Риена
Пламя Чёрной Башни том 2 часть 1

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Яньлин родился во тьме. Слепой, со сломанным контуром, он видит лишь потоки энергии - и видит их лучше всех. Сын главы Чёрной Башни, он мог бы стать великим воином, но судьба распорядилась иначе. Теперь рядом с ним древний дух огня Шаали, верные друзья и семья, готовая на всё ради него. Но Яньлин не умеет стоять в стороне, когда кому-то нужна помощь - даже если цена этому его собственная жизнь.
  Глава 1. Лисян
  
  Лисян появилась на свет в самую жаркую ночь лета, когда даже камни Чёрной Башни, казалось, дышали зноем.
  
  Си Ень метался по коридору перед покоями целителей, и стражи, обычно невозмутимые, старались держаться от него подальше. Огненные пряди в его волосах полыхали ярче обычного, а воздух вокруг него дрожал от жара. Через связь он чувствовал боль Мэйлин - и собственную беспомощность, невозможность забрать эту боль себе.
  
  - Если ты прожжёшь ещё одну дыру в полу, - раздался спокойный голос за спиной, - казначей башни потребует возмещения убытков.
  
  Си Ень резко обернулся. Цзин Юй стоял у лестницы, серебряные волосы мягко светились в полумраке, а в руках он держал свиток, словно явился по какому-то незначительному делу.
  
  - Ты приехал, - выдохнул Си Ень.
  
  - Разумеется. - Цзин Юй подошёл ближе, и от него повеяло прохладой, как от горного ручья. - Ты думал, я пропущу рождение племянницы?
  
  - Или племянника.
  
  - Племянницы, - повторил Цзин Юй с лёгкой улыбкой. - Мне снилось.
  
  Прежде чем Си Ень успел ответить, из-за двери донёсся крик - тонкий, требовательный, полный жизни. И в тот же миг Чёрная Башня вздрогнула.
  
  Это не было землетрясением. Это было чем-то иным - волной тепла, прокатившейся по древним камням, от подземных источников до самого шпиля. Факелы в коридорах вспыхнули ярче, огонь в очагах взвился к потолкам, а заклинатели по всей башне замерли, чувствуя, как сам источник отзывается на что-то - на кого-то.
  
  Си Ень распахнул дверь.
  
  Мэйлин лежала на постели, бледная от усталости, но улыбающаяся. Волосы разметались по подушке, золотистые пряди потемнели от пота. А на её груди лежал крошечный свёрток - и от этого свёртка исходило мягкое, ровное сияние.
  
  - Девочка, - сказала старшая целительница, и в её голосе звучало благоговение. - Господин... источник принял её. Сразу. Я никогда такого не видела.
  
  Си Ень медленно подошёл к постели. Опустился на колени рядом с женой, не в силах отвести взгляд от дочери. Она была такой маленькой - невозможно маленькой. Чёрные волосы, мокрые и торчащие во все стороны. Смуглая кожа. Сжатые кулачки. И сияние - тёплое, золотисто-алое, пульсирующее в такт её дыханию.
  
  - Она красивая, - прошептал он, и голос его дрогнул.
  
  - Она наша, - так же тихо ответила Мэйлин, и по её щекам текли слёзы. Через связь Си Ень чувствовал её любовь - огромную, затопляющую, направленную на этот крошечный комочек жизни. - Си Ень... она наша.
  
  Он осторожно коснулся щеки дочери. Она была тёплой - теплее, чем положено новорождённому, но это тепло не обжигало. Оно было родным.
  
  - Лисян, - сказал он. - Мы назовём её Лисян.
  
  "Сияние огня".
  
  Словно услышав своё имя, девочка открыла глаза. Они были чёрными, как у отца, но в их глубине плясали крошечные искры.
  
  И Си Ень, глава Чёрной Башни, Демон Огня, безжалостный и не знающий страха, почувствовал, как его сердце падает к ногам этого крохотного существа - и остаётся там навсегда.
  
  ***
  
  Первые недели были полны открытий - не все из них приятных.
  
  Лисян оказалась ребёнком требовательным. Она желала есть каждые два часа, не терпела мокрых пелёнок и категорически отказывалась спать, когда полагалось. Мэйлин, при всей своей выносливости, к исходу первой седмицы едва держалась на ногах. Си Ень пытался помочь, но стоило ему взять дочь на руки, как она начинала возбуждённо гулить, а сияние вокруг неё разгоралось ярче - огонь в ней откликался на огонь отца, и о сне не могло быть и речи.
  
  - Она думает, что пора играть, - простонала Мэйлин в подушку после очередной бессонной ночи. - Каждый раз, когда ты её берёшь, она думает, что пора играть.
  
  - Я глава Чёрной Башни, - мрачно сообщил Си Ень, расхаживая по комнате с дочерью на руках. Лисян радостно пускала пузыри и дёргала его за огненную прядь. - Я не могу совладать с существом, которое весит меньше мешка риса.
  
  - Дай мне её.
  
  Они обернулись. Цзин Юй стоял в дверях, и вид у него был такой, словно он не спал ещё дольше, чем молодые родители.
  
  - Ты ещё здесь? - удивился Си Ень.
  
  - Я не мог уехать, пока вы оба падаете от истощения, - сухо ответил Цзин Юй. - Это было бы безответственно с моей стороны как дяди. Дай мне ребёнка.
  
  - Она не уснёт, - предупредила Мэйлин. - Мы всё перепробовали.
  
  Но Цзин Юй уже принял Лисян из рук Си Еня. Девочка уставилась на него круглыми глазами - на серебряные волосы, на мягкое сияние, окружавшее его. От него веяло прохладой, спокойствием, чем-то глубоким и тихим, как ночное небо над горами.
  
  Лисян моргнула. Ещё раз.
  
  А потом её глаза закрылись, и она уснула.
  
  Просто так. Без крика, без борьбы, без часов качания и пения колыбельных. Цзин Юй чуть покачивал её на руках, и мягкий серебристый свет окутывал малышку, смешиваясь с её собственным золотисто-алым сиянием, гася его, как луна гасит жар полуденного солнца.
  
  - Как? - выдохнула Мэйлин.
  
  - Дитя огня, - тихо сказал Цзин Юй, не отрывая взгляда от спящей племянницы. - Её пламя горит всегда, даже во сне. Ей трудно успокоиться, потому что огонь не знает покоя. Но луна... - он чуть улыбнулся, - луна и огонь - древние противоположности. Я могу дать ей прохладу, которой ей не хватает. Равновесие.
  
  Си Ень смотрел на друга и дочь, и что-то сжималось в его груди. Цзин Юй держал Лисян так осторожно, словно она была величайшим сокровищем мира. И, возможно, так оно и было.
  
  - Спасибо, - сказал он, и Цзин Юй поднял на него глаза.
  
  - За что?
  
  - За всё. За то, что ты здесь.
  
  Цзин Юй покачал головой:
  
  - Я её дядя. Где же мне ещё быть?
  
  С тех пор Цзин Юй приезжал часто. Лунная академия могла обойтись без него несколько дней каждый месяц, а дорога для заклинателя его силы не была утомительной.
  
  Он стал тем, кто укладывал Лисян спать, когда ничего другое не помогало. Сидел с ней ночами, когда резались зубы и жар становился невыносимым. Пел ей колыбельные на древнем языке - и его голос, тихий и чистый, успокаивал маленькое неистовое пламя лучше любых снадобий.
  
  - Ты её любимый человек, - сказала однажды Мэйлин, наблюдая, как годовалая Лисян тянет ручки к Цзин Юю, требуя, чтобы её взяли.
  
  - Неправда. - Цзин Юй поднял племянницу, и она немедленно вцепилась в его волосы, очарованная их серебряным блеском. - Она любит вас. Я просто... помогаю ей быть спокойнее.
  
  - Дя! - радостно сообщила Лисян. Это было её первое слово - не "мама", не "папа", а "дя", и Си Ень дулся целую неделю.
  
  - Предательница, - сказал он дочери, щекоча её животик. Лисян заливисто хохотала, дрыгая ножками. - Я тебя кормлю, я тебя купаю, я терплю, когда ты поджигаешь мне бороду, - а любишь ты этого серебряного лентяя.
  
  - Я слышал это, - невозмутимо откликнулся Цзин Юй из кресла.
  
  - Ты и должен был услышать!
  
  Мэйлин смеялась, глядя на них. Её мужчины - огонь и лунный свет - и их маленькое яркое пламя между ними. Это было счастье, о котором она и мечтать не могла.
  
  ***
  
  К трём годам стало очевидно, что Лисян - необычный ребёнок даже по меркам Чёрной Башни.
  
  Огненные заклинатели рождались с силой, но учились контролировать её годами. Детские истерики часто заканчивались пожарами. Вспышки гнева - опалёнными бровями наставников. Контроль приходил с возрастом и тренировками, иногда - болезненными.
  
  Лисян не знала этих трудностей.
  
  Её огонь слушался её так же естественно, как собственные руки и ноги. Когда она смеялась, искры танцевали вокруг неё, но никогда не поджигали занавески. Когда она злилась - а случалось это редко, - пламя вспыхивало в её ладонях, но гасло, стоило ей успокоиться. Она играла с огнём, как другие дети играют с водой, лепила из него фигурки, кормила из рук саламандру отца.
  
  - Это ненормально, - сказал старый наставник, наблюдая, как маленькая госпожа заставляет крошечный огонёк танцевать на кончиках пальцев. - Не дурное ненормально, господин, - поспешно добавил он, поймав взгляд Си Еня. - Просто... такого не бывает. Даже вы в её возрасте подожгли учебный зал. Трижды.
  
  - Четырежды, - поправил Си Ень с ноткой гордости. - И один раз - спальню наставника.
  
  - Вот именно, господин. А она...
  
  Они оба смотрели на Лисян. Девочка сидела посреди тренировочной площадки, вокруг неё плясали огненные бабочки, а она хихикала, пытаясь их поймать.
  
  - Она родилась в башне, - медленно сказал Си Ень. - И источник принял её сразу - в момент рождения. Может быть... может быть, связь с ним так сильна, что контроль для неё так же естественен, как дыхание.
  
  Он не сказал другого: что, возможно, дело в нём самом. В его силе, которую он передал дочери. В том, что он был главой, а значит - сосудом источника. И его дочь унаследовала не просто способности огненного заклинателя, а что-то большее.
  
