Аннотация: Мистико-исторический детектив. Доктор Майер обращается к Константину за помощью. Он обеспокоится за жизнь своего друга Графа Белосельского. Граф рассказывает, что душа умершей супруги не покидает его.
В НАЗНАЧЕННЫЙ ЧАС
Весна, 1839 год, Кисловодск
Из журнала Константина Вербина
Сегодня к нам приехал доктор Майер. Помню, он лечил меня в Пятигорске, где я отдыхал после полученного ранения. Он остался очень доволен нынешним состоянием моего здоровья, заметив, что женитьба пошла мне на пользу.
Николай Майер неравнодушен к мистическим изысканиям, поэтому беседа с нашей Сашенькой стала для него большой удачей. К счастью, он не задавал ей глупых вопросов, которыми обычно осыпает её большинство наших гостей, вызывая праведный гнев Сашиной сестры, Ольги.
- Меня беспокоит один мой приятель, - сказал доктор, - граф Белосельский... Кто-то задумал убить его... Вчера он обнаружил, что ему подменили лекарства... Там оказался яд... А пару дней до этого кто-то пробрался к усадьбе и выстрелил в него. Вы можете убедиться в истинности моих слов, увидев след от пули на стене гостиной...
- У графа есть враги? - спросил я.
- Думаю, будет лучше, если вы сами побеседуете с ним, - сказал Майер. - Граф будет особенно рад видеть Александру... У него недавно умерла жена, и он незримо чувствует её присутствие... Белосельский хотел бы узнать, действительно ли душа супруги присутствует рядом, или он сходит с ума...
- Я не откажусь помочь графу, - согласилась Аликс.
- Надеюсь, его жену не убили? - обеспокоенно спросила Ольга.
Майер задумчиво посмотрел на неё.
- Всякое возможно, она умерла столь неожиданно...
- В этом случае, я надеюсь, смерть графини походила на естественную. Мне бы не хотелось, чтобы Аликс преследовали жуткие видения, - сурово произнесла моя супруга.
- Графиня умерла, задремав в кресле... С дня похорон ещё не минуло срока дней...
- Вполне вероятно, что убийца графини хочет устранить её мужа, - задумался я. - Но, чтобы строить какие-то догадки, мне нужно увидеться с графом... Возможно, графиня умерла своей смертью, и граф - единственная цель убийцы...
- Заверяю вас, Белосельский примет вас и Александру в любое удобное для вас время, - заверил меня доктор. - Я очень обеспокоен судьбой моего приятеля... И, поймите меня, если графа отравят, я тоже не сумею избежать подозрений...
Беспокойство доктора было вполне понятным, и я сразу решился ему помочь.
Из журнала Александры
Граф Белосельский встретил нас весьма приветливо. Он улыбался той улыбкой, которой люди напрасно пытаются скрыть грусть. Я увидела в его глазах усталость и обречённость. Теряя тех, кого любим, мы чувствуем бесполезность грядущей жизни.
Мы поднялись на изящную веранду его особняка. Я увидела молодую женщину, сидящую в плетёном кресле, её задумчивый взор был обращён куда-то за горизонт. Я уже собралась поприветствовать даму, как вдруг её очертания стали бледнеть и растворились в красках весеннего дня. Нет, я увидела не призрак, я увидела момент её смерти...
- Кресло моей супруги, - произнёс граф, заметив моё замешательство, - она любила сидеть на веранде и любоваться на горы... Моя милая Катерина умерла в этом кресле на закате...
Я смущённо отвела глаза. Видения вновь не обманули меня.
- Вы медиум, я знаю, - улыбнулся он.
Я не люблю слово "медиум", но никогда не смею возразить, когда меня так называют. Мы прошли в дом.
- Как вы уже знаете, недавно умерла моя жена, которую я любил горячо и безумно, - он указал на портрет, в котором я узнала женщину в кресле на террасе.
Портрет был аккуратной, тщательной работы, особенно хорошо были выписаны глаза, я увидела, что они светятся. Так сияют глаза тех, кто умер недавно, и их душа ещё не покинула этот мир. Вдруг, даже не попытавшись сосредоточиться, я увидела светлый переливающийся силуэт женщины, черты её лица были едва различимы, но узнаваемы. Она стояла рядом с графом, положив ему руку на плечо. Даже в нечётких чертах была явственна скорбь грядущего расставания. О! Столько любви и нежности было её взгляде! Так могут смотреть только мёртвые, которых даже прерванная жизнь не лишает возможности любить. Наоборот, как я полагаю, любовь мёртвых к живым сильнее обычной земной любви.
