Шевченко Виктория : другие произведения.

Право Выбора

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что может произойти необычного в обычном городе? а ведь может...


Право выбора.

Моей сестре Валерии.

Часть первая.

  
   Глава 1. Город.
  
   Надрывный звонок старого бабушкиного будильника упорно прорывался сквозь сон. Яна гнала его прочь из видения, уже расплывающегося от резких звуков. Настойчивая трескотня дрожала в ушах, заставляя открыть тяжелые веки.
   Свершилось! Она протянула руку и надавила ненавистную тугую кнопку аппарата для утренних пыток.
   Глаза были открыты. Но в них трепетали еще остатки приятных снов и мягкими лепестками один за другим спадали вниз. Яна сладко потянулась в теплой постели и окончательно прогнала розовое видение.
   Да, сегодня ее день. Она взглянула сквозь дымку тюлевой занавески на улицу. Еще темно, но скоро близится рассвет: встанет ярко-золотое солнце за рекой, выплеснет свои робкие утренние лучи на город - и он проснется, встряхнет кудрями пышных каштанов остатки снов, и помчится наперегонки по своим неотложным и важным делам.
   Яна быстро умылась и сварила ароматный кофе, волшебные запахи которого разлились по всей квартире. Сумку она собрала еще с вечера, почувствовав приближение грозы. Она ждала этого дня всю долгую зиму, напряженную и сумрачную.
   А теперь вдруг пришло освобождение - ее пальцы просили - нет! - требовали кисти, чистого листа бумаги и... свободы! Свободы от времени и сковывающих рамок сознания с налипшими за долгое время странными мыслями, остатками чувств и смутных желаний.
   Весь прошлый день она находилась в неопределенном ожидании. Гроза началась вчера вечером, где-то около девяти часов. Загрохотали упругие струи по гулким соседским крышам старой части города. Залили оконные стекла так, что стало ничего не видно, кроме бесконечных потоков воды, размывающих накопившуюся за полгода грязь. Грохнуло где-то далеко, словно из пушки, и блеснула молния, распарывая стройные струи первого, по-настоящему весеннего дождя.
   Картины вселенского потопа можно было запросто лицезреть на притихших улицах Города, всматриваясь в причудливые изображения залитых плотными струями дождя оконных стекол. Одинокий тигрино-желтый глаз лампочки над соседним подъездом прыгал, словно мятежный дух, попавший в заточение.
   Яна распахнула створку окна настежь, и тотчас была обрызгана с ног до головы ворвавшимся с улицы потоком дождя. С каким наслаждением вдохнула она насквозь пропитанный влагой воздух! С опьяняющим чувством торжества ложилась она спать, захлопнув окно, оставив открытой форточку, чтобы был слышен упоительный и успокаивающий шум первого весеннего дождя.
   Многие художники пытались изобразить Город таким, каким чувствовали его, но не всем случалось уловить то изменчивое, как мартовский ветерок, настроение города, как и незыблемое, с древних времен почти неизменное, очарование высоких днепровских круч, заросших лесом и чудесных парков над спокойным течением великой реки.
   Яна чувствовала, сегодня ей удастся уловить ту тонкую паутинку, что ускользала раньше из вида, не давалась в руки всякому, кто хотел поймать ее.
   Утренний, величавый город, омытый бурным весенним дождем ночью, постепенно просыпающийся от вязкой дремы - таким он ей казался из узкого окна старинного особняка, квартира в котором досталась ей по наследству от прабабки-графини.
   Но пора было собираться в дорогу. Яна быстро оделась, взяла сумку с этюдником, красками, кистями, термосом с ароматным густым кофе и стопкой бутербродов, и вышла из дома на еще не просохшую от ночного дождя темную улицу.
   Было около четырех часов утра. Идти по тихому, еще спящему городу было хорошо. Знакомые дома уютно закутались предрассветным густым туманом. Ярко-желтые и голубоватые фонари давали мутноватый, словно плотный на ощупь свет. Нет движения в спящем городе, только стук Яниных каблучков по мокрому асфальту нарушает безмятежную, сонную тишину.
   Волосы Яны, длинные и пушистые, вбирали в себя, словно губка, влагу седого тумана и мокрыми прядями рассыпались по плечам. Чуть рыжеватые, теперь они были какого-то густо-медного цвета с сиреневым отливом из-за падающего на них неестественного света ярких галогеновых уличных ламп.
   Ее путь лежал туда, на высокие днепровские холмы, с которых видна была часть старого, умытого ночным ливнем города. Еще спали сладким сном звонкие Городские трамваи в депо, молча застыл фуникулер, на улице не видно ни души. Мигают разноцветные огоньки на витринах магазинов. Одинокая машина медленно проехала возле нее. Из салона грохотала популярная новомодная песенка. Слегка тонированное стекло опустилось, высунулась осоловевшая морда в окошко, от чего музыку стало слышно еще на несколько кварталов дальше, и предложила Яне весело провести время.
   - Отдохнуть бы вам не мешало,- заметила Яна и свернула на другую улицу. Морда в окошке удивленно хмыкнула и громко приказала водителю везти себя домой.
   Яна забралась на поросший старыми осинами и каштанами высокий холм. В низине все было выстлано серой непроницаемой дымкой. Здесь, на верху было не так сыро и темно. Свет ярких звезд с очистившегося неба разгонял непрочную темноту предрассветных сумерек.
   Яна порылась в карманах, нашла начатую вчера пачку сигарет и щелкнула зажигалкой. Яркий и быстрый огонек на несколько секунд ослепил ее. Она застыла, привыкая к вернувшейся вновь темноте, и осмотрелась в поисках удобного уступа. Мокрая трава скользила под ногами.
   Достала из сумки этюдник и разложила его. Белоснежный лист лег на темную поверхность тонкого дерева и был закреплен приготовленными для него кнопками. Акварель, засохшая и долго ждавшая этого чудного мгновения, насытилась влагой, добавленной Яниной изящной, чуть подрагивающей рукой.
   Сигарета, докуренная медленными затяжками, описав ровную рубиновую дугу, с шипением укатилась прочь.
   Яна взмахнула кистью, словно дирижер своей волшебной палочкой. Но нет! Еще рано. Этот ее жест был пока лишь тренировкой. Она словно привыкала к девственному листу бумаги, чуть шероховатому и пропитанному вездесущей утренней влагой.
   Яна пристроилась возле этюдника на легком, раскладывающемся стульчике, поставив на торчавший рядом пень свою сумку. Пень тут оказался очень кстати. На этом импровизированном столе расположились: большая пластиковая бутыль с водой, тряпка и банка для споласкивания кистей. Рядом, почти на краешке, примостился яснобокий термос, в котором отражались уже дрожащие в предрассветном мареве звезды.
   Отсюда был виден кусочек Днепра с неспешными волнами и уже подсвеченный первым лучом просыпающегося солнца восточный, далекий горизонт. Нервы натянуты до предела, как тонкие стальные струны. Кажется, вот-вот зазвенят от прикосновения нервной мелодией... Внизу уличные фонари тускнеют от надвигающегося на них скорого рассвета.
   Все замерло в предвкушении чудесного пробуждения спящего города. Ни звука, ни шелеста ветра неслышно на Городских кручах... Туман пытается завоевать себе укромные уголки, словно в предчувствии скорой смерти под убийственными первыми лучами могучего светила.
   Пора! Восток уже заалел яркими красками в полную силу. Убравшаяся на запад ночь без боя сдавала свои позиции. Город озарялся постепенно удивительно теплым светом, струившимся из-под неясных и воздушно-редких облаков.
   И пришло, наконец, расслабление, долгожданная свобода для скованных пальцев! Яна нырнула с головой в ощущение рождающегося живительного света, как ныряют пловцы в глубину бирюзовой, пронзенной насквозь лучами, воды. Рвалась девственная плева свежего, пропитанного туманом листа. Порхала над ним, касаясь лишь тонким концом, беличья кисть в нервных пальцах девушки. Рвалась скорее, пока не истекло отпущенное время, запечатлеть то, что видела глазами душа художницы.
   Бледный, пробуждающийся город проступал на бумаге не ясными еще деталями, нечеткими контурами под заалевшими в полную силу небесами. Движения легки. Мазки кладутся ровной рябью. Работать легко и приятно. Время летит неистовой, вибрирующей стрелой, но оно незаметно здесь, на высоте. Вот появились первые, шуршащие по непросохшему асфальту шинами, автомобили. Их совсем еще не много. Водители позволили себе двигаться по пустынной дороге с большей скоростью. Звенят холодные рельсы под напором первого трамвая, бегущего по безлюдной набережной.
   Взошло оранжевое долгожданное солнце над подернутой дымкой далью. Отразилось тысячью бликов от промытых ночным дождем стекол и ушло ввысь. Птицы, первыми стряхнули с перьев дрему и грянули нестройным хором славную утреннюю песнь.
   Город заворочался вдруг, стаскивая с себя одеяло плотного сырого тумана, и тот растаял, повинуясь напору чуть теплых еще солнечных лучей. Где-то грянули колокола, оповещая прихожан о наступившем новом дне, и понеслись легким перезвоном над крышами куда-то вдаль.
   Захваченная магией чистого весеннего утра, Яна работала легко и быстро, влажные краски ложились на лист с удивительной скоростью. Но вот уже закончена работа. Девушка, будто с сожалением, вытерла мокрые, в пятнах красок, руки и сложила свои принадлежности.
   Довольная своей работой, Яна то и дело поглядывала на этюдник, где покоился новый, рожденный ею город. Растворилась в дымке вступающего в свои права утра, эфемерная магия пойманного за нить блуждающего, неуловимого духа древнего города. Она сложила этюдник с непросохшим еще листом, и достала из сумки бутерброды. Подкрепившись бутербродом, и горячим кофе, она сложила все вещи в объемную сумку. Теперь ее уже ничего не держит на этом высоком холме. Пора отправляться домой, досыпать остаток утра в остывшей и неприветливой постели.
   Яна двинулась вниз, осторожно ступая на влажную, в бисеринках росы, траву. Что заставило ее двигаться в том направлении? Может, еле приметная тропа, присыпанная подгнившей прошлогодней листвой? Однако, девушка смело шла вниз, лавируя между темными от влаги деревьями.
   Остановилась на секунду, сдирая с лица прилипшую тонкую паутинку. Вдруг Яна почувствовала, что ноги ее проваливаются. Резкое движение в сторону не спасло ее, и с громким воплем ужаса она ушла под землю, проседающую под весом собственного тела.
  
   Глава 2. В подземелье.
  
   "Как болит нога! Наверное, я потеряла сознание",- подумалось ей, не открывшей еще глаза.
   - Сплю я, что ли?- произнесла она вслух, не поняв, почему вокруг нее темнота.
   "Попробовать ущипнуть себя - старый, проверенный способ",- пронеслось в ее мозгу. Боль от щипка она почувствовала слишком ярко. Окончательно удостоверившись, что не спит, она зажмурила глаза, потом вновь открыла их, но темнота не исчезла.
   - Странно, пахнет подвалом и развороченной грибницей,- ее слова гулким эхом побежали дальше.
   - Провалилась! Я провалилась... - сказала она уже тихо, и слезы вдруг сами хлынули из глаз.
   Наревевшись вволю, размазав по грязному лицу соленую влагу, она бессильно затихла на полу. Над ней очень высоко сиял яркой лазурью малюсенький кусочек неба. Яна лежала на куче рыхлой земли вперемешку с прелыми листьями, и смотрела в высь. Как же теперь отсюда выбраться? Кричи, не кричи, все равно никто тебя не услышит.
   Колодец, куда она попала, был похож на вентиляционную шахту, но кому понадобилось ее прорыть именно в этом месте?
   Она села на кучу земли. Свет сверху еле разбивал мрак затхлой пещерки. Она повернула голову. Шея болела, как и все тело. На противоположной стене чернело отверстие. Выход. Но куда ведет он?
   Она поднялась на дрожащих ногах, и отряхнула налипшую на колени землю. Пощелкала зажигалкой. Чуть поодаль валялись ее рассыпанные вещи. В сумке пакет с бутербродами и чудом оставшийся живой термос.
   Яна нащупала тряпку, о которую недавно вытирала руки. Засунула в карман джинсов - понадобится. Споткнулась о валявшуюся палку. Посветила зажигалкой. Кусок узловатой коряги с полметра. Она подобрала его и намотала плотно полоску, оторванную от тряпки. Смолы не было, но сливочное масло, соскобленное с бутерброда, тоже подошло.
   Решительно взмахнув факелом, она вошла в тоннель. Он был узок даже для нее, худенькой девушки. Факел ужасно чадил, спертым подвальным воздухом было трудно дышать. Низкий потолок привел бы в шоковое состояние даже не страдающих клаустрофобией.
   Она продвигалась дальше, с каждым шагом все смелей. Сквозняк в туннеле почти задувал пламя факела. Поворот, потом еще и еще. Все время налево. Она пыталась запомнить обратную дорогу.
   Вот в стене еще отверстие справа, тоже темный, затхлый отросток, ведущий в неизвестность. Она решила не сворачивать с туннеля, показавшегося ей главным. Повороты, повороты, изгибы, подъемы и спуски. Временами ей казалось, что она все еще спит. Яна не знала, сколько было сейчас времени, да и не важным ей казалось это в узком туннеле, с нависшими над головой тонкими корнями, покрытыми плесенью и какой-то слизью стенами. Она совсем не обращала внимания на страшненькие тени, прыгающие по стенам от колеблющегося языка пламени.
   Яна решительно гнала от себя все страхи, пытающиеся пробраться за барьер ее сознания. С отчаянной решимостью девушка шагала в темные глубины туннеля, в надежде, что где-то он выходит на поверхность.
   Это не был туннель городского коллектора. Его стены были бы одеты в железобетонный каркас. Больше всего он походил на секретный подземный ход из старинного замка, как показалось девушке. Она слышала о подземных лабиринтах под городом, ходы которых часто пересекаются с линиями метро. В этих подземельях можно бродить годами, без надежды выбраться на поверхность. Обычного человека туда и калачом не заманишь. Только спелеологи и диггеры могут приходить в экстаз от этих древних лабиринтов. Наверно, почти в каждом городе есть свои катакомбы. Кто, когда и для чего прорыл таинственные ходы, большей частью останется загадкой.
   Не задумываясь над этим, она все шла и шла вперед. Нога нестерпимо болела. Ей повезло, что при падении с такой высоты она ничего себе не сломала. Проклиная все на свете, Яна остановилась передохнуть. Воткнула еще горящую ветку в трещину стены, и присела на пол. Достала из сумки термос, наполовину пустой, и недоеденный бутерброд. Небольшая передышка, и снова бесчисленные коридоры подземелья. Она уже представляла себя в виде живописно расположенного на полу скелета, подпирающего костлявым позвоночником замшелую стенку. "Бррр, как это гадко. А под костями руки лежит истлевший тубус с моей лучшей картиной. Не-е-тушки! Не дождетесь!"
   Яна шагала уже несколько часов, потеряла счет времени, и двигалась почти автоматически, как робот. Внезапно луч света уперся в каменную преграду, и она решила, что там, впереди, снова крутой поворот.
   Яна подошла ближе и тут только заметила, что это тупик. Завал преградил путь. "Вот тебе и выход! А я ведь думала свернуть чуть раньше направо. Так мне и надо, дуре!"
   Она, совершенно обессиленная, опустилась на землю. Факел зашкварчал и потух. Яна порылась в кармане, и вытащила последнюю сигарету. Мятую пачку отшвырнула от себя прочь.
   Тлеющий огонек не мог разогнать плотную завесу темноты. Ее охватило жуткое отчаяние, и ворвались в душу вытесненные из сознания страхи и кошмарные видения, рожденные усталым мозгом. Ей вдруг вспомнились страшные рассказы о живущих в тоннелях метро гигантских крысах и мерзких великанах-пауках, плетущих сеть в самых глубоких пещерах под землей. Рассказы эти ходили когда-то по Городу, будоража воображение обывателей, и обрастали все новыми и еще более ужасными подробностями.
   Яна судорожно поджала ноги, все еще беззвучно всхлипывая. Отчаяние и ужас всецело завладели ее душой. Сигарета потухла, и вместе с ней потухла ее надежда на возвращение наверх. Она закрыла глаза и... заснула.
   Но снились ей не кошмары подземелий. Во сне девушке виделось небо умопомрачительного лазурного цвета. Изумрудная зелень травы радовала глаз. Лесная поляна с крошечными красными пятнами земляники, ярко освещенная горячим июльским солнцем. Комариные распевы возле журчащего ручейка нарушали тишину сна, и вековые сосны шумели над нею, задевая верхушками проплывающие облака... Снился ей пожилой уже учитель географии, в которого она была влюблена в девятом классе. Снились старые подруги, разлетевшиеся по стране и давно уже не пишущие письма. Снилась мама, молодая, веселая, звонким голосом что-то кричавшая ей издали...
   Яна проснулась. Тревожное чувство попробовало опять было пробиться в ее сознание, разморенное сном. Ей давно не снилась мама, третий год лежащая под гранитной плитой. "Звала ли меня к себе она, или просто подсказывала, что все будет хорошо?",- подумалось Яне.
   Все-таки жажда жизни в человеке неистребима. Заложенная где-то в генах природой, эта сила тянет нас на свет из мрачной пучины, или толкает на новый, тяжелый путь сквозь толщи земли наверх, где живительные солнечные лучи отогреют замерзшую в сырых подземельях душу.
   В полной темноте, держась правой стороны, повернула она назад. Шаря по стене рукой, шла на ощупь, двигаясь медленно, неуверенно. Вскоре рука ее нащупала боковой проход. Надеясь, что это обводной путь, Яна свернула в него и держалась теперь другой стороны, как тогда, когда шла вперед. Коридор был просторный. Пол незаметно опускался вниз. Яна не заметила, когда она перешла границу земляного коридора, но теперь под руками были холодные каменные плиты. Пол выстлан толстым ковром мельчайшей пыли. Здесь не было сквозняков, но воздух был более свежий, чем в главном тоннеле. Каменные плиты, которыми были выложены стены, казались на ощупь гладкими и прохладными. Янины глаза привыкли к полной темноте, и она уже немного могла ориентироваться в коридоре. От него так же ответвлялись боковые ходы, но в них она не заглядывала, стремясь вперед. Временами ей начинало казаться, что туннель круговой, а она, как белка в колесе, поймана им навсегда, и будет ходить вечно по замкнутому кругу, никогда не найдя выхода.
   Плиты, плиты, под руками гладкие их поверхности, пальцы задерживаются лишь на тонких щелях между ними. Поворот, снова поворот. "Какой запутанный коридор",- подумала Яна. Рука ее натолкнулась впереди на стену.
   - Не может быть!- в отчаянии воскликнула она,- И здесь тупик. Все, мне не выбраться отсюда никогда!
   В истерике Яна замолотила кулаками по безмолвным каменным плитам. И только спустя несколько секунд она поняла, что плита, на которую выливала она кипевшую злость - рельефная. От удивления она даже растерялась. Попыталась пальцами нащупать рисунок. Вспомнила - в кармане зажигалка. Щелкнула ею, и подняла руку высоко вверх. Коридор озарился слабым светом, но этого хватило, чтобы разглядеть, что за рисунок был выбит на камне. Плита была цельная, без соединений, и Яна догадалась, что она прикрывает вход. Но как ее открыть, и что находится за ней? Рисунок на плите оказался загадочными письменами, какими-то знаками и изображениями. Она увидела знак солнца, сову с огромными глазами, треугольник, в центре которого была вписана окружность. Этот знак почему-то больше всех привлек ее внимание. Окружность была немного выпуклой и с нанесенными рисками. Яна попробовала ногтем сдвинуть окружность с места. Она поддалась немного.
   Значит, это и есть замок! Она достала ключ от квартиры, на кольце которого висел брелок - складной миниатюрный ножик. Хрупким лезвием она миллиметр за миллиметром сдвигала круг. Он тяжело поддавался, но все же постепенно ей удалось повернуть круг таким образом, что дверь-плита открылась.
   Яна шагнула через проход, когда плита со скрежетом ушла вниз. Снова вспыхнул желтый огонек зажигалки. Похоже, это пещера. Тусклого света крохотного пламени не хватило даже на то, чтобы рассмотреть, что творится в трех шагах от нее. Яна наклонилась, осторожно положила сумку на плиты пола и для чего-то потрогала их рукой. Они тоже были покрыты рельефным рисунком незнакомых символов.
   Куда же она попала? Яна прошла немного вперед, прислушиваясь и отмечая непривычное ощущение большого пространства. Дзинь! Кап-кап! Ей не послышалось? Вода! где-то рядом была вода. Она пошла на звук падающих капель. Но не пройдя и десяти шагов, Яна услышала грохот, доносившийся со стороны входа. Сейчас же она кинулась назад, но было поздно. Кашляя, и протирая полные пыли глаза, она стояла, и молча смотрела на последствия завала. Песок, земля и камни плотно засыпали проход, точно замуровали его. Этот завал невозможно было разобрать. Чуть только она начала отгребать куски земли сверху, как тут же лавиной посыпались новые. Усталая от бесполезной борьбы с завалом, она отряхнула грязные руки со сломанными ногтями, и прошла вдоль стены.
   -Там была вода, я слышала звук падающих капель,- сказала она себе.
   Звук ее голоса отражался от дальних стен, и гулким эхом разносился по подземелью.
   Шаря рукой по стене, она наткнулась на что-то железное. Посветила зажигалкой, в которой заканчивался газ. Железным предметом оказался держатель для факела. Удивительным казалось то, что факел в нем был. Яна тотчас воспользовалась возможностью осмотреть весь зал. Факел ярко разгорелся, и с шипением плевался жгучими искрами. Она подняла его высоко вверх.
   В неверном свете факела мало что можно было рассмотреть, но кое-что Яна все-таки увидела. Зал оказался настолько большим, что просто захватывало дух. Пол выложен рельефной плиткой и черными гладкими пластинами в шахматном порядке. Стены из отполированного до зеркального блеска мрамора ловили и отбрасывали тысячи огненных бликов. Множество светильников было развешано и расставлено вдоль стен. Яна принялась обходить их все, прикасаясь факелом к потухшим давным-давно фитилям. Ни один предмет обстановки чудесного зала, могущий стать источником света, не пропустила она. Когда последний светильник был зажжен, она удовлетворенно улыбнулась.
  -- Долой мрак подземелья! - с восторгом крикнула девушка, и эхо ее голоса заметалось в пустом помещении.
   К заваленному входу она больше не возвращалась, поняв тщетность проделанной работы. Пальцы саднило, и кровь сочилась из-под обломанных под корень ногтей.
  -- Пусть лучше смерть придет с последним потухшим огоньком в этом роскошном зале. Меня никогда не найдут здесь. А теперь и я не хочу уже, чтобы меня нашли,- глаза полыхнули бешеным огнем,- этот зал будет моей тайной навсегда, навсегда... НАВСЕГДА!!!
   От звука голоса дрогнуло пламя. Яна обернулась. Теперь мрак огромного помещения был подавлен нестройным, колеблющимся огнем сотен светильников и факелов, многократно отраженным отполированными стенами. Сотни маленьких солнц разметались в радостном вихре. Стало светло, как днем. "Хотя,- с сожалением подумала Яна, - живительный свет нашей желтой звезды невозможно ничем заменить".
   В центре зала возвышался фонтан. Но вода давно уже не текла под напором, не создавала переплетение хрустальных струй. Одинокие капли скатывались с плеч скульптуры и падали в небольшой бассейн неправильной формы. Вода в нем едва покрывала дно. Яна подошла к безжизненному фонтану. Бронзовый юноша в безумном порыве протягивал к ней ладонь. Высоко над головой он держал шар, откуда должна была бить струя воды. Он замер на пьедестале, скованный металлом, в который заключил его неведомый скульптор. Но второй пьедестал был свободен.
   Что же это? Была ли тут еще скульптура, или таков был замысел ваятеля? Кто или что должно было быть на свободном камне?
   - Что ж, безмолвный,- обратилась она к фигуре,- это место я забираю себе!
   Яна перепрыгнула с бортика бассейна прямо на квадратный камень.
   - Ты долго ждал меня? - она, конечно же, не надеялась на ответ и домысливала его сама, вглядываясь в страшные бронзовые глаза без зрачков.
   - Надеюсь, я не помешала твоему гордому одиночеству...
   Она придала телу позу готовой к полету ласточки, и вложила в протянутую руку теплую ладонь. Плоть и металл соединились в едином порыве. Брызнули из шара вверх упругие струи и рассыпались вокруг миллионами бриллиантов. Под фейерверком бьющей под потолок воды скрылась странная пара. Ветер ворвался неведомо откуда, и разом погасли огни. Остался лишь вновь пришедший мрак, и звон последних срывающихся на дно бассейна капель. Одинокая статуя протягивала в пустоту холодную ладонь.
  
   Глава 3. Исандра.
   Утих бушующий под сводами зала ураган. Яну теперь захватили ощущения, нахлынувшие незнакомой волной в сознание. Призрачные видения проносились мимо, и не было света, только ощущение пустоты, мрака и безмолвия. Пора было открыть глаза, и прекратить это головокружение.
   Легкий взмах ресниц - и мир вокруг взорвался яркими красками. Обрушилась на восприимчивый мозг лавина звуков, запахов, буйных красок. Яна присела, оглушенная, ошеломленная настолько, что не могла поверить своим органам чувств, на которые разом свалилось такое испытание.
   Солнце уже забралось довольно высоко, и теперь прикрывалось пушистыми облаками, словно застенчивая дама вуалью. Яна стояла на высоком холме и потрясенно взирала на широкую ленту неспешной реки, лесистые холмы и пустые песчаные пляжи. Но... исчезли куда-то старинные подольские дома, не видно было Почтовой площади, и серого речного вокзала. Пропали мосты, пристани, здания, и вместе с ними исчезли вдруг привычные с детства звуки бурлящей городской жизни.
   - Я сплю,- решительно сказала Яна, и ущипнула себя за руку.
   Но боль снова была настоящей, как и все вокруг. Она чувствовала под ногами мягкую траву и воздух, напоенный незнакомыми ароматами, и пение птиц, и шелест ветра в высоких кронах.
   - Что же со мной произошло? Может, я попала в прошлое?- задавала она вопросы, ответа на которые у нее не было.
   Действительно, местность была очень знакомой - и река, и остров, поросший лесом, и холмы, но город просто исчез. Обернувшись, она заметила вдалеке высокие круглые башни с разноцветными остроконечными крышами, утопающие в зелени деревьев. Это был город, но не ее город. Тот город, в котором прошло ее детство, канул в вечность. Портал, соединяющий миры, остался там, в удивительном сверкающем зале, забросив неосторожно ступившую на него девушку в неведомую даль прошлого, или, может быть, необозримого будущего.
   Яна, не зная, что и думать, стала спускаться вниз с холма. Осторожно огибая деревья, стремилась она вниз, к реке. Но вот лес перед ней вдруг расступился. Яна выбежала на тропинку, за которой начинался крутой обрыв. Внизу шумела река. Тропинка вела по самому краю обрыва. Яна пошла по ней. Скоро тропа опять юркнула в старый, замшелый лес. Повинуясь ее прихоти, девушка вступила под сень деревьев. Яркий день сменился влажными сумерками. Листва была настолько плотной и густой, что почти не пропускала солнечного света. Тропинка убегала все дальше, петляя между вековыми соснами и редкими березками.
   Яна впитывала в себя все новые незнакомые ощущения. Странные мысли вились в голове, заставляя ее нервничать, но шуршание листвы над головою успокаивало, а пение птиц было таким мелодичным и звонким, что зачаровывало и уносило прочь все ее тревоги.
   Неожиданно впереди она увидела фигуру человека. Действуя инстинктивно, Яна отступила назад, и спряталась за куст. Но она опоздала. Стражник засек краем глаза движение в стороне, и кинулся туда. Яна припала к земле в надежде, что ее не заметят. Хруст веток под чьими-то тяжелыми сапогами прекратился. Шаги смолкли. Подождав немного, Яна осторожно приподнялась из-за куста и обернулась. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди: в двух шагах от нее стоял стражник. Острие короткого меча чуть подрагивало в миллиметре от ее горла. В глазах стража застыло удивление.
   -Ты кто такая?- задал он вопрос.
   - Меня зовут Яна,- дрожащим голосом ответила девушка, неотрывно следя глазами за подрагивающим лезвием.
   - Кто ты и откуда пришла?- заметив ее испуг, начал напирать на нее воин.
   Яна пролепетала что-то невразумительное.
   - Отвечай!- загремел стражник, - или умрешь на месте.
   Яна, смекнув, что дело плохо, через силу улыбнулась стражнику:
   Я шла в город с высокими башнями, но заблудилась. Не могли бы вы мне показать дорогу?
   Улыбка получилась вымученной, как у смертника перед казнью.
   Если бы Яна могла сейчас видеть себя со стороны, она бы поняла, как это смешно выглядело - оборванка, с ног до головы перепачканная грязью, со спутанными волосами и сломанными ногтями пытается обворожить улыбкой стражника.
   Стражник и впрямь улыбнулся, глядя на нее. Но тут, будто вспомнил о чем-то, вмиг посуровел и недоверчиво посмотрел на нее. Яна подумала, что объясняться со стражником дальше бессмысленно, и, собрав все силы, резко выпрямилась, саданув его коленом в пах. Излюбленный женский прием моментально подействовал. Стражник сложился пополам, упал на колени и принялся раскачиваться и выть от боли. Не долго думая, Яна схватила с земли булыжник и огрела беднягу по голове. Стражник свалился на землю и затих.
   Удирала она со всех ног. Уже давно не приходилось ей так быстро бегать. Не разбирая дороги, кинулась через лес наверх, на крутой холм. Потом она долго брела сквозь непролазные чащи, останавливаясь лишь изредка перевести дыхание, и внимательно слушала, нет ли погони. Но лес кишел своими звуками, и никакого постороннего шума не было слышно. Тогда она рвалась дальше, не обращая внимания на царапины, пробивалась через сплошные заросли колючей ежевики. Сердце гулко колотилось в груди; казалось, этот стук слышно во всем лесу. В грудях саднило и кололо в боку от быстрого бега, но она старалась не сбавлять темп. Вскоре Яна совсем выбилась из сил и уже еле переставляла ноги.
   Вечерело. Потянуло сыростью из глубоких, заросших чахлыми деревцами оврагов. Яна все еще брела, спотыкаясь, как будто движение для нее стало смыслом жизни. Набрела на журчащий в траве ручеек и остановилась передохнуть. Впереди виднелся просвет в сплошной стене деревьев. Ей вдруг страшно захотелось пить, и она наклонилась к заводи, развела в стороны мокрую траву, скрывавшую зеркальце воды. Оттуда на нее глянуло незнакомое перепуганное насмерть лицо с всклокоченными волосами и перемазанными грязью щеками. В ужасе она отпрянула, и только потом сообразила - это всего лишь ее отражение. "Да, было чего испугаться", - подумала Яна.
   Вода была студеной и очень вкусной. Сразу же заломило зубы, и холодная вода не принесла долгожданного облегчения. Ей вдруг стало безразлично, есть ли за ней погоня или нет. Она упала на траву возле поваленного дерева и провалилась в тяжелый сон.
   Она ничего не чувствовала. Не замечала комариных укусов и проползшего по лицу паучка. Не чувствовала, что лежит на сырой земле, и что уже наступила ночь, первая ночь в новом мире. И когда ночью полил ливень, она все так же лежала под поваленным деревом.
   Очнулась она от того, что кто-то щекотал нос травинкой. Яна открыла глаза, и удивленно уставилась в потолок, не понимая, как она тут очутилась. Над головой навис ряд бревен. Вокруг было темно. Где же она?
   - Лежи спокойно и не разговаривай,- услышала она чей-то шепот. Не было сил повернуть голову на звук чужой речи. Не было сил даже держать открытыми глаза. Яна опять погрузилась в сладкую дрему.
   Когда она вновь открыла глаза, был день. Яна поняла, что находится в каком-то сарае, куда свет проникает через грубо сколоченную дверь. Сейчас дверь оставили приоткрытой, и видно было часть какого-то приземистого строения. На секунду в сарае стало темно. К ее постели из душистого сена кто-то подошел. Она с трудом повернула голову и встретилась взглядом с внимательными голубыми глазами, пристально смотревшими на нее.
   - Оклемалась, никак?- спросила женщина и помогла Яне приподнять голову, подложив пучок сена.
   - Кто вы?- с трудом произнесла Яна эти слова, изумившись, как слабо и неестественно звучит ее голос.
   - А ты молчи, молчи, девица, тебе сейчас не время языком болтать, ишь как ослабела-то!
   Женщина помогла ей проглотить горячий, пахнущий лесными травами, отвар.
   - Сколько я проспала?
   - Дак, почитай, восьмый денек уже. Я тебя как нашла мокрую, как выдра под деревом, и тащила на себе через лесок до дома, так ни разу ты глазки и не открыла. Я уж было подумала - все, конец девке, загнешься, ан нет, ты сильная, выберешься.
   Яна слышала, как женщина возилась возле нее, натирая ступни горячей мазью.
   - Я тебя, почитай, с того света вытянула. Все думала, вот-вот помрет моя находка... А доктора боязно звать, пластинки-то нету...
   - Какой пластинки?
   - Ты лежи, лежи. Мы с тобой потом поговорим. Все и узнаешь. Однако чудно как ты говоришь? Видать, издалека? Ну да ладно, пойду я, дел еще много.
   - Как зовут вас?
   - Тетка Исандра я, милая.
   Женщина, то и дело охая и вздыхая, скрылась за дверью. Яна опять провалилась в беспамятство.
   Прошло несколько дней. Яна уже могла сама встать с постели и теперь ненадолго выходила гулять под присмотром тетки Исандры. Собственно не гулять, а посидеть на солнышке, во дворе за высоким забором, чтобы не увидели любопытные соседи. Впрочем, к Исандре редко наведывались гости. Домик ее стоял на самом краю небольшого селения, которое называлось Салиманы.
   Тетушка выводила с утра многочисленных коз пастись на опушку леса. Трава там была сочная, высокая. Коз она привязывала длинными веревками к вбитым в землю кольям. Иногда они спутывались и напряженно блеяли в ожидании спасения. В полдень женщина шла с ведерком к опушке. Козы, завидев ее, радостно кидались навстречу. По очереди обходила она всех своих питомцев, распутывала забияк, и привязывала их подальше.
   Яна чем могла, помогала своей избавительнице по хозяйству. Она была еще совсем слаба после болезни и еле передвигала ноги. Девушка пыталась что-то сказать, но вместо слов слышались лишь хрипы и шипение. Исандра не отвечала ей, пока не убедилась, что больная действительно выздоровела.
   Женщина прятала свою находку от людей. Яне она дала ясно понять, что если ее увидят в селении, то им обоим несдобровать. В народе Исандра слыла ведьмой, а люди обычно недолюбливают их, даром, что половина селения к ней на поклон ходит. Они, скорее боялись ее, чем ненавидели. Исандра никому из них не причинила еще зла, но селяне считали ее вполне способной на злую шутку.
   Когда кто-нибудь из покупателей зелья наведывался на тихое подворье Исандры, Яна пряталась в сарае или убегала на опушку в заросли чертополоха.
   Исандра не была настоящей ведьмой. Ее умение составлять нужные снадобья достались от бабки, и приносило неплохой доход. Она поддерживала закрепившуюся за ней репутацию. По двору Исандры важно разгуливал огромный черный кот по кличке Мефистофель, а под потолком в горнице висели связки сушенных полевых мышей, пучки змеиных шкурок и веники пахучих лесных трав, собранных в полнолуние.
   Исандра не особо любила болтать, а с новой гостьей вовсе не разговаривала. Молчание хозяйки все больше угнетало девушку. Она подозревала, что добрая женщина не рада ее присутствию. Яна решила поблагодарить ее и уйти, поскольку чувствовала себя совершенно здоровой. Однажды она сказала об этом Исандре. Они сидели за столом. Стемнело. Желтоватая свечка быстро таяла, истекая прозрачными восковыми слезами.
   - Знаете, тетушка, я чувствую себя уже совсем здоровой. Наверное, мне пора. Я так благодарна вам за все...- Яна умолкла вдруг, не зная, что сказать.
   - Нечего меня благодарить. Ты хорошая девушка, но сразу видно - издалека. Я мало говорила с тобой, и ты подумала, что я сержусь на тебя за что-то,- Исандра смотрела ей прямо в глаза,- Поэтому ты решила уйти?
   Яна смутилась. Тетушка Исандра была мудрой женщиной и сразу поняла ее намерения. Она кивнула.
   - А далеко ли ты собралась? Тебя схватят на первом же охранном посту.
   - Почему это?
   Исандра протянула левую руку, показав вросшую под кожу на запястье овальную пластину, походившую на ноготь. На костяной пластинке виднелись надписи.
   - Это что-то вроде паспорта,- догадалась Яна.
   Хозяйка удивленно взглянула на нее.
   - Там, где я живу... жила,- поправилась она,- так называется такая книжечка, где написано, как тебя зовут, и где ты родился.
   - А-а-а, так бы и сказала,- Исандра стала объяснять дальше,- У нас вот без такой пластинки и шагу не ступишь. В младенчестве мне сделали надрез, и вставили костяшку. Рука долго не заживала, но моя бабка-знахарка все какими-то снадобьями присыпала. И ничего - прижилась. Если хочешь выжить, придется и тебе потерпеть. Не спокойно стало в империи, чужаков теперь ловят и допрашивают с пристрастием...- она тяжело вздохнула, сетуя на тяжелые времена,- А теперь расскажи-ка мне, как ты попала сюда?
   Яна начала долгий рассказ. Исандра внимательно слушала, охая и удивляясь поминутно. Уже и чай остыл в глиняных кружках, и стало смеркаться, когда они спохватились.
   Батюшки,- всплеснула руками хозяйка,- козоньки-то мои на опушке стоят! - и понеслась к лесу. Яна осталась убирать со стола.
  
   Глава 4. Новая роль.
  