  Это беспокоило его иногда - по ночам, когда Мэйлин спала, а он лежал без сна и думал. Сила привлекает внимание. Сила создаёт врагов. Он знал это лучше, чем кто-либо.
  
  Но потом Лисян прибегала утром, забиралась к нему на кровать, обнимала за шею горячими ручками и кричала: "Папа, вставай! Вставай! Солнце уже встало, и я тоже, значит, и тебе пора!" - и все тревоги отступали.
  
  Она была светом, его маленький огонёк. Он защитит её от любой тьмы.
  
  ***
  
  - Я буду великой воительницей!
  
  Лисян - четыре года, растрёпанные чёрные волосы с проблесками алого, перемазанное чем-то лицо - стояла посреди отцовского кабинета, упирая руки в бока. За её спиной по полу тянулся след: она волокла за собой меч Си Еня и, судя по царапинам на паркете, путь от оружейной был неблизким.
  
  - Великой воительницей, - повторил Си Ень, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица.
  
  - Да! Как папа! Буду побеждать врагов и защищать... - она задумалась, - ...всех! Всех буду защищать!
  
  - Понятно. И для этого тебе нужен мой меч?
  
  - Нужен меч. Этот красивый.
  
  - Этот весит втрое больше тебя, искорка.
  
  - Ничего! - Лисян вздёрнула подбородок с упрямством, унаследованным явно от матери. - Я сильная! Смотри!
  
  Она ухватилась за рукоять обеими руками и потянула. Меч не сдвинулся. Лисян засопела, упёрлась ногами, потянула снова. Её щёки вспыхнули от усилия - в буквальном смысле вспыхнули, маленькие язычки пламени заплясали на скулах.
  
  Си Ень уже не мог сдерживаться. Он расхохотался - громко, от души, запрокинув голову.
  
  - Не смейся! - возмутилась Лисян, но губы её уже дрожали, готовые расплыться в улыбке. - Папа! Не смейся!
  
  - Прости, прости, - он поднялся из-за стола, подошёл к дочери, легко подхватил её под мышки и подбросил в воздух. Она взвизгнула от восторга. - Моя маленькая воительница. Знаешь что? Когда ты подрастёшь, я сам научу тебя сражаться. Но пока... - он поймал её, прижал к себе, - пока побудь просто моей дочкой, хорошо?
  
  - Я и то, и то, - серьёзно сказала Лисян, обнимая его за шею. - Твоя дочка и великая воительница. Сразу.
  
  В дверях появилась Мэйлин - и застыла, увидев царапины на полу и меч, брошенный посреди кабинета.
  
  - Это... мой паркет?
  
  - Мама! - Лисян потянулась к ней. - Мама, я буду великой воительницей! Папа сказал, он меня научит!
  
  Мэйлин перевела взгляд с дочери на мужа. Си Ень пожал плечами с выражением "а что я мог сделать?".
  
  - Великой воительницей, - медленно повторила Мэйлин. - Ты. Моя дочь. Моя маленькая девочка.
  
  - Я не маленькая! Мне уже четыре!
  
  - Четыре, - Мэйлин покачала головой. Она подошла ближе, и Лисян перебралась к ней на руки, обнимая за шею. - Детка, а может быть, ты хочешь стать целительницей? Как мама? Помогать людям, лечить их...
  
  - Не-а. Это скучно. Хочу сражаться!
  
  - Скучно, - Мэйлин посмотрела на Си Еня. - Твоя дочь.
  
  - Наша дочь, - поправил он, ухмыляясь.
  
  - В данный конкретный момент - определённо твоя.
  
  Но она улыбалась, и в её глазах плясали искры - не огненные, золотые. Лисян могла мечтать о чём угодно. Целительницей, воительницей, хоть главой башни - она будет всем, чем захочет. В этом Мэйлин была уверена.
  
  ***
  
  К пятому дню рождения Лисян Чёрная Башня изменилась.
  
  Не внешне - те же чёрные стены, те же огненные факелы, тот же жар, струящийся от источника. Но атмосфера стала иной. Мягче. Теплее.
  
  Там, где раньше царила суровая дисциплина и страх перед главой, теперь звучал детский смех. Заклинатели, прежде ходившие мимо покоев главы на цыпочках, теперь улыбались, когда маленькая госпожа пробегала мимо, волоча за собой игрушечный меч, сделанный для неё кузнецами башни. Стражи, невозмутимые и грозные, таяли как свечи, стоило Лисян улыбнуться им и помахать ручкой.
  
  - Она всех очаровала, - говорил Цзин Юй, наблюдая, как племянница командует тремя взрослыми воинами, заставляя их играть в "осаду крепости". Крепостью служил перевёрнутый стол, а Лисян защищала его с яростью, достойной лучших полководцев. - Всю башню. Это удивительно.
  
  - Это опасно, - тихо отвечал Си Ень, но глаза его смеялись. - Если она так будет продолжать, к совершеннолетию у неё будет больше верных людей, чем у меня.
  
  - И это плохо?
  
  - Это... - он замолчал, подбирая слова. - Это значит, что она будет в безопасности. Даже если со мной что-то случится. Башня защитит её.
  
  Цзин Юй положил руку ему на плечо. Они оба знали, что значили эти слова. Си Ень не мог передать власть, не мог отречься от титула главы. Но он мог сделать так, чтобы его дочь была любима и защищена, что бы ни произошло.
  
  - С тобой ничего не случится, - сказал Цзин Юй. - Я не позволю.
  
  - Ты живёшь в другой башне, Юй.
  
  - И это никогда меня не останавливало.
  
  Лисян выбрала этот момент, чтобы подбежать к ним, раскрасневшаяся и счастливая.
  
  - Дядя! - она потянула Цзин Юя за рукав. - Дядя, пойдём! Пойдём, я покажу тебе фокус!
  
  - Фокус? - он позволил увести себя в сад, где Лисян усадила его на скамью и торжественно встала напротив.
  
  - Смотри!
  
  Она подняла ладони. Между ними затанцевало пламя - сначала бесформенное, потом всё более чёткое. Огненная птица расправила крылья, взмыла в воздух, сделала круг над садом и растаяла искрами.
  
  Цзин Юй смотрел на это молча. Потом перевёл взгляд на сияющую племянницу.
  
  - Это было прекрасно, Лисян.
  
  - Правда? Правда-правда? Я сама придумала! Сама! Хочу ещё дракона научиться делать, но он пока не получается, только такой... - она изобразила руками что-то бесформенное, - ...сосиска с крыльями получается.
  
  Цзин Юй рассмеялся - тихо, мягко.
  
  - Придёт время, и у тебя получится дракон. И что угодно ещё. Ты очень талантлива.
  
  - Как папа?
  
  - Как папа. И как мама. Ты лучшее, что есть у них обоих.
  
  Лисян задумалась на секунду. Потом забралась к нему на колени, обняла и сказала очень серьёзно:
  
  - Ты тоже лучший, дядя. Самый лучший дядя в мире.
  
  И Цзин Юй, обнимая эту маленькую огненную искру, думал, что, пожалуй, согласен. Он стал лучше - благодаря ей, благодаря им всем. Его маленькая семья, сотканная не из крови, а из чего-то более прочного.
  
  В ту ночь, после праздника, после подарков и сладостей, после игр и смеха, Цзин Юй снова укладывал Лисян спать. Она уже почти не нуждалась в его помощи - научилась успокаивать собственный огонь, находить баланс. Но традиция осталась, и ни один из них не хотел её нарушать.
  
  - Дядя, - сонно пробормотала она, когда он поправлял одеяло, - расскажи историю.
  
  - Какую?
  
  - Про тебя и папу. Когда вы были маленькие.
  
  - Мы не были маленькими, когда познакомились. Нам было шестнадцать.
  
  - Это маленькие, - авторитетно заявила Лисян. - Расскажи.
  
  И Цзин Юй рассказывал - о мальчишке с огненными прядями в волосах, который хотел драться со всем миром. О себе, слишком серьёзном, слишком правильном. О пирожках, которые стали началом дружбы. О приключениях - подправленных, смягчённых для детских ушей. О том, как важно иметь друзей, которые будут рядом, что бы ни случилось.
  
  Лисян уснула, не дослушав, с улыбкой на губах.
  
  Цзин Юй смотрел на неё и думал о том, как странно устроена судьба. Десять лет за печатью. Боль и одиночество. И вот теперь - это. Племянница, которая смотрит на него с обожанием. Друг, ставший братом. Мэйлин, спасшая ему жизнь и ставшая сестрой, которой у него никогда не было.
  
  Счастье. Вот что это такое, понял он. Вот как оно ощущается.
  
  Он наклонился и поцеловал Лисян в лоб. Потушил свечу лёгким движением руки - его лунный свет мог и это, гасить пламя так же легко, как успокаивать огненную маленькую девочку.
  
  - Спи спокойно, искорка, - прошептал он. - Пусть тебе снятся драконы.
  
  И тихо вышел, оставив её в мягкой серебристой темноте, где огненные сны могли гореть безопасно до самого утра.
  
  Глава 2. Тревожные вести
  
  Гонец прибыл на рассвете, когда туман ещё стелился по внутреннему двору Чёрной Башни.
  
  Си Ень принял его в малом зале совета - один, не желая будить Мэйлин раньше времени. Она плохо спала последние ночи: ребёнок, которого она носила, был беспокойным, и даже через связь Си Ень чувствовал её усталость, тянущую тяжесть внизу живота, приступы тошноты, накатывающие без предупреждения.
  
  - Говори, - велел он, и гонец, молодой заклинатель с обожжённым лицом, упал на колени.
  
  - Господин... Застава Красной Скалы... атакована. Тёмные твари из ущелья. Десятки... может, сотни. Командир Вэй Лун просит подкрепления. И... - он запнулся.
  
  - И?
  
  - Целителя, господин. Много раненых. Яд тварей... обычные лекарства не помогают.
  
  Си Ень стиснул подлокотник кресла. Застава Красной Скалы - пограничный форпост, первая линия обороны между землями Чёрной Башни и Разломом, откуда порой выползала древняя тьма. Там служили его люди. Там гибли его люди.
  
  - Сколько времени у них есть?
  
  - День, господин. Может, два. Твари не отступают.
  
  День. Два. Слишком мало, чтобы собрать армию, но достаточно, чтобы успеть самому.
  
  - Буди командиров, - приказал он. - Выступаем через два часа. Малый отряд, только добровольцы. Остальным - укрепить башню и ждать.
  