- Она рядом с вами, - произнесла я, не дожидаясь вопроса.
- Благодарю, об этом я и хотел спросить вас, - сказал граф. - Значит, это не безумие... Я чувствую её, я вижу её в зеркалах, она каждую ночь приходит ко мне во сне...
Граф говорил спокойно и задумчиво.
- Завтра вечером будет сорок дней со дня её смерти, - продолжал он. - Все эти сорок дней её душа оставалась на земле со мной, но скоро она покинет меня... Я чувствую, что моя Катерина не хочет уходить, и, возможно, останется со мной... Но в этом мире её душа будет страдать... Мёртвым тяжело находиться среди живых...
Он говорил верно. Я кивнула.
- Скоро наступит наш час прощания...
- Не навсегда, - я заранее перебила его, - вы встретитесь там... только отпустите её! Она не сможет уйти, если вы её не отпустите! Вы верно заметили, пребывание в нашем мире приносит мёртвым только страдание...
Призрак печально взглянул на меня.
- Нет, она сама не захочет уходить, - прочитала я по её взгляду. - Она хочет остаться с вами... Она будет ждать вас на земле...
Белосельский кивнул.
- Да, я это чувствую, - произнёс он, - благодарю вас... Для неё лучше будет уйти, возможно, она захочет проститься со мной во время поминального песнопения...
- Прошу меня извинить, - Константин осторожно включился в нашу беседу. - Я и ваш друг доктор Майер имеем все основания полагать, что ваша жизнь в опасности. Как мне известно, на вас уже дважды было покушение.
Константин перевёл взгляд на стену напротив окна, в которой был чёткий след от пули.
- Не могу предположить, кто может желать моей смерти, - граф не скрывал недоумения. - Врагов я не нажил. Конечно, у меня есть недоброжелатели, но вряд ли они хотели бы видеть меня мёртвым.
- Вы написали завещание? - задал Константин вопрос.
- Да, я составил завещание... К чему этот вопрос? Заверяю вас, что Василий Федулин, брат моей супруги, и его жена не имеют подлых качеств корыстного убийцы...
- Кого ещё вы упомянули в завещании?
- Лизаньку, мою кузину, я её опекун. Она получит половину моего состояния как приданое. Это самое милое и безобидное создание, она ни разу даже не перечила мне...
Кузина оказалась легка на помине. Действительно, она не походила на коварного убийцу. Девушка впорхнула в комнату, неся букет весенних цветов. Увидев нежданных гостей, Лиза немного смутилась.
- Можно я поставлю цветы в гостиной? - спросила она кузена.
- Да, милая, разумеется, - несколько отрешённо ответил он.
Вскоре Лизанька оставила нас. Выходя, она оглянулась на графа, и, задумчиво улыбнувшись, скрылась за дверью.
- Мне бы хотелось побеседовать с вашими родственниками, - сказал Константин. - А также со знакомыми вашей супруги, которые сейчас в Кисловодске...
- К Катерине приехала только одна из её приятельниц. Завтра я устрою вам встречу со всеми, кто вас заинтересует... Я даже в мыслях не смею подозревать кого-то из них в подобной подлости... Скорее всего, у меня есть тайный враг, которого я очень сильно обидел несколько лет назад, а сам даже не придал этому значения...
Вернувшись домой, мы застали доктора Майера.
- Что вы теперь скажете? - спросил он, не скрывая любопытства.
Я пересказала наш разговор, описала своё видения и чувства, охватившие меня.
- Позвольте узнать, вы испытываете какое-либо предчувствие о судьбе графа? - тревожно спросил доктор.
- Нет, я ничего не чувствую, - ответила я немного виновато.
- Доктор, не докучайте моей сестре, - сказала Ольга сурово. - Если граф обречён, то мы ничем не сможем ему помочь! Если же опасность ему не угрожает, нет нужды беспокоиться понапрасну.
- Простите мою навязчивость, - поспешил извиниться доктор, - но я надеюсь предотвратить возможное убийство.
- Увы, у нас есть основания беспокоиться за жизнь графа Белосельского, - сказал Константин. - Сам граф назвал нескольких людей, у которых может быть мотив... Хотя он доверяет им...