   Как только от болезни Яны не осталось и следа, Исандра исчезла куда-то на целый день, строго-настрого приказав ей не выходить из дома. Коз она еще раньше свела к одной своей знакомой, и та за плату согласилась присмотреть за озорниками.
   Яна, оставшись дома одна, принялась за уборку. Работы было много. Домик старушки Исандры хоть и был небольшой, но прибиралась она в нем редко. "Наверное, из-за репутации ведьмы",- подумала девушка, рассматривая запыленный антураж в виде сморщенных мышиных шкурок и чучела какой-то незнакомой птицы, хищно раскрывшей клюв над закопченным очагом.
   Яна выскоблила добротный обеденный стол у окна, подмела пол и перемыла всю посуду. Покрытые копотью толщиной в палец чугунки и кастрюли выдраила песком так, что в них можно было посмотреться, как в зеркало. Заплетенные паутиной веники из пахучих трав, висевшие под потолком, вынесла в сарай. Порылась в старинном сундуке и нашла чистые занавески, которые тут же и повесила взамен старых, истрепанных. Самые красивые мышиные шкурки повесила над дверью. Висевшую на одном гвозде подкову приколотила к двери накрепко, подозревая, что в один прекрасный момент та могла оторваться, и угодить кому-нибудь по голове. Собрала одежду, разбросанную по углам, и аккуратно развесила по колышкам, которые она воткнула в бревенчатые стены. После Яниной уборки в домике словно прошелся ураган. Теперь Исандра не скоро найдет нужное ей снадобье или предмет одежды. Зато чистота вокруг царила почти идеальная. Довольная своей работой, Яна присела у окна, утомленная дневными трудами, и стала рассеянно водить угольком по клочку пергамента, оставленного Исандрой на столе.
   Поздно вечером, когда на улице уже было темно, явилась Исандра. Но пришла она не одна. Следом в домик вошел кряжистый поселянин. Лицо его было угрюмым; из-под бровей поблескивали недобрые глаза. Одет мужик был в широкие кожаные штаны, полотняную рубаху, неизвестно, когда последний раз стиранную, и кожаный жилет, расшитый кусочками меха и бисеринками. На ногах - тяжелые сапоги с голенищами, завернутыми внутрь. На поясе болталась глиняная трубка и кисет самосада, кожаный кошель справа и нож слева. Седеющие волосы собраны ремешком на лбу. Усы, желтоватые от табачного дыма, свисали к квадратному подбородку.
   - Ну, где твоя находка?- голос у него был прокуренный, с хрипотцой.
   Яна, увидев входящего, на всякий случай юркнула за печку. Но тетушка Исандра позвала ее, и пришлось покинуть убежище.
   - Иди сюда,- приказал незнакомец.
   Яна молча подошла и подняла полуопущенные ресницы. Блеск необычно прозрачных девичьих глаз удивил незнакомца. Он указал на стул. Яна присела на краешек и настороженно вгляделась в лицо мужчины. Тот в ответ глянул на нее.
   - Хороша девка,- заметил он, обращаясь к Исандре,- отдашь?
   - Нет! Она и не моя впрочем...
   - Ну, смотри, сманят ведь, а у меня - как за пазухой будет,- посмотрел он выразительно на Яну.
   - Давай руку-то.
   Яна послушно протянула левую руку. Он осторожно взял ее в свои лопатообразные ладони, и принялся вертеть из стороны в сторону.
   - Ручки-то белые, нерабочие, откуда сбежала, девица?
   - Не ваше дело,- буркнула Яна и отдернула руку, словно обожглась.
   - Эй, красавица, полегче, полегче. Я ведь могу и уйти,- обиделся гость.
   - Не бойся, милая, он помочь пришел. На-ка вот, выпей,- Исандра протянула ей кружку какого-то темного, тягучего отвара.
   Яна отхлебнула немного. Какая гадость! Но все-таки пересилила себя и выпила все до капли. Через несколько минут ее сморил сон. Отвар подействовал быстро.
   Она не чувствовала боли, когда незнакомец прокаленным лезвием ножа делал ей на коже разрезы и вставлял пластинку. Делал он это с большой аккуратностью, стараясь не задеть вены на запястье.
   - Какое имя ей вписать, Исандра?
   - Яна. Прозвище вот только чудное - Мережко.
   - Нет, не пойдет, заметно очень... А взгляд у нее - как крапивой протянула... И глазищи зеленые, недобрый цвет, колдовской...
   Так и осталась надпись на кости - Янко Крапива. Салиманово селение. Исандрин двор.
   Работал человек ловко, уверенно, как будто проделывал такие операции всю жизнь. Хотя, конечно, так оно и было. Он неплохо зарабатывал тайными операциями на запястьях бежавших из тюрем разбойников и воров.
   Почти все его клиенты были уверены, что он - врач, и никто не догадывался, что перед ними человек, ничего общего с почетной профессией не имеющий. Только старая Исандра знала, что он - бывший конюх великого мага Вирогмира, императора Гарахада, и иногда просила его об услугах, которые больше никто не смог бы ей оказать. И Костолом никогда не отказывался потому, что очень многим ей был обязан.
   Ранним утром Яна пробудилась от тяжелого наркотического сна. Голова трещала, но еще сильнее болела рука. Запястье жгло, как раскаленным железом. Она глянула мельком на забинтованную тряпкой руку. За ночь повязка сползла и обнажилась свежая рана. Измазанная кровью костяная пластинка с новым именем была закреплена аккуратно надрезанной кожей. В маленьком деревянном горшочке на столе Исандра оставила ей целебную мазь. Мазь жутко воняла тиной и конским навозом. Смазав рану, Яна взяла чистую тряпицу и, скрипя зубами, обвязала ее вокруг запястья.
   Тетушки Исандры нигде не было. Наверно, пошла к опушке с козами, - подумала Яна. Затеяв свои обычные хлопоты по дому, не заметила она зашедшую на подворье гостью.
   - Здорово, девица!- крикнула ей пышнотелая и розовощекая тетка.
   - И вам - здравствовать, - машинально ответила Яна.
   - А где это старая Исандра запропала? И что-то я тебя здесь раньше не видела. Племянница, что ли?- любопытствовала женщина.
   - Ага, племянница,- подтвердила Яна, немного растерявшись,- а тетушка Исандра скоро будет. Она пошла коз привязать на опушку.
   - А ты, откуда будешь-то, из Алнира? Говор у тебя чудной. Не иначе, как из Алнира? Там сестра Исандры жила, верно?
   - Да. А откуда вы знаете?
   - Я, милая, все знаю. Меня тут Прознаей кличут.
   - Верно,- послышался голос Исандры из-за ворот, - Хобби у нее такое- все про всех знать. Здравствуй, Крисалия,- Исандра, позвякивая пустым ведром, вошла в ворота.
   - Зачем пожаловала?
   - Поговорить надобно,- неопределенно махнула рукой гостья, как бы из боязни, что девушка помешает.
   Яна оставила их одних, а сама закрылась в сарае. Нашла в углу вилы и принялась ворошить слежавшееся сено. Пыль клубилась в тонких, как стрелы лучах света. В носу засвербело от терпкого запаха сухих трав. Закончив работу, Яна воткнула вилы на место и вышла на двор, пофыркивая от застрявших в носу пылинок. Спустя несколько минут толстая Крисалия выскочила из дома и вприпрыжку побежала к воротам.
   - Чего это она?- спросила девушка, изумленно глядя вслед убегавшей гостье, когда Исандра вышла запирать ворота.
   - А не обращай внимания. Это она от радости. Приворотного зелья просила. Увидела, да так обрадовалась, что денег не пересчитала, лишнюю монету дала.
   - А если вернется гостья твоя за монетой?
   - Не вернется. У нее сейчас дел невпроворот. Отбиваться от поклонников будет.
   - А что, зелье твое такое сильное?
   - Да как сказать... Все хорошо в меру. Да только не послушалась меня Крисалия, выпила лишку, теперь вот посмотрим, что делать будет. Спорим, что завтра же прибежит за отворотным?
   Тетушка Исандра рассмеялась вдруг звонко, как девочка, заражая своим весельем Яну. И они вместе захохотали над незадачливой матроной, жадной до развлечений.
   Несколько недель пролетели для Яны незаметно. Она не задумывалась раньше, как вернуться обратно в свой мир. Ей было хорошо с Исандрой и не о чем не надо было беспокоиться. Яна воспринимала это, как творческий отпуск, возможность пожить в незнакомом мире, как поездка на море или экскурсия в незнакомую страну.
   Она нашла себе занятие по душе. Соорудила мольберт из досок, надергала козьего меха на кисти. Старая Исандра выменяла на какое-то зелье краски из толченных цветных камней. Вместо бумаги в ход пошли выделанные козьи шкурки. Вскоре этими шкурками были завешены все свободные стены Исандриной избы. Несколько особенно интересных работ Яна даже продала за две серебряных монеты, что было для нее большой радостью.
   Но по прошествии некоторого времени она вдруг осознала, как ей не хватает друзей, дома, и шумного города, в котором прошла вся ее жизнь. В картинах своих она стала отображать по памяти городские пейзажи, чем несказанно удивила тетку Исандру. Эти работы Исандра старалась прятать от людских глаз, чтоб не возникало лишних вопросов. Для всех Яна была ее племянницей из далекого города Алнира.
   А ночью приходили тревожные сны. Яне снилось детство, и бабушкин дом, и уютная комната с тикающим будильником на тумбочке, и множество мелочей, на которые раньше не обращала внимания. И тогда накатывалась тоска, жгучая и беспощадная, и хотелось тотчас все бросить и идти, идти...
   Вечерами Исандра и Яна вели неспешные беседы под треск чадящей свечки из козьего сала. Глаза старой ведуньи светились неподдельным счастьем. Она не чаяла души в девушке, видя в ней свою не рожденную дочь.
   Исандра рассказывала о прошедших днях своей молодости. Давно уже жила она одна на отшибе. И муж, и сын ее, Эниор, погибли в битве с армией Черного Герцога Маргиаса. Какое-то время в городском казначействе ей выплачивали пенсию за погибших, но потом стали забывать. Пришлось вспомнить, чему в детстве учила ее бабка Эралия, старая знахарка.
   Торговля зельями пошла успешно. Исандра завела множество коз, наладила свое хозяйство. Со всей округи к ней приходили люди за помощью и советом. Она никому не отказывала.
   Исандра много рассказывала о городе, высокие башни которого виднелись вдалеке. Это была столица империи Вирогмира Гарахада, Инубис. Империя была поделена на десять ангеров - областей, в которых правили наместники императора. Десятым ангером был сам город Инубис и близлежащие поселения - самая богатая и плодородная земля империи. Граница земель проходила вдоль реки Выгары. Издавна герцоги Маргиасы оспаривали эти территории, считая их своей собственностью. Время от времени император-маг предпринимал попытки покорить соседей, но мятежные герцоги имели многочисленную и хорошо вооруженную армию наемников, с которыми было не так то легко расправиться. Обычно все дело заканчивалось мелкими стычками с охраной императора. Черный Герцог любил поохотиться на людей в приграничье. Попавшие к нему в плен селяне никогда не возвращались обратно.
   Недавно молодой правитель девятого ангера, Алвер Вортраг заключил союз с Черным Герцогом Маргиасом. Его ангер теперь обходят стороной налетчики врагов. Некоторые сторонники Вортрага видели в этом свою выгоду. Но Гарахад так не считал, видя в договоре скрытую угрозу империи.
   И вот же беда какая!- сетовала Исандра,- старый Вирогмир скоро помрет, да он и сам это знает. Уж и приемника себе выбрал - Алвера. Но за договор с врагом империи без его позволения прогневался Гарахад и лишил Вортрага наследства. Не быть теперь ему императором...
   В этом месяце будет съезд правителей десяти ангеров. Станут выбирать, кому возглавить опустеющий вскорости трон, и хорошо, если без крови обойдется,- добавила Исандра,- а то ведь передерутся за власть. Эти горазды!
   - Скажи-ка, тетушка,- Яна теперь тоже относилась к Исандре с родственной теплотой,- а этот ваш великий маг, он все может?
   - Все-все, детка,- Исандра вдруг напряглась, предчувствуя недоброе,- а к чему ты спрашиваешь? Уж не задумала чего?
   А сможет ли он меня домой отправить?
   Исандра помрачнела, задумчиво качая головой.
   - Не знаю, милая. Он теперь совсем старый стал. Говорят, частенько заклинания путает. Ненароком в жабу кого превратит, а расколдовать забудет. Раньше он все мог... Ну, не все-все, конечно. Но самым сильным магом в королевстве был. Ему Печать Власти по наследству досталась. Это Вирогмир Гарахад собрал разрозненные земли в единое целое и создал свою империю. Тех, кто ему помогал в этом, он щедро наградил, сделав правителями объединенных ангеров... Давно это было. Я еще совсем маленькой была, но кое-что помню.
   - Интересно, кто же будет новым правителем?
   - Люди болтают, что старый Вирогмир обещал теперь трон сыну своего старого друга, Гралина. Из-за этого вышла крупная ссора меж Гралином и Вортрагом. Теперь все ждут, чем это закончится?
   - А ты как думаешь?
   - Да что тут гадать? Парни молодые, горячие. Перебьют они друг друга, вот что. Только ты никому больше не говори, о чем мы тут болтаем с тобой. Слова эти наших голов стоят, разумеешь?
   - Угу. А эти правители ангеров - они что, все маги?- поинтересовалась Яна, переменив тему разговора.
   - Почти все,- ответила Исандра, поправляя нить.
   За разговорами вечером они пряли из козьего пуха, которого у тетки Исандры было вдосталь. Исандра вязала из него на продажу теплые вещи. Яна помогала ей чесать пряжу, стирать и прясть. Она быстро училась непритязательной сельской жизни.
   - Почитай все они что-нибудь особенное умеют. Способности-то по наследству передаются, из поколения в поколение. Один грозу может вызвать с молниями и градом, другой с деревьями разговаривает, со зверьем разным, третий по воздуху летает и невидимым становится. Все они что-то особенное сделать могут, на то ведь они и колдуньи дети! Да и люди их побаиваются, потому и правителей себе среди них когда-то выбрали, чтоб оберегали, значит, и покровительствовали.
   - А ты их хоть раз видела? Хоть одного правителя?
   - Конечно! И ты можешь посмотреть на них, они обязательно приедут на ярмарку в Брадин день. Будет большой праздник. В город съезжаются торговцы со всей империи. После совета правителей объявят имя наследника, и начнется карнавал. Еда, выпивка - все бесплатно! Такой большой праздник у нас только раз в году.
   - Я должна побывать там!- воскликнула Яна, уже строя в уме грандиозные планы.
   - И не мечтай! Нечего девушке одной там делать. Попадешь еще в историю...
   - Тетушка Исандра, думаю, в большую историю, чем сейчас, уже невозможно попасть. Я буду очень осторожна,- упрашивала девушка волновавшуюся хозяйку.
   - Кто защитит одинокую странницу, да еще молодую и красивую! Всякий обидеть может. Нет-нет. И нечего просить. Не отпущу!- тетушка Исандра рассердилась не на шутку.
   Яна вскочила и убежала к себе в комнату. Через несколько минут она вернулась обратно и заговорила с Исандрой хриплым, ломающимся голосом парня-переростка:
   - Тетушка Исандра, ваш племянничек вернулся.
   Исандра обернулась, от неожиданности выронила веретено. Оно покатилось по полу, волоча за собой еще не скрученную нить козьего пуха.
   Сквозь дверной проем на нее смотрели зеленющие глаза под натянутой до бровей старой соломенной шляпой. Рыжие вихры выбивались сквозь прорехи. Рубаха, латанная-перелатанная, заправлена в синие вылинявшие штаны, пузырями свисающие на коленях. Дополнял наряд широкий кожаный пояс, не дающий этим штанам упасть. К нему крепились ножны без ножа и кошель без монет. Через плечо у парня висела полотняная сумка с припасами. Грубые стоптанные башмаки выглядывали из-под длинных штанин.
   - Янко! Это ты? Ну, точно вылитый мальчишка! Только заморенный какой-то. Здорово оголодал, видать. И штаны вон висят! Вот так превращение!
   Исандра уже не сердилась на Яну, только беззвучно тряслась от смеха, взирая на этот маскарад. Исандра догадалась, что Яна обмотала груди куском полотна, туго стянув их, чтоб не портили общий вид. Со стороны Яна ничуть не была похожа на девушку в таком наряде. Глаза светились радостью. Наконец-то ей удалось уговорить Исандру отпустить ее в Инубис. Яна твердо решила, во что бы то ни стало пробраться к верховному магу и попросить, чтобы он вернул ее домой. Разумеется, она ни словом не обмолвилась об этом Исандре. Яна очень полюбила ее за теплоту и нежность, которыми одаривала ее тетушка. Она не хотела понапрасну тревожить старую женщину. Яна чувствовала, что та привязалась к ней, как к родной дочери. Ей было жаль оставлять Исандру одну, но желание вернуться домой было сильнее жалости.
   - Я вижу, ты все уже решила?- спросила Исандра сквозь приступ хохота.
   - Да. Я должна быть на этом празднике.
   - Но до него еще две недели?
   "По-моему, она уже обо всем догадалась",- подумала Яна.
   Ей вдруг стало стыдно за свое решение. Но домой все же хотелось. Поэтому Яна заглушила угрызения совести и пошла спать.
   Дни летели. Взгляд выцветших вдовьих глаз становился все грустнее. Яна утешала ее, как могла, но душа ее все равно болела. Исандра все понимала, поэтому и мрачнела с каждым днем.
  
   Глава 5. Встреча на тропе.
   До праздника оставалось три дня. Янко уже целую неделю изображала из себя парня. Тетушка Исандра помогла ей войти в образ, и ежеминутно корректировала поведение девушки. Яна понимала, что от этого маскарада зависит все, в том числе и дальнейшая жизнь. Поэтому она не жалела сил и много времени провела перед медной полированной пластиной, которая служила зеркалом, кривляясь, как мартышка. Пыталась хмурить брови и улыбаться лишь уголком губ, отчего улыбка получалась насмешливая, глумливая.
   Иногда Яна вспоминала своих знакомых парней и старалась скопировать их жесты и походку. Ногти она обрезала под корень и больше не смазывала рук козьим жиром вместо крема. Единственный взгляд, брошенный на ее тонкие, ухоженные нежные кисти мог стоить ей жизни. Тетка Исандра посоветовала ей заняться тяжелой работой, чтобы нарастить мозоли. Яна придумала колоть дрова. Через три дня таких тренировок она с грустью рассматривала свои руки - их было не узнать. Стертые до крови ладони покрылись грубыми струпьями. Под ногтями чернела несмываемая грязь. Кожа потрескалась и начала шелушиться. Вот теперь, глядя на эти несчастные усталые руки с шершавой кожей, трудно было даже предположить, что принадлежат они молодой девушке, непривычной к трудной и грязной работе.
   - Что ж, все, что не делается, все к лучшему, - усмехнулась девушка своим мыслям.
   Она не спеша, шла по дороге в город. За спиной осталась грустная сцена прощания.
   Исандра давала ей напутственные советы, обильно сдабривая их слезами. Она не чаяла уже увидеть свою названную племянницу. Минуты расставания были для Яны самыми тяжелыми. Она постаралась не растягивать их. Коротко простившись, она нежно обняла Исандру и поцеловала ее в лоб.
   Исандра собрала ей в дорогу нехитрую снедь, причем сумку набила так, как будто она уходила в недельный поход. До города было примерно три часа ходьбы, но Исандра посоветовала Яне идти проселочными дорогами, где не так людно, и обходить попадающиеся на дороге селения. В это время на дорогах было полно народу. К Брадину дню торговцы и ремесленники стекались в столицу на самую большую в году ярмарку. Не брезговали поживиться за счет чужой беспечности и разбойники. Они подстерегали свою добычу на дороге, ведущей через лес к нижнему городу. Конная дружина императора-мага не могла уследить за многочисленными бандами, кишевшими в лесах.
   Янко осторожно пробиралась едва приметными тропами, далеко обходя широкую главную дорогу. Тяжелая сумка оттягивала плечо. Она забрала с собой рисовальные принадлежности и запас козьих шкурок. Это могло пригодиться на крайний случай, если не найдет она работы в городе. Ей обязательно нужно пожить в городе, чтобы найти выход и проникнуть как нибудь во дворец императора. Пока никаких особых идей у нее не было. Приходилось в который раз полагаться на его величество случай, авось "подфартит"...
   Шагала Яна быстро, надо было попасть в город до того, как схлынет поток народа, чтобы смешаться с толпой торговцев и беспрепятственно пройти через ворота. Иногда, заслышав позади чью-то речь, она бесшумно исчезала с тропы, и хоронилась в густых придорожных кустах, пережидая, пока мимо не пройдут люди, нагруженные тяжелым скарбом, который наверняка везли на продажу. Они тоже предпочитали шумной дороге уединенные обходные тропы, где шанс нарваться на грабителей был меньше. Чаще всего мимо нее проходили гончары, позвякивая глиняными горшками в маленьких тележках, наверное, с соседних селений. Иногда проезжали верховые, бряцая оружием. Их кони были в мыле, а лица всадников уставшие. Они не обращали внимания на испуганного паренька, притаившегося за кустом, уверенного, что его совсем не видно, и уносились прочь.
   Яна шла вслед за ними, не особенно боясь, что может заблудиться. Тетка Исандра подробно объяснила, какими тропами ей нужно идти, и где сворачивать. Она хорошо знала тут каждую, и указала почти все известные ей ориентиры. А, кроме того, девушка догадывалась, что все они ведут к одному месту - главным воротам города.
   Несмотря на июньскую жару, в лесу было прохладно. Недавно прошел дождь, и на влажной земле отчетливо были видны следы всех прошедших за день людей и животных. Яна бодро шагала по мокрой, не успевшей еще просохнуть, траве, машинально отмечая пройденные ориентиры в памяти, схватывая наметанным глазом причудливую красоту окружающей природы. Вот возле тропы растет узловатое дерево, живо напомнившее ей переплетением ветвей изборожденного морщинами старца. Чуть дальше из-под земли торчал серый камень с вкраплениями слюды, блестевшей на пробившемся сквозь плотную листву солнечном лучике. Казалось, будто трещины на нем складываются в буквенный узор. На право пойдешь - коня потеряешь, на лево - жизнь...
   Действительно, подойдя поближе, девушка заметила расходящиеся в стороны от камня еле заметные заросшие тропки. Камень был гладким, но Янино воображение живо дорисовало сопутствующую случаю надпись, непременно выбитую чьим-то резцом столетие назад. Она выбрала исхоженную тропинку с большим количеством следов.
   Становилось все теплее. Не замедляя шаг, Яна утерла рукавом рубахи пот, каплями собиравшийся над бровями. Комары давно уже начали охоту за молодым полнокровным телом. Теперь над ее головой кружила жадная стая голодных насекомых, которые, улучив момент, больно впивались ей в шею. Негромко вскрикивая каждый раз, она хлопала себя по укушенному месту. Наконец, не стерпев посягательств на свою драгоценную особу, Яна отломила ветку, и принялась размахивать ею над головой. Назойливых комарих этот маневр не сбил с толку. Они только поднялись повыше, где их не задевало веткой. Их занудный писк натолкнул Яну на мысль о походной песне. Теперь она шла, мурлыкая себе под нос смешную студенческую песенку о нелегкой жизни в "общаге", и о кошмарах, привидевшихся нерадивому студенту в ночь перед экзаменом.
   Комариный хор уже было не так отчетливо слышно. Настроение заметно улучшилось. Теперь впереди раскрывался для нее незнакомый манящий мир, который она собиралась покорить.
   Яна, пребывая в мечтательном настроении, не обратила внимания на стук копыт позади. Внезапно выскочившие из-за поворота всадники помчались галопом прямо на нее. Яна почувствовала сильный удар, и, перевернувшись в воздухе, отлетела в заросли крапивы. Всадник, чьей лошади под копыта она только что чудом не угодила, резко натянул поводья. Конь вороной захрапел яростно, встал на дыбы, но опытный наездник удержался в седле. Его спутник тоже остановился, недоуменно поглядывая на своего хозяина.
   Молодой человек, лихо скакавший по узкой тропе, был высок и светловолос. Спрыгнув с коня, он кинулся в крапиву, сыпля при этом такими словесными оборотами, что его спутник покраснел до корней волос. Вытащив Янку на дорогу, он похлопал ее по щекам, приводя в чувство. Яна медленно открыла глаза и увидела прямо над собой лицо архангела с какой-то давным давно виденной ею иконы.
   Карие глаза внимательно всматривались в лицо девушки. Его длинные, цвета нагретого солнцем песка, волосы разметались от бешеной скачки по лесу. Заметив, что Яна открыла глаза, он отошел и жестом приказал своему спутнику заняться пострадавшим. Тем временем незнакомец натянул полумаску и широкополую шляпу, болтающуюся за спиной на кожаном шнурке. На его запястье красовался широкий, золотого плетения браслет, прикрывавший опознавательную пластину.
   - Эй, ты в порядке?- спросил, наклоняясь над ней, спутник светловолосого господина, скорее всего слуга или оруженосец.
   - Ага, если можно считать в порядке человека, только что побывавшего под копытами коня твоего уважаемого господина,- ответила Яна в приступе злости,- Смотреть надо, куда несетесь!- воскликнула она в сердцах.
   - Ну, ты, полегче,- угрожающе навис над нею человек.
   Оставь его, Кано, мальчик прав, мы неслись во весь опор. Не его вина, что парень не успел убраться из под копыт Арнуила,- вступился за Яну молодой человек.
   Он распахнул плащ, под которым блеснула кольчуга, и снял с пояса мешочек с монетами. Отсчитав несколько, он кинул их пареньку на дороге.
   - Вот, возьми несколько монет, я надеюсь, они возместят ущерб, причиненный нами поневоле. Мы очень торопимся в город. Если тебе с нами по пути, можем подвезти до главных ворот.
   Яна хотела отказаться от заманчивого предложения, но потом все же поспешно согласилась. Перспектива еще час плестись по жаре с тяжелой сумкой ее не вдохновляла.
   Светловолосый господин помог Яне вскарабкаться на лошадь позади него. И снова они понеслись по узкой тропе галопом. Только теперь уже не были так беспечны, как раньше - один пострадавший чуть постанывает от боли в помятом боку за спиной благородного господина.
   Дорогой они не разговаривали. У Яны ветер свистел в ушах от головокружительной езды. "Интересно, кто же этот красивый господин, что прячет лицо под маской?"- подумала Яна,- "И куда он несется с такой скоростью, будто опаздывает на свидание..."
   Она прикрыла веки и вспомнила внимательные карие глаза, смотревшие на нее сквозь пелену боли, в ореоле спутанных светлых волос, спадавших на крепкие богатырские плечи. Яна держалась за расшитый золотом плащ незнакомца, стараясь не свалиться с несущейся галопом лошади.
   Рукоять его меча больно упиралась в бок, и Яна поморщилась, отодвигаясь немного дальше, насколько это было возможно. Сзади догоняла их вторая лошадь вместе с бдительным слугой, который подозревал, что мальчишка незаметно может стащить из-под плаща кошелек господина, набитый золотом. На этот раз все обошлось. Мальчишка явно не проявлял интереса к хозяйскому кошельку. Кано успокоился и сосредоточился на своих мыслях. Он думал об обещании, данном своей сестре Вионе: проследить за своим господином и рассказывать ей обо всех его знакомых девушках. Зачем ей понадобились эти сведения, он мог только догадываться. Кано давно заметил, что его сестренка положила глаз на своего сводного брата - его хозяина. Он-то знал, что хозяин никогда даже не смотрел в сторону прелестной Вионы.
  
   Глава 6. В поисках работы.
  
   Стражники у главных ворот удивленно глазели на нищего мальчишку, сидевшего позади богатого господина. Но они не посмели высказать вслух свои мысли - у человека на черном, как ночь коне, была подорожная за подписью самого маг-императора. С таким господином - одно неверное слово - и можно поплатится головой за неосторожное слово. "Кто их знает, богатеев этих, вечно им что-нибудь не так",- подумал страж ворот и отвернулся, чтобы скрыть усмешку.
   Стражники беспрепятственно пропустили важного господина в маске вместе с его спутниками, и тотчас занялись телегой с пятью молодцами, везущими на продажу овощи с близлежащих полей. Селяне стали препираться со стражей, как торговки на базаре.
   Яна в который раз возблагодарила судьбу за ее покровительство. Если бы ее не сбили на дороге эти бешеные всадники и не предложили подвезти до ворот города, она бы еще не скоро попала туда.
   И чего это стража на воротах такая дотошная?
   Светловолосый господин, погруженный в свои думы, вздрогнул от неожиданности.
   Что?
   Яна повторила вопрос.
   А, это они бдительность удвоили, праздник ведь скоро. Чтоб в городе спокойней было. Народу будет много всякого, торговля бойкая, а где деньги - там и воры,- объяснил ей молодой господин. - Ну, тебе куда?
   Да я уже приехал,- Яна неопределенно махнула рукой, спрыгивая с коня.
   Она поблагодарила спутников. Распрощавшись, они направились в разные стороны.
   Итак, первая из поставленных целей достигнута. В город она попала почти без приключений, если не считать того, что ее чуть не затоптали на безлюдной тропинке. Что же дальше?
   Для начала Яна решила осмотреться. Она настолько вошла в роль, что даже думать стала, как заправский мальчишка. Янка усмехнулась про себя, вспомнив про "систему Станиславского", и отдала дань почтения великолепному мастеру. Как он был прав!
   В кармане у "парня" позвякивали теперь не три монеты, подаренные его спасителем, а целых десять. Улучила-таки момент и залезла в кошель благородного господина та, за кем так пристально следил преданный слуга. А что - ведь образ задорного мальчишки был бы неполным без немного некрасивого и рискового поступка. Богатый путешественник (а в том, что он богат у нее не было сомнения) не обеднеет, а она высоко поднялась в собственных глазах, довольно профессионально для малоизвестной городской художницы обокрав своего спасителя. И, как ни странно, совесть ее в этот момент спокойно себе спала в укромном уголке сознания. К счастью для Яны, молодой человек был сильно занят своими мыслями и чисто случайно ничего не заметил.
   "Интересно, что бы сделал на моем месте любопытный паренек, прибывший в город впервые? Наверное, отправился бы на центральную площадь",- подумала Яна.
   - Поберегись!- гаркнул мужик на телеге, и Яна едва успела отпрыгнуть в сторону.
   - Быть задавленным два раза за день - ну это уже слишком!- возмущенно произнесла девушка, и побрела в сторону центральной площади, волоча за собой тяжелую сумку.
   Дорога от ворот и до огромной городской площади была вымощена бледно-серым камнем. На прочих же улицах дороги были выложены сосновыми досками. Дома вдоль мостовой отличались богатым праздничным убранством, и были высотой в два, реже в три этажа. Крыльцо каждого особняка можно было считать произведением искусства здешних мастеров. Кованые из железа и резные деревянные, они больше напоминали ажурные башенки и терема.
   Толпы народа спешили на главную площадь. Яна незаметно влилась в людской поток, жадно ловя обрывки чужих разговоров. Что-то про урожай капусты в этом году, злую свекровь какой-то там Зарелиньи и совершенно дикие цены на овес.
   Янка отчаянно напрягала слух, пытаясь уловить долетавшие до нее фразы из разговора двух румяных хозяек, шедших впереди.
   На площади перед ратушей всегда было многолюдно. В праздничные дни сюда стекались гуляки со всего города. Здесь торговали пивом и взваром. На крохотной сцене выступали заезжие циркачи и акробаты. Тут можно было наблюдать разом все слои городского населения: от толстых богатеев-купцов до нищих оборванных бродяг, собравшихся в надежде заработать, выклянчить, украсть немного звонких монет, кому что больше удастся.
   Яна гуляла по площади, где сегодня было особенно многолюдно. Она прогулялась вдоль лотков со сладостями и кое-какой снедью. Заглянула через головы любопытных, собравшихся в полукольцо перед ширмой из драной выцветшей ткани. Над покрывалом происходило нешуточное кукольное сражение. Две богато одетых куклы рубились игрушечными мечами. Вокруг стоял гомон, сквозь который едва слышался тоненький писк кукловода, что-то кричавшего своему "врагу". Одна кукла почему-то была с длинной белоснежной бородой из отбеленной кудели. Две фигурки увлеченно махали мечами. Кукла, изображающая старика, безучастно стояла в стороне, как будто ждала, чем закончится битва. У дерущихся были разного цвета волосы, сплетенные из шерстяных нитей. У воина слева светлые, пшеничные, у того, что справа - темные, как вороново крыло.
   Что-то смутно напомнил ей балаган и его "актеры". Мысль вертелась в голове, не давая ухватить себя за хвост. Внезапный окрик вернул погруженную в себя Яну на поверхность- в реальный мир.
   Нет! Вы видели! Стоит, паршивец, на моей ноге, и хоть бы что? У меня, между прочим, мозоль! Нет, каков нахал, а?- красная злая морда брызгала слюной прямо в лицо.
   Толстяк в чересчур ярком, из дорогих тканей наряде, прижимал к необъятной груди маленькую лохматую собачонку. Он аж трясся от распиравшей его злобы.
   Яна стояла и слушала поток ругательств, которыми, как из ушата, поливал ее незнакомец. Она не могла вставить в непрерывный монолог ни слова в свое оправдание.
   Толстяк уже разошелся не на шутку. Люди, наблюдавшие за кукольной битвой, обернулись и уставились на них. Стражники, проходившие мимо, притормозили, посмотрели на ругающегося господина с любопытством, и ринулись в толпу. Янко поняла, что нужно действовать. Посмотрев в небо, она громко и удивленно вскрикнула. Головы наблюдавших за неприличной сценой как по команде, развернулись. Толстяк, багровый от гнева, тоже не удержался и глянул туда, где этот неуклюжий сопляк углядел что-то интересное.
   Секунды хватило, чтобы юркнуть в толпу и затеряться в потоке. Когда толстяк понял, что его провели, он стал кричать еще громче. Подоспевшие стражники пожалели, что проявили любопытство и отклонились от намеченного пути. Теперь на них посыпались все те же ругательства, только в новой их версии были виноваты именно стражники, пускающие в город кого попало, и все в том же порядке, в каком только что выслушивала Яна. На балаган уже никто не обращал внимания. Зачем? В двух метрах от него разыгрывалось интересное представление с необычными актерами в главных ролях. Толпа немедленно окружила ругающихся стражников плотным кольцом. Послышались шутки, смех. Народу становилось все больше. Лохматая собачка в руках богатого господина захлебывалась лаем. Он в перерывах между обвинительными речами старался утихомирить ее.
   Под конец стражники опомнились. Растолкали собравшуюся толпу и ринулись в казарму, проклиная сумасшедшего богатея, который был на "ты" с самим императором-магом. Если он вздумает пожаловаться начальству, они никогда не получат повышения.
   Яна тем временем вынырнула из потока людей и шмыгнула в боковую улочку, где было поспокойней.
   Девушка шагала довольно быстро, рассматривая на ходу различные вывески, сообщавшие, что в доме живет плотник, сапожник, ювелирных дел мастер. Она зашла наугад в одну дверь под вывеской, где кое-как была изображена конская сбруя.
   В доме остро пахло выделанной кожей. В полумраке Яна с трудом заметила вторые двери, ведущие в мастерскую.
   Открыл ей широкоплечий, бородатый человек в фартуке и кепке. Штаны были заправлены в высокие, до колен, сапоги. Из-под надетого на голое тело фартука виднелась волосатая грудь. В мастерской было душно, и лицо его лоснилось от пота.
   - Тебе чего?- голос прозвучал неприветливо, сурово.
   - Работу ищу,- ответила Яна.
   Человек окинул ее взглядом.
   - Нет у меня для тебя работы. Но, если хочешь, можешь прогуляться в гончарный квартал. Я слышал, там нужны люди.
   - Спасибо,- поблагодарила Яна,- а как туда дойти?
   - Ты, что, не здешний?
   - Я-то нет, из Салиманова селения. В городе не был ни разу.
   - Понятно,- шорник объяснил, как попасть к гончарам,- Да, когда будешь с гончарами разговаривать, скажи, что тебя Тирен-шорник послал, иначе не возьмут они тебя. Там порядки строгие.
   Яна еще раз поблагодарила мастера и вышла на улицу. Яркий свет после сумрачной избы резал глаза.
   Она не догадывалась, что шорник был небескорыстен в стремлении помочь. Первую плату Яна разделит с ним, ни о чем не подозревая. С гончарами у него было что-то вроде соглашения.
   Девушка направилась к гончарному кварталу, следуя инструкциям хитрого шорника. Здесь над дверями мастерских вместо вывески болтались глиняные горшки, блестевшие глазурью. Завернув в первую дверь, Яна снова очутилась в темном предбаннике. "Наверное, эти дома все одинаковые",- подумала она. На ее стук вышел сивый дед.
   - Я от шорника, Тирена. Он говорил, вам люди нужны...- начала она неуверенно.
   - Так люди же, а не заморыши. Тебя, что, в деревне не кормили? Или у вас лет десять неурожай был?
   - Уродился я такой,- обиделась Янка на "заморыша". Новая роль быстро перестала ей нравиться. "Если на каждом шагу будут обзывать нелестными словами, то я могу и сорваться!"- подумала она.
   - Чего делать-то умеешь?
   - А чего надо?
   - Ха! Глину копать в карьере, возить, месить, готовые горшки обжигать. А ты, чего, думал лепить их, что ли?
   - Не-е, лепить - не очень. Я рисовать могу,- тихонько ответила Яна.
   - Рисовать?!- удивился старый гончар,- А глину копать кто будет?
   - А сколько ты платить будешь?
   - Три монеты в день, и стол у меня. Ночевать можно тоже.
   - Заплатишь пять - не пожалеешь. Я тебе еще разрисовывать их буду.
   Дед смотрел на парня, прикидывал. Потом все-таки решился:
   - По рукам! Договор составим потом, когда отработаешь первую неделю. Я посмотрю, что ты умеешь, а то хвастать вы все горазды...
   Деду было лет шестьдесят, но выглядел он старше. Сизые взлохмаченные космы свисали на согнутые плечи. Ладони старика походили на две лопаты. Взгляд цепкий, внимательный. А глаза серые, глубоко сидевшие под нависшими густыми бровями, выдавали натуру хитрую, не упускающую выгоды. Яне становилось не по себе, когда он пристально всматривался в ее лицо.
   Она обвела глазами выставку изделий мастера, приготовленных для продажи, и изумилась, как из под таких массивных, лопатообразных рук выходят нежные, почти прозрачные сосуды?
   Дед назвался мастером Ворисом. Вместе с Яной они вышли на пустынную улицу за задним двором. Навстречу по ухабистой дорожке шагал человек, тянувший за собой громыхающий возок. Ворис окликнул подмастерья. Человек в грязной рубахе обернулся и зыркнул на него:
   -Чего надо?
   -Горан, я нанял вот этого заморы... гм... парня только что, он не здешний, покажи ему, где карьер.
   Тот, кого назвали Гораном, внимательно оглядел парня, усмехнулся и сказал:
   -А чего ж не показать, покажу, конечно. Давай, вези свой возок.
   Дед исчез за калиткой и тотчас вышел обратно с деревянным возком, обитым железом, с громыхающей на дне лопатой с коротким черенком.
   -С возком полегче, он у меня один.
   -Постараюсь,- ответила Янка,- ну, мы пошли?
   Они загремели своими возками по неровной дороге. Старик исчез за калиткой, ушел в мастерскую. Он, как и всякий мастер, очень не любил, когда за его работой кто-нибудь подсматривал. Запирался один в своей мастерской и самозабвенно творил.
   Глина - очень пластичный материал. Из-под рук настоящего мастера выходили удивительные вещи, неповторимые, никогда полностью не похожие одна на другую, если он делал две одинаковые фигурки. Говорят, глина умеет хранить частичку души своего создателя. И если душа мастера добрая - купленная вещь принесет удачу. Так это или нет, никто с уверенностью не скажет, но очень хочется верить, что это - правда.
   Глиняные тарелки, мисочки, всевозможные кувшинчики быстро расходились на ярмарках в выходные дни. Скоро самая главная ярмарка в году, и нужно как следует подготовиться. Старик с увлечением взялся за работу. Ему понравился простодушный деревенский паренек по имени Янко, нанявшийся на работу за три дня до ярмарки. "Можно считать, мне крупно повезло",- подумал мастер Ворис. Его бывший подмастерье сбежал неделю назад, прихватив с собой изрядное количество монет из шкатулки, бережно спрятанной мастером в доме. "Видно, негодник углядел, куда я припрятал денежки",- старик почесал бороду и принялся вертеть ногами гончарный круг.
   Мастер Ворис грешил одним недостатком - он не мог ни дня прожить спокойно, не полюбовавшись хоть разок своим сокровищем, за что и поплатился. "Ничего, в следующий раз буду умнее",- с грустью подумал он.- "Тяжело расставаться с содержимым шкатулки, а ничего не поделаешь. Разбойник, поди успел далеко уйти".
   Он, конечно, рассказал страже о воровстве своего подмастерья, приметы описал, да что толку! Все равно искать его никто не будет. Чтобы стражники зашевелились, надобно на лапу сунуть. Старик это прекрасно понимал, но денег у него уже не было.
   То, что парень умеет рисовать, его сильно удивило. Чтобы испытать подмастерье, старик вылепил кувшин с одной плоской стороной. На выпуклой задней приладил две витые ручки. Носик выходил на плоскую часть кувшина. Кувшин получился необычным. Мастер с удовольствием отправил его в печь на обжиг. Пока Янко вернется с глиняного карьера, сосуд будет готов.
   Яна тем временем шла рядом со своим провожатым. Он оказался довольно общительным дядькой, к тому же не очень ладил с Ворисом. Янке новый знакомый рассказал дорогой про то, что Ворис недоплачивал ему за работу, сделанную сверх нормы, да и вообще, платил он меньше всех в квартале.
   Поэтому к нему никто и не хочет идти работать,- продолжал Горан,- Ты первый отважился. Удивляюсь, почему ты, Янко, такой... ну не знаю, непрактичный, что ли? Взял бы, не поленился и прошел по кварталу, авось кто-то больше предложил бы?
   -Да я все равно не рассчитывал тут долго задерживаться... Меня еще ждут кое-где. А сюда пришел подработать немного, людей узнать. Может, нужные знакомства завести. Я ведь рисовать могу очень хорошо. Мечта у меня есть - стать придворным художником,- сочиняла на ходу Яна.
   -Эка хватил, брат! Придворным художником! Ха, да тебя во дворец на семь верст никто не подпустит!
   -Ну, это мы еще посмотрим...
   -Ну-ну, будешь жить во дворце, не забывай нас, черную косточку гончарного квартала,- саркастически усмехнулся Горан.
   -Перестань, Горан, не смешно это совсем.
   -Ну, не обижайся, малыш, я ведь только пошутил,- оправдывался ее спутник.
   Дальше дорога уходила вниз с холма к широкой водной глади. Яна хотела было спросить, как называется река, но потом передумала - глупо. " У нас даже пятилетний ребенок знает ее название, ведь это же гордость страны, о ней и песни сложены, и книги написаны,- подумала Яна,- Еще на смех поднимет, или заподозрит чего". Они вышли из города другими воротами, поменьше. Здесь было не так многолюдно. Дома не были украшены разноцветными флажками и лентами, как на центральных улицах. Не было здесь и высоких красивых зданий - все строения больше походили на лачуги, приземистые мазанки и кривые халупы рабочего люда.
   Под ногами валялся мусор, который выкидывали прямо из окон неряшливые хозяйки. Потянуло гнилостным, удушливым запахом помойки прямо за одним из домов. Яна зажала нос - вонь стояла нестерпимая.
   - Ой, какие мы нежные,- передразнивал ее Горан, хотя сам тоже морщился от невыносимо крепкого духа свалки.
   - И как тут только люди живут?- недоумевала девушка.
   - Как, как... А вот так! Налогами мастеров обложили, выживут только самые хитрые да богатые, кто умеет сборщика умилостивить. А кто не выкрутится - добро пожаловать в Хардар. Это квартал так называется,- пояснил Горан.
   Они спустились к самой реке, и пошли теперь по тропинке вдоль берега. Потом обогнули холм, с которого спустилась когда-то Яна, поросший густым лесом. Тропинка свернула в сторону. Между двух высоких холмов виднелся оранжевый зев карьера. Там уже копошились несколько подмастерьев из гончарного квартала. Горан и Яна направились к ним. Ее спутник поздоровался со всеми и что-то тихонько им сказал. Раздался дружный хохот. Девушка покраснела, поняв, что смеются над ней. Она укоризненно глянула на Горана, который хохотал громче всех.
   - Не обижайся, малыш. Мы просто шутили - ведь твой хозяин действительно старый скряга.
   - Спорим, что еще до начала ярмарки он поднимет мне плату?
   - Рабочие снова засмеялись, ударяя себя по коленям.
   - Ты шутишь? Скорее камни начнут сыпаться с небес, чем жмот прибавит тебе хоть одну монету сверх договоренного,- загудели подмастерья.
   - Горан, ты не веришь мне?- девушка приподняла бровь. Соломенный картуз, который она теперь совсем не снимала, отбрасывал на лицо тень.
   - Ты прости, Янко, но это звучит так необычно... Ладно, давай помогу нарыть глину. Видишь вон там, справа, светлая прослойка - это самая хорошая, вот эта красная уже похуже будет, а та, с сероватой примесью - совсем гадость,- принялся объяснять Горан.
   Обратную дорогу они прошли молча, искоса посматривая друг на друга. Расстались возле Ворисовой калитки, и Горан на прощание сказал:
   - Ты хороший малый, если у тебя что-нибудь получится... ну, выбиться во дворец, как ты хотел, имей в виду старого Горана, он всегда готов тебе помочь...
   "А, значит, все-таки поверил, а виду не показал перед другими. Ну, что ж, будем иметь тебя в виду",- она усмехнулась про себя, и серьезно ответила Горану:
   - Спасибо, конечно, я не забуду,- и скрылась за забором со своим возком.
   Мастер Ворис заставил Яну целый день месить глину ногами, руками растирая самые мелкие комочки. Это была кропотливая, нудная работа. По колено в грязи Яна отплясывала Джигу в старом деревянном корыте. Глина уже была повсюду: на волосах, убранных под шляпу, больше похожую на соломенное решето, на чуть вздернутом вверх носу, размазана по щекам. Штаны, закатанные до колен, и рубаха давно уже приобрели глинистый цвет.
   Под конец дня, когда мастер заметил, что парень уже еле держится на ногах, он позвал Яну к колодцу смыть грязь, прилипшую на голое тело. При этом девушка отказалась раздеться, сославшись на недавно пережитую болезнь, которая оставляла на теле безобразные язвы. Предложив подмастерью перекусить, Ворис тактично намекнул, что он одинок и в доме нет хозяйки. Яне пришлось еще и еду готовить. "Все-таки прав был Горан.- подумала она,- Такого скрягу еще поискать. А платить мне за стряпню наверняка никто не будет".
   Поужинали они вдвоем, сидя по разные стороны стола, друг против друга. Каждый исподтишка разглядывал своего собеседника за трапезой. Покончив с едой, мастер отвел Яну в "святая святых" - мастерскую, где рождались удивительно прекрасные вещи. Вся небольшая комната была завалена изделиями в разной степени готовности. На гончарном кругу красовался необычный сосуд, изготовленный мастером после того, как Яна с Гораном отправились в карьер.
   - Ну вот. Пора тебе показать, на что способен. Распиши-ка мне этот кувшинчик, да так, чтобы дух захватило!- он протянул сосуд Яне, принявшей его с благоговением.
   - Нет ничего проще. Я только сбегаю за красками, оставил их в передней,- и Яна умчалась в комнату разыскивать сумку.
   Старик приготовился наблюдать за ее работой, но Яна решила немного его подразнить:
   - Э-э, мастер Ворис, вы ведь не любите, когда за вашей работой наблюдают. Вы мастер изготовления кувшинов, а я - мастер росписи по ним...
   Яна, подхватив сосуд, вместе с сумкой удалилась в отведенную ей каморку.
   Старик скрипнул зубами и передразнил своего подмастерья:
   - Мастер росписи... Какой он, к черту, мастер! Молоко еще на губах не обсохло. Посмотрим, что он мне намалюет. Если рисунок окажется плох - сдеру с него... еще две монеты.
   Ворис немного побурчал про себя что-то невнятное, потом удалился в свои покои. Вскоре гончарная улица затихла, солнце скрылось за верхушками деревьев, и город погрузился в сон. А в маленьком запыленном окошке еще долго горел свет, и паренек, которому почему-то не спалось, сосредоточенно выводил сложный рисунок на плоской стенке кувшина.
  
