Авдей очень сильно удивился, увидев мать. Так сильно, что не сразу и с места сдвинуться смог. Виталинка его опередила. Она, без мыслей задних и передних, просто очень обрадовалась, кинулась обниматься с бабушкой, и сразу, даже не поздоровавшись, пригласила ее на водопады.
- Бабушка, мы сегодня поедем на водопады,- пропищала она радостно... - в Бразилию! Ты же поедешь с нами в Бразилию.
- Конечно, конечно,- радостно согласилась бабушка.- Я теперь всегда с вами.
Но Авдей почти насильно оттеснил Витьку в сторону и спросил с нескрываемой тревогой, слегка охрипшим голосом:
- Мам, что случилось?.. Телефоны же есть... с отцом что-нибудь?
- Нет, сына... Отец, он... там... на ферме.
- Что... сеньора Лаура умерла?
- Нет, она жива... она, конечно... сейчас не в порядке... совсем не в порядке... но она жива. А вот Сеньор Игнасио... умер.
Мама говорила отрывисто, сбивчиво, с сильным волнением в голосе:
- Вечером позавчера все было нормально, они с доктором даже вина за ужином выпили немного. Сейчас же между Рождеством и Новым годом время - как бы особенное. А ночью у сеньора Игнасио... остановилось сердце. Врачи сказали... а что они скажут?.. Возраст - за девяносто. И еще много разных недугов... Доктор Диего говорит, что может и кроличья болезнь в какой-то мере повлияла.
- Это что за зверь такой?- Авдей вскинул брови. - От кроликов человеку передается?
- Нет сына, это другое. Мясо кролика очень полезно, но в нем очень мало животных жиров, а они необходимы организму. Возникает дефицит животного жира и это достаточно вредно для здоровья.
Мать глубоко вздохнула:
- Да что теперь говорить. Человека нет. Сеньора Лаура совсем в нехорошем состоянии.
Бабушка снова и ласково погладила вновь прильнувшую к ней внучку:
- Как хорошо, что вас искать не пришлось, тут же отелей много, а вдруг я перепутала, и телефон дома забыла. В голове такая каша. Думала через ресепшен узнаю, какой у вас номер, а вы вот они, словно ждали меня... дорогие вы мои родные... Главное... это самое главное... - я С ВАМИ улетаю ДОМОЙ!!!
- Ура, ура,- закричала внучка. А дедушка тоже с нами домой полетит?
- А вот мы у него и спросим, когда вернемся.
- Авдей, мне бы позавтракать для начала... На ферме после всех таких дел - ни настроения, ни аппетита не было. А сейчас я голодная, как собака. Здесь же есть где поесть?
- Конечно есть.
- Ты, внученька... вы тут поиграйте пока со Светой... Вон же детская площадка, качелька там... А я пока позавтракаю и с сыном поговорю... Дальше разберемся. Света, с Виты глаз не спускай, пожалуйста.
- Хорошо, Анна Андреевна, - тут же отозвалась Светлана. Лицо у нее было красное от стыда. Она, как только увидела маму Авдея, так сразу и покраснела как рак, ей казалось что Анна Андреевна мгновенно догадалась об их аморных* делах с Авдеем.
Зря краснела девочка. Анне Андреевне сейчас очень хотелось есть и поговорить с сыном. И о наболевшем, и обо всём что случилось. Она, когда нервничала спасалась разговорами. Ей нужно было для успокоения много и без остановки говорить. Не важно о чем. Анна Андреевна с некоторых пор, просто заметила за собой такую особенность.
- Господи, прости меня. Игнасио умер, а я рада. Не тому, что он умер. Игнасио был очень хорошим человеком. Выяснилось, и это главное, это самое главное - я... я здесь не нужна... Как донор - я здесь не нужна. Мама продолжала говорить нервно, сбивчиво.
- Лауре делали переливание моей крови, и это ей первые годы очень помогало, потом стало - не очень, а последние три года уже пользы от моей крови не стало никакой. Но кровь у нас продолжали брать. Доктор Диего, он только вчера признался,- нашу кровь, когда переливание перестало Лауре помогать, он передавал в какой-то госпита́ль... Госпиталь, это здесь так больницы называются, это для всех людей, не для военных. Ну и конечно, для каких-то других людей моя и папина кровь наверняка пригодилась. Но нам с отцом не говорили... кровь брали... при каждой сдаче платили по сто долларов мне и папе.
