Когда Алонсо Морфи переехал в Новый Орлеан, ему было одиннадцать лет, он ещё в юности решил стать юристом и, когда подошло время, поступил с этой целью в Колледж д'Орлеан. После выпуска он подал заявку в Верховный суд штата Луизиана для сдачи экзамена, и 7 января 1819 года ему был выдан Сертификат судьи Верховного суда Луизианы, в котором говорилось, что он признан "после надлежащего и строгого экзамена в открытом суде <...> достаточно квалифицированным для работы в качестве адвоката и юрисконсульта в судах штата."

В следующем месяце, согласно сертификату, выданному ему Окружным судом Луизианы, "Алонсо Морфи, эсквайр, в установленном порядке допущен к практике в качестве адвоката, прокурора и юрисконсульта <...> и <...> впоследствии принял присягу, требуемую законом". В итоге основал в юридическую контору по адресу Тулуз-стрит, Новый Орлеан. Несколько лет спустя избрался в законодательный орган штата и заседал в Палате представителей с 1825 по 1829 гг.

Сочтя, по-видимому, Алонсо Морфи достаточно квалифицированным, губернатор Дербиньи 20 января 1829 года назначил его генеральным прокурором Луизианы. Ровно через месяц, 20 февраля 1829 года, был составлен и подписан брачный контракт между

Мистером Алонсо Майклом Морфи, в совершенных летах, проживающим в этом городе, родившимся в Чарльстоне, Южная Каролина, законным сыном покойного мистера Диего Морфи и покойной леди Пейре с одной стороны. И девицей Луизой Терезой Филисите Тельсид Ле Карпантье, в совершенных летах, проживающей в этом городе, где и родилась, законной дочерью мистера Жозефа Эссо Ле Карпантье и леди Модест Маке, с другой стороны.

На следующий день, после того, как одно объявление о предстоящем браке было вывешено в церкви, а другие два остались так, пара поженилась в соборе Святого Людовика, и церемонию провёл преподобный аббат Мони.

Алонсо поселился в доме по адресу Шартрез-стрит 1113, известным в наши дни как Beauregard House, оттого, что в последующий годы в нём жил генерал Конфедерации Пьер Борегар. Морфи вскоре проявил изрядную активность в общественных, финансовых делах и в вопросах местного самоуправления. Среди прочего он стал регентом государственных школ Нового Орлеана, администратором благотворительной больницы и директором Банка Луизианы. 31 августа 1839 года губернатор А. Б. Роман назначил его судьёй Верховного суда штата, и он занимал эту должность до 1846 года. Его брат Эрнест Морфи, на девять лет младше, стал оценищиком в таможне Нового Орлеана.

Семья Морфи проживала на Шартрез-стрит до 1841 года, когда Алонсо купил дом по адресу Ройял-стрит 89 (ныне 417). В период масштабных перемен, которые заняли несколько месяцев, семья жила в одном из Зданий Понтальбы на Сент-Питер-стрит. Дом на Ройял-стрит к 1841 году уже имел долгую историю. Уильям Клейборн, первый губернатор Луизианы, основал там Banque de la Louisiane, вскоре после того, как территория в 1813 году получила статус штата, и Эндрю Джексон часто принимал гостей в комнатах над банком, особенно во время своего выдвижения в качестве кандидата на пост президента. Здание оставалось домом семьи Морфи до 1886 году, когда умерла Элена, младшая сестра Пола и последняя из ближайших родственников.

Но все дети Алонсо появились на свет в доме Шартрез-стрит 1113. Эдвард, старший сын, родился 25 декабря 1834 года, а Пол - 22 июня 1837 года. Сёстры Пола, Мальвина и Элена, родились, соответственно, 5 февраля 1830 и 21 октября 1839 года.

Алонсо Морфи уже стал выдающимся юристом, в то время как мать Пола, Фельсид, более известная как Тельсид, приобрела некоторую известность как исполнитель и композитор. Искусная пианистка и арфистка, она также обладала прекрасным меццо-сопрано и часто развлекала публику музыкальными выступлениями, привлекая к ним таланты и со стороны. Когда представлялся случай, она знакомила слушателей с какой-нибудь из композиций собственного сочинения - к примеру, трио для фортепиано, скрипки и виолончели, ряд из них вышел в печати.