Ольга пожала плечами. За время замужества она привыкла к убийствам и уже не испытывала былого беспокойства за судьбу каждой возможной жертвы убийцы. А моё предчувствие грядущих смертей только усилило её безразличие. Сестру волновало только моё спокойствие.
- От этих убийств Аликс дурно спит, - сказала сестра. - Помню, она неделю не могла успокоиться, когда ей дали осмотреть нож, которым зарезали молодую даму...
Картинки былого убийства вновь промелькнули перед моим взором, но на этот раз я сумела сдержать чувства. Я много раз видела смерть. Спокойный уход человека в мир иной не вызывает у меня печали, но я не могу спокойно взирать на жестокое кровавое убийство, слышать крик боли умирающего, чувствовать его страдание и отчаяние. Иногда я плачу от несправедливости. Почему этот человек убит? Разве он совершил зло, чтобы заслужить подобную участь?
Константин виновато промолчал.
- Беседа с графом была вполне приятной, - поспешила заверить я, - мне только грустно, что его любовь оказалась трагичной...
Мы замолчали, поминая новопреставленную рабу божию Катерину.
Из журнала Константина Вербина
Первыми, с кем мне довелось побеседовать, был Василий Федулин, брат покойной графини, и его супруга, которую все называли Люси, на французский манер. Федулин показался мне человеком серьёзным, склонным к некоторому занудству. Его супруга, на мой взгляд, являла собой образец томной задумчивой дамы с лёгкой хандрой в глазах. На мой взгляд, вместе они составляли весьма гармоничный союз.
- Не могу понять, кто желает смерти графа, - сказал Федулин, не дожидаясь моего вопроса.
- Вспомните утро покушения, - я решил сразу перейти к делу.
- Рано утром я по обыкновению совершал верховую прогулку перед завтраком. Когда я вернулся, граф показал мне дыру в стене и рассказал о случившемся... Как ни странно, он не был напуган, скорее, удивлён...
- Я собиралась спуститься к завтраку, - немного робко включилась в разговор его супруга, - и услышала выстрел... Мне стало страшно, и я на некоторое время задержалась у входа в комнату, вслушиваясь в голоса из гостиной. Вам покажется глупым, но, лишь удостоверившись, что все живы, я спустилась вниз...
- Моя супруга боится крови, - пояснил Федулов с улыбкой, в его голосе я почувствовал некоторую гордость за душевную нежность своей жены.
- Да, для меня нет ничего страшнее окровавленного мертвеца, - Люси взглянула на меня немного виноватым взглядом.
Своим взором она извинялась за сказанное, поскольку меня, повидавшего на своём веку немало "страшного", эти слова могли задеть. Люси ошиблась, я не придал её страхам никакого значения.
Анастасия Роговцева, подруга покойной, не скрывала, что наша вынужденная беседа сильно досаждает ей, хотя встретила меня с исключительной учтивостью. Я вспомнил болтовню об этой персоне, мол, "уморила трёх мужей и ищет четвёртого". Роговцева была одета и причёсана по последней парижской моде, каждый её жест и интонация были отточены до мелочей. Несмотря на подчёркнутое спокойствие дамы, я не мог не почувствовать её внутреннего волнения.
- Я услышала выстрел, когда была в своей комнате, - сказала она задумчиво, - я, не медля, поспешила в гостиную, когда я прибежала, в комнате уже был Дмитрий Озеров, приятель графа, недавно остановившийся погостить...
- В доме бывало много гостей? - спросил я.
- Да, после смерти Катерины все представители водяного общества и даже вновь прибывшие считали своим долгом приехать и высказать свои соболезнования... Позвольте узнать, к чему этот вопрос?
- Подмена лекарства...
- Да, доктор Майер всем рассказал об этом случае, - устало кивнула она, - он уверен, что это сделал кто-то из домочадцев... Мне кажется, злодей мог нанять человека, который, пробравшись в дом во время отсутствия графа, подменил лекарства... Ведь сумел же кто-то подкрасться к окну и выстрелить в него...
- Ваши замечания точны, - я не мог не похвалить логику Анастасии, но я не мог отказаться от версии, что основные подозреваемые - живущие в этом доме.
Лизанька одарила меня взглядом, полным надежды.
- Вы найдёте негодяя, который желает смерти графа? - спросила она.
Эта трогательная простота вызвала у меня улыбку умиления. Однако подозрительность не отступала, я встречал девиц с наивным взором, которые хладнокровно вонзали нож в спину своим врагам.
