двигаться туда.
    
    
    В палате, в которую поместили Диму, Марина увидела ту самую женщину, которую встретила в комнате с распятьем. Она сидела возле койки с человеком с забинтованной головой и с гипсом на обеих руках. Лаура немного поговорила с ней и сказала Марине:
   - Они с пригорода Парижа, ты наверно слышала какие там сейчас беспорядки. Когда их машину эти подонки поджигали, он вышел что бы помешать им, ну и... Её зовут Катрин, они ждут повторную операцию, но шансов всё меньше и меньше... Ладно, Марина, мне уже давно пора, я попрошу что бы тебе дали что-нибудь снотворное, ты должна поспать. Катрин покажет как это кресло можно немного разложить. Всё, появлюсь через пару деньков. Бай.
   - Подожди. - обратилась к ней Марина осипшим голосом, и смотря на мужа спросила; - Он ведь сейчас не проснётся? Нет?
   - Нет, конечно. Он ещё в анестезии, да и рано ещё...
   - Я с тобой, мне позвонить надо. - Марина поправила трубку капельницы и посмотрела на Катрин. Та глядела на неё своими отрешёнными глазами и, почувствовав во взгляде Марины просьбу, согласительно махнула рукой и кивнула.
    
    
   Эдик поцеловал уснувшую Катю и взяв с тумбочки пахнущий валерьянкой стакан, тихо вышел из спальни. Умывшись холодной водой, он пошёл в кабинет и сел за стол, на котором были разложены множество бумаг. Он вытащил откуда-то из середины какую-то папку, открыл её и стал внимательно что-то рассматривать в ней. Минут через пять он удовлетворённо хмыкнул и взялся за телефон.
   - Алло, Палыч, ты спишь?
   - Какое там... Вы всех тут на уши поставили, вот сижу и думаю как покрывать твои гарантии.
   - Палыч, послушай, есть идея. Помнишь тот проект инвестиций строительства завода удобрений? Так вот, проект пока заморожен, но деньги-то там есть.
   - Да ты что?! Мне ж башку снесут! - вспылил Александр Павлович.
   - А может всё-таки попробуем, а? - осторожно спросил Эдик.
   - А ты знаешь, это идея. Поговорю завтра с утра с их директором, пообещаю чего-нибудь интересненькое, думаю он мне не откажет. Ну ты башка, Абрамыч, можешь ведь когда прижмёт, а? А как у вас там, есть новости?
   - Его уже прооперировали, остаётся только ждать и верить, что будет всё хорошо.
   - Отлично... Отлично. Скажи, Абрамыч, а если со мной такое случиться, так же будешь суетиться?
   - Спрашиваешь...
   - Да ладно, это я так... Что-то мысли грустные навеяли. Скажи лучше как выкручиваться будешь, это ж деньги не малые.
   - За квартиру деньги уже завтра поступят на счёт, отдали почти со всей мебелью, только спальню и горшки с цветами вывезли, ну и телевизор там, книги...
   - Быстро ты это провернул, а дед-то куда пойдёт?
   - Я его к маме отвёз, он давно грозился ей домик подремонтировать, да и подружились они вроде бы. А там видно будет, он классный мужик, не пропадёт.
   - Я слышал, ты машину продал удачно, много ещё не хватает? - поинтересовался Александр Павлович.
   - Квартира, плюс машина, плюс у меня кое-что было, плюс мама родовое золото дала... В общем уже кое-что набирается, хотя и недостаточно, конечно. Завтра в банк пойду, под нашу квартиру что-нибудь попрошу. - сказал Эдик с закрытыми от усталости глазами.
   - Слышь, Абрамыч, я тебе тоже десять тысяч дам, раскрутишься, - отдашь. Только моей не говори, что операция такая сложная, она-то думает что всё нормально, не хочу её расстраивать, она у меня беременная.
   - Что ты говоришь?! Молодцы вы! Спасибо, Палыч, я обязательно отдам.
   - Да знаю, знаю. Давай спать иди, полуночник.
    
    
    Катя уже прибирала на столе, ей осталось только сложить бумаги и приготовить всё для следующего дня. Она не спеша раскладывала папки и и поглядывая на часы, думала о том, что лучше бы она работала целый день. Вторая половина дня последнее время для неё стала пыткой, одиночество поворачивало её мысли на мучительные размышления и она уже боялась оставаться одна. Пожилая женщина шустро возила шваброй по полу возле её стола, не поднимая головы она обратилась к Кате:
   - Подними-ка ножки, доченька, что б и тут чистенько было.
   Катя послушно подняла ноги и поглядев на уборщицу о чём-то на минутку задумалась.
   -Всё, дочка, всё, опусти ножки.
   - Тётя Клава, это вы в церковь торопитесь? - спросила Катя пожилую женщину.
   - В церковь, милая, в церковь. Вот ещё коридор протру, гляди и к обеденной успею, остальное вечером домою. - ответила ей спешащая женщина, постоянно отдувая от лица прядь седых волос, вырвавшуюся из под платка.
   - Тётя Клав, а возьмите меня с собой. - Катя поглядела пристально на лицо уборщицы и с мольбой  добавила: - Ну пожалуйста.
   Та вдруг выпрямилась и оперевшись на швабру, уставилась на Катю вопросительным взглядом, и вкрадчиво тихо спросила:
   - Тебе-то, милая, зачем? Аль случилось что? Вижу, не просто посмотреть собралась туда. А?
   - Ну тётя Клав, ну пожалуйста. Надо, очень надо. Давайте я вам помогу, быстрей закончим... - Катя взялась было за швабру, но тётя Клава отсторонила её и сказала:
   - Ну ладно, потом коридор закончу, пойду переоденусь. А ты иди-ка пока на улицу, там подожди меня.
   Катя с трудом дождалась когда закончиться служба, может ей и было бы интересно, но не сейчас. Сейчас она пришла сюда для другого. Как сквозь сон она слушала тётю Клаву и пыталась собраться с мыслями.
   - ... эти вот свечи за упокой, а вот эти за здравие, вон их сколько много стоит. Пойдём, милая, покажу где... Ну что ты, милая, что ты, не надо, не плачь. - Тётя Клава начала вытирать кончиком платка Кати ей слёзы, которые вдруг побежали ручейками по её щекам.
   - Тётя Клав, а где эти... ну за здравие, берут?
   - Пойдём, милая, пойдём, всё расскажу и покажу... Да что ж это у тебя там такое... Аль с кем с близких плохо?
    Катя совсем не обращала внимания на текущие слёзы, она смотрела на икону глазами полными мольбы и надежды, её губы говорили святому лику выходящие из сердца слова:
   - ...Господи, не дай ему покинуть нас. Дай ему силы подняться, дай ему жизнь, умоляю тебя, Господи... - она поднесла руки к лицу и зарыдала, и подняв взгляд взгляд куда-то вверх, ещё сильней зарыдала и произнесла:
   - Господи... Прости меня... Я больше не - мо - гу... Господи... 
    
