Аннотация: Продолжение (гл. 9-10).Аннотация в первой публикации глав 1-2. Всего 20 глав
Глава 9
После этого дня мы действительно стали видеться регулярней, чаще я заходил к нему то в клуб УВД, то в одну художку, то в другую. Как-то я даже попал на празднование дня рождения его сестры, Галины. Там присутствовали и некоторые из Саниных новых друзей, из той ресторанной компании. Отмечали дома, поэтому всё прошло весело и мирно, без каких-либо кавказцев и мордобоя. Иногда и Саня приходил ко мне в общагу, поглазеть на местных красавиц-музыкантш да и заодно поддержать мой статус, т. к. вид у него был, после того как ему перебили нос, бойцовский.
Время бежало, я постепенно оказался на четвёртом курсе и уже сдавал госэкзамены. Как-то, выйдя из училища на улицу, я увидел Саню, он шёл по направлению прямо к главному входу в училище. Я подумал, уж не собрался ли Саня поступать, но он тоже заметил меня и подошёл.
- Привет-привет, как поживаешь? - спросил он. Я ответил что нормально, вот моя учёба подходит к концу, сдаю экзамены. У него тоже оказалось всё нормально, и он сказал что специально шёл меня разыскивать. Я спросил:
- Зачем?
- Шмак женится.
- И?
- Он хотел бы, чтобы ты со своим ансамблем поиграл у него на свадьбе.
Подумав, я сказал Сане - передай Шмаку, что я охотно бы принял участие лично в этом торжестве, но сразу после субботы, на которую была намечена свадьба (а значит, и воскресенья), мне предстоял очень ответственный экзамен по специальности, на котором нужна была не только свежая голова, но и хорошее самочувствие, короче, мне надо было играть на трубе сложные вещи! Но я также сказал, что поговорю с моим коллективом, и если они будут согласны, то вполне отработают без меня. Как я уже раньше говорил, это был тот самый коллектив профессионалов 'Орфей'. Ещё я передал Шмаку мои самые наилучшие поздравления и пожелания. На том и порешили. Как и обещал, я поговорил с коллективом (с его малым составом, весь симфоджаз там был ни к чему), и они не только согласились, но и обрадовались случаю обзавестись таким знакомством, поскольку Шмак был известной личностью даже в их 'Алюминьстрое' (район Павлодара). Позже я узнал от самих музыкантов, что свадьба была в той деревне, где жили его родители, их встретили очень хорошо, усадили за общий стол с богатыми угощениями и выпивкой (никакого самогона и близко не было), даже поднимали тост за музыкантов, вспомнили и меня.
Словом, свадьба прошла на ура, весело с задором, и с музыкантами щедро расплатились, хотя сумму они не оговаривали, сказали - 'сколько заплатите, столько и хватит'.
Саня, разумеется, тоже был на этой свадьбе, и не просто гостем, а дружком, но из его уст я так и не услышал повествования, как прошла свадьба с его точки зрения. Да и вообще мы стали опять реже видеться, в основном из-за моих экзаменов.
Но вот они позади, я полновластный и счастливый обладатель новенького, ещё пахнущего типографской краской синенького диплома с гербом СССР на обложке! Теперь настала пора действительно повзрослеть, т. е. прежде всего найти хорошую постоянную работу, может быть, подумать о женитьбе (выбор претенденток был велик), словом, перестать жить одним днём, а начать думать на перспективу, строить какие-то планы и ставить новые цели. Так как мой средний брат и сестра, которые раньше закончили это же училище, уже года два как уехали в Краснодар, более-менее обосновались там и работали в одном коллективе при Дворце железнодорожников, то я, немного подумав и попереживав, тоже решил туда податься. Всё-таки непросто принимать такие решения сиюминутно - я оставлял своих уже немолодых родителей одних в совхозе, с их хозяйством, домом и заботами. Так хоть нет-нет, я к ним приезжал, и один лишь этот факт давал им силы и настроение жить и трудиться дальше, не говоря уже, что я регулярно приезжал в период заготовок на зиму и сбора картошки, - это святое! Также я оставлял хоть и не очень много, но очень близких и преданных друзей, от этого щемило сердце. Словом, я не из той пароды людей, которые сегодня здесь, завтра там, и при этом улыбаются каждому встречному и поперечному. Мой круг общения формировался долго, я постепенно впускал в него только самых надёжных, преданных и симпатичных мне людей. Это некоторая часть моих школьных товарищей, соседей по улице в совхозе, трое или четверо друзей по музучилищу и, пожалуй, всё. С остальными я был предельно вежлив, лаконичен и отзывчив. Такие понятия, как честь, обязательность, уважительность, для меня всегда были приоритетными, я никогда не лез первый на рожон, но по необходимости, невзирая на мой рост (после армии уже 164, до армии 159), всегда мог дать отпор, чего бы мне это ни стоило.
