Сергею Сапоненко
                
Я благодарен богу за то, 
                что через творчество 
   могу говорить людям о его любви!
                                      (С. Сапоненко)

Поэты, 
      отложив карандаши,
должны скорей 
             бежать друг к другу -
показывать кусок... Души -
отхваченный с Божественного Круга.
...Свежайший блин 
               земли дремучей, -
шуршание мышей 
            и взоры птиц,
совсем сгоревший, но пахучий,
съедобный, если счастье не проспишь.
Да будет взор 
          рождённых строчек -
смышлённым (чем нас радует малыш).
Мне позвонили 
           этой ночью:
'Сашко, я знаю, 
            ты не спишь!
Но если спишь, 
прости собаку! 
Сегодня вою на луну. 
Послушай, 
что я набабахал, 
как уложил свою жену...' -

(Обычная бессоница трудяги:
промыв песка, захваченная нить...)
Ну как же мне не преломить 
твой хлеб
         на скатерти  бумаги?
Тебе б к Христу,
                 чья Муза нам поёт,
чей дар 'Возвыситься' 
так сильно передался.
(Какое таинство!) звонить мне, 
                           наперёд
уверовав, что сну я не предался.
(И сколь отваги!) 
номер набирать, -
рубить ночные заросли, 
и пробираться,
не устрашась той мысли, что начнут орать
на том конце, с того конца
                      свободного пространства...

(Готов
мне змия принести
зелёного, и вспоминать поэтов.)
Скажу, что рад я слышать это!
Ведь мне по лестнице,
                  по лестнице идти. 

Я тоже
духа наберусь,
вдруг позвоню кому-то,
когда меня отыщет Русь,
задышит в ледяное ухо. 

Когда меня
спасёт Христос,
опять невидимо,
но снова,
когда букет любимых роз
пошлю ему,
связав два слова. 

Христос ушёл...
Звенит его капель. 
И моет нам
глаза и ноги...
..................
Пеку свой хлеб. 
Варю свой хмель. 
Звонит поэт. Нисходят боги. 

Поэты, 
    ощутив толчки, 
должны бежать, 
           как псы из бездны, -
с огнём в глазах, с огнём небесным,
держа в зубах прекрасные куски...
(Смешно
      быть с ложками на лбу,
и здесь не лба 
               совсем заслуга.)
Поэт так рьян, наверно, потому,
что он сошёл с Божественного Круга.
Оставил 
там
свои карандаши,
оставил лампу,
              с чаем кружку.
Дымящийся кусок... Души - 
завёрнут в лист. (И лезет в ушко.)

Поэт, читай свои стихи,
там и твоя, и наша мука:
мы одинаково плохи,
когда от нас другим ни звука.
Поэт, читай свои стихи,
в динамик забивай листочек, 
чтоб я присел на лопухи, 
на распустившийся цветочек. 

Жужжать пчелой,
о доме хлопоча, -
вот красота к Пришествию Второму. 
В гудящем улье - Сладость и Свеча. 
Царю - дары. Царю - хоромы. 

Пришествие Второе... 
Будет ли Оно?
Наверное тогда,
когда и сам я буду
ходить по Небу, как в кино, 
и семечкой сорить повсюду. 

Но мы не видим, 
как, спускаясь вниз,
Христос на шее поправляет ключик...

'О, дом! О, блин земли дремучей!
Слепая темь и крики птиц,
да волчий взор, да куст колючий,
да двое чудаков за чтением страниц...'