     
    Она смотрела на колышущие огоньки свечей и вспоминала. Вспомнила, как однажды утром почтальон не бросил почту как обычно в ящик, а сам зашёл в дом. Как он протянул ей повестку, как она всем сердцем чувствуя какую-то опасность для её сына, заголосила плачем. Потом проводы. Настеньку, которая уже ни от кого не прячась, целовала Мишку. Вспомнила, как ей соседи отдали тот самый конверт, который не захотел принести почтальон, как отпаивали её валерьянкой, как на утро она, собрав всё самое ценное в доме пошла пешком на станцию. Как орал на неё какой-то майор в областном военкомате. Она помнила всё, помнила даже что ей вернули украденный чемодан, когда она поделилась своим горем с вокзальной проституткой. Как пришёл товарищ сына и рассказывал как не смогли забрать с собой тело с площади Минутка, и  когда опять туда вернулись, увидели на том месте, где его оставили, лишь окровавленные бинты, срезанные с его уже безжизненной головы. Она помнила, как получала письма с предложениями обмена его живого на тридцать тысяч долларов, как приехал к ней его бывший командир и клялся, что лично закрыл ему глаза. Вспомнила, как утром находила на крыльце деньги, как селяне провожали её. Как она, донская казачка, отдала эти семь тысяч, которые наскребли всем селом, какому-то плюгавому кавказцу на рынке, как ждала потом до утра, сидя на ящиках из-под помидор. Как утром её стыдили в милиции, и в то же время сочувствовали. Как она ища отдушину в своём горе примкнула к паломникам, просила подаяния для похода к гробу господня, как жирный армянин делал женщинам скидку за маленькую интимную услугу, чтобы переправить их в Европу. Как батрачила на сыроварне под Лионом по двадцать часов в сутки. И вот теперь она тут. Пропахшая потом и в обносках она добралась до Иерусалима. Вот он, город Христа. Вот его последнее ложе. Только просить-то не о чем. О чуде? О милости? Какой?! Она одна. Совсем одна. И всем вокруг наплевать на её беду, и никому она не нужна. Только этот холодный камень ей ближе всех сейчас на свете, только он её понимает. Она прижалась к нему лбом и ощутив его прохладу, зарыдала. Вдруг она замолчала и резко отпрянула от каменного ложе. Ей вспомнился тот мужчина с забинтованной головой в аэропорту де Голь. Она представила, что её Мишка тоже тогда ничего не чувствовал, он тоже нуждался в помощи и вере. Она резко встала с колен и пошла к образам. Свечку ей дали туристы, пытаясь побыстрей избавиться от занудливой старухи, которая говорила на не понятном им языке. Она подошла к распятью, зажгла свечу, встала на колени и крестясь тихо заговорила:
   - Господи, прости и помилуй... Не за себя прошу, Господи. Дай ему силы, Господи, не дай ему покинуть семью свою, помилуй его, Господи... молодой же он ещё... какой же грех он мог такой совершить, что бы... небось не покаялся даже, не каянным-то нельзя, грех ведь...
    
    
    
    Эдик сидел за столом и задумчиво крутил в руках карандаш, тупо уставившись куда-то перед собой. Вся офисная суета его нисколько не касалась, мысли его были далеко от работы. Он чувствовал сильный упадок сил, но не физических, тело его по-прежнему было здоровым и сильным, что-то его угнетало и заставляло отключиться от всего вокруг него происходящего. Как сквозь сон он услышал голос начальника и очнувшись повернул голову в сторону его кабинета и упавшим голосом спросил:
   - Вы что-то хотели, Александр Павлович?
   - Эдуард Абрамович, зайдите пожалуйста ко мне. - сказал шеф и скрылся за дверью.
   Эдик встал, потянувшись глубоко вздохнул, и пошёл к шефу. Когда он закрыл за собой дверь, Александр Павлович показал ему на стул и начал говорить:
   - Ты уж лучше вообще не приходи, посидел-ка бы пока дома, на тебя ж смотреть нельзя. - и немного смягчившись. - Ну как там Дима? Что-то случилось? Говори же!
   Эдик медленно поднял свои усталые глаза на начальника и, увидев в нём, в его выражении лица, переживающего за него друга, тихо произнёс:
   - Да всё тоже. Уже неделю как прооперировали, а никаких изменений, разве что температура упала...
   - А как Марина там? Бедняжка, наверно измучилась.
   - Говорит, что нормально... Но я чувствую, что не всё так и есть. И мне запрещает приехать. Категоричная стала, сильная какая-то... Ой боюсь я за неё.
   - Давай иди домой. Я сейчас попрошу кого-нибудь чтобы тебя отвезли. - сказал Александр Павлович и направился к дверям.
   - Не надо, Палыч, я сам доберусь, пройдусь немножко.
   Пройдя не спеша через парк, Эдик сел в автобус и встал возле окна. Изредка глядя в окно, он с каким-то невозмутимым спокойствием рассуждал о своей жизни, о жизни близких ему людей, о беде которая сблизила их ещё больше, и поймал себя на мысли, что ни разу даже не подумал о трагическом, точнее сказать, как только такая тема начинала сама по себе всплывать на поверхность, его мышление тут-же изгоняло её в самый дальний конец его сознания. Автобус сильно качнуло и он машинально посмотрел в окно и увидел поворачивающего в переулок старого человека в чёрной шляпе и тростью. Эдик нажал на кнопку и стал пробираться к выходу.
   В коробке перед входом в синагогу лежали несколько серых картонных, одна белая и одна чёрная кипа. Поразмыслив пару секунд, он взял чёрную и надев её, шагнул внутрь. В самом конце  сидел за столом старый раввин и что-то внимательно разглядывал в большой книге через две пары очков. Эдик подошёл к нему вплотную и тихо сказал:
   - Здравствуй, дядя Фима.
    Почтенный старец не спеша оторвался от книги и, подняв на него глаза, заулыбался, а затем, сняв одну пару очков, радостно заговорил:
   - А... Здравствуй, здравствуй, Эдуард сын Абрама. Давно тебя уж не видел, совсем забыл старика. - и посмотрев на него внимательным взглядом поверх очков, тихо продолжил. - Вижу, вижу, сынок, что не сам по себе ты сюда пришёл. Мы все дети Всевышнего, он и ведёт нас каждого своей дорогой, любя и помогая, когда это нужно. И испытания, которые нам уготованы, тоже не сами по себе возникают, везде Его рука, она и поддержит в нужный момент, и удержит когда надо от неподобающего.
   Старый раввин показал Эдику рукой на стул и, закрыв свою большую книгу, всё также глядя на него поверх очков, начал медленно говорить:
   - Это было лет шестьдесят назад, наша разведрота первая вошла в Будапешт. Немцы палили из всех развалин, их артиллерия лупила без устали, накрывала и своих и нас. Вот так мы и вели бой, помню только прицелишься, вдруг бум и стрелять-то уж не в кого. Держались часа два пока наши не подошли, наших-то с роты уж мало осталось, твой отец с тремя бойцами пошёл к станции, это там батарея у фашистов была. Шли с боями, фашисты совсем озверели, видели как стреляли в своих иногда, с фаустов лупили без разбору... Так вот, когда вышли к пакгаузам, фугас рванул прямо рядом, двоих наших на куски разнесло. Твой отец, когда пришёл в себя, пополз обратно, таща на себе изрешечённого осколками друга. Сам-то тоже еле жив был... Так он и полз до утра, там уж потом их свои нашли и в лазарет потащили, и пока из его друга осколки выковыривали, он пополз в разрушенную синагогу, она там недалеко была. Залез в развалины  и стал молиться, хоть и не умел, но видать молитву его услышал Всевышний и даровал мне долгие лета. А сам он там и упал от потери крови, и если бы не девчушка с лазарета, которая его по следам крови нашла и на себе назад притащила, не было бы сейчас и тебя. Та девчушка с ним во всех госпиталях после войны была и, когда его на ноги поставила, родила твоего старшего брата. Родила и умерла, война сильно её здоровье подорвала, но сына отцу дала... Это его в честь меня назвали. А я своего старшего Абрамом назвал.
   Старый раввин перестал говорить и внимательно посмотрев на Эдика, взял из стопки книг на столе одну и обратился к нему:
   - Я знаю, что ты это слышал уже множество раз, но вижу молчишь и слушаешь, а значит тебе это надо сейчас слышать. Вот, возьми эту книгу и иди вон туда, тут всё русскими буквами. Вот отсюда начни.
   Эдик встал и взяв книгу пошёл к одному из маленьких высоких столов. Он положил книгу перед собой и стал водить пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. Когда он перевернул страницу, он почувствовал что уже не может остановиться, и хоть он ничего не понимал в этой молитве, она крепко держала его глаза на строчке и вела по тексту, написанному крупными буквами. Через некоторое время губы его уже не просто шевелились, а уже выговаривали некоторые слова. Вскоре и мысли начали приходить как бы параллельно чтению. Он читал и произносил мало ему знакомые слова, и одновременно думал о своём. Он думал о Диме с забинтованной головой и лежащим неподвижно, о Марине, которая сидела рядом с ним и кусала губы и не могла выдавить из себя ни одной слезинки, потому-что слёз не осталось... О Кате, держащейся за сердце, когда смотрит на фотографию, где они все вместе и улыбаются... Вот он мысленно придвинулся вплотную к лицу друга и ощутил его неспокойное дыхание. Вот он коснулся его забинтованного лба своим и заговорил: "Димка... Димуля... Ну что ж ты делаешь... Хватит, милый, хватит... Как нам тебя не хватает..."
   За столом у окна, заставленным книгами, сидели два юноши с пейсами и наблюдали за Эдиком, который стоял перед книгой и положив на неё руки, что-то говорил с закрытыми глазами. И когда тот стал громко, чуть-ли не крича, говорить басом: "Ну что ты в самом деле делаешь! Не видишь?... Эх, Димка, Димка... Наверно лучше бы я вместо тебя...", один из них встал, и хотел было уже подойти к Эдику, как старый раввин вернул его на место, поглядев на него суровым взглядом поверх очков.
   Вдруг Эдик замолчал, и открыв мокрые от слёз глаза, посмотрел на присутствующих в синагоге и тихо произнёс "Извините...", и быстро вышел из комнаты, на прощанье махнув почтенному старцу.
    