Итак, я решился на переезд, успокаивая себя мыслями, что к родителям буду регулярно прилетать, заодно и видеться с друзьями, а со временем мы, может, и заберём их туда, в Краснодар. В принципе, так всё и получилось, но об этом позже, а пока мне надо было уладить все дела с документами, съездить в совхоз, увидеться с друзьями и сообщить родителям о своём решении. Родители отнеслись с пониманием, хотя грусть в их глазах трудно было не заметить. Физически они выглядели бодрыми и вполне могли ещё несколько лет справляться со своим хозяйством сами, а потом будет видно.
Я собрал всё необходимое в дорогу, попрощался с родителями и поехал в город, оттуда я должен был лететь самолётом на Сочи, т. к. на Краснодар прямого рейса не было.
Приехав в город, я уволился с работы, на что руководитель ансамбля сказал: 'Жаль, если вернёшься, приходи, возьму без разговора!' Я поблагодарил его за классное время сотрудничества и тоже попрощался. Оставалось попрощаться с Саней. Я нашёл его во второй художке, он усердно работал и, похоже, уже был слегка подшофе. Я объявил ему о своём намерении уехать к брату и сестре в Краснодар, на что он одобрительно ответил: 'И правильно, нечего здесь делать в этом захолустье. Там тепло, фрукты, море рядом... да и вообще...' Что он имел в виду под 'вообще', я так и не знаю, но это явно указывало на преимущество Краснодара над Павлодаром. Ещё он добавил: 'Вот уедешь, обустроитесь там, может, и я к вам перееду!' Вообще история, почему именно в Краснодар, непростая. Во-первых, потому что наши друзья из совхоза уже давно там обосновались, они все закончили Рыльское авиационное училище и по распределению попали именно туда, а точнее, в Краснодарский аэропорт, где уже много лет работал их дядя. Когда они приезжали, обычно летом, в совхоз, мы, естественно, виделись, и они красочно рассказывали про жизнь в Краснодаре, морские поездки, климат, работу. Один из братьев Л-х, Витя (впоследствии Виктор Васильевич), сумел устроиться на работу в тот самый Дворец железнодорожников, причём не кем-то, а замдиректора!
В очередной свой приезд в совхоз (их родители тоже ещё там жили) он предложил брату: 'Приезжай в Краснодар, организуешь в моём дворце группу и будешь работать'. Брата это предложение заинтриговало, и он при первой же возможности перебрался в Краснодар. За ним через время уехала и сестра. Там брат действительно создал группу из классных музыкантов, а сестра пела в этом коллективе. Зарплаты были приличные по тем временам, всё-таки ЖД - не последняя организация по своему уровню. Руководитель получал где-то 140 р., а музыканты - 120. Вот и в этот раз, теперь, в свою очередь брат мне сказал: 'Приезжай, возьмём тебя в наш коллектив, и будешь работать'. Так впоследствии Краснодар стал для нас вторым домом. Была ещё одна причина, по которой мы выбрали Краснодар, - наша мама родом оттуда, точнее, из Армавира. Её предки переселились туда ещё во времена Екатерины Второй, 300 лет назад! Она была немка, а в Казахстане они оказались во время войны, были эвакуированы подальше от фронта. Вот так мы и оказались все в Краснодаре.
Саня спросил, когда я улетаю, я сказал - на следующей неделе. Он, как бы задумавшись, сказал, наверное, даже больше самому себе:
- Значит, мы больше не увидимся...
Я возразил:
- Конечно увидимся, я буду прилетать и обязательно заходить к тебе!
- Тогда надо отметить твой отъезд!