Игра в шахматы была одним из главных времяпрепроввождений семьи Морфи - забава, которой они часто наслаждались тихими вечерами. Кажется, играли все. Об играх Алонсо и Эрнеста мы знаем много, так как Пол с обоими сыграл бесчётное число партий, и некоторые дошли до нас. Но Пол множество партий сыграл и со своим дедом Жозефом Ле Карпантье и с дядей Шарлем Ле Карпантье. Его брат Эдвард был очень многообещающим игроком, но, уязвлённый тем, насколько Пол его превосходил, бросил шахматы, сказав, что никогда больше не будет играть. Лишь годы спустя, он по случаю ввязался в одну партию, и Пол дал ему коня вперёд. В такой вот семейной обстановке, в любви к музыке и благоволению к шахматам, Пол и рос.

Годы спустя Регина Морфи, дочь брата Эдварда, вспоминала вечера музыки, бесед и шахмат в своей сорокостраничной книжке "Жизнь Пола Морфи в Вьё-Карре Нового Орлеана и за границей", опубликованной ею в 1926 году. Регина тоже обладала музыкальным талантом и сочинила много вальсов, её первым произведением стал "Вальс Пола Морфи", опубликованный в 1893 году.

В своей книжке Регина упоминает, что

дом Морфи на Ройял-стрит 89 всегда был центром веселья и развлечений. Почти каждую неделю миссис Морфи устраивала большие домашние вечеринки и её еженедельные "мьюзикали" были высокохудожественными и приятными. Хоть Пол и не был музыкантом в истинном смысле этого слова, он славился своей великолепной звукозаписывающей машиной - раз услышав мелодию, он никогда уже её не забывал; и он в полной мере наслаждался этими вечерами, посвящёнными классической музыке и замечательным беседам. <...> Он чрезвычайно любил большую оперу и очень редко пропускал представления в старом французском оперном театре на Бурбон-стрит. <...> Некоторых леди, с которыми он дружил, он выманивал из лож во время антрактов и приглашал на променад в foyer¹, где подавали закуски.

На склоне своих лучших лет миссис Морфи принялась за амбициозную работу - партитуру пятиактной оперы "Луиза Лотарингская". Либретто написал Л. Пласидо Канонж, бывший одно время импрессарио Théâtre de l'Opéra. Но Тельсид не продвинулась дальше первых четырёх актов, её дух был обременён всё возрастающей заботой о Поле в его последние годы.

О самых ранних начинаниях Пола в шахматах мало что известно. Несомненно, как и Капабланка, о котором рассказывают похожую историю, Пол впервые узнал о шахматах, наблюдая за игрой своих родственников. В случае Пола родственниками были его отец и дядя Эрнест. Фактически, Эрнест Морфи, в письме от 1849 года, Кизерицкому, редактору La Rеgеnce, сообщил, что Пол именно так и научился играть, и это противоречит общепринятой версии о том, что правилам и приёмам игры Пола в десятилетнем возрасте обучил отец.

Чарльз Мориан, почти того же возраста, что и Пол, ставший его ближайшим другом на всю жизнь, годами позже сказал в интервью новоорлеанской Picayune от 7 января 1909 года, что "это общеизвестный факт - дарование Пола проявилось, когда ему едва исполнилось девять лет."

Ниже приводится самый ранний из известный инцидентов с Полом, описанный Морианом в том же самом материале Picayune:

В один чудесный летний полдень судья Морфи и его брат Эрнест сидели на задней веранде, с видом на просторный двор, и играли в шахматы. Игра вышла особенно интересной и продолжалась несколько часов, в результате чего обе армии плачевно поистрепались, хотя, по-видимому, всё ещё обладали равными силами. Король судьи, казалось, находился в неприступной позиции, и мистер Морфи, после тщательных проверок и перепроверок, вытер вспотевший лоб и высказался, что игра определённо свелась к ничьей. Судья Морфи с улыбкой согласился с ним, фигуры смели с доски, чтобы начать ристалище сызнова. Маленький Пол, едва оторвавшийся от юбки, был заинтересованным зрителем на заключительных этапах ничейного сражения, и, пока мужчины расставляли фигуры, он удивил взрослых, сказав: "Дядя, ты должен был выиграть эту партию".

