После аварии корабль потерял почти все топливо и теперь летел в пространстве без всяких шансов вернуться к Земле. Центр сразу запретил нам во время связи с родными рассказывать о случившемся. Мы ежедневно продолжали, как ни чем не бывало, общаться с родными и близкими. Но так не могло продолжаться долго. Буквально вчера моя Аня по женской интуиции что-то заподозрила и в ответном сообщении, стала выпытывать, что случилось, и не заболел ли кто у нас. Я как мог бодро ей отвечал, думая, что она же видит моё лицо крупным планом и врать любимой нелегко, особенно глядя ей в глаза, даже если она ответит тебе только через несколько часов. Кажется, я не убедил Аню, а заодно обеспокоил психологов, которые отследили наши эмоции. В Центре тут же приняли меры. Сегодня командир официально проинформировал нас, что видеосвязь отключена под надуманным предлогом отказа у нас на корабле канала скоростной связи. Теперь нам разрешено писать только письма, а это означало, что все равно родным сообщат только то, что можно.
"То ли еще будет", - подумал я, и от неприятного предчувствия у меня засосало под ложечкой. Ученый взялся протирать очки, болтаясь посреди отсека. Командир отрешенно бубнил себе под нос: "Все хорошо прекрасная маркиза, все хорошо..."
- Корабль наш летит на дно! - неожиданно продолжил инженер и в сердцах рубанул ладонью воздух.
Ученый водрузил очки на нос и раздраженно сказал: - Почему я не могу видеть, как растет моя дочь, а она не может видеть отца? Неужели у них хватит совести не передать моё видеопослание семье?
Инженер пожал плечами и пояснил: - Таковы теперь правила игры. Если мы заартачимся, то они за нас будут писать письма.
- Это бесчеловечно. Неужели они хотят про нас забыть?
- Неужели не ясно! - резко приподнялся над креслом командир. - Центру надо, во что бы то ни стало, скрыть факт аварии потому, что противников расширения фронтира много, а на кону стоят миллиардные заказы и грандиозные планы по освоению космоса.
- Но так не может продолжаться долго, - упрямо сказал ученый, снова теребя в руках очки. - Все равно придется сообщить об аварии, когда мы в положенный срок не выйдем на орбиту Сатурна.
- Инсценируют сеансы связи с орбиты. Им бы только отправить вторую экспедицию, а потом... хоть трава не расти. Ведь победителей не судят, - пояснил я.
- Вчера случилось... Э-э... Трам-пам-пам. Мы сделаем все от нас зависящее, - нарочито официальным голосом добавил инженер. - Само собой, сделать они ничего не могут. Точка.
- Я допускаю, что видеосвязь скоро восстановят. Нельзя же подрывать уверенность в успехе миссии. Вот только общаться с нашими семьями будут нанятые актеры, в интерьерах похожих на наш корабль.
- Да что вы мне это объясняете, - обиженно сказал ученый. - Меня возмущает то, что освоение миллиардов бюджетных ассигнований им важнее нашего права хотя бы достойно умереть в космосе.
Товарищи молчали, а я думал: "Нам просто не повезло. На пути встретился метеорит. Случись нечто подобное между Землей и Марсом максимум через год, где-то в поясе астероидов, нас догнал бы один из кораблей, регулярно курсировавших между орбитами двух планет. Но сейчас наш корабль приближался к Сатурну, и нас от фронтира отделяли миллионы километров пустоты. Рывок так далеко в космос не был авантюрой, он имел свои научные причины. Мы навсегда останемся первыми, кто достигнет Сатурна и воочию, а не в телескоп увидит его кольца и спутники. Зрелище обещает быть грандиозным. К сожалению, мы не имеем возможности остаться на орбите. Законы небесной механики неумолимы и наш корабль промчится мимо Сатурна и через несколько лет улетит за пределы Солнечной системы. Второй такой же корабль еще только строиться, но и он не состоянии нас догнать. Таков удел первопроходцев. Они должны рассчитывать только на себя. Если больше ничего не случиться, то мы в тесных отсеках корабля доживем до старости и когда-нибудь умрем. Аппаратура и после нашей смерти будет работать еще десятки лет, поддерживая нормальные условия для жизни. Утешает только то, что наши бренные останки за миллион лет достигнут какой-нибудь звезды". Тут мне пришла в голову простая мысль, и я воскликнул: - Мы еще вернемся на Землю!
- Не тупите, - отмахнулся инженер.
- Послушайте! Мы включим радиомаяк и заляжем в анабиоз. Пусть через сотню лет, но нас найдут и вернут на Землю.
- Может быть... - задумчиво сказал командир. - Если за сто лет фронтир расширится далеко за пределы Солнечной системы. - Его перебил ученый: - Сто лет меня не устраивает. Я хочу увидеть свою дочь. - А что нам остается? - резко спросил командир. - Не распускайте сопли раньше времени. Надежда, как известно,.. Да что вас учить!
- Да не надо меня учить, - огрызнулся ученый и повернулся ко всем спиной.
- Надежда в том, что через десятки лет новые корабли смогут нас догнать, - грустно добавил я.
- И еще в том, чтобы наша аппаратура до этого не сдохла, - уточнил инженер.
- Нет! - ученый резко повернулся, от волнения глаза его сверкали.- Вы хотите согласиться с политикой этих сволочей!? И сами себя похоронить без всякой борьбы?
- А вы хотите, чтобы ваша дочь уже сегодня узнала, что её отец никогда не вернется домой? - теряя терпение, спросил инженер.
- Мне хватило бы общения с ней, как это было раньше, - резко ответил ученый.
- Увы, в сложившейся обстановке это не возможно, - констатировал я.
- Пусть это звучит глупо, но сейчас в наших интересах подыграть Центру, делая вид, что ничего не случилось, - спокойно сказал командир. - Тогда фронтир и дальше будет расшириться, и мы получим свой шанс.
|