   Глава 7. Укрощение мастера.
  
   Раним утром Ворис вышел из своих покоев, прошелся по двору, умылся около колодца, окатил себя ледяной водой, и в хорошем настроении, пофыркивая от падавших на лицо капелек воды, заглянул в мастерскую. На гончарном кругу он увидел...
   То, что он увидел, не поддавалось описанию. Кувшин был расписан Яной в голубых тонах. Сложный рисунок из мелких цветов и линий целиком испещрял его. В центре располагалась вписанная в овал композиция на белом фоне: пастух что-то наигрывал на свирели прекрасной пастушке. Вдалеке виднелась деревня, рядом сгрудились белые облачка овец. Кувшин сиял, покрытый лаком и отполированный до блеска.
   У мастера Вориса вдруг захватило дух. Перед ним было настоящее произведение искусства двух мастеров - гончара и живописца.
   Насмешливые глаза глянули на растерянного мастера из-за двери. Ворис ничего не замечал. Как зачарованный, не отрывал он глаз от сосуда. Это не аляповатые простенькие, стилизованные цветочки на плошках, и не яркие разноперые птицы из сказочных стран, которыми так любили украшать свои изделия его соседи-гончары. Это было новое слово в здешней росписи. Ворис был поражен и озадачен. Оказывается, он нашел задаром бесценное сокровище в виде неоперившегося юнца из глухой деревушки. Мысли чередовались одна за другой, ему вдруг показалось, что он богат, несметные сокровища ждут его в кладовой и множество красивых девушек жаждет, чтобы Ворис одарил их своим вниманием...
   - Кхе-кхе,- раздалось за его спиной.
   Ворис резко обернулся. Яна стояла, облокотившись о дверной косяк, и внимательно наблюдала за выражением его лица.
   - Д-дав-в-но ты здесь?- почему-то заикаясь, спросил старик.
   Она провела здесь достаточно времени, чтобы заметить алчный блеск стариковских глаз.
   - Значит так, уважаемый,- насмешливо начал подмастерье,- Платить ты мне будешь десять монет в день. Работать я буду, когда захочу. Никаких контрактов. Я разрисую столько сосудов, сколько понадобится, чтобы вернуть тебе пропавшее золото. Но мне, возможно, понадобится исчезнуть из города на несколько дней...
   Старик опешил. Он не мог вымолвить ни слова от такой наглости. Когда, наконец, его отпустило, задыхаясь, он произнес:
   - Ты... Ты... Как ты посмел, негодник?
   - Ах, так ты обзываться? Все, я ухожу к твоему соседу. Кувшинчик, пожалуй, я возьму с собой, как рекомендацию...
   Постой! Я не то хотел сказать,- устало начал оправдываться вдруг сникший мастер.
   Я согласен. Но это - грабеж. Средь бела дня!-возмутился старик.
   - Нет, батенька, грабеж - это, когда твою шкатулку, полную золота, без спроса увозят в неизвестном направлении, а я предлагаю тебе честную сделку. Ты мне платишь десять монет в день, о чем пишешь расписку, а я тебе рисую кувшинчики-тарелочки, которые ты сможешь продать на ярмарке в Брадин день за двести монет каждый.
   Старик прикинул в уме, сколько он сможет заработать на этом, и двести монет за кувшин показались ему смехотворно маленькой суммой. Он прошел к себе в комнату, и вышел с клочком бумажки.
   - Вот,- он протянул Яне бумажку,- моя расписка. Десять монет в день! Это ж надо...
   - Эй! Хватит причитать, старый скупердяй! Ты же получишь в десять раз больше только за один этот кувшинчик. Пойдем, отберем кувшины, которые надо будет сегодня привести в порядок,- небрежно бросил его подмастерье.
   "Почувствовал себе цену, заморыш несчастный! Перехитрить меня, старого мастера Вориса! Я попомню тебе "скупердяя", паршивец! Но - тс-с! Нельзя с ним сейчас ругаться. Сначала - работа. Сначала пусть вернет мне денежки, а потом мы поглядим... Десять монет! Эх-хе",- горестно вздохнул старик и поплелся за посудой в лавку.
   А Яна, довольно улыбаясь, взяла возок и отправилась к карьеру, прихватив с собой бумажку Вориса.
   В карьере она встретила Горана и его друзей. Они подошли к Яне поздороваться.
   - Ну, как дела со старым Ворисом?- спросил Горан.
   - У меня кое-что есть для вас,- с этими словами Яна вынула из кармана клочок бумаги.- Вот, читай.
   "Расписка дана Янко Крапиве мастером Ворисом. Обязуюсь платить своему подмастерью десять монет в день. За это он будет расписывать посуду, мною вылепленную. Число, месяц и подпись"
   - Ого! Неужели Ворис тебе дал расписку? Как же это?- посыпались со всех сторон вопросы.
   - Десять монет в день! Это самая высокая плата в гончарном квартале,- задумчиво сказал Горан.- Ты что, угрожал ему?
   - Почему ты так решил? Я всего лишь показал ему свое умение и потребовал большую плату, иначе ушел бы к другому мастеру,- ответила Яна.
   Тут надо быть гением росписи, чтобы старый скряга увеличил плату аж в два раза! - воскликнули подмастерья.
   Остальные рабочие поддержали их:
   - Что ж ты такого нарисовал?
   - До ярмарки осталось два дня. Приходите к Ворису в торговый ряд, посмотрите сами,- Яна управилась с глиной и заторопилась в город.
   Удивленные люди провожали парня глазами, покуда он не скрылся за поворотом вместе со своим возком.
   - Скажи, Горан,- спросили его вдруг,- как ты думаешь, это правда, или мальчишка смеется над нами?
   - Думаю, правда, - медленно ответил он,- Почерк Вориса, подпись тоже его. Я-то знаю, полгода у него спину гнул...
   - Ну и дела!- удивлялись рабочие.
   Яна тем временем вернулась в Ворисову мастерскую, где старик приготовил на сегодня ее работу - пять высоких сосудов и стопку тарелок. Яна сначала вымесила привезенную глину, приготовила обед, после чего забрала посуду и закрылась в своей комнате. Ворис застонал от обиды. Он-то думал, что парень будет работать в мастерской под его присмотром, а вышло наоборот. Ворису до смерти хотелось понаблюдать за парнем. "Почему же он закрывается у себя в комнате?",- недоумевал старик.- "Возможно, тут кроется какое-то волшебство".
   Он решил любой ценой подсмотреть за своим подмастерьем.
   Яна, запершись в комнате, с удовольствием осмотрела принесенные сосуды. Замечательная работа! Глядя на эти безупречно четкие формы, она уже сочиняла сюжет рисунка, который нанесет потом на глиняные бока. Предвидя, что не в меру любопытный мастер решит за ней подсмотреть, Яна завесила оконце старой рубахой, и запалила светец. Работала она быстро и с интересом. Хотя Яне раньше не доводилось заниматься росписью посуды, у нее получилось с первого раза. Это было новое и интересное занятие. "Когда вернусь домой, первым делом организую мастерскую по росписи", - подумала Яна.- "Если вернусь, конечно".
   В душе повеяло грустью. Ей так хотелось вернуться домой! Девушка попала в интересный мир, здесь таилось столько загадок... Ей нравился город и его обитатели, она полюбила всей душой старушку Исандру, спасшую ее от смерти. Эта земля стала близка ей, как вторая родина. Яна прониклась ее духом, потому что все здесь было так похоже на ее родные места. Она вдруг поняла, что будет невыносимо жаль расставаться с городом, который она полюбила. Чтоб не лезли в голову грустные мысли, Яна с упорством работала, не покладая рук.
   Поздно ночью закончив работу, отнесла в мастерскую раскрашенную посуду. Завтра мастер Ворис покроет ее глазурью, отполирует и расставит на полках в передней. Работа целиком поглотила ее плохое настроение. Пора было и отдохнуть. Яна с головой забралась под тонкое одеяло.
   Следующий день пролетел незаметно. Яна только и делала, что занималась росписью приготовленной посуды. Ворис лепил из оставшейся глины замысловатые фигурки и кувшинчики. Работа спорилась, и за день Яна расписала большую часть сосудов, оставшихся в лавке. Ворис наладил старый гончарный круг, и поставил его по просьбе Яны ей в комнату. С его помощью работа двигалась быстрее.
   Как ни старался старый хитрец, но все же ему никак не удавалось подсмотреть за работой подмастерья. Яна специально создала вокруг себя ореол тайны. Во-первых, ей было интересно немного позлить старого скрягу, ну, а во-вторых, конечно же, легче работать без присмотра. К тому же она снимала надоевшую соломенную шляпу, когда оставалась одна.
   У нее не было расчески, и по этому приходилось каждый день распутывать длинные волосы заново. Она не решилась состричь их, как предлагала Исандра.
  
   В Брадин день они встали раньше обычного. Ворис с помощью Яны аккуратно сложил всю посуду на воз, пересыпав ее соломой. Вывел старенькую лошадку, черногривую и одноглазую, и запряг ее в телегу. Лошадка спокойным шагом двинулась на площадь. Яна шагала сзади. Воз подпрыгивал на ухабах, и посуда тоненько дребезжала. Солнце еще только краем выглянуло из-за леса по ту сторону реки, а город уже просыпался в предвкушении праздника. Торговцы загрохотали возами, съезжаясь на главную площадь. Впрочем, в дни праздника весь город превращался в одну большую ярмарку.
   Они приехали на место гончаров и начали выгружаться. Посудные ряды располагались вдоль стены длинного трехэтажного дома из глиняных кирпичей.
   Ворис достал откуда-то снизу складные деревянные этажерки и установил их под стеной. Любовно вынимая из-под соломы свои шедевры, он выставлял их на полочки, поворачивая бочком. За этажерками разместили ящики с глиняными мисками и плоскими тарелками, с кувшинами, что не уместились на полках, раскрашенными фигурками людей и животных, какие принято дарить на праздник друг другу. Когда работа была закончена, Ворис отошел немного и внимательно оглядел свою витрину со стороны. "Вроде, все в порядке",- решил он. Его коллеги по ремеслу еще не прибыли и в посудном ряду не замечалось оживления. Зато в мануфактурном и ювелирном стояла суматоха. Торговцы громко переговаривались, сыпали шутками, задорно смеялись и кричали что-то подъезжающим соседям. Недавно пустынная, площадь теперь потихоньку преображалась. Огромное пространство заполнялось рядами столиков, полочек и всевозможных подставок, на которых продавцы размещали свои товары. Обувщики и галантерейщики, швеи и кружевницы со всей империи съехались на пятнадцатидневную ярмарку. Кузнецы и шорники составили свои ряды вместе и образовали как бы отдельное государство торговли.
   Тотчас же вслед за торговцами на площади появилось громадное количество девиц и теток, торгующих всевозможной снедью. Покупателям предлагали горячий напиток из лепестков ароматных цветов, лепешки, сдобные пирожки с мясом и другой разнообразной начинкой. Солнце взошло и заиграло лучами по запруженной народом площади. Заиграли разными красками броские товары и изделия мастеров со всей империи. Осветился ярким светом посудный угол, запрыгали бликами на выпуклых кувшинных боках разноцветные зайчики. Довольное лицо Вориса под действием живительного света тоже как бы разгладилось, и теперь светилось радостью и предвкушением огромных барышей.
   Соседи гончары уже стали съезжаться со всех сторон. Проходя мимо, они обязательно задерживались возле его этажерок, пораженно качали головами, дивились мастерству художника. А после отходили в сторонку и шептались между собой, но Ворис не замечал их шушуканий. Для него было высшей похвалой, когда соратники по ремеслу открыто выказывают восхищение
   - ...А говорят, он подмастерья завел себе волшебного. Никто не видел еще, как он это делает. Наверно, ночью колдует чего-то, вот и выходит...
   - Брешешь! Не может быть, чтобы это,- говорящий кинул быстрый взгляд в сторону Ворисовой этажерки,- наколдовано было! Это же труд человеческий! Тут надобно умение, а не колдовство.
   - Вот и я говорю,- вмешался еще один,- какое тут колдовство, когда Ворис лепит горшки, а малый их раскрашивает? Таланту в нем хоть отбавляй!
   Если б Яна сейчас могла слышать чрезвычайно лестные похвалы, она зарделась бы от счастья. Но старый мастер послал ее домой вместе с одноглазой кобылкой, чтобы не путалась под ногами. Яна немного обиделась на мастера и решила отомстить. Привела лошадку домой, отсыпала ей двойную норму овса - "вот тебе, старый скряга!", похватала рисовальные принадлежности, оставшиеся шкурки, и махнула на площадь, где уже полным ходом шла бойкая торговля.
   Яна нашла себе место в боковой улочке, временно преобразовавшейся в филиал магазинчиков по обе ее стороны. Прихватила она с собой и широкую тонкую доску, временно заменившую ей мольберт.
   Она расположилась прямо на тротуаре, и начала рисовать портрет торговки, сидящей напротив в кучах разноцветных материй, лент и пуговиц россыпью в небольших корзинках. Торговка улыбнулась юноше, пристально смотревшему на нее.
   - О, да она мне строит глазки!- удивилась Яна.
   Было непривычно, что женщины обращают на нее внимание. Сидящая напротив девица в цветастом платке призывно улыбалась. Яне стало весело, и она еле сдерживала себя, чтобы не прыснуть со смеху.
   "Надо держать марку",- сказала она себе. "Юноша должен вести себя, как юноша",- повторяла она для того, чтобы не выпасть из роли.
   И Яна принялась рисовать прелестную особу в живописно расположенных баррикадах из рулонов и корзинок. Прохожие все чаще обращали на нее внимание. Вот уже есть заказ.
   Молодая горожаночка с собачкой в лучших праздничных одеждах, в семиярусном ожерелье из разноцветных стеклянных бус сидела напротив на арендованном стуле из соседней лавки. Яна работала быстро, с удивительной скоростью смешивая краски, и наносила мазки на хорошо выделанную козью шкурку. Полчаса - и работа готова. Довольная покупательница отсчитала тридцать монет и забрала портрет. "Наверное, подарит сегодня жениху", - подумала Яна.
   После первой клиентки у нее выстроилась очередь из богатых горожан, желающих увековечить свое лицо на куске пергамента. Вскоре у Яны закончился запас шкурок, и она решила свернуть работы, когда сияющая девица, строившая ей глазки с упорством длинноухого серого животного, принесла ей стопку новых листов. Конечно, не просто так. Яна должна была нарисовать бесплатно ее портрет. Загадочно улыбнувшись, Яна залезла в сумку и вынула свернутый лист пергамента с портретом девушки, который она рисовала еще утром.
   - Вот,- она протянула его своей поклоннице,- Примите от меня с благодарностью.
   - Ой, ну что вы,- засмущалась девица,- вы тайком нарисовали меня!- щечки заиграли румянцем. Девушка была польщена - ее заметили, и ответили взаимностью. Она опять стрельнула в Яну глазками, рассчитывая убить наповал.
   "Все!",- подумала Яна,- "С меня хватит. Завтра придется искать другое место. Эта настырная особа, похоже, влюбилась в меня. Вот это новость!"
   Она быстро расходовала принесенные листы. Вечерело. Гуляния только начинались. Торговля потихоньку стала сворачиваться, освобождая место для праздничных шествий. Карнавал был назначен на последнюю ночь праздника, через четырнадцать дней. "Как они доживают до последнего дня?",- подумала Яна, глядя на толпу, которая еле волочила ноги.
   Половина из них не могла самостоятельно передвигаться, а вторая половина продолжала упорно тащить первую на главную площадь. Их смех и дикие вопли было слышно и за городскими стенами.
   Домой Яна возвращалась довольная. В кармане у нее было шестьсот монет - заработок только за один день! Никогда ее работы не пользовались такой популярностью, как сегодня. "Может, стоит тут остаться?",- промелькнула мысль.- "Вот бы заделаться придворным художником! Такого почета в Городе не добьешься! Видно, туго у них тут с изобразительным искусством. Да, а мастер, никак уже домой засобирался?".
   Она догнала его, и они вместе зашагали по пыльной дороге, уставшие и довольные.
   Мастер Ворис распродал всю посуду, какую привез на ярмарку, и с утра засадил Яну за работу. Два раза пришлось ей выходить на площадь, покупать краски. Они расходовались с огромной скоростью. Вскоре Ворис исчерпал все запасы посуды, какие еще оставались. Он исправно платил ей десять монет в день, нагревая руки на продаже необычной посуды. Вся гончарная улица теперь ему завидовала. Старик расцвел довольной улыбкой - за один день торговли он вернул все исчезнувшие сбережения! такого еще не случалось с ним с тех пор, как он занялся гончарным ремеслом.
   В течение недели Яна несколько раз побывала в карьере, отвечая на вопросы любопытных соседей. Теперь она работала ночами, расписывая вылепленную днем посуду.
   Яна добралась-таки до мастерской Вориса и попробовала себя в гончарном ремесле - вылепила из глины несколько глиняных масок, изображающих смешные рожи. Раскрасила и покрыла глазурью самостоятельно, пока Ворис продавал посуду на ярмарке. Когда он вернулся, художница показала ему свои изделия. Мастер пришел в восторг, и на следующий день Янины творения разошлись по баснословной цене. Ворис понял, что его подмастерье необычайно талантлив, и упускать его ни в коем случае нельзя.
   Горан, зашедший к Яне в гости, удивился, что хозяин допустил ее в мастерскую и за свой круг. Теперь он был готов поверить в то, что подмастерье Вориса скоро окажется во дворце. Горан всячески напоминал Яне, что он ее друг, и при случае может помочь, чем угодно. Яна улыбалась и не отказывала ему в дружбе.
   За прошедшую праздничную неделю, пролетевшую в страшной суматохе, Яна ужасно устала. Работая по ночам, она не высыпалась; днем глаза были красными и нестерпимо болели. Пришлось взять отдых на один день, чему был страшно недоволен мастер Ворис. Ночью Яна отоспалась, а поздним утром, когда мастер ушел на ярмарку, пошла на площадь, немного прогуляться.
   Яна не спеша, бродила по рядам и с удовольствием рассматривала товары. Это был не китайский ширпотреб, который она постоянно наблюдала на своем базаре. Каждая вещь на этой ярмарке сделана вручную. В работу мастера вкладывали всю душу, поэтому вещи получались отличного качества и как говорили в ее мире - эксклюзивными.
   Яна купила себе небольшой деревянный гребень, изукрашенный искусной резьбой, подумав, приобрела в рядах оружейников короткий кинжал с костяной ручкой, тоже испещренной затейливо вырезанным рисунком. Потом ее гардероб пополнила великолепно сшитая мужская сорочка с вышивкой вдоль горловины и отличного качества кожаные штаны с карманами на коленях. Свои стоптанные ботинки она выбросила прямо возле рядов сапожников. Подобрать по размеру мужской сапог на ее ногу было не просто. Она, взмокнув от жары, примеряла груду обуви, предложенную услужливым продавцом. Наконец, он нашел то, что нужно. Мягкие сапожки, что шились на мальчишку, отлично сидели на ногах. Приодевшись, Янко принялась снова ходить вдоль рядов, присматриваясь и к товарам, и к продавцам. Тут же она купила шляпу, и, выбравшись из толпы, свернула в тихую улочку. Там оглянувшись по сторонам, она быстро поменяла соломенный картуз на новую покупку. Из узенькой улочки выбрался хорошо одетый молодой человек, и отправился на главную улицу.
   Глава 8. Новая должность.
  
   Яна с удовольствием рассматривала пеструю толпу, запрудившую улицу. Тут были и пешие и конные. С телегами на улицу не пускали, и поэтому большой воз, который пытались развернуть два погонщика, перегородил движение. Люди столпились вдоль стен, освобождая дорогу. В двух шагах от Яны образовалась пустота, которой сразу же воспользовались двое всадников. Их лошади нервно перебирали копытами. Всадник в черном обернулся к спутнику, пытаясь перекричать шум толпы, но в этот момент седло под ним начало съезжать на бок. Всадник, запутавшись в стременах, грохнулся на землю. Толпа взревела от хохота. Яна, бросив взгляд на упавшего господина, с удивлением признала в нем недавнего знакомца с пустынной тропинки, и тотчас бросилась на помощь. Второй всадник, невозмутимо сидел в седле, и очевидно не спешил помогать своему господину, сделав вид, что зацепился кафтаном за луку седла. Он прятал свою усмешку в ладонь, которой прикрывался от нескромных взглядов зрителей. Его господин продолжал барахтаться в сбруе.
   Яна подбежала к нему и помогла выпутаться. Потом ловко накинула седло на стоявшего смирно вороного и затянула ремни подпруг так туго, как только смогла. Она вспомнила уроки верховой езды и сопутствующие этому навыки, когда-то приобретенные ею в конноспортивной школе в Пуще-Водице. Туда ее пригласил один знакомый, состоятельный молодой человек, обожавший лошадей и молоденьких девиц. Яна, воспользовавшись возможностью, целый месяц наслаждалась ездой на грациозных животных. В школе ей показали, как самой седлать лошадь, чистить ее и кормить. Правду говорят, никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни. Вот теперь она со сноровкой заново оседлала лошадь, когда опомнившийся оруженосец бросился ей помогать.
   А, старый знакомый! Вот уж не ожидал тебя здесь встретить,- с сарказмом произнес Кано, а это был именно он, покуда его господин приводил в порядок одежду под непрерывный хохот толпы.
   Он снова был в легкой полумаске, скрывающей верхнюю часть лица. Но по светлым волосам, выбившимся из-под шляпы, Янко узнала всадника. Светловолосый господин тоже узнал свою жертву.
   - Опять ты?- произнес он удивленно.- Давай выберемся отсюда, и я поблагодарю тебя, как подобает...
   - Господин, мы же торопимся!- воскликнул Кано.
   - Ты-то уж точно не торопился, когда твой хозяин свалился в пыль!- выкрикнул кто-то из толпы.
   Яна подобрала свою сумку и взяла черного коня под уздцы. Светловолосый сел в седло, и Яна повела его коня через узкий проход, образовавшийся в толпе.
   - С тобой, Кано, мы потом поговорим, - недобрым голосом сообщил господин.
   Кано что-то пробурчал себе под нос. Он теперь старался держаться незаметно позади своего хозяина. Кано чувствовал, что перестарался, и теперь его ждало заслуженное наказание. Он проклинал себя за допущенную слабость, но ничего не мог с собой поделать.
   Когда все выбрались, наконец, на улицу, двигаться по которой можно было свободно, молодой человек спрыгнул с лошади и повернулся к Яне.
   Спасибо! Мой оруженосец оказался редкостным болваном. Да-да, Кано, именно так,- выразительно глянул на него господин.- Чем мне отблагодарить тебя? Может, ты хочешь денег?
   - О, нет! Деньги - вещь хорошая, но я сам смогу их заработать. Я - художник, но занимаюсь всем понемногу,- ответила Яна, очарованная его голосом.
   - Ты прекрасно управился с лошадью. Хочешь быть моим оруженосцем?
   - А как же я?- подал голос Кано.
   - Ты уже уволен! Можешь отправляться домой. Передай привет Вионе. Я думаю, что в замке ты найдешь себе более достойное занятие, чем путешествия со мной,- в голосе светловолосого сквозила насмешка.
   - Да, так ты согласен?- он снова обратился к растерявшейся девушке.
   - Почему бы и нет? Если господин будет исправно платить, я согласен.
   - Тогда назови мне свое имя или покажи пластину,- попросил ее господин.
   Яна отмотала платок на запястье, которое уже давно зажило под действием чудодейственной мази, и показала свою опознавательную пластинку.
   -А как мне называть вас?- спросила она незнакомца.
   -Ингмар. Но только, когда никого не будет рядом. Для всех остальных называй меня любым именем, которое тебе больше по душе.
   Вот так. Коротко и ясно. Перед ней был именно тот самый претендент на престол, Ингмар Гралин. Один из десяти великих магов. От удивления лицо Яны вытянулось, но Ингмар так посмотрел на нее, что она сразу же пришла в себя.
   Между тем Кано тихонько скрылся из вида, затаив обиду на своего бывшего господина.
   - Зачем вы так?- спросила Яна, пожалев горе-оруженосца.
   - Надоел он мне до смерти. К тому же, это мой сводный брат. Он недолюбливает меня, впрочем, я плачу ему тем же. Отец просил взять его с собой в Инубис, чтобы не скучал в замке, но мы с ним ссорились всю дорогу. Теперь представился случай отправить его домой. Там за городом стоит лагерем караван из нашего ангера, он присоединится к ним, и послезавтра будет дома,- объяснил Ингмар.- Ты готов ехать со мной, или тебе нужно время?
   - Готов, хозяин,- ответила Яна.
   В доме мастера Вориса ей больше нечего делать. Все ее вещи были при ней, а сумка с красками - ну, что ж, пусть остается на память старому скряге.
   Лорд Гралин ехал на блисанском резвом скакуне, а новый оруженосец с гордостью бежал рядом, держась за серебреное стремя. Они держали путь в закрытый район города, где находился огромный дворец правителя империи, обнесенный высокой стеной. Это его остроконечные башни видела когда-то Яна в первый день своего путешествия. Десять высоких башен с разноцветными крышами устремились в лазурное небо, точно готовые к полету ракеты. На шпилях реяли флаги десяти ангеров: Блисании, Кальвара, Инсалама, Алнира, Гралина, Вортрага, Самаринии, Гарахада, Орхайма и Зробжана.
   Через огромные кованые ворота их пропустили беспрепятственно, как только лорд снял маску. Янко с гордым видом прошествовала мимо сонных стражей, разодетых в красные мундиры императорской гвардии. Только они подъехали к широкой лестнице, которую украшало шесть прекрасных мраморных статуй в начале каждого пролета, к ним подскочил мальчик в бархатной ливрее и отвел лошадь в конюшню.
   - Вообще-то, это твоя работа, следить за Арнуилом, но сегодня, так и быть, пусть слуга отведет его. Да задай ему овса! - крикнул он вдогонку юному пажу.- Пойдем, я покажу мои покои. Ты будешь жить со мной рядом, в соседней комнате. Если мне что-нибудь понадобится - не мешкай, не то высеку розгами,- добавил он улыбнувшись.
   Яна поняла, что он пошутил на счет розг, но на всякий случай решила вести себя осторожней.
   Они взлетели по лестнице одним махом, так, что Яна не успела перевести дух. Оттуда они попали в просторный зал. Еще одна лестница вела вверх, в круговой коридор со множеством дверей.
   Ингмар рассказал Яне, что покои императора-мага находятся в центре в самой большой башне.
   Яне замок напоминал исполинское колесо со спицами-коридорами, ведущими в главную башню-ось, резиденцию правителя десятого ангера. Сверху на крыше ее развевался огромный флаг империи - два белых барса в прыжке, между ними меч на алом фоне и надпись "Единство одержит победу!".
   Они прошли длинным коридором до двери, на которой был прибит небольшой щит с гербом лорда Гралина. Ингмар толкнул дверь ногой. Она издала противный тоненький скрип, от которого Яне сделалось не по себе. Она вообще не могла переносить, когда кто-нибудь царапал по стеклу железкой, или открывал двери с давно не смазанными петлями. Решив про себя исправить этот недочет, Яна вошла внутрь вслед за хозяином башни. Передняя, то есть нижний этаж башни, показалась Яне пустоватой. Несколько лавок вдоль стен, на которых висела пара гобеленов. Длинные, искусной работы подсвечники стояли в промежутках между лавками. С некоторых свисали потеки, образуя причудливые восковые сталактиты. На полу лежал пушистый ковер в темных тонах, изрядно запачканный грязью. По углам сплели сетей пауки. На лавках - слой пыли в два пальца.
   Яна укоризненно покачала головой.
  -- Это ж надо так все забросить! Из-за паутины на окнах скоро ничего видно не будет.
  -- Кано все обещал прибраться, но с тех пор все так и осталось, - вздохнул Ингмар.- Пойдем наверх.
   По узкой лестнице они поднялись на второй этаж, где был камин и пара кресел возле низенького столика, покрытого цветастым платком. В центре столика стояли костяные фигурки какой-то незнакомой Яне игры. По узорам из разноцветных квадратов и прямоугольников Яна догадалась, что это игровое поле для фигур, а не просто кусок яркой тряпки, небрежно брошенный на стол.
   Ковер здесь заменяли несколько сшитых вместе шкур. По стенам развешаны надраенные до зеркального блеска, но уже успевшие подернуться поволокой щиты, мечи, копья с яркими бунчуками. На выцветшем от времени, когда-то ярко-зеленом гобелене находилась целая коллекция разнообразных кинжалов, из которых был выложен орнамент - верхние и нижние предметы образовывали "елочку".
   В комнате царил полумрак. Из дыр, проеденных молью в гардинах, в комнату проникали тонкие пыльные лучики. В нише возле окна, на старинном окованном медью сундуке с плоской крышкой, виднелась батарея разнокалиберных бутылок и немытые кубки из чистого серебра. Яна подошла к окну, которое было завешено чем-то, похожим на старый плащ, содрала его и распахнула настежь окно. В комнату ворвался поток свежего воздуха и закружил целые вихри вековой пыли.
   Ингмар сел в кресло рядом с камином, в котором давно не разжигали огонь, плеснул себе в широкую чашу золотого Шаргали, и с удовольствием сделал глоток. Исподлобья он рассматривал юношу, которого взял на работу.
   - Подойди сюда, малыш,- подозвал лорд Яну.
   Когда она приблизилась, он вдруг спросил:
   - Готов ли ты, Янко Крапива, поклясться мне в верности?
   "...На всю жизнь?",- мелькнуло в голове Яны, но неведомая сила вдруг дернула ее язык:
   - Да, мой лорд!- произнесла она торжественным голосом.
   - Тогда отдай мне свое оружие.
   Яна недоуменно пожала плечами и, вытащив из ножен короткий кинжал, протянула Ингмару. Он внимательно осмотрел его и задумчиво сказал:
   - Этот клинок не бывал еще в бою, как и его хозяин. Он совсем новый, сработанный мастерами Кальвара, а они - знатные оружейники. Возможно, ты купил его на этой ярмарке?- Ингмар внимательно посмотрел Яне в глаза.
   - Да, так оно и было,- ответила она.
   Яна быстро входила в новую роль слуги и оруженосца. "Эх, надо было поступать в театральный!",- пронеслась запоздалая мысль.
   - Ты - нездешний, хотя речь твоя правильна, как будто провел здесь долгое время... Откуда ты?
   Этого я не могу тебе сказать, мой лорд. Я из очень далекой страны. Возможно, ваш народ является нашими потомками, но, возможно и наоборот. Этого никто не знает, но у нас тоже говорят на этом языке.
   Яна немного испугалась таких вопросов. Она положительно не знала, как объяснить Ингмару, откуда она родом.
   - Это не важно. Ты хранишь какую-то тайну, пусть так и будет! Я чувствую твою чистую душу. В тебе нет предательства. Это главное для воина и оруженосца.
   "Но я не воин!",- отчаянно подумала она.- "И во что я себя втравила!"
   - Итак, готов ли ты произнести мне клятву верности?
   - Да,- коротко ответила она, совершенно не представляя, в чем она заключается.
   - Протяни мне правую ладонь!
   Яна не без дрожи в поджилках послушно протянула требуемую руку. Кажется, она уже начала догадываться, что за этим последует. Где-то Яна уже читала об этом древнем обряде клятвоприношения.
   Ингмар, лорд Гралин, выпил одним глотком свою чашу, взял янин кинжал и мгновенно полоснул по большому пальцу ее руки. Из пореза выступила кровь, капли которой падали в подставленную чашу. Он сделал это так быстро, что Яна просто не успела испугаться. Заставив ее держать руку над чашей, он повторил ту же операцию со своим пальцем правой руки. Две струйки крови теперь лились в чашу. Ингмар разбавил кровь шаргалийским и соединил порезы на пальцах.
   Яна повторяла за ним слово в слово то, что он произносил затем.
   Древний обряд, древние, как сама земля, слова заклинания... Слова журчали мерным потоком. Яна повторяла их вслух, но смысл слов проходил мимо. Она клялась страшной клятвой на крови, стали и вине своему повелителю. Она будет его послушным рабом и другом одновременно. Она отдаст за него жизнь, если потребуется...
   Вдруг Яна осознала, что это правда! Она действительно готова на все только ради того, чтобы иметь возможность слышать его завораживающий бархатный голос. Глубина шоколадных глаз потрясала ее. Яна растворилась в ней, ринулась с головой в захватывающие ощущения тепла и света, исходившие от Ингмара.
   Он схватил со стола чашу - кровь пополам с вином - и отхлебнул половину, протягивая остаток Яне. Она, обессилев вдруг от странных ощущений, едва смогла поднять раненую руку и принять чашу. Зажмурилась и одним глотком осушила волшебный напиток верности. Клятва произнесена!
   - Теперь мы братья по крови,- спокойно сказал Ингмар.- если ты нарушишь клятву - смерть не заставит себя долго ждать.
   - Я понял, мой господин,- пробормотала Яна.
   - Теперь ты можешь идти. Твоя комната наверху, под самой крышей. Иди, посмотри, может тебе еще что-нибудь будет нужно.
   Яна ступила на пыльную лестницу.
   - Да, и еще одно,- остановил ее Ингмар,- Перестань называть меня "мой господин". Для тебя я - Ингмар. Но помни! Ни один смертный не должен узнать о нашей клятве.
   - Да... Ингмар.
   Яна поднялась на самый верх башни и вошла в свои апартаменты. Маленькое оконце заросло паутиной. Кровать, грубо сколоченная из досок, была покрыта такой же грубой тканью.
   "Воин не должен быть привередлив",- с усмешкой подумала Яна. Взгляд ее упал на стул, на котором было стопкой сложено белье и одежда.
   - Эй, Янко!- крикнул снизу Ингмар.- Ты нашел свой камзол? Он где-то на стуле. Мой оруженосец не должен выглядеть, как гончар из предместья!
   - Черт! Как он догадлив!
   Сердито сопя, девушка натянула камзол и широкие замшевые брюки, которые заправила в длинные сапоги из лосиной кожи с завернутыми голенищами.
   Зеркала не было, и она воспользовалась полированным металлом щита. Окинув себя быстрым взглядом, она решила, что теперь походит на мушкетера королевской гвардии, разве что без знаменитого плаща с крестом и шпаги.
  
   Глава 9. Ночные разбойники.
  
   Кано, хмуро смотрел на проходящих мимо нарядно одетых по случаю праздника людей, весело перебрасывающихся шутками. Их хорошее настроение раздражало молодого человека. Он медленно ехал улицами города, не замечая быстрых взглядов, которые бросали в его сторону удивленные прохожие. Кано выделялся среди пестро разодетой толпы мрачным костюмом и таким же мрачным настроением.
   Незаметно для себя пересек он главные ворота и подъемный мост через мелкую речушку, протекающую возле самых стен города. Дорога проходила сквозь бесконечные палаточные лагеря, которые разбили приехавшие на ярмарку со всех ангеров купцы и мастера. Где-то здесь должен был быть и лагерь его соотечественников. Но Кано проехал мимо и свернул на тропинку, ведущую в сумрачный лес.
   Он был зол на себя за проявленную несдержанность, ему было стыдно появляться на глаза знакомым в лагере. Ни за что теперь ему не вернуться домой без позора. Ингмар прав, что выгнал его ко всем чертям! Тысячу раз прав. Сам бы он поступил точно так же. Но, все-таки, злоба угнетала его, и обида на брата подтачивала изнутри душу.
   Конь брел спокойным шагом, и злющие комары прибавляли хлопот. В лесу стояла тишина. Кано давно съехал с проторенной тропы, но он не замечал этого, как не замечал комариных укусов и всего остального. Солнце клонилось к земле и в лесу становилось прохладно. Кано отпустил поводья, и конь, предоставленный самому себе, перешел на быструю рысь. Часа через два он пересек какую-то глухую деревушку и выехал на пустынный тракт. Темнело. Кано, продолжая думать о своем, ехал вперед, понуро опустив голову. Только спустя некоторое время он сообразил, что выехал на дорогу, по которой недавно ехал со своим сводным братом из дома. Еще полтора дня пути, и он приедет в замок Гралин.
   "Ну и пусть! Скажу, что Ингмар выгнал меня за... ну, в общем, придумаю потом подходящее объяснение",- подумал Кано.
   Все равно ему больше некуда идти. А дома ждут мать и Виона. Он расскажет им всю правду, и они пожалеют его. Будь, что будет, решил он, и пустил коня вскачь.
   Кано ни о чем не жалел, лишь горечь неприятного осадка осталась на душе. Но бешеная скачка вскоре развеяла это ощущение. Ветер с остервенением трепал полы его плаща и бил в лицо. Кровь шумела в ушах, и он ничего не слышал.
   Дорога погрузилась во тьму, но он упорно гнал лошадь вперед под завывание непривычно холодного ветра.
   Зажмурив глаза, Кано с удивлением подумал о том, что стыда больше нет. В душе как сквозь сито, прошли все эмоции, осталась лишь злоба и обида.
   Он не слышал, как впереди за кустами всхрапнула чья-то лошадь, затем во тьме просвистел аркан, и грубая петля, захлестнув туловище, сбросила его на землю. Оглушенный, Кано потерял сознание. Его конь шарахнулся в сторону и испуганно заржал.
   Чья-то тень мелькнула на дороге, пытаясь поймать животное за поводья, но конь бешено рванул назад по дороге. Догонять его никто не решился. Стук копыт затихнул вдалеке, и вскоре на тракте воцарилась прежняя тишина.
   Неизвестные ночные странники ловко спеленали бесчувственного юношу и бесшумно скрылись с ним в чаще леса, не оставив никаких следов.
   Очнулся он оттого, что задыхался в потоке холодной воды. Ему вдруг почудилось, будто он погружается в пучину, и ледяная толща воды вот-вот сомкнется над головой. Воздуха не хватало. Он беспомощно взмахнул руками, стараясь выбраться на поверхность, и судорожно глотнул воздуха. Кано открыл глаза и его встретил дружный хохот разбойников.
   Один из них лил на него из ведра ледяную воду. Разбойники вволю насмеялись над его нелепыми взмахами и судорожными всхлипами. В этот момент Кано был похож на выловленного из реки карася.
   Один из бандитов направился к нему. Кано бросил испуганный взгляд на человека в черной одежде. Впрочем, все присутствующие здесь были в таких же одеждах, не исключая Кано.
   Все они были, как на подбор, черноволосы и смуглы. Кано признал в них людей народности Хату, жителей северного залесья. Их земли были далеко отсюда. Еще Кано вспомнил, что хатунцы издавна подчинялись исконному врагу империи, герцогу Маргиасу.
   Что же они делают здесь в столь опасной близости от столицы? Одеты, как гарахадские торговцы из отдаленных ангеров. Размышления Кано прервал грубый окрик на ломаном языке:
   - Эй, ты, гарахадская свинья!- закричал на него закутанный в черный плащ с золотой застежкой на груди незнакомец. Кано узнал в украшении работу самаринийских ювелиров.
   "Трофейная",- подумал он. Хатунцы не умеют делать украшений, а он любил их с детства и знал в них толк. Между тем незнакомец продолжал уже более спокойным тоном, видя, что его пленник прислушивается к словам.
   - Я сейчас буду задавать тебе вопросы, и вздумай хоть на один не ответить, или, что еще хуже - солгать, и Барух угостит тебя дубиной.
   Кано повернулся, следуя за направлением взгляда командира хатунцев, и увидел позади человека, который крепко держал огромных размеров дубинку. Кано с дрожью осознал, что, если тот хоть раз ударит его, он просто умрет.
   - Послушайте, давайте поговорим без вашего любезного друга Баруха. Я отвечу на все ваши вопросы.
   - Хорошо,- сказал человек в черном.- Кто ты такой?
   - Меня зовут Кано. Я пасынок лорда Гралина. Как мне можно вас называть?
   - Капитан Логан. Куда ты направлялся?
   - Куда глаза глядят!
   - Отвечай на вопрос четко!- снова взревел предводитель банды.
   - Я же и отвечаю,- и тут Кано рассказал всю свою историю, благо, в лице капитана Логана нашел благодарного слушателя. Тот присел рядом с мокрым пленником, и внимательно слушал его рассказ, не перебивая. Часто он хмурился, но затем его лицо просветлело, как будто он нашел долгожданный ответ на некий вопрос, долго мучивший его.
   - Похоже, ты говоришь правду,- сказал капитан, когда Кано закончил,- но мы все равно проверим твой рассказ, и, если ты солгал, тебя ждет немедленная расплата!
   - Зачем мне вам врать?
   - Не знаю, может ты - шпион.
   - Но вы же сами меня поймали на дороге! Если бы я знал, что меня ожидает столь негостеприимный прием, поехал бы другой дорогой. Впрочем, уже все равно...- сказал он задумчиво,- Если вы едете обратно в Эринелс, отвезите меня к вашему герцогу. Надеюсь, он примет меня, поскольку у меня к нему есть дело.
   - Что-то ты слишком наблюдательный, - проворчал капитан наемников.- Эй, вы, там! Пошевеливайтесь!
   Капитан подгонял своих воинов - нужно было побыстрей убираться с вражеской территории, поскольку за молодым человеком могли послать погоню. Герцог послал их захватить кого нибудь, кто знает Инубис и окрестности, и кто сможет рассказать об обстановке в городе, о настроениях горожан, а вышло так, что им повезло вдвойне. Захваченный ими мальчишка оказался пасынком самого лорда Гралина. Если он захочет сотрудничать с герцогом Маргиасом, может поведать о многом.
   Капитан вскочил на лошадь, и его подчиненные последовали его примеру. Для Кано выделили запасную, тощую гнедую кобылу, на которую тот взгромоздился с трудом. Кано был несколько полноват для своих лет, и кобыле пришлось очень тяжело.
   На дорогу они не поехали, а решили пробираться незаметно лесными тропами к границе империи, туда, где стеной стоял непроходимый древний лес, за которым начиналась земля Хату, владения герцога Маргиаса. Путь им предстоял долгий, поэтому перед тем, как выехать, капитан Логан тщательно проверил своих лошадей, наполнены ли бурдюки водой и сколько провизии у каждого всадника. Кано спокойно скакал между ними, раздумывая о том, что он скажет герцогу при встрече.
  