Судья Морфи и Эрнест Морфи посмотрели на мальчика, и первый спросил: "Ты вполне уверен?" Пол с уверенностью прирождённого шахматиста попросил разрешения вернуть финальную позицию, и, просто ради развлечения, отец согласился. Мальчик с аккуратной деловитостью расставил фигуры и затем, окинув изущающим взглядом доску всего лишь на мгновение, подался вперёд и сказал: "Вот так: шах ладьёй, теперь король должен взять, а дальше легко". И, конечно, так всё и было. Ребёнок увидел мат в безвыигрышной, с виду, ситуации, а судья и его брат просто хлопали глазами, не в силах вымолвить ни слова.

Хотя точно и неизвестно, когда именно имел место вышеупомянутый случай, очевидно, что это произошло до того, как Полу исполнилось десять лет. В своей книжке Регина Морфи пишет: "Ему было около десяти, когда он выигрывал партии у взрослых и более опытных игроков". Но сам Пол Морфи, указывая определённую дату начала своего интереса к шахматам, по-видимому, имел в виду начало своей серьёзной игры. В Нью-Йорке, посетив Национальный шахматный конгресс 1857 года, он рассказал Чарльзу Стэнли, одному из участников, что его приводили на шахматный матч Стэнли - Руссо, который проходил в Новом Орлеане в 1845 году. Его дядя Эрнест выступал в качестве секунданта Руссо и, вероятно, Поль попросил, чтобы его взяли с собой.

Похоже Пол наблюдал за игрой отца ещё до того, как ему исполнилось шесть лет, поскольку в восемь и десять лет он успешно сражался, как мы увидим, с генералом Уинфилдом Скоттом и и доктором Камилем Риццо. Кроме того, по свидетельству генерала Тиллсона, Пол составил свою единственную шахматную задачу, когда ему было девять лет. (Подробнее об этом позже.) В игре с доктором Риццо он предвидел мат в четыре хода против себя, который его соперник упустил из виду. Это указывает на то, что в возрасте десяти лет Пол знал гораздо больше, чем просто "как ходят фигуры".

Биографический очерк о Морфи в книге 1857 года "Первый американский шахматный конгресс" гласит, что

одна особенность игры Пола на раннем этапе его шахматной жизни (очевидно, до встречи с генералом Скоттом и доктором), пока его главными противниками были его отец, дед, дядя и брат, создавала немало веселья у камина, в кругу любителей шахмат, с которыми он общался. Свои пешки казались ему всего лишь препятствиями на пути, и его первой заботой в начале игры был размен или пожертвование всех пешек, освобождение своих фигур, после чего он своими безудержными ладьями, слонами, конями и ферзём начинал яростное наступление на силы противника, которое часто продолжалось до тех пор, пока не заканчивалось матом.

Очевидно, Пол вскоре увидел огромное преимущество быстрого развития своих фигур и осознал важность пешек против сильных соперников, и слухи о его мастерстве распространялись всё шире. Когда в декабре 1846 года генерал Уинфилд Скотт, по пути в Мексику, чтобы принять командование американской армией, заехал в Новый Орлеан на пять дней, было решено организовать игру Пола с ним. Генерал Скотт имел репутацию крепкого любителя. Кроме того, он часто играл с Х. Р. Агнелом, автором "Шахмат для зимних вечеров" и полковником Дж. Монро, автором "Науки и искусства шахмат", посвятившим свою книгу "генерал-лейтенанту Уинфилду Скотту, который сам искусен в шахматой игре". В номере Evening Post за май 1904 году появился следующий отчёт о встрече Скотт - Морфи:

Первая шахматная партия, ставшая общественным явлением, была сыграна Полом Морфи с генералом Уинфилдом Скоттом. <...> В те дни [в 1846 году] некоторые из числа видных граждан Нового Орлеана держали клуб на Ройял-стрит, прямо над знаменитой кофейней "Сазерак", и среди членов избранного круга были отец Пола Морфи, Юстис, главный судья Верховного суда штата, <...> и другие, не столь важные для нашей истории.

Генерал Уинфилд Скотт знал там многих, некоторых даже весьма близко, и осведомлённый об их привычном времяпрепровождении, он собрал их всех в очень удобных комнатах уже через несколько часов после прибытия в город. Одной из страстей Скотта были шахматы. Можно сказать, предметом его тщеславных интересов. В своё время он числился в первых рядах среди любителей. Пообщавшись со старыми друзьями и немного поговорив о войне, он повернулся к главному судье Юстису и спросил, нельзя ли ему вечерком сыграть партию в шахматы, пояснив, что он год или два был лишён своего любимого развлечения и, естественно, жаждет ему предаться. "Хочу, чтобы меня испытали на прочность." <...> - "Очень хорошо, - сказал судья Юстис. - Можем это устроить. Сегодня в восемь вечера, если вам будет удобно".

