Река называлась Елга. Что означало - Мать. Она брала начало высоко в Зеркальных горах и бурным своенравным потоком спускалась через леса и долины к морю Гроз. Не было реки прекрасней и полноводней на всем материке Гаргия. Не было народа, который бы не восхвалял благословенные воды Елги, питающей их земли, не воспевал ее мощь и щедрость. Как у каждой матери,у нее тоже имелись свои дети - пять сыновей, пять притоков, точно пять пальцев на руке. И,как сыновья и пальцы на руке, они разнились меж собой характером и жизненным путем. Айкан - Строптивый, левый приток, делал петлю и опоясывал предгорье, ворочая на своем пути неподъемные глыбы. Кархи - Ветренный, нес шаловливые воды через равнины, меняя раз в пятнадцать лет устье. Араз - Непокорный, правый приток, устремлялся в пустыню Гайтчи, где терялся среди песков. Нарью - Ласковый, словно раздав беспокойный нрав братьям, неторопливо пролагал путь средь пологих холмов параллельно Елге к морскому побережью, радуя рыбаков и путников спокойными водами и солнечной погодой.
Но в это предрассветное утро маленький челн скользил по пятому,самому непредсказуемому притоку Елги, способному дурачить путников - Ирхану. Коварный или Колдун, как прозвали его люди, разрезал точно ножом лесные чащобы, чтобы излиться в лоно безмолвного озера Спящих или привести к Плачущим топям, если путники ему чем-то не угодили или Соарты не желали видеть гостей. Как Ирхан попадал в топи, находящиеся в противоположной стороне от озера Спящих, оставалось для всех загадкой. Каждый раз, при новом прохождении притока, очертания и пейзаж берегов неузнаваемо менялись, и понять, где сейчас находишься, было невозможно.
Если Соарты видят сны, никто не найдет к ним дорогу.
В челне сидели двое: напоминающая галчонка черноволосая девочка лет девяти, в простой холщовой рубахе до пят, и такой же смуглый, как его спутница, парнишка лет одиннадцати в необычайно широких штанах, стянутых на поясе веревкой, и безрукавке из грубой ткани. Схожие высокие скулы, чуть раскосые карие глаза, прямые с горбинкой носы и острой формы подбородки не оставили бы сомнений у случайного встречного, что они брат и сестра. А сосредоточенный, напряженный вид - что дети прекрасно знают обо всех странностях реки.
Красота проплывающих мимо берегов мало их занимала. Девочка в нетерпении ерзала на скамье и крутила головой, что-то высматривая впереди.
- Ну, и где твой Радужный мост? - донимала она постоянно брата одним и тем же вопросом.
Сидящий на веслах мальчик отделывался молчанием или кратким: "Скоро". Но устав от приставаний сестры, пустился все же в объяснения:
- Карагач говорил, надо плыть по течению. Река сама приведет нас к мосту, если на то будет воля Соарт, - он смахнул со лба намокшую от пота прядь, окинул взглядом поросшие соснами пологие берега. - Как тут тихо. Даже птиц не слышно.
Малышка, подразнивая, потешно сморщила носик.
- Мне все равно не страшно, так что напрасно стараешься, Ильгар.
- Хотел бы я тебя напугать - отвез бы на Плачущие топи. Вот где жуть, говорят. Дядька Ясен оттуда седым вернулся и немного не в себе. А здесь солнечно, красиво, просто непривычно тихо.
- Это место Спящих, - девочка опустила руку за борт, коснулась пальцами холодной воды. - Варлока не насторожили твои вопросы?
- Я был хитер как лис, к тому же он выпил сока чакурицы и вряд ли вспомнит наш разговор утром, - весла плавно опускались и поднимались из реки. Челнок желтого цвета лениво резал носом белые барашки волн. - Но вот если нас хватится дед или Соарты откажут в истине и расскажут варлоку - кое-кому крепко попадет, Ная.