   Глава 10. Печать Власти.
  
   Последний день ярмарки был особенно насыщен событиями. В полдень Ингмару была назначена аудиенция у маг-императора, о чем их с Яной уведомил разодетый в шелк и бархат личный секретарь Вирогмира Гарахада, тощий, как жердь, с отечным лицом и пугающе голубыми глазами, от взгляда которых у Яны поползли по спине мурашки.
   Ингмар приказал Яне вычистить свой парадный костюм из синего с позолотой бархата, и привести в порядок давно не чесанные длинные волосы. Яна усердно взялась за работу. Усадив перед собой хозяина, она немилосердно выдирала его запутанные космы, и Ингмар пообещал обрить ночью наголо своего оруженосца. Яна с содроганием представила себе, как он отрезает ночью ее длинные рыжие волосы, и постаралась не сильно зверствовать над его шевелюрой, чтобы хозяин не исполнил обещанной угрозы.
  
   Ингмар быстро шел по дворцовым переходам, так, что Яна едва за ним поспевала. Она раздумывала, зачем император так рано вызывает к себе Гралина, когда совет назначен на два часа. Ингмар ни о чем не задумываясь, спешил на встречу с императором.
   Остановившись возле двери, ведущей в главную башню, Ингмар знаком показал, чтобы Яна осталась тут, а сам рывком открыл дверь и вошел в холл. Яна смиренно ждала господина около двери. Со скучающим видом ходила она взад и вперед по коридору, заглядывая в стрельчатые окна, выходившие во двор, убивая время.
   Гралин вышел через полчаса, поглядывая на своего оруженосца таинственно, и отказался рассказывать о разговоре, хотя Яна и приставала с расспросами. Ингмар лишь пожимал плечами и говорил, что вскоре все прояснится. Яна догадывалась в общих чертах, что за разговор был у него с больным императором накануне совета, но ничем не выдала своей осведомленности. С задумчивым видом она шла позади хозяина, который направлялся к выходу из дворца. Ингмар обернулся, и весело подмигнув оруженосцу, спросил, не хочет ли тот немного проехаться верхом, на что Яна ответила как всегда, согласно кивнув головой. Она обогнала своего господина и направилась в конюшню седлать Арнуила и Красотку, кобылу пегой масти, которую приобрела накануне на вырученные от продажи портретов деньги.
   Между тем Ингмар спускался по узкой лестнице в коридор, ведущий к его башне. На встречу поднималось несколько человек, и он посторонился, пропуская их мимо.
  -- Ба, какая встреча!- произнес знакомый голос,- Что, Ингмар, не узнаешь старого друга?
  -- Иди своей дорогой, Вортраг. У меня нет времени и желания тратить его на беседу с тобой,- спокойно ответил Гралин, спускаясь вниз.
  -- Значит, ты был у старого Гарахада? И что же он тебе пообещал? Печать Власти? Или ты ее уже получил, не дожидаясь совета? Покажи руку!- потребовал Алвер Вортраг.
  -- Пошел к дьяволу!- зло бросил через плечо Ингмар, продолжая спускаться по лестнице.
  -- Ты ответишь за свои слова, недоносок!- Алвер выхватил меч и бросился на Гралина, который неосторожно повернулся спиной к противнику.
   Ингмар отреагировал мгновенно, обернувшись, и встретил его с мечом в руке. Он занял позицию на нижней ступеньке.
   Противник имел преимущество - он был выше и сильнее своего давнего друга, и очень гордился этим. Глаза Алвера полыхнули неистовой злобой, и он ринулся в атаку. Ингмар защищался, надеясь утомить его и лишить преимущества. Он знал все слабые стороны врага и попытался разозлить его ложными выпадами, но тот напирал, как медведь. Подручные Вортрага вжались в стену, чтобы их ненароком не задели острые, как бритва, стальные молнии, взметнувшиеся в руках молодых воинов. Алвер теснил соперника, не давая тому подняться вверх хотя бы на одну ступеньку. Узкий коридор стеснял движения. Звон стали, и грозное рычание соперников разносилось под сводами длинного коридора. Алвер разошелся не на шутку, и сражался не на жизнь, а на смерть. Ингмар держался спокойно, парируя сложные выпады и отражая мгновенные атаки противника. Гралин не преследовал цели убить противника, он старался лишь выбить меч из рук Алвера, надеясь таким образом охладить пыл неистового воина. Но Алвер был ловок, как снежный барс, и поймать его в ловушку было настоящей проблемой. Их клинки были остры, но взгляды, которыми они обжигали друг друга, еще острее. Шоколадные глаза против серебристо-серых. В них читалось презрение, ненависть, горечь, и сожаление. Ложные выпады и мастерские удары, мечущиеся стальные молнии со свистом вспарывали воздух. Алвер был сильным противником, но он знал, что Ингмар равен ему по мастерству и ловкости. Их обоих тренировал Греон, старый воин имперской гвардии.
   Алвер тыльной стороной руки отбросил со лба взмокшие черные пряди. Мечи схлестнулись, высекая снопы искр. От удара Алвер пошатнулся. Острие ингмарова меча прочертило на плече алую дорожку. Он не обратил на царапину внимания, продолжая теснить врага. Ингмар заметил, что амулет на шее Алвера начинает светиться. Это признак того, что силы противника на исходе, и он активизирует магическую энергию амулета. "Значит, придется с ним еще повозиться, чтобы запомнил надолго, как применять в поединке запрещенные приемы",- подумал Ингмар, и автоматически среагировал на очередной выпад.
   Алвер бросил быстрый взгляд на амулет соперника - он не подавал признаков жизни. Внезапно он пнул Ингмара сапогом в грудь, и тот полетел вниз по лестнице. Гралин спиной сосчитал все оставшиеся двадцать три ступени и распластался на камне плиты. Меч выскользнул из рук, и Алвер откинул его подальше ударом ноги.
   Когда Ингмар открыл глаза, он увидел искаженную злобой физиономию Вортрага возле себя. Гралин отпрянул, поняв, что пощады не будет. Демонический хохот противника огласил притихший на время дворцовый коридор.
  -- Тебе конец, недоносок! Моли о пощаде на коленях!- загремел он,- Я отправлю тебя на дорогу, с которой не возвращаются...
   Он поддел острием меча шнурок амулета и ловким движением сорвал его. Камень со стуком полетел на ступени. На шее Ингмара осталась кровавая царапина.
  -- Твое время еще не настало, друг...- тихо сказал Ингмар, собираясь с силами. В его руке сверкнул кинжал, который он незаметно вытащил из ножен.
   Глаза Алвера превратились в две маленькие щелочки и сверлили поверженного наземь недавнего друга. Он занес меч над головой для последнего, решающего удара. Ингмар неожиданно согнулся и с быстротой выпрямившейся пружины вскочил на ноги. Алвер не успел отскочить подальше и получил удар в грудь. Он пошатнулся, в глазах застыло недоумение. Сквозь пальцы потекла струйка крови. Меч со звоном откатился прочь и Алвер медленно осел не землю. Гралин кинулся к нему на помощь, но только разорвал одежду на груди, как понял, что рана не смертельна - под камзол была надета кольчуга, которая спасла жизнь владельцу. Но все-таки Алвер был ранен. Острие меча скользнуло внутрь под разрубленные кольца всего на два пальца, но кровь обильно текла из раны.
   Ингмар возился возле раненого, пытаясь остановить кровотечение, сознавая, что тот хотел его убить всего минуту назад, когда подбежали опомнившиеся слуги и схватили победителя под руки. Они оттащили Гралина от раненого хозяина. Тот открыл глаза и прохрипел:
  -- В башню его!
   Слабеющей рукой нащупал он на ступенях амулет и зажал в кулаке.
   Гралин ударом кулака сшиб вцепившегося в руку солдата, ногой отшвырнул подоспевшего на подмогу толстого Мафуса, алверова оруженосца. Теперь он дрался в полную силу, не щадя противников и вкладывая в удары всю злость, на какую был способен. Алвер, сидя на ступенях, через силу улыбался, глядя на попытки Ингмара освободится от бульдожьей хватки Мафуса, а тот наседал ему на плечи, пригибая к земле. Пока Гралин пытался стряхнуть его, подоспели остальные и повалили его на пол. Кто-то нанес сокрушающий удар дубиной по шее. Воины разоружили бесчувственного Ингмара, связали ему за спиной руки, и задними дворами вынесли из замка. Двое оставшихся из десяти слуг наскоро перевязали Алвера и отнесли его в свою башню.
   Через час он уже смог ходить, морщась от боли. Исцеляющая мазь действовала быстро, но очень болезненно. Чтобы справиться со жгучей болью и ненавистью одновременно, Алвер опорожнил пару бутылок шаргалийского. Через несколько часов должен был быть совет правителей и ему так хотелось на нем присутствовать! Особенно теперь, когда основной претендент был устранен.
   Теперь следовало переодеться и привести себя в порядок. Он ущипнул за толстый зад прислужницу, проходившую мимо, а та со смехом обернулась и стегнула его полотенцем, мокрым от крови, которым она обтирала его рану. Под страхом смерти было приказано всем слугам, ставшим невольными свидетелями битвы, молчать о случившемся, как рыбам.
   Тем временем оруженосец Ингмара вывел оседланных лошадей к парадной лестнице, и от нечего делать, стал перебрасываться шутками с сонными стражниками, стоявшими по обе стороны от входа. Прошло несколько минут, и тут Яна заметила в окне Гралиновской башни испуганное лицо старого вояки, приятеля старшего Гралина, Рино, который сопровождал Ингмара от самого замка. Когда-то Греон служил в гвардии лорда Рино, но был тяжело ранен и лорд Гралин взял его к себе в замок.
   Бывший вояка получил должность учителя фехтования и тренировал обоих мальчишек лорда. Старые лорды были соседями и очень дружили между собой, пока Вортраг не погиб в битве с Черным герцогом Маргиасом. Гралин взял маленького Алвера к себе и считал его почти своим сыном.
   Яна забеспокоилась. Бывалого воина ничего уже не могло напугать до такой степени, разве что...
   - Господи, что-то случилось с Ингмаром!- крикнула она, и помчалась вверх по ступеням длинной парадной лестницы.
   Ее проводили удивленными взглядами стражники. На ходу она крикнула им, чтобы присмотрели за лошадьми, пообещав им награду, и пулей помчалась по коридорам.
   Взлетев по ступеням в гралиновскую башню, она застала там Прасту, сидящего с печальным видом.
   - Ну!- крикнула она с порога,- Говори же! Что случилось?
   На старого воина было больно смотреть. Он за несколько минут постарел сразу лет на десять.
   - Алвер,- коротко ответил он,- У них была стычка в коридоре, сразу после того, как ты ушел. Ингмар ранил его, но люди Вортрага схватили лорда и увезли куда-то. Через полчаса совет. Если Ингмара на совете не будет, все посчитают, что он струсил. Никто ничего не знает. Всем слугам приказано молчать под страхом смерти.
   Старик очень переживал, ведь он любил обоих своих учеников одинаково сильно. За долгие годы Греон успел привязаться к ним, и их распри сильно огорчали его, но поделать он ничего не мог.
   - Во всем виноват старый дурак Вирогмир!- вздохнул он.- Если бы он не пообещал Печать Власти Алверу до Большого Совета, ничего бы не случилось. А у мальчишки так загорелись глаза! Конечно, ведь такая власть ему одному...
   Он с горечью покачал головой. Что теперь делать?
   - Узнай, куда отвезли его люди Вортрага. Я к императору!- бросила Яна на ходу, срывая со стены длинный меч,- Алвер еще пожалеет, что родился на свет!
   Греон хотел остановить юношу, но бессильно опустил руки. Он схватился за голову и поплелся на внутренний двор, в конюшню, надеясь там узнать, в какую сторону поскакали прислужники Вортрага.
   Горячие головы не доводят до добра,- повторял он себе с горькой усмешкой.- За что нам это наказание! Старый Гарахад был не прав, пусть теперь сам исправляет свои ошибки.
   Он нашел на конюшне мальчика-пажа и пьяного конюха, которого ему не удалось разбудить. Мальчик видел, как со двора тихонько вывели лошадей восемь стражников и ускакали к восточным воротам. Греон оседлал своего коня и отправился вслед за ними в указанном направлении.
   Яна направлялась в покои императора-мага. Стража возле дверей преградила ей путь.
   - Туда нельзя с оружием! Стой! Стой, кому говорят!
   Но Яна не слушая их, схватилась за массивную дверную ручку. Сзади ее ухватил за руку стражник и резко рванул на себя. Яна с разворота впечатала ему свой кулак, обтянутый перчаткой для верховой езды, между глаз. Страж с грохотом свалился на каменные плиты пола. Второй получил удар сапогом в живот, ойкнул и согнулся пополам. Не тратя на них больше времени, Яна прошмыгнула за дверь, закрыла ее и заложила меч между ручками. С той стороны разгневанные стражники забарабанили кулаками и ногами о резные с золотом дубовые доски. Яна уверенно направилась в покой Вирогмира Гарахада.
   Императора она застала в кровати. Изможденное болезнью худое лицо было сплошь исчерчено глубокими морщинами. Седая борода клочьями свисала с одеяла. Император открыл глаза и удивленно взглянул на юношу. Кивком головы показал, что можно говорить. Яна упала на колени и произнесла взволнованно:
   - Беда, император! Вортраг затеял с Ингмаром ссору, и тот ранил его только что в коридоре дворца. Но его люди схватили Гралина, и увезли из города. Он не сможет быть на совете.
   - Кто ты...- слабым голосом спросил Гарахад, когда-то могущественный и сильный человек.
   Сейчас перед Яной была лишь призрачная тень. Человек, лежащий перед ней, умирал.
   - Я оказался здесь случайно. Мой мир лежит теперь где-то далеко. Я пришел сюда через портал, но обратно не могу вернуться. Я очень хочу домой, но не знаю, кто мне сможет помочь... Я стал оруженосцем лорда Ингмара неделю назад. Вы хотели передать ему власть, но теперь это невозможно...
   - Подойди,- вдруг прохрипел Гарахад, силясь поднять руку, которая бессильно упала на перину. Яна поняла, что он совсем не в состоянии слушать.
   - Я не доживу до... совета,- он зашелся кашлем,- дай же руку! Скажи, пусть собирают все войска, наступил тяжелый час... Маргиас... скоро будет здесь. Алвер не должен был...
   Яна взяла его руку в свою, но он повернул ее так, чтобы ладони соприкоснулись. Вдруг Гарахад затрясся мелкой дрожью и из груди его исторгся крик боли. У Яны закружилось все перед глазами, боль пронзила ее руку, затем все тело, и она отлетела от кровати, словно отброшенная могучей силой.
   Когда девушка на цыпочках подошла к императору и снова взяла его за руку - она почувствовала лишь холод. Император Гарахад был мертв.
   Яна в замешательстве присела на кровать и принялась рассматривать ладонь правой руки. Она горела огнем - круг, в центре которого распростерлось крыло дракона, Печать Власти. Как будто каленым железом выжжена на ладони. Яна непроизвольно плюнула на ладонь, ожидая шипения, как на нагретой докрасна плите. Ей вдруг стало нестерпимо жарко в этих давно не проветриваемых покоях, пропитанных запахами лекарств и тяжелым духом болезни.
   Волосы разметались по плечам. Она не заметила, как пажеский колпак свалился с головы, и поискала его на пушистом ковре под ногами. Колпака нигде не было. "А впрочем, зачем он мне теперь? Все равно, скоро все об этом узнают".
   Тут послышался топот ног и удары в дубовую дверь. "Наверное, стражники вызвали подмогу",- подумала она. Но теперь уже поздно. Император мертв.
   Печать Власти все еще нестерпимо жгла руку. Яна потерла бок, нывший от удара о ступеньку кровати. Сильно же ее тряхнуло! Впечатление такое, как будто сунула палец в розетку.
   Руку с Печатью она положила на колени ладонью вниз. Теперь она решила поиграть с ними в их игру. Дверь распахнулась под напором навалившихся людей. Сталь хрустнула пополам, и обломки кальварийского меча отлетели с печальным звоном. В образовавшийся проем ввалилось несколько человек, спотыкаясь и путаясь в церемониальных плащах. "Правители ангеров, - догадалась Яна.- Стервятники собираются на пир смерти". Она улыбнулась невеселым своим мыслям. Чем закончится весь этот балаган?
   Они вбежали в покой императора и в изумлении застыли посреди большой комнаты. На кровати спиной к ним сидела Яна и держала в руке пергаментный свиток, внимательно вчитываясь в слова, написанные умершим императором. Это был список всех незавершенных дел и наставление будущему правителю империи, который она нашла под рукой Гарахада.
   Яна резко обернулась, от чего длинные волосы взметнулись пламенем и осыпались по плечам. Изумруды ее глаз сверкнули в свете факелов. В комнате, несмотря на все еще стоявшее в зените солнце, царил полумрак. Плотные шторы не пропускали света. Лицо императора оставалось в тени. Тени запрыгали по стенам и пробежали под потолком. Фигуры людей в длинных плащах казались призраками в мерцающем свете.
   Перекошенное от гнева красивое лицо Алвера вытянулось:
   - Ты... - прохрипел он,- Ты - женщина! Ингмар Гралин стал набирать слуг из числа женщин? Вот это новость!
   Его нервный смешок нарушил наступившую тишину.
   - Но... Посмотрите, император мертв! Мертв, мертв,- вдруг зашелестело сзади по рядам.
   Удивленные лица высовывались из-за дверей и рассматривали девушку. Алвер схватился за рукоять меча и сделал шаг в направлении кровати. Яна, повинуясь внезапному порыву, вскинула правую руку ладонью к нему:
   - Стой, где стоишь!- крикнула она, и добавила уже спокойней, видя, что ее окрик произвел желаемый эффект,- иначе я не ручаюсь за себя.
   Алвер застыл с поднятой ногой, пораженный и озадаченный. Он увидел ярко-алую Печать Власти, выжженную на загрубевшей коже Яниной руки.
   - Эй! А ведь женщина не может носить Печать Власти!? Никогда! Это бы грозило смертью, страшной мгновенной смертью...
   - Я не подчиняюсь законам вашего мира. Я попала сюда совершенно случайно. Гарахад передал мне Печать добровольно.
   Обладающая огромной магической властью, Печать, к сожалению не дарила бессмертия. Она давала лишь возможность повелевать людьми, и была символом могущества, как корона и скипетр служили символами власти на другой Земле, которая была ее домом. Печать передавали выбранному наследнику только в предчувствии скорой смерти. Таким даром предвидения владел каждый хозяин печати. Они знали об этом.
   - Женщина не может править империей! Закон для всех един! Нужно собрать совет!- зашумели присутствующие.
   Алвер смутился и предложил вдруг:
   - У нас есть обычай выбирать себе жен с помощью "чаши разума". Тот, кого выберет в мужья эта девушка, станет правителем империи и она передаст ему свою Печать Власти.
   - Верно! Правильно!- закричали возбужденные голоса.- Совет! Идем собирать Большой Совет!
   - Постойте! Вы хотите сказать, что можете заставить меня выйти замуж без моего согласия?- спросила Яна.- Черта с два!
   - Ты подчинишься обстоятельствам!- властно заявил Алвер. Он уже рассчитывал на легкую победу и подошел к девушке.
   Алвер Вортраг протянул ей руку, чтобы помочь встать, и получил точно рассчитанный удар в челюсть. Яна сейчас же затрясла ушибленной рукой и сказала тихо:
   - Это тебе за Ингмара, но только авансом. Вскоре ты получишь все сполна,- прошипела она с яростью дикой кошки.
   Алвер от неожиданности охнул и схватился за лицо. Он и так едва стоял на ногах от полученной недавно раны. Стражники, с которыми схватилась Яна, понимающе переглянулись, говоря в полголоса, что у этой хрупкой на вид девушки на удивление тяжелая рука.
   - И нога!- добавил другой так, чтобы никто больше не услышал.
   Алвер покраснел до корней волос и, повернувшись, быстро зашагал прочь. Яна проводила его злобным взглядом. В комнате остались трое слуг императора и стражники, которые уже с уважением поглядывали в сторону девушки.
   - Приказывайте, госпожа,- обратился к ней старший.
   - Ну, что ж, король умер, да здравствует король!- это она произнесла про себя, удивляясь, что еще не хлопнулась в обморок.
   Яна устало зажмурила глаза, и неожиданно для себя разревелась. Слезы градом катились сами собой, и она без конца шмыгала носом. Подбежал молодой слуга и бережно подал ей алый шелковый платок. Потом он увел ее под руку в другую комнату. Там уже ждала ее ванна, наполненная теплой душистой водой и прислужница, которая помогла ей раздеться.
  
  
   Глава 11. Совет.
  
   Когда Яна нехотя вылезла из ванны, девушка подала ей полотенце. Завернувшись в него, она прошлепала, оставляя ручейки воды на полу, в ту часть комнаты, где положила свою одежду, но ее не было на кресле. Вместо ее мужского костюма лежало великолепное, цвета утренней зари платье, длинное и пышное. С помощью девушки Яна облачилась в непривычный наряд и встала перед зеркалом. Распущенные волосы уже высохли и теперь вились огненными кольцами. Яна не стала их закалывать. Глядя на себя в зеркало, она удивлялась, как это ее все принимали за мальчишку. Темные вразлет брови над ясными зелеными глазами оттеняли бледное лицо с нежными ямочками на щеках. Отпущенные на свободу груди заполнили отведенные им в платье места. Талию прислужница перетянула так, что казалось, платье вот-вот лопнет по швам.
   Девушка протянула ей шкатулку с драгоценностями. Покопавшись, Яна выбрала изумрудную диадему и длинные серьги из серебра и аквамаринов. Остальные украшения были настолько тяжелыми и непривычными, что она даже не стала их примерять.
   Удобные замшевые сапожки сменили дурацкие туфли на каблуках с пряжками из чистого золота.
  -- Ладно!- сказала она вслух, не задумываясь, что ее услышат,- Хотите свадьбу, так вы ее получите. За все унижения и неудобства Алвер расплатится сполна. Грязная тварь! Гарахад хотел, чтобы правителем был Ингмар, и он будет им, чего бы мне это не стоило! А потом он отправит меня домой. И пусть без меня творят, что хотят. Пусть хоть перебьют друг друга, мне-то что,- поток слов лился сам собой, но тут снова предательские слезинки скатились с густых ресниц. Прислужница испуганно взглянула на нее и покачала головой:
  -- Госпожа испортит лицо, если будет постоянно плакать. Вы сильная и справитесь с этими мужчинами. Не отдавайте им Печать Власти, они снова устроят междуусобицу.
  -- Как я могу! Они же горло перегрызут мне из-за этой печати. Лучший друг был готов убить своего товарища лишь за то, что правитель отдал предпочтение не ему! Господи, что же мне делать,- всплеснула она руками,- Я даже не знаю, как этой Печатью пользоваться.
   Тут в комнату постучали, и вошел Мафус, оруженосец Алвера с приглашением на совет, вернее с приказом проследить, чтобы Яна не сбежала по дороге.
   Походкой настоящей королевы Яна вышла из зала и пошла вслед за Мафусом. Сквозь длинные переходы шли они к залу для церемоний и везде, где встречали ее люди, почтительно склонялись перед ней. Она, непривычная к таким почестям, покраснела и смутилась.
   В зал она вошла с гордо поднятой головой. Десять кресел стояли в центре просторного зала по кругу. Из-под сводчатого потолка лился сумеречный свет. Вечерело. В зале повсюду стояли светильники, которые по очереди обходили двое слуг. Тысячи свечек и светильников сделали торжественный зал похожим на храм бога огня.
   Кресла уже заняли их владельцы и только два остались пусты: кресло мага-императора в центре и кресло лорда Гралина. Яна подошла к креслу Вирогмира и на мгновение задумалась. Потом подозвала одного из слуг и прошептала ему что-то на ухо. Тот покраснел и пулей вылетел из зала. В креслах удивленно переглядывались правители ангеров. Потом дверь в зал снова приоткрылась, и слуга втащил стул, осторожно пронес его среди леса светильников и водворил возле пустующего кресла умершего правителя, которое Яна не решилась занять. Возмущенный ропот прокатился волной, но Яна подняла руку, и все затихли.
   - Высокоуважаемые лорды! Мое имя - Яна! Яна Мережко из... впрочем, это не важно. Это кресло,- она взмахнула рукой,- не может быть занято мною, так как я не вправе по вашим законам править империей. Но Печать Власти у меня. И я не собираюсь добровольно с ней расставаться! Теперь можете говорить.
   Она устало опустилась на стул и прикрыла глаза. Печать заревом полыхала в сжатом кулаке.
   Молчал лишь Вортраг, но не потому, что ему было нечего сказать. Просто он до сих пор не мог прийти в себя от сцены в спальне императора, и старался припомнить, кто еще мог видеть его сокрушительное поражение. Эта девушка поставила его в тупик. Она была прекрасна, как сошедшая на землю богиня, но злая, как тысяча голодных кошек, и такая же храбрая. Вортраг не любил женщин, которые отказывали ему. Она же унизила его так, как никто и никогда раньше. За это расплачивались жизнью. Он даже не мог теперь и пальцем ее тронуть! Печать Власти на ладони девушки! Ярость так и клокотала в нем, грозя неминуемым взрывом.
   Начался совет. Яна пока сидела молча, и слушала то, что говорили другие. Прежде всего, они подняли вопрос о власти. Все голосовали за проведение древнего обряда, и Яна согласно кивнула. Потом пошли разговоры о церемонии похорон, о других проблемах империи. Кто-то спросил Вортрага о его мирном договоре с Маргиасом и тот зло ответил, что мир предложил не он, и если бы он не принял его, пришлось бы сражаться тремя сотнями против десятитысячной армии противника. Яна на это сказала:
   - Если бы маг-лорд Вортраг попросил совета у Вирогмира, тот бы посоветовал потянуть подольше время с договором и к нужному моменту стянуть войска в девятый ангер.
   - Откуда ты знаешь?- съязвил Алвер,- Пока войска собирались к границе, мои города стерла бы в порошок хатунская конница Маргиаса.
   - Вортраг имеет такой дар красноречия, что спокойно мог бы уговорить свою лошадь распить с ним бутылку шаргалийского в кресле у камина,- парировала Яна.
   В зале послышалось несколько смешков, которые тут же стихли под гневным взглядом Алвера.
   - Слушайте, слушайте эту девчонку, пока у нее на руке красуется Печать Власти. Как только она выйдет за кого-то из нас, я бы посоветовал будущему мужу приготовить веревку и найти сук покрепче, чтобы просушить на солнышке ее сопли!
   - Ты вспомнишь эти слова на дороге в ад, клянусь этой самой Печатью,- произнесла девушка спокойно, но Печать Власти в ладони зарделась кровавым заревом.
   Встревоженные правители переглядывались, покачивая головами. Они знали, что магическая Печать могла натворить много бед при неосторожном обращении.
   Яна торжествовала, заранее предвидя ближайшие события. Вскоре закончилось обсуждение состояния дел в империи и перешли к главной части. Церемония выбора проходила в полном молчании под барабанные ритмы. Все поднялись со своих мест и встали в круг. Барабаны смолкли. Внесли "чашу разума", огромный кубок из чистого золота, невероятно тяжелый для Яниных рук. Она отхлебнула ароматную жидкость, немного вязкую, как кисель. На вкус она напоминала отвар шиповника.
   В голове все поплыло, но потом вдруг наступила невероятная легкость, как будто бы ее подняли на облака. Глаза остекленели, и Яна застыла статуей в центре круга. По очереди обходили ее по кругу молодые люди и седовласые старцы, ожидая, что вот-вот она оживет и кинется к ним. Яна находилась сейчас в бессознательном состоянии. Разум ее был открыт для вмешательства древних могучих сил, которые выбирали за нее. Каждый раз, когда очередной претендент уходил ни с чем, Алвер радостно вздыхал. Его шансы на победу росли. Вот и подошла его очередь. Напряженные до предела нервы Алвера казалось, вот-вот лопнут. Медленно, шаг за шагом приближался он к Яне. Он прошел уже половину пути, но девушка осталась недвижно стоять в центре. Он последний проходил испытание, но Яна не двинулась на встречу, как должна была. Алвер яростно взглянул в ее стеклянные зеленые глаза:
   - Ну! Иди же!- но его мысленный призыв не возымел успеха.
   В душу закралось смутное подозрение. Сделав полный круг, он выскользнул за его пределы. Головы присутствующих были повернуты к центру зала, где стояла девушка, и по этому никто не заметил, как на шее Алвера вспыхнул синеватым пламенем магический амулет. Он обернулся Ингмаром, и вбежал в круг.
   Все удивленно притихли, когда Яна на негнущихся ногах сделала шаг навстречу. Медленно подошла она к лже-Ингмару и протянула руку. Еще мгновение, и холодные тонкие пальцы бывшей художницы соприкоснутся с теплой ладонью Ингмара... Ощущение такое, как будто его коснулся могильный холод. Алвер непроизвольно отдернул руку. Как будто пелена спала с глаз. Перед Яной стоял заклятый враг Ингмара, Алвер Вортраг, хотя все остальные видели в нем маг-лорда Гралина.
   Алвер с трудом проглотил комок в горле и изумленно уставился на Яну. Она повернулась к собравшимся правителям и сказала:
   - Обряд можно считать не действительным. Я не отдам тебе Печать Власти даже за все сокровища мира!- прошипела она в лицо Алвера и, ринувшись сквозь кольцо правителей-магов, исчезла за дверью.
   Все застыли в неловком молчании. Алвер, воровато оглядываясь, задом пятился к выходу. Магическая маска слезала с него клочьями и, падая на мраморные плиты, таяла, как снег. За то, что он нарушил обряд, его теперь будут строго судить.
   "Пора сматываться, не то мне крышка!",- подумал сникший Алвер, и вскинул руку в прощальном жесте. Обернувшись плащом, он через секунду растворился в воздухе. Когда опомнившиеся правители выскочили в коридор, там никого не было. Прозрачная дымка на месте исчезнувшего Вортрага рассеивалась постепенно, оставляя за собой острый запах паленой хвои.
   - Запереть городские ворота! Девушка не должна далеко уйти!
   Слуги бросились исполнять многочисленные приказы, толком не зная, кто теперь тут главный. Вортраг потихоньку растворился в воздухе, вызвав заклинание телепортации, и возник в лесу, неподалеку от старой, полуразрушенной башни, о которой мало кто знал.
   Далеко за городом вверх по течению реки, глубоко в сумрачной чаще когда-то случайно он натолкнулся на руины древнего замка. Место было очень глухое. Туда вела единственная дорога, заросшая травой и почти не заметная. Эту башню Вортраг иногда использовал для своих целей, и держал там постоянный гарнизон из нескольких солдат.
   Алвер проверил посты и приказал своим воинам не спускать глаз с дверей. Нагнувшись, он шагнул в низкий проем и очутился на площадке лестницы, которая спиралью поднималась вверх. Вниз вела еще одна дверь, в которую он и вошел. Несколько скользких от сырости обвалившихся ступеней вело в подземелье. Алвер схватил из держателя в стене факел и скороговоркой произнес заклинание. Вспыхнуло пламя. Густой черный дым горящей смолы унесся вверх. Алвер уверенно шагал по скользким ступеням. Внизу была еще одна дверь, чудом державшаяся на ржавых петлях. Он толкнул ее, и она с судорожным скрипом отошла в сторону.
   Ингмар едва пришел в себя после удара дубины. Голова его сейчас гудела, как пустое ведро. Без удивления он обнаружил, что прикован к каменной стене. Этого следовало ожидать от бывшего друга. Алвер не стал бы его убивать во дворце.
   Гралина лишили магического амулета, и он не мог теперь самостоятельно освободиться от оков. "Ну, что ж, будем ждать",- решил он. Должен же кто-нибудь заявиться сюда. Тут он услышал скрип открывающейся двери и увидел в проеме при свете факела знакомую фигуру.
   - О-о, кого я вижу! Добро пожаловать в мои апартаменты, маг-лорд,- приветствовал он Вортрага вымученной улыбкой,- Я уже заждался. Думал, не приедешь навестить старого друга.
   - Висишь?- спросил тот с издевкой,- Вот и виси! Совет уже прошел,- продолжал он,- Твоя юная леди чуть не вышибла мне мозги. Но это ей так даром не пройдет!
  -- Какая еще леди?- Гралин сощурил глаз,- О чем ты болтаешь?
  -- Твой малыш оруженосец оказался девушкой. Вот так потеха!- хохотнул Алвер,- С каких пор ты стал набирать на службу девиц? Да еще таких тощеньких, как цыплятки?
   - Алвер, ты глуп, как воркаранский рыжий скопс. Ты видел моего оруженосца? Этот ловкий малый не может быть девушкой! И потом,- удивился он,- у него... пластина на руке. Я сам видел... И еще, он ругается, как сотня демонов! Алвер, да любая девица упала бы в обморок при первом же таком слове!
   - Пластина подделана. Я говорю, что твой юный оруженосец - девчонка! Ее зовут Яна. Она не из нашего мира. Гарахад мертв, и Печать теперь у нее!
   - Не может быть...
   - А вот и может! Теперь нашим правителем стала девушка по имени Яна. Совет решил провести обряд, "Чаша разума".
   - И что?- с интересом спросил Ингмар,- Неужели она выбрала тебя?
   Его бровь слегка приподнялась. Заплывший левый глаз слезился, и от того казался бездонным и темным, как колодец миров.
   - Нет!- рявкнул Алвер, раздраженно махнув факелом,- Она сбежала.
   Он не стал рассказывать своему сопернику, как вошел в его обличии на совет, и как девушка коснулась холодными пальцами его вспотевшей ладони.
   - Меня ищут,- сказал он, но тебя здесь никто не сможет найти. Посиди и подумай на досуге о быстротечности жизни, а мне пора. Я поймаю твою девчонку за косы, и она отдаст мне Печать! А ты повиси пока, да смотри, чтобы крысы до тебя не добрались. Они тут очень голодные.
   - Можешь убираться. Без тебя тут было просторней. А я посплю часок. А за крыс не переживай. Им пришелся не по вкусу мой дрянной характер,- висевший в цепях в полуметре от пола Ингмар еще находил силы пошутить.
   - Да,- бросил Алвер на выходе,- на освобождение можешь не рассчитывать, и, покрутив в руках шнурок с магическим камнем Ингмара, он вышел прочь.
   - Три сотни демонов!- в сердцах воскликнул Ингмар,- мне бы только выбраться отсюда, и тогда я проучу тебя, злобный крысеныш!
   Цепи звякнули о влажный камень подвала. Дверь с противным скрипом затворилась. Он слышал, как Алвер с той стороны произносит заклинание-замок. Из щели под дверью пробивался голубоватый свет амулета мага.
   Алвер вышел из мрачного подземелья и окинул башню взглядом. Потом камень его вспыхнул снова и заискрился сотнями ярких бликов. Вортраг простер руку вперед и начал монотонно читать заклинание, запирающее башню лучше, чем стальной засов.
   Заклинание-стена ставилось только в особых случаях. Оно забирало много магической энергии, вызывая упадок сил, физическую слабость у произносящего его мага. Но зато его никто не мог снять, кроме Алвера. А уж он-то не станет этого делать даже за все богатства Инубиса.
   Алвер с трудом нагнулся и подобрал с земли камень. Вяло размахнувшись, он швырнул его в щербатую каменную стену, занавешенную плетьми дикого винограда и хмеля. Камень не долетел до стены нескольких метров и отскочил от невидимой преграды.
   - Работает!- удовлетворенно потирая руки, произнес Алвер.
   Ноги его дрожали и подгибались под тяжестью тела. Так хотелось вытянуться на траве и заснуть под негромкие птичьи перепевы. Лицо Алвера немного осунулось от перенапряжения. Второй раз в жизни он самостоятельно ставил заклинание-стену! С того дня, как он впервые ощутил в себе силу, у него не появлялось такого жгучего желания разорвать этот мир пополам. Но сил больше не осталось. Сморщившись, он произнес еще одно заклинание, восстанавливающее ненадолго утраченную силу. Еще одно неотложное дело осталось. Потом он отдохнет, и все встанет на свои места.
   Теперь пора уносить ноги. Он подозвал собравшихся слуг и велел седлать лошадей. Через несколько минут вооруженная кавалькада покинула поляну и помчалась в направлении замка Вортраг. Алвер, несшийся вместе со всеми по дикой тропе, снова растворился в воздухе.
   Чьи-то внимательные глаза провожали уносящихся прочь всадников из-под прикрытия густой листвы. На поляне перед башней остался один человек, задумчиво сидя у брошенного костра. Вскоре тьма окутала поляну, и башня в густых сумерках скрылась из виду. Костер догорел, человек затоптал малиновые угольки пыльным сапогом, и исчез в ночи.
  