  Гонец поклонился и исчез. Си Ень ещё мгновение сидел неподвижно, потом поднялся и пошёл в спальню - будить жену, которая, он знал, и без того уже не спала.
  
  Мэйлин сидела у окна, расчёсывая волосы. В мягком утреннем свете её силуэт казался особенно хрупким - и особенно упрямым. Она обернулась, когда он вошёл, и по её глазам он понял: она уже знала.
  
  - Застава Красной Скалы, - сказала она. Не вопрос - утверждение.
  
  - Ты слышала?
  
  - Я почувствовала. - Она коснулась груди, там, где билось сердце. - Твою тревогу. И потом служанка шепталась с кем-то в коридоре. Когда выступаем?
  
  - Я выступаю, - поправил Си Ень, подходя к ней. - Ты остаёшься.
  
  Мэйлин отложила гребень. Медленно, очень медленно поднялась. Её живот уже округлился - пятый месяц, драгоценное бремя, - но взгляд был твёрдым, как закалённая сталь.
  
  - Там раненые. Отравленные ядом тварей.
  
  - Я возьму других целителей.
  
  - Каких? Лань Фэй сломала руку на прошлой неделе. Старый Вэнь едва ходит. Молодые ученики не справятся с массовым отравлением, они никогда не видели яда древних тварей. - Она шагнула к нему, положила ладонь ему на грудь. - Си Ень. Я единственный целитель в башне, кто знает противоядия. Ты это понимаешь.
  
  - Я понимаю, что ты носишь нашего ребёнка.
  
  - И я понимаю, что там умирают твои люди.
  
  Они стояли друг напротив друга - огонь против золота, упрямство против упрямства. Через связь Си Ень чувствовал её решимость, острую и непоколебимую. И под ней - страх. Не за себя. За тех, кого она могла спасти и не спасёт, если останется.
  
  - Мэйлин...
  
  - Я буду в тылу. Только в лазарете. Не приближусь к бою. - Она взяла его лицо в ладони, заставила смотреть себе в глаза. - Ты можешь приказать мне остаться. Ты глава, а я - заклинательница твоей башни. Но тогда люди умрут. И ты будешь знать, что мог это предотвратить.
  
  Си Ень закрыл глаза. Уткнулся лбом в её лоб. Его руки сами легли на её живот, туда, где билось ещё одно маленькое сердце.
  
  - Если с тобой что-то случится...
  
  - Не случится. Я осторожная.
  
  - Ты самая неосторожная женщина, которую я знаю.
  
  - Тогда почему ты на мне женился?
  
  Он не нашёл, что ответить. Только крепче прижал её к себе, вдыхая запах её волос - травы и мёд, золотой свет и тепло. Его жена. Его сердце вне тела.
  
  - В тылу, - сказал он наконец. - Только в лазарете. Обещай.
  
  - Обещаю.
  
  Лисян они разбудили вместе.
  
  Девочка сонно тёрла глаза, пока Мэйлин объясняла, что мама и папа уезжают на несколько дней, а она останется в башне под присмотром нянек и стражей.
  
  - Куда уезжаете? - спросила Лисян, мгновенно просыпаясь. - На битву? Можно с вами?
  
  - Нет, - хором ответили Си Ень и Мэйлин.
  
  - Но я хочу! Я же буду великой воительницей!
  
  - Будешь, - Си Ень присел перед ней, взял её маленькие руки в свои. - Но сначала нужно вырасти. И научиться. А пока твоя задача - охранять башню, пока нас нет. Справишься?
  
  Лисян насупилась, но важность миссии её явно впечатлила.
  
  - Справлюсь. А вы вернётесь?
  
  - Вернёмся, - пообещала Мэйлин, целуя её в макушку. - Всегда возвращаемся.
  
  - И маленький братик? - Лисян положила ладошку на живот матери. - Он тоже вернётся?
  
  Мэйлин улыбнулась, хотя что-то кольнуло в груди - предчувствие, которое она отогнала как глупость.
  
  - И он тоже. Обещаю.
  
  ***
  
  До заставы добрались к вечеру следующего дня.
  
  То, что предстало перед ними, было хуже, чем описывал гонец. Стены форпоста почернели от копоти и чего-то худшего - тёмной слизи, которую оставляли твари. Во дворе громоздились тела: и людские, и те, другие - бесформенные, многолапые, с остатками щупалец и слишком большим количеством глаз.
  
  Командир Вэй Лун встретил их у ворот. Его рука висела на перевязи, лицо было серым от усталости.
  
  - Господин. Госпожа целительница. - Он поклонился, пошатнувшись. - Благодарю... что прибыли.
  
  - Сколько раненых? - сразу спросила Мэйлин.
  
  - Сорок семь. Двенадцать - тяжело. Яд... мы не знаем, как его остановить. Он разъедает изнутри.
  
  - Покажите мне.
  
  Лазарет разместили в главном зале, единственном достаточно большом помещении. Раненые лежали на соломенных тюфяках, некоторые - прямо на полу. Стоны, хриплое дыхание, запах крови и чего-то сладковато-гнилостного.
  
  Мэйлин прошла между рядами, останавливаясь у каждого. Её пальцы светились золотом, когда она касалась почерневших ран, проверяя глубину поражения.
  
  - Яд древних тварей, - пробормотала она. - Медленный. Убивает не сразу - даёт надежду, а потом забирает. - Она обернулась к помощникам. - Мне нужен желтокорень, серебряная полынь и... - она на секунду задумалась, - и пепел саламандры. У кого есть саламандра?
  
  - У меня.
  
  Си Ень стоял в дверях. Его саламандра - маленькая огненная ящерка - выглянула из рукава и вопросительно пискнула.
  
  - Мне не нужна она вся, - успокоила Мэйлин. - Только немного пепла из-под чешуи. Она скоро линять будет?
  
  Саламандра пискнула снова, на этот раз возмущённо.
  
  - Через неделю, - перевёл Си Ень.
  
  - Тогда придётся обойтись тем, что есть. Начнём с тяжёлых.
  
  Мэйлин работала всю ночь.
  
  Си Ень хотел остаться с ней, но его место было на стенах. Твари не ушли - они затаились в ущелье, ожидая темноты. С наступлением ночи атаки возобновились, волна за волной, и он встречал их огнём, выжигая тьму до рассвета.
  
  К утру твари отступили. Но все знали - это передышка, не победа.
  
  - Они ждут чего-то, - сказал Вэй Лун, вглядываясь в ущелье. - Обычно они не так настойчивы. Нападут, отступят, вернутся через луну. А эти...
  
  - Что-то их гонит, - согласился Си Ень. - Или зовёт.
  
  Он чувствовал это - тяжёлое, маслянистое присутствие на краю сознания. Что-то древнее шевелилось в глубине Разлома. Что-то, чему не место в мире живых.
  
  - Господин! - Голос дозорного. - Движение в ущелье!
  
  Си Ень обернулся. Из тьмы между скалами выползало нечто - огромное, медленное, увенчанное десятками светящихся глаз. Тварь-матка. Родительница той мелкой мерзости, что терзала заставу.
  
  - Всем отступить, - приказал он, и пламя в нём взревело, рвясь наружу. - Я разберусь сам.
  
  ***
  
  Бой был жестоким и коротким.
  
  Си Ень обрушил на тварь всю мощь огненного источника. Пламя, белое от жара, сжигало её плоть, испаряло щупальца, взрывало глаза. Тварь визжала - не голосом, а чем-то, что резало сознание, как ржавый нож.
  
  Она пыталась дотянуться до него, но огонь был стеной, щитом, оружием. Си Ень не давал ей ни мгновения передышки.
  
  А потом она закричала по-настоящему - предсмертным воплем, - и из её разорванного тела хлынула волна тьмы.
  
  Не физической. Магической. Проклятие, последний дар умирающей твари, слепой удар во все стороны.
  
  Он накрыл заставу мгновенно.
  
  Си Ень успел поставить щит, отвести большую часть удара от стен. Но лазарет...
  
  Мэйлин.
  
  Он бросился туда, не разбирая дороги, не слыша криков за спиной. Ворвался в зал, где раненые корчились от новой боли, где целители застыли в оцепенении от магического удара.
  
  Мэйлин стояла посреди зала. Её золотой щит - хрупкий, слабый по сравнению с его огнём - успел развернуться, защитил раненых. Но сама она...
  
  Она медленно опустила руки. Посмотрела на него. И он увидел в её глазах то, что заставило его сердце остановиться.
  
  Ужас.
  
  - Си Ень... - прошептала она. - Ребёнок... я почувствовала... что-то не так...
  
  Она пошатнулась. Он поймал её прежде, чем она упала, прижал к себе, и через связь на него обрушилось всё - её страх, её боль, и что-то ещё. Что-то неправильное. Маленькая искра жизни внутри неё, их ребёнок, мигнула, как свеча на ветру.
  
  И изменилась.
  
  ***
  
  Дорога обратно слилась в одно непрерывное кошмарное пятно.
  
  Мэйлин была в сознании - это было почти хуже, чем если бы она потеряла его. Она сидела в повозке, бледная до синевы, одна рука на животе, другая - вцепилась в край скамьи так, что костяшки побелели. Она почти не говорила. Только смотрела в пустоту и время от времени вздрагивала, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
  
  Си Ень не отходил от неё ни на шаг. Он держал её за руку, посылал через связь всё тепло, какое мог, - но что-то между ними изменилось. Там, где раньше он чувствовал две жизни - её и маленькую, новую, - теперь была... странность. Ребёнок был жив. Но его присутствие ощущалось иначе. Как мелодия, в которой сменилась тональность.
  
  - Мэйлин, - говорил он снова и снова. - Мэйлин, смотри на меня. Всё будет хорошо. Мы вернёмся, целители осмотрят тебя, всё будет...
  
  - Не будет. - Её голос был хриплым, чужим. - Я чувствую. Что-то... сломалось. Внутри него что-то сломалось.
  
  - Ты не знаешь...
  
  - Я целительница, Си Ень! - Она вскинула на него глаза, и в них блеснули слёзы. - Я знаю. Я чувствую своё тело. Чувствую его. Что-то не так.
  
  Он не нашёл слов. Только крепче сжал её руку и приказал вознице гнать быстрее.
  
  В Чёрной Башне их встретила Лисян - вырвалась от нянек, бросилась к родителям, и Си Еню пришлось поймать её на бегу.
  
