Шустерман Леонид : другие произведения.

Певец

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Суперпозиция означала совмещение наших сознаний и чувств. Каждый из нас одновременно воспринимал как собственную реальность, так и реальность другого, но память оставалась у каждого своя.


   Синхронизация квантовых состояний сопровождается яркой бело-голубой вспышкой. В ожидании слепящего света я зажмурил глаза и даже прикрыл их ладонями, хотя прекрасно знал, что это бесполезно - вспышка рождалась не вовне, а внутри меня. Вслед за вспышкой следовали несколько секунд слепоты, глухоты и отсутствия осязания. Сознание отключалось от тела и повисало посреди бесконечности, тьмы и безмолвия.
  
   Чувства, однако, пришли в норму довольно быстро. Я ведь не был новичком - мы провели более двух десятков подобных экспериментов. Правда, все они закончились неудачей. Теоретически я должен был на несколько часов оказаться с состоянии квантовой суперпозиции с моим двойником из одного из бесчисленных параллельных миров. Предполагалось, что двойник участвовал в точно таком же эксперименте, только в своем мире. Уверенности не было, но ведь логично предположить, что среди бесчисленного количества миров найдется хотя бы один такой, в котором мой двойник и я совершаем одни и те же действия. Суперпозиция означала совмещение наших сознаний и чувств. Каждый из нас одновременно воспринимал как собственную реальность, так и реальность другого. Беда состояла лишь в том, что возникновение суперпозиции оказывалось тем вероятнее, чем более идентичными являлись наши миры. Но пока не обнаружены явные отличия между мирами, нельзя понять, действительно ли мы находимся в суперпозиции и наблюдаем одинаковые реальности, или эксперимент просто не удался, и никакой суперпозиции не существует. Для успеха, я и мой двойник должны наткнуться хотя бы на одно явное отличие.
  
   Мы устраиваем наши опыты в столицах различных стран, полагая, что в крупных городах есть больше шансов обнаружить отличия. Сегодня выбор пал на Брюссель. Придя в себя, я покинул здание лаборатории и вышел за ворота - прямо на улицы городского центра.
  
   Брюссель был точно таким же, каким я его видел вчера. Все те же ажурные дворцы и вымощенные пространства площадей. Всё те же бесконечные кафе с выставленными наружу столиками и тентами, примыкающими к стенам домов. Всё те же художники, разложившие прямо на камнях мостовых свои многочисленные шедевры. Всё тот же разноязыкий говор протекающей мимо толпы - французский, арабский, немного английского. Я всматривался в покрытые позолотой стены домов, в позы и лица бронзовых и каменных статуй, тщетно пытаясь обнаружить отличия от того мира, к которому привык.
  
   И вдруг это произошло. Причем никакой ошибки быть не могло, ибо я сразу почувствовал ментальное присутствие двойника - с этого мгновения существование наших миров стало очевидным, даже осязаемым. В одной из реальностей за выставленным на мостовую столиком сидел человек. В другой же - столик был свободен. Одновременное восприятие двух миров оказалось настолько поразительным, что у меня закружилась голова. Я почувствовал, как мой двойник нетвердым шагом подошел к этому столику и тяжело рухнул в кресло. К нему немедленно бросился официант - средних лет араб с чапаевскими усами.
  
   Я тоже, с трудом преодолевая дурноту, двинулся по направлению к столику этого человека - единственного отличия между нашими мирами, которое нам до сих пор удалось обнаружить. Тот же усатый официант попытался указать мне на свободное место в другом конце террасы, но я остановил его жестом. Объект моего интереса - мужчина преклонных лет пил кофе, закусывая круассаном, и не обращал на меня внимания. Я подошел вплотную к его столику, мучительно соображая, как завязать беседу с совершенно незнакомым человеком. В этот момент он поднял на меня глаза. И тогда я узнал его. Мой визави изрядно постарел, но не узнать его было невозможно.
  