В восемь часов, когда ужин подошёл к концу, гостинная была полна. Генерала Скотта, высящегося над всеми гиганта, пригласили на встречу с его соперником, маленьким мальчиком лет десяти [восьми с половиной], ничем не примечательным, одетым в бархатные бриджи, кружевную рубашку с большим расклешённым воротником. <...>

Сперва генерал Скотт подумал, что это какая-то неуместная шутка, и он в порыве своей огромной гордыни было всколыхнулся в протесте. Ему показалось, что его старые друзья произвели невероятную и непростительную дерзость. Однако же судья Юстис заверил генерала, что к выбору соперника подошли с тщательным учётом всех его требований и что мальчик этот... вполне достоин его внимания. Так что генерал Скотт всё же согласился на игру, хоть и был ещё зол и ни в коей мере не чувствовал себя удовлетворённым. Пол выиграл ход и выдвинул вперёд пешку ферзевой ладьи [странно, но годы спустя, когда Морфи в 1858 году встретился с Андерсеном, Андерсен во время их матча трижды начинал партии этим ходом]. После ответа генерала, выдвинул ещё одну пешку. Следом - двух коней, после чего ещё одна пешка открыла линию для ферзя, и на десятом ходу Пол поставил мат генералу, прежде чем тот даже начал развивать свою защиту. Сыграли ещё раз. После шестого хода Пол Морфи отметил место на доске и объявил план разгрома, который и произошёл как по расписанию, и генерал встал, дрожа от изумления и негодования. Пола отвезли домой, как обычно молчаливого, и эпизод себя исчерпал.

Немногие из ныне живущих свидетелей эпохи до сих пор толкуют о первом появлении Пола Морфи на публике, правда лишь передавая чужие рассказы. Генерал Скотт жил, продолжая дивиться, что ему довелось играть с первым шахматным гением своего века, или, раз уж на то пошло, любого другого века.

Впоследствии Пола иногда водили в кофейню "Сазерак" и в "Читальные залы" на Площади Менял, где часто собирались шахматисты Нового Орлеана. В то время об инциденте со Скоттом особо не распространялись, что, несомненно, связано с уважением к генералу, и приведенный выше отчёт появился примерно лишь через пятьдесят лет. Случай, подобный этому произошёл и при первой встрече с Лёвенталем в 1850 году (об этом позже), и правдивый рассказ об этом поединке вышел в свет только шесть лет спустя.

В следующей истории из новоорлеанской Picayune от 17 января 1909 года рассказывается о ранних играх Пола со своим дедом по материнской линии:

Тесть судьи [Жозеф Ле Карпантье] прознав о мастерстве внука, настоял на игре с ним, и Пола отвели в дом упомянутого джентльмена. Эти двое играли, и дед, за недостатком мастерства, присущего его сыновьям, не имел ни единого шанса против Пола. В конце концов старик начал принимать форы - сперва пешку, затем слона и, наконец, ладью, и всё равно сравняться с Полом не мог. Вид Пола и дедушки, играющих в игру королей, неизгладимо запечатлелся в памяти мистера Мориана. Он описывает забавное зрелище - маленький Пол сидел на книгах, сложенных на его стуле, чтобы он мог дотянуться до стола, напротив него охваченный беспокойством старый джентльмен, а между ними шахматные фигуры. Мистер Мориан в то время был ещё маленьким мальчиком, но и сегодня он помнит эту сцену такой, какой увидел её шестьдесят лет назад.

Истории неизвестно, выиграл ли дедушка у Пола хоть одну партию, но зазорного в этом нет, потом что мало кто мог противостоять юному дарованию. Морфи, как большинство порядочных французских и испанских семей своего времени, собирались вместе каждый воскресный день. В одно воскресенье они собирались на обед в доме судьи, на следующей неделе - в доме дедушки, и так далее, по кругу. Встречи эти всегда были поводом для шахматных вечеринок, и, как некоторые думают, именно на них маленький Пол получил свои первые впечатления от игры.