  - Папа! Мама! - Она сияла. - Вы вернулись! Вы обещали, и вернулись! А что с мамой? Почему мама такая бледная?
  
  - Мама устала, - сказал Си Ень, и голос его почти не дрогнул. - Мама много работала и очень устала. Ей нужно отдохнуть.
  
  - А братик?
  
  Мэйлин издала звук - не то всхлип, не то вздох. Отвернулась, чтобы дочь не видела её лица.
  
  - Братик тоже отдыхает, - сказал Си Ень. - Лисян, солнышко, побудь с няней, хорошо? Мне нужно отвести маму к целителям.
  
  - Но...
  
  - Пожалуйста.
  
  Что-то в его голосе заставило Лисян притихнуть. Она кивнула, и её глаза - такие же, как у него, с огненными искрами - смотрели серьёзно и встревоженно.
  
  - Хорошо, папа. Я буду ждать.
  
  Целители осматривали Мэйлин до глубокой ночи.
  
  Си Ень ждал за дверью, меряя шагами коридор, пока камни не начали нагреваться от его присутствия. Стражи благоразумно держались на расстоянии. Даже саламандра, обычно игривая и любопытная, сидела у него за пазухой тихо, словно понимая.
  
  Когда старшая целительница вышла, он остановился так резко, что едва не сбил её с ног.
  
  - Что с ней? Что с ребёнком?
  
  - Госпожа Мэйлин физически здорова, - осторожно начала целительница. - Истощена, но это пройдёт с отдыхом. Ребёнок... жив.
  
  - Но?
  
  Целительница помедлила. Она служила в башне тридцать лет и видела многое, но взгляд главы сейчас заставлял её выбирать слова с величайшей осторожностью.
  
  - Проклятие твари задело его, господин. Мы не знаем точно, как именно. Энергетические потоки... нарушены. Изменены. Это может не значить ничего. А может... - она не договорила.
  
  - Может - что?
  
  - Может повлиять на его развитие. На здоровье после рождения. Мы не можем сказать точнее, господин. Нужно время.
  
  Время. Си Ень ненавидел это слово. Время ничего не давало, только забирало.
  
  - Могу я к ней?
  
  - Да, господин. Она спрашивала о вас.
  
  Мэйлин лежала на постели, неподвижная, как фарфоровая статуэтка. Глаза закрыты, но Си Ень знал - она не спит. Через связь он чувствовал её отчаяние, глубокое и тёмное, как колодец без дна.
  
  Он сел рядом. Взял её руку.
  
  - Это моя вина, - прошептала она, не открывая глаз. - Ты говорил не ехать. Говорил. А я не послушала.
  
  - Мэйлин...
  
  - Я думала, я могу всё. Могу спасать людей и защитить ребёнка. А теперь... - её голос сорвался. - Что я наделала, Си Ень? Что я наделала с нашим сыном?
  
  - Ты спасла сорок семь человек.
  
  - Какой ценой?
  
  Он не знал, что ответить. Только лёг рядом, обнял её, прижал к себе. Она плакала - беззвучно, страшно, - и он плакал вместе с ней, не стыдясь слёз. Их ребёнок. Их маленький огонёк, которого они так ждали.
  
  - Он жив, - сказал Си Ень. - Слышишь? Он жив. Что бы ни случилось - он жив. Мы справимся. Вместе справимся.
  
  Мэйлин ничего не ответила. Только крепче вцепилась в него, словно он был единственным, что удерживало её на плаву.
  
  ***
  
  Цзин Юй прибыл через три дня.
  
  Он не стал дожидаться официального приглашения. Не стал слать гонцов с вопросами. Просто появился на пороге башни - запылённый с дороги, с тёмными кругами под глазами.
  
  - Мне снилось, - сказал он вместо приветствия, когда Си Ень встретил его во дворе. - Каждую ночь, с тех пор как вы уехали на заставу. Я видел тьму. И золотой свет, который пытался её удержать. - Он помолчал. - Как она?
  
  - Плохо. - Си Ень провёл рукой по лицу. Он не спал толком все эти дни. - Физически поправляется. Но... она винит себя, Юй. Не выходит из комнаты. Почти не ест. С Лисян не разговаривает, потому что не может смотреть ей в глаза.
  
  - А ты?
  
  - А я не знаю, что делать. - Признание далось ему тяжело. - Я глава Чёрной Башни. Я побеждал армии. Убивал чудовищ. А собственную жену утешить не могу.
  
  Цзин Юй положил ему руку на плечо. Его прохлада просочилась сквозь ткань, успокаивая, остужая.
  
  - Отведи меня к ней.
  
  Мэйлин сидела у окна.
  
  За три дня она словно постарела на десять лет. Щёки ввалились, под глазами залегли тени. Золотые искры в волосах потускнели. Она смотрела в сад, где Лисян играла с огненными бабочками, и в её взгляде была такая тоска, что Цзин Юй на мгновение замер на пороге.
  
  - Мэйлин.
  
  Она обернулась. На её лице мелькнуло что-то - узнавание, слабая тень прежней теплоты.
  
  - Юй. Ты приехал.
  
  - Конечно, приехал. - Он подошёл, опустился на колени рядом с её креслом. Взял её руки в свои. - Как ты могла подумать, что я не приеду?
  
  - Я... - она отвела взгляд. - Я не хотела, чтобы ты видел меня такой.
  
  - Какой? Живой? Мэйлин, ты выжила. И ребёнок выжил.
  
  - Ребёнок... - она всхлипнула. - Ты не понимаешь. Цзин Юй, я целительница. Я чувствую его каждый день. Его энергетический контур... он повреждён. Сломан. Я не знаю, родится ли он живым. А если родится... каким он будет? Что я с ним сделала?
  
  Цзин Юй молчал. Его серебряные глаза, обычно непроницаемые, смотрели на неё с болью, которую он не пытался скрыть.
  
  - Можно? - он коснулся её живота.
  
  Она кивнула.
  
  Он положил ладонь туда, где под слоями ткани и плоти билось маленькое сердце. Закрыл глаза. Его дар - проклятый, благословенный дар ясновидения - потянулся к этой новой жизни, к её будущему.
  
  И он увидел.
  
  Мальчик. Маленький, хрупкий, с глазами цвета расплавленного золота и огненными прядями в чёрных волосах. Тихий. Серьёзный не по годам. Сидит над книгой, пока другие дети бегают во дворе. Спотыкается на ровном месте. Задыхается от того, от чего другие даже не устают. Мать склоняется над ним, отец смотрит с мучительной нежностью, сестра держит за руку...
  
  Живой. Больной - да, слабый - да, не такой, как другие, - да. Но живой.
  
  Цзин Юй открыл глаза.
  
  - Мэйлин, - сказал он. - Посмотри на меня.
  
  Она подняла взгляд. В её глазах стояли слёзы - и отчаянная надежда, которую она боялась выпустить наружу.
  
  - Ты веришь, что я ясновидящий?
  
  - Я... да. Конечно.
  
  - Тогда поверь мне сейчас. - Он взял её лицо в ладони, заставил смотреть себе в глаза. - Ты не потеряешь этого ребёнка. Он родится. Он будет жить. У тебя будет сын, Мэйлин. Очень необычный мальчик.
  
  - Необычный? - её голос дрогнул. - Что это значит? Цзин Юй, что ты видел? Что с ним будет?
  
  Он помедлил. В его видении было столько всего - и свет, и тени, и долгие ночи у постели больного ребёнка, и улыбка мальчика, редкая и оттого бесценная. Сказать всё? Сказать часть? Она и так едва держится.
  
  - Я видел, что он будет любим, - сказал он наконец. - Тобой, Си Енем, Лисян. Мной. Он будет окружён любовью каждый день своей жизни. - Он вытер слёзы с её щёк. - Это плохое будущее?
  
  - Нет, - прошептала она. - Нет, но... он будет здоров? Скажи мне честно, Юй. Я должна знать.
  
  Цзин Юй смотрел на неё - на женщину, которая когда-то спасла ему жизнь, остановив его сердце и запустив снова. На сестру, которую у него никогда не было и которую подарила ему судьба.
  
  - Он будет таким, каким должен быть, - сказал он. - Не таким, как мы ожидали. Но разве мы сами такие, какими нас ожидали? Я должен был умереть за печатью. Ты должна была остаться деревенской травницей. Си Ень должен был сгореть в собственной ярости.
  
  Она смотрела на него, и что-то в её глазах менялось. Отчаяние отступало - медленно, нехотя, но отступало.
  
  - Ты не говоришь мне всего.
  
  - Нет, - признал он. - Но я говорю тебе главное: у тебя будет сын. И ты будешь его любить. И этого достаточно.
  
  Мэйлин долго молчала. Потом, внезапно, подалась вперёд и обняла его - крепко, отчаянно, так, как не обнимала с тех пор, как вытащила его из-за печати.
  
  - Спасибо, - прошептала она ему в плечо. - Спасибо, Юй.
  
  Он обнял её в ответ. Серебряный свет окутал их обоих - и её, и ребёнка внутри неё. Того маленького мальчика, который придёт в этот мир не совсем таким, как надеялись его родители. Но который придёт.
  
  И это было главное.
  
  Вечером Цзин Юй нашёл Си Еня на крыше башни - там, где они когда-то прощались с Ашаром.
  
  - Что ты ей сказал? - спросил Си Ень. Он смотрел на закат, и огненные пряди в его волосах горели в лучах умирающего солнца. - Она впервые за три дня вышла к ужину. Обняла Лисян. Плакала, но... по-другому.
  
  - Правду. - Цзин Юй встал рядом. - Часть правды.
  
  - А другая часть?
  
  Долгое молчание.
  
  - Ребёнок будет болен, - тихо сказал Цзин Юй. - Проклятие повредило его энергетическую структуру. Я не знаю точно, как это проявится, но... он не будет таким, как Лисян. Не будет здоровым, сильным, беспечным. Ему будет трудно.
  
  Си Ень закрыл глаза. Его руки сжались в кулаки.
  
  - Почему ты не сказал ей?
  
  - Потому что она и так едва держится. Потому что знание этого сейчас ничего не изменит, только добавит боли. Пусть оставшиеся месяцы она проведёт в надежде, а не в страхе.
  
  - А когда он родится?
  
  - Когда он родится, - Цзин Юй повернулся к другу, - вы будете любить его. Таким, какой он есть. И я буду рядом, чтобы помочь.
  