    
    За столиком доминошников сидели трое, игра была в самом разгаре, игроки немногословно гремели костяшками и деловито дулись, уставясь в свои руки, в которых они держали свои сюрпризы для соперников.
   - Я, пожалуй, скину эту вот... - сказал с волжским акцентом пожилой мужчина в тельняшке и положил мягко костяшку на стол.
   - Ну ты попал, дуплюсь. - маленький старичок в кепке положил кость на стол и гордо добавил, - Ну что, на базар?
   - Жулик ты, Вась, ладно уж, всё моё, ходи давай дальше. - процедил третий мужчина.
   Вдруг Вася поднял глаза на тропинку от подъезда и выговорил:
   - Мужики, к нам Витёк идёт. Вот и будет четвёртым, давай я помешаю.
   - Привет, мужики. - поздоровался Витёк, - что грустные-то? Слышь, боцман, что-то у тебя сегодня команда не ахти какая весёлая.
   - А что веселиться-то? Что, праздник какой что-ли? - ответил мужчина в тельняшке.
   - Ну... праздник, не праздник, а унывать причин не вижу. - жуя хвост от воблы, сказал Витёк.
   - Вот оптимист, мать твою, кто б говорил... - вскипел боцман, ударяя на "о". - У самого всё по швам... а туда же!
   - Да я то чё? У меня ещё по-божески, вон у соседей, бывших, вот у них-то вот да. - Витёк зашвырнул обглоданный хвост воблы в кусты и цыкнув, вкрадчиво сказал:
   - У них, говорят, вообще полный абзац, Димка-то якобы концы отдаёт, а они всё попродавали, за бугор поехали операцию делать, а то тут помирать плохо...
   - Эй, Витёк, а что это ты его хоронишь? - нос боцмана покраснел и видя это, его товарищи помалкивали. - Ты что, Господь-Бог что-ли, судьбы вершить?
   - Да ему пол башки снесло, что думаешь, жилец он? А жалко его, хороший мужик был. Бывает, попросишь дватцатничек, редко когда откажет. - сказал Витёк.
   - Как-же, дватцатничек... Да у тебя кличка "полтиник" давно по всему району... - вдруг оживился старичок в кепке, - Ты б хоть таксу поменял, инфляция всё-же...Ты бы деду ихнему хоть что-нибудь отдал бы, что Димке должен, он приходит иногда сюда...
   - Не у него брал, не ему и отдавать буду, да и вообще, у нас с Димкой свои расчёты были, если хотите знать. И вообще, давайте лучше выпьем за него, что б не мучил всех, а по-мужски, так сказать, ушёл. Да чтоб не мучился больно... - Витёк достал из внутреннего кармана заношенного пиджака, одетого прямо на майку, начатую бутылку какой-то дешёвой водки и поставил её на стол.
   - Нет, Витёк, мы сегодня не пьём, мы к турниру готовимся, сдавай Вася - выдавил из себя боцман, потирая покрасневший нос огромным кулаком.
   Тут к Витьку подошли две девочки, сосущие большие конфеты на палочке, и, поставив перед ним огромный фирменный пакет, почти хором сказали:
   - Дядя Витя, тётя Люся сказала, что это для вашего сына. - и побежали играть на детскую площадку. Почти тут же Мерседес кремового цвета, тихо тронулся со стоянки и медленно выехал со двора.
   - Баян! - громко крикнул боцман и с такой силой ударил по столу рукой с костяшкой, что бутылка Витька подпрыгнула и тот еле успел её поймать.
   - Ну ладно, мужики, пока. Пойду, посмотрю, что эта сучка передала тут... - сказал торопливо Витёк, и видя приближающего тестя Димы с собакой, сунул бутылку обратно в карман и схватив пакет, быстро пошёл в противоположную сторону.
   - Здорово, мужики! - поздоровался пожилой человек.
   - Здравствуй, мил человек, садись, сыграй с нами...
   - Привет, дружище.
   - Вот молодец, не забываешь нас...
   - Да я не надолго. - сказал тот.
   - Ну давай рассказывай, мы тут все ждём... Как Дима там? - спросил вдруг подобревший боцман.
   - Всё хорошо. Операцию уже сделали, сейчас ждём когда проснётся. Доктора там хорошие, дай бог, всё хорошо будет.
   - Он вылезет! Конечно вылезет! Тут и думать по-другому нельзя! В кого-кого, а в него я верю! - твёрдо сказал с волжским акцентом боцман и обращаясь к старику в кепке, - Достань-ка из моей кошёлки пузырёк, за такое дело и выпить немного не грех.
   - Точно, боцман, за это нужно выпить! - сказал вдруг оживившийся Вася.
    