Примерно в это же время, по свидетельству Эрнеста Морфи и генерала Джона Тиллсона, Пол выразил себя и в другой форме шахматного творчества. (Генерал Тиллсон и Эрнест Морфи в 1850-х годах жили несколько лет в Квинси (Иллинойс), и были соредакторами шахматного раздела газеты Whing в 1859 году.) В письме Густаву Рейххельму, шахматному редактору Philadelphia Sunday Times, генерал Тиллсон обсуждал шахматную задачу, "которую <...> Пол Морфи составил ещё до того, как ему исполнилось десять лет. Это факт..." что объясняет, почему эта задача не очень замысловатая.

Эта шахматная задачка приводится Филиппом Саржентом в его книге "Шахматные партии Морфи"; но Саржент именует её "задачей, приписываемой Морфи", ссылаясь на Алена Уайта, сомневающегося в том, что это подлинная задача маэстро.

По-видимому, Морфи не рассказывал всего своему близкому другу Чарльзу Мориану, посколько тот после смерти Морфи, будучи редактором шахматного раздела в новоорлеанской Tunes-Democrat, в номере от 12 октября 1884 года изложил задачу снабдив следующим комментарием:

В ответ на различные вопросы, адресованные нам касательно её подлинности, мы можем лишь сказать, что хотя у нас нет ни положительных доказательств, ни прямых опровержений от мистера Морфи, у нас есть веские основания полагать, что составителем этой задачи Морфи не является. В ином случае авторство было бы установленным фактом.

Неоспоримо, это задача Морфи, и его единственная задача. Эрнест Морфи отправил её вместе с партией Морфи (о которой позже) с письмом от 10 июня 1856 года в Clipper (Нью-Йорк), и эти материалы были опубликованы - письмо в номере от 21 июня 1856 года, и задача и партия в номере от 28 июня 1856 года. Кроме того, Сэм Лойд опубликовал задачу в Musical World (Нью-Йорк) от 30 апреля 1859 года, вместе с единственной шахматной задачей Луи Паульсена.

Эрнест Морфи дал описание Пауля в десятилетнем возрасте, в инциденте в доктором Камилем Риццо, имевшим некоторую репутацию в Новом Орлеане, в качестве шахматного композитора, а также руководившим Academie des Echecs, где обучал шахматам. Эрнест описывает происшествие в следующем письме, размещённом в Macon Telegraph от 23 мая 1867 года. (Отчёт о встрече впервые появился в Whing (Квинси), в 1859 году.

Квинси, округ Адамс III, 8 марта 1867
Мистеру С. Бойкину, Макон, Джорджия

Дорогой сэр: -

Вот небольшой случай из ранней карьеры Пола, малоизвестный, но представляющий некоторый интерес. <...> Около девятнадцати лет назад в Новом Орлеане жил итальянец, доктор Риццо, снискавший некоторую известность составлением задач на обратный мат. Этот синьор, к сожалению, распространил страсть к обратному мата даже на саму игру и утверждал, что победителем следует объявлять того, кто сможет посредством достигнутого перевеса вынудить соперника поставить мат своему собственному королю, а ещё лучше, если это будет сделано как можно более изящно - каковой подвиг он мог совершить только против слабых соперников. Однако ж давайте о нашем случае. Мистер Шарль Ле Карпантье, дядя Пола, заявил Риццо, что у него есть маленький племянник, всего только десяти лет, но который сумеет победить его в естественной игре - Риццо вызов принял, и на следующий день они сидели в доме доктора, за доской, Ле Карпантье же был судьёй и единственным зрителем.

Партия продолжалась около двадцати ходов, и вообразите! возникла удачная позиция с матом Полу в четыре хода. Пока Риццо размышлял над своим ходом, Ле Карпантье бросил взгляд на своего племянника и увидел картину, достойную кисти художника. Малый сидел, застыв на месте, его узкая грудь вздымалась, и две крупные слезы досады текли по его щекам. Он тоже видел надвигающийся мат. Но mirabile dictu!³ Риццо наконец делает ход, не замечая мата, и после десяти ходов ему приходится спустить флаг. Биться во второй раз его уговорить не удалось.

С премногим уважением, ваш, и далее.
Эрнест Морфи.