  Си Ень открыл глаза. В них плясало пламя - не гнев, не ярость, а что-то другое. Решимость.
  
  - Мой сын, - сказал он. - Мой сын, каким бы он ни родился, будет счастлив. Я клянусь тебе, Юй. Он не узнает того одиночества, которое знали мы. Он будет любим каждый день своей жизни.
  
  Цзин Юй кивнул. Протянул руку, и Си Ень сжал её - крепко, как сжимал когда-то, когда они были мальчишками и клялись изменить мир.
  
  - Я знаю, - сказал он. - Именно поэтому я показал ей это. Потому что любовь - это то, что у вас есть. То, что вы можете дать. И этого достаточно.
  
  Они стояли так, пока солнце не скрылось за горизонтом. Двое мужчин, прошедших через многое, - и маленькая жизнь, которая ждала своего часа.
  
  Какой бы она ни была - она была желанной. И это было главное.
  
  Глава 3. Яньлин
  
  Роды начались на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо над Чёрной Башней в цвет расплавленной меди.
  
  Мэйлин проснулась от боли - глубокой, тянущей, знакомой по первым родам и всё же иной. Словно что-то внутри неё сопротивлялось, не желало отпускать.
  
  - Си Ень, - позвала она, и он был рядом мгновенно - не спал, конечно, сидел у окна, как сидел каждую ночь последние недели.
  
  - Началось?
  
  - Да.
  
  Он поднял её на руки, понёс к двери. Через связь она чувствовала его страх - тщательно скрываемый, запертый глубоко внутри, но всё равно просачивающийся наружу. Он боялся за неё. Боялся за ребёнка. Боялся того, что ждало их по ту сторону этой боли.
  
  - Всё будет хорошо, - сказала она, хотя сама в это не верила.
  
  - Конечно, будет, - ответил он, хотя тоже не верил.
  
  Они оба лгали друг другу - и оба знали это. Но иногда ложь была единственным, что удерживало на плаву.
  
  Часы тянулись бесконечно.
  
  Си Ень снова мерил шагами коридор - туда и обратно, туда и обратно, пока камни под ногами не начали дымиться. Целители входили и выходили, их лица становились всё более озабоченными. Никто не говорил ему ничего определённого.
  
  - Роды идут тяжело, господин.
  
  - Ребёнок расположен неправильно.
  
  - Госпожа устала, но держится.
  
  Он хотел войти. Хотел быть рядом с ней, держать её за руку, забрать её боль через связь. Но целители не пускали - "вы только помешаете, господин, ваша сила слишком нестабильна сейчас" - и он знал, что они правы. Его огонь рвался наружу, подпитываемый страхом и беспомощностью. Если бы он потерял контроль там, в родильной комнате...
  
  Крик.
  
  Не Мэйлин - голос целительницы, резкий, испуганный:
  
  - Он не дышит! Ребёнок не дышит!
  
  Си Ень ворвался внутрь прежде, чем успел подумать.
  
  Мэйлин лежала на постели, бледная как полотно, мокрые волосы разметались по подушке. Между её ног суетились целители, и один из них держал в руках крошечное тельце - неподвижное, синеватое, молчаливое.
  
  Тишина. Страшная, неправильная тишина там, где должен был быть крик.
  
  - Дайте мне его, - голос Мэйлин был хриплым, едва слышным. - Дайте мне моего сына.
  
  - Госпожа, он... мы должны попытаться...
  
  - Дайте. Мне. Моего. Сына.
  
  Целитель посмотрел на Си Еня - растерянно, ища разрешения или приказа. Си Ень не мог говорить. Не мог дышать. Мог только смотреть на это крошечное тельце, которое должно было быть его ребёнком, его сыном...
  
  - Отдайте ей, - услышал он собственный голос, далёкий и чужой.
  
  Мэйлин приняла ребёнка в руки. Её пальцы светились золотом - слабым, дрожащим светом истощённого заклинателя, которая отдала почти всё. Она прижала сына к груди, склонилась над ним, и её губы зашевелились.
  
  Си Ень не слышал слов. Только видел, как золотой свет пульсирует, окутывая маленькое тельце. Как Мэйлин дышит - медленно, глубоко, ритмично. Как её руки чуть сжимаются, массируя крошечную грудную клетку.
  
  Секунда.
  
  Две.
  
  Вечность.
  
  А потом - звук. Слабый, хриплый, но живой. Всхлип. Вздох. И наконец - плач. Тонкий, надрывный, самый прекрасный звук, который Си Ень слышал в жизни.
  
  Ребёнок дышал.
  
  Мэйлин не отдавала его никому.
  
  Целители пытались - осторожно, почтительно, объясняя, что нужно осмотреть младенца, убедиться, что всё в порядке. Мэйлин смотрела на них пустыми глазами и качала головой.
  
  - Нет.
  
  - Госпожа, пожалуйста...
  
  - Нет.
  
  Она сидела на постели, прижимая сына к груди, и её руки дрожали, но хватка была железной. Ребёнок - маленький, сморщенный, с редкими чёрными волосиками на голове - спал, уткнувшись носом в её шею.
  
  - Всё будет хорошо, - шептала она ему, снова и снова, как молитву. - Мама здесь. Мама тебя никому не отдаст. Никому, слышишь? Ты мой. Мой маленький. Всё будет хорошо.
  
  Си Ень подошёл к ней. Опустился на край постели, медленно, осторожно, как подходят к раненому зверю.
  
  - Мэйлин.
  
  Она подняла на него глаза. В них было что-то дикое, первобытное - инстинкт матери, защищающей детёныша от всего мира.
  
  - Мне тоже не отдашь? - тихо спросил он.
  
  Что-то мелькнуло в её взгляде. Узнавание. Она моргнула, словно просыпаясь.
  
  - Си Ень...
  
  - Я здесь. - Он осторожно коснулся её руки. - Я здесь, сердце моё. И я никуда не уйду. Но тебе нужно отдохнуть. И ему нужно, чтобы его осмотрели. Ты же знаешь.
  
  - Я не могу... - её голос сорвался. - Когда он не дышал... я думала... я думала, что потеряла его. Что моя вина убила его ещё до того, как он...
  
  - Ты спасла его. Ты заставила его дышать. Ты - его мать, и ты спасла ему жизнь. - Си Ень накрыл её руки своими. - Дай мне подержать нашего сына. Только на минуту. Я обещаю - я сразу его верну. Сразу, слышишь? Только пока целители приведут вас обоих в порядок.
  
  Мэйлин смотрела на него долго. Её руки всё ещё дрожали. Потом, медленно, очень медленно, она протянула ему ребёнка.
  
  - Ненадолго, - прошептала она. - Только ненадолго.
  
  - Ненадолго, - пообещал он.
  
  Ребёнок был невесомым в его руках. Таким крошечным, таким хрупким. Чёрные волосы - без огненных прядей, заметил Си Ень с уколом чего-то, похожего на тревогу. Закрытые глаза. Смуглая кожа, чуть синеватая ещё от пережитого.
  
  Его сын. Его маленький сын, который только что был мёртв и которого вернула к жизни его мать.
  
  - Привет, - сказал он тихо, и голос его дрогнул. - Привет, малыш. Это я. Твой отец. Добро пожаловать в мир.
  
  Ребёнок вздохнул во сне - слабо, но ровно. Дышал. Жил.
  
  Пока - этого было достаточно.
  
  ***
  
  Первый приступ случился на третий день.
  
  Мэйлин кормила сына - он ел плохо, слабо, засыпая после нескольких глотков, - когда его тельце вдруг напряглось. Маленькие ручки и ножки задёргались, спина выгнулась дугой, глаза закатились.
  
  - Нет, - выдохнула Мэйлин. - Нет, нет, нет...
  
  Она положила его на постель, развернула пелёнки. Ребёнок бился в судорогах, его крошечное тело сотрясалось так, словно что-то внутри пыталось разорвать его на части. Мэйлин держала его голову, не давая ему удариться, и считала - секунды, удары собственного сердца, что угодно, лишь бы не сойти с ума.
  
  Двадцать секунд. Тридцать. Сорок.
  
  Судороги прекратились так же внезапно, как начались. Ребёнок обмяк, и Мэйлин с ужасом поняла, что он не дышит.
  
  Опять.
  
  Её руки засветились золотом. Она массировала крошечную грудь, вдыхала воздух в маленькие лёгкие, заставляла упрямое сердце биться. И когда он наконец всхлипнул, задышал, закричал - она прижала его к себе и зарыдала вместе с ним.
  
  Приступы повторялись.
  
  Каждый день - иногда раз, иногда два, иногда чаще. Судороги, от которых его маленькое тело выгибалось и дрожало. А потом - остановка дыхания. Каждый раз. Без исключений.
  
  И каждый раз Мэйлин возвращала его к жизни. Золотой свет, массаж сердца, дыхание в крошечный ротик. Раз за разом, день за днём. Она перестала спать - дремала урывками, одной рукой держа сына, прислушиваясь к каждому его вздоху. Перестала есть - заставляла себя только потому, что ей нужно было молоко для него. Перестала выходить из комнаты.
  
  Она смотрела на мир стеклянными глазами и видела только его - своего маленького, хрупкого, умирающего раз за разом мальчика.
  
  Наставница Линь Шу прибыла из Башни Целителей через две недели.
  
  Она была старой - древней, казалось, старше самих башен. Согнутая годами, с лицом, изрезанным морщинами, как высохшее русло реки. Но её руки, когда она осматривала ребёнка, были твёрдыми и уверенными, а глаза - острыми и ясными.
  
  Мэйлин стояла рядом, не сводя взгляда с сына. Она отдала его наставнице только потому, что Линь Шу учила её когда-то, много лет назад. Только потому, что доверяла ей больше, чем кому-либо из целителей Чёрной Башни.
  
  Линь Шу долго молчала. Её пальцы светились мягким белым светом, скользя над телом младенца, считывая то, что было скрыто от обычных глаз.
  
  Наконец она вздохнула. Передала ребёнка обратно Мэйлин - та немедленно прижала его к себе - и села в кресло, тяжело опираясь на палку.
  
  - Ты умная девочка, - сказала Линь Шу. - Ты сама всё видишь.
  
  Мэйлин молчала. Да, она видела. Каждый раз, когда использовала свой дар на сыне, она видела. Но одно дело - видеть, и совсем другое - услышать это вслух.
  