Я был не против. С собой у меня уже было пару бутылок венгерского портвейна, Саня быстро, одним движением руки освободил стол, смахнув всё на пол, достал какой-то закусон в виде колбасы и хлеба, и мы разлили по первой, потом по второй, по третьей и т. д., пока обе пустые бутылки не оказались там же, где и всё остальное. Мы уже вполуобнимку клялись друг другу в вечной дружбе, вспоминали и всех НАШИХ, ржали до боли в животе, вспоминая приключения былых лет. Потом мы как-то вдруг оба сразу погрустнели, наверное, этот перепад настроения был результатом количества выпитого, что вполне естественно, а может, и нет. Саня сел за стол, подпёр голову руками, о чём-то задумался и через время уснул. Я попытался тоже покемарить на другом стуле, но у меня не получалось. Сидеть и ждать, пока Саня выспится, я тоже не хотел. Я тихонько толкнул его в плечо, он что-то пробормотал, я толкнул настойчивее, Саня открыл глаза и, глядя на меня, сказал: 'А, это ты?' Я понял, что ему надо бы хорошо отдохнуть, и сказал: 'Саня, я, наверное, пойду, а ты давай закрывай свою художку и перебирайся на кровать в квартире', - которая находилась в пятидесяти метрах от художки. Я направился к двери, но Саня меня остановил: 'Подожди'. Он достал из шкафчика маленькую иконку Божьей Матери, перевернул её и на позолоте тыльной стороны нацарапал: 'Ибрагиму от Леона'. И ещё он достал из кармана штанов медиатор, изготовленный из тонкой косточки (для игры на гитаре), и со словами: 'Передашь это Андрею, - моему брату, - от меня', - протянул его мне. Конечно, в тот момент, может быть, Саня больше, чем я, понимал ценность этих подарков, всё-таки его жизнь подвергала не раз испытаниям, помотала, что называется. Для меня же тогда это был лишь подарок от Сани, и никакого символизма в этом я не усматривал, т. к. в советское время все мы были атеистами и бога упоминали лишь в каких-то повседневных словесных оборотах типа 'ну слава богу!'. Я засунул иконку и медиатор в нагрудный карман своего пиджака, мы крепко обнялись, и я пошёл в общагу, в которой я ещё мог оставаться некоторое время.
Я сейчас борюсь с искушением, чтобы не выложить всё сразу, что стало потом с Саниными подарками, но воздержусь.
Глава 10
Через пару дней я улетел в Сочи, а оттуда в Краснодар. Юг встретил меня жарким, прогретым до 30 градусов воздухом, яркими красками ещё бурно цветущих деревьев и кустарников. Вовсю цвели, благоухая ароматами, клумбы цветов, кругом произростало много непривычной для глаза северянина и необычной растительности, и что особо необычно, это пальмы и кипарисы. Я, конечно, их уже видел, в Мадрасе, во время службы матросом, где мы были с дружеским визитом на военном корабле, но никак не ожидал встретить на территории нашей, хоть и необъятной, Родины. Сочи покорил меня сразу своей живописной природой, гористой местностью и, конечно, морем! Но у меня ещё будет время полюбоваться его красотами, а сейчас нам надо было лететь дальше, меня уже ждали в Краснодаре мои брат с сестрой и друзья-земляки. Вообще-то, я летел не один, получилось так, что один из братьев Л-вых как раз тоже гостил у своих родителей в нашем совхозе и теперь возвращался в Краснодар, где он жил и работал. В аэровокзале, возле кассы, толпилась огромная толпа желающих куда-то улететь, очередью её невозможно было назвать. Все что-то кричали, толкали друг друга, словом, рвались к кассе, чтобы приобрести желанный билет. Втискивались изо всех сил и мы в эту сутолоку, в надежде хоть как-то приблизиться к кассе, но тщетно. Тогда Миха решился на отчаянный манёвр, он сложил наши два паспорта один в другой, вовнутрь запихал деньги (примерную сумму) и швырнул что было сил через перегородку в сторону кассирши и завопил: 'На Краснодар два-а-а-а билета-а-а-а!!!' И - о чудо! - паспорта с деньгами приземлились прямо на стол к кассирше, она взяла их и недоумённо подняла глаза на толпу. Мы с Михой усердно махали, стараясь обратить на себя её внимание, сопровождая возгласами: 'Девушка, пожалуйста, на Краснодар два билета!' Она нас заметила, т. е. поняла наконец, что паспорта наши, взглянула на расписание и начала быстро что-то писать, потом вложила написанное в паспорта, приподнялась и ловко швырнула паспорта теперь в нашу сторону! Их поймал мужчина, который стоял значительно ближе к кассе, мы заорали: 'Давай сюда, это наши!' - он послушно передал их нам, мы с нетерпением их раскрыли - там красовались два новеньких, аккуратно заполненных билета на Краснодар, и причём на ближайший рейс!
Через часа три в общей сложности мы уже выходили из аэровокзала Краснодара довольные и счастливые, что относительно не долго и не трудно добирались.