    Что-то влекло его неудержимо назад, туда, откуда он двигался ещё совсем не давно. Вот он уже минует молодого солдатика, который всё так же трясёт рукой с гранатой, и улыбающимися вокруг него тремя душманами. Вот всё тот же молоденький сержант-милиционер с куском шифера торчащим из груди, он всё так же смотрит куда-то наверх и ищет рукой что-то в пустой кобуре, он что-то кричит, но эти звуки вокруг поглощают всё. А вот уже и Изергиль, которая всё так же поёт и смотрит на него своими добрыми глазами, но эти с ума сводящие звуки мешают расслышать её песенку. Вдруг кто-то с забинтованной головой и загипсованными руками медленно, чуть ли не проплыл рядом с ним, и на мгновение оглянувшись на него махнул ему своей рукой в гипсе и показал ей в сторону, откуда он двигался и продолжил свою дорогу куда-то в сторону и вниз. Постепенно все эти странные звуки звучали всё тише и тише и свет становился какой-то другой, более реальный. Он почувствовал, что начинает ощущать боль, которая постепенно, но всё больше и больше, становилась ощутимой. "Ой, блин, как больно..." - подумал он, и ему вспомнился грузовик, пробивающий заграждение, его бампер прямо перед его глазами и какую-то вонючую и горячую жидкость, которая лилась на него с этого дурацкого грузовика через разорванную крышу его машины... "Ну подожди, гад, сейчас вылезу, я тебя так..." Он попытался пошевелить рукой, но адская боль тут-же пресекла его попытку. Он чувствовал себя полностью обездвиженным, любая его попытка пошевелить хотя бы пальцем, заканчивалась полной неудачей. Свет перед его глазами становился всё более реальным, но боль... Эта боль отдавалась в его голову с каждым ударом его сердца. Вдруг сквозь шум, отдалённо напоминающий те, с ума сводящие звуки, он услышал, что каждый удар его сердца, повторяется коротким пищащим звуком где-то у него над головой. Он почувствовал вкус кислорода, который обжигал его грудь и мешал ему дышать. Что-то комком встало в горле, но сил проглотить это или выплюнуть не было. "Боже... Как больно... Ой... Голова...". Свет перед ним уже не дрожал, но он ничего не видел. "Сейчас, сейчас... Ё...моё, даже глаза не могу открыть... Блин... А... Вот. Так, потихоньку... Что за фигня такая.. Никак... Как больно, ох. Давай-ка ещё попробую...".
   Он открыл глаза, но ничего не увидел. Перед его глазами стояла пелена. Тогда он превознемогая боль моргнул, он почувствовал сильное головокружение и снова закрыл глаза и набрав побольше воздуха в лёгкие, резко выдохнул его. Почти тут-же он почувствовал, что кто-то протирает ему глаза чем-то мокрым и холодным. Он попробовал поводить глазами, не открывая век. Это получалось с трудом, но он почувствовал, что свет, там за веками, стал более ровный и услышал, что кто-то рядом с ним сказал что-то на каком-то незнакомом языке. Ужасная боль держала его в немыслимом напряжении, он попробовал стиснуть зубы, но лишь издал тихий, каким-то не своим голосом стон. В какой-то момент ему показалось, что он разворачивается, чтобы пойти назад, туда откуда он только что пришёл, но это было совсем не долго. "Сейчас... сейчас... Вот так... Ещё немного, так..." Он очень медленно с невероятным усилием начал открывать глаза. Он увидел как в каком-то тумане над ним склонилось чьё-то незнакомое лицо и  улыбнувшись ему, мягко произнесло женским голосом "Бонжур, месье". Тут же рядом с этим лицом возникло лицо Марины. На него, с худого с впалыми щеками лица, смотрели её огромные немигающие глаза. Они были так рядом и он как-бы потянулся к ней своими глазами, но вдруг какая-то молния сверкнула у него перед глазами и от невыносимой боли, которая шквалом навалилась на него, он зажмурился и почувствовал что полетел назад. Вот опять эти звуки... Вон уже видна машина Изергиль, только она почему-то не поёт, а просто смотрит на него молча и высунув из окна горящей машины свою с номером руку, показывает ему куда-то назад. Он остановился и повернулся. Сквозь хаотические звуки пробивались отрывки предложений столь знакомых ему голосов. Он прислушался, голос Эдика басил: "...ну что ты в самом деле... эх, Димка, Димка... лучше бы я...". Его сменил чей-то незнакомый женский голос, он словно молился: "...да прости его , Господи, прости и помилуй... молодой же ещё... какой же грех... не каянным-то нельзя..." Потом он услышал как плача, тихо причитала Катя: "...Господи, не дай ему покинуть нас... я больше не- мо-гу... Господи..." И тут же он услышал осипший голос Марины: " ...за что, за что, Господи... прошу тебя..." Мужской старческий голос тихо бубнил: "... вылезет, конечно вылезет... и думать по-другому нельзя... я верю..." Все эти голоса переплетались с теми хаотическими звуками, но он явно слышал, что доносились они откуда-то сзади, оттуда откуда лился какой-то тёплый свет. И он последний раз посмотрел на машущую ему рукой Изергиль, повернулся и уже решительно двинулся в ту сторону, откуда исходил тёплый свет.
    
   Марина стояла на коленях перед распятьем со сложенными на груди руками и молча смотрела на него, она уже не могла говорить, у неё уже не было сил. Потрескавшиеся губы всё ещё изредка шевелились, как бы повторяя уже сказанное. Вдруг кто-то тихонько дотронулся до её плеча. Она медленно повернула голову и увидела Катрин, она стояла у неё за спиной, держа в руке свечу. Глаза её были опущены, и седые волосы, вырвавшиеся из под платка, на половину скрывали её лицо. Она лишь произнесла: "Мари, о Мари..." и сильно сжала губы, как Марина почувствовала, что ей надо быть сейчас там, возле Димы. Она быстро встала с колен и на секунду обняв подругу по несчастью, побежала к мужу.
   Он лежал с открытыми глазами, и тяжело и часто дыша, пытался что-то сказать. Марина суетилась вокруг него и улыбалась ему улыбкой полностью измученного человека, но её глаза светились такой энергией, что это он не мог не заметить. Он не сводил с неё глаз, в их туманном блеске она видела то, что другие вряд ли бы увидели, они понимали друг друга. Она склонилась над ним и тихо произнесла:
   - Ты самый большой молодец. Я очень тебя люблю, мой зайчик. И Катюша тоже тебя очень любит, теперь давай поправляйся.
   Дима всё понял, он моргнул и глубоко вздохнул, потом попытался открыть рот и что-то может быть сказать, но у него пока ничего не получилось.
   - Ничего, ничего, милый. Вот немножко отдохнёшь и всё скажешь, правда? - сказала Марина и очень нежно поцеловала его заросшую щёку.
    
    Через неделю Диму перевели из реанимационной палаты, а ещё через две его перевели в реабилитационное отделение. На удивление всем, он быстро приходил в себя, он уже немного разговаривал и даже иногда пытался самостоятельно приподняться на кровати. Марина стала наконец-то иногда что-то есть, но отвыкший от пищи организм отвергал почти всё что ему предлагали. Зато Дима с удовольствием поглощал больничные завтраки, обеды и ужины.
    