В следующем отрывке из новоорлеанской Times-Democrat от 30 декабря 1894 года другой наблюдатель, С. Спенсер, рассказывает о том, как повидал молодого Пола Морфи за шахматами:

Всего-то три года минуло после матча Стэнли - Руссо 1845 года, а уж распространились слухи о замечательных шахматных подвигах мальчика одиннадцати лет от роду. Он играл со своими родственниками и друзьями, некоторые из которых незаурядные и опытные любители, и обыграл их всех. Против него выставили ветерана Руссо, и тот, как прочие, пал перед непобедимым ребёнком. Все школьные его товарищи слышали о его доблести, и было мало тех, кто не смотрел на него с благоговением. По слухам, он научился играть в шахматы без учителя, просто наблюдая за партиями, которые игрались в доме его отца.

Таково начало шахматной карьеры Пола Морфи. Что же, проходя мимо по улице, мы не раз замечали его играющим в шахматы с дедушкой, мистером Ле Карпантье, в его кабинете, на нижнем этаже его особняка, и это нам хорошо запомнилось. Мальчик был мал, и под него приходилось подкладывать гроссбухи и другие дедушкины коммерческие книги, чтобы он сидел на нужной высоте стола - и когда мы видели такую сцену, мы не знали, но выяснили потом, что внук всё время давал дедушке ладью форы и бил его как старину Гарри⁴.

Ближе к 1849 году Пол уже демонстрировал силу маэстро, и это, по заверениям Эрнеста Морфи, без штудирования книг. Он уже начал играть с сильнейшими шахматистами Нового Орлеана, вдобавок к дяде Эрнесту. В свой двенадцатый день рождения, 22 июня 1849 года, Пол против своего дяди Эрнеста попробовал играть вслепую и при своём двадцатом ходе отметил, что теперь должен победить. После этого доктор А. П. Форд, старый шахматный соперник Эрнеста, отвёл Пола в соседнюю комнату и подарил ему там инкрустированную перламутровую доску, которая сейчас хранится в коллекции автора.

(Здесь стоит упомянуть, что партия, включённая [Партия XCVII] Саржентом в сборник "Шахматные партии Морфи" в качестве сыгранной Полом Морфи с вышеупомянутым доктором А. П. Фордом, на самом деле провёл не Пол Морфи, и игра не велась вслепую. Соперником доктора Форда является Эрнест Морфи, и игра состоялась 5 октября 1840 года. Эрнест Морфи лично разослал партию в газеты Cincinnati Sunday Dispatch и Porter's Spirit of the Times в 1859 году. У автора хранится оригинал партии, записанной Эрнестом Морфи. Следовательно, эту игру не следует включать ни в один из будущих сборников партий Пола Морфи.)

Среди лучших игроков Шахматном клубе Нового Орлеана конца 40-х годов XIX века были Эжен Руссо (несомненно, сильнейший), Эрнест Морфи, доктор А. П. Форд, Шарль Ле Карпантье и Джеймс (позднее судья) Макконнелл. Годы спустя, на ужине в Шахматном клубе Манхэттена, судья Макконнелл, как о том сообщалось в новоорлеанской Times-Democrat от 3 декабря 1905 года, поведал о следующем случае c Полом Морфи:

[Судья Макконнелл] заявил, что после почти полувекового опыта игры в шахматы и личных встреч практически со всеми выдающимися маэстро, пользующихся известностью в то время, он давно пришёл к выводу, что никто не обладал таким замечательным интуитивным видением возможностей в игре, как Морфи. Хоть он, несомненно, обладал удивительной памятью и практически ничего из связанного с шахматами, достойное, по его мнению, запоминания, никогда не забывал, будь то ходы, дебюты, защиты или даже целые партии, и именно эта способность мгновенно оценивать всё или практически всё, что заключалось в конкретной шахматной позиции, наиболее заметно выделяла величайшего американского маэстро. Чтобы проиллюстрировать этот момент, мистер Макконнелл припомнил забавный эпизод о своей первой встрече с Морфи во второй половине 40-х, когда последнему было что-то около двенадцати лет. Мистер Макконнелл в то время считался одним из ведущих игроков Кресент-Сити и, наслушавшись от Эрнеста Морфи, Эжена Руссо и других местных шахматистов о силе маленького Пола, решил не рисковать во время игры и не допускать к своему маленькому сопернику легкомысленного отношения.