- Заверяю вас, сударыня, я сделаю всё, что в моих силах, - ответил я.
О её пылкой восторженной любви к кузену ходили легенды. Многие утверждали о её тайном романе с графом, но, на мой взгляд, эти слухи были слишком преувеличены. Похоже, юная барышня упивается неразделённой любовью, она преклоняется перед своим кумиром, который будто не замечает её восторгов. Лизанька принадлежит к числу тех особ, которым нравится безответно обожать. Они нарочно выбирают недосягаемый объект любви. Если вдруг предмет страсти обращает внимание на безответно влюблённую барышню, это вызывает у неё страх и панику...
- Граф столь добр ко мне, - Лизанька улыбнулась.
- Будьте любезны, опишите утро, в которое произошло покушение, - попросил я.
- Я была в своей комнате, когда услышала выстрел. Мне совестно, что я не чувствовала опасности, грозящей графу, - виновато произнесла она, опустив взгляд. - Несколько мгновений я не могла даже шелохнуться от охватившего меня ужаса, но, очнувшись, я сразу же поспешила в гостиную...
- Вы прибежали первой?
- Нет, в гостиной уже были Дмитрий Озеров и Анастасия Роговцева...
- Что вам известно о подмене лекарств?
- Я не знаю, кто это мог сделать...
- Вы можете предположить, как это сделали?
- Не знаю... я внимательно слежу за лекарствами... Доктор просил меня присматривать за графом, чтобы он не забывал вовремя их принимать... Хотя... однажды я забыла шкатулку с лекарствами в гостиной... О, Боже! В эти дни у нас дома было много гостей...
Лизанька побледнела, сдерживая слёзы.
- Граф мог погибнуть по моей оплошности!
Далее наша беседа затянулась по причине восторженных отзывов барышни о её кузене. К моему счастью, наш разговор прервал сам граф.
- Полагаю, моя кузина может быть свободна, - сказал он.
Разумеется, я не возражал.
- Спешу вас успокоить, наша беседа состояла не из сурового допроса, а из лестных отзывов о вашей персоне, - поспешил я заверить графа, полагая, что он может обвинить меня в том, что я утомил его юную кузину.
- Да, я догадываюсь, - граф не смог скрыть смущения. - Влюблённость юности, мне, право, самому неловко... Надеюсь, это у неё скоро пройдёт... Совсем недавно у Лизаньки появился достойный поклонник, но она, к сожалению, отвергла его... Юноша очень подавлен, вернее сказать, раздосадован... К счастью, мне удалось избежать его обвинений...
Я молча выслушал графа, понимая, что он с нетерпением ждёт, когда его кузина, наконец, изберёт кого-то другого объектом своих чувств. После смерти супруги, эта пылкая любовь особенно тяготит его.
- Вы кого-то подозреваете? - я перевёл разговор на интересующую меня тему.
Однажды я уже задавал этот вопрос, но решил повториться, вдруг граф переосмыслил ситуацию.
- Да, - задумчиво ответил он. - Возможно, кто-то из врагов юности затаил на меня обиду... Тот, кого я не видел несколько лет мог сильно измениться, и я не сумел узнать его... Да я и не помню их лиц, я даже не могу вспомнить имён тех, с кем враждовал много лет назад... Многие перепалки кажутся мне юношеской глупостью, а не враждой...
- Насколько мне известно, вы раньше враждовали с отцом Дмитрия Озерова, - заметил я, - и сын полностью разделял мнение отца даже после его смерти... А сейчас, как я вижу, вы стали приятелями...
- Вражда была забыта, когда умерла моя жена... Озеров написал мне искреннее письмо, в котором выразил свои соболезнования... На похоронах он нашёл нужные слова утешения. Пожалуй, Дмитрий - один из немногих, кто по-настоящему поддержал меня... Так бывает, в сложные минуты жизни враг может стать другом...
Не скрою, меня тронули слова графа Белосельского, но я не оставил свои сомнения в искренности чувств Озерова.
Дмитрий Озеров, казалось, не очень печалился о грядущей судьбе графа. Хотя он высказывал слова беспокойства, но любовные переживания занимали все его мысли. Мне стало известно, что его внимание привлекла Люси Федулина.
Признаюсь, слишком много влюблённых в одном следствии - очень утомительно для меня. Они постоянно лгут и ничего не замечают.