     Голоса были такими знакомыми, такими родными, что проснувшийся Дима не веря своим ушам, продолжал лежать с закрытыми глазами и слушал их тихий разговор.
   - ...чуть не завалила. Сначала пристал как зовут, раз двадцать наверно спрашивал, потом где ты, что сейчас сдаёшь. Противный он, глазёнками так и норовит под юбку залезть, якобы шпаргалки ищет...
   - Да у меня та же история, это он специально нас разделил, у него шиза какая-то, мол дурят его все. Его свои то не очень...
   - Смотри, кажется, просыпается. Может выйти, как бы чего от радости у него...
   - Да тихо ты, помолчи.
   Дима полежал с закрытыми глазами ещё с пол-минуты и не выдержав, заулыбался и открыл глаза. Дочки тут же подскочили к нему с обеих сторон больничной койки и целуя его лицо и руки, наперебой защебетали:
   - Папуля, милый, какой ты молодец... Ты наверно всё время притворялся, хитренький... приехали вчера ещё, в аэропорту переночевали ...мама скоро придёт ...очень больно?
    Дима лежал и широко улыбался, водя глазами с одной дочери на другую, обласкивая их взглядом любящего отца. Как он соскучился по ним, по их одновременно говорящим голосочкам, по их нежным ручкам, по их улыбкам, по их большим, как у мамы глазам. Ему стало так тепло и спокойно на душе, что он закрыл полные слёз глаза и зарыдал от умиления. Его веки сжимались всё сильней и сильней, и уже не рыдая, а издавая стоны, он замотал головой, сильно сжав своими руками руки дочерей. Он уже их не слышал.
   - Говорила тебе помолчи...
   - Что делать то? Нажимай кнопку быстрей!
   Медсестра пришла очень быстро и выгнала сестёр в коридор. Вскоре из лифта вышла Марина, держа в руках по сэндвичу, запакованных в прозрачную плёнку. Увидев дочерей стоящих возле дверей , она быстро сунула им сэндвичи в руки и вошла в палату.
   - Ты думаешь что-нибудь серьёзное? - спросила одна девушка.
   - Откуда я знаю. Это он наверно из-за нас. - ответила ей другая и, заплакав, обняла сестру, у которой уже тоже катились по щекам слёзы.
   Так они обнявшись и стояли у входа в палату, в которой лежал их отец и ревели. Вдруг кто-то рядом с ними сказал "Бонжур". Перед ними стоял высокий мужчина в голубом халате врача и с любопытством разглядывал их. Его карие на улыбающемся лице глаза с нескрываемым любопытством оглядели их лица, потом опустились на их не по размеру большие майки, через которые всё-равно выделялась стройность юных тел, и опустились на их рваные джинсы, которые обтягивали очень стройные ножки девушек. Вдруг мужчина, как бы придя в себя, сделал безразличное выражение лица и произнеся; "Гм... Пардон", и пройдя между расступившихся и разглядывающих его сестёр, вошёл в палату. Девушки переглянулись и тихо заговорили:
   - Ну и поглядел, как будто потрогал...
   - Угу... Я тоже почувствовала.
   - Наверно всё-таки надо одеть лифчики, а то все косятся на нас. Как бы сумку с палаты взять?
   - А ты этого долговязого попроси что бы он лифчики принёс...
   - Дура!
    
    Лаура разговаривала по мобильному телефону, одновременно едя курасон и изредка поглядывая на Марину, которая сидела рядом с ней на лавочке. Кусты роз вокруг фонтана благоухали чудесным умиротворяющим запахом, и каждый, кто проходил мимо, невольно склонялся к какой-нибудь розе и вдохнув её аромат, уже не спеша продолжал свой путь. Марина крутила в руках слегка надкусанный курасон и о чём-то думала.
   - Ну что ты , милая, поешь немного, всё уже позади, а ты всё сжатая какая-то, напряжённая. О чём сейчас думаешь, о дочках наверно? - сказала закончившая говорить по телефону Лаура.
   - Поросята такие. Ну что мне с ними делать? Ума не приложу... Я ж сама почти на кресле живу, чертята...
   - Ты что не рада? Смотри как Дима обрадовался, симптомы какие выдал, перепугал всех тут.
   - Да рада конечно, очень рада. Но не вовремя наверно, ну что я с ними буду тут делать, а ?
   - Успокойся, у меня есть идея. Я их сегодня с собой увезу, у меня переночуем, а завтра я их в Париж повезу. Погуляем, пофотографирую их... Когда они ещё тут будут? Пусть почувствуют Францию хоть немного. Эти выходные я одна. Жестен в Лондон полетел, так что пару дней они при деле, а там видно будет. Ну это если ты конечно непротив.
   - Ой, Лаурочка, ну что ты, это так здорово...
   Тут Лауру позвали из окна за их спиной, она извинилась и быстро пошла к выходу из сада. Когда она вернулась, Марина сунула ей в руки бумажную салфетку и сказала:
   - Пожалуйста, продай это. Я хочу тебя попросить купить мне такие же духи как у тебя, они мне очень нравятся. Остальное потратьте с девчонками, может там купите чего-нибудь, или просто погуляете.
   Лаура развернула салфетку из под курасонов и увидела золотые серёжки, цепочку, колечко и браслетик Марины.
    
   Они вернулись через три дня, Марина их уже ждала у входа и улыбалась им. Дочери были переполнены эмоциями от увиденного за эти три дня и не долго пообщавшись с матерью, побежали делиться впечатлениями с отцом. Марина с Лаурой сели на лавочку у фонтана и Лаура спросила улыбаясь:
   - Марина, а они всегда у тебя обе одновременно говорят и слушают?
   - Всегда. Мне иногда кажется, что они сами иногда путаются кто из них кто. У них характеры даже одинаковые... 
   - Да я это тоже заметила,  я к ним обращалась как к кому-то одному, только во множественном числе, как бы сказать. Счастливая ты, дочурки такие у тебя, а у меня вот никак с детьми, а ведь как хотела... Да ну ладно. Вот твои духи, я ими уже лет пять пользуюсь и ни за что ни на какие другие переходить не хочу. Ой, как я их люблю...
   - Спасибо, Лаурочка, только эти духи для тебя, я так хотела хоть что-нибудь для тебя приятное сделать. А у меня есть тоже любимые духи, и я их тоже не на какие другие не променяю. - сказала Марина и обняла Лауру, у которой почему-то вдруг заблестели глаза от слёз.
    
    Врач уже переоделся и собирался домой. Последний раз взглянув в зеркало на своё усталое лицо и улыбнувшись самому себе, он вышел в коридор. Проходя мимо реабилитационной палаты, он услышал что кто-то в два голоса тихонько поёт знакомую ему старую песенку. Он заглянул в приоткрытую дверь и увидел полулежащего на койке Диму и сидящую возле него на стуле Лауру. У них не плохо получалось, он невольно заслушался и залюбовался красивыми ногами Лауры. Его прервала подошедшая сзади Марина, он очень приветливо улыбнулся ей и молча попрощавшись, пошёл домой.
    