   Я провел детство и юность в стране, где жизнь каждого человека должна была посвящаться беззаветному служению Идее, а любая песня звучала как марш. Нельзя сказать, чтобы эти песни создавались людьми бесталанными, но строгая диета из "маршеподобной" музыки, сдобренной прозой официальной пропаганды, приводила души в состояние крайнего истощения. И вдруг явился он - Певец, открывший нам другие песни - песни, в которых каждое слово было правдой, каждая фраза - откровением. Каждый аккорд вырывался из глубин его души и пронзал сердца слушателей. По необъяснимым причинам, правители страны позволяли ему произносить вслух то, о чём другие не смели даже подумать. Для целого поколения Певец стал олицетворением свободы мыслить и мечтать. Он внушил нам веру в возможность перемен и надежду на то, что перемены когда-нибудь наступят.
  
   А потом он умер. Умер в расцвете сил, на самом пике признания, уже переходящего в славу. Упал прямо на сцене превращенного в амфитеатр стадиона, не допев песню, но и не выпустив из рук гитары. Упал на глазах у тысяч пришедших услышать его людей. Огромные толпы провожали его в последний путь. Эти похороны стали первой несанкционированной демонстрацией, которую правители страны не решились разогнать. Именно тогда мы поняли, что власть не всесильна и возможность перемен зависит только от нашей решимости.
  
   И вот оказывается, что среди бесчисленных миров существует один, в котором Певец не умер, а продолжил жить и, конечно же, петь. Я остро позавидовал своему двойнику - сколько прекрасных песен ему довелось услышать! Как бы я хотел извлечь их из его памяти. Но, увы, совмещались лишь наши текущие сознания и ощущения, память же оставалась у каждого своя.
  
   Между тем, Певец продолжал вопросительно смотреть на меня. Пауза явно затянулась, и я должен был что-то сказать.
  
   - Это вы? - наконец вырвалось из моей гортани.
  
   - Ну, я, - ответил Певец немного насмешливо. Видимо мой вид забавлял его.
  
   - Вы живы? - не смог удержаться я, и тут же пожалел о своей глупости.
  
   Но мой вопрос нисколько не расстроил Певца. Напротив, он, казалось, еще больше развеселился.
  
   - Да, жив пока! А ты полагаешь, мне пора умереть?
  
   - Нет, что вы! - замахал я руками, отчаянно соображая, что сказать дальше. - Я сейчас всё объясню... разрешите, я присяду за ваш столик?
  
   Певец пожал плечами и указал на свободное кресло, в которое я немедленно плюхнулся. Усач-официант бросился к нам, на ходу проговаривая дежурное приветствие по-французски.
  
   - Разрешите угостить вас рюмочкой коньячка? - с надеждой спросил я Певца.
  
   - Не пью я, дружок, - ответил тот, покачав головой. - Уже лет двадцать, как в рот не беру.
  
   - Правда? А я думал, вы... - начал было я, но запнулся, не сумев подыскать достаточно обтекаемое определение.
  
   - Случалось, - кивнул он, - когда был помоложе. Четверть века назад я чуть не умер. Сердечный приступ - еле откачали. С тех пор начал беречься.
  
   Я попросил официанта принести бокал красного вина. В параллельной реальности мой двойник, одиноко сидящий за этим же столом, заказал кружку темного пива Leffe.
  
   - Видите ли, - я опять начал говорить, придумав наконец, как именно стоит соврать, - я почти двадцать пять лет был в научной командировке... в горах... на Тибете. Никакой связи с внешним миром. Я помнил, что с вами случился приступ во время концерта, и думал, что вы умерли. Несказанно рад видеть вас живым!
  
   - Я выжил. Откачали, - ответил он, улыбнувшись уголками губ.
  
   - И вы оправились? Продолжили петь?
  
   - Продолжил. Еще лет десять. Потом прекратил.
  
   - Почему же прекратили? - вскричал я. - Здоровье?
  
   - Да нет, здоровье-то как раз больше не беспокоило, - ответил Певец. - Просто песни мои не нужны оказались.
  
   - Это абсурд! Как ваши песни могут быть не нужны?! Россия всегда будет нуждаться в ваших песнях!
  
   - Это какая же именно Россия? - саркастически спросил он, глядя мне в глаза. - Россий-то теперь много!
  
   - Что значит много? - оторопело пробормотал я. - Как может быть много Россий?
  
   - Да ты откуда взялся, парень? - спросил он меня. - Как-то не верится, что можно до такой степени не знать, что творится в мире!
  
