Аннотация: Продолжение (7-8 гл) Аннотация в первой публикации 1-2 гл. Всего 20 глав
Глава 7
Дембельнулся я тоже осенью, в самом конце ноября. Прилетел с пересадками в Павлодар, и сразу в общагу, мою родную общагу музучилища. Эмоции зашкаливали, уже было часов десять вечера, общага почти спала, поскольку всем рано на занятия. Я постучал в окошко, и появилась вахтёрша, на её вопрос 'кто там и чего надо?' я попросил: 'Позовите Са...ва Андрея, я его брат, пришёл из армии'. Минут через пять в этом же окне появилось лицо моего брата, он только и смог сказать: 'Ибрагим, ты? Ничего себе!!!' Дверь распахнулась, и мы обнялись так крепко, как могли обняться только любящие друг друга родные братья! Он схватил мой небольшой дембельский чемодан, и мы мигом оказались на третьем этаже, где жили только парни и пара семейных студентов. Новость о моём прибытии уже разлетелась, и те, кто меня знал и помнил, повыскакивали в длинный коридор. Это было всегда событие в общаге, когда кто-то приходил из армии. Только представить - я два года здесь не был, мои бывшие сокурсники уже почти выпускники, поступили новые учащиеся, многих я видел впервые. Я со всеми поздоровался, коротко рассказал, где и как служил, спросил, что у них нового, и мы пошли в комнату брата общаться дальше и потом отдыхать. Отметили мы мой приезд на следующий день, там же, в общаге, - нажарили картошки, нарезали салат и набрали вина, чтобы всем хватило! Ещё через день мы с братом поехали в совхоз. Родители были тоже безумно рады моему благополучному возвращению из армии. Конечно, как и все родители, они переживали за меня, как я их ни успокаивал, особенно в те времена, когда я уходил в походы и не мог регулярно отвечать на их письма, зато потом, когда я возвращался, каждый из нас получал по 10-15 писем сразу!
В деревне за время моего отсутствия тоже мало что изменилось, за исключением одного важного события: пока меня не было, на месте бывшего маленького деревенского клуба вырос новый, большой и красивый Дом культуры!!! Это было двухэтажное здание городской архитектуры, с огромным зрительным залом, в котором уже ряды находились не на одном уровне, а под уклоном опускались к сцене, т. е. экрану. Сам экран (ха-ха, вспомнил историю с киномехаником) уже не поднимался кверху, он находился позади сцены и во время мероприятий или концертов он просто автоматически закрывался шторкой. Там же были уже и гримёрные, репетиционные комнаты, где могли репетировать одновременно несколько коллективов, и большая раздевалка... и, конечно, туалеты прямо в здании, что для деревни было самым главным новшеством. Директором этого прекрасного культурного заведения по-прежнему была моя мама!
Но как бы ни обуревал меня соблазн остаться в этом Доме культуры работать на какой-нибудь должности, во-первых, надо было заканчивать учёбу, во-вторых - город всё-таки давал больше перспективы и возможностей, и, к тому же, я уже полностью был городской житель, т. к. служба в таком замечательном городе, как Владивосток, тоже повлияла на меня ментально. В общем, погостив с недельку в деревне, я вернулся в город и легко восстановился на второй курс обучения. Когда заведующий узнал, где и как я служил, он абсолютно не возражал, а даже был рад, поскольку в армию я уходил трубачом-новичком, а вернулся трубачом-профессионалом! Учить меня уже практически было нечему, но мне нужен был диплом.