- Вздор, - передернула плечиками девочка, - для деда мы уехали рыбачить. А Соарты... Ты смекалистый, придумаешь, как уговорить их предсказать нам грядущее.
- Далось тебе это пророчество, - с недовольством пробурчал мальчик. - Подождать три года не могла, когда двенадцать весен встретишь? Карагач сам бы привез тебя с ровесниками к Спящим. Тогда и узнала бы о своей судьбе.
- Долго ждать, - отмахнулась девочка. - И какая разница - сейчас или через три года я узнаю будущее. Леорта утверждала, Соарты не похожи на нас. Я хочу проверить.
- Конечно, не похожи. Они ведь боги. Ты бы еще ляпнула, что они шкуры должны выделывать и похлебку варить, как наши женщины.
- Тихо! - насторожилась Ная. - Что это за шум?
Привстала со скамьи, вытянула шею, словно хотела заглянуть за поворот. Ильгар обернулся, прислушался. И тут же налег с силой на весла.
- Сядь и крепко держись за борта, - велел он, направляя лодку к берегу.
Но их затянуло в стремнину и неумолимо повлекло к середине реки. Непонятный шум приближался, перерастая в пугающий грохот.
- Что там? - дрогнул голос Наи.
- Пороги. Нам их не пройти. Если не сумеем причалить к берегу...
- Убери весла, сломаешь! - в лице девочки не осталось ни кровинки, а взгляд был прикован к кипящей вокруг огромных валунов реке.
- Спящие Соарты, - прошептал Ильгар, сжимая оберег на груди - кусочек дерева предков. Он сунул одно весло под скамейку, другое приготовил, чтобы отталкиваться от камней. - Спасите нас в своей мудрости и милосердии!
- Радужный мост! - выкинула вперед руку Ная, указывая на разноцветную дугу, повисшую над бурлящим потоком. - Не обманул варлок!
Через миг их лодка подпрыгнула и ухнула вниз, завиляв меж валунами, как рыба кутунец. Весло, не выдержав и трех ударов, разломилось пополам и затерялось в пенящихся бурунах. Ильгар хотел взять второе, но лодку неистово швыряло на порогах, и оставалось только со всей силы вцепиться в борта, чтобы не вывалиться при очередном столкновении с камнями. Промокшие с головы до ног, дети не могли разглядеть ничего вокруг себя. Вода обрушивалась на них стеной брызг, заливая глаза и рты. Грохот реки заглушал слова. Но, когда Ирхан внезапно нырнул в пропасть, одновременный крик брата с сестрой прорвался сквозь шум водопада.
Они должны были разбиться, выпасть из лодки и утонуть, наглотавшись воды. Их могло раздавить падающей с высоты рекой. Но, точно поддерживаемый твердой, бережной рукой, челнок пролетел по воздуху и упал в бурлящие воды каменной чаши. Течение закружило, увлекло лодку в черный зев пещеры старой полуобвалившейся скалы, потянуло дальше вглубь туннеля. Свет постепенно угас за спинами притихших детей. И они очутились в полной темноте: беззащитные, незрячие, как народившиеся котята, и хорошо помнящие рассказы старухи Вейлы, какие жуткие твари водятся во тьме. Ильгар придвинулся к сестре, обнял за плечи.
- Не бойся, ничего не бойся, я ведь с тобой. Я никому не дам тебя обидеть.
- Я и не боюсь, - прошептала Ная, прижимаясь крепче к брату. - Ты со мной. А двое - не один.
- Правильно, ящерка. Двое - не один. Двоих одолеть труднее, когда они заодно. Смотри, впереди свет пробивается, - Ильгар достал весло и стал править к поблескивающему лучику. Вскоре полоса света расширилась, и лодку вынесло течением из темноты в озеро Спящих.
- Мы нашли это место, нашли! - радостно воскликнула Ная.
- Или оно нас, - не разделил восторга брат.