  
   Глава 12. Возвращение в Салиманы.
   Яна, путаясь в неудобном длинном платье, неслась по коридорам дворца в Гралиновскую башню. Ворвавшись в холл, она обнаружила, что Греон оставил ей записку, приколотую кинжалом к деревянной лавке. В ней сообщалось, что всадники с Гралином отправились на северо-запад. Самого его нигде не было видно. Яна решила, что он еще не вернулся из похода. Она прошла в свою комнату и первым делом скинула непривычное платье, переодевшись в свой старый наряд. Нелепые туфли с пряжками полетели под кровать. Их сменили намного более удобные мягкие сапоги из замши с длинными отворотами.
   Затем в комнате Ингмара она выбрала себе по размеру кольчугу, висевшую на стене. С трудом облачившись в нее и приладив один из Гралиновских длинных мечей в ножнах, Яна схватила со стола перчатки для верховой езды и широкий плащ без вышивки.
   В этот момент в дверь забарабанили слуги, разыскивающие ее по всему замку. Яна заглянула в узкое окно: шесть метров и внизу каменные плиты двора. "Эх! Была - не была!",- подумала она, протискиваясь в оконный проем. Плащ развернулся за спиной, как парашют. Спрыгнув на землю, она перекатилась, и, потирая ушибленную ногу, заковыляла к конюшне. Мальчик-паж узнал ее и привел Красотку, ничего не спрашивая. Потом помог ей забраться в седло.
  -- Ты меня не видел.
  -- Конечно, нет.
  -- Если объявится Греон, скажи, что я у Исандры в селении Салиманы.
  -- Хорошо. Будь осторожен, Янко! Не попадайся на глаза конному патрулю. За тобой уже выслали отряд. Они рыщут под замком.
  -- Ничего, я уж как нибудь постараюсь...
   Она взмахнула на прощание рукой и поскакала к воротам заднего двора. Выскользнув из дворца, Яна направилась в Хардар, бедный квартал, пустынными боковыми улочками. Оттуда под гору спускалась тропа, по которой возили свои тележки с глиной подмастерья гончарного квартала. Ворота там охраняли два сонных стража с ржавыми алебардами. Они даже не заметили проскользнувшего в приоткрытые ворота юношу в боевом облачении, занятые игрой в карты возле караулки. Яна пустила коня во весь опор по пыльной дороге, на которой в этот час уже никого не было.
   Сегодня был последний день ярмарки и люди стянулись на главную площадь, где в это время гремела музыка. Скоро стемнеет, и тогда в небе вспыхнут удивительные огненные цветы. Каждый год с нетерпением люди ждут этого момента. Фейерверк их любимое развлечение, которым всегда заканчивали самый важный праздник в году.
   Яна избегала больших дорог и скакала лесом по едва приметной тропе. Обогнув город справа, она свернула на тропу, по которой ехала три недели назад из Исандриного селения. Тогда она шла по ней пешком, исполненная несбыточных надежд и планов. Теперь она возвращалась, понуро опустив голову, подгоняя Красотку, и в свете первых звезд блестели на ее щеках дрожащие слезинки.
   Что теперь скажет Ингмар, когда Яна вытащит его из башни? Прогонит ее? Скорее, возненавидит за обман... Ее душа не знала теперь покоя. Ингмаром она бредила ночами, вот и сейчас стоит перед глазами его лицо. Карие глаза улыбаются ей, и светлые волосы шевелит легкий вечерний ветер.
   Он доверял ей. Доверял, как другу. Она обманула его доверие и ей не будет прощения никогда. Теперь уже не хотелось возвращаться в свой мир. Эта земля стала ей гостеприимным домом. Здесь жил Ингмар.
   Яна знала, она должна вернуться назад. Навсегда.
   Вот только освободит Ингмара, и исчезнет из его жизни. Но перед этим она передаст ему свою Печать Власти, как поклялась сделать это раньше. "И пусть они сами разбираются со своими проблемами! А мне пора домой",- подумала она.
   В темноте стало трудно разбирать дорогу, и Яна поехала медленней. Вдруг она насторожилась - позади послышался стук копыт. Кто-то догонял ее. Она решила, что это Греон гонится за ней, получив сообщение от мальчика-пажа, и остановилась. Всадник подъехал поближе, и Яна поняла свою ошибку. Перед ней на великолепном блисанском скакуне гарцевал Алвер. Он улыбнулся Яне, но стальные серые глаза излучали холод. По Яниной спине пробежал мороз.
  -- Ну, что, красавица, приехали?
  -- Это, смотря, кто куда собирался,- ответила она с вызовом.- Вот ты, похоже, приехал.
   Она намеренно задевала его, чтобы разозлить. Алвер сверкнул глазами:
  -- Давай договоримся по-хорошему: ты отдашь мне Печать сама, а я отпущу тебя на все четыре стороны.
  -- Я не доверяю тебе. И знаю наверняка, что ты все равно не выпустишь меня из своих лап. Поэтому лучше умереть сразу, чем ожидать, когда ты получишь Печать, и все равно убьешь меня.
   Она вытянула меч Ингмара из ножен, ни на что не надеясь. Все ее познания в искусстве владения мечом заканчивались несколькими фильмами про рыцарей-крестоносцев, и сериалом "Горец".
   "Если бы я могла размахивать мечом, как Ингмар и Греон, я бы проучила этого негодяя, а теперь надо приготовиться и умереть с честью, ибо меня сейчас разрежут на мелкие кусочки и подадут в качестве закуски".
   Видя в ее руках сверкнувший клинок, Алвер нехотя достал из-за спины один из двух легких и длинных мечей в крестообразно сцепленных ножнах, и сказал:
  -- Ах, вот как? Тогда не переживай, твоя смерть будет легкой и быстрой. Я позабочусь об этом. Что мне передать Ингмару при встрече?
  -- Что я не хотела его обмануть, так уж вышло. Передашь ему, что девушки из нашего мира ничего не боятся. И я не боюсь,- добавила она тихо, так, чтобы Алвер не мог расслышать.
  -- Хорошо, тогда начнем.
   Он спрыгнул с коня и отвел его в сторону от тропы, где обвязал повод вокруг ствола высокой сосны. Яна поступила так же со своей лошадью. Затем они вышли на тропу, освещенную рассеянным лунным светом, и встали в позицию. Яна крепко держала рукоять меча и смотрела прямо в глаза противника. В них не было уже злости. Только удивление.
   Клинки со звоном соприкоснулись. Яна в удивлении замерла. Ее рука действовала сама собой, без Яниного вмешательства. Она не могла заставить ее делать то, что она хочет. Рука жила своей жизнью. Яна парировала ею сложные выпады, как будто всю жизнь орудовала мечом на поле брани. Лошади испуганно всхрапывали при каждом ударе, нервно прядали ушами, и беспокойно топтались на месте.
   Алвер изумлено смотрел на первую неглубокую царапину на руке. Белый полотняный рукав сорочки быстро пропитался кровью. Тогда он внезапно понял, что Яна научилась управлять Печатью власти. Теперь победа над девушкой уже не казалась ему такой легкой. Он собрал все силы и ринулся в бой. Камень на шее сверкнул бледной искоркой, но магия не помогла ему. Более мощная сила не позволяла вызвать ни одного заклинания.
   Клинки снова со звоном соприкоснулись. Тени двух тел бешено метались на тропе.
   Алвер был втрое сильнее Яны и напирал всей мощью тренированного тела. Хрупкая девушка могла противопоставить ему только ловкость, стремительную скорость легкого тела и магические навыки, что подарила ей Печать Власти.
   Получив удар сапогом в бок, Яна отлетела в сторону. Алвер бросился к ней, но девушка, стиснув зубы, проворно вскочила на ноги. Полуторный меч сверкнул в руках и обрушился на противника. Алвер отшатнулся и сделал новый выпад, замахнувшись мечом над головой. Высекая снопы искр, их клинки встретились. Яна чуть не выронила оружие из рук, но удержалась, вывернулась и тут же достала противника снизу. Алвер чертыхнулся, раненый в ногу. Яна отделалась легкой царапиной.
   Он с тройным ожесточением накинулся на нее, но она размахивала мечом с такой скоростью, что, казалось, вокруг нее образовался стальной кокон. Алвер зарычал и бросился вперед, как таран. Но он просчитался. Она ждала этого удара.
   Яна отскочила, больно пнув противника под зад окованным железом носком сапога, Взвыв от унижения, ее противник полетел на землю. Что-то выпало у него из кармана и исчезло в траве. Яна подобрала предмет и узнала магический камень Ингмара. Она торопливо завязала на шее тонкий кожаный шнурок.
   Тут на тропе послышался звон железа и голоса встревоженных кавалеристов. Конный патруль подъезжал к месту стычки. Яна оставив противника выпутываться из кустов ежевики, бросилась к Красотке, и одним махом вскочила в седло.
  -- Я тебя из-под земли достану, маленькая мерзавка! Ты очень пожалеешь, что встала на моем пути!- зашипел ей вслед Вортраг.
  -- Ой, как страшно!- ухмыльнулась Яна, и, тряхнув гривой рыжих волос, исчезла в лесу.
   Алвер задумчиво смотрел ей в след, испытывая противоречивые чувства. Ни разу в жизни он не дрался еще с женщиной. Ни разу в жизни он не видел, чтобы женщина владела мечом лучше его. Пусть даже это умение результат воздействия магической печати власти. Ни разу в жизни он не видел никого с такими огромными аквамаринами вместо глаз.
   "Все когда-нибудь делают что-то в первый раз",- подумал Алвер, напряженно вглядываясь в темноту.
   На тропе появилась вооруженная конница. Человек двадцать воинов были вооружены до зубов. У всех за плечами торчали изогнутые рога луков. Начальник подъехал к Алверу и поднес к его лицу факел.
  -- А, лорд Вортраг! Что это вы делаете ночью в этом безлюдном месте?
  -- Ночь застала меня в дороге. Я ехал в город на праздник, да вот не успел...
  -- Вы ранены?
  -- Чепуха. Несколько царапин. Здешние разбойники неплохо владеют мечом.
  -- Вы убили кого-нибудь?
  -- Нет. Только проучил слегка. Они сбежали, едва заслышали стук копыт ваших лошадей.
  -- Жаль. А то в лесу было бы на несколько бандитов меньше. Остерегайтесь ездить в ночь без охраны, маг-лорд. Куда они поскакали? На север? Прощайте! Нам пора. Гарисс! Проводишь маг-лорда до городских ворот!- приказал начальник отряда одному из воинов. Названный воин отделился от отряда, а конница умчалась во тьму, позвякивая сталью.
   Гарисс в молчании сопровождал хмурого лорда Вортрага. "Хорошо, что начальник стражи узнал меня в лицо",- подумал Алвер,- "а то не миновать бы мне расправы. Здешний ночной патруль сначала прибьет, а затем спросит, кто идет".
   Яна ехала сквозь деревья в полной темноте, полагаясь лишь на везение. Вскоре она снова попала на тропу и пустила Красотку в галоп. Ветки больно хлестали ее по лицу, но она не останавливалась. Вскоре Яна въехала в знакомое селение.
   На самом краю села, недалеко от лесной опушки светились окна Исандриного дома. Яна подъехала к воротам и осторожно, боясь предательского скрипа, отворила калитку. Тихонько завела Красотку в сарай и задала ей овса. Затем осторожно прокралась по двору на крыльцо и негромко постучалась в дверь.
   Яна не хотела, чтобы соседи заметили ее появление. Она долго стояла в тени крыльца, пока в сенях не послышалось шуршание. Перепуганная Исандра вышла в одной сорочке, накинув сверху зимний полушубок. Увидев в темноте незнакомого человека с мечом, Исандра охнула, и отступила во тьму коридора. Яна шагнула внутрь и прикрыла за собой дверь.
  -- Янко, это ты?- удивленно вскрикнула тетушка Исандра, когда Яна подошла поближе к столу, освещенному заплывшей свечой из козьего жира.
  -- Я это, не узнала что ли?
   Она обняла старушку и расцеловала в обе щеки, а затем присела на лавку.
  -- Выходи,- позвала Исандра юркнувшего за печь давнего знакомого.
  -- Здравствуй, красавица! - бывший конюх императора удивленно посматривал на ее облачение.
  -- Богатый наряд,- заметил он,- во дворце служишь?
  -- Оруженосцем у лорда Гралина.
   Костолом присвистнул:
  -- Вот это да! Девица оруженосцем...
  -- Случилось что?- встревожено спросила Исандра.
  -- Да, тетушка, случилось...
   Яна положила на стол правую руку ладонью вверх. Глаза бывшего конюха чуть не выпрыгнули из орбит. Исандра пораженно замерла рядом. Яна усмехнулась уголком губ, отчего улыбка получилась немного зловещей.
  -- Ну, чего вы застыли, как изваяния? Никогда не видели Печати?
  -- Но как такое могло случиться?
  -- Молчи, старый дурак!- зашипела Исандра,- Она не из нашего мира. У них свои законы.
   Они почтительно склонилась перед Яной.
   - Эй! Ну, чего вы! Я же могу и обидеться. Что это еще за раболепство?
  -- Приказывай, повелительница,- с почтением в голосе произнес ошеломленный приятель Исандры.
  -- Перестань паясничать и встань с колен, а то я разозлюсь,- пригрозила Яна.
   Он сейчас же выпрямился и застыл в позе ожидания.
   - Исандра, ну скажи ему, что я не мумия и не привидение! И нечего на меня так таращиться!
   Исандра из-за спины погрозила ему кулаком. Тот отвел глаза в сторону. Наконец, они уселись за стол, на котором, как по волшебству, появилась всякая снедь. Исандра не теряла даром времени.
  -- Ну, дочка, рассказывай,- попросила она Яну, видя, что та ничего не ест.
   Яна поведала им всю историю с того момента, как покинула селение и до сегодняшней стычки с Алвером на пустынной дороге. Старуха и ее гость слушали с замиранием сердца, вскрикивая всякий раз, когда Яна рассказывала жуткие подробности. Ее рассказ поразил, ошеломил их. Их изумлению не было предела, когда Яна рассказала, что старый Гарахад передал ей Печать. Она не знала, что женщина не может получить Печать Власти, потому, что это грозит смертью. Но она осталась жива. Мало того, она даже воспользовалась, правда бессознательно, магической силой Печати в битве с Алвером Вортрагом. Но полной власти над Печатью Яна все же не имела. Она не подозревала, какие возможности открывались хозяину магической Печати. Исандра попробовала объяснить то, что знала о ней. Она посоветовала Яне:
  -- Когда тебе потребуется магическая помощь, потри свою ладонь и обратись к ней мысленно, как к живому существу. Это должно сработать.
  -- Я проверю это потом. Думаю, у меня еще будет повод воспользоваться магической силой Печати. А сейчас я просто мечтаю о хорошем отдыхе. Я не спала уже тридцать часов.
   Она зевнула во весь рот и обнажила здоровые крепкие зубы. Тетушка Исандра поспешила расстелить постель для своей так называемой племянницы. Ее гость, попрощавшись, ушел восвояси. Ночь скоро закончится, а ему засветло нужно быть дома.
   Глава 13. Соколиная охота.
  
   Кресло у камина в огромном зале пустовало уже несколько дней. Черный герцог Маргиас, его владелец, отправился на охоту. Соколы на руках егерей отлично выдрессированы и голодны. Клетка полна отловленных накануне голубей. Птицы еще не подозревают, что их ждет. На лесной поляне царило оживление.
   Герцог в кожаной перчатке для соколиной охоты держал на вытянутой руке своего любимца Рассара.
  -- Пускайте голубку, - крикнул он егерям.
   Те исполнили приказ, подбросив бережно вытащенную из клетки трепыхавшуюся белую голубку. Птица высоко взмыла в небо, почувствовав свободу, не ведая, что погибель так близка. Голубка покружила немного в вышине и, развернувшись, полетела к скалам.
  -- Ну, вперед! Лети и принеси мне ее голову,- крикнул хозяин соколу, и подкинул его вверх.
   Сокол, рассекая крыльями воздух, ушел вверх. Рассар поднялся на такую страшную высоту, что с земли его почти не было видно. Он летел вслед за голубкой маленьким серым пятнышком на небесной лазури, неотвратимо приближаясь. Вот он покружился над ней, беззащитной, порхающей. Она заметила опасность, но слишком поздно. Истошный крик унесся ветром. Не спрятаться от летающей смерти, не укрыться...
   И вдруг отчаянная птица повернулась и устремилась на своего преследователя. Рассар, не ожидая такого от несчастной голубки, промелькнул мимо, заходя на следующий круг. Голубка снова атаковала сильного противника. У нее не было шансов на спасение, и голубка с отчаянной храбростью в последний раз кинулась в атаку. На этот раз смелая птица выбила клювом желтый соколиный глаз. Сокол тут же растерзал несчастную, набросившись со всей мощью и яростью раненого хищника. Перья полетели в стороны, обагренные горячей кровью. Мертвая голубка камнем летела вниз. Сокол заложил вираж и, возвращаясь к хозяину, приветственно крикнул. Снежно-белые с красным перья прилипли к острым когтям. Приземлившись ему на руку, сокол внимательно посмотрел в глаза хозяина оставшимся замутненным болью глазом.
   Маргиас ободряюще сказал что-то своему пернатому любимцу, погладил по голове, и одним резким движением свернул ему шею.
   Отшвырнув Рассара прочь, он приказал возвращаться всем в замок. Развернув коня, Маргиас понесся прочь от поляны, поднимая за собой столб пыли. Черный плащ развевался по ветру, придавая ему сходство с вороньими крыльями.
   Отряд Логана только что въехал в ворота замка. Уставшие с дальней дороги воины отправились отдохнуть в таверну. Замок был центром небольшого города Шорфайка, столицы герцогства Маргиас. Город был окружен высокой каменной стеной с квадратными башнями по бокам. За городской стеной на высоком холме стоял грозный, неприветливый замок Черного Герцога, как называли в народе первого герцога Маргиаса и всех его потомков.
   Логан подозвал оглядывающегося по сторонам Кано и показал на высокую башню замка, где развевался фиолетово-черный флаг рода Маргиасов.
  -- Видишь? Если флаг на башне - значит герцог дома.
  -- Нам непременно нужно быть у него сегодня?- с волнением в голосе спросил Кано.
   Он очень нервничал в последнее время. Логан перестал ему доверять, и всюду следовал за ним неприметно, если тому вздумалось куда-нибудь отлучиться. "Этот парень хитер, как лиса",- думал капитан, и был не далек от истины.
  -- Это приказ герцога Маргиаса. И мне и тебе приказано, как только мы прибудем в Шорфайк, немедленно явиться в замок.
  -- Эх! Все равно поздно что-то менять, раз я уже здесь...- вздохнул Кано,- Пойдем!
   Он вошел в Шорфайк первым, словно сжигая за собой мосты. Теперь уже не будет ни единого шанса на отступление. "Ну, что ж, каждый сам выбирает свою судьбу",- решил Кано. Их встретил дворецкий, пожилой господин в поношенном сюртуке, и проводил в гостиную. Дворецкий вошел первым, доложил об их приходе, и лишь за тем отворил перед прибывшими огромные створки дубовой двери.
  -- Приветствую тебя, герцог!- с поклоном произнес капитан Логан.
  -- Привет! - герцог бросил на вошедших быстрый изучающий взгляд,-Присаживайтесь.
   Он был не в лучшем расположении духа. Соколиная охота подпортила ему настроение. Герцог был мрачнее тучи. Слуги недаром прятались весь день по углам, чтобы не попасть под горячую руку.
   - Мне доложили, что отряд только что прибыл с границы империи.
   - Да, господин.
   - И что ты можешь мне рассказать? Ты выполнил мое поручение?
   - Да, господин. Этот человек,- он кивнул в сторону Кано,- знает все, что вы хотели бы узнать. И он добровольно согласен все рассказать.
   - Ты полностью уверен, что нам его не подсунули?
   - Да. Я сам схватил его по дороге.
   - Куда же ты так торопился?- герцог внимательно смотрел Кано в глаза.
   - Ваша светлость, я почти сбежал из Инубиса и направлялся по привычке знакомой дорогой. Но я не хотел попасть в замок Гралин. Я приемный сын лорда Гралина, Кано-Ральва Гралин. Я был оруженосцем у Ингмара Гралина. Но он выгнал меня.
   - Выгнал? За что же?- приподнял бровь Маргиас.
   - За то, что я насмехался над ним, когда он свалился с седла на площади Инубиса.
   - Так ты, стало быть, недолюбливаешь Гралина?
   - Лорд передал ему все права на наследство, а сам отошел от дел. А я не получил ничего, кроме унизительной должности. Кроме того, Ингмар вечно похвалялся передо мной своим умением ездить верхом и прочими достоинствами. Когда он грохнулся в пыль при всем народе, я просто не сдержался. За это он меня выгнал, а на мое место взял какого-то молокососа. Ингмар приказал мне вернуться домой. Но с какой стати я должен подчиняться его приказам?
   - Верно, малый!- похвалил его герцог,- Если ты мне расскажешь кое-что, мы скоро сможем расправиться и с Ингмаром и со всей империей Гарахада.
   - Да, господин, - вставил Логан,- самая важная новость: Гарахад мертв!
   - Что?! Что ты сказал? Как мертв?
   -Это известие нас застало на границе. Гарахад мертв. Империя всколыхнулась, будто в трясину бросили камень. Там какие-то темные дела с Ингмаром Гралином. Он должен наследовать Гарахаду, однако на совете, где должны были подтвердить его права, Ингмара не было. Вместо него явилась какая-то девица, бывшая его оруженосцем, и предъявила Печать Власти, полученную якобы законным путем от Гарахада.
   - Подожди, что за бред ты несешь? Какая девица? Как она могла быть оруженосцем лорда Гралина? И как она могла получить Печать Власти, ведь это же верная смерть?
   - Мой господин, я не знаю, как она получила эту Печать и осталась жива. Но то, что Печать у нее, это факт. Теперь какая-то сопливая девчонка стала правительницей империи Гарахада.
   - Мерзавцы! Сколько раз вам повторять, что мне нужна полная картина, а не фрагменты мозаики! Зачем я вас посылал в разведку?! Чтобы на все вопросы ты отвечал "не знаю"?
   - Не сердись, мой господин! Я ведь привел тебе парня. Только допроси его, и все станет ясно.
   - Хорошо, можешь идти! Но берегись! Еще одна ошибка с твоей стороны будет стоить тебе жизни. Моя виселица на площади Шорфайка давно пустует.
   Логан содрогнулся при мысли, что ему придется занять пустующее место. Он поклонился так низко, как смог, и быстро исчез с глаз разгневанного Маргиаса. Сегодня Логану повезло, и он поклялся преподнести богатый дар духу огня, его покровителю за чудесное спасение.
   Допрос продолжался несколько часов. Герцог остался доволен, и у Кано отлегло от сердца.
   - Кано! Теперь тебе все равно не вернуться домой. Хочешь ли ты служить мне? Не будешь ли ты надо мной насмехаться, если я возьму тебя на должность оруженосца?- Черный герцог пристально посмотрел в глаза собеседнику.
   Дрожь пробрала Кано от ледяного взгляда Маргиаса, и он медленно ответил, покрываясь холодным потом:
   - Я буду служить тебе, Маргиас, правитель Шорфайка и Хатуна! Взамен я прошу лишь помощи. Месть лорду Гралину согревала мне сердце дорогой сюда.
   - Ну, что ж, все равно это входило в мои планы. Мы собираем войска. Через месяц Инубис падет на колени, и лорд Гралин будет молить о легкой смерти. Вортраг обещал помочь нам. Он его враг, а значит- наш друг, тем более, что он принял договор о союзничестве в пику старому Гарахаду. Иди, и позови мне камердинера. А сам расспроси Шрага, он поможет тебе войти в курс дела.
   Кано с облегчением покинул Маргиаса и исчез исполнять его приказание. Девятый герцог Орманн Маргиас потирал ладони, удовлетворенно улыбаясь. Он откинулся в кресле и принялся строить планы захвата империи. Портреты восьми его воинственных предков безмолвно взирали на достойного потомка с холодных стен, украшенных древними мечами, копьями, щитами, побывавшими в многочисленных битвах.
   За этими размышлениями застал его камердинер, объявивший, что ложе готово, и Мисайя ждет его.
  
  
   Глава 14. Путь к башне Багот-Улл.
  
   Яна сидела на кровати, обхватив руками голову, и думала. Греон должен был уже вернуться, но его еще не было. Печать Власти не давала ей покоя. Если бы не Ингмар, думала она, можно было бы самостоятельно проделать туннель сквозь измерения.
   Теперь это казалось ей так просто. Исандра объяснила, что значит владеть Печатью с огромной магической силой. Теперь Яна могла услышать, о чем разговаривают птицы и животные, почему так тяжко и печально шевелит листвой дерево у ворот, и почему мир похож на старый глиняный кувшин со множеством трещин. Сквозь трещины сосуда утекает время... Сквозь трещину в оболочке мира можно выбраться наружу и попасть в водоворот пустоты.
   Она могла летать по воздуху без крыльев и видеть на сажени под землей. Яна могла вызвать ураган и остановить извержение. Она была почти всемогуща, и это ее почему-то раздражало. Яна не могла узнать, где сейчас Греон, и куда отвезли Гралина. Она не могла уйти и бросить их просто так. В ее мире Печать не поможет, это она почувствовала, как только поддалась соблазну улизнуть домой. В ее мире все иначе. Там своя магия, свои законы и правила, и возможно, что Печать будет действовать не так, как здесь.
   Бездействие угнетало. Яна вскочила и заметалась по комнате. Нужно что-то делать, но что? Мысли в голове роились напряженно, как пчелы в потревоженном улье, сталкивались, путались и сбивались в кучу. Ничего толкового придумать сейчас она не могла.
  -- Так, надо успокоится! Подумать о приятном. Спокойно, Яна, все хорошо, все лучше, чем ты думаешь...
   Она почти уговорила себя не впадать в панику. Завалившись на кровать, Яна прикрыла лицо руками. Голова болела нестерпимо. По коже бегали мурашки. Ей было холодно, но оттого, что она слишком нервничала.
   В коридоре послышались шаги. Голоса в тишине дома отчетливо можно было разобрать, но Яна отрешилась от реальности. Она сосредоточенно копалась сейчас в хаосе мыслей, пытаясь рассовать их по местам.
   Дверь в ее комнату приоткрылась. Она не обратила внимания, погруженная в себя.
  -- Янко!
   Нет ответа. Греон снова тихонько позвал ее. Девушка заворочалась, как во сне и открыла глаза под ладонями.
  -- Ну?
  -- Это я, Греон. Янко, проснись!- громко зашептал старый воин.
  -- Греон! Ну, наконец-то!- выдохнула она,- Я ждала тебя еще вчера утром.
  -- Госпожа простит меня.
  -- Ты уже знаешь?
  -- Я был во дворце. Там сейчас переполох. Разыскивают девушку с Печатью на руке. Янко, ну почему ты все не рассказала?
  -- Я знаю, виновата перед ним. Он не простит обмана, правда?
  -- Не знаю. Души великих магов закрыты для людей. Зачем ты это сделала?
  -- Я хотела попасть домой. У меня не было другого выбора. Когда я подошла к Гарахаду, он умирал. Господи! Он умер у меня на глазах, успев схватить мою руку! А потом вбежали эти стервятники и сказали, что проведут со мной обряд выбора. Как будто, меня кто-то спрашивал! Но они получили, что хотели. Я выбрала среди них! О, как они удивились!
  -- Кого выбрал Великий в тебе?
  -- Того, кто достоин, но не он будет править империей. Не Великий Дух выбирал за меня. Я сама сделала выбор.
  -- Что же ты будешь делать теперь?- старый Греон закашлялся, пропитанный насквозь дорожной пылью. Он смертельно устал.
   Яна протянула руку, и в ней появился кубок, полный ароматного вина, настоянного на травах.
  -- Возьми, выпей это. Подкрепи силы.
  -- Ты, я вижу, уже научилась пользоваться даром,- ухмыльнувшись, он указал на Печать, сверкнувшую багрянцем.
  -- Пришлось. На тропе меня догнал Вортраг.
  -- И что?
  -- Он потребовал Печать. Я послала его к черту. Он схватился за оружие. Пришлось спасать свою жизнь. Греон, я с роду не держала в руках ничего страшнее кухонного ножа! И тут на меня, словно накатилось что... Как будто весь боевой опыт многих людей разом придавил меня, и рука сама знала, что делать.
  -- Да, это сработала Печать Власти. Алвер очень удивился?
  -- Он просто остолбенел, когда я задела его плечо. А потом все закружилось. Я отражала все выпады, все сложные финты и пируэты его меча.
  -- Я знаю, он дерется отлично, ведь я сам учил его. Он бился одним мечом?
  -- Да. Наверное, посчитал, что на меня хватит и одного. Я дважды ранила его, но потом на тропу въехал ночной патруль, и пришлось испариться. Мы так и не закончили поединок...
  -- Слава богу!- облегченно вздохнул Греон.
  -- Ты жалеешь его? Я бы, наверное, смогла его прикончить, там на тропе...
  -- Он мой ученик. Один из лучших. Я знаю его с пеленок. Я учил его всему, что знал сам!
  -- Прости. Не будем об этом больше. Я ничего не сделаю Алверу, если тот прекратит преследование.
  -- Поторопись, нам пора в дорогу,- Греон был сизый от пыли, но уже вновь полон сил от чудесного напитка Яны, он удрученно качал головой.
   Схватив лук, стоявший в углу и колчан, он выбежал на двор седлать лошадей. Яна выбежала следом. Исандра догнала их у ворот. В глазах блестели готовые сорваться слезы. Яна обняла старушку. Она знала - в последний раз. Но все же простилась с ней тепло и нежно, так, как будто уезжала ненадолго, рассчитывая вскоре вернуться.
   - Путь вам скатертью! Удача и добро,- последние напутствия прозвучали сквозь слезы.
   Яна почувствовав в горле подступающий ком, не оглядываясь, рванула по тропинке в лес. Греон едва поспевал за ее кобылой на вороном жеребце хозяина. Арнуил был против насилия со стороны старого воина и поэтому упрямился. Яна, оглянувшись, поняла, что конь вот-вот сбросит седока. Она остановилась и спрыгнула на землю.
   - Греон! Возьми Красотку. Я поеду на Арнуиле.
   - Но госпожа!
   - Греон, сейчас не время для споров! И не называй меня госпожой.
   - Да, госпожа... Эгм, то есть я хотел сказать...
   - Греон, быстрее!
   Он слез с норовистого скакуна и передал Яне поводья. Она подошла к Арнуилу и нежно, но настойчиво зашептала что-то в ухо. Конь всхрапнул, как бы соглашаясь с ее доводами. Она потрепала его по холке и одним махом прыгнула в седло.
   - Вперед! Показывай дорогу.
   Греон поскакал рядом, на ходу рассказывая, что ему удалось узнать. Полуразрушенная башня Багот-Улл была в двух днях пути отсюда. Дорога проходит через болото, объехать которое невозможно. В самом узком месте возможна засада - дорога хорошо охраняется.
   - Можно воспользоваться магией,- предложила Яна.
   - Не стоит. Магическое эхо далеко слышно. Алвер сразу поймет, что ты где-то рядом.
   - Тогда что же делать?
   - Поедем вперед. Мне удалось выскользнуть оттуда, пока они собирали лагерь. Возможно, нам повезет... но, меня больше волнует другое.
   - Что же?
   - Алвер запер башню...
   - Ну и что, любой замок можно сломать!
   - Ты не поняла. Он запер ее заклинанием. Кроме него его никто не сможет снять. Даже, если ты будешь знать, каким именно заклинанием заперта башня...
   - Послушай, Греон, сейчас у нас проблема, как пробраться через болото. Давай сначала решим эту задачку, а уж потом подумаем над следующей.
   - Ну-ну,- Греон улыбнулся в жесткие усы. Эта девушка все больше ему нравилась.
   Они поскакали в тишине. Лес, сумрачный днем, сейчас казался в темноте фантастически уродливым. Ветки норовили выцарапать глаз. Тоненький скрип могучих деревьев наводил на мысли, что они хотят о чем-то рассказать путникам, но не могут заставить себя.
   Яна внимательно прислушивалась к их шелесту, но вскоре это ей надоело. Деревья обсуждали между собой вчерашнюю погоду, бойких сорок и появившегося недавно в округе нового дровосека. Это было так удивительно, что она могла - не слышать - ощущать их речь, улавливать неторопливый говор сплетенных ветвей... Но они ужасно надоедливы, эти вековые столпы природы, угадавшие в ней внимательную слушательницу.
   Греон и Яна ехали всю ночь. Когда сырой предрассветный туман поднялся над землей, решено было остановиться передохнуть. Они сошли с тропы и развели костер. Наскоро позавтракав, Яна бросила на землю плащ и растянулась с удовольствием на мягкой хвойной подстилке. Только сейчас она заметила, как болят уставшие ноги. Греон, которого ничто, казалось, не могло сломить, тихонько посмеивался над ней.
   - Чего ты хихикаешь? В нашем мире давно уже не ездят на лошадях,- она с наслаждением растирала затекшие стопы.
   - А на чем же вы катаетесь из города в город?
   - На железных машинах на колесах. Они едут сами. Надо только вовремя заправлять их бензином и крутить руль. Внутри удобные кресла. Сидишь себе за рулем, а машина везет тебя. Не то, что твоя лошадь.
   Арнуил в негодовании затряс головой и потерся о мокрый ствол дерева. Упряжь издавала мелодичное позвякивание. Серебра на ней было больше, чем в шкатулке Яниной прабабки.
   - У вас, наверное, интересно?
  -- Да так, ничего особенного. Город - два миллиона жителей, собранных в плотный муравейник. Высокие дома в шестнадцать этажей, а бывают и больше. Широкие улицы вечно забиты людьми и машинами. Все куда-то спешат, торопятся, боятся не успеть. У вас - тишина, непривычная, первозданная. Такой у нас уже не услышишь, разве что в пустыне, или на северном полюсе...
   Яна мечтательно прикрыла глаза.
   - Но все равно, это мой дом, мой город. И я бы хотела вернуться...
   - Разве тебе тут плохо?
   - Нет, Греон, просто я родилась в том мире, там все знакомо, там мои друзья... И я все еще не могу привыкнуть к вашей магии, Печатям, мечам и тому подобным штукам.
   - Тогда, что тебя здесь держит? У тебя есть Печать, есть возможность вернуться...
   - Ингмар. Я не могу его бросить сейчас. И... я виновата перед ним.
   - Ты хочешь просто искупить вину?
   - Греон, ты стал не в меру любопытным,- прервала разговор Яна, Расскажи, как ты выбрался из города?
   - Очень просто. Я знал начальника караула. Это двоюродный брат моей покойной жены. Он просто дал мне записку с приказом пропустить обладателя ее через все посты.
   - А кем она подписана?
   - Арнко Блиссом и Бертом Кальваром. Они теперь заправляют всем вместо умершего императора. Конечно, с согласия других правителей.
   - Греон!- вскрикнула Яна.
   - Что?
   - У меня есть план!
   Глаза девушки вспыхнули преломленным светом морских глубин. Она с восторженной радостью поведала о том, что задумала. План был прост и смел. Отчаянно смел. Греон долго сидел молча, обдумывая и так и этак то, что предложила ему Яна. Если задуманное им удастся, то это будет чистым везением.
   Яна внимательно разглядывала кусок пергамента с начертанным в спешке приказом. Подписи внизу состояли только из имен. Стоит лишь добавить одно - и путь открыт!
   - Греон! Где достать чернила и перо?
   - Ты собираешься подделать подпись?
   - Ну конечно! Ты догадлив, как всегда. Одним именем в конце больше - какая разница. Зато это наш единственный шанс. Ты же не хочешь вязнуть по уши в болотной жиже?
   - Ладно. Все равно других предложений нет. Чернила... Чернила можно сделать. Вино и толченый уголь. Этого у нас в достатке. А перья?- он внимательно оглядел ближайшие деревья.
   Ничего не заметив подходящего, отошел подальше. Яна услышала, как тоненько тренькнула тетива. Греон подобрал подстреленную сороку и выдернул из крыла самое длинное перо.
   - Вот тебе и перо.
   - Не стоило убивать бедную птицу из-за одного белого пера,- укоризненно покачала головой Яна.
   Она бережно взяла птицу, выдернула из трепещущей еще плоти стрелу и отдала ее владельцу. Наклонившись к сороке, пошептала что-то, согревая ее своим дыханием, и та с хриплым криком вдруг метнулась прочь, подальше от людей, туда, где ее никто не потревожит. В лесу что-то таинственно зашумело, словно ветер прошелся по макушкам деревьев.
   - Зачем ты применила магию? Нас теперь просто будет выследить.
   - Не волнуйся, тот, кто захочет это сделать, выследит нас в любом случае. Пока что для него еще не ясно, куда мы направляемся.
   - Давай приказ, будем подделывать подпись господина Алвера,- со вздохом сказал Греон.
   Устроившись на замшелом плоском камне, он старательно выводил буквы до боли знакомого имени. Черные паучки ровно ложились на лист, сливаясь в слово "Алвер", "Вортраг" получился немного неровно, как будто писавший торопился. Написанное он старательно приукрасил завитушками, как делал его тщеславный ученик, когда подписывал бумаги.
   - Вот и все. Осталось помолиться всем богам, чтобы приказ помог нам проникнуть сквозь заслон.
   Яна присмотрелась к третьему имени в подписи и, не обнаружив различия в чернилах, удовлетворенно хмыкнула.
   Весь следующий день они провели на лошадях, спеша к заброшенной дороге. Тело Яны ломило от усталости, и боль в ногах становилась все сильней. Греон дал ей немного отдохнуть, а потом они наверстали упущенное время, поехав напрямую, через чащу леса. К вечеру они добрались-таки до заброшенной дороги. Когда уже почти стемнело, они заметили дозорные костры сквозь кружево темного леса.
   - Приготовились!
   Греон достал из-за пазухи приказ и зажал его в руке. Яна собралась, напряженная до предела, стараясь казаться расслабленной и утомленной долгим переходом. Впрочем, так оно и было.
   Они, не спеша, стараясь выглядеть уверенно, подъезжали к оставленной Вортрагом заставе. В лагере заволновались, заметив путников.
   На встречу выступил старший, воин с косым шрамом через все лицо. В свете костра лицо это казалось страшной маской. Обнаженный меч предостерегающе поднят - стойте на месте, говорил безмолвный жест.
   - Кто вы такие, и что привело вас сюда,- спросил он путников.
   Его глаза сверлили их, как два буравчика. Яне сделалось не по себе от пронизывающего взгляда.
   - Вот!- Греон подал ему бумагу, тот внимательно изучил ее, отвернувшись к свету.
   - У нас приказ никого не пропускать!
   - А у нас приказ пропустить!
   - Я не могу...
   Греон перебил его, доводя свою наглость почти до предела:
   - Послушай, почтенный! Ты можешь нас не пропустить, но тогда это будет неповиновение приказу их магических величеств. К тому же лорд Вортраг будет очень недоволен!
   При имени Алвера лицо стражника вытянулось. Он еще раз внимательно взглянул в бумагу и сказал:
   - Хорошо. Вы можете ехать,- он кивнул, разрешая проехать сквозь костры дальше по дороге.
   Только когда они достигли поворота, за которым не было видно света костров, Яна облегченно перевела дух. Ее трясло мелкой дрожью.
   - Удивительно, до чего доверчивы эти наемники,- Греон натянуто улыбнулся.
   Яна ничего не ответила. Пришпорив коней, они понеслись, словно ветер, к заброшенной башне. Кусочек луны выглянул из-за облаков, и вскоре она величаво выплыла на середину звездного неба, освещая им путь. Лошади усталые, как и их хозяева, вкладывали в бешеную скачку последние силы.
   Круглая зубчатая верхушка башни была уже видна меж стройных сосен на невысоком холме, когда позади они услышали топот погони.
   - Как не вовремя! До башни совсем чуть-чуть. Вниз по дороге, и поднимись на холм. Вон она - видишь?- Греон указал на щербатые зубцы, короной проступающие над ночным лесом.
   - А ты?
   - Я задержу их,- бросил он на ходу, разворачивая Красотку.
   Поперек дороги лежало старое, поваленное непогодой дерево. Яна подстегнула коня, и он, словно отрастил крылья - легко перемахнул препятствие и понесся стрелой по дороге. Она успела обернуться и увидеть Греона, занявшего позицию за толстым стволом. Он вытянул из колчана стрелу и застыл в ожидании. Усталая фигура бывшего имперского гвардейца казалась черной тенью, стоявшей на тропе.
   Яна зажмурила глаза, сильно, до боли. Она гнала прочь видения, не позволяя им войти в сознание и остановить ее на полпути к цели.
   Греон задержит их. Греон силен, хотя и стар, многоопытен. Вперед! Нельзя потерять ни мгновения... Каждое - их жизнь. Каждое - удар сердца.
   Ее сердце колотилось теперь где-то в горле от бешеной скачки. Черной птицей летел над землей Арнуил, унося ее прочь от поваленного дерева, от одинокого старого солдата, жертвующего ради господина и ученика своей жизнью...
   О небо, ясное небо, помоги ему, молила Яна. И небо затянулось тучей, словно плотной занавесью, сквозь которую проглядывал тусклый глаз луны. Ветер рвал листья, пучками швыряя их в лицо. Ветер безжалостно трепал и путал волосы за плечами, и конский хвост стелился над землей длинным шлейфом. Помоги ему, ветер!
   А старый учитель стоял с опущенным луком возле мертвого дерева, и стрела уже легла на тонкую струну тетивы. Блеснул сталью холодный и острый наконечник с зазубренными краями. Конское ржание растворилось в завывании усиливающегося ветра. Стук подков о камень и бряцанье оружия смолкли, повинуясь властному жесту. Вортраг разглядел одинокую фигуру учителя во мгле.
   - Остановитесь! Алвер, ты слышишь меня?
   - Да, учитель Греон, конечно я тебя слышу! Кто дал тебе право подписываться МОИМ именем? Или тебя зовут Вортраг?
   - Мне нужно было проехать. А твои наемники оказались тупоголовыми болванами. Поворачивай назад, ученик. Ты не проедешь здесь, разве что убьешь меня?- насмешливо спросил старый учитель.
   - Греон,- покачал головой Алвер,- ты, видно, плохо меня знаешь. Меня не остановит твоя смерть. Если это твой выбор - значит, так и будет.
   - Ты наивно полагаешь отобрать у девчонки Печать Власти? Она теперь сильнее всех вас, вместе взятых. Она не отдаст тебе ничего по своей воле!
   Алвер засмеялся. Греон поднял лук и прицелился. Он спокойно мог поразить цель в темноте, на расстоянии пятидесяти шагов. Алвер знал это. Он напрягся, собрав в комок нервы.
   - Алвер,- с горечью сказал бывший учитель,- ты был хорошим учеником. Почти самым лучшим в моей жизни.
   От этого "почти" Алвер дернулся, как от удара.
   - Но ты так и не понял то, чему я так хотел научить тебя. Не бывает справедливость чьей-то. Справедливость только одна. Для всех. Запомни это!
   Алвер скрипнул зубами. Греон припомнил ему старый разговор, когда он, еще мальчишка, подрался с Ингмаром из-за несправедливо, как ему казалось, распределенного учительского внимания. Тогда маленький Алвер заявил, что у него будет своя справедливость.
   - Прошу тебя, отпусти их...
   - Ты, старый шут! Отойди с дороги, я могу прихлопнуть тебя, как клопа на шее.
   Алвер шаг за шагом подбирался все ближе. Но Греон натянул тетиву и стрела, отпущенная на свободу, рванулась вперед, со свистом рассекая воздух. Алвер глухо вскрикнул. Стрела угодила в руку, чуть повыше локтя. Он с усилием вырвал ее и отшвырнул прочь. Темные, как вишневый сироп, теплые капли упали на землю. Приторно запахло близкой смертью. Алвер громко сглотнул и отступил в тень ближайшего дерева.
   - Следующая попадет тебе в сердце,- Греон стоял, непоколебимый, как скала.
   Натянутые струны нервов, казалось, должны были звенеть от напряжения.
   - Давай, стреляй! Ну, что же? Ты не сможешь убить меня, совесть не позволит,- прохрипел Алвер.
   - А твоя совесть позволит?- Греон задал вопрос, вытаскивая очередную стрелу с ледяным спокойствием.
   Он понял, что живым с дороги не уйдет, и решимость его возрастала с каждой минутой.
   - О боги! О чем ты говоришь? У меня никогда не было такой штуки. Совесть, Греон, это реликт. Кто же интересуется такими вещами кроме книжных червей и таких же старых реликтов-философов?- говоря это, Алвер потихоньку обходил поваленный ствол, стремясь оказаться как можно ближе к противнику.
   - Я понял... Я все понял, ученик. Я должен убить тебя, чтобы ты не убил другого.
   Алвер снова рассмеялся глухо, с презрением. Он вытащил оба меча. Раненая рука его не беспокоила. Стрела вошла в мягкую ткань мышц, рассекла их, и вышла снаружи. Алвер быстро произнес заклинание, снимающее боль. Если он выживет, это ему очень дорого обойдется. Рана будет заживать в два раза дольше.
   - Если мне потребуется изрезать тебя на кусочки для того, чтобы ты отошел с дороги, поверь, я это сделаю!
   - Я не сомневался в тебе, Алвер. Никогда не сомневался... Пусть твои люди останутся на местах. Иди сюда,- позвал он его за дерево.
   - Не бойся, мои люди нам не помешают. Это будет честный поединок, а не убийство беззащитных стариков. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись все воины империи.
   Он шагнул через разделяющую их черту - сломленное бурей могучее дерево. Луна освещала участок дороги, огороженный с одной стороны стволом поперек дороги, а с другой - плотными тенями ночного леса. Люди и лошади по ту сторону притихли и внимательно наблюдали за сближающимися соперниками. Греон отшвырнул лук и обнажил сталь закаленного во многих битвах меча. Блеснул драгоценный камень в навершии - подарок старого лорда. На землю упал дохлой вороной дорожный плащ. Глаза обоих загорелись в предвкушении схватки. Призрачный свет сделал все вокруг неясным, эфемерным. Ветер ревел в верхушках деревьев, и растрепанные им черные пряди волос Алвера мешали ему, лезли в глаза. Он небрежным движением откинул их за плечи.
   Молча стояли и смотрели на удивительно завораживающую пляску стали наемники Вортрага. Три молнии носились по поляне, освещенной лунным светом. Казалось, царица ночи, серебреная луна тоже с удивлением смотрит на поединок людей. Фигуры их двигались плавно, перетекая из одной позиции в другую. Внезапный рывок, искры снопами из-под лязгнувшей стали, и снова напряженно-плавный танец. Два меча Алвера выписывали фантастические фигуры, пытаясь запутать противника, сбить его с толку. Только Греон сам научил его этому. Его не сбить дешевыми фокусами. Точно рассчитанное движение - и мечи снова встретились, завертелись в бешеном водовороте. Звон стали музыкой отдавался в душе старого воина. Перед глазами его сейчас стоял не бывший ученик, а давно побежденный им враг. Он до мелочей помнил его лицо, искаженное гневом и болью.
   Один из мечей Алвера давно уже валялся в стороне, под влажным от росы кустом жимолости. Решимости у него поубавилось, когда старый учитель воспользовался приемом, которого не знал ученик. Комбинация нескольких защит и нападений не спасла его от занесенного меча Греона. Мгновение - и Алвер представил спокойное лицо своего учителя, вонзающего меч в беззащитное горло. Вортраг ударом ноги отбросил Греона на землю и отшвырнул выпавший из ослабевшей руки клинок.
   - Я знал, что ты не сможешь...
   - Зато сможешь ты,- старый воин, побежденный учеником, распластался на земле.
   - Нет. Ты тоже это знал. Теперь меня не остановишь. Я настигну ее и Ингмара, и тогда настанет моя справедливость!
   Алвер рассмеялся вновь, как победитель, как демон смерти. Он отвернулся и зашагал прочь. Воины позади взревели, звякнули мечами о щиты в знак приветствия победителя. "Надо его остановить!",- сверлила мозг навязчивая мысль. Греон поднялся на локте, и достал из-за голенища небольшой засапожный нож. Из последних сил он замахнулся и выбросил руку вперед. Нож унесся на встречу жертве. Алвер присел, и сталь со звоном вонзилась в дерево. Он среагировал четким заученным движением, метнул в ответ короткий кинжал. Он вошел в горло по самую рукоять, как в масло. Греон, забулькав кровью, прохрипел:
   - Достойный ученик...
   Алвер на подгибающихся ногах подошел к старому учителю, и упал на колени.
   - Греон, Греон, как ты мог так низко пасть... Ударить ножом в спину!- Алвер покачал головой; в глазах чуть подрагивала предательская слезинка.
   Он провел рукой по жутким глазам, стекленевшим, неотрывно глядящим на лунный диск. Улыбка мертвого учителя стояла перед глазами. Он поднялся и махнул отряду. Ему подвели коня и помогли забраться в седло.
   - Вперед! - короткое слово отняло у него больше сил, чем он рассчитывал.
   Лошади загрохотали копытами по пыльной дороге, оставляя за собой поваленное дерево и освещенную луной поляну. Где-то протяжно завыл голодный волк, предупреждая, что вышел на охоту. Ветер утих и лес погрузился в предрассветную тишину.
  