- Я вижу, какие страдания переносит граф, - сказал Озеров, - и я давно простил его... Мой отец, наверно, тоже простил бы Белосельского, он был очень добрым человеком. Когда отец видел страдания врага, он становился ему другом, считая, что Бог уже наказал его. Я считаю нужным последовать его примеру... Вы согласитесь, никакая людская месть не может сравниться со страданием, которое переживает Белосельский.
- Мне нравится ваше семейное благородство, - искренне восхитился я.
Озеров смущённо опустил взор.
- Позвольте узнать, где были вы в момент покушения? - задал я важный вопрос.
- Я был в своей комнате. У меня есть одна неприятная черта - поздно просыпаться... К моему стыду, я довольно часто опаздываю к завтраку... Я услышал выстрел и сразу же поспешил на помощь. К счастью, никто не пострадал.
- Вы кого-то видели в коридоре, когда спешили в гостиную?
- Нет... Я спустился первым... Кто за кем прибежал потом, я не припоминаю... Помню, последним прибыл Федулин, совершавший по обыкновению свой утренний моцион...
Озеров не сумел сдержать иронии.
Напоследок я побеседовал с Фёдором Коновым, отвергнутым поклонником Лизаньки, которого видели в день покушения в окрестностях усадьбы графа Белосельского.
- Не буду отрицать, я собирался в этот день побеседовать с Лизанькой, но передумал... Глупо надеяться, что барышня изменит своё мнение за один день...
- Это было на следующий день после вашей ссоры? - уточнил я.
- Вернее сказать, на следующий день после того, как она отвергла меня, - заметил Конов. - Злые языки болтают, что я, приревновав Лизаньку к графу, решился убить его. Какая нелепость!
Я промолчал.
- Она столь трогательно принимала мои ухаживания, так смущённо и задумчиво, что я надеялся на ответное чувство, - продолжал мой собеседник. - Зачем она дала мне напрасную надежду? Зачем она унизила меня?
В глазах отвергнутого поклонника мелькнула злоба. Однако Фёдор Конов тут же обуздал свои чувства.
- Я не питаю никакой ненависти к графу, - сказал он, - он любил только свою жену... он до сих пор любит её... влюблённый понимает влюблённого... Граф не виновен в глупостях его кузины...
- Рад узнать, что вы не обижены на графа и его кузину, - произнёс я.
Как я и ожидал, пылкий юноша попался в ловушку.
- На графа я не обижен, а вот на неё... Теперь я её ненавижу...
Мне не удалось скрыть улыбку.
- Простите мою прямоту, но вы любите её, - сказал я. - Не лукавьте, я дольше вас на свете живу...
- Может, вы и правы... Тем хуже для неё, я отомщу ей... Нет, я не собираюсь убивать Белосельскую, я хочу её унизить...
По правде сказать, меня удивляла откровенность Конова. О готовящейся мести знало уже всё водяное общество. Тут уже дело не в правилах приличия, а в доводах рассудка. Ни один убийца, если он не сумасшедший, никогда не объявит публично о готовящемся преступлении. Точно так же и мститель - он будет молча ждать подходящего момента для мести... Возможно, он на время прикинется, что простил обидчика... Как Дмитрий Озеров, хотя тот кажется искренним... Нет, нельзя полностью доверять подозреваемым. Способен ли болтливый человек на месть? Месть вспыльчивых людей ограничивается угрозами, это я уяснил давно... Иногда они совершают необдуманные спонтанные поступки, которые приносят больше вреда "мстителю", чем его "жертве".
Побеседовав с подозреваемыми, я подошёл к окну, из которого выстрелили в графа. Задумавшись, едва не задел огромную вазу в античном стиле, стоящую возле окна. Уходя, обошёл усадьбу графа. На некоторое время задержался у окна гостиной, через которое выстрелили...
Путь к чёрному ходу от него был только один, и пролегал этот путь через дорожку у главного входа. Обойти невозможно - сад усадьбы был неухожен и сильно разросся, ветки раскидистых деревьев не позволяли пройти иначе, как здесь.
Задумавшись, я достал "карманный" английский пистолет и выстрелил в воздух, вслушиваясь в звук выстрела. Потом я снова обошёл дом.