  - Его энергетический контур... - Линь Шу покачала головой. - Ты знаешь, как должен выглядеть здоровый контур. Чёткие линии, правильная структура, каналы, по которым течёт сила. А у него... - она развела руками, - спутанный клубок. Узлы, обрывы, петли, которых не должно быть. Это то, что сотворило с ним проклятие.
  
  - Но он функционирует, - прошептала Мэйлин. - Как-то ведь функционирует.
  
  - Функционирует, - согласилась Линь Шу. - Каким-то чудом - функционирует. Энергия течёт, хоть и неправильно. Сердце бьётся. Лёгкие работают - большую часть времени. Но это хрупкое равновесие, девочка. Очень хрупкое.
  
  - Можно его исправить? Восстановить контур?
  
  Долгое молчание. Линь Шу смотрела на неё - с жалостью, с состраданием, с той особой мудростью, которая приходит только с годами.
  
  - Если мы попробуем это восстановить, - сказала она наконец, - мы скорее всего его убьём. Любое вмешательство... любая попытка распутать этот клубок может разрушить то шаткое равновесие, которое сейчас поддерживает его жизнь.
  
  Мэйлин зажмурилась. Слёзы потекли по щекам, горячие и горькие.
  
  - Но, - продолжила Линь Шу, - контур может восстанавливаться сам. Со временем. Дети растут, их тела меняются, и контур меняется вместе с ними. Возможно - я говорю возможно, не точно, - со временем линии выровняются. Узлы распутаются. Если он доживёт до этого.
  
  - Если доживёт, - повторила Мэйлин бесцветным голосом.
  
  - Если ты будешь рядом, чтобы возвращать его каждый раз, когда он будет уходить. Да.
  
  Линь Шу поднялась, подошла ближе. Её сухие пальцы коснулись века младенца, приподняли его. Ребёнок заворочался, захныкал.
  
  - У него нет физических дефектов, которые можно исправить, - сказала она. - Кроме этого.
  
  - Что с его глазами?
  
  - Связь глаз с мозгом. - Линь Шу покачала головой. - Сожжена. Проклятие ударило и сюда. Он не будет видеть глазами, Мэйлин. Никогда.
  
  Ребёнок открыл глаза - словно услышал, что говорят о нём. Они были странными, эти глаза: цвета расплавленного золота, как у Мэйлин, но с неподвижными, не фокусирующимися зрачками. Он смотрел - и не видел.
  
  - Но, - Линь Шу чуть улыбнулась, - вот эта связь цела. - Её палец прочертил невидимую линию в воздухе. - Энергетическое зрение. Он видит потоки силы, ауры, магию. Не мир, каким видим его мы, но... мир.
  
  - Он не будет полностью слеп, - прошептала Мэйлин.
  
  - Он будет видеть иначе. По-своему. - Линь Шу выпрямилась, опираясь на палку. - Мэйлин. Девочка. Вам с этим жить. Тебе, твоему мужу, этому ребёнку. И жить вам придётся долго, если повезёт. Так что...
  
  - Мне нужно взять себя в руки, - закончила Мэйлин мёртвым голосом.
  
  - Тебе нужно взять себя в руки, - подтвердила Линь Шу. - Потому что этот мальчик зависит от тебя. И если ты сломаешься - он погибнет.
  
  ***
  
  Но взять себя в руки оказалось труднее, чем сказать.
  
  Мэйлин знала, что должна. Знала, что нужно. Но каждый раз, когда она смотрела на сына - на его незрячие золотые глаза, на его крошечное тело, сотрясаемое судорогами, - что-то внутри неё ломалось заново.
  
  Моя вина. Эта мысль преследовала её днём и ночью. Я поехала на заставу. Я решила, что знаю лучше. И вот результат.
  
  Приступы продолжались. Каждый день она держала сына, пока его ломало, пока его маленькое тело выгибалось дугой и дрожало. Считала секунды. Ждала, когда он перестанет дышать. И каждый раз, склоняясь над ним, заставляя его лёгкие работать, она холодела от ужаса: а что если в этот раз не получится? Что если в этот раз я его потеряю?
  
  И когда он наконец начинал дышать - каждый раз, каждый проклятый раз - она прижимала его к себе и шептала:
  
  - Мама здесь. Мама тебя никому не отдаст. Никому.
  
  Она не спала. Дремала урывками, одной рукой на груди сына, чувствуя его дыхание. Просыпалась от каждого звука, от каждого его шевеления.
  
  Она почти не ела. Заставляла себя проглотить что-то только потому, что ей нужно было кормить его. Рис казался пеплом во рту, вода - горечью.
  
  Она никого не пускала к себе. Целители стучали в дверь - она не отвечала. Служанки приносили еду - она забирала поднос, не открывая. Си Ень...
  
  Си Ень приходил каждый день.
  
  - Мэйлин, - говорил он через дверь. - Пожалуйста. Впусти меня. Дай мне побыть с вами.
  
  - Уходи, - отвечала она. - Мне нужно следить за ним.
  
  - Я могу помочь...
  
  - Уходи!
  
  Она слышала, как он стоит там, за дверью. Чувствовала через связь его боль, его страх, его отчаяние. И ничего не могла с собой поделать. Всё, что у неё было - уходило на сына. На то, чтобы не дать ему умереть. На остальное не оставалось сил.
  
  Лисян пришла к отцу вечером, когда он сидел в своём кабинете, глядя в пустоту.
  
  Пять лет - и она уже была достаточно большой, чтобы чувствовать: что-то не так. Что-то очень, очень не так в её доме, в её семье, в её мире.
  
  - Папа?
  
  Си Ень поднял голову. Его глаза были красными, осунувшееся лицо казалось постаревшим на десять лет.
  
  - Искорка. Что ты здесь делаешь? Уже поздно.
  
  - Не могу уснуть. - Она подошла ближе, забралась к нему на колени, как делала всегда. - Папа... мама меня больше не любит?
  
  - Что? - он замер. - Что ты такое говоришь?
  
  - Она не хочет меня видеть. - Голос Лисян задрожал. - Я прихожу к двери, а она говорит "уходи". Я хочу посмотреть на братика, а она не даёт. Она меня больше не любит, да? Потому что я плохая?
  
  - Нет. - Си Ень обнял её, крепко, отчаянно. - Нет, искорка, нет. Ты не плохая. Ты самая лучшая девочка в мире. И мама тебя любит. Очень-очень любит.
  
  - Тогда почему?..
  
  - Потому что она сейчас волнуется за маленького. Твой братик... - он запнулся, подбирая слова, - твой братик родился не совсем здоровым. И маме страшно. Она боится, что с ним случится что-то плохое. Поэтому она всё время рядом с ним и никого не пускает. Не потому что не любит тебя. А потому что очень боится.
  
  - А я? - Лисян подняла на него глаза, полные слёз. - Я тоже боюсь. И мне тоже страшно. И я скучаю по маме.
  
  Си Ень прижал её к себе, пряча лицо в её волосах. Его маленькая огненная девочка, такая смелая и такая ранимая. Его дочь, которая не понимала, что происходит, и страдала от этого.
  
  - Я знаю, искорка. Я тоже скучаю. Но мы подождём, хорошо? Мама справится. Она сильная. И скоро она снова будет с нами.
  
  - Обещаешь?
  
  - Обещаю.
  
  Он не был уверен, что сможет сдержать это обещание. Но сейчас - сейчас это было всё, что он мог дать.
  
  Они сидели так, обнявшись, пока Лисян не заснула у него на руках. Он отнёс её в постель, укрыл одеялом, поцеловал в лоб. А потом вернулся в свой кабинет и просидел там до рассвета, глядя на дверь в комнату жены - закрытую, молчаливую, недоступную.
  
  ***
  
  Цзин Юй прибыл без предупреждения - как всегда, когда был нужен больше всего.
  
  Он нашёл Си Еня во внутреннем дворе, смотрящего на окна покоев Мэйлин. Глава Чёрной Башни выглядел так, словно не спал неделю. Впрочем, вероятно, так и было.
  
  - Извини, - сказал Цзин Юй вместо приветствия. - Мои способности ясновидящего работают удивительно непостоянно. А ты сам ничего не сообщаешь.
  
  Си Ень обернулся. На его лице мелькнуло что-то - облегчение? Надежда?
  
  - Юй. Ты здесь.
  
  - Я здесь. - Цзин Юй подошёл ближе. - Что у вас происходит? Мне снились обрывки - тьма, золотой свет, плач ребёнка. Но ничего ясного.
  
  Прежде чем Си Ень успел ответить, из-за угла вылетела Лисян.
  
  - Дядя! - она бросилась к Цзин Юю, обхватила его ноги. - Дядя, ты приехал!
  
  - Приехал, искорка. - Он присел, чтобы быть с ней вровень. - Что случилось? Почему ты плачешь?
  
  - Поговори с мамой! - Лисян вцепилась в его руку. - Пожалуйста! Она нас выгнала и не хочет разговаривать! И к братику не даёт никому подойти! И она совсем не выходит, и не ест почти, и...
  
  Она разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. Цзин Юй обнял её, погладил по волосам, посмотрел на Си Еня поверх её головы.
  
  - Рассказывай.
  
  И Си Ень рассказал. Всё - от родов до сегодняшнего дня. Про судороги. Про остановки дыхания. Про диагноз Линь Шу. Про то, как Мэйлин заперлась в комнате и никого не пускает. Про то, как он стоит под дверью каждый день и слышит только "уходи".
  
  - Она сломается, - закончил он, и голос его был хриплым. - Она уже ломается. А я... я не могу до неё достучаться. Она меня не слушает.
  
  - Я попробую, - сказал Цзин Юй.
  
  - Она и тебя прогонит.
  
  - Возможно. - Он передал Лисян Си Еню, выпрямился. - Но я должен попытаться.
  
  Он пошёл к покоям Мэйлин, чувствуя на себе взгляды - Си Еня, Лисян, стражей, затаивших дыхание. Вся башня, казалось, ждала.
  
  Дверь была закрыта. Он не стал стучать - просто толкнул её и вошёл.
  
  Комната была погружена в полумрак. Шторы задёрнуты, свечи не горят. Только слабый золотистый свет пульсировал в углу - там, где Мэйлин сидела в кресле у окна.
  
  Она выглядела страшно. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, спутанные волосы. Платье мятое, явно не менявшееся несколько дней. На руках - ребёнок, крошечный свёрток, который она прижимала к себе так, словно весь мир пытался его отнять.
  
  - Мэйлин, - тихо сказал Цзин Юй, подходя ближе.
  