   Глава 15. Возвращение домой.
  
   Яна спрыгнула со взмыленного коня и бросилась к черной громаде башни. На краю поляны, когда до башни осталось несколько метров, она натолкнулась на невидимую преграду, словно стекло, отделяющую ее от цели. Яна билась о преграду с остервенением, пытаясь в невидимой стене отыскать проход.
   Тщетно. Тогда Яна сжала пульсирующий болью кулак. Печать в ладони сжалась и заиграла малиновыми отблесками. Она хлопнула ладонью о прозрачность стены.
   - Открой!
   Рука провалилась внутрь, как будто здесь ничего и не было раньше. "Сработало!",- радостно подумала девушка, и кинулась к двери на ржавых петлях. Протяжный нудный скрип, как и предполагала Яна, возвестил о ее приходе.
   Внутри было темно, как в склепе. Душный запах плесени поднимался из сырых недр башни.
  -- Ингмар!
   Тишина. Вспугнутая летучая мышка замельтешила над головой. Яна отпрянула.
  -- Ингмар, ты где?
   Шуршание в углу. Яна резко обернулась, готовая отразить нападение. Крыса нехотя снова заползла в нору, блеснув удивленными глазками-бусинами.
   - Гралин!! Черт, где же факел?
   На шее мерцающим светом вспыхнул амулет Ингмара, словно почувствовал, что хозяин где-то близко. Яна сняла тонкий шнурок и зажала в ладони. Лестница уходила вверх и терялась во мраке. Она шагнула на влажные ступени. Нет, не там. Камень тускло мигнул, словно мутный глаз. Вниз вели щербатые, искрошенные временем каменные плиты. Яна постояла немного, пока камень амулета не засветился ровным светом. Держась за стену, она осторожно стала спускаться. С каждым шагом амулет в ее руке светился ярче. Перед гнилыми досками двери он сиял, как факел. Здесь!
   Она тронула ржавый засов. Заклинание-замок... Снять его может только Алвер! Высокое небо, что же делать? Каменная кладка стен древней башни крепка, как монолит.
   - Ингмар?
   Тишина за дверью зловеще навалилась на Яну.
   - Да расступятся древние камни, как волны морские...- слова пришли неожиданно, сами собой.
   - Исчезнет преграда, рассыплется в прах!
   Эхо под сводами башни металось, пугая исконных обитателей. Стая летучих мышей взвилась и рассыпалась по небу. Камни разрушенной древней стены мелкой пылью оседали на пол, тая, как свечки. Дверь с заклинанием-замком осталась не потревоженной. Озверевшая от страха толстая крыса метнулась по лестнице, тщетно пытаясь найти укрытия.
   - Яна нагнувшись, вошла в образовавшийся проем. Камень амулета жег ей руки.
   - Алвер, я убью тебя!!
   Эхо ее крика вырвалось из башни и понеслось над спящим лесом. На стене висел в беспамятстве ее хозяин, лорд седьмого ангера, Ингмар Гралин. Яна простерла руку с Печатью. Оковы со звоном разлетелись в куски. Ингмар рухнул к ее ногам, беспомощный и слабый. Яна наклонилась над ним, беззвучно плача. Осторожно надела на шею его амулет, сверкавший в темноте, как маленькая звезда.
   - Ты... Пришла...
   Его слабый голос глушило биение сердца у Яны в висках.
   - Прости. Я не должна была...
   - Все хорошо,- утешил он ее.
   Горячие слезы упали на щеку Ингмара.
   - Не плачь... Янко. Как ты нашла меня? Зачем? Ты могла бы уйти и так...
   - Нет. Я в долгу перед тобой.
   - Твой долг прощен.
   - Пойдем, нам пора...
   Она с трудом подняла его на ноги, обвив вокруг своей шеи его слабую руку. Они вышли из башни, шатаясь, окутанные запахом сырого подвала.
   - Куда теперь?- спросил Ингмар, понемногу приходя в себя.
   - За нами погоня. Я чувствую, Греон не смог задержать Вортрага. Домой! Теперь нам пора домой.
   Она обняла его за плечи, и Печать Власти вспыхнула в ладони кровавым крылом. Ветер пригнал откуда-то черную тучу, и та заслонила умирающую луну. Мир окунулся во тьму, и завертелся перед глазами яркой каруселью. Миллионы звезд в одночасье слились в яркую точку уже под ногами двоих. Они закрыли глаза, кожей ощущая вихри несущегося времени. На поляне заревел черный смерч, кружа в хороводе прошлогодние листья, и разом все стихло.
   Близился рассвет. Темнота в преддверии утра стала еще плотнее. Ветер унесся вдаль, и черная туча сползала к востоку, уходя далеко за плотную стену леса.
   Алвер взревел раненым зверем на притихшей поляне. Немая громада круглой башни взирала на застывшую кавалькаду. Лошади боялись пошевелиться, и их седоки осторожно переглядывались меж собой.
   - Они ушли! Исчезли... Яна!- крик Алвера сорвался на хрип,- Я достану тебя, где бы ты ни спряталась...
   Он шептал проклятия, лежа на мокрой от росы траве. Отряд безмолвно следил за ним из-под тени деревьев. Бессильная ярость овладела Алвером. Он рвал пучки травы немеющими руками, и шептал что-то во тьму. Камень на шее тускло светился, угасая, пока, наконец, не превратился в обыкновенную цветную стекляшку.

Часть вторая.

  
   Глава 16. Ингмар.
   Лучик теплой лапкой коснулся его лица. Захотелось пить. Он нехотя открыл глаза и бессмысленно воззрился на какой-то предмет перед глазами. Комната, в которой он находился, была небольшой. Светлые обои зрительно увеличивали пространство. На узком подоконнике ощерился колючками толстый кактус. Ингмар лежал на непривычно мягкой кровати, прикрытый чьим-то пледом. Старый будильник, в который он вцепился взглядом, мерно тикал на прикроватной тумбочке. От удивления он все еще не мог прийти в себя.
   Ингмар лежал на животе, тело ломило и совсем не хотелось ворочаться, поэтому он приподнялся на локтях. Совершенно безумным взглядом обвел чужую комнату и уставился на большую картину в раме, висящую на противоположной стене. Но разглядеть он ее не успел. Картину заслонила пушистая рыжая шевелюра с аквамариновыми глазами. Яна стояла с подносом посреди комнаты и умирала со смеху.
   Ноги Ингмара свисали с кровати на полметра, а пледом он был прикрыт как-то странно: грудь и плечи укутаны по самую макушку, а на голой заднице прыгал веселый солнечный зайчик.
  -- Убирайся!- прорычал он, молниеносно перетягивая плед с шеи на бедра.
  -- Ты же был рад когда я пришла...
  -- Все равно, убирайся,- повторил он, сверкнув глазами.
  -- Хорошо, тогда оставайся голодным,- ответила Яна с ледяным спокойствием и повернулась к двери.
   У Ингмара что-то судорожно пискнуло в животе и протестующе заурчало. Яна усмехнулась и поставила поднос на тумбочку.
  -- Где я?- вяло поинтересовался Ингмар, мимоходом изучая содержимое подноса.
  -- Ты у меня дома. В Городе. Мы исчезли с поляны как раз вовремя, и попали прямо в Колодец миров. А потом я просто открыла глаза и увидела тебя здесь... Ты проспал почти сутки, и все это время...
  -- Ты сидела со мной? Я что-нибудь говорил во сне?
   Яна потупившись, растянула губы в загадочной улыбке:
  -- А вот и не скажу! Ты меня прогоняешь. Я ведь уже просила прощения. Это не было предательством по отношению к тебе, просто меня вынудили обстоятельства. И вообще, если бы я тебе сказала, что я не та, за кого себя выдаю, ты бы меня взял в оруженосцы?
  -- Конечно же... Нет!
  -- Ну, вот видишь, а мне очень надо было попасть во дворец, чтобы...
  -- Чтобы выторговать себе Печать Власти?- перебил он.
  -- Чтобы просить Великого мага вернуть меня домой! Перестань делать грязные намеки. Я вовсе не хотела этой вашей Печати.
  -- Тогда почему ты не отдала ее Алверу?
  -- Из принципа. Если бы он тебя не трогал, может, мы бы с ним полюбовно договорились...
   Лицо Ингмара потемнело, словно грозовая туча, но девушка звонко рассмеялась. Она всего лишь дразнила его.
  -- Как ты думаешь, - спросила Яна через некоторое время, пока ее хозяин таскал с подноса бутерброды,- Алвер может найти дорогу сюда?
  -- Думаю, что ему будет очень трудно это сделать. Но ты не приняла в расчет, что его притягивает Печать, как магнитом. Сначала он должен найти Колодец миров, а никто из нас даже приблизительно не знает, где он находится.
  -- Ладно, тогда у нас есть еще время, чтобы отдохнуть и придумать что-нибудь, что бы сбило его с толку.
   Потом Яна исчезла за дверью вместе с опустевшим подносом. Вернулась она через несколько минут с парой модных журналов и стопкой одежды.
  -- Вот, возьми. Тут старые джинсы и рубашка, тебе должны подойти. В таких тряпках, что были на тебе, уже лет пятьсот никто не ходит. Да, оружие нужно оставить здесь, и желательно куда-нибудь спрятать.
  -- Почему?
  -- Потому, что: во-первых, здесь относительно безопасно, а во-вторых, наши бандиты пользуются таким оружием, что вам и не снилось. И бросаться на них с мечом, это все равно, что с вилкой на танк. Понятно?
  -- Понятно,- вздохнул Ингмар, досадуя по поводу непонятных слов, которыми бросался его бывший оруженосец, и поплелся одеваться в ванну, закутанный в старый плед, как римский император.
   Когда он вернулся, Яна воскликнула:
  -- Ой, ну вылитый рокер! Тебе бы косуху еще.
  -- Так! Оруженосец ты, или кто? Еще раз услышу от тебя бранное слово, огрею по уху!
  -- Да я же не ругаюсь,- и Яна принялась объяснять своему гостю незнакомые слова.
  -- А это у вас что? Колдовские книги?
  -- Вроде того. Это журнал мод. Возьми, посмотри, в чем нынче люди ходят.
   Ингмар листал журнал, жадно вглядываясь в цветные картинки с полуобнаженными девицами в купальниках и вечерних платьях, которые скорее открывали прелести женской фигуры, нежели пытались их скрыть.
   "Интересно, что бы было, если бы к нему в руки попал Плейбой?",- подумала Яна, рассеянно накручивая на палец прядку волос.
  -- Хорошо. Через полчаса выходим в магазин. Тебе нужна нормальная одежда. Иначе передвигаться по городу будет затруднительно.
   Яна постаралась вкратце рассказать, как ведут себя ее соотечественники на улице, что говорят и делают, чтобы Ингмар мог подготовится к серьезному стрессу в виде машин, троллейбусов, городского шума и прочих современных вещей.
   Все-таки, что значит придворное воспитание! Ингмар вел себя на улице, как заправский городской житель начала двадцать первого века. Ни на кого не обращал внимания, кроме хорошеньких девчонок, по сторонам не оглядывался, от машин не шарахался, хотя было видно, что коленки у него все-таки дрожат. Яна научила его открывать двери перед девушкой и подавать руку при выходе из транспорта. Он так галантно это проделывал, что просто захватывало дух.
   Пока они прогуливались по городу в поисках подходящего магазина, Яна пыталась решить задачу по поиску денег. Кое-какие идеи у нее уже были.
   Оставив Ингмара на лавочке, она прошлась по улочке, застроенной старыми домами, переделанными под офисы. Возле одного из них остановился черный "Мицубиши", из джипа вылез подходящего вида дядька с охраной из двух очень плотных, коротко стриженых мальчиков. Яна представила тяжелое портмоне с множеством отделений и пачку зеленых бумажек, которые плавно перетекают в ее карман. Закрыв глаза, она стояла на противоположной стороне улицы, а Печать в руке светилась красным огнем. Карман у нее заметно потяжелел от зеленой иноземной валюты.
   После того, как они вышли из магазина, на Ингмара стали оглядываться девушки, а Яна, сверкая, как новый пятак, шла с ним под ручку. Непонятный новый мир потряс воображение лорда Гралина, но он с невозмутимым видом шествовал за бывшим оруженосцем, который оказался юной художницей из удивительного города с непривычным для гралиновского уха названием. Маг из страны Гарахад почему-то не особенно выделялся из толпы горожан, разве что ростом и длинными волосами. Воспитание не позволяло ему удивленно вытаращить глаза на самораскрывающиеся двери, говорящие ящики, передвигающиеся без лошадей экипажи. Но он внимательно все запоминал, чтобы потом засыпать свою провожатую сотней тысяч вопросов.
   Когда они вернулись домой, Яна наскоро приготовила поесть, и они расположились в комнате. Ингмар ел, сидя у окна, и хмуро поглядывал на девушку, прислушиваясь к ее бормотанию.
  -- Значит, так,- размышляла Яна, сидя на диване.
   На ярком одеяле были разложены на небольшие кучки стопки разноцветных банкнот. Она подсчитывала наличность, оставшуюся после похода в магазин.
  -- У нас осталось ни много, ни мало, три тысячи зеленых, не считая гривен. Их тоже осталось около трех.
  -- Послушай, а что, золото у вас не ходит?
  -- Ходит, но его тяжело с собой таскать в таких количествах, вот и придумали бумажки, которые его как бы заменяют. Но это не важно. Я тут кое-что сотворила...
   Она сбегала к себе в комнату и притащила настольное зеркало в железной оправе.
  -- Вот, смотри...
   Она прикрыла зеркало ладонью, из под нее выбивалось кровавое зарево Печати. Когда стало совсем нетерпимо, она отвела руку, и стала всматриваться в мутное стекло. Ингмар заглядывал через плечо, и Янину шею щекотали его влажные длинные пряди слегка вьющихся волос. Он только что вылез из ванной, в которой провел почти два часа, разбираясь с Яниной сантехникой.
   Наконец, зеркало очистилось от мути, и на его поверхности проявилась, как на фотопленке, какая-то картинка. Когда они с Ингмаром присмотрелись повнимательней, обнаружили, что это дворцовая библиотека Гарахада. А их старый знакомый вываливал с полок свитки и тяжелые колдовские фолианты, лихорадочно перебирая, то, что осталось.
  -- Вот видишь,- прошептал Ингмар, словно боясь спугнуть зыбкое видение,- Он уже ищет следы Колодца. Я не знаю, что он найдет в библиотеке старого мага, но рано или поздно он отыщет Колодец миров.
  -- И тогда нам не будет покоя,- траурным голосом пропела Яна,- Знаю, знаю, но что же делать! Я ведь не могу ему помешать.
  -- Смотри! Он, кажется, что-то нашел!
  -- Ну-ка, ну-ка, что у нас там? А, вот мы сейчас тебе кое-что сделаем...
   С самым невинным видом Яна потерла ладонь, блеснула красная искорка, и бумага по ту сторону зеркала вспыхнула в Алверовых руках. Он в ужасе отшвырнул прочь занявшийся ярким пламенем пергамент, и он постепенно дотлевал на полу, образуя причудливую кучку пепла. Яна дунула, и пепел на ковре взвился вверх, распадаясь на мельчайшие частички, и медленно осел пылью на драгоценную мебель императорской библиотеки. Перекошенное лицо Алвера выражало смесь совершенно противоречивых чувств от смятения до жгучей ненависти, он поднял глаза, и погрозил кулаком невидимому врагу. Яна рассмеялась, и по зеркалу пошла мутная рябь.
  -- Вот так. Он, конечно же, кое-что прочитать успел, но теперь у него не будет полной уверенности. К тому же наверняка, там не говорилось точно, где находится это место, так что пусть побегает.
  -- Ты жестокая.
  -- Нет, хозяин, я практичная. Он ведь хотел меня прикончить ночью на тропе...- задумчиво ответила она,- Так что теперь моя очередь посмеяться. Все законно.
  -- Да уж, законно. А воровать деньги у ничего не подозревающего купца?
  -- Поправочка! Во-первых он не купец, а банкир, а во-вторых, денег у него куры не клюют, он даже не заметит исчезновения четырех тысяч долларов из своего кошелька. И, к тому же, нам срочно нужны деньги, потому, что мы собираемся на море.
  -- Надеюсь, мой оруженосец не заимел привычку грабить честных граждан?
  -- Ой-ой-ой! Можно подумать... Честный банкир! Сенсация века! Ладно, раз ты так хочешь, придется продать твой меч какому-нибудь коллекционеру.
  -- Что?!- взревел Ингмар,- Продать мой меч? Да я с тебя шкуру спущу, если ты еще хоть пальцем его тронешь !
  -- Полегче, полегче. Шкура мне еще пригодится. А что ты предлагаешь?
  -- Вот это!- Ингмар стащил с пальца огромный перстень с рубином и швырнул Яне.
   Та поймала его и присвистнула:
  -- Да, точно, скажут - украли. Ну, что ж, придется попытаться...
  
   Глава 17. Алвер.
  
   Библиотека замка Гарахад уже около столетия не видела такого бесцеремонного вторжения. Вортраг оккупировал просторные залы, уставленные пыльными стеллажами.
   Чтобы ему никто не смел мешать, он попросту заколдовал входную дверь. Теперь на ее месте зияла огромная черная пасть со множеством острейших саблевидных зубов. Проходящие мимо служанки содрогались от ужаса и бегом переходили в другие коридоры, обходя это место десятой дорогой. Пасть никому не причиняла вреда, лишь смачно чавкала завидя приближающегося посетителя. Визитеры почему-то сразу же передумывали беспокоить мага, которому вздумалось запереться в библиотеке.
   Вторую неделю Алвер глотал столетнюю пыль древних фолиантов. И вот, наконец, он нашел первое упоминание о Колодце миров. Как он обрадовался, когда увидел древний манускрипт! Его неумолимая тяга к Печати Власти вдруг проявилась с новой силой, полоснув по сердцу острым клинком; заплясало что-то в душе от неуемной радости... Но свиток вдруг вспыхнул неожиданно в руках. Алвер успел увидеть лишь несколько первых строк.
   Когда пепел развеялся, и он пришел в себя, то догадался, чьих это рук было дело.
   Алвер усмехнулся, глядя в пустоту:
  -- Неужели она не знает, что рукописи не горят! Особенно древние колдовские манускрипты...
   Он собрался с духом и начал бормотать сложное заклинание, размахивая руками. Воздух перед ним сгустился, пронизанный тысячью тонких игл, возникший энергетический комок заискрился зеленым, фиолетовым, с шипением брызгая светом во все стороны. Потом он трансформировался в свиток, который со стуком упал на пол.
   Алвер в изнеможении опустился на мягкий ковер, с трудом дотянулся до укатившегося свитка, развернул его и погрузился в чтение.
   Крик торжества нарушил устоявшуюся веками тишину императорской библиотеки. Алвер бросил на пол драгоценный свиток, наскоро прочитал снимающее заклинание, и дверь, уже обычная дверь вместо устрашающей пасти, распахнулась перед ним. Двухнедельное затворничество благополучно завершилось.
   Алвер подумал с минуту, стоя в пустом коридоре, затем растворился в воздухе и возник в холле своей девятой башни. Мафус, одуревший от безделья во время отсутствия своего хозяина дрых на господской кровати. Алвер бесцеремонно растолкал слугу и приказал готовиться к походу.
   Через пару часов, взяв с собой необходимое снаряжение, Алвер в сопровождении десятка воинов покинул столицу, и отправился на юг, в горы Орхайма, в третий ангер.
   В другом мире по странному стечению обстоятельств в те же горы, но с другим названием, стремились его заклятые враги.
  
  
   Глава 18. Дорога в горы.
  
   Кольцо им удалось выдать за Янино наследство. Впрочем, выручили они немного, но вместе с оставшейся от ограбления банкира суммой им хватило на подержанную машину и нехитрое туристское снаряжение.
   Яна сидела за рулем уже почти семь часов. Ингмар спал на заднем сидении. Она остановила машину у обочины, достала из багажника одеяло и укрыла кое-как пристроившегося на узком сидении мага. Он раздраженно что-то прошипел во сне, но Яна не обратила внимания. Она слишком устала, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
   Яна снова села за руль, потерла онемевшую от напряжения шею и поехала осторожно, стараясь не наезжать на выбоины в асфальте, чтобы не разбудить Гралина.
   Она тихонько включила радио, слушая прогноз на завтра. Погода была не ахти.
   Солнце в мутном облаке клонилось к горизонту. Яна глянула на указатель топлива и решила, что неплохо бы заехать на заправку. Кстати, там же можно и поужинать. Пора будить хозяина, подумала она, ночью он не даст мне заснуть.
   Яна в свете тусклой лампочки над столом придорожного кафе разглядывала карту. Надо было выбрать место, где они могли бы на время затеряться, либо смешаться с толпами отдыхающих, либо забраться глубоко в горы. Ингмар с воспаленными красными глазами поглощал гигантскую порцию жареной картошки с салатом.
   Три чашки крепчайшего кофе не помогли, и после Мелитополя Яна начала дремать за рулем. Ближе к рассвету она свернула с дороги и отъехала на несколько метров в степь. Горизонт уже тронули первые лучи светила. Ингмар удивленно взглянул на нее:
  -- Ты чего?
  -- Все, не могу больше! Надо поспать хоть пару часов, иначе я не доеду.
  -- Давай, ты мне покажешь, как управлять "Рено".
   Это название он произнес с благоговением, как произносят имя бога, почитаемого за сотворенные чудеса.
  -- Хорошо, и первый же инспектор ГАИ остановит тебя за превышение скорости. Я видела, как ты ездишь на лошадях. Ты даже не знаешь, что такое дорожные знаки.
  -- Ну, хорошо, не кричи. Спать, так спать. Только поставь защитный купол, мало ли что...
   Ой, подумала Яна, как же это я не догадалась... Она вышла из машины и раскинула руки в стороны. Простор! Свобода! Она очертила невидимую линию над машиной, и вокруг метра на три возник невидимый купол. Пробиться сквозь защиту мог только маг, и то не всякий. До рассвета оставалось не так уж много времени, и Яна откинула сидение, развалилась, закинув ноги на приборную панель. Для Ингмара она опустила переднее сидение.
   Ингмар, отлежавший себе все бока, перевернулся на живот и с карманным фонариком стал рассматривать карту. Камень, висевший у него на шее на длинном шнурке, коснулся поверхностью глянцевой бумаги. Почему-то он вдруг заискрился. Ингмар удивленно тронул его, искры погасли. Он снова отпустил камень, он коснулся бумаги и загорелся вновь.
   Ингмар завозился на ложе, пытаясь извернуться и достать прикрепленную к потолку возле водительского сидения ручку. Это изобретение он уже освоил, даже попытался написать заклинание на листке бумаги в клеточку древними рунами. Но заклинание получилось корявое, и работать отказывалось.
   Он взял ручку, снова перевернулся и склонился над картой. Камень, коснувшись какого-то места на карте, вдруг отчаянно заискрился. Ингмар ткнул в карту ручкой, отмечая место. Но карта лежала на мягком сидении, и вместо точки получилась большая дыра. Ингмар покачал головой и пробормотал заклинание заживления ран. Дыра на бумаге затянулась, но на ее месте возникло белое пятно. Тогда Гралин прочитал заклинание "сделать, как было", и на месте белого пятна опять появилась дырка. В изнеможении он махнул на все рукой и перестал обращать внимание на магический камень, искрившейся в темноте.
   Когда Яна открыла глаза, солнце уже забралось довольно высоко, в салоне было душно, ее пассажир не удосужился приоткрыть окно. Она потянулась сладко, разминая затекшие мышцы, повернулась и заметила, что Ингмар исчез. Все двери были закрыты. Она поднялась и распахнула переднюю дверь. Кое-как выбравшись из машины, она огляделась, и заметила Ингмара, идущего из небольшой рощицы с букетом невзрачных степных цветов.
  -- Эй, ты меня напугал!- крикнула ему Яна, но он знаками показал, что не слышит ее - купол все еще стоял, невидимой, но непроницаемой преградой.
  -- А как ты...- хотела она спросить, но догадка мелькнула в голове: он же маг, может быть, сильнейший в Гарахаде! Для него ли это преграда?
   Вот он подошел к Яне, спокойно, не напрягаясь, преодолев невидимый барьер, и сунул ей в руку букет растрепанных цветов.
   Яна звонко рассмеялась, а Гралин смутился и отвернулся, стараясь спрятать гримасу отчаяния. Яна положила цветы на капот и тронула его за плечи. Ингмар сделал движение, будто желая вырваться. Но Яна вдруг резко повернула его к себе и заглянула в шоколадные глаза воина-мага, колдуна и правителя обширных земель чужого мира.
   Их взгляды встретились, и в Яниной душе что-то затрепетало, готовое вырваться на волю. Сухие, шершавые губы Ингмара коснулись ее влажных губ, и сердце ухнуло вниз, пропуская удар за ударом. Поцелуй длился доли секунды, но мир вокруг незримо изменился. Она снова взглянула Ингмару в глаза, и в них хороводом взметнулись веселые искры. Он подхватил ее на руки и закружил, закружил, обнимая нежно и крепко, боясь выпустить из рук свое счастье. Яна закричала, шутливо отбиваясь в его объятиях. Просила поставить ее на землю, но он не слушал, барахтался в колдовской зелени глаз, пытаясь выплыть на поверхность, избавиться от наваждения... Ноги запутались, и они с криком упали в мягкую степную траву. Яна вскочила, отряхиваясь от сухих стебельков пахучей травы. Ингмар лежал, широко раскинув руки, устремил зоркий взгляд на высоко кружащих в небе ласточек.
  -- Вставай, хозяин, нам пора...
   Она легонько подтолкнула его носком кроссовка. Он сердито посмотрел на нее снизу вверх и сказал:
  -- Никогда не называй меня больше хозяином.
  -- А как же моя клятва?
  -- Все равно, девушка не может быть оруженосцем. Забудь о ней.
  -- Ни-ког-да!
   Яна произнесла это по слогам и уставилась на него:
  -- Клятва есть клятва, кто бы ее ни дал. Ее нельзя нарушить. Ты же сам сказал мне... Ладно, вставай, поехали. Еще до вечера мы должны быть на месте.
   Они сели в машину и Яна повернула к дороге, но, не проехав и пару метров, машина уперлась в невидимую преграду.
  -- О, черт! Я же совсем забыла...
   Яна выскочила из машины и торопливо стала снимать преграду. Печать в руке, за которой неотрывно следил Ингмар, светилась алым светом.
   Когда они тронулись в путь, Ингмар показал ей карту с дыркой, и рассказал о ночном происшествии с магическим камнем.
  
  
  
  
   Глава 19. Море.
  
   Камень не напрасно указывал на это место на карте. Яна, сидя за рулем мчащейся по дороге машины, вдруг совершенно четко увидела перед собой склоны поросшей лесом горы, заканчивающиеся нависающей над бирюзовым спокойным морем скалой. На несколько километров в округе не видно было ни единого человеческого жилья. Где-то в горах проходила оживленная трасса, огибающая все южное побережье. Пляжа внизу небыло, здесь горные породы выходили прямо в море, отвесные склоны были почти неприступны.
   "Вот оно!",- радостно подумала Яна и вдруг отчетливо поняла, что это место - там, внизу, слева от петляющей горной дороги, за невысокой горой, поросшей соснами.
  -- Ингмар, кажется, мы приехали.
   Сначала они хотели остановиться в одном из многочисленных курортных городков, но Яну раздражало многолюдье отдыхающих на пляжах, где буквально негде было яблоку упасть. А так хотелось тишины, первозданной и легкой, словно теплый морской ветерок!
  -- Но что же делать с машиной?- в нерешительности остановилась она.
  -- Я, кажется, знаю. Попробуй ее уменьшить до удобных размеров, мы возьмем ее с собой со всем снаряжением, а потом ты вернешь ей первоначальные размеры.
   Они вылезли из машины, подождали, пока скроется за поворотом проезжающий экскурсионный автобус, и Яна начала действовать. Через пару минут "Рено" смогло свободно уместиться в футляре для темных Яниных очков, который она предусмотрительно вытащила из салона. Футляр был пластмассовый, твердый, и свободно помещался в карман джинсового комбинезона, который она одела в дорогу.
  -- Отлично, теперь пошли,- позвала она Ингмара.
   Спускаться было тяжело. За бордюром из побеленных столбиков был почти отвесный спуск, земля каменистая, осыпалась под ногами, но склон был сплошь утыкан тонкими деревцами, которые облегчили дело. Наконец с шумом преодолев несколько последних метров, вызвав небольшой обвал, Яна и Ингмар выбежали в распадок, на дне которого протекал ручеек. Выглаженные временем камни блестели на солнце маслянистой поверхностью. Вода в ручейке была кристально чистой и ужасно холодной. Чтобы напиться, приходилось согревать ее в сложенных ковшиком ладонях, иначе зубы начинало сводить судорогой.
   Перепрыгнув через ручей, они стали подниматься на противоположный склон. Вся земля здесь была усеяна истертыми непогодой, похожими на обглоданные кости, острыми камнями.
   Поднимаясь выше, они огибали вертикальный, изрытый птицами и корнями растений восточный склон горы.
   Гора, похожая на свернувшегося в клубочек исполинского льва, с юга обрывалась выщербленным известняком, изредка оттененным незначительными мазками зелени деревьев, растущих почти на голых камнях. Север и весь западный пологий склон зарос непролазным лесом. Место было тихое, однако невозможно было спуститься к воде, слишком высоко, ни тропинки, чтобы спуститься вниз, где прибой пенил прозрачную воду.
   Здесь морская гладь была чистой, незамутненной тысячами наезжающих туристов. В воде не плавал мусор, только водоросли, да еще можно было заметить чаек, мерно покачивающихся на волнах подальше от берега, там, где из воды торчала спина большого нагретого солнцем валуна.
   Яна уверенно вела своего спутника к незаметному отверстию под стеной, почти нависающей над ними. Отверстие было удачно замаскировано чахлыми кустиками.
   Ингмар подошел и осмотрел уходящий в недра горы лаз. Покачал головой. Яна отошла немного в сторону и достала футляр от очков. Пора было распаковывать машину. Она боялась, что ничего не получится, но после ее пожелания машина стремительно увеличилась в размерах. С радостным вскриком Яна полезла в салон за сигаретой.
   Голова Ингмара вынырнула из лаза, и злобно сверкнув глазами на сигарету, попросила фонарик. Яна порылась в бардачке, нащупала искомый предмет и перебросила ему.
   Ингмар, высунувшись из лаза наполовину, поймал на лету фонарик и скрылся внутри. Через две минуты из лаза полетели какие-то куски прогнившего дерева, камни и прочий мусор.
   "Как хорек в норе",- подумала Яна, схватила сумку и поволокла ко входу в их новое жилище.
   Когда в пещере немного осмотрелись, выяснили, что из нее ведут в глубь четыре тоннеля. Они не стали их исследовать. Яна завесила входы какими-то тряпками, которые предусмотрительно захватила из дома. После того, как в пещере навели порядок, положили спальники и расставили по местам необходимые вещи, Ингмар вдруг выскользнул из пещеры, порылся под сидением машины и вернулся с длинным свертком. Яна, увидев его, сразу же догадалась, что замотано в обрывки грязной тряпицы.
   Ингмар любовно протер сияющее в тусклом свете керосинки лезвие и запыленные кожаные ножны. Меч он положил рядом со своим спальником.
   Вот теперь полный порядок!
   Яна постелила на полу покрывало и расставила посуду. Они немного перекусили, сидя на покрывале в позе лотоса. Мерцающий огонек лампы придавал ужину романтический оттенок. Неловкое молчание, наступившее после того, как трапеза подошла к концу, нарушил Ингмар:
   - Теперь надо пройтись, осмотреть окрестности. Мы в этой норе можем запросто попасть в ловушку.
   - Иди, осматривайся. Тебе виднее, ты же у нас великий воин,- сказала Яна с сарказмом, о чем немедленно пожалела, потому что испытала на себе такой страшный взгляд, от которого по всему телу побежали мурашки.
   - Ты что, шуток не понимаешь?
   - Девушка! Ты забываешься! Научилась размахивать мечом с помощью Печати? А отбери ее у тебя, что останется? То-то же! Я свое умение годами оттачивал на чужих головах. Вот, Греон может подтвердить...
   Он осекся, получив ответный взгляд исподлобья.
   - Вряд ли Греон сможет теперь что-либо подтвердить,- грустно сказала она.
   Лицо Ингмара потемнело. Глаза превратились в две узенькие щелочки:
   - Не может быть! Греон - лучший фехтовальщик империи. Он ветеран Шорфайкской битвы! Он не мог так просто...
   - Мог!- перебила его Яна,- мог! Он остался на багот-уллской дороге вечным стражем.
   - Алвер не стал бы его убивать... Оглушить, связать, но не убить,- сказал он неуверенно.
   - Он это сделал. У Вортрага не было другого выхода. Впрочем, у Греона тоже... Он дал мне слово, что не пропустит преследователей, пока жив. Он выполнил обещание.
   - Откуда ты знаешь, тебя ведь не было в это время на дороге?
   Яна вскинула правую ладонь:
   - Я знаю! Печать знает. Но, лучше бы мне не знать того, о чем она говорит...
   - О чем же?
   - Ингмар, я не имею права осуждать вас с Алвером. Но ваши личные интересы столкнулись лоб в лоб с государственными. Из-за ваших распрей страдают простые люди. В стране кризис власти, а вы бегаете друг от друга по измерениям, как школьники по лестнице на переменах.
   - А что ты предлагаешь? Давай, отдай мне Печать Власти, и я вернусь...
   - Через месяц-другой на Гарахад нападет Маргиас. Он давно собирает армию хатунцев. Если кочевые племена объединятся под покровительством одного человека, все южные земли будут ждать большие неприятности.
   - Откуда ты можешь знать...
   - Мы уже проходили это. Для нашей страны такое объединение закончилось многовековым рабством. И неумение предвидеть ситуацию обошлось очень дорого. Есть еще множество примеров нашей истории, когда правители просто не хотели замечать опасность, а поплатился за это простой народ.
   - Тогда зачем ты взяла меня с собой?
   - Потому, что Алвер больший политик, чем ты. Он-то знает, что надо делать со своими конкурентами. Даже, если они - бывшие друзья! Тебя ждала смерть. Быстрая и безболезненная. Такая, при которой подозрение пало бы на кого угодно, только не на твоего бывшего друга.
   - Тогда отправь меня обратно!
   - Не кричи,- сказала она спокойно,- Всему свое время. Сейчас твой бывший друг охотится за тобой. Мы постараемся запутать его. Но учти, у нас, вернее, у вас нет времени. Вообще нет.
   Ингмар молча стоял, обдумывая Янины слова. А ведь она права, подумалось ему. "Пока мы тут играем в прятки с Алвером, Маргиас времени даром не теряет. Это уж точно!".
   Он снял со стены эспадон и вылез наружу. Яна хмуро взглянула вслед своему повелителю, и принялась за уборку.
   Когда она вылезла из пещеры, солнце уже садилось. Там, где море сливалось с фиолетовым небом, облака образовали причудливую крепость, за которой веером разлетались закатные лучи, сияя всеми цветами, от бледно розового до оранжево золотистого.
   Яна стояла на краю скалы, а внизу плескалось спокойное море. На ней был купальник абрикосового цвета. Распущенные волосы медным водопадом струились по плечам. Теплый вечерний бриз легонько трепетал в ее волосах.
   Ингмар вернулся с обхода и застыл у пещеры, ослепленный невиданно прекрасным зрелищем.
   Яна глянула с десятиметрового обрыва в глубину, разбежалась и прыгнула вниз. Ингмар кинулся за ней, испуганный и удивленный. Подбежав к краю скалы, он с содроганием посмотрел туда, на спокойную гладь воды, ища глазами тело Яны. Но вот она вынырнула из воды, хохоча и сверкая алмазами брызг, морская владычица, повелительница упрямых волн. Она звала его к себе, на глубину прозрачной воды, и он не устоял, борясь со страхом высоты, торопливо скинул одежду, бросил клинок на землю, и с разбегу сиганул вниз. Горы вздрогнули от его вопля.
   Пробуравив ногами водную гладь, подняв тучу брызг, Ингмар вынырнул, фыркая и отплевываясь. Яна смеялась и била по воде ладонью, направляя брызги в его сторону. Вода попала ему в глаз, и он усиленно тер его кулаком, с трудом удерживаясь над поверхностью. Проморгавшись, он попытался не остаться в долгу, и Яну накрыл ураган брызг, она нырнула под него, ушла в глубину и выплыла позади Ингмара, набросившись ему на шею. От неожиданности он ушел под воду, но Яна вытащила его за волосы на поверхность, хохоча и брызгаясь.
   Уставшие, подталкивая друг друга, выползли они на узкую полоску берега под скалами. Ингмар облокотился о камень, вытянув ноги. Яна устроилась рядом. Тонкие струйки воды стекали по их телам, оставляя блестящие дорожки. Мокрые волосы Ингмара облепили спину, спутались с рыжими Яниными кудрями. Она прижалась к мощной груди, ощущая, как неистово бьется сердце под ее щекой. Яна вздохнула томно, и прикрыла глаза.
   - Знаешь, я раньше никогда не был на море. Это так здорово!- вдруг признался Ингмар.
   - А где ты научился плавать?
   - У нас возле замка неподалеку небольшое озерцо Олмаран. Я в детстве часто туда бегал с Вортрагом, спасаясь от нянек. Смешно, правда? Я - маг-лорд водной стихии, ни разу не видел моря, не ощущал его запах и соленую влагу...
   Он вдруг помрачнел. Яна почувствовала перемену в его настроении. Она попыталась заглянуть в его глаза, чтобы представить себе, что он чувствует, но увидела, что Ингмар смотрит куда-то вдаль. Солнце уже скрылось за горизонтом, последние отставшие лучи прощались с миром, один за другим исчезая вдали. Щербатая луна плавно покачивалась на волнах, и серебром отсвечивали бегущие волны. Их свет играл бликами на полированных водой камнях, на узкой полоске песка.
   - Поцелуй меня,- хриплым голосом попросила Яна,- поцелуй меня, и Печать Власти будет твоей.
   - Я не могу.
   - Но почему? Я тебе не нравлюсь?
   Его лицо вдруг вспыхнуло.
   - Нет, ты не правильно поняла. Я не хочу Печать такой ценой...
   - О чем ты?
   - Я не хочу твоей смерти.
   -Ты не хочешь моей смерти,- повторила она,- но Печать Власти тебе нужна? Так?
   Теперь она внимательно смотрела в его глаза. В них отражалась блестящая темная водная гладь, и луна, и сама Яна. Но глаза остались холодными, как лед.
   - Да,- очень тихо произнес он,- Она нужна мне, но я отказываюсь от нее. Я не хочу такой ценой...
   Яна прервала его, запечатав рот поцелуем, и мир снова померк, закружились цветные круги перед глазами, унося в небытие.
   - Я не умру с передачей Печати,- сказала она, как только смогла оторваться от Ингмара,- Я могу передать ее тебе сейчас, и со мной ничего не случится.
   - Но...
   - Давай руку! - властно сказала она.
   - Но я не хочу!
   - А я не хочу таскать ответственность за чужой мир на своей ладони. Это непосильная ноша. Все! Побаловалась и хватит! Это твоя судьба, твое наследство! Вирогмир сам так хотел. Что с того... - она не слушала его возражений, когда Гралин попытался что-то сказать, - Что с того, что вместо тебя у его ложа в последний момент подвернулся твой жалкий оруженосец! Она ведь предназначена тебе. Тебе! Ты - новый властитель Гарахада!
   - Ты не в праве...
   Он протестующе взмахнул рукой, и она поймала ее в свои ладони:
   - Я добровольно передаю символ императорской власти, Печать Вирогмира, властелина магов достойному из достойных, маг-лорду Ингмару Гралину, принадлежащую ему по праву!
   Она произнесла торжественную фразу скорее для того, чтобы настроить себя на нужный лад. Крепко прижала свою ладонь к широкой Ингмаровой ладони, и Печать взорвалась кровавым сиянием, освещая вокруг все пурпурными лучами. Яна крикнула громко и протяжно, не столько от боли, но потому, что звук сам рвался из горла, и Ингмар подхватил его, как боевой клич. Несколько мелких камней сорвались со скалы и с шумом упали в воду. Яркая вспышка ослепила обоих и отбросила друг от друга на порядочное расстояние. И все затихло...
   Мерный плеск волн расслаблял сознание. Яна с трудом открыла глаза и уставилась на звездное небо. Яркие крупинки мерцали в вышине, манили призрачным светом. Луна ушла куда-то за горы, и под скалой было темно. Яна едва поднялась на дрожащих ногах, поеживаясь от холода. Оглянулась в поисках Ингмара.
   Он лежал метрах в шести от нее, раскинув руки. Она подошла и опустилась рядом на колени:
   - Ингмар,- ласково позвала она.
   - Яна... Ты жива!
   - Ну да, я же тебе...
   Он притянул ее к себе и обдал горячим дыханием. Яна не сопротивлялась порыву. Она расслабилась в его объятиях. Напрягшиеся под влажным купальником соски привели его в восторг. Ингмар сорвал с нее маленький кусочек ткани и кинул куда-то позади себя. Осторожно попробовал на вкус один из восхитительных розовых бутончиков, и тут же впился губами, водя по нему языком. Яна издала протяжный стон. Она не противилась. Она позволила ему все, о чем он мог только мечтать.
   В глазах обоих горело такое неистовое, неуправляемое желание, что противиться ему было невозможно.
   Они слились в едином порыве, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом друг друга.
   Лишь волны и отвесные скалы были свидетелями бурных страстей. Единство природы и человека, единство мужчины и женщины, единство противоположностей...
   Потом они долго смотрели друг другу в глаза, не решаясь произнести ни слова. Зачем слова, пустые оболочки ушедших на свободу чувств! Их взгляды говорили больше. Их прикосновения рассказывали обо всем. Ингмар гладил тело любимой, исследуя каждую впадинку кончиками пальцев. Яна лежала без движения на спине, отдавшись наслаждению. Их глаза вели немой диалог.
   Яна фыркнула и улыбнулась: длинные волосы Ингмара щекотали нос. Она подула на них, и Ингмар рассмеялся звонко, как мальчишка:
   - Так вот чего ты боишься!
   Яна отбивалась нехотя, они долго смеялись, а потом в изнеможении растянулись на берегу и смотрели на звезды.
   - Мне холодно,- сказала Яна,- Пора выбираться отсюда.
   - Ты права. Но как?
   - Интересно, о чем ты думал, когда летел со скалы?
   - А ты?
   Они оба захохотали.
   - Ты ведь специализируешься на водной стихии? Так придумай же что-нибудь. У тебя есть возможность делать чудеса,- Она взглядом показала ему на Печать.
   Крыло ястреба теперь играло красным на его широкой ладони.
   - Гарас... аманис... портум...
   Он бормотал заклинание, и Печать добавляла ему сил, делая заклинание стабильным.
   Яна вздрогнула от удивления: на них неслась гигантская волна, на гребне которой клочьями рвалась пена. Волна, не касаясь их, лизнула край высокой скалы и застыла хрустальными ступенями.
   - Идем,- он взял ее за руку, и повел к лестнице из морской воды.
   Яна несмело ступила ногой на первую ступень, ощутив влажную твердость. Они поднимались вверх по лестнице, и ступени за ними рушились водопадом, вновь превращаясь в воду.
   Яна оглянулась, наблюдая феерическое зрелище, и опустила ногу с последней ступени в пустоту. Под ней возникла новая ступень из отвердевшей воды, и она побежала вниз, удивляясь, как из ничего снова возникает хрустальная лестница.
   - Потрясающе! - закричала она, догоняя Ингмара,- Ты величайший колдун на планете!
   Она обняла его и поцеловала. Он, смеясь, поднял Яну на руки и вознес на вершину скалы.
  