По возвращению из армии я также пробежался по городу в поисках работы и поспрашивал друзей, и опять очень повезло, меня взяли в профессиональный коллектив 'Орфей', который состоял наполовину как раз из преподавателей музучилища, на место бас-гитариста. Я уже говорил, что в армии я время зря не тратил и овладел помимо трубы ещё и ударными, бас-гитарой и клавишными на довольно неплохом уровне. Может, ещё и это повлияло на решение руководителя взять именно меня, так как в любой момент я мог подменить почти любого из этих музыкантов. Как раз в этом 'Орфее' мы и встретились с тем председателем экзаменационной комиссии из музучилища, преподавателем по классу кларнета и саксофона, который выстукивал мне ритмы на вступительном экзамене, - Виктором Ш. Для меня это было сюрпризам, потому что я не знал весь состав этого коллектива, знал только, что он большой и там есть медная группа. Ещё там был аккомпаниатор из музучилища и джазовый пианист Николай М. и преподаватель по классу тромбона, тоже Виктор... Конечно, пока студент остаётся студентом, преподаватели тоже остаются ими, но там мы чувствовали себя почти на равных, к нам были одинаковые требования со стороны руководителя, Виктора Б.
Глава 8
С Саней мы опять пересеклись случайно, это произошло в ресторане 'Север', который находился недалеко от моего училища и общаги и в котором работал тоже музыкантом мой друг Серёга. Я зашёл туда, чтобы послушать, как они играют, и повидаться с Серёгой. Зайдя в зал, я, не обращая внимания на посетителей, сконцентрировался на музыке и играющих музыкантах - все были знакомы. Мы обменялись приветствиями издалека, и я подошёл к барной стойке в одной из сторон зала. Вдруг я почувствовал, как какая-то крепкая рука уверенно легла на моё плечо, я повернулся, - это был Саня. Он стоял со своей обычной ухмылкой и коронным 'гы... гы... гы...' и смотрел на меня. Я воскликнул:
- Саня!!! Сколько мы не виделись! - Мы обнялись, похлопали друг друга по спине и повернулись к залу. Саня указал на составленный из нескольких столов один длинный стол со словами: 'Пойдём к нам'. Там сидело не менее человек пятнадцати крепких, рослых, мужественных парней, примерно от 27 до 35 лет, и все смотрели на нас с Саней, особенно рассматривая меня, мол, с кем это там их друг так по-братски обнимается. Мы подошли к столу, и Саня обратился ко всем сидящим за ним одновременно:
- Познакомьтесь, этой мой земляк, мой друг и мой брат Ибрагим!
Как братья мы были не очень похожи, но по понятиям тогдашнего круга общения это означало - очень близкий человек. Все начали по очереди вставать, протягивать мне руку, крепко сжимая мою и глядя прямо в глаза, произносить низкими, иногда с хрипотцой голосами: 'Николай, Иван, Сергей, Евгений, Виктор' - и т. д., до последнего. Я произносил каждый раз своё имя. Дойдя до последнего, я из последних сил попытался сжать его руку, но пальцы уже не слушались, мне оставалось только стерпеть ещё раз, как очередные тиски сдавят намертво, как клещи, мою музыкальную ладонь. Саня взял ещё один стул у соседнего столика и поставил рядом с собой: 'Садись, брат!' Это было не всё - я сел, а Саня поднялся и, опять же обращаясь ко всем присутствующим, сказал:
- Друзья, давайте выпьем за моего брата Ибрагима! - и коротко рассказал, где и как мы вместе росли и общались. Все одобрительно воскликнули и стоя осушили полные рюмки с водкой. Закусывая, парни много не говорили, так, обсуждали какие-то проблемы между собой, мы с Саней тоже общались, всё-таки давно не виделись, было о чём рассказать друг другу. Обсудив все события, произошедшие с нами в период временной разлуки, он начал по очереди мне коротко рассказывать о своих новых друзьях: Серёга - тренер по боксу, мастер спорта в средней весовой категории; Иван - тренер по самбо, кандидат в мастера спорта; Евгений - три года тюрьмы за драки и хулиганство; Николай - 190 см рост, 130 кг вес, родом из посёлка недалеко от нас, тоже со сложной биографией, и т. д. По их внешнему виду, конечно, было понятно, что они не физики и ботаники из соседнего института, но всё же у меня в душе пробежал лёгкий холодок, а не слишком ли крутую компанию себе выбрал Саня. Когда он представлял Николая, который оказался Шмаком (у них у всех, впрочем, были клички), он с улыбкой сказал, что с Шмаком отдыхал в одном пионерском лагере, будучи ещё в классе 4-м или 5-м. Тут же взглянув на суровое лицо Шмака - это он был 190 см, - я с трудом попробовал представить, как он в пилотке и галстуке отдаёт честь пионервожатому, и мне представился обросший щетиной пионер с дубиной в руке. Я вообще не мог себе представить, чтобы этот громила вообще кому-нибудь честь отдавал! Остальные выглядели тоже уже далеко не пионерами. Через какое-то время я пошёл и принёс ещё бутылки три водки и шампанское, тут же мы с грохотом открыли её и выпили за знакомство и дружбу. Саня чувствовал себя абсолютно на равных в этой грозной компании, и я понял, что он с ними уже давненько знаком и, видимо, какими-то своими поступками смог добиться от них достойного, уважительного отношения. Чего не мог сказать я о себе самом, расслабиться с ними я, конечно, не мог, и мне только Санин авторитет - а я был представлен как его друг и даже брат - давал мне основание держаться на плаву.