  Она подняла голову. Медленно, словно даже это движение требовало усилий.
  
  - Серебряный, - прошептала она, и на её губах мелькнуло подобие улыбки. - Ты здесь.
  
  - Я здесь.
  
  Он сел на пол рядом с её креслом. Не пытался забрать ребёнка, не пытался что-то требовать. Просто сел рядом, положив руку на подлокотник.
  
  - Твой племянник спит, - сказала Мэйлин всё тем же шёпотом. - У него сегодня был приступ. Утром. Сильный. Я думала... - она сглотнула, - я думала, в этот раз не получится.
  
  - Но получилось.
  
  - Получилось. - Её голос был бесцветным. - В этот раз - получилось.
  
  Цзин Юй смотрел на неё. На тени под глазами, на дрожащие руки, на отчаяние, которое она уже не пыталась скрыть.
  
  - Можно? - он протянул руки к ребёнку.
  
  Мэйлин замерла. Её хватка на мгновение стала крепче - инстинктивно, защитно. А потом... потом она медленно, очень медленно передала ему сына.
  
  Мальчик был невесомым. Крошечный, хрупкий, с черными волосами и золотыми глазами, которые не видели мира. Он спал, посапывая, и его дыхание было таким тихим, таким слабым...
  
  - Как его зовут? - спросил Цзин Юй.
  
  Молчание.
  
  - Мэйлин?
  
  - У него ещё нет имени.
  
  Цзин Юй поднял глаза на неё.
  
  - Это никуда не годится, - сказал он мягко. - Такой красивый мальчик - и без имени.
  
  - Я не могу... - её голос сорвался. - Я не могу дать ему имя. Если я дам ему имя, а потом... если потом он...
  
  - Он не умрёт.
  
  - Ты не знаешь этого.
  
  - Знаю. - Цзин Юй смотрел на неё прямо, не отводя глаз. - Я видел его, Мэйлин. Видел, когда он ещё не родился. Я вижу его сейчас. Он будет жить.
  
  - Ты говорил, что он родится. Что он будет очень необычным. - Слёзы текли по её щекам. - Ты не сказал, что он родится таким. Что каждый день я буду смотреть, как он умирает, и возвращать его к жизни, не зная, получится ли в этот раз...
  
  - Я не сказал, - признал Цзин Юй. - Потому что это не изменило бы ничего. Только добавило бы страха.
  
  - А теперь? Теперь что? - она всхлипнула. - Что мне делать, Юй? Как мне жить с этим?
  
  - Так же, как живёшь последние недели. День за днём. Приступ за приступом. Держа его, когда ему плохо. Возвращая его, когда он уходит.
  
  - Я не выдержу.
  
  - Выдержишь.
  
  - Я так устала...
  
  - Знаю. - Он свободной рукой взял её ладонь, сжал. - Поэтому тебе нужно перестать делать это одной.
  
  Мэйлин смотрела на него - разбитая, опустошённая, держащаяся на последних силах.
  
  - Ты знаешь, что Лисян плачет? - продолжил Цзин Юй. - Каждый день приходит к твоей двери, а ты говоришь ей "уходи". Она думает, что ты её больше не любишь. Что она сделала что-то плохое.
  
  - Нет... - Мэйлин вздрогнула. - Нет, я не хотела... я не думала...
  
  - А Си Ень? Я никогда не видел его таким потерянным. Он стоит под твоей дверью часами, Мэйлин. Слушает твоё дыхание. Чувствует твою боль через связь и не может ничего сделать.
  
  - Я... - она закрыла лицо руками. - Я так виновата. Это всё из-за меня. Если бы я не поехала на заставу, если бы послушала его...
  
  - Если бы ты не поехала - сорок семь человек были бы мёртвы.
  
  - Но мой сын...
  
  - Жив. - Цзин Юй снова сжал её руку. - Твой сын жив. Болен - да. Слаб - да. Но жив. И он будет жить, потому что у него есть мама, которая возвращает его каждый раз. Папа, который любит его. Старшая сестра, которая уже, наверное, придумывает, как его вылечить. И дядя, который не собирается оставлять эту семью.
  
  Мэйлин разрыдалась. Не так, как плакала раньше - тихо, сдавленно, пряча слёзы. Это был плач отчаяния, выходящего наружу. Плач измученной женщины, которая наконец позволила себе сломаться.
  
  Цзин Юй сидел рядом, держа на руках её сына, пока она плакала. Он не пытался её утешить, не говорил, что всё будет хорошо. Просто был рядом. Иногда этого достаточно.
  
  Наконец рыдания стихли. Мэйлин подняла голову, вытерла лицо рукавом.
  
  - Вам с этим жить долго, - сказал Цзин Юй. - Это не может продолжаться так, как сейчас. Тебе нужно отдыхать. Есть. Выходить из этой комнаты. Видеть дочь, которая по тебе скучает. Быть с мужем, который сходит с ума от беспокойства.
  
  - А он? - Мэйлин посмотрела на сына. - Если случится приступ, пока меня нет...
  
  - Ты научишь других. Целителей, Си Еня, меня. Мы будем рядом. Мы все будем рядом.
  
  Мэйлин долго молчала. Смотрела на сына - на его спящее личико, на крошечные пальчики, сжатые в кулачки.
  
  - Давай позовём их, - сказала она наконец. - Всех. И дадим ему имя.
  
  ***
  
  Си Ень вошёл первым - осторожно, словно боясь спугнуть.
  
  Мэйлин стояла у окна. Она по-прежнему выглядела измотанной, но в её глазах появилось что-то... живое. Впервые за недели.
  
  - Мэйлин, - выдохнул он.
  
  Она шагнула к нему, и он поймал её, обнял, прижал к себе.
  
  - Прости, - прошептала она ему в плечо. - Прости меня. Я...
  
  - Не надо. - Он целовал её волосы, её лоб, её мокрые от слёз щёки. - Не надо извиняться. Я понимаю. Я всё понимаю.
  
  - Мама!
  
  Лисян влетела в комнату, врезалась им в ноги, обхватила обоих.
  
  - Мама, мама, ты вышла! Ты больше не злишься?
  
  - Я не злилась, искорка. - Мэйлин опустилась на колени, обняла дочь. - Я никогда на тебя не злилась. Прости, что заставила тебя так думать.
  
  - А братик? Можно посмотреть на братика?
  
  Мэйлин оглянулась на Цзин Юя, который всё ещё держал младенца. Он улыбнулся, подошёл, присел рядом.
  
  - Вот твой братик, - сказал он Лисян. - Только осторожно, он очень маленький.
  
  Лисян смотрела на младенца во все глаза. На его крошечное личико, на чёрные волосы, на закрытые веки.
  
  - Он красивый, - прошептала она. - А почему он не открывает глазки?
  
  - Он спит, - сказал Си Ень, садясь рядом. - А ещё... его глаза работают не так, как наши. Он не видит так, как мы видим.
  
  - Совсем не видит?
  
  - Видит по-другому. - Мэйлин погладила сына по щеке. - Он видит свет. Энергию. Магию. Ваши с папой огоньки - он их видит.
  
  - Правда? - Лисян просияла. - Значит, он меня видит?
  
  - Видит. По-своему.
  
  Младенец, словно почувствовав, что говорят о нём, открыл глаза. Золотые, с неподвижными зрачками, странные и прекрасные. Он повернул голову - туда, где горел ярче всего огонь Лисян.
  
  - Он на меня смотрит! - восхищённо выдохнула она. - Мама, папа, он на меня смотрит!
  
  - Смотрит, - подтвердил Цзин Юй. - Ты очень яркая, искорка. Для него - самая яркая.
  
  - А как его зовут?
  
  Молчание. Мэйлин и Си Ень переглянулись.
  
  - У него ещё нет имени, - сказала Мэйлин. - Мы хотели... выбрать вместе. Всей семьёй.
  
  - Я тоже могу выбирать? - глаза Лисян стали ещё больше. - Правда?
  
  - Правда.
  
  Они сидели на полу - вся семья, вместе. Цзин Юй держал младенца, Лисян прижималась к матери, Си Ень обнимал их всех.
  
  - Яньлин, - сказал Си Ень. - Сияние души.
  
  Он смотрел на сына - на этого маленького, хрупкого мальчика, который уже столько раз умирал и возвращался. Который не видел мир глазами, но видел его иначе. Который был слаб телом, но... в нём было что-то. Что-то яркое, несгибаемое. Что-то, что не дало ему уйти.
  
  - Яньлин, - повторила Мэйлин, пробуя имя на вкус. - Мне нравится.
  
  - А мне? - спросила Лисян.
  
  - А тебе нравится?
  
  Лисян серьёзно посмотрела на братика. Протянула пальчик, коснулась его щеки. Он повернул голову к ней, и на его губах мелькнуло что-то - не улыбка, слишком рано для улыбки, но её подобие.
  
  - Яньлин, - сказала Лисян. - Да. Мне нравится. Привет, Яньлин. Я твоя старшая сестра. Я буду тебя защищать.
  
  Церемония представления источнику была простой.
  
  Не пышной, как для Лисян - тогда вся башня праздновала, были гости из других башен, музыка и фейерверки. Сейчас в зале источника собрались только они - семья.
  
  Си Ень держал сына на руках, стоя перед алтарём, где горело вечное пламя. Мэйлин - рядом, её рука на его локте. Лисян - между ними, серьёзная и торжественная. Цзин Юй - чуть позади, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так.
  
  - Огненный источник, - произнёс Си Ень, и его голос эхом разнёсся по залу. - Я, Си Ень, глава Чёрной Башни, представляю тебе моего сына. Яньлин, рождённый в этой башне, дитя огня и золота. Прими его.
  
  Пламя на алтаре вспыхнуло - ярко, жарко.
  
  И ничего не произошло.
  
  Секунда. Две. Мэйлин вцепилась в руку Си Еня. Если источник не примет...
  
  А потом - мягко, нежно, почти ласково - огонь потянулся к младенцу. Не обжигающий, не грозный. Тёплый, как объятие. Он коснулся Яньлина, окутал его, и мальчик... мальчик открыл глаза.
  
  Его золотые, незрячие глаза смотрели на пламя. Видели его - по-своему, иначе, но видели. И на его губах расцвела улыбка - первая настоящая улыбка.
  
  Огненный источник принял его.
  
  ***
  
  Жизнь в башне постепенно входила в новое русло.
  