Авдей привел маму в столовую, усадил как ребенка на стул за стол, принес ей завтрак на подносе, сам сел напротив.
Мама торопливо принялась за кашу, умудряясь при этом тарахтеть, как старый советский будильник накрученный накануне до упора:
- Лаура в полном беспорядке. Представляешь, она вдруг заявила, что не сможет жить в этом доме, где все о муже напоминает, и поедет... в дом для престарелых.
Быстро съев рис на молоке, принялась за кофе с рогаликами.
- Но тут ихний сын примчался. С Игнасио они при жизни много, много лет в очень плохих отношениях были, виделись раз в год по обещанию. Но дарственную... документ, Лаура при мне и при сыне отцу дала почитать. Я сама в руках держала и тоже прочитала. Потом она эту синюю папку, опять в сейф убрала.
В общем - дурдом полный, господи, прости меня за такие слова. Все же и так понятно... И ничего непонятно.
Мама замолчала, поспешно допила кофе... дозавтракала. Она спешила, не совсем понимая куда и зачем она спешит.- Ну, это Лаура в горячке сказала, что в дом для престарелых переедет; скорее всего она передумает. И потом дарственная дарственной, но Лаура, она-то живая, и что теперь отец делать будет?
А отец, когда дарственную в руки взял... на сына сеньоры, его Эктор зовут, на сына посмотрел. У него лицо такое испуганное было. Я Шурика таким испуганным второй раз в жизни видела.
Анна Андреевна слегка и горестно улыбнулась.
- А в первый раз?- спросил Авдей.
- В первый раз, сынок, у него было такое же испуганное лицо, когда твой папа мне предложение делал.
- Вот я голову ломаю, никак не сломаю... Что теперь будет и как нам быть? Может ты что подскажешь? Ты же у нас умный.
- Мам, успокойся. Забудь... На время забудь о том, что там случилось. Открой глаза здесь - вокруг себя... и душу открой. Не надо нам портить настроение. Ну, умер человек и умер. Неприятно, конечно... Жаль. Но сильно переживать родные люди должны. А посторонние... позавидуют. Сеньору Игнасио за девяносто было. Каждому бы столько прожить, а на деле доживают единицы.
- Ну, сын же ихний - Эктор... Он же тоже адвокат,- продолжила тарахтеть мама, пропустив слова сына о "единицах" мимо ушей.- Они все адвокаты. А сын, его Эктор зовут, он возрастом как и мы с отцом,- слегка за шестьдесят, но он ещё практикует. Он хороший адвокат, очень востребованный. Так отец - боится, что Эктор оспорит дарственную... Он ведь сын родной, и он адвокат, и он аргентинец. А мы кто? Мы - обслуга, которой, непонятно за какие заслуги Игнасио подарил целую ферму ценой, если не в два, то в полтора миллиона долларов...
По этому поводу, что моя кровь Лауре уже не помогала, нам об этом не говорили. У меня горечь на душе. Я же могла еще три года назад или даже раньше домой вернуться... вы же мои родная кровь. А сейчас я рада... ... за то, что я улетаю с вами... А отец как хочет. У него же наследство. Вот у пускай сидит на своем наследстве.
- Мам, не наследство,- дарственная.
- Как будто мы бедные...- не обращая внимания на поправку Авдея, продолжала тараторить мать.- У нас же у самих своих денег полно. И здесь мы за столько лет около ста тысяч долларов скопили. Зарплата за работу, тысяча долларов в месяц на двоих. За кровь нам вдвойне платили по сто долларов... продукты, считай бесплатно, жилье бесплатно.
Анна Андреевна встала из-за стола.
- Пойдем, сыночка, на ресепшен... Мне же надо номер снять.
- Не надо тебе ничего снимать,- не громко, но резко возразил Авдей.- У меня номер одноместный, но кровать двуспалка. У девчонок кровать тоже большая и диван.
- А работники... они не обидятся?