Тот вечер обещал быть мирным, тем более мы с Саней безумно были рады видеть друг друга и без конца ржали, вспоминая былые времена. Постепенно я захмелел, и мне понадобилось в туалет. Я сказал Сане: 'Сейчас приду', - и удалился. Возле туалета толпились курильщики, я хотел протиснуться сквозь них и нечаянно задел кого-то плечом. Я не успел сказать 'извиняюсь', как резкий удар в подбородок заставил меня прижаться к стене и чуть присесть, в голове всё поплыло. Будучи подвыпившим, я прекрасно понимал, что тру́сов здесь не любят, и приготовился дать отпор своему обидчику, но не успел: тот резко развернулся назад - на его плече уже лежала чья-то рука - и тут же рухнул на пол, скошенный двумя точными ударами в челюсть. Я присмотрелся - мне уже протягивал руку Витя Ревенюк, мой одноклассник по школе, тоже очень крепкий, спортивного сложения и волевой парень. Мы обнялись. Присутствовавшие при этой сцене молча смотрели на нас, по их выражениям лиц я понял, что Витя тоже, как и Саня, бывал уже здесь в переделках и заслужил уважение. Он поинтересовался, как я себя чувствую, я ответил, что нормально, и мы пошли в зал.
Мы с Витей тоже перекинулись парой вопросов и ответов типа где кто чем занимается, и он указал мне на столик в другом конце зала, где сидели ещё двое парней и две девушки, и пригласил присоединиться. Я поблагодарил и сказал, что позже подойду.
Казалось бы, достаточно приключений и сюрпризов для одного вечера, но нет, через пару часов, уже почти к закрытию в зал зашла группа кавказцев, до этого момента их в зале не было ни одного. Друзья Сани переглянулись, но вида не подали, что их что-то напрягло. Те уселись за один столик и, практически ничего не заказывая из еды, подошли к музыкантам и стали им что-то говорить, через время мы услышали лезгинку. Естественно, они вышли в центр зала и начали танцевать. Было видно, что они уже где-то в другом месте выпили, а сюда пришли покуражиться. Танцевали они азартно, интенсивно вскидывая руки то в стороны, то вверх, одновременно издавая что-то наподобие 'асса... асса-а...'. Танец закончился, но они не уходили из центра. Один из них снова подошёл к музыкантам и начал опять просить лезгинку, те заиграли и второй раз. Кавказцы, разгорячённые танцем, уже не обращали ни на кого в зале внимание, продолжали стоять в центре зала и, угрожая музыкантам расправой, требовать опять лезгинку. Музыканты отказывались играть её в третий раз, т. к. кавказцы не заплатили ни рубля за предыдущие. Тогда один из кавказцев направился по боковой лесенке на сцену к музыкантам, но тут встал Саня и направился туда же. Он поднялся на сцену, где уже стоял разгневанный кавказец, и протягивая музыкантам 10 рублей, обратился к гитаристу и певцу: 'Серёга, исполните, пожалуйста, для моего брата Ибрагима и моих друзей Hotel Kalifornia'. Музыканты заиграли, кавказец было попытался выхватить у Серёги микрофон, но его руку перехватила Санина. Со словами 'пойдём поговорим' Саня стащил его чуть ли не волоком со сцены, и они направились к выходу, вся группа кавказцев, естественно, ринулась за ними вслед, поднялся и весь наш стол, и стол, где сидел Витя Ревенюк. Эту сцену с кавказцами и лезгинкой наблюдали все, и она всех изрядно достала. Вообще-то должен сказать, что кавказцам в этот ресторан был