   Я подумал, что теперь вполне могу сказать ему правду - всё равно он не склонен мне верить.
  
   - Я - пришелец из параллельной вселенной, - начал объяснять я, прикидывая, насколько дико должны звучать мои слова. - Я - физик. Участвую в разработке метода исследования параллельных миров путем суперпозиции квантовых состояний индивидуумов, населяющих эти миры. Мой двойник из вашего мира в эту самую секунду наблюдает мой мир. Наверное, звучит, как речь шизофреника... Вы мне верите?
  
   Певец пожал плечами и откинулся на спинку кресла.
  
   - Честно говоря, - произнес он, - это звучит правдоподобнее, чем двадцатипятилетняя командировка в горы. В наше время каждый день придумывают разные научные новшества. Я уже перестал удивляться.
  
   - Ну, вот, - торопливо заговорил я, воодушевленный его доверием. - Теперь вам должно быть понятно, что я ничего не знаю о вашем мире. Мне странно слышать о существовании нескольких Россий. У нас Россия одна. Союз распался, а Россия осталась!
  
   - Ишь ты! - покачал головой Певец. - А у нас по-другому получилось. У нас Россия тоже распалась. Аж на пять независимых государств.
  
   - Но как же это могло произойти?
  
   - Вроде, естественным образом всё происходило. Сначала была чеченская война, которая быстро переросла в панкавказскую. Армия воевала бездарно - погубили огромное количество людей - и своих, и чужих. Поднялась буря международных протестов и гневных демонстраций внутри страны. Совет NATO угрожал прямым вмешательством. И всё это на фоне непрекращающегося наступления боевиков. В конце концов, войска отступили аж до Краснодара. Начались тяжбы в ООН. Кое-какие земли удалось вернуть, но немногие. Россия признала независимость новых кавказских государств. Сейчас они уже лет пятнадцать между собой воюют.
  
   Певец глотнул остывший кофе и продолжил.
  
   - Через год после окончания Панкавказской войны поднялся Татарстан. Там силу уже применять побоялись - попробовали всё решить полюбовно. Татары не соглашались ни на какие компромиссы. Независимость, и точка! В конце концов, достигли соглашения под эгидой ООН: Россия признала независимость Татарстана, а в виде компенсации получила европейские и американские беспроцентные займы. А потом независимости вдруг потребовали казаки. Если татарам можно, почему казакам нельзя?
  
   - Но ведь казаки - русские! - удивленно вскричал я.
  
   - Да, русские, - согласился Певец, - но вдруг распространилось мнение, что вовсе не все говорящие по-русски должны жить в одной стране. Ну, например, в Австрии, Германии и некоторых районах Швейцарии говорят по-немецки. Почему же не может существовать несколько русскоязычных стран? Кроме того, терское казачество не простило Москве предательского отступления во время Панкавказской войны. Так или иначе, но начались бурные демонстрации в поддержку идеи создания казачьего государства. Помню, по телевизору показывали огромные толпы людей, несущих, словно хоругви, портреты атаманов времен Гражданской войны. Не успели моргнуть глазом, как Верховный Круг Дона, Кубани и Терека объявил о создании независимой Казачьей Федерации. ООН оперативно признала новую державу.
  
   На последних словах его голос дрогнул. Было очевидно, что несмотря на напускной цинизм, воспоминания о событиях недавнего прошлого болезненно бередили его душу.
  
   - А потом, - продолжил он взволнованно, уже не пытаясь казаться безразличным, - как плотину прорвало. Регионы один за другим стали требовать статуса независимых государств. В течение нескольких лет возникли Северорусская Федерация, Дальневосточная и Среднесибирская Республики, Западносибирская Федерация... И процесс вовсе не закончился. Недавно коми и карелы начали серьёзно поговаривать об отсоединении от Северорусской Федерации и создании конфедерации с Финляндией. А почему бы нет, в самом деле? Финны смотрят на это положительно, да и ООН не возражает.
  
   Он замолчал. Хлебнул еще кофе дрожащими губами.
  