  
   Глава 20. Колодец миров.
  
   Алвер гнал коня по выжаренной солнцем дороге. За ним вздымались клубы сизой пыли, скрывающие отряд. Десять взмыленных коней едва поспевали за маг-лордом. Недовольные всадники вдоволь наглотались пыли, но протестовать не решались.
   Маг-лорд был не в настроении. Он был не в настроении с тех пор, как "Она", эта женщина, украла у него Печать власти и опозорила перед Советом. Правители смеялись над ним. Сначала они хотели наложить наказание, у них было это право, а потом решили пустить все на самотек, наблюдая издали, чем закончится эта история.
   Горы Орхайма виднелись вдали в смутной голубой мари. Туда стремился сейчас Алвер, подгоняемый непонятной жаждой. Он не мог до сих пор разобраться в себе, в своих чувствах, но ощущал, что Печать необходима ему, как воздух. Она тянула к себе, словно магнит, а он не знал, как к ней добраться. Он не знал, зачем она ему, что он будет делать, когда получит Печать. А то, что он ее поучит, было для него яснее ясного. Без нее он не сможет дальше жить. Это он уже почувствовал в виде грызущей тоски, внезапно накатывающейся на него. Но, почему-то, помимо Печати его томило желание еще раз увидеть "Ее". Он называл ее так, без имени.
   "Она" оставила на его теле два памятных шрама. Ничего, шрамы только украшают тело воина.
   "Она" оставила шрамы не только на теле...
   Почему в душе все переворачивается, когда он думает о "Ней"? Мафус сказал, что он влюбился. Чепуха! На свете нет никакой любви. Этот термин придумали глупцы, чтобы оправдать свое бессилие.
   Он рассмеялся, но почему-то совсем невесело.
   Они прибыли в городок Падар по орхаймской дороге. Отряд донельзя вымотанных тяжелой дорогой солдат расположился во дворе трактира "Бешеная лошадь" в амбаре на связках сена. В трактире не нашлось места для такой большой компании.
   Алвер лежал в постели и размышлял. Почему его так притягивает эта Печать? Ведь Вирогмир завещал ее Гралину. Да, но сначала-то Печать император обещал ему, маг-лорду девятого ангера, повелителю Вортрага, северного замка, владеющему магией земной стихии. Из-за своей ошибки Алвер был лишен права наследования, сам же виноват, никто его не толкал под руку, когда подписывали договор. Если Маргиас действительно готовит поход против империи, его не спасет никакой мирный договор. Значит...
   Значит, либо он вернет себе Печать Власти и соберет войска, либо его ждет позорная смерть от руки своих же, старших маг-лордов, не имеющих права на престол, но имеющих право судить, если его сочтут виновным.
   Ночь на дворе стояла темная, беззвездная. Их скрывали плотные тучи, затянувшие все небо. Сквозь завесу облаков едва пробивался тусклый свет желтой луны.
   Алвер вышел из комнаты на задний двор. Постоял на крыльце, вглядываясь в темноту, и направился к конюшне. Оседлав свою лошадь, он уже готов был отправиться в путь, когда на крыльце появился Мафус. Он удивленно спросил:
  -- Хозяин, куда вы?
  -- Мафус, я скоро вернусь. Прикажи отряду оставаться здесь и ждать меня,- тоном, не терпящим возражения, ответил Алвер.
  -- Но...
  -- Выполняй!- рявкнул Алвер, развернул коня и дал ему шпоры.
   Изумленный оруженосец маг-лорда стоял на крыльце, почесывая бороду. Впрочем, он уже привык к неожиданным выходкам хозяина.
   Алвер мчался туда, где дорога сворачивала за холмом, и поднималась в горы. Темнота не останавливала его.
   Алвер мчался на невысокую гору, склоны которой густо заросли деревьями, но верхушка была лысой, как полированный череп трактирщика. Какая сила тянула его на вершину горы, он сам не знал. Не стал препятствовать ей, поскольку догадывался, где-то там, в недрах горы прятался Колодец миров. Так было написано в древнем свитке, что нашел он в императорской библиотеке. Так указывала ему та сила, что точила его изнутри, выжигала душу, делала безрассудным и нетерпеливым.
   Эта гора с древних времен была священной для местных жителей. Считалось, что на лысой вершине живут духи умерших. Камни, так похожие на выбеленные временем кости, пугали поселян, порождали в воображении картины кровавых побоищ, произошедших на этой проклятой земле.
   Тропинка заросла травой, но все же кто-то изредка наведывался сюда, принося жертву здешним духам.
   Достигнув вершины, Алвер спешился и отпустил коня. Тот убежал недалеко, готовый по первому зову хозяина вернуться обратно.
   Маг-лорд огляделся. Внизу все было застлано туманом, вверху - тучами. Он находился как бы между двумя пластами реальности, и ничего, кроме него и вершины лысой горы, усыпанной костями, не существовало.
   Алвер прошелся дальше и натолкнулся на большой белый камень, возле которого лежали в глиняной плошке жалкие остатки чьей-то жертвенной пищи, расклеванной птицами.
   Он обошел камень вокруг и у подножия его заметил вход в пещеру. Свистнул протяжно и громко, и по горам прокатилось эхо. Заржал конь, несущийся на встречу с хозяином. Алвер пошарил в седельной сумке и вытащил короткий факел. На ветру долго высекал искру, присел, заслоняясь от ветра, подпалил просмоленную паклю. Факел едко зачадил, пуская к небу кольца черного дыма. Он спустился в дыру, подсвечивая себе факелом.
   Подземный коридор был неширок и упирался в железную дверь с засовом. Алвер дернул за ручку. Дверь оказалась запертой. Не просто запертой, а запечатанной на тройное заклинание-замок. Кто-то очень не хотел, чтобы сюда входили. "Но ничего, я что-нибудь придумаю",- подумал Алвер.
   Он с минуту стоял, думая над трудной задачей, потом начал торопливо бормотать слова заклинания. Земля под ногами задрожала. Алвер медленно отступал назад, держа в вытянутой руке сверкающий амулет на шнурке, снятый им с шеи. Внезапно стена земляного коридора потрескалась, рассыпалась, и из проделанной норы высунулась морда гигантского чудовища, похожего на помесь земляного червя с драконом. Оно пожирало землю и оставляло за собой длинные тоннели. Горокраус - удивительный червяк с глазами, плотно закрытыми ороговевшими веками и пастью, утыканной зубами, спокойно перемалывающими камни. Он недовольно повернулся и повел носом в сторону Алвера, но тот шептал про себя и шевелил светящийся камень. Чудовище, повинуясь воле маг-лорда, кинулось на стену возле двери. Послышался треск и хруст раздробленных камней. Огромная туша постепенно зарывалась в проделанный ход, пока в тоннеле не скрылся его хвост, заканчивающийся острым жалом.
   Алвер наблюдал за ним, все еще шепча заклинания. Наконец потревоженный зверь удалился вглубь земли, где обитал до этого времени, пожирая раскаленные камни.
   Факел догорал и смердел невыносимо паленой шерстью. Пора было выбираться отсюда.
   Надо вернуться в трактир, думал он, но возвращаться не хотелось. Он не стал заглядывать за дверь, чтобы не было соблазна. Знал ведь, что может не удержаться и уйти один, без отряда и верного Мафуса. Что его ждет там?
   Он выбрался из тоннеля и подозвал коня.
   К городку он летел еще быстрее, чем сюда, на вершину запретной горы.
  
   Глава 21. Шаг в неизвестность.
  
   Он добрался до города как раз к рассвету. Сквозь рваные дыры в облаках проглядывало утреннее солнце.
   Алвер бросил поводья подбежавшему слуге и взлетел по ступеням деревянного резного крыльца трактира. Мафус сидел в общем зале и допивал огромную кружку парного молока с внушительным куском мясного пирога. При виде хозяина Мафус едва не подавился, осторожно положил кусок пирога на стол и поднялся. В его круглых от удивления глазах стоял немой вопрос.
  -- Мафус,- совершенно убитым голосом просипел Алвер.
  -- Да, милорд,- с готовностью ответил тот, глядя полными печали глазами на остатки роскошного плаща и камзола своего господина.
  -- Мафус,- он едва мог говорить,- Я нашел его. Колодец там,- он кивнул в сторону запретной горы.
  -- Но почему вы в таком виде?- не удержался от вопроса Мафус.
  -- Он под землей. Мне пришлось повозиться, чтобы найти его. Я устал. Вина и чего-нибудь поесть в мою комнату! Живо!
   Еле передвигая ноги, он поднялся на второй этаж и ввалился в крохотную комнату. Добравшись до кровати, Алвер кинулся, не раздевшись, и провалился в глубокий сон. Мафус, вошедший через несколько минут с подносом, обнаружил на постели храпящего хозяина в полной экипировке, с мечом на боку и в пыльных сапогах.
   Проснулся Вортраг когда солнце уже клонилось к горизонту. Наскоро перекусив в общем зале, он созвал десятку воинов и рассказал про ночной поход. Потом были недолгие сборы, и вскоре отряд уже ехал по дороге ведущей к запретной горе. Удивленные горожане провожали их глазами, недоумевая, что понадобилось чужакам на полной злых духов лысой горе.
   Между тем они преодолели подъем, и дальше им пришлось отпустить лошадей. Чтобы с ними ничего не случилось за время их отсутствия, Алвер превратил их в камень. Изваяния лошадей застывших в разном положении после приводили приходящих сюда изредка людей в священный ужас, еще более укрепив их в мысли, что это место проклято.
   Алвер снова зажег факел и первым спустился в лаз под камнем. Воины недоверчиво качали головами, но беспрекословно подчинились приказу следовать не отставая.
   Когда Алвер достиг железной двери, испещренной древними рунами, он остановился и прислушался. Откуда-то из-за двери доносился странный звук. Он был похож и на перезвон колокольчиков, и на шелест листьев в ветренную погоду, и на шум водопада одновременно.
   Сопровождающие его воины приглушенно заворчали, но Алвер поднял руку, призывая к молчанию. Все звуки, шорохи и голоса затихли. Слышно было только учащенное дыхание воинов и этот странный звук из-за двери. Алвер обернулся, чтобы подбодрить взглядом солдат. На их лицах причудливо играли отсветы чадящих факелов. Им было страшно. Алверу тоже было страшно, но он старался не показывать этого.
   Осторожно, готовый к чему угодно, он вошел в проем, проделанный вчера в обход магической двери Горокраусом. Дыра соединила его с залом пещеры. Зал был пуст. Пол выстилали плиты с древними письменами. Воздух словно пропитан сиянием, исходившим из центра комнаты. Там посредине в небольшом каменном углублении зияла дыра.
   Если бы вы заглянули в Колодец миров, то увидели, наверно, одновременно и ярчайший свет, и непроглядную тьму. Описать же обычными словами то, что каждый увидит для себя в Колодце миров невозможно.
   Выражение восторга и благоговения застыло на лице Алвера. Он заглянул в Колодец, и отшатнулся. Обернулся и заметил, как внимательно наблюдают за ним его воины. Тогда он зажмурил глаза и сделал шаг в пропасть. Колодец миров поглотил его, словно гигантская пасть древнего чудовища. Следом за хозяином отправился Мафус, а потом один за другим в круглом зеве Колодца исчезали воины Гарахада.
   Ощущения времени и пространства у него не было. Алвер словно растворился в космосе, рассыпался пылью меж миллиардами звезд, и каждая пылинка пыталась определить свое место в галактике. Не было ни звука, ни движения в этом месте. Не было ощущения падения, ни страха, вообще никаких чувств. Только одно единственное желание. Одна цель - идти след в след за исчезнувшей девушкой, носительницей Печати Власти.
   Оглушительный, но беззвучный взрыв сознания: Колодец миров выплюнул его в другом измерении. Алвер появился в метре над землей и шлепнулся на нагретую ослепительным солнцем траву. Он еще ничего не успел сообразить, как сверху на него рухнул толстый Мафус, почти вдавив в землю своего хозяина. Алвер завопил во все горло, его оруженосец пришел наконец в себя и скатился с придавленного им Вортрага и удивленно мигая глазами устроился на земле. Друг за другом начали спускаться воины Алверова отряда. Он принимал их и тут же оттаскивал от пространственно-временной воронки. Пока они приходили в себя, Алвер успел рассмотреть, где они находятся. Впечатление было такое, что из гор Орхайма они так и не выбрались. Каменистая терраса невысокой горы внизу заканчивалась обрывом. В долине виднелся небольшой городок у берега моря. На горизонте плыла устрашающе-черная туча. Справа склон горы порос густым лесом. Из-за леса слышался непрерывный шум. Но тут невдалеке раздался гудок автомобиля и сидевших на земле, словно подбросило вверх.
  -- Что это? Какой-нибудь зверь?
  -- Может, здесь водятся драконы?- спросил Мафус.
  -- Может быть. Только это не дракон.
  -- Тогда что же? - хором спросили еще не пришедшие в себя воины.
  -- У нас есть единственная возможность выяснить это - пойти и посмотреть.
   Он поднялся, глянул мельком на надвигающуюся с невероятной быстротой тучу и пошел в сторону, откуда раздавались необычные звуки. Отряд двинулся за ним.
   Пройдя по зарослям мелких сосенок, они вышли на открытое пространство. Оживленная трасса с проносящимися машинами напугала их, но заметив, что ничего не проявляет по отношению к ним враждебности, они успокоились. Алвер заметил в проносящихся мимо предметах лица людей и понял, что это какие-то специальные повозки. Правда, он никогда не думал, что передвигаться на колесах можно с такой скоростью, да еще и без лошади!
  -- Нам нужно на ту сторону,- показал он,- я чувствую, что Печать где-то рядом...
  -- Господин,- Мафус спросил его громко, пытаясь заглушить шум машин,- разве вы не наколдуете чего-нибудь?
  -- Чего?
  -- Ну, тоннель, например...
  -- Ты прав. Иного способа перебраться туда я не вижу.
   Алвер творил заклинание, и на глазах в земле возник провал, который углублялся и расширялся, пока в него не смог пройти человек. Потом провал начал расти в одном направлении, пока не превратился в тоннель. Вскоре на той стороне дороги возникло отверстие. Алвер сделал приглашающий жест рукой и воины, пригнув головы, вошли под своды тоннеля. Они перешли под землей дорогу, но как только выбрались наружу, хлынул ливень. Другой конец тоннеля выходил на спуск, почти отвесный, заросший тонкими деревцами. По склону сразу же понеслись потоки воды, размывая все на своем пути. Отряд вернулся назад. Вода шумела сбоку, сверху грохотали машины, и казалось, что они находятся где-то в жерле вулкана. Уже наступил вечер, а дождь все не кончался. Унылые солдаты устраивались на ночлег. Алвер сидел у края тоннеля и смотрел на потоки воды, водопадом низвергавшиеся на землю. Ему было одиноко и грустно, хотя он знал, что в любой момент люди за его спиной прибегут по первому зову.
  
   Глава 22. Разочарование.
  
   Утро после дождя выдалось свежее. Яна выбралась из пещеры, оставив Ингмара досматривать приятный сон. Он улыбался чему-то, что было известно только ему. Она с нежностью поймала его сонную улыбку и вернула ее обратно. Печать на руке нового владельца поблескивала красной искоркой.
   Земля еще не просохла после ночного ливня, и под теплыми лучами солнца парила. Яна решила прогуляться перед завтраком, и пошла в лесок неподалеку, там, где пологий холм спускался к самому берегу. Стройные свечки кипарисов маячили над сплошным лесным морем. Они, словно персты, указывали точно в зенит. Яна, спускаясь по склону, хорошо разглядела их в шумном скопище можжевельника, сосен, ясеней и осин. В лесу было хорошо. Влажный воздух скоро прогрелся под загоревшимся в полную силу солнцем. Яна срывала по пути белые и розовые цветы, перемежая их с колосками и травинками, составляла букет.
   По лесу она шла осторожно, словно боялась спугнуть какую-нибудь птицу или зверя. То и дело Яна останавливалась и прислушивалась к лесным звукам. Но вот что-то необычное привлекло ее внимание и девушка, положив букет на землю возле большого муравейника, неслышно подошла к кустам, и замерла, заглядывая украдкой за опутанные плющом ветки.
   Она зажала рукой готовый вырваться на свободу крик, заставила себя молчать. Неподалеку между деревьев горел костерок. Вокруг него собрались гарахадские воины и просушивали отсыревшую за ночь одежду. На полуистлевшем бревне лицом к Яне сидел ее старый знакомый, маг стихии земли, правитель девятого ангера, Алвер Вортраг. Он вел неспешную беседу со своим оруженосцем, толстым Мафусом. Яна напрягла слух, но до нее донеслись лишь обрывки их разговора.
  -- Ты чувствуешь, что она где-то поблизости...
  -- Да, у меня нюх на эту...
  -- Думаешь, она сама тебе отдаст ее на блюдечке? Кому же хочется...
  -- Перестань, Мафус, я не заберу ее...
  -- Как же так?
  -- Я не хочу ее смерти, а вот кое-кому придется все-таки перерезать горло...
  -- Господин, ох и поплатишься ты за это...
  -- Ты был прав, Мафус, там, по дороге в "Бешеную лошадь"...
  -- Когда говорил, милорд, что вы влюбились?
  -- Т-с-с! Не кричи так громко,- понизил он голос, и дальнейшего Яна не слышала.
   Она смотрела в его лицо и вспоминала их встречу на тропе, когда она глядела на него не из-под прикрытия кустов, а прямо, как смотрят в глаза врагу. В них было столько стали, холодной серой стали и ни на йоту нежного тепла, которое сквозило в глазах Ингмара. И в то же время, зачем ему лгать своему оруженосцу? И что же изменилось за это время, и изменило его? Она вглядывалась в красивое лицо Алвера и не находила отклика в своем сердце. Его прежние поступки стояли у нее перед глазами, и Ингмар в цепях в подвале Багот-Улла, и тело Прасты, его учителя возле поваленного дерева, и его горящие огнем глаза на тропе в Салиманово селение, когда он чуть не убил ее...
   Она в ужасе отступала все дальше, и перед глазами стояли видения императорской спальни и зала советов, и Алвер злобный и неистовый, заносящий над ней меч...
   Хруст раздался в лесной тиши, как пистолетный выстрел. Воины, как по команде повернули головы на звук. Пятеро вскочили с места и рванулись напролом через кусты. Яна пришла в себя и кинулась бежать, но было поздно. Воины с обнаженными мечами подходили все ближе, а ноги запутались в нитях плюща. Яна сделала последнее усилие и выдралась из цепких лап. Вот уже она открыла рот для крика, который бы достиг ушей Гралина, но чья-то потная ладонь прижалась к ее лицу, загоняя дикий крик обратно. Яна лягнула подбежавшего к ней спереди воина, и тот со стоном откатился прочь, прорычав длинное ругательство. Следующий воин отшатнулся с расцарапанной до крови щекой, а потом для Яны наступила тьма.
   Очнулась она от холодного прикосновения к лицу. Яна открыла глаза и увидела склонившегося над ней Алвера, мокрой тряпкой отиравшего здоровенный синяк под глазом. Она отшатнулась от его руки и отвела в сторону взгляд.
  -- Ну, вот и свиделись, красавица, - почти ласково сказал он.
  -- А ты, никак, за Печатью пожаловал?- насмешливо спросила она.- Так нет ее у меня! Отдала брату твоему названному, истинному владельцу. Он теперь правитель Гарахада.
  -- Что ты сказала?- Алверу показалось, что он ослышался.
   Он даже не глянул на ее руку, когда запыхавшиеся воины принесли неподвижную девушку на поляну. Теперь он схватил ее правую ладонь и недоуменно рассматривал чистую розовую кожу с пересечением складок и линий.
  -- Как ты осталась жива?- наконец напряженно спросил он.
  -- Очень просто. Я, видимо, не подвластна вашим магическим законам. При передаче Печати было немного неприятно, нас отшвырнуло друг от друга на добрых три метра, а в целом все прошло нормально.
   Алвер скрипел зубами. На щеках заиграли желваки. Ледяные глаза отдавали холодом и разочарованно смотрели в сторону, и все же Яна усмотрела в них нечто... Нечто такое, что ее поразило до глубины души. Нет, он не врал своему оруженосцу. И все же сердце ее осталось безучастно; лишь на мгновение сжалось оно от жалости к этому сильному и мужественному человеку, чью душу отравила жажда великой власти.
  -- Что ты слышала из нашего разговора?- спросил Алвер, в тайне надеясь, что она пришла позже.
  -- Кое-что слышала. Это правда?
  -- Что?- он отвел взгляд.
  -- То, что ты сказал Мафусу?
  -- Я ничего не говорил ему... То есть... Я говорил, что...
   Алвер, маг и воин в пятом поколении, жестокий и неумолимый ее враг, смешался и покраснел, как девочка. Яне стало смешно. Она не смогла сдержаться и прыснула в кулак. Алвер подскочил, как ошпаренный, и в сердцах бросил тряпку на траву:
  -- Ты смеешься надо мной?! Ну, так знай: клянусь всеми духами земли, что я убью этого недоноска! А ты... Ты... - у него не нашлось слов для нее.
   Он оставил Яну под деревом и пошел прочь. На полдороги резко обернулся и бросил:
  -- Ты будешь сожалеть о своем поступке, но будет поздно. Я сказал Мафусу правду, и тем лучше, что ты все слышала. Не будешь сомневаться в моих словах... Эй, Брант, Вальгар! Не спускайте с нее глаз. За эту девушку отвечаете головой.
  -- Да, господин! - гаркнули они хором и уселись возле пленницы, упрямо смотревшей в землю.
   Алвер махнул рукой оставшимся воинам и они пошли по Яниным следам наверх.
   Тем временем Ингмар проснулся, откинул легкое одеяло, потянулся, и заметил исчезновение Яны. Он высунул голову в отверстие и крикнул. Эхо заметалось по верхушкам деревьев, отразилось от скалы и сводов пещеры. Никто не отозвался. Ингмар заподозрив неладное, быстро оделся и схватил эспадон. Лезвие сверкнуло в лучах солнца голубым и серым. Он выскочил из пещеры и огляделся. На краю скалы, излюбленном месте Яны ее не было, не было ее и возле ручья внизу. Он снова вернулся к пещере и вдруг заметил выходящих из леса людей.
   Их оружие блестело на утреннем солнце, кольчуги издавали мелодичное позвякивание, а мрачные лица выдавали все их намерения. Впереди вышагивал Алвер. Как только Ингмар заметил его среди незнакомых людей, он сразу все понял. Они перехитрили его. Но он еще не проиграл.
   Ингмар спокойно направился к непрошеным гостям.
  -- Здравствуй, Алвер! Тяжела ли дорога, приведшая тебя сюда? Как тебе в новом мире?
  -- Хватит, Ингмар! Я пришел по делу. Девушка у меня. Давай меняться.
  -- Как в детстве?- спросил Ингмар,- Я тебе деревянный меч, окованный железом, а ты мне самострел с костяными стрелами?
  -- Я тебе живую девушку, а ты мне Печать Власти,- продолжил Алвер.
  -- Мне надо подумать,- медленно произнес Ингмар.
  -- Так ты совсем не жалеешь о ней? Может она вовсе не нужна тебе? Поигрался, и хватит?- зло спросил Алвер,- Тогда, пожалуй, я оставлю ее себе. Подходящая жена будет - красивая и умная и страстная наверно?
  -- Оставь ее в покое,- спокойно ответил Ингмар.- Ты всегда отбивал у меня девчонок. Но эту я тебе не отдам.
  -- Как скажешь, братец,- с издевкой произнес Вортраг.
  -- У меня другое предложение,- выдавил из себя Ингмар.- Давай уйдем в Гарахад все вместе.
  -- Хороший план, а главное честный. Ты всегда был честным с друзьями, Ингмар,- заметил Вортраг.
  -- Как и с врагами,- тихо произнес тот.
   - Да ладно! Какие мы с тобой враги? Мы же партнеры, правда?
   Глаза Алвера сузились в две щелочки и неотрывно наблюдали за движениями собеседника.
  -- Так ты принял мое предложение? - проигнорировал он вопрос Алвера.
  -- Такое заманчивое предложение не отклоняют. Победителю достается Печать и настоящая красавица, тигрица, которую приятно будет укрощать на досуге... А побежденному достанется смерть! Забвение и пустота!- крикнул он в лицо Ингмару, как бы желая ему проиграть.
  -- Но у меня есть одно условие,- произнес Ингмар, немного отстранившись.
  -- Условие?- удивленно переспросил Алвер,- какое еще условие?
  -- Запрет на магию. Полностью. Чтобы быть на равных, я отказываюсь применять магию в поединке. Печать делает меня сильнее, а это не честно по отношению к тебе. Применив магию, я легко уложу тебя, и тебе нечего будет противопоставить мне.
  -- Что ж, хорошо. Это так благородно с твоей стороны,- с усмешкой сказал Алвер. - Старый Гралин должен гордиться тобой.
  -- Он бы и тобой гордился, будь ты хорошим воспитанником.
   Алвер сделал протестующий жест, прерывая беседу, не желая слушать Ингмаровых нравоучений.
  -- Давай выведи нас в Колодец миров. Нет! Сперва пойдем на поляну, я оставил девчонку там.
  -- Как хочешь.- Ингмар поплелся следом за ним, потирая блестящую Печать, вожделенный символ власти...
  
   Глава 23. Битва за мечту.
  
   Ингмар собрал всех присутствующих на поляне и окинул их взглядом: кто-то смотрел прямо в глаза, кто-то отводил взгляд в сторону. Чьи-то глаза светятся ненавистью. Конечно же, это Мафус. А вот и знакомые, цвета затянутого тиной пруда, глаза Яны. Настороженные, словно у кошки перед прыжком... Такие любящие, искренние глаза могут принадлежать только ей.
   Ингмар гневно взглянул на двух ее сторожей. Яна не замечая направленных в ее сторону мечей, подошла к нему и стала за спину. Ингмара словно обдало теплом, и на душе стало легко и свободно.
   Алвер закусил губу при виде этого маневра. Он заметил взгляд, которым одарила его соперника Яна, и внутри все похолодело.
   Он с ненавистью взглянул в сторону Ингмара и крикнул:
  -- Не тяни волынку, переноси нас скорее!
  -- Потерпишь. Ну, как? Все готовы?
   Алвер до боли сжал кулак и произнес несколько слов про себя.
   Переход между мирами прошел незаметно. Секунду назад они еще стояли в лесу, а теперь находились на Багот-Уллской дороге, густо заросшей подорожником и желтой лапчаткой. Вся компания тревожно оглядывалась по сторонам.
   На поляне чернело брошенное кострище, щербатая башня одиноко торчала среди клонившихся к земле болотных ив. Ветер непрестанно теребил длинные, словно плети желто-зеленые ветки. Они почти стелились по земле, подметая сочную траву.
   Воины Алвера взяли поляну в кольцо, в центре которого должен был состояться поединок. Притихшая Яна внимательно вглядывалась в глаза Ингмара, как будто желая прочесть в них исход поединка. Но эти глаза ничего не хотели ей открывать. В них было лишь спокойствие и сосредоточенность.
   Яна судорожно втянула в себя прохладный воздух. Она вдруг осознала в душе, что вовсе не желает смерти Ингмарова соперника, хотя то, что она подслушала на поляне, не повлияло на ее решение.
   Алвер был негодяем, но он был, прежде всего, человеком, а людям свойственно ошибаться. Он выбрал неправильный путь, только и всего, приводила в уме доводы Яна. Она больше не винила его за это. Что поделаешь, такова судьба.
   Вдруг все шорохи, вздохи и разговоры на поляне стихли. На середину импровизированной арены вышли двое соперников. Они церемонно поклонились друг другу. Ингмар усмехнулся. Алвер ответил ему мрачным оскалом.
   Он не понимал, откуда у Ингмара хорошее настроение, ведь у самого на душе было не легко. Но несмотря ни на что, Алвер продолжал уговаривать себя, что все так и должно быть. Все равно у него не было другого выхода. Ингмар никогда ему ни в чем не уступал, не уступит и в этот раз. Теперь за них все решит жребий. Кому достанется все? И кому в один миг придется расстаться не только с Печатью, властью, но и с жизнью?
   Противники разошлись на несколько шагов. Ингмар обернулся и поискал глазами Яну. Она стояла печальная, словно завороженная, и безучастно взирала на приготовления к бою. Вдруг она что-то вспомнила и подбежала к ним.
  -- Амулеты.
   Они смущенно потупились. Оба сделали вид, что забыли их снять. Яна взяла их магические камни в руку, и они придали ей сил, затеплились в ладони, как маленькие лампадки. Она унесла их прочь, за границу круга, а двое дуэлянтов тревожно смотрели ей в след, как бы прощаясь со своим сокровищем.
   Поединок начался. Соперники двигались по кругу, пружиня и уклоняясь от внезапных выпадов. Две серебреные молнии чертили воздух вокруг них. Двуручные мечи выдерживали чудовищной силы удары. На лбу у Алвера вздулась багровая пульсирующая вена. Ингмар держался спокойно, как всегда, лишь немного был напряжен. Они то сталкивались, то отскакивали на несколько шагов. Ингмар отразил серию ударов Алвера и сделал резкий выпад. Острие меча задело плечо, разорвав Алверову рубашку. Первые капли крови упали на траву. Алвер провел по ране тыльной стороной ладони и выругался. Ингмар следил за его глазами. Теперь он точно угадывал, в какую сторону кинется его противник, и был готов к нападению. Мечи со свистом вспарывали воздух, носясь ураганом по поляне. Не раз стражам приходилось отскакивать от края, чтобы не быть порезанным на куски в бешеной атаке двоих бойцов. Они без устали крутили мечами над головой, пускали в ход руки и ноги, и даже головы. Искры сыпались от ударов сталью о сталь, но мечи были крепкие. Лучшие в империи кальварийские мечи.
   Дважды Ингмар выбивал меч Алвера из рук, и дважды мог его легко прикончить, но он почему-то медлил. Он убеждал себя, что противник испугается и устанет, а затем сдастся. Ингмар не хотел его смерти. Если бы это случилось, то легло бы тяжелым грузом на Ингмарову душу. Потому медлил он, направляя острие меча в грудь поверженного противника, ждал, когда тот запросит пощады.
   Алвер знал, что никогда не решится сделать этого. Уж лучше умереть, чем быть обесчещенным на веки.
   Секунды как тысячелетия, время как густой кисель. Дрожащее острие меча над горлом. Сталь еще не коснулась кожи, а он почувствовал ледяное дыхание смерти. Взглядами жгли они душу друг друга. "Чего же он ждет?!",- пронеслось в мозгу Алвера. И тут он все понял. Он прочитал во взгляде противника все. И в этот момент сделал резкое движение в бок. Лезвие ушло в землю в том месте, где Алвер только что лежал. Рывком вскочил он на ноги и молниеносно достал из-за пояса кинжал. Короткий взмах - и лезвие, словно в масло, вошло в незащищенное тело Ингмара. Удар был точен, отработанный долгими годами тренировок. Ингмар рухнул на колени, уткнулся лицом в молодую, не выгоревшую на летнем солнце траву, и затих.
   Страшный крик испустила Яна, расталкивая столпившихся воинов, прорываясь на поляну. Алвер молча стоял над сраженным противником. Он поглядывал на правую ладонь, где теперь красовалась Печать Власти, вожделенный приз в состязании со смертью. Он думал, что будет счастлив только тогда, когда сможет иметь ее на руке. Как жестоко он ошибся!
   Яна упала на грудь Гралина, и слезы горячим потоком хлынули на бездыханное тело. Девушка сотрясалась от рыданий, никого и ничего не замечая вокруг. Тело мертвого друга сделалось теперь центром вселенной, в которой она больше не хотела жить. Ясные немигающие глаза устремились в небесную синь. В них отражалось полуденное солнце, Бледность сделала его лицо еще прекрасней. Светлые волосы рассыпались по земле. В них запутались травинки, и трудяга муравей уже пролезал по ним, спеша куда-то по своим делам.
   Она не заметила опустившегося на колени рядом с ней Алвера. Он обнял ее за плечи, пытаясь оттащить от мертвого Ингмара, но Яна рыдала, вырываясь из его рук.
   - Он не хотел... А ты... Ты убил его! Будь ты проклят на веки! Проклят! Проклят! Проклят!- кричала она и билась в истерике на холодной Ингмаровой груди.
   - Яна. Послушай, девушка! Я должен был...- у него не хватило слов объяснить ей все.
   - Верни его к жизни! Ты ведь можешь! У тебя Печать Власти! Верни мне его, прошу тебя,- умоляющие блестящие от слез глаза смотрели на него, и это было ужасно.
   В сердце Алвера творилось непонятное. Он любил эту странную девушку, полную противоречий. Он видел, что она принадлежит его сопернику, и не задумывался над этим. А теперь он смотрел на нее, рыдающую над телом его врага и ощущал, как сильна ее любовь. И душа сжималась от ужаса за нее, словно чувствовала ту боль, что он причинил ей. Он понял, что исполнит любое ее желание, или умрет на месте.
   - Я не могу вернуть к жизни умершего, не получив взамен другую жизнь,- сказал он и тут же пожалел об этом.
   - Возьми мою,- сказала она просто и посмотрела на него полными горя глазами.
   - Не могу...- лепетал он, понимая, что наделал.
   Ну почему его дурацкий язык произнес это! Почему он сам подписал себе смертный приговор. Ведь без нее нет жизни ему на земле. Что Печать! Зачем нужна она теперь, когда легла клеймом на его ладонь, погубив ту, которую любил больше жизни?
   - Прошу тебя...
   - Нет.
   - Умоляю...- она стояла перед ним на коленях.
   - Нет!!!
   - Верни его... Я готова заплатить твою цену.
   Бездумно он поднял руку с искрящейся печатью. Словно во сне. Ему казалось, что это страшный сон. Стоит только открыть глаза...
   Он открыл их. Ингмар шевелился в траве, разминая затекшие ноги. Тер глаза кулаками и беспомощно оглядывался вокруг.
   Когда его взгляд остановился на неподвижно лежащей девушке, он вдруг осознал, что произошло, и взревел пронзительно и страшно, бросился к Алверу и повалил его на землю. Он не заметил в руках у него хрустальную колбу с серебреной пылью, хрупкий сосуд жизни. Она выскользнула из рук Алвера и упала на землю. Осколки стекла хрустнули под ногой. Серебреная пыль, подхваченная ветром, закружилась облачком и унеслась прочь, сверкая и искрясь, будто растаявшая мечта.
   Этот звук отрезвил обоих. Озверевшие, бешено молотя до этого друг друга кулаками, они остановились, как вкопанные.
   - Что ты наделал?!- заорал Ингмар, схватив Алвера за шиворот.
   Тот ударом отбил руку и уперся тяжелым взглядом в глаза противника.
   - Она просила меня. Я не знаю, как получилось... Очнулся, а у меня в руке... вот...- он показал на осколки хрустальной колбы, блестевшие в траве.
   Они склонились над телом девушки. Ингмар нежно провел по холодному лицу рукой и закрыл остекленевшие изумрудные глаза. Алвер глотал соленые слезы.
   - Она просила... чтобы я... вернул... тебе жизнь. Она отдала взамен свою. Она любила тебя...
   - Как ты мог ей позволить! Почему?
   - Я бы выполнил любое ее желание. Я не мог ей сопротивляться. В ней была какая-то скрытая сила, что подчинила мою волю... Я бы не позволил ей...
   - Оживи ее обратно! Возьми мою жизнь и сделай это. Немедленно!
   - Не кричи. Я не могу сделать это снова. Если бы я мог, не медлил бы ни секунды, поверь...
   - Значит, это конец?
   - Да. Я больше не в силах что-либо сделать.
   - Что ж. Тогда прощай. Иди своей дорогой. У тебя теперь Печать Власти. Возьми мое поместье, титул и золото. Мне ничего не нужно. Если захочешь когда-нибудь встретиться, приходи в башню... Я не смогу с ней расстаться.
   Ингмар поднял на руки неподвижное тело Яны и медленно пошел ко входу в башню. Он шел так, словно на руках у него было не тоненькое тело девушки, а многотонная могильная плита. Сгорбленная фигура воина, постаревшего разом на добрый десяток лет, медленно удалялась, и вскоре скрылась в глубине полуразрушенной башни.
   Его меч так и остался торчать острием в земле, похожий на крест. Алвер тупо уставился на него, не замечая странных взглядов его стражников. Когда верный Мафус потряс его за рукав, он не обратил внимания, продолжая смотреть в одну точку.
  
   Глава 24. Примирение.
  