Из журнала Александры
Я очень люблю обряд отпевания, когда душу провожают в путь Вечности. Многие находят этот обряд печальным, а для меня он самый светлый и радостный. Разумеется, когда умирали родные и любимые мне люди, я очень страдала. Но эта скорбь подобна грусти перед долгой разлукой, когда кто-то уезжает в дальнее путешествие. Но там мы встретимся, я знаю... Когда умер отец, а потом мама - только обряд отпевания помог мне смириться с этой вынужденной разлукой...
На отпевании Катерины Белосельской я снова невольно погрузилась в свои размышления о жизни и смерти.
Песнопение очаровывало меня, мне чудилось, будто певчим подпевают ангелы смерти.
Поминки прошли в полном молчании. Вокруг графа помимо родных собрался небольшой круг знакомых, которые время от времени подбадривали его. Большинство собравшихся ничего не знали об усопшей, и только с любопытством украдкой рассматривали печальное лицо вдовца. Войдя в ресторацию, они быстро подходили к графу, говорили красивые фразы соболезнования и с лицами фальшивой скорби усаживались за стол. Некоторые в глубине души были раздосадованы траурным собранием, считая всё пустой формальностью, которую надо пережить ради приличия, а завтра здесь снова будет царить веселье.
Даже не обладая наблюдательностью Нины Ребровой, я увидела, что Дмитрий Озеров смущённо поглядывает на Люси Федулину, но ни она, ни её муж не замечают этого. О тайной любви Озерова знали все, кроме предмета его обожания.
Константин говорил мне, что подобные дамы склонны погружаться в свой внутренний мир и многого не замечают. Однако он не исключал, что неведение madame Федулиной - всего лишь искусное притворство. Ведь об этой "тайной" страсти знал даже её муж. Он не считал Озерова своим соперником и даже, как рассказывала Ольга, однажды сочувственно высказался о бедном страдающем юноше.
Нина Реброва считала Озерова одним из многочисленных молодых болванов, наводнивших воды, с которыми абсолютно не о чем побеседовать. У меня, поскольку я ни словом не обмолвилась с ним, не было никаких оснований подтвердить или опровергнуть это мнение.
Фёдор Конов, успев обменяться с Лизанькой некоторыми колкостями, на поминках не остался. Его уход, похоже, был замечен только Константином, который обратил на это моё внимание.
Через час граф Белосельский вышел из ресторации в парк. Родные и близкие графа один за другим тоже вышли прогуляться. Когда уход графа был обнаружен, водяное общество завязало оживлённую беседу о нём и его супруге.
Принесли питьё. Я невольно взглянула на часы, висевшие на стене, и выронила кружку, а после вскочила из-за стола и поспешила в парк. Не понимаю, зачем я торопилась? Всё уже свершилось, и я ничего не могла изменить, но я бежала, не зная почему.
Граф лежал на парковой аллее. В руке он сжимал пистолет. Я увидела, как два белых светящихся силуэта прильнули друг к другу, обнялись и растворились в лунном свете. Они ушли вдвоём.
Я отвела взор от мёртвого тела. При виде крови, сочащейся из раны на парковую дорожку, мне стало дурно, и я опустилась на колени. До сего момента сцены убийств я лицезрела лишь в своих видениях. Не могу передать чувство ужаса, охватившее меня. Рядом со мной на колени опустилась Ольга, она ничего не говорила, только обняла меня. Эта молчаливая, но искренняя поддержка придала мне силы. Я чувствовала её руку у себя на плече, и мне становилось легче.
К телу подошёл последовавший за мной доктор Майер. Как я понимаю, он должен был засвидетельствовать смерть. Доктор достал часы на цепочке. Его лицо вздрогнуло.
- Мистика, - прошептал Майер, - он умер в тот же час, что и его супруга, спустя сорок дней!
- Прошу всех разойтись! - прозвучал суровый голос Константина.
Я обернулась и поняла, что множество любопытных последовало за мной.
- У меня есть все основания полагать, что граф был убит! - сказал он.
Удивлённый ропот пробежал среди собравшихся.
- Прошу всех разойтись, - повторил Константин. - Неповиновение будет расценено, как желание помешать следствию!
Сегодня Константин получил распоряжение произвести следствие смерти графа. Ему передали предмет, найденный на месте убийства - жемчужную серёжку. Она принадлежала Лизаньке Белосельской.
Эта новость несколько расстроила Ольгу: она понимала, что это дело коснётся и меня. Поэтому моё желание погостить пару дней у Нины Ребровой она встретила с искренней радостью, надеясь, что я хотя бы на время не буду вовлечена в производство следствия убийства.