Озеро напоминало одну из сказок старой Вейлы. Время будто застыло здесь, погрузив маленький кусочек мира на долгие тысячелетия в сон. Царившее на озере безмолвие оглушало. Ни звука, ни ветерка - словно жизнь навсегда покинула эти места. А проглядывающие сквозь марево тумана покрытые мхом и занавесями паутины деревья казались не настоящими, выточенными из дымчатых камней. Но именно тут жизнь брала свое начало, на небольшом окаймленном скалами острове посреди озера, где необъятных размеров ивы сплелись верхушками и ветвями в зеленый шатер, а корни спускались лесенкой к темной, мерцающей серебром воде.
Сердце Саяр.
По легенде Спящие создали племя мархов из желудей, передав им через семя и соки дерева силу, долголетие и крепость дуба. А также чувство единства с окружающим миром. "Твоя боль - моя боль, - принято говорить у них в племени. - За твою кровь, я пролью свою кровь".
И проливали. Прокалывали ножом пальцы после удачной охоты, наносили порезы на руках после битвы с врагами. Чем больше пролито крови, тем глубже наносилась себе рана. Тем заметнее шрам. Чтобы помнить: "Ничто не приходит и не уходит из этого мира просто так, за все есть цена. И взятая тобою чужая жизнь окуплена твоей кровью".
Ильгар подплыл к острову. Ная первая выпрыгнула из лодки, поднялась по ступеням-корням. Она всегда была торопыгой, рвущейся навстречу опасностям, даже когда страшно. Мимолетная тень робости отразилась на ее лице и тут же сменилась решительностью и любопытством. Мальчик последовал за сестрой. Отступать он тоже не собирался. Чего теперь пасовать? Что сделано, то сделано. Поздно вспоминать, что без ведома варлока им здесь находиться нельзя: возрастом не вышли.
Ная распахнула занавес ивовых ветвей, закрывающих вход в шатер, перешагнула через толстый корень-порог. Ильгар придержал ее, вышел вперед, загородив сестру собой. Уважительно преклонил колено. Девочка склонилась следом.
- Приветствуем Вас... - начали дети в два голоса, коснувшись руками земли.
- Уходите! - прервал их властный голос. - Мы вас не приглашали.
На сиденьях из перевитых ивовых прутьев восседали три Соарты. Высокие, величественные, похожие, как близнецы. И в то же время отличающиеся друг от друга цветом волос и глаз, которым соответствовало и одеяние из множества слоев легкой, как паутинка, ткани. Одна из Спящих была в зеленом наряде, другая - в голубом, третья - в огненном. Три цвета - три начала сотворения мира. Божества столь же напоминали людей, сколь и отличались от них. Вытянутые головы, острые ушки, узкие глаза, в которых отражалась вся мудрость тысячелетий и... чего-то большего, пугающего, непонятного, что лучше не знать и даже не касаться его тени. От Спящих исходили властность отца и нежная любовь матери, а еще было ощущение, что они знают о тебе больше, чем ты сам.
Помолчав мгновение, Ильгар ответил прямым взглядом на неприветливые слова Соарт.
- У нас в племени считается невежливым гнать тех, кого позвали сами. Ирхан не принес бы нас к вам, не желай вы того. Мы не уйдем!
На лицах Спящих промелькнуло непонятное выражение: то ли одобрения, то ли недовольства.
- Уходите! Вы явились без даров, - произнесло божество в зеленом одеянии.
- У нас в племени считается оскорблением дарить хозяевам то, что и так принадлежит им. Вы - владыки этого мира. И в дар мы можем вручить вам только нашу верность и признательность. Мы не уйдем!
Соарты переглянулись.
- Уходите! Вы пришли раньше дозволенного срока. Вам нет двенадцати, - грозно отрезало божество в огненном наряде.
- У нас в племени не обращают внимания на возраст гостя, когда ему нужен совет или помощь. Судьба дается с рождением. Значит, мы давно идем по предначертанному ею пути. И открытие правды уже не изменит прошлое и не вернет нас в лоно матери. Мы не уйдем!
Спящие усмехнулись.