   В кабинете пахло свежесваренным кофе. Сквозь почти совсем закрытые жалюзи пробивался свет заходящего солнца и мягко растекался по всему небольшому, но очень уютному помещению с множеством живых растений и картин. У окна стоял высокий мужчина в голубом халате и смотрел через жалюзи на гуляющего внизу по больничной аллее мужчину на костылях, которого поддерживали с обеих сторон две красивые девушки-близнецы. Полюбовавшись несколько минут забавной, на его взгляд, троицей, он повернулся к сидящим в креслах у большого фикуса Лауре с Мариной и начал говорить. Минуты через две он замолчал и поглядев на Лауру, о чём-то её попросил.
   - Он говорит, что очень обеспокоен твоим видом. Он помнит, какая ты была, когда приехала сюда. Он говорит, что тебе надо хорошо питаться и много гулять на свежем воздухе. Он говорит, что во Франции есть много мест, где вам всем можно будет отдохнуть и подлечиться. - перевела Лаура, и когда закончила, сказала что-то высокому мужчине. Тот опять говорил минуты три и опять остановился и попросил Лауру перевести.
   - Он сказал, что клиника не хотела браться за операцию - вероятность благополучного исхода была очень не велика. И он говорит, что если бы не какие-то идиоты из красного креста и полумесяца, которые вдруг начали очень сильно расхваливать их клинику за успехи в подобных операциях на весь мир, вы бы, скорее всего, поехали обратно домой.
   Тут врач заулыбался и подойдя вплотную к женщинам, начал быстро что-то говорить Лауре. Когда он на секунду остановился, Лаура тут же заговорила по-русски улыбаясь:
   - Он говорит, что я очень ему нравлюсь и он бы хотел продолжить общение...
   Высокий мужчина заулыбался и прервав Лауру, опять быстро заговорил, Лаура же не много послушав его, снова заговорила по-русски:
   - Он говорит, чтобы я это не переводила и что ему нравятся красивые женщины тоже, и что он не против, что если и мой муж тоже... - тут вдруг Лаура перешла на французский, обращаясь к мужчине. У них завязалась оживлённая беседа и когда она вдруг закончилась, Лаура сказала:
   - Он просил сказать, что русские женщины очень красивые, и мужчины тоже очень симпатичные и сильные. И ещё он говорит, что вы можете начать собираться домой, все необходимые документы он уже готовит. - Лаура убрала с колен папку, на углу которой краснели красный крест и полумесяц, и как бы нечаянно показала доктору свои очаровательные стройные ножки. Увидя мельком кружевные манжеты чулок Лауры, высокий мужчина тут же склонился к ней и взяв её руку, и поднеся её к своим губам, что-то залепетал по-французски, глядя на неё взглядом влюблённого Ромео.
   Идя по аллее навстречу дочерям с Димой, Марина робко спросила Лауру:
   - Так ты с ним была раньше знакома?
   - Конечно, мы с ним работали вместе в Сомали, Уругвае и Зимбабве, но это было давно, и тогда ему нравились только мужчины... Кстати, а он прав: посмотри на себя, пардон конечно, но на кого ты стала похожа? Ты должна заняться собой, такая ты никому не будешь нужна. Смотри, всё на тебе висит как на чучеле...
    - Дома... Всё дома... Только там! - сказала Марина и увидев идущих к ним на встречу дочерей с мужем, схватила руку подруги и быстро заговорила:
   - Лаурочка, смотри, это мой муж и мои дочки, но это не вся моя семья, есть ещё кто-то. Эти кто-то нас всех ждут, они любят нас и мы их... Мы не можем жить без них, и они без нас... Ты бы знала, как мы все тебе благодарны, ты сама понимаешь как мы тебе обязаны.
   - Да знаю я всё, знаю всё о вас. Кстати, этот долговязый знает, что вы шведы, и когда они собрали консилиум брать вас или нет, он проявил такое красноречие, что осталось лишь немного кое-что подстроить, чтобы Диму взяли на операцию. Смотри, Дима без помощи идёт! Какой молодец! Вот мужик, а?!
    
    
    
    Уже поздним вечером, когда почти все сотрудники офиса уже ушли, в кабинете руководителя компании сидели двое и под светом настольной лампы под зелёным абажуром, копались в куче бумаг, сидя напротив друг друга.
   - А вот это вот? Думаешь они идиоты? Гляди сюда, что это за мрачный прогноз? А это? А про это вот тебе придётся мне объяснить.
   - Палыч, а может комп включим? Там у меня...
   - Ты что, с компом к ним пойдёшь? Давай так, представь что я - это они. Ну давай, начинай убеждать!
   - Ну как хочешь... В общем так, стартовые инвестиции в данное предприятие уже приведут к притоку капиталовложений и даже каких-то финансовых инъекций из правительственных программ... - тут Эдик остановился и посмотрев на грузного шефа, который сидел с полузакрытыми глазами и грыз карандаш, спокойно сказал:
   - Слышь, Палыч, а может ну его на фиг всё это сегодня, а? Думаешь мы тут сейчас до чего-нибудь хорошего досидимся? Завтра с утра соберём ребят из инвестиционного, посидим-подумаем...
   - Наверно, ты прав. Скажи-ка, у вас то что нового? Я тут пригляделся к тебе и сделал вывод; есть какие-то новости, так ведь? Давай выкладывай.
   - Давай с тебя начнём. Как Люся, у неё всё нормально?
   - Я её в частную клинику устроил, сегодня перевёз. Говорят, очень большой процент что будет всё хорошо, но возраст, понимаешь... Она уж почти месяц на сохранении, и сама-то вся на нервах. Сегодня поеду, хоть спокойной ночи пожелаю. Люсенька всё о вас спрашивает, как вы там, когда вернутся они. Да ладно... А у тебя что там?
   - Да я и сам хотел подойти поговорить, да всё случая не было, то ты рычишь на всех, то дела всякие... Хотел попросить чтобы ты со свояком поговорил, пусть мальчишек на эти выходные отпустят, в общем встречать поедем. Ах да, я тебе наверно не говорил, девчонки тоже с ними прилетают, они назанимали денег, что-то подзаработали, и никому ничего не говоря рванули к родителям. Представляешь? А деду сказали что на практику... Матери помочь хотели. Она, бедная, совсем уж там было...
   - Да уж... Ну и семейка у вас. Скажи-ка, Абрамыч, а у Димитрия всё нормально? Ну ты понимаешь... ну, в смысле с головой там... А?
   - И ты туда же... Тебе то что?
   - Ладно, ладно... Извини. Завтра с утра свояку позвоню, поговорю с ним о мальчишках., он хоть и злой вояка, но сердца-то чуть-чуть у него осталось, наверно. Ой, у меня одна идейка возникла. Скажи, а вы на чём поедете их встречать? Вас же там армия целая будет.
   - Думаю, возьму нашу с фирмы машину, а обратно такси ещё возьмём.
   - Брось! Я тут недавно дочкиного мужа к нашим партнёрам устроил, он там у них на микроавтобусе шоферит. Хороший парень, умный, учиться собирается, но очень уж ревнивый. Дочка всё жалуется, что мол хоть вешайся, но любит она его очень, да и он её, как видно, тоже. Договорюсь, я пожалуй, что бы его тебе дали с их микроавтобусом. Ну это если ты не против, конечно.
   - А мне-то чего... А ты что, решил из нас учебное пособие сделать?
   - Ну что ты, что ты. Просто возле вас на всё как-то по другому смотришь, а вообще-то знаешь, я бы и сам с удовольствием поехал вместо него. А может и в правду, взять у партнёров микроавтобус и повозить вас как простой водитель Саша, помнишь?
   - Конечно помню. Ладно, Палыч, давай договаривайся насчёт своего ревнивца, только чур потом не плакаться в жилетку. Тесть заботится о подобающем воспитании... Ха-ха-ха...
   - Эй, Абрамыч, хватит ржать! Я смотрю у тебя последнее время настроение что-то хорошее стало, смотри, уволю. Ха-ха...
    
    Дима сидел на кресле и задумчиво смотрел в затемнённое окно вниз на подъезжающие автобусы и машины и думал: " Вот она Франция, вроде бы и был в ней, а вроде бы и не был. Вот бы побродить по улочкам её старых городков, или по самому Парижу, посмотреть арки всякие их, фонтаны, полазить по Эйфелевой башне". Он повернул немного голову и увидел Лауру, она что-то говорила Марине. Дима прислушался и услышал:
   - ...в этой баночке из под фотоплёнки тебе подарок от нас  с Жестеном, я его тебе сюда в кармашек положу, потом посмотришь. Теперь о главном ...я взяла это... я никогда не делала этого, но сейчас это было нужно... Вы нас закроете и я сделаю укол, я очень хочу чтобы он... Потом нельзя будет, вас с этим нельзя в самолёт пускать, арестуют... - Лаура оглянулась и увидев мужа, закричала: "Жестен! Жестен!"
   Все встали кругом и закрыли Диму от посторонних глаз, Лаура распечатала шприц и надломила ампулу. Всосав содержимое жёлтой ампулы шприцем, она вплотную придвинулась к уху Димы и сказала:
   - Сейчас мы расстанемся, возможно навсегда, я хочу что бы ты знал: хоть ты многое пережил, многие хотят быть на твоём месте. - и поцеловав его в губы, запела ту самую французскую песенку, которую она с ним учила, и ввела иглу.
    