- Не обидятся, мам. Да они и не заметят ничего. А заметят... извинимся. Дело же не в деньгах. Ты же хочешь быть вместе с нами, и чем ближе - вместе, тем тебе сейчас лучше. Или я не прав?
- Прав, Авдюша, прав. Отец уже несколько лет талдычит, что в нашей семье самый главный - это ты. Только не говори ему. Он же самолюбивый. Не смотря на наше дикое положение, он не рвется возвращаться. Дома - нет проблем другую ферму купить, где-нибудь неподалеку от вас. Так он загодя переживает, что Савиновцы, да и Ариадновцы о нем скажут... Мол будут говорить - вот мол Шурка Набоков вернулся, а Авдей его даже в дом не пустил, на стороне живет.
- Мам я одного не понимаю, для вас действительно имеет значение, что старухи деревенские о вас говорить будут?
Авдей даже руки развел, да так широко,- как в школе на уроке физкультуры.
- Извини меня, но вы --- старшее поколение, извини меня, конечно, но вы какие-то идиоты. Не обижайся, не о тебе речь.
Вошли в номер девчонок (ключи-карточки от обоих номеров были у Набокова).
- Вот видишь, мам, тебя на ресепшене даже не заметили... Тем более, что ты без поклажи совсем. Одна только дамская сумочка.
Кстати, номеров свободных нет, там табличка, если ты не заметила.
- Не заметила, сынок, я наоборот,- мы мимо проходили, от них в сторону смотрела... как шпионка какая.
Мама так легко и свободно улыбнулась, даже сама себе удивилась. "Исповедовавшись" перед сыном, она действительно почувствовала большое облегчение на душе,- свободу от всех тех событий, какие сотворились на ферме.
"Слава богу,- подумала она. Главное, я сыну всё главное рассказала. А теперь мужики пусть сами решают, как и что". А мы женщины. От нас многое зависит, но не главное. Вот пускай "главные" и разбираются.
----------
В номере Авдей, с ног до головы осмотрев бесчемоданную маму, снисходительно улыбнулся:
- Проходи садись, можешь лечь, если устала... Тебя, мам, переодеть надо. Платье на тебе хорошее, но оно... домашнее. Мы сейчас пойдем на три границы. По дороге наверняка есть какие-нибудь посудохозяйственные магазины. Надо тебе шорты белые, не короткие, чуть пониже колен, по возрасту, футболку, босоножки, и белую шляпу с широкими полями.
-В посудохозяйственном?- Мама села на стул. На этот раз из маминой улыбки исчезла горечь.
Авдею хотелось улучшить настроение матери, и он полагал, что в таких случаях бессмысленные шутки наиболее полезны.
- Ты знаешь, мамуля: "Очень трудно искать в посудохозяйственном магазине шорты... и шляпы-торты, особенно, если мы их все равно найдем! И к юмору моему, привыкай. Я же не Ильф и Петров и не их продолжение... вы с отцом - мое продолжение.
А другое продолжение - мест в отеле нет, тебе нужно переночевать лишь одну ночь, поэтому ночевать ты будешь здесь. Здесь для переночевки есть все что нужно... Вот видишь - два стула, кровать большая, ты можешь с Витькой спать здесь, а Светка - на диване. А искать другой отель... совершенно ни к чему.
Пошли. Девчонки там поди заждались, а нам до обеда нужно аж три границы посмотреть. И не всего три, а целых три! Одна граница - это раз, две - ясень пень, а три границы - это уже высшая математика.
- Обожди минутку, сынок,- мама встала.- Дай я тебя обниму нормально. Я при всех не могу тебя обнять по-настоящему, стесняюсь, а сейчас могу. Могу и хочу. Я тебя, сына, так сильно люблю, я же тебя под сердцем носила... Прости за то что я свидетельство о рождении тебе не поправила, и ещё прости... после первого сына... я хотела девочку, а родился ты... Хотела с бантиком, а родился с крантиком... И с золотой медалью.
- Далась вам всем эта дурацкая медаль,- Авдей недовольно поморщился.- Мам, я нормальный. Не надо делать из меня бесподобное чучело. Есть много людей умнее меня, талантливее, правильнее и красивее.
