|
|
|||||
Смерть в туннеле
|
| Это был не тупик. Скорее - станционный туннель, сообщающийся с другими путями только одним концом. Можно было идти только вперед или назад. В одну сторону - страшно, как на пике кошмарного сна. А в другую - очень страшно. Как на войне. -- Куда идти? - повторяет Лени в растерянности. - Куда? Куда? -- Я не знаю. Ты с психами поговори - "какая разница между снами и реальностью?" -- Говорят, что больные шизофренией чаще видят цветные сны и чаще их запоминают? -- Но я не сумасшедший. - начинаю уже злиться и я. - Но я бы сказал, что снов не существует. Есть разрывы реальности - устранимые и неустранимые разрывы. В последних хотя бы один из пределов (левый или правый) - бесконечный. -- Ты думаешь вперёд можно идти бесконечно? -- Не знаю, Лени. Ты прилипчивая как террористка. А я не должен обучать террористов. -- Молчу, молчу, молчу... любимый. -- Перекурим?.. ...Шестые сутки идём и понимаем: что нашу любовь поддерживает только необходимость прикуривать две сигареты одновременно и шутки об апокалипсисе: -- Всем нам нужен свидетель нашей смерти. -- Твоя - не пройдёт незамеченной, потому что её замечу я. -- И я -- Я первый! -- Нет я! ...Седьмые сутки. Время в туннеле движется неумолимо и как будто стоит. -- Всем нам нужен свидетель нашей смерти. -- Я это уже слышал! Ничего не изменилось со вчерашнего дня. И ничего не осталось прежним... Восьмые сутки. Странно распоряжается судьба с людьми: она не может дать им полного счастия и всегда вставляет в жизнь человеческую какой-нибудь странный туннель, в котором всё, что есть - это разрыв, бесконечный... Лени призналась трое суток назад: "Слово "бесконечность" имеет смысл отрицания. Что плохого? Чем то одним меньше?..". - Или кем-то? - иронизируя я со злостью. - "Бабы ещё нарожают солдатов любви" - парирует Лени. ..."Une seule nuit de Paris reparera nos pertes - одна ночь в Париже восстановит наши потери" - говорят фраза стала широко известной в Европе во время Тридцатилетней войны, хотя и была основана на неправильно понятой статистике. Поэтому и я говорю Лени: "отрицание можно понимать двояко: или как частное отрицание - то, что может превзойти любое конечное, или как полное отрицание - то, что актуально превосходит любое конечное". Я говорил Лени: бесконечность можно понимать или как процесс - как удвоение длины отрезка, либо, наоборот, как уменьшение, деление данного отрезка на всё более мелкие части, - в каждой фазе этого процесса, хотя и безграничного, мы имеем дело лишь с конечной величиной, а в целом - с переменной конечной величиной. Эта "несобственная бесконечность". Лени же рассматривает бесконечное не связанное ни с каким процессом - как завершённый результат бесконечного деления отрезка на более мелкие части (как бы ни парадоксально, но в этом случае речь идёт о собственно бесконечном. Девятые сутки и восемь из них мы с Лени понимаем: что нашу любовь поддерживает только необходимость прикуривать две сигареты одновременно и шутки об апокалипсисе, уже не обладающие некой бесконечной воспринимающей способностью... На двадцать восьмые сутки туннель кончился. И вот я стою. Один. В конце туннеля... Двадцать девятую ночь. Смотрю туда, где бесконечность - несовершенное, но завершённый результат... И мне кажется: она - логичное продолжение меня самого. Ведь внешнее - это отражение внутреннего? Любая ситуация, складывающаяся в мире - это следствие, причина - в тебе. А между причиной и следствием - неустранимые разрывы. "Париж не производит готовых солдат за одну ночь"
| ||||
![[]](/img/s/samojlowich_a_m/958/958.jpg)