   - Но главное, - вдруг заговорил он с жаром, - разрывая на части родину, они пели мои песни! Они несли мои портреты! Они говорили, что я научил их мечте о свободе - и вот они осуществляют эту мечту! Я пытался протестовать в прессе и на телевидении. Ведь Бог - свидетель, я не этого хотел! Я желал исправления и возрождения, но не гибели великой державы! Вот призыв, который я вкладывал в мои песни! Но оказалось, что слушатели поняли их прямо противоположно!
  
   - И как же люди отреагировали на ваши протесты? - спросил я, завороженный его исповедью.
  
   - Они отвернулись от меня. Меня перестали печатать и приглашать на телешоу. Тогда я стал сочинять другие песни, в которых клеймил происходящее, но эти песни никто не хотел слушать. Мои концерты проходили при пустых залах, и вскоре мне стали отказывать в аренде помещений... Тогда я поклялся, что никто и никогда больше не услышит моего голоса. Сломал гитару и прекратил петь. А вскоре и вовсе покинул территорию бывшей России. Переехал с женой в Париж. Пару лет назад развелся и перебрался сюда, в Брюссель. Здесь у меня бизнес небольшой. По-русски уже лет пять не говорил. С тобой, вот, с первым.
  
   Он помолчал, повертел в руках чашку, в которой уже не было кофе, и спросил:
  
   - А у вас, говоришь, иначе было? Сохранилась Россия? И ты в России живешь?
  
   - Нет, - ответил я, пряча взгляд, - я живу в США.
  
   - Вот видишь, - горько усмехнулся Певец. - В твоем мире есть Россия, но ты в ней жить не хочешь. А я хочу, да России нет.
  
   - Видите ли, я - физик, а физические исследования требуют огромных денег. В России просто нет таких фондов. А ведь я и мои коллеги находимся на пороге величайших открытий в квантовой механике...
  
   Он рассеяно слушал меня, с горькой усмешкой, не принимая моих объяснений, но и не желая их оспаривать.
  
   - А на что живут все эти страны? - спросил я, меняя тему разговора. - На чем держится их экономика?
  
   - Да занимаются всяким бизнесом, кто во что горазд, - ответил он, пожав плечами. - Если уж совсем плохо приходится, МВФ выручает. А бывает, американцы деньжат подбросят. Правда, если кто начинает выпендриваться, того берут в финансовые клещи и прижимают малость. А как исправится - опять помогают.
  
   - А нефть и газ продают? - продолжал спрашивать я.
  
   - У кого есть, тот продает, - ответил Певец. - Да только сегодня нефти и газу цена - копейка в базарный день. Все на водород переходят - и дешевле, и среду не загрязняет.
  
   - А вот у нас так и не научились делать дешевое водородное топливо, - заметил я, - поэтому нефть и газ очень даже дорого стоят. Может быть, в этом и есть причина таких разительных отличий?
  
   - Может быть. Ну, вот видишь - откуда же взяться вдохновению, если всё с нефти начинается и на ней же кончается?
  
   - Но так, пожалуй, всегда было, - возразил я.
  
   - Может, и всегда. Но я ведь об этом не знал. Потому и петь мог. А теперь, вот, знаю и не могу.
  
   Он замолчал. Я тоже не нашелся, что добавить. Посмотрел на часы: состояние суперпозиции должно было закончиться через несколько минут. Пожалуй, пришло время попрощаться - я не хотел, чтобы мой двойник, вернувшись в свой мир, был вынужден заканчивать разговор, который не он начал. Я знаком подозвал официанта и попросил счет.
  
   - Брось, я заплачу, - сказал Певец, - ты всё-таки гость.
  
   Я не стал спорить и вышел из-за стола, пожелав ему удачи. Он молча кивнул, и я покинул его. В параллельной реальности мой двойник расплатился с официантом и тоже вышел. Мы одновременно перебежали на другую сторону улицы и, присев на узкую железную лавочку, зажмурили глаза и обхватили головы руками. Вскоре последовала вспышка, а за ней несколько секунд безвременья. Когда чувства вернулись ко мне, я убедился, что состояние суперпозиции прекратилось - исчезло головокружение, вызванное восприятием раздвоенной реальности. Пропало и ощущение присутствия двойника из параллельного мира. Я посмотрел на другую сторону улицы - Певца за столиком не было. Всё вернулось на круги своя.
  
  
  
  
  
  
  
  
   6
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"