   Дорога в Инубис показалась Алверу вечностью. Три дня он трясся на лошади по пустынным дорогам империи. Десятка солдат тихонько переговаривалась сзади и о чем-то спрашивала Мафуса. Но Алвер не замечал косых взглядов, колких замечаний, он ушел в себя. Дорога стала смыслом жизни. Он ехал и ехал вдоль болот и лесов, на встречу солнцу и ветру. Он ехал в Инубис, столицу без государя. Он станет новым правителем Гарахада. Ингмар отказался от Печати, когда он предложил ее вернуть обратно. Он сказал, что больше не возьмет в руки меч и не помыслит о власти. Он остался в подземелье Багот-Уллской башни, молясь и колдуя над телом ушедшей на веки...
   Подъезжая к Инубису Алвер заметил, что дорога необычно пустынна. Воины тревожно переглядывались за его спиной, высказывая разные предположения.
   Перед закрытыми воротами Алвер в замешательстве остановился.
  -- Эй, вы! Подлые свиньи! Открывайте ворота!- закричал Мафус во всю глотку.
  -- Кто это тут шумит?- на стене из бойницы высунулась чья-то взлохмаченная голова.
  -- Кано?!
  -- Вы меня узнали, господин Алвер? Как хорошо, что вы вовремя! Тут скоро такое начнется... Подождите маленько, сейчас я открою вам... Герцог будет весьма доволен...
  -- Герцог?- ошеломленно уставился на него Алвер.
  -- Ну да, герцог Маргиас. Мы уже три дня гостим в этом чудесном городке, который он переименовал в Маргиасфорд. Да продлятся дни его жизни! Маг-лорды позорно бежали, оставляя позади себя беззащитных жителей и пустые дворцы.
  -- Поворачиваем!- крикнул Алвер, сам развернул коня и галопом поскакал обратно.
   Десятка воинов рванула за ним, и перед открывающимися воротами остался один Мафус. Он осторожно прошел под тяжелой чугунной решеткой и очутился за стеной города.
  -- Привет, дружище!- поздоровался он с Кано,- как поживает его светлость?
  -- Прекрасно! Он ждет тебя с докладом в тронном зале. Не опаздывай.
  -- Постараюсь. А как вы захватили Инубис?
  -- Да без единого выстрела. Маргиас просто вышел к воротам и хорошенько пригрозил им. Маг-лорды испарились с первыми звуками наших труб.
  -- Вот это да! Жаль, меня не было, чтобы посмотреть на это зрелище! А у меня тоже новости. Девчонка сдохла, Гралин ушел в отшельники, А Вортраг... Ну, ты сам видел. Превратился в труса. Увидел тебя на стенах города и убежал. Позор!
  -- Позор!- согласился с ним Кано, и они расхохотались.
   Стая ворон поднялась со стены и, хрипло крича, испуганно металась над ними.
   Вортраг несся во весь опор к Багот-Уллской башне. По пути он заезжал в каждую деревню, в каждый хуторок. Отряд за его спиной расширялся. Он послал гонцов в свой замок и в ближние города с приказом собирать войска.
   Надо было срочно что-нибудь предпринять. Надежды на оставшихся маг-лордов было мало. Если Ингмар не согласится помочь ему... Он должен согласиться.
   Алвер упорно гнал от себя мысли о Яне. Воспоминания причиняли ему чудовищную боль. В душе он жалел Ингмара, раскаиваясь в своем поступке. Он понимал, что должен был чувствовать его соперник. Соперник... Теперь им не за что соперничать. Скажет Ингмар отдать ему Печать, и Алвер без раздумий это сделает. Нужно забыть старую вражду и объединиться, чтобы вместе бороться за умирающую страну. Маргиас - это их гибель.
   Алвер достиг Багот-Уллской башни под вечер. Воины остались позади, помалкивая и давая время собраться с мыслями. Тяжело было ему смотреть на эту поляну. В центре ее виднелся свежевырытый могильный холмик. Меч Ингмара крестом возвышался над ним, наполовину вогнанный в землю.
   Холмик был усыпан сорванными цветами, привядшими за жаркий день.
   Возле могилы Яны сидел согбенный человек, отдаленно напоминавший прежнего Ингмара Гралина, маг-лорда и воина. Взлохмаченные волосы с серебреными прядями торчали в разные стороны. Блуждающий взгляд пугал всякого, кто смотрел в его некогда ясные глаза. Кривая улыбка, словно шрам пересекала лицо. Он разговаривал. Разговаривал с умершей девушкой, перебирая руками привядшие цветы, говорил ласковые слова в пустоту, отвечая самому себе.
   Алвер испугался. Он осторожно подошел к бывшему врагу и тронул его за плечо. Он не обратил внимания.
  -- Ингмар,- позвал он, но тот не отозвался, продолжая обращаться к невидимой девушке.
  -- Ингмар!!
   Он вяло обернулся на крик:
  -- Не мешай, мы беседуем! Придешь попозже.
   Алвера передернуло от его взгляда. Он вцепился в плечо Гралина и закричал:
  -- Ингмар! Ее нет! Ее нет больше с нами, и этого мы не в силах изменить! Даже за всю магию империи! Проснись! Яна умерла, и мы с тобой виноваты в этом. Я хочу искупить свою вину перед тобой. А ты можешь смыть кровью вину перед ней.
  -- Оставь меня в покое. Я больше не воин. Я поклялся тебе, что никогда не возьму в руки оружие. Я простил тебе все. Ты ничего мне более не должен,- ответил Ингмар тихим голосом, снова поворачиваясь к могиле.
  -- Ингмар, черт тебя дери!!!- заорал Алвер,- Инубис захвачен. Маргиас празднует победу в наших башнях во дворце Гарахада. Он пьет вино Вирогмира и клянется порубить нас на куски! Люди хотят воевать, но у них нет предводителя. Поднимайся же!
   Он схватил его под руки, оттаскивая от холма. Ингмар безвольно повис на руках Алвера. Он рассердился, бросил Гралина на землю и пнул ногой.
  -- Ну и сиди тут, реви над ее могилой! А тем временем захватят твой замок, убьют старого Рино, разрушат твой дом, и погубят сотни ни в чем не повинных людей! А ты останешься здесь, будешь беречь свой зад от герцогских стрел и жалеть себя! Я так и думал, что ты малодушная скотина. Яна тебе не простила бы этого.
  -- Что ты сказал?- взревел Ингмар и бросился на него,- Не смей произносить ее имя своим поганым языком!
  -- Хорошо-хорошо. Но знай, Яна бы первая кинулась на защиту Гарахада от шорфайкских бандитов Маргиаса. Как она билась твоим мечом на Салимановской тропе! У меня до сих пор мурашки по коже...
   Огромный кулак Ингмара врезался в Алверово лицо, и тот покатился по траве, оглушенный, но довольный, что ему удалось привести в чувство бывшего врага и друга. Он встал, отряхнулся и вытер рукавом кровь.
  -- Мир?
  -- Ладно, уговорил.
   Они пожали друг другу руки и принесли клятву верности. Восторженные крики солдат нарушили тишину заброшенной башни. Они кричали приветствие своему новому повелителю - Алверу, и его другу и военачальнику Ингмару. Друзья улыбнулись немного натянуто и подошли к Яниной могиле.
  -- Прощай, девушка из иного мира, ставшая хозяйкой моего сердца. Мы вернемся!
   И Алвер положил охапку цветов сверху.
  -- Прощай, любимая! Мы вернемся с победой!- сказал Ингмар и поклонился усыпанной цветами могиле.
   Они уезжали вместе, за ними тянулся бесконечный хвост людей, присоединившихся к ним по дороге. Вооружены они были кто чем. Солдаты мечами и копьями, простолюдины вилами и серпами, горожане длинными ножами, насажанными на палки.
   Конечной целью был избран замок Гралин. До него еще три дня пути. За это время Ингмар и Алвер ехали бок о бок, беседуя, словно и не были никогда они врагами. Они поклялись в вечной дружбе на Яниной могиле, и теперь каждый был готов отдать жизнь за другого. Вместе они смогут одолеть Маргиаса. Они надеялись на это, по крайней мере.
  
   Глава 25. Новый император Гарахада.
  
   Отряд въехал под сень старых вязов на аллею, ведущую к воротам замка. На пороге их встретил старый лорд Гралин. Он очень обрадовался появлению молодого Гралина и его друга. Алвера он всегда называл сыном.
   Ингмар прошелся по знакомым с давних пор комнатам, и везде ощущал неповторимый запах родного дома - запах детства, проведенного в этих мрачноватых стенах.
   Когда с приветствиями было покончено, все прибывшие собрались в Гралин-холле на совет.
   Большой зал приемов с камином во всю стену, завешанную трофейным оружием, кабаньими, оленьими и лосиными головами быстро заполнился приехавшими людьми. Отряд Ингмара и Алвера был не единственными гостями сегодня в замке. Лорд Рино Гралин за неделю до этого отправил гонцов к своим вассалам, друзьям и знакомым с просьбой помощи в важном деле. Неожиданное нападение Маргиаса заставило все ангеры воевать по одиночке. Исправить это должно было объединение всех или хотя бы нескольких ангеров против захватчиков. Именно с этой целью гонцы уехали в отдаленные провинции.
   В зале было шумно из-за бурлившей в нем толпы; то и дело доносились крики и приветствия, громкий хохот и зычные голоса могучих воинов. Вошел лорд Гралин и сел на свое место. Все гости тут же расселись по местам и совет начался.
   Гралин сидел во главе исполинского стола, сколоченного из широких дубовых досок. Он поднял руку, и моментально в огромном зале наступила тишина. Такая, что было слышно, как пролетела муха.
   -Приветствую вас, лорды ближних и дальних земель! На сердце теплее, когда вижу вас всех вместе в этом зале... Жаль, что недобрые времена заставили вас приехать сюда.
   Старый Рино вглядывался в лицо каждого из присутствующих, пытаясь найти в них поддержку. Ему было трудно говорить из-за переполнявших его чувств, и все-таки он продолжил:
  -- Вы все наслышаны о событиях последнего месяца в Инубисе.
   При этих словах лицо Ингмара помрачнело.
   Лорды подтвердили свою осведомленность нестройными возгласами не то осуждения, не то понимания.
  -- Лорды Гарахада! Как вы поняли, трон все еще остается не занятым. Но Печать Власти не исчезла бесследно вместе с чужеземной девушкой. Она передала ее Ингмару.
   По залу пронесся вздох облегчения.
  -- Но сын мой глубоко переживает смерть этой девушки, и поэтому он добровольно отказался от титула императора Гарахада в пользу... - тут он сделал небольшую паузу, чтобы немного подержать в напряжении достопочтенных лордов,- ...в пользу моего приемного сына, лорда Вортрага!
   Теперь лица присутствующих выражали удивление и разочарование.
  -- Алвер Вортраг! Поднимись и покажи то, что отныне и навсегда принадлежит тебе.
   Алвер, чувствуя себя не в своей тарелке от напряженно всматривавшихся в него стольких пар глаз, нехотя поднялся, и поднял вверх руку. Яркое кровавое зарево осветило сумрачный Гралин-холл. Сидящие за столом лорды все как один зажмуривали глаза от нестерпимо жгучего света, исходящего от правой ладони Алвера, на которой красовалось ястребиное крыло - Печать Власти.
   Алвер крепко сжал кулак. Но красное сияние выскальзывало наружу сквозь сомкнутую пятерню. Лорды застыли с круглыми от удивления глазами. Но привыкшие к неожиданностям воины быстро приходили в себя. Посыпались со всех сторон вопросы. Чтобы внести ясность, Ингмар решил ответить на них сам.
   Он поднялся, обвел всех присутствующих внимательным взглядом и произнес:
  -- Вы все хотите знать, почему я отказался от самого почетного титула и всего, что за этим стоит... Я могу ответить вам, почему. Мы с лордом Вортрагом не всегда ладили. Бывало, даже дрались...
   При этих словах лорды понимающе ухмыльнулись.
  -- Но ни к чему хорошему наши споры не привели. После всего случившегося я понял, что Печать не для меня. Я не хочу быть правителем Гарахада. Это очень почетно, но слишком утомительно. Я воин, а не политик!
   Толпа одобрительно загудела.
  -- У Алвера есть задатки настоящего вождя, поэтому лучшим императором Гарахада для всех нас будет лорд Вортраг. Печать сама выбрала себе носителя. Не будем перечить судьбе...
   Он обошел вокруг стола и преклонил колени перед поднявшимся лордом Вортрагом. В мертвой тишине сумрачного зала он произнес клятву верности новому императору. Затем он поднялся и занял место позади Алвера.
   Старый Рино, третий лорд Гралин, с улыбкой и гордостью взирал на своих сыновей, и сердце его переполнялось гордостью за Алвера и сжималось от жалости при виде покорного и притихшего за Алверовой спиной четвертого лорда Гралина.
   Старый лорд тяжело поднялся с места и произнес:
  -- Слава новому императору Гарахада!
   И вслед за сыном преклонил колени перед воспитанником и произнес торжественную клятву.
   Один за другим доблестные лорды Гарахада поднимались со своих мест и преклоняли колени у ног нового императора.
   Когда с церемониями было покончено, старый лорд уступил свое место некоронованному императору Вортрагу, и начался военный совет.
   Сначала заслушали доклад одного из присутствующих, который недавно чудом выбрался из захваченной врагом столицы:
   - ...Деморализованные правители остальных ангеров в ужасе бежали под защиту стен своих замков и заняли круговую оборону. И это первые маг-лорды, обладающие таким могуществом! Крестьяне из близлежащих сел спешно покинули свои дома, и ушли в леса целыми селениями...
  -- Как случилось, что Маргиас за столь короткий срок успел подойти к стенам Инубиса и захватить город?- спросил Ингмар у лорда Карвола, который докладывал про ситуацию в центральных землях.
  -- Как нам стало известно, в Инубисе появился предатель, который привел герцога Маргиаса потайными тропами через северные леса Вортрага. Он же беспрепятственно проник в город и ночью, перебив охрану, открыл неприятелю ворота.
  -- И кто же этот трижды проклятый человек?- спросил Ингмар.
  -- Мне стыдно об этом говорить, но скрывать нет смысла,- сказал Алвер,- Это твой бывший оруженосец, твой сводный брат Кано. Я догадался об этом, когда увидел его у ворот захваченного города.
   При этом известии старый лорд схватился за сердце:
  -- Единым ударом... Он прикончил всю империю единым ударом, поразив ее прямо в сердце - Инубис...
  -- Отец! Клянусь, я отомщу за это предательство,- Ингмар пожал руку отцу, пытаясь утешить его горе.
  -- Предателей никогда не было в нашем роду! Он не сын мне больше.
  -- И я клянусь, где бы он ни был, из под земли достану его, и возмездие не заставит себя ждать!- Алвер поднял правую руку в подтверждении своих слов, и сияние Печати снова озарило Гралин-холл.
  
   Глава 26. "Драконий глаз".
  
   Совет проходил напряженно. Лорды спорили до хрипоты, били кулаками по столу, срывались на крик, но из уважения к новоиспеченному императору тут же замолкали, потупив глаза.
   Ингмар сидел мрачен и молчалив. Некоторые сочувственно косились на него, некоторые смотрели с непониманием: уж они-то никогда не расстались бы добровольно с вожделенной Печатью. Они не знали, какую цену заплатил он не только за недолгое обладание Печатью, но и за свою жизнь.
   Яна... Всякий раз, когда он вспоминал ее чудесные глаза, шелковые волосы, его охватывала непонятная дрожь.
   В его видениях она стояла на краю скалы в лучах заходящего солнца, что золотой короной играло в ее волосах... Вот она взяла разбег, изогнулась в прыжке, и стрелой ушла в пронзенную насквозь теплыми лучами глубину.
   О, боги! Неужто теперь придется ему жить до конца дней с нестерпимой болью утраты и вины?
   Ингмару хотелось забыться. Перед ним стоял кубок кальварийского вина, но на совете пить не разрешалось, так и стоял он полный до краев драгоценной жидкостью скорее для антуража.
   "Быстрей бы все закончилось" - подумал он, слушая вполуха предложения почтенных лордов.
   Благородный лорд Эсток предлагал вызвать под стенами столицы Маргиаса на поединок в полной уверенности, что он примет его вызов. Наивный! Лорд Кармер предлагал взять Инубис в осаду. Самоубийца! Как будто он не знает, что стены Инубиса неприступны. Они могут выдержать хоть столетнюю осаду, лишь бы у противника хватило сил не снимать кольца.
   Все это глупости, решил Ингмар, к тому же ополчение пока что состоит из беглых крестьян, ставших разбойниками по вине герцога, разорившего их земли и нескольких рыцарей-лордов, верных своему долгу. Да еще три маг-лорда и одна Печать Власти. Негусто.
   И тут неожиданно его посетила интересная мысль. А что если Маргиаса выманить из-за стен Инубиса чем-нибудь, на что он наверняка клюнет. Заманить его армию в непролазные леса Гралина. А вот тогда-то и пригодятся разбойники-крестьяне, давно точившие зуб на Маргиаса и командовать ими будут опытные воины Гарахада.
   Ингмар встал и навис над столом всей громадой своего сильного тела.
  -- Глаз дракона,- коротко сказал он,- Это то, что поможет вам выудить его из берлоги.
   У герцогов Маргиасов эту вещь передавали из поколения в поколение вместе с легендой о предке, первом герцоге Маргиасе. Расман Маргиас пришел в северные земли с сотней воинов из страны Лоар, что лежит на востоке. Исследовав горы Шорфайка, он обнаружил великолепное место для постройки неприступного замка, на скале, за которой лежала плодородная долина реки Расс. Но одна небольшая проблема мешала начать строительство крепости - тысячелетний дракон, обитатель пещеры в скале был категорически против заселения его земель.
   С каждым поколением герцогов к легенде о битве с драконом прибавляют несколько кровавых эпизодов. Но дракон был повержен, крепость построена, а из глаза последнего дракона на континенте Расман сделал себе амулет. Амулет давал своему владельцу практически вечную молодость. Но как только его снимали - моментально шел обратный процесс, и человек, долго его носивший старился буквально на глазах.
   Именно эту вещь предложил похитить из захваченного города Ингмар.
  -- Ты предлагаешь выкрасть Драконий глаз из замка Десяти башен, охраняемого личной гвардией Маргиаса да еще в захваченном врагом городе?- грозно спросил лорд Эсток у осмелившегося прервать обсуждение его плана.
  -- Это единственный шанс выманить медведя из берлоги,- ответил Ингмар. - Не в обиду будет сказано, но все, о чем вы тут говорили мало подходит к Герцогу. Он не станет принимать ваш вызов - это будет верхом глупости с его стороны. Штурмовать стены Инубиса вы все равно не станете, и он это прекрасно понимает. Но за священной реликвией своего рода он полезет хоть в пекло. И в этом я абсолютно уверен.
  -- А кто же сможет все это осуществить?- задал вопрос Рино Гралин.
  -- Одному человеку будет не под силу справиться с этим заданием. Самое меньшее - это послать двоих надежных людей, - задумчиво произнес Рино.
  -- Я пойду в любом случае,- отрезал Ингмар,- это же мой план...
  -- Я с тобой!- отозвался Алвер с другого конца стола.
   Лорды возмущенно зашумели протестуя против участия молодого императора в отчаянной вылазке.
  -- А что, если миссия не увенчается успехом,- спрашивали они,- Кто же тогда...
  -- Тогда уже некем будет повелевать тому человеку,- перебил Ингмар.- Если мы не победим в этой битве,- тогда конец всему.
  -- Или они нас, или мы их!- подал голос молодой лорд Миран, сосед Гралинов.
  -- Точно!
   Следующим утром, на рассвете, Алвер и Ингмар покинули замок. Они мчались по лесной дороге к захваченной столице. К седлам были приторочены большие клетки с птицами. Любитель соколиной охоты, Маргиас обязательно заинтересуется ими. Эти соколы из Гралиновского замка должны были послужить пропуском в город.
   В том месте, где лес подходил почти вплотную к нижнему городу, населенному преимущественно беднотой, недалеко от глинища, друзья спешились и исчезли в густых зарослях вместе с лошадьми. Завели их в укромное место и крепко привязали. Расстегнули седельные сумки и достали жалкие лохмотья - то, в чем им предстояло по "сценарию" появиться в городе. Облачившись в столь колоритный вид одежды, они стали изображать двух странствующих дрессировщиков птиц. Немного грима на выбритые лица и накладные бороды из кудели - и на поляне возникли престарелые ловцы соколов, каждый со своей клеткой, поставленной на деревянную платформу на колесиках.
   Они внимательно оглядели друг друга, одобрительно кивнули и пошли по направлению к дороге, как вдруг Ингмар дернул Алвера за рукав:
  -- Печать! Надо спрятать Печать, иначе она нас выдаст.
  -- Как я мог забыть о ней! - вскрикнул Алвер и бросил веревку, за которую тянул свою клетку на платформе.
   Он кинулся к лошадям и принялся опять рыться в седельных сумках. Наконец, он извлек из недр пару добротных кожаных перчаток для соколиной охоты, одну одел на правую руку, а другую протянул Ингмару.
  -- Вот так-то лучше. Бери вторую, когда будешь показывать птиц, пригодится.
   На западных воротах все так же лениво перекликивалась охрана. Только теперь на них не было цветов Гарахада, а над замком десяти башен развевался только один флаг - фиолетовый с черным соколом посредине, флаг герцогов Маргиас. У приоткрытой створки на ящике сидел толстый стражник и чистил ногти кинжалом в локоть длинной.
  -- Кто такие?- рявкнул он на двух нищих с клетками, смиренно склонивших головы перед грозным гербом Маргиаса на воротах. Свеженанесенная краска еще издавала неприятный запах.
  -- Мы ловцы соколов. Для его светлости герцога есть несколько птичек. Может, вы посмотрите товар?- заискивающе улыбнулся Алвер.
  -- Птицы? И этих выпотрошенных куриц вы называете соколами? Прочь отсюда, босяки!- стражник зевнул во весь рот и продолжил свое занятие.
  -- Добрый человек, позволь судить о качестве товара светлейшему герцогу. Эти птицы безупречно выдрессированы и могут на лету сцапать жирного зайца под вашим носом. Если герцог решит, что товар не подходит ему, можешь плюнуть мне в лицо,- включился в перебранку Ингмар.
  -- Не сомневайся, что так и будет, старый черт! Эй, Борха, проводи этих двоих... гм... торговцев к его светлости.
   Пряча довольные улыбки под кудельными бородами, друзья вкатили свои тележки в город. Борха, второй страж ворот, чинно вышагивал впереди, указывая дорогу. Солнце нещадно палило, и стражник ворчал себе под нос, ругая двоих оборванцев за то, что им приспичило вытащить его из-под прохлады раскидистого дуба, где он проводил в дреме полуденные часы.
   Достигнув чугунных кованных ворот, он сдал двоих караульному из герцогской гвардии и поспешил вернуться на пост.
   Их провели в заднее помещение, неподалеку от башни лордов Гралинов и оставили под присмотром вооруженного гвардейца. Тот со скучающим видом обвел их глазами и показал на пол.
  -- Ждите здесь. Герцог сейчас слишком занят, чтобы тратить время на всяких оборванцев вроде вас. Но из любви к птицам, он так и быть, согласится посмотреть ваш товар. Но не вздумайте просить слишком много, иначе можете лишиться и того, что имеете.
  -- Да, господин, конечно, мы смиренные слуги его светлости, не станем злоупотреблять его временем. Мы предлагаем только высокосортный товар.
  -- Заткнитесь, вы мне мешаете.
  -- Да, господин, уже, господин,- Ингмар явно хотел вывести гвардейца из себя, и Алвер больно толкнул его локтем вбок.
   Ждать пришлось долго. У его светлости Герцога Маргиаса был весьма напряженный график приемов. Но около восьми часов их позвали в покои нового властителя Инубиса. Алвер спокойно снял клетки со своими питомцами с тележек и потащил наверх. Ингмар играл роль ученика со всем старанием, на какое был способен. Он помог дотащить "хозяину" клетки до дверей в покои Маргиаса и вернулся обратно.
   У дверей Алвера тщательно обыскали, заставили снять с себя часть многослойных лохмотьев, заглянули в клетки с соколами, и только после этого открыли перед ним дверь.
   Орманн Маргиас восседал в императорском троне, облаченный в усыпанные драгоценными камнями лиловые одежды. От блеска украшений, навешанных на него, слепило глаза.
  -- Мне сказали, что торговцы пришли показать свой товар,- начал он.
  -- Так и есть, ваша светлость,- ответил Алвер. Я торгую прекрасно обученными соколами, а наряд - это просто маскировка для разбойников, которых развелось в последнее время в лесах.
   С этими словами Алвер скинул нищенские лохмотья, и предстал перед Черным герцогом в парадном облачении торговца.
   Орманн еще больше нахмурился, но промолчал. Поманил вошедшего поближе.
  -- Показывай, что там у тебя!
   Алвер открыл свою клетку и запустил туда руку в перчатке. Птица с криком вцепилась в крепкую кожу. На голову ее был надет кожаный мешочек, закрывающий глаза.
   Алчные глаза Маргиаса вспыхнули огнем:
  -- Какой красавец! И сколько ты за него просишь?, А что осталось в той клетке? Показывай скорее!
   Пока Маргиас рассматривал птиц и слушал разглагольствования торговца, Ингмар тем временем обезоружил и связал стражника в комнате ожидания. Он оттащил его за перегородку и заткнул ему рот кляпом, надежно привязав его куском платка. Затем осторожно высунулся из-за двери и прислушался. Никого! На цыпочках он прокрался по коридорам в башню Орхайма, а оттуда в бывшие покои Вирогмира. По пути он встретил караул герцогских гвардейцев. Они прошли мимо, даже не взглянув на громадную вазу, за которой укрылся Ингмар.
   Он проскользнул в спальню императора и закрыл за собой дверь. Возле гигантской кровати у окна на мраморной подставке светился желтоватым светом предмет его поисков - Драконий глаз. Орманн Маргиас не носил его пока, считая себя достаточно молодым для того, чтобы подвергаться действию амулета. Но священная реликвия оказалась недоступной.
  -- Заклинание-колпак! Ну, что ж, попробуем,- разговаривал сам с собой Ингмар, настраиваясь на колдовство.
  -- Сильное. Вот тут бы пригодилась Печать,- вздохнул он и снова предпринял попытку сбросить невидимый колпак с постамента. Заклинание оказалось настолько прочным, что отняло у него почти весь запас магических сил. Наконец, после пяти или шести попыток, колпак был сброшен. Ингмар схватил Драконий глаз и повернулся к выходу, как вдруг почувствовал, что в комнату кто-то пытается войти. Он тихонько подошел к двери и прислушался. С той стороны раздалось позвякивание ключей. Ручка двери повернулась и кто-то осторожно проник в комнату.
   "Похоже, не я один решил воспользоваться пристрастием Маргиаса к соколиной охоте",- решил Ингмар. Но тут вошедший бросил взгляд на пустой постамент и громко вскрикнул.
   Ингмар едва успел подбежать к нему и зажать рукой рот незнакомцу, чтобы тот не оповестил о пропаже весь замок. Каково же было его удивление, когда тот обернулся, и Ингмар узнал своего бывшего оруженосца.
  -- Что ты здесь делаешь?
  -- А ты,- прошипел в свою очередь Кано.
  -- Тебя это не касается, изменник.
  -- Я могу позвать на помощь,- неуверенным голосом произнес Кано, пятясь к стене.
  -- Только попробуй!
   Кано отступал под взглядом Ингмара, пока не достиг стены. Рукой он нащупал меч покойного императора, стоявший в деревянной стойке для оружия.
   Ингмар понял, что дело плохо, и схватил первый попавшийся предмет - вешалку для плащей, изысканное произведение искусства резчиков по дереву. Защищаясь этим от свистевшего над головой меча Кано, он водил его кругами по комнате, не подпуская близко. Ингмар вел своего противника к изголовью кровати. Он знал, что покойный император прятал под подушкой кинжал на всякий случай. Этот случай уже наступил, решил он. Вешалка, разрубленная пополам мощным ударом, полетела в Кано. Тот увернулся, и этой передышки в долю секунд хватило Ингмару, чтобы выхватить оружие. Теперь они бились почти на равных. Меч едва не достал его головы, но Ингмар парировал опасный выпад и сделал стремительный бросок вперед и вбок под руку Кано. Тот не ожидал такой прыти от своего бывшего хозяина, за что и поплатился. Кинжал вошел точно между пятым и шестым ребром по самую рукоять.
  -- Месть свершилась,- спокойно сказал Ингмар, отталкивая коленом безжизненное тело с дороги.
   Назад он прошел без приключений. В комнате подождал Алвера, вернувшегося с пустыми клетками и полным золота кошельком.
  -- Пора убираться отсюда.
  -- Как?- поинтересовался Алвер, имея ввиду Драконий глаз.
  -- На месте,- похлопал себя по карману Ингмар,- правда это стоило мне всего запаса магии.
  -- Была защита?
  -- Да, заклинание-колпак девятого уровня. Маргиас не маг, кто-то помогает ему. Такое сильное заклинание не многие смогут поставить.
  -- Ладно, подумаем над этим позже. Нам пора.
   И они проскользнули в потайной ход знакомого им с детства замка Десяти башен. Подземный ход привел их на задворки конюшни. Они сорвали в себя бороды и Ингмар избавился от смердящих лохмотьев.
   И снова бешеная скачка на взмыленных лошадях. Снова ветер в лицо и дождь. И земля стелилась под копыта их коней, несущихся со скоростью мысли в замок Гралин. По пути они оставляли вехи для ищеек Маргиаса, а слух о похищении реликвии герцога разнесся уже далеко за пределы Инубиса. Герцог рвал и метал, когда узнал, кто обвел его вокруг пальца. Он тотчас выслал погоню, но через несколько часов она вернулась ни с чем. Тогда Герцог велел трубить сбор. На утро пятнадцатитысячная армия выступила в поход. Деревни и города, попадавшиеся им на пути, исчезали с лица земли вместе с немногими попадавшимися в них жителями. Армия приближалась к замку Гралин неотвратимо, как стихийное бедствие.
   Не прошло и недели с тех пор, как Алвер с Ингмаром побывали в гостях у Орманна Маргиаса, а его войска уже находились на дальних подступах к гралиновским землям.
   А в близлежащем лесу готовилась к надвигающейся грозе другая армия - армия жителей Гарахада, разоренных крестьян, бездомных ремесленников и наемных воинов, а еще добровольно присоединившихся к армии освобождения разбойников, грабителей с большой дороги, которым Алвер, император Гарахада, пообещал помилование, если боги пошлют им победу.
  
  
  
   Глава 27. Остановить время...
  
   Круглый донжон замка венчало знамя Гарахада. Два лорда Гралина, младший и старший, упорно всматривались вдаль. Лазутчики доложили о приближении неприятеля. Замок находился в полной боевой готовности. Гарнизону отдавались последние распоряжения - внизу было слышно, как Алвер отдает команды. Вскоре он присоединился к Рино и Ингмару. Старый воин позвякивал кольчугой, прикрытой самым роскошным плащом, какой был у него. Черное с золотом.
   Сегодня был великий день. Солнце уже показало первые лучи, тронувшие золотом низкие облака над горизонтом.
  -- Идут!- раздался в утренней тишине пронзительный крик.
   И тут же гарнизон зашумел, как развороченный улей. Лучники заняли свои места у бойниц, мечники и метатели камней пристроились позади.
   В гарнизоне было всего четыре сотни воинов. Алвер сам отбирал их из числа добровольцев. Это была трудная задача, так как желающих было больше, чем могли вместить в себя стены замка.
   В лесу разместилась дружина разбойников, деревенские лучники, и прочие сборные войска, наскоро обученные. Они должны были в нужный момент выскочить из засады.
   С каждой минутой пыльное облако над горизонтом приближалось. Пятнадцатитысячная армия противника взревела, завидев Гарахадский флаг, реющий на донжоне. В гарнизоне ответили дружным хохотом.
  -- Ага, испугались, рогатые?- крикнул мальчишка, стоявший на подхвате у камнеметателя восточной стены,- Ну, подходите поближе, я кое-что припас для дорогих гостей.
   На стене снова засмеялись. Но смех получился несколько натянутым. Перед предстоящей работой многие молились богам, многие вспоминали что-то свое, многие загадывали...
   Ингмар услышал, как с заднего двора Вортрагу подвели коня.
   Алвер уехал на позицию. Ингмар и его отец остались в замке. Они должны были сыграть свою роль приманки. Как только неприятель начнет брать приступом стены, сзади их возьмет в тиски дружина разбойников под командованием лорда Эстока, а с флангов подоспеют Миран и Алвер.
   Войско Маргиаса расположилось лагерем напротив замка. Весь день, жаркий и солнечный, один из последних теплых дней в году, армия напряженно выжидала команды Орманна. Он нервно прохаживался вдоль шеренг своих солдат и исподлобья смотрел на башни и стены, за которыми притаилась смерть. Он ясно видел двух человек на верхней площадке круглой башни, он точно знал - у одного из них в кармане лежит та самая вещь, ради которой он привел сюда всю армию, оставив в Инубисе лишь небольшой отряд гвардейцев.
   Он не догадывался, что как только его светлость покинул город, бунтовщики и обозленные горожане растерзали его верных гвардейцев. Инубис теперь снова стал столицей Гарахада. Маргиас почти проиграл войну, но у него все еще оставалась внушительная армия, втрое превосходящая силы противника.
   Когда солнце склонилось к горизонту, Орманн все-таки отдал приказ штурмовать Гралин. В лагере началась заваруха. Трубили трубы, слышались крики, команды, проклятия. Вскоре нестройные ряды пехоты ринулись вперед. Под стенами замка они дружно остановились, не обращая внимания на град стрел, которыми их осыпали защитники. Длинные лестницы с крюками на концах взметнулись в небо и упали на стены. Первые отчаянные смельчаки полезли вверх.
   Все, кто был на стенах, собрались возле парапета и отцепляли крюки, отбрасывали лестницы вниз. Но наступающих было так много, что за всеми невозможно было усмотреть. Отец и сын Гралин командовали сражением, пока не увидели, что на стенах завязался отчаянный бой. Тут гулкий удар потряс башню. Крепкие дубовые ворота запертые перед врагом, сейчас таранили. Мерные удары по мореному дубу оббитому железом пока не приносили ощутимого результата. Ингмар заметив возле себя противника, вытащил меч и кинулся в драку. Взмах, бросок вперед, под руку, вооруженную шестопером, горизонтальный удар с оттяжкой - и разрубленное пополам тело падает на пол. Следующий... Безумные глаза, распахнутый в исступленном крике рот с гнилыми зубами. Утробное бульканье заглушило пронзительные звуки, исходящие из глотки врага. Кровь стекала с меча и капала с обнаженной руки. Ингмар потерял счет убитым им врагам. Перед глазами стояло кровавое месиво на стенах, мелькали лица знакомые и незнакомые, искаженные яростью, молящие о пощаде, с безумством в глазах, и потухающим взглядом. Он гнал их все прочь, видя перед собой лишь одну цель - выстоять в этой смертельной свистопляске, не упасть, не промахнуться, не поранить своих. Все меньше знакомых лиц видел он на стенах. Битва кипела уже во внутреннем дворе - солдаты герцога прорывались к воротам. Он спрыгнул вниз на чью-то голову, опрокинул воина и вонзил в живот меч, даже не оборачиваясь посмотреть на последствия своей стремительной атаки, он с яростным криком кинулся в гущу сражения.. Как после рассказывали очевидцы, им показалось, что сам демон войны свалился тогда с неба на головы герцогских солдат. И они дрогнули и побежали обратно, а за ними уже стояли оставшиеся защитники замка, крепко сжимая в руках мечи и копья.
   Где же подмога?- думал Ингмар, пробивая себе дорогу к отцу. Он мельком увидел его возле стены в окружении четверых гвардейцев. Почему Алвер медлит? Пора уж, иначе некому будет открыть своим ворота...
   И тут он услышал вопли, доносящиеся с той стороны стены. Это вступила в битву дружина разбойников. Ингмару даже показалось, будто он услышал громовой бас лорда Эстока, командовавшего лесной вольницей. Но больше всего его поразило то, что он сразу даже и не заметил: солнце все еще висело в том положении, в каком он последний раз его видел, когда стоял на башне с отцом. Оно не двигалось!
   Отец! Он вдруг вспомнил, куда несется, как угорелый. Некогда сейчас глядеть на солнце, хотя прошло уже почти три часа и оно должно уже было лечь за горизонт. Оттолкнув плечом налетевшего на него гвардейца, он пронесся мимо свалки из десяти человек, истекающих кровью но не бросающих оружия.
   Он не успел. Когда он подбежал к стене, Рино лежал уже в луже крови своих врагов. Трое валялись рядом, а четвертый улепетывал, завидя Ингмара. Он не стал гоняться за ним. С диким криком он замахнулся и запустил меч в беглеца. Он вошел между лопаток. Бегущий по инерции пронесся еще несколько метров, все медленнее, спотыкаясь, и, наконец, повалился на землю. Ингмар подбежал к отцу. Он еще дышал, но глаза подернулись мутью.
  -- Инги... Сынок...
  -- Да, отец,- отозвался он.
  -- Славная была... потеха...
  -- Слышишь, это лорд Эсток с Алвером вступили в бой...
  -- Я слышу... колокола... и море...- он закашлялся, изо рта потекла кровь.
  -- Отец!
  -- Прощай... Сердце пусть... подскажет... как поступить...
  -- Ты о чем? Отец! Лорд Гралин!- он тряхнул его за плечи, но взгляд старого лорда уперся в недвижное солнце.
  -- А-а-а-а,- заорал Ингмар, выхватывая отцовский меч из неподвижной руки. Он вскочил и понесся к воротам. За ним побежали несколько десятков изодранных защитников замка, присоединяясь к его горестному воплю.
   Ворота распахнулись и перед вырвавшимися из тесного двора людьми предстала картина кровавого побоища. Они ринулись в схватку, очертя голову, пробегая по трупам, спотыкаясь и падая, но неслись вперед, туда, где еще кипело сражение. Конница маг-лорда Инсалама догоняла бежавших хатунцев, самого его нигде не было видно. Гвардейцы отчаянно сопротивлялись Эстокским разбойникам, но было видно, долго они не продержатся.
   Ингмар побежал к метавшимся в кольце мечников крестьянам из отряда Мирана и тут встретился лицом к лицу с Орманном. Шлем с витыми рогами он потерял при бегстве. Его белоснежная шевелюра была запятнана кровью, роскошный плащ изодран и болтался тряпьем. В руках он держал сломанный меч, словно символ своего поражения. Безумные глаза яростно сверкали.
  -- Драконий глаз,- крикнул он во всю глотку, так, что даже на дальнем конце луга обернулись, и ринулся на Ингмара.
   Он парировал удар, и пнул Орманна ногой. Тот перекатился через спину и выронил свой обломок. Пошарив рукой возле себя, наткнулся на убитого хатунца с кривой саблей в руке. Одним движением он вскочил на ноги и перешел в атаку. Ингмар еле успевал отражать сыпавшиеся на него удары. Как-то незаметно сражение на лугу перед гралинским замком затихло, и оставшиеся в живых подобрались поближе, чтобы стать свидетелями поединка.
   Ингмар смертельно устал. Он из последних сил отражал удар за ударом, перейдя в оборону. Орманн наседал на него, забегая с разных сторон, пытаясь подловить его, и воспользоваться брешью в стальной обороне Ингмара. Лезвия мечей мелькали над головами, Противники издавали звериное рычание. Наблюдатели затихли. Перед ними был поединок отчаянных. Смерть одного из них должна была стать неизбежной. Ингмар уже готов был сдаться и получить свой последний удар, как вдруг его противник оступился и упал навзничь на беспорядочно разбросанные тела. Из груди его вылез клинок, алый от теплой крови.
  -- Глаз...,- прохрипел герцог Маргиас и умер.
   Ингмар с минуту смотрел на поверженного противника, затем рухнул, как подкошенный, на теплую гору тел.
   Толпа, окружившая бойцов взревела и бросилась к ним. Сквозь ряды измученных воинов продирался Алвер к своему другу.
  -- Живой!- только и смог сказать он, как ему помогли поднять бесчувственного Ингмара и вместе понесли его в замок.
   Всего в битве при замке Гралин полегло семь тысяч хатунских солдат. Остальные бежали с поля боя после смерти герцога. Еще долго после этого остатки Маргиасовой армии блуждали по полям Гарахада, пробираясь назад, в Шорфайк. Потери освободительной армии были немногим меньше. Почти все защитники Гралина остались лежать на продуваемых ветром стенах замка. Похоронные команды не справлялись со своей работой, и день и ночь дым погребальных костров уносился в бездонное небо.
   Ингмар очнулся в своей постели. У его изголовья заснул Алвер. Он разбудил его.
  -- Алвер? Что ты здесь делаешь?
  -- Я сменил Яну у твоей постели, отправив ее спать. Вторые сутки она торчала тут, боясь, что ты очнешься, а ее не будет рядом.
  -- Что ты несешь?
  -- Нам сделали подарок за победу в битве.
  -- Кто?
  -- Вирогмир, и еще кое-кто с длинной сивой бородой, явившиеся мне после сражения. Они обещали исполнить любое мое желание...
  -- И...
  -- Яна,- вместо ответа позвал Алвер, и из-за двери появилась рыжеволосая девушка с утомленными глазами.
  -- Ингмар,- кинулась она к нему, схватила в объятия и осыпала поцелуями.
  -- Осторожней,- проворчал недовольно Алвер,- он еще не оправился от ран.
  -- Ничего, - заверил Ингмар,- теперь уже ничего...
   Предательская слезинка прочертила дорожку по его небритой щеке. Он зарылся лицом в пахнущие цветами Янины волосы и улыбнулся своему счастью. Он не заметил, с какой тоской Алвер оглянулся на Яну при выходе их комнаты.
  -- Алвер,- донеслось ему в след,- а почему солнце стояло все время?
  -- Я остановил время,- просто ответил он, и исчез в глубине коридора.
  
   Эпилог.
  
   Будильник трещал не переставая. Она пошевелила под одеялом рукой, выпутываясь из складок постели, и хлопнула по кнопке. Все равно звенит. Она приподнялась на локте, сцапала будильник, и запустила им в стену. Дребезжание затихло, превратившись в мелодичный перезвон посыпавшихся на пол деталей.
  -- Черт! И надо ж было так звенеть!- воскликнула она, продирая глаза. Вдруг Яна услышала подозрительные звуки, доносящиеся со стороны кухни. Это было похоже на... пение!
  -- Кто это забрался ко мне в холодильник, - подумала Яна в слух.
   Взгляд ее упал на мольберт, а на нем покоилась та самая акварель - "пробуждение Города".
   Она потрясла головой - не снится ли все это, как из кухни вдруг донесся знакомый голос:
  -- Любимая, тебе бутерброд с колбасой, или с сыром?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   108
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"