- Тебе надо почаще общаться с живыми, - часто полушутя повторяла Ольга.
Встретившись, мы с Ниной отправились на прогулку в парк, надеясь увидеть подозреваемых в убийстве. Мне хотелось взглянуть на их лица. Как они переживают смерть графа?
- Это будут всего лишь маски печали, - заметила Реброва, - не удивлюсь, что они рады его смерти. Теперь они смогут поделить и состояние графа, и ту часть состояния его жены, которую он наследовал после её смерти.
- Меня немного настораживает Лизанька Белосельская. Она ведёт себя странно...
- Лизанька была безответно влюблена в графа, - сказала Нина безразлично.
- Неужели? - удивилась я.
- Милая Аликс, ты видишь мир мёртвых, и при этом не замечаешь столь очевидных вещей, - с некоторым укором заметила Реброва.
Я вспомнила, каким взглядом смотрела кузина на графа, и поняла, что Нина права.
- Тогда ясно, почему она отвергла поклонника, - задумалась я. - Любопытно, почему он ей не понравился?
- Вы говорите обо мне? - нас прервал голос Конова.
В нём не было досады, только любопытство.
- Мы не сплетничаем, - мило улыбнувшись, ответила Нина. - Речь идёт об убийстве, следствие которого производит родственник Александры...
- Я и не смел подозревать вас в сплетнях... Но что вы ответите на слова Александры? Этот вопрос не покидает меня...
- Лизаньке Белосельской нравится поклоняться далёкому недосягаемому предмету обожания, - ответила Нина. - А ваши ухаживания и признания были слишком явными и пылкими...
- Верное наблюдение, - похвалила я.
- Это не единственный случай на водах, - улыбнулась Реброва, - я повидала немало подобных любовных драм... Всё слишком одинаково... А вы, мой друг, опасный человек... Вы грозились отомстить, не так ли?
Отвергнутый поклонник виновато опустил глаза.
- Простите, я вынужден покинуть вас, - пробормотал Конов.
- Да, он опасен, - задумчиво произнесла Нина, глядя ему вслед. - Я бы не осмелилась связать свою судьбу с подобным человеком. Он наверняка ревнив до безумия. Хоть он и глуп для мести, но его ревности и злости достаточно, чтобы сделать жизнь несчастной. Ничего нового...
Скрывая зевоту, Реброва прикрыла рот ладошкой.
Может, Нина и считает свои выводы очевидными, но я решила рассказать о них Константину, не забыв упомянуть о встрече с Коновым.
Вскоре мы встретили объект любви Фёдора Конова. Лизанька Белосельская сразу же поспешила к нам. Её глаза были красными от слёз. Девушка упала мне на плечо и разрыдалась.
- Я отвратительна! - сказала она сквозь плач. - Я желала смерти Катерины! Я знала, что она смертельно больна, и ждала того момента, когда она умрёт, чтобы граф остался один... Я была с ней мила и учтива, но в мыслях я проклинала как соперницу...
"Этого следовало ожидать", - подумала я, но промолчала. Меня несколько смутило это прилюдное выражение чувств. Мне показалось, что барышня на грани безумия от горя.
- Но я так и не смогла сказать графу о своей любви, - сокрушалась она.
- Он знал об этом, - ответила Нина спокойно.
Лизанька отпрянула, её слёзы высохли.
- Да, граф не любил меня, - она вздохнула, - он ушёл с ней... Я до сих пор её ненавижу... Хотя она не сделала мне ничего дурного...
- Мне очень жаль, - я не находила слов.
- Граф говорил с вами? Что он сказал? - по вопросу я поняла, почему Лизанька начала эту беседу: её интересовал мой дар.
- Я не получала никаких посланий от графа, - ответила я.
- Но почему? Обычно убитые желают, чтобы их убийцу покарали, и пытаются достучаться до живых! - она была права.
Я не знала, что ответить. Увы, я не почувствовала грядущей смерти графа и не получила никаких посланий и знаков от его души.
Не знаю почему, но я решила довериться Нине Ребровой. У меня давно не было друга, который не испугается и поверит мне. Я пыталась говорить с Ольгой, но мои слова только вызывали у неё беспокойство за моё душевное состояние.
- Иногда я боюсь засыпать, - сказала я Нине.
- Ты не похожа на барышню, которая ещё не избавилась от детских страхов, - удивлённо заметила Реброва. - Чего ты боишься? Это, наверняка, что-то опасное!