После долгой борьбы, мистер Макконнелл, благодаря, как он полагал, довольно изящной, проведённой им, комбинации, сумел выиграть фигуру вчистую, как вдруг, при более тщательном рассмотрении позиции, обнаружил, что, после взятия фигуры, которым ему придётся завершить свою комбинацию, примерно через семь-восемь ходов, посредством весьма замысловатой линии игры, его юный противник может превратить кажущееся поражение в победу. Несколько смутившись, он, однако ж, сумел скрыть своё волнение, вызванное обнаружением огреха, и, полагая, что столь юный игрок, как его противник, не сумеет так уж глубоко проникнуть в позицию, с показным безразличием произвёл взятие. Представьте себе его смятение - не успел он отвести руку от фигуры, его юный оппонент тут же произвёл coup juste⁵ и вдобавок без малейших колебаний провёл целую серию выигрышных ходов.

Из тридцати партий, сыгранных с Макконнеллом в те времена, Пол проиграл лишь одну. Из приведённого выше отчёта судьи Макконнелла очевидно, что Пол до того играл и с Руссо. Эжен Руссо был хорошо известен в европейских шахматных кругах. В серии из ста партий с Кизерицким, известным прежде всего в качестве редактора La Regence, своими партиями с Андерсеном, а также гамбитом Кизерицкого, Руссо практически не уступал. В своей стране он был хорошо известен благодаря матчу со Стэнли в 1845 году. В период с 1848 по 1849 год из более чем пятидесяти партий с Полом он выиграл, предположительно, не более пяти. Из всех этих побед сохранились записи лишь двух.

Следующая партия с Руссо - первая опубликованная и ставшая частью истории партия Пола Морфи. Эрнест Морфи отправил её Кизерицкому, с сопроводительным письмом - то и другое вышло в печать, в январском номере La Regence за 1851 год.

Новый Орлеан, 31 октября 1849

Дорогой сэр.

Настоящим посылаю вам шахматную партию, сыгранную 28 числа сего месяца между мистером Р. [Руссо] и молодым Полом Морфи, моим племянником, которому всего двенадцать лет. Этот ребёнок никогда не открывал ни единого шахматного труда - он самостоятельно освоил игру, наблюдая за партиями, которые проводились в его семье. В дебютах он делает верные ходы, словно по наитию, а точность его расчётов в миттельшпиле и эндшпиле вызывает удивление. Когда он сидит за шахматной доской, его лицо не выдаёт никакого волнения даже в самых критических позициях - в подобных случаях он обыкновенно напевает что-то сквозь зубы и терпеливо ищет комбинацию, которая бы вывела его из затруднительного положения. Более того, он играет без малейшего проявления усталости по три-четыре достаточно серьёзных партий каждое воскресенье (единственный день, в который отец разрешает ему играть).

Ваш преданный друг
Эрнест Морфи

Пол Морфи - Э. Руссо

1. е4 e5
2. Kf3 Kc6
3. Cc4 f5
4. d3 Kf6
5. 0-0 d6
6. Kg5 d5
7. ed K:d5
8. Kc3 Kce7
9. Фf3 c6
10. Kce4 fe
11. Фf7+ Крd7
12. Фе6+ Kрс7
13. Ф:e5+ Фd6
14. Ф:d6 Кр:d6
15. Kf7+ Крe6
16. K:h8 ed
17. cd Kрf6
18. b4 Cе6
19. Ле1 Сc8
20. Cb2+ Крg5
21. Ле5+ Крh6
22. Cc1+ g5
23. Л:g5
Чёрные сдались.

PGN⁶: 1. e4 e5 2. Nf3 Nc6 3. Bc4 f5 4. d3 Nf6 5. O-O d6 6. Ng5 d5 7. exd5 Nxd5 8. Nc3 Nce7 9. Qf3 c6 10. Nce4 fxe4 11. Qf7+ Kd7 12. Qe6+ Kc7 13. Qxe5+ Qd6 14. Qxd6+ Kxd6 15. Nf7+ Ke6 16. Nxh8 exd3 17. cxd3 Kf6 18. b4 Be6 19. Re1 Bg8 20. Bb2+ Kg5 21. Re5+ Kh6 22. Bc1+ g5 23. Rxg5

Это Партия СXLIV из сборника Саржента, и с её появлением можно говорить о начале второго периода шахматной карьеры Пола.