  Не нормальное - нормальным оно уже никогда не будет. Но... устойчивое. Привычное.
  
  Приступы не прекратились. Каждый день - иногда дважды в день - Яньлин замирал, его тельце сводило судорогой, а потом он переставал дышать. И каждый раз кто-то был рядом, чтобы вернуть его.
  
  Чаще всего - Мэйлин. Она носила сына с собой повсюду: в лечебницу, где принимала пациентов, в сад, где собирала травы, в библиотеку, где изучала древние свитки в поисках лекарства. Яньлин спал, просыпался, снова засыпал, и его дыхание - тихое, хрупкое - было её постоянной музыкой.
  
  - Ты стала похожа на себя, - сказал ей Цзин Юй накануне отъезда.
  
  Он задержался в башне дольше обычного - почти месяц, - но Лунная академия требовала его присутствия. Ученики ждали наставника.
  
  - Правда? - Мэйлин улыбнулась - бледно, устало, но искренне. - Я чувствую себя... другой. Не такой, как раньше.
  
  - Ты мать двоих детей. Одна из них - огненный смерч, другой - маленький боец, который отказывается сдаваться. Конечно, ты другая.
  
  - Боец, - она посмотрела на Яньлина. Он не спал - лежал с открытыми глазами, повернув голову в сторону Цзин Юя. Видел его серебряное сияние. - Да. Он боец. Каждый день он борется. И побеждает.
  
  - И будет побеждать дальше.
  
  - Откуда ты знаешь?
  
  Цзин Юй улыбнулся. Коснулся головы племянника - легко, нежно.
  
  - Мне снилось, - сказал он. - Мальчик с золотыми глазами. Слепой - и видящий больше, чем все мы. Тихий - и такой сильный, что это поражает. Он вырастет, Мэйлин. Вырастет и станет кем-то... удивительным.
  
  Она не спросила, что ещё он видел. Научилась не спрашивать. Будущее приходило само - день за днём, приступ за приступом, улыбка за улыбкой.
  
  Си Ень продолжал править башней, но теперь - с ребёнком на руках.
  
  Это началось случайно. Однажды он пришёл к Мэйлин, увидел, как она качается от усталости, и сказал:
  
  - Дай мне его. Ненадолго. Тебе нужно поспать.
  
  - А если приступ...
  
  - Ты научила меня, что делать. Я справлюсь.
  
  Она колебалась. Но усталость победила, и она отдала ему сына.
  
  И Си Ень ушёл - в свой кабинет, на совет с командирами, на инспекцию стражи. С Яньлином на руках.
  
  Первый раз был странным. Суровые воины Чёрной Башни не знали, куда смотреть, видя своего грозного главу с младенцем в перевязи. Командир Вэй Цзюнь запнулся посреди доклада, когда Яньлин вдруг захныкал, и Си Ень, не прерывая разговора, начал его укачивать.
  
  Потом - привыкли.
  
  - Мне нужен Яньлин для решения мировых проблем, - говорил Си Ень, забирая сына. - Я потом верну.
  
  И уходил - на совещания, на тренировки, на смотры. Яньлин спал у него на груди, или лежал с открытыми глазами, "глядя" на огненные ауры воинов вокруг. Иногда Си Ень отпускал его ползать по полу кабинета - под присмотром саламандры, которую Яньлин прекрасно видел.
  
  Саламандра была для него сияющим сгустком энергии, тёплым и живым. Он тянулся к ней, пытался схватить, а она увёртывалась, пищала, снова подбиралась ближе. Они играли - маленький мальчик, который не видел мира, и огненная ящерка, которая стала его первым другом.
  
  - Он улыбается, - сказал однажды Вэй Цзюнь, глядя на эту картину. - Я не знал, что... что он может улыбаться.
  
  - Он многое может, - ответил Си Ень. - Больше, чем кто-либо думает.
  
  А Лисян сделала объявление за ужином.
  
  Они сидели вместе - впервые за долгое время, вся семья. Мэйлин с Яньлином на руках. Си Ень. Лисян, болтающая ногами под столом.
  
  - Я решила, - сказала она торжественно. - Я больше не буду великой воительницей.
  
  - Нет? - Си Ень поднял бровь. - А кем же?
  
  - Великой целительницей. - Лисян вздёрнула подбородок. - Как мама. И я вылечу Яньлина. Вылечу его совсем-совсем, чтобы он больше не болел.
  
  Мэйлин застыла. Её глаза подозрительно заблестели.
  
  - Искорка...
  
  - Я буду учиться! - Лисян была непреклонна. - Каждый день буду учиться. Мама, ты меня научишь? Пожалуйста?
  
  Мэйлин посмотрела на Си Еня. Он улыбался - широко, тепло, и в его глазах тоже блестело что-то подозрительное.
  
  - Знаешь, - сказал он, - это заявление мне нравится гораздо больше прошлого.
  
  - Какого прошлого?
  
  - Того, где ты собиралась стать великой воительницей и победить всех врагов.
  
  - Это тоже важно! - возмутилась Лисян. - Но братика вылечить - важнее. Сначала вылечу, а потом можно и повоевать.
  
  Мэйлин рассмеялась - впервые за долгое время, искренне, от души. Притянула к себе дочь, обняла.
  
  - Я научу тебя, искорка. Всему, что знаю.
  
  - Обещаешь?
  
  - Обещаю.
  
  Яньлин лежал между ними - маленький, хрупкий, с золотыми глазами, которые не видели мира, но видели свою семью. Огненное сияние отца. Золотистый свет матери. Яркое, неистовое пламя сестры.
  
  Он не понимал слов. Был слишком мал для этого. Но он чувствовал - тепло, любовь, присутствие тех, кто никогда его не оставит.
  
  И он улыбался.
  
  Глава 4. Мир в огненных красках
  
  Яньлин не помнил, когда понял, что видит мир иначе, чем другие.
  
  Для него это всегда было естественно - так же естественно, как дышать, как чувствовать тепло огня, как просыпаться в объятиях матери после очередного приступа. Он не знал, что такое "видеть глазами". Не знал, как выглядят цвета, формы, лица. Но он видел другое.
  
  Он видел свет.
  
  Не тот свет, о котором говорили взрослые - солнечный, лунный, свет свечей и факелов. Его свет был живым. Он пульсировал, струился, танцевал. Каждое существо, каждый предмет, каждый камень в стенах башни имел свой свет - свою ауру, как называла это мама. И Яньлин читал эти ауры так же легко, как другие дети читали книги.
  
  Чёрная Башня для него была не зданием из камня и дерева. Она была огромным, древним существом, сотканным из тысяч огненных нитей. Они переплетались в стенах, бежали по коридорам, спускались к самому сердцу башни - к источнику, который сиял так ярко, что иногда Яньлину приходилось "отводить взгляд".
  
  И башня знала его.
  
  Это тоже было естественно. Он родился здесь, был принят источником, вырос в этих стенах. Башня помнила каждый его шаг, каждое прикосновение. И отвечала ему - по-своему, на языке, который понимал только он.
  
  - Покажи мне дорогу к папе, - прошептал Яньлин, прижимая ладонь к стене.
  
  Ему было пять лет - или около того, он не очень следил за счётом. Маленький для своего возраста, худенький, с вечно растрёпанными чёрными волосами и золотыми глазами, которые никогда не фокусировались на собеседнике, но всегда - всегда - видели то, чего не видели другие.
  
  Стена откликнулась.
  
  Огненная линия вспыхнула под его пальцами - тёплая, приветливая. Побежала вперёд, указывая путь. Яньлин улыбнулся и пошёл за ней, уверенно ступая по коридорам, которые для других были лабиринтом.
  
  Он знал, что выглядит странно - маленький слепой мальчик, идущий один по огромной башне, не касаясь стен, не спотыкаясь, не сбиваясь с пути. Стражи, которых он встречал, кланялись ему - он видел, как склоняются их ауры, алые с золотыми прожилками верности. Ученики, пробегавшие мимо, замедляли шаг, шептались за спиной. Он слышал их слова: "Младший господин", "Сын главы", "Бедняжка, такой маленький и уже..."
  
  Яньлин не обижался. Он знал, что они не понимают. Не понимают, что он не бедняжка. Что его мир - не темнота, как им кажется, а свет. Столько света, что иногда он захлёстывал, ослеплял, и тогда приходилось закрывать глаза - хотя какая разница, открыты они или нет? - и ждать, пока всё успокоится.
  
  Огненная линия свернула за угол, нырнула в стену - и стена расступилась.
  
  Это был тайный проход, один из многих, которые башня открывала только для него. Узкий коридор, ведущий прямо в отцовский кабинет, минуя залы и лестницы. Яньлин проскользнул внутрь, чувствуя, как стена смыкается за его спиной.
  
  Папин кабинет сиял.
  
  Ярчайшее алое пламя - такое яркое, что почти белое в центре - заполняло комнату. Папа. Его папа, глава Чёрной Башни, самый могущественный заклинатель огня в мире. Для других он был грозным, пугающим, тем, чьего взгляда боялись. Для Яньлина он был теплом. Самым надёжным теплом во вселенной.
  
  - Яньлин? - голос отца - глубокий, чуть хрипловатый. - Откуда ты взялся?
  
  - Из стены, - честно ответил Яньлин, подходя ближе.
  
  Алое пламя колыхнулось - папа рассмеялся.
  
  - Из стены, значит. Башня опять для тебя старается?
  
  - Она меня любит.
  
  - Ещё бы она тебя не любила. - Сильные руки подхватили его, усадили на колени. - Ты её любимчик. Мой тоже, кстати.
  
  Яньлин прижался к отцу, впитывая его тепло. Здесь было хорошо. Здесь было безопасно.
  
  - Папа, а ты занят?
  
  - Немного. Но для тебя у меня всегда есть время. Что случилось?
  
  - Ничего не случилось. Просто хотел к тебе.
  
  Алое пламя стало мягче, теплее. Папа обнял его крепче.
  
  - Тогда сиди. Мне нужно дочитать пару докладов, а потом можем пойти к источнику. Хочешь?
  
  - Хочу!
  
  И Яньлин сидел, прислонившись к отцовской груди, слушая шелест бумаги и ровное биение сердца. Иногда папа читал вслух - что-то про поставки зерна, про границы, про какие-то переговоры. Яньлин не всё понимал, но слушал внимательно. Папа всегда говорил с ним как со взрослым. Никогда не отмахивался, не говорил "ты ещё маленький