- Я часто вижу во сне странного человека, и при этом никак не мог запомнить его лица...
- Он молодой или старый?
- Скорее старый, чем молодой... но неопределённого возраста... Иногда он выглядит лет на сорок, иногда старше...
- Он говорит с тобой? Запугивает?
- Он пугает меня, даже не заговорив со мной. Он приходит во сне, молча смотрит на меня, не говоря ни слова. Иногда он неприятно улыбается... У него ужасный леденящий взгляд, от которого замирает сердце.
- А ты пробовала спросить, что ему нужно?
- Да, я пыталась... Он молчал и жутко улыбался...
- Тебе давно снятся эти сны?
- Сколько себя помню. В детстве после этого ночного кошмара меня трудно было успокоить...
- Доктор Майер увлекается мистикой, - задумалась Нина. - Может, он поможет тебе... Я знаю, он прочёл много книг...
- Я говорила с доктором, но он не смог мне помочь... Иногда мне кажется, что этот неизвестный преследует меня и наяву, я чувствую его незримое присутствие... Только в храме я чувствую себя защищённой... Я не пропускаю ни одной воскресной службы... Не сочти меня набожной, только там я, действительно, в безопасности...
Реброва не нашлась, что ответить на мои слова... Какое-то время мы сидели молча, погрузившись в невесёлые мысли. Первой очнулась Нина.
- Давай поболтаем о приятном, о поклонниках, - весело предложила она.
Меня всегда поражал её живой ум. Разумеется, ночные кошмары сразу же забылись, когда мы принялись обсуждать наших ухажёров. К счастью, несмотря на свой дар и отсутствие умения держаться в светских беседах, мужским вниманием я не обделена.
- А жандармский офицер Юрьев нередкий гость в вашем доме, - заметила я Нине.
Она вдруг смутилась.
- Прошу тебя, давай не будем обсуждать Юрьева.
Я никогда не думала, что серьёзная Нина может смутиться.
Ближе к вечеру нас навестил доктор Майер.
- Меня беспокоит Дмитрий Озеров, - сказал он, - вчера он расспросил меня о некоторых редких ароматических маслах, испарения которых вызывают помутнение рассудка... Они опасны для жизни...
- Озеров решил кого-то отравить? - испугалась Нина.
- Нет-нет, - доктор запнулся. - Я прочёл много книг по истории колдовства и знаю, что эти масла используются для обрядов чёрной магии... А сегодня я узнал, что Озеров где-то раздобыл черные свечи, а какая-то колдунья из приезжих продала ему нужные масла...
- Насколько опасен этот обряд? - спросила я. - Простите, я ничего не знаю о магии.
- Вам и не надо знать, - улыбнулся доктор.
- Все эти шарлатанские штучки меркнут перед твоим даром, - добавила Реброва.
- Позвольте с вами не согласиться, - вежливо возразил доктор, - мне, как врачу, пришлось сталкиваться со многими странными смертями, не поддающимися логическому объяснению...
- Вы думаете, обряд на смерть возможен? - спросила Нина.
Майер кивнул.
- На моей памяти одна цветущая молодая дама сгорела за месяц. Будто кто-то высосал всё её жизненные силы, как вурдалак выпивает кровь...
- Может, её отравили, - неуверенно предположила моя подруга.
Доктор покачал головой:
- Я тоже поначалу так думал... Я пытаюсь убедить себя в этом до сих пор. Надеюсь, что это был какой-то редкий яд, который невозможно определить...
Нина перевела взгляд на закатное небо.
- Скоро стемнеет, - сказала она, поёжившись.
Нина была не из робких барышень, но даже её слова Майера заставили вздрогнуть.
- Озеров, наверно, хочет сделать обряд чёрной магии на соперника, - предположила я. - Доктор, вам надо обязательно рассказать об этом Константину.
- Разумеется, - кивнул Майер, - никогда не знаешь, что пригодится при следствии.
Не знаю почему, но перед моим внутренним взором предстал образ Василия Федулина. Он вдруг схватился за горло и начал задыхаться. Я вздрогнула, но тут же совладала со своими чувствами. Пусть о моём видении Константин узнает первым...
- Доктор, расскажите нам, что вы знаете о чёрной магии, - попросила Реброва.
- Хорошо, сударыня, но вы должны поклясться, что никогда не будете этим заниматься, - произнёс он сурово, - это очень опасно... Можете мне поверить...