- У тебя острый ум, мальчик, - промолвила одна.
- И столь же острый язык, - добавила другая.
- И его следовало бы укоротить, - добавила третья. - Если бы кто-то не научил тебя, как правильно отвечать нам.
Они перевели взгляд на Наю.
- А ты что скажешь, девочка? Или уже кто-то укоротил твой язвительный язычок?
- Нам нужно предсказание. И мы не уйдем, - произнесла громко Ная, вдохновленная смелостью брата. - Мы хотим знать свою судьбу.
- А тебе говорили, что знания порой опасны и горьки? - наклонилась вперед Спящая в голубом. - Все хотят услышать о своем славном будущем, и никто не спросит, а есть ли оно у него вообще? Ты по-прежнему будешь тверда в желании знать предначертанное, если я скажу, что твой брат, - она ткнула пальцем в сторону Ильгара, - завтра станет предателем, а ты умрешь?
Ная, закусив губу, смотрела на Соарт исподлобья. У тех на лицах заиграла снисходительная улыбка.
- Вот видишь, малышка, порой лучше жить в неведении.
Девочка тряхнула упрямо головой.
- Я не из тех, кто бежит от судьбы. Я желаю знать предначертанное. Если оно мне не понравится - я его изменю. Если мне этого не дано - подготовлюсь к нему заранее. А там поглядим - так ли неизбежное неизбежно.
Ее ответ вызвал смех у Соарт.
- Ты достойна своего брата. Умна не по годам. Хорошо, - Спящие поднялись с тронов. - Вам было отказано три раза, но вы настояли на своем. Мы откроем вам будущее. И живите потом с этим знанием, как позволит ваша совесть и мужество. Нам нужна одна очень ценная для вас вещь. Не бойтесь, вы получите ее обратно.
Ная сняла с шеи подаренное братом ожерелье, вырезанное из кости медведя. Ильгар, поколебавшись, снял с пальца железное кольцо - память о погибшем на охоте отце. Спящая в зеленом, сжав вещи в кулаках, прижала руки к груди и прикрыла глаза. Она просидела так довольно долго. Дети начали уже переминаться с ноги на ногу в нетерпении, когда Соарта открыла глаза. Их заволокла изумрудная пелена. Божество положило кольцо с ожерельем на колени, длинные тонкие пальцы извлекли из широкого рукава свирель. Спящая поднесла ее к губам, и мальчик с девочкой онемели, пораженные музыкой, разнесшейся над озером. Ничего подобного им не приходилось слышать в жизни. В ней звучала боль и горечь, шум битв и радость побед, плач смерти и неизбежность. И все эти звуки крутились вихрем вокруг них, ведя для каждого свою песнь судьбы, песнь его сражений.
Колдовство музыки скрепляло колдовство танца, в котором кружилась Спящая в огненном. Ее одежды развевались, словно языки пламени, каждое движение точно передавало чувства и видения, возникающие перед мысленным взором детей. Им казалось, что под впечатлением происходящего они забыли даже, как дышать. Они видели краткие мгновения своего будущего, были там, ненавидели и любили. А музыка с танцем увлекали их все сильнее, затягивали все глубже, разрывая связь с реальностью. И возникающие в воздухе картины, созданные из марева тумана Соарт в голубом, наполняли сердца детей суеверным трепетом и восторгом, изумлением и отторжением правды. Это не могли быть они, это не могло происходить с ними. Только не с ними!
Дети не сразу пришли в себя и поняли, что музыка давно оборвалась, танец закончен, а картины развеялись в воздухе. В памяти остались лишь смутные воспоминания, краткие всполохи свершения чего-то великого и ужасного, о чем лучше не говорить, чтобы оно не исполнилось.
- Вы видели свое будущее, - раздался насмешливый голос одной из Спящих. - Ты станешь великим воином, а ты - непревзойденной колдуньей. И вы убьете друг друга. А теперь идите и попробуйте жить с этим знанием. Измените судьбу, если сумеете.