   Зазвенело и Марину попросили ещё раз пройти, но вторая попытка тоже закончилась тем же, у неё где-то было что-то металлическое. Вдруг она вспомнила о подарке Лауры и вынув из кармана, открыла баночку из под фотоплёнки. Внутри были её золотые украшения, те же серёжки, цепочка и браслет с кольцом.
   Марина сразу узнала стюардессу и та её тоже, она с любопытством разглядывала Диму, и видно было что в её глазах светилась искренняя радость. Она что-то минуты две говорила по-французски, глядя в глаза Диме и очень тепло улыбалась, потом вдруг подозвала кого-то из пилотов, и поговорив с ним минуту, повела их четверых в отсек бизнес-класса.
    
    Эдик стоял у окна с чашкой кофе, смотрел на въезд во двор и тихонько барабанил пальцами по подоконнику. Катя, сидя перед зеркалом, наводила последние штрихи в макияже, изредка бросая на мужа нетерпеливый взгляд. Наконец тот произнёс:
   - Микроавтобус уже приехал, на десять минут раньше. Где же мальчишки? Как бы без них ехать не пришлось... Хотя у нас ещё есть время.
   - А может внизу их подождём? А? - с мольбой обратилась оживившаяся Катя к мужу.
   - Катюш, ну что ты в самом деле, успокойся. Самолёт всё равно раньше не прилетит, давай ещё немного подождём мальчишек, я представляю как они сейчас спешат. Я пока вниз пойду, попрошу водителя припарковаться на нашей стоянке, что б не мешать. - и отнеся на кухню чашку, пошёл обуваться. Напоследок потрепав за морду увязавшуюся было за ним собаку, вышел из квартиры.
   За рулём микроавтобуса сидел молодой и очень симпатичный парень крепкого телосложения и, любуясь новеньким обручальным кольцом на руке, разговаривал по мобильному телефону. Увидев вышедшего из подъезда и направляющегося к нему Эдика, он очень мягко сказал в телефон:
   - Ну ладно, Лисёнок, вон уже клиент идёт... И я тоже... Я попозже позвоню... Целую. - он открыл дверь и вышел на встречу Эдику.
   - Здравствуйте, вы Эдуард Абрамович, верно? Меня Андрей зовут.
   - Очень приятно. - Эдик пожал руку Андрею, улыбнулся приветливому молодому человеку и сказал. - У нас ещё есть немного времени, наверно лучше будет поставить пока микроавтобус на нашу стоянку, вон там, вторая от столба.
   - Никаких проблем! Мне шеф объяснил задачу, так что я с вами столько сколько нужно. - ответил Андрей и полез в кабину.
   Уже подойдя к припаркованному на стоянке микроавтобусу, Эдик обратился к водителю:
   - Может поднимемся пока к нам, кофейку попьём?
   - Да нет, спасибо, я тут подожду, у меня есть пока чем заняться. - ответил Андрей и показал учебник по психометрии.
   - Молодец. Сейчас должна выйти моя супруга, а я пока отойду не надолго. - и Эдик пошёл к выходу из двора встречать детей, в надежде что они должны вот-вот приехать.
   Безуспешно простояв минут двадцать на тротуаре, он вернулся во двор. Катя уже сидела в микроавтобусе и от нетерпения слегка покусывала губы, дыхание её было очень не спокойным и лицо выдавало её сильное волнение. Эдик сел рядом с ней и, захлопнув за собой дверь, сказал:
   - Ну всё. Мы не можем больше ждать их, дома нас встретят. Андрей, поехали потихоньку.
    Когда они выезжали из двора, выезд им загородил остановившийся прямо перед ними армейский грузовик, с кузова которого спрыгнули два солдата и направились к ним. Увидев двух совершенно одинаковых на лицо и одежду солдат, в руках которых были совершенно одинаковые букеты из свежесорванных полевых цветов, Андрей присвистнул и тихо промолвил:
   - Ну ничего себе...
   - Ха... Это ещё не всё. - сказал Эдик и уже обращаясь к Кате. - Вот видишь, Катюш, уже половина в сборе.
   Андрей подождал, когда близнецы перецелуются и переобнимаются с давно не видевшими их родителями, и наконец-то выехал из двора. Он изредка наблюдал в зеркала за сидящей сзади семьёй, невольно слыша их разговоры и подумал: " Вот лет так через пятнадцать-двадцать и я тоже буду такой же счастливый как этот отец..." Андрей вдруг почувствовал запах валерьянки и услышал:
   - Ну мамуль... Ну что ты, не надо. Успокойся пожалуйста...
   - Катюш, ну что ты в самом деле... Всё уже позади, тут радоваться надо. Скоро уж их увидим... Я уж бояться за тебя стал... Он сейчас наверно тоже как ты... Нельзя ему...
   - Может быть остановиться? - робко вставил Андрей, глядя в зеркало на заплаканную женщину.
   - Нет-нет... Всё нормально. - тихо сказала Катя и прижалась к груди обнимающего её Эдика.
   - Интересно, откуда это гость такой летит? - не решительно спросил водитель.
   - С того света, браток, с того света... - как-то задумчиво произнёс отец семейства.
    
   - Ты встань пока на стоянке, я позвоню тебе когда надо будет подъехать. - сказал Эдик, когда все вышли.
   - Да я тоже сейчас пойду туда, я в новом терминале ещё не был, хочу посмотреть. - ответил Андрей.
   - Ну как хочешь. - Эдик захлопнул дверь и пошёл догонять жену с детьми.
    