В Краснодаре тоже ещё было тепло, люди ходили в лёгкой летней одежде, во дворах и на улицах частного сектора ещё было много слив, алычи и винограда, от их цветения стоял типичный южный, фруктовый аромат. Можно было просто на ходу сорвать несколько слив или алычи, тут же на углу помыть под колонкой и насладиться свежестью фрукта. Иногда из дворов доносился лёгкий древесный дымок, это пчеловоды окуривали ульи, чтобы усмирить наиболее злобных пчёл после сбора урожая и продезинфицировать ульи. В центре города жизнь была более активной и насыщенной, люди сновали по делам, заняты работой, городской транспорт создавал стабильный шумовой фон примерно на уровне 60-70дб. Не смотря на то, что Краснодар краевой центр, он в 80-е выглядел как большая деревня, было очень много частного сектора, даже в центре и по сей день остаются целые кварталы частных построек, причём иногда абсолютно без приусадебных участков - просто жилые дворы, по крышам которых можно было оббежать весь квартал. Позже там стали появляться новые микрорайоны: Комсомольский, Гидрострой, Юбилейный. Сейчас же город не узнать - кругом сплошные новострои! Ну да ладно, вернёмся к главному.
Встретили меня хорошо, мои брат и сестра были искренне рады, что семья потихоньку собирается опять вместе, да и друзья, похлопывая меня по плечу, говорили: 'Молодец, что решился и приехал!' Празднование моего прибытия мы организовали во дворе у брата. К тому времени он был уже примерно год как женат, и его супруге принадлежало полдома с небольшим участком. Участок спереди дома был небольшой, но довольно уютный, от чрезмерно любопытных взглядов прохожих (их там почти и не было) его деликатно маскировал невысокий, реденький заборчик и виноградник, грозди которого нависали прямо над столом, так что можно было просто протянуть руку и сорвать кисточку. Ещё во дворе стоял орех, ветки которого тоже были просто усыпаны плодами, они уже начинали падать на землю, так как пора их созревания давно настала. В общем, мы расположились прямо в этой идиллии. На столах, кроме, конечно, более калорийной закуски, было обилие фруктов: сливы, персики, виноград, нарезанный арбуз - что было не совсем обычно для глаз человека, прибывшего из степей северного Казахстана, где в августе ты мог максимум полакомиться ранетками из собственного или совхозного сада. Пили, естественно, домашнее вино 'Изабелла', искусно приготовленное дедом жены моего брата из своего винограда. Тут же, конечно, стоял магнитофон, и играло 'Chicago', как бы напоминая нам, всем присутствующим, о далёких временах, проведённых в 'балагане'. А присутствовали все самые близкие мне на тот момент в Краснодаре люди: брат Андрей с женой, сестра Люся с племянником Стасом, друзья: Валера с женой Татьяной, Витя Л. с женой Наташей его брат Миша. Все мы, за исключением жены Вити, были земляками, вместе росли, занимались музыкой и даже с некоторыми учились в музучилище. Нас связывало очень многое, опять же, если всё описывать, то получится целый двухтомный роман. Конечно, мы вспоминали всё прошедшее; немного ностальгировали по тем временам беззаботной 'балаганной' жизни, когда можно было ни о чём не думать, никуда не спешить, ни о ком не заботиться, а просто жить, наслаждаясь тем, что Господь так щедро даровал нам и всему человечеству!
Михин брат Витя поднял тост за мой приезд и вспомнил один эпизод. Как я уже описывал ранее, первыми в Краснодар перебрались братья Л-вы - Витя и Миша, а мой брат Андрей периодически прилетал к ним погостить. В один из таких приездов братья Л-вы с моим братом собрались тёплым августовским вечером за столиком на террасе ресторана 'Курень', в парке-острове 40-летия Победы. Говорили о разном: вспоминали прошлое, строили планы на будущее, и Витя тогда сказал:
- Вот мы сейчас здесь сидим, а Ибрагимка, - он меня так ласкательно называл, как младшего брата, - в это время бороздит просторы океана (я тогда ещё служил на флоте и был в походе), и как было бы хорошо вот так нам всем здесь собраться и жить опять вместе, нашей братской семьёй! - После этой фразы в тот день Витя поднялся и произнёс тост: 'Братья, давайте выпьем за то, чтобы всё, что я сейчас сказал, сбылось, и мы однажды пришли в этот ресторан, сели за этот столик и выпили за встречу!' - и все выпили до дна!
Вот и сбылось, я сижу в этой же компании, правда, пока ещё не на террасе ресторана 'Курень', но какие наши годы, у нас всё ещё впереди! Будут и 'Курень', и праздники, и море, и всё остальное, о чём я уже рассказывал или о чём ещё напишу! Ведь нам было тогда всего лишь по 22, 23, 24 года! Жизнь - невспаханное поле!