- Ну, уж нет, Авдей Александрович, ты у меня самый умный и красивый.
- Все мамы так говорят.
И мама обняла сына, обняла так крепко, что сыночка с беспокойством подумал о целости своей грудной клетки.
Неожиданно раздался очень ожидаемый звонок от Набокова старшего.
- Папа звонит,- мама наконец отпустила потрескивающие сыновьи ребра.
- Привет, Саша. Как ты?.. Ну что там... Сеньора Игнасио похоронили?
- Да. Здесь же быстро. Сегодня умер, завтра закопали... Обычай из-за жаркого климата из прошлых веков, когда не было холодильников... Закопали, а как по-нашему сказать - прикопали. У них такие мелкие могилы... я офонарел. И сто грамм на могилке не наливают, и поминки, как у нас не устраивают... Всё не как у нас. Никакой свободы вечности...
- А я сегодня с утра винца принял на грудь. Поминаю сеньора Игнасио, царствие ему небесное и кроликов заодно. Доктор Диего сказал Лауре про кроличью болезнь. Он и раньше им говорил, но хозяева не верили, а сейчас Лаура требует настоящего мяса, а мне сказала всех кроликов съесть... или отдать кому.
- Послушай меня, Шурик,- жена недовольно повысила голос, услышав речь отца с хмельным акцентом.- Кролик ты мой красноглазый,- завязывай с вином, мы завтра вечером уже обратно летим, тебе в ночь ехать - нас встречать.
По дороге к границам, зашли в супермаркет, Анну Андреевну переодели, в сразу помолодевшую на много лет, красивую туристку.
На трех границах было много туристов, вероятно потому, что каждый хочет показаться умным и умеет считать до трех.
Однако Виталина уверенно сосчитала до четырех.
- Вот же,-звонко пищала она,- с этой стороны Аргентина, а с той Парагвай - это две границы. А вот если в эту сторону смотреть - то вот наша граница, а с той стороны Бразилия - тоже две границы, а два прибавить два - будет четыре.
Бабушка внучку поддержала: "Ну в самом деле,- налево две и направо две".
И Света головой кивнула - в знак женской солидарности.
Авдей не стал их переубеждать. Какая, в конце концов, разница? Но свою мысль,- для "сытости и целости", высказал.
- Тут другое интересно,- сказал Авдей и рукой показал: - Сходятся две реки. Игуасу впадает в Парану. И обратите внимание... так бывает нечасто - Игуасу впадает в Парану под прямым углом, в виде буквы "Т". Мы после обеда окажемся опять на трех границах, но во-он с той стороны в Бразилии... видите, там вдали - чертово колесо - большое. Прокатимся на высоте птичьего полета. Будет весело.
В Парагвае колеса нет, но тоже есть большая видовая площадка с Флагом Парагвая, ровно в месте соединения рек.
И наши, теперь уже четверо путешественников, после обеда действительно оказались на противоположной стороне трех границ, в Бразилии, у наиболее зрелищного водопада "Глотка дЬявола". Анна Андреевна настолько впечатлилась и приклеилась взглядом, как загипнотизированная к этой стене падающей воды, что через несколько минут у нее закружилась голова. Авдей маму, качающуюся из стороны в сторону, мгновенно обнял, придержал и ладонью прикрыл вид на водопад.
- Ты, мам, слишком впечатлилась. Не смотри пока, отвернись, давай отойдем немножко... Девчонки - за мной, в смысле идите за нами.
-----
Посетили парк птиц, находящийся прямо через дорогу от водопадов. Кроме красивых птиц, в этом парке все туристы могли посмотреть сад бабочек, а также и некоторых других животные, таких как игуана, крокодил и черепаха.
Все было прекрасно: и природа и погода, и вокруг много разноцветного всем довольного народа. Печаль по поводу неожиданной смерти сеньора Игнасио из души Анны Андреевны ушла на дальний план. А то что теперь она вернется домой с внучкой и сыном ее несказанно радовало.
"А муж - пускай как хочет. Вернется с нами со всеми - хорошо. Вернется попозже - это ему решать".
-----------------
аморных* от испанского слова амор, amor - любовь.