   Андрей немного побродив по аэропорту, пришёл в зал для встречающих и найдя свободное кресло не далеко от выхода прибывших, сел и достав мобильный телефон набрал номер.
   - Лисёнок, привет... И я тоже соскучился... Тут так здорово, огромный такой... Уже сел, сейчас выходить будут, думаю через часик-полтора приеду...
   Андрей наблюдал за выходом, вокруг которого за парапетом столпились встречающие, и из которого уже начали выходить люди. Сразу стало шумно от голосов встречающихся людей. Многие встречающие, увидев того кого они ждали, пытались пройти за парапет, но охранник вежливо выдворял их обратно. Через некоторое время прибывшие перестали выходить, и у выхода осталось только четыре человека, которых привёз Андрей. Видно было что они нервничают, женщина то и дело вытирала платочком слёзы, мужчина поддерживал её под руку и сам с нетерпением глядел в проём выхода.
   - Нет, Лисёнок, пока не вышли, я уж думаю, может не прилетел... А нет... Вон вижу кто-то ещё выходит... Мумия какая-то на костылях...
   Андрей увидел что из выхода показался  очень медленно идущий на костылях мужчина, поддерживаемый с обоих сторон совершенно одинаковыми девушками-близнецами. За ними медленно шла худая женщина, с впалыми, но горящими счастьем большими глазами, из которых текли слёзы. На лице прибывшего мужчины краснел свежий ещё шрам, а затылок был заклеен большим пластырем. Увидев встречающую их семью, глаза его сильно расширились, и он постарался пойти побыстрее, но вдруг стоящая за парапетом мама солдат-близнецов, одним махом преодолев заграждение, с криком " Диимаа..." побежала к нему, за ней следом побежал и её муж. Охранник даже не успел повернуться и лишь развёл руками, но увидя прибывших, сделал вид, что ничего не видел, и уставился на панно с прибытиями самолётов, высоко задрав голову. Рыдая и целуя в губы, глаза, щёки, но боясь ему причинить боль, нежно обхватила его, продев руки под костылями. А её муж, добежав до шедшей за ними женщины, обнял её с такой страстью, и осыпал её лицо и шею таким количеством поцелуев, что та мгновенно обмякла в его руках, ноги её подкосились и она безжизненно откинула голову назад. Он подхватил её на руки;и резко развернувшись, пошёл в сторону кресел, где сидел Андрей. Проходя мимо человека на костылях, с которым стояла обнявшись его жена, он на секунду остановился и слегка прижался своей головой к его и что-то сказал, и пошёл дальше. Андрей быстро встал и на его место тут же усадили новоприбывшую, которая вскоре открыла глаза и улыбнулась улыбкой очень обессиленного человека, и увидев того, кто её принёс, тихо произнесла:
   - Всё... Мы выжили... Мы дома... Спасибо вам... мои любимые. - и она опять закрыла глаза.
    Андрей увидел, как Эдуард Абрамович упав перед ней на колени, страстно целовал её руки, лицо,шею, возбуждённо громко шепча "...ну всё, всё, маленькая моя, всё уже позади... мы снова все вместе... любимая...". Не желая мешать, он отошёл за колонну, и хотел было продолжить разговор с женой, как вдруг услышал:
   - Смотрите, предки пузыри пускают, и ни кого уже не боятся...
   - Да ладно тебе, им сейчас положено... Заслужили.
   - Тихо вы... Это ж наш водила.
   Андрей сделал вид, что не слышал, но краем глаза увидел что за колонной стоят те самые два солдата-близнеца и две девушки-близняшки, которые только что поддерживали прибывшего мужчину на костылях. Они стояли все в обнимку и целовались, тесно прижавшись  друг к другу, изредка меняя партнёров для поцелуя. Он, не желая их стеснять, отошёл от колонны и увидел, что человек на костылях с помощью жены Эдуарда Абрамовича, добрался до кресел и хотел было уж сесть рядом со своей женой, как вдруг к ним подошли две женщины и один мужчина.  Невысокая женщина первая легко обняла мужчину с костылями и чуть ли не запричитала:
   - Димка... Оставить нас хотел? Да? Братишка...
   - Всем привет! - поздоровался мужчина из подошедшей тройки и по дружески положил руку на плечо прибывшего, и продолжил. - Ну как ты?
   - Лучше всех! - хоть и тихо, но довольно твёрдо ответил тот.
   - Димуля, приветик. - поздоровалась вторая женщина и поцеловала его в губы.
   - Ой! Ой! Полегче... А то опять Лёшка кусаться будет. - тихо сказал мужчина с костылями и вдруг засмеялся так громко, насколько ему позволяли силы.
   Все засмеялись, а мужчина из подошедшей тройки, сквозь смех выдавил из себя:
   - Ну, блин, ты и юморист! Тот ещё... А мы то думали... ха-ха-ха..
   - Не дождётесь! - смеясь ответил мужчина с костылями.
   Андрей наконец-то поднёс телефон к уху, и услышав на том  конце голос любимой, растерянно сказал:
   - Слышь, Лисёнок, давай я потом позвоню. Тут такое... Наверно я что-то не понимаю... Давай потом, ладно?... Умница... Целую...
   Вдруг откуда-то взялась бутылка шампанского и пластиковые стаканчики. Все хотели выпить за здоровье мужчины с костылями, но он всех остановил и заявил, что или за всех, или он пить не будет, и все с ним конечно же согласились.
   - Мы давно уже здесь, просто не хотели вам мешать. - медленно, старательно выговаривая каждое слово, сказала не высокая женщина.
   - Да уж, мы тебя почти сразу узнали. - пошутил мужчина из подошедшей тройки.
   - Наверно по дырке в голове. Да? - парировал ему прибывший.
   - Ребята! Давайте как-нибудь потом встретимся, ладно? Сами ж видите... - громко сказал Эдуард Абрамович, и подал знак Андрею.
    
    Всю дорогу Андрей с любопытством разглядывал пассажиров в зеркало. В конце салона, за двумя большими сумками сидели солдаты и их подружки, чуть ближе, Эдуард Абрамович с женой человека с костылями, а тот сидел прямо за ним с женой Эдуарда Абрамовича, которая поддерживала захваченную из дому подушечку под его головой. Хоть и через зеркало, но их взгляды всё-таки встретились, и тогда мужчина, придерживая  у своих губ руку сидевшей рядом женщины, запел по-французски какую-то песенку, и когда он кончил петь,  сказал улыбаясь водителю:
   - Эта песенка о том, что мы часто удивляемся кому-то, но через какое-то время уже кто-то удивляется и нам.
    
    

Эпилог

    
    
   Прошёл год. У Александра Павловича и Люси родился сын, они назвали его Димитрием. Отец Марины с мамой Эдика почти полностью перестроили дом и среди грядок с редиской и клубникой заложили прекрасную аллею цветов, даже лавочку от крыльца перенесли к ней. А иногда соседи слышали как два уже не молодых голоса поют под аккампонимент старенького пианино. Лена с Алексеем почти забросили свинг, пришли к выводу, что никого лучше чем они сами не найдут, а разнообразие партнёров постепенно стало для них чем-то уж очень обычным делом. На неделю приезжала Лаура, она приехала одна без мужа и остановилась у Лены с Алексеем. Когда её встречали в аэропорту, Эдик с огромным букетом роз встал перед ней на колени и очень долго целовал ей руки. Марину повысили на работе, наверное пережитое её многому научило и это заметило начальство. Это уже была не та Марина, её звали по имени-отчеству, и её возражения, если таковы были, были весьма категоричны, но с близкими она осталась такой же робкой и ласковой. Катя всё так же работала полдня, но на  добровольных началах иногда учила детей музыке в детском доме. Эдик с утра до позднего вечера пропадал на работе, он только что расплатился с долгами и тут же приобрёл участок для индивидуальной застройки не далеко от города. Витёк, дождавшись демобилизации сына из армии, продал свою машину и ушёл куда-то, оставив сына одного в квартире, говорят видели его с какой-то беременной женщиной. Димина сестра нашла хорошего парня, и хоть он был моложе её, она чувствовала себя с ним как за каменной стеной. А Андрей как-то вечером обнял свою жену и вкрадчиво спросил: "Лисёнок... А вот если бы тебя двое мужчин одновременно любили и не скрывали бы друга от друга..."
    Ах да... Дима. Дима уже почти полностью поправился, лишь не много ещё прихрамывал и иногда, очень редко, сильно зажмурившись, боялся открыть глаза, но это было всё реже и реже. И вот как-то вернувшись с утренней пробежки с собакой, он привычно справился с возложенными на него домашними делами, вошёл в кабинет Эдика и сел за компьютер. Посидев и подумав немного, он робко набрал: "Море сегодня было хорошее. Волны начинались у самого берега и с трудом  достигали высоты большого арбуза..."
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"