вход заказан, оттуда их просто выкурили местные ребята, посетители этого ресторана типа друзей Сани, а может, и именно они. Это были залётные кавказцы, либо они под градусом настолько осмелели, что всё-таки переступили порог этого заведения, либо они хотели специально подразнить посетителей, т. е. проверить на выдержку. Как бы то ни было, в коридоре, опять же, возле злополучного туалета уже завязалась драка, она постепенно перемещалась на улицу, где в ход пошёл и подручный материал. Били в основном кавказцев, те дико визжали что-то на смеси своего вперемешку с русским матом. У них не было абсолютно никаких шансов вырваться от окруживших и мутузивших их друзей Сани и его самого. Спасла их только милиция, которая прибыла довольно быстро и в большом количестве - было где-то три или четыре полных воронка. На месте, естественно, они не стали разбираться, кто прав, кто виноват, а любезно пригласили всех участвующих проехать в участок и там уже разбираться. Но мы-то уже знали, что и в участке никто разбираться не будет, а просто покидают всех в камеры и продержат до утра.
В принципе, я бы мог соскользнуть незаметно, но я увидел, как двое стражей порядка уже взяли Саню под руки и уговаривали сесть в воронок. Я подошёл и стал просить их отпустить Саню, объясняя, что зачинщиками драки были кавказцы и он только защитил музыкантов. Но подошёл третий и, взяв меня под локоток, сказал: 'Поехали с нами, вот там всё и расскажешь'. И мы поехали. Конечно, Саня бы мог ещё там, на месте, назвать имя Юрия Б., заведующего отделом в УВД (это был его район), и, прикрываясь его авторитетом, отмазаться, но он не стал этого делать, во-первых, потому что не хотел подставлять Юрия, во-вторых, потому что все Санины друзья уже сидели в воронках, и это выглядело бы подло, в-третьих, потому что Саня вообще никогда никого ни о чём не просил!
Короче, нас привезли в отделение и развели по камерам. Мы с Саней как-то там разминулись, и я думал, мы оказались в разных камерах. Уже была ночь, и нам ничего не оставалось как мирно улечься на нары, прикрывшись простынкой, и попытаться уснуть. В камере, где я оказался, было человек 5-6, окон естественно не было, и в углу стояла - что? - правильно, 'параша', т. е. ведро, в которое можно было справить нужду в случае необходимости. Оно издавало жуткое зловоние, но мне повезло, я оказался в самом дальнем углу от этого чудовищного объекта. Только я улёгся, даже - о чудо! - начал дремать, как к нам в камеру втолкнули ещё одного постояльца. Он начал жутко орать, стучать в дверь и просить выпустить его отсюда. Дверь, конечно, никто не открывал, он всё тарабанил и тарабанил. Вдруг из противоположного угла поднялся человек, очень по силуэту похожий на Саню, и со словами 'ложись спать и не мешай другим' одним ударом уложил 'бунтяря' на пол. Да, это был Саня! Постоялец обмяк и так и остался там до утра, а я жутко обрадовался, что Саня и тут рядом.
Утром, перед тем как отпустить, у нас спросили, где кто работает, я сказал, что временно безработный, а Саня сказал, что носильщиком на вокзале, не мог же он сказать, что работает в УВД художником, да и мне не хотелось портить себе репутацию ненужной информацией из спецприёмника. Мы вышли на улицу и, договорившись видеться чаще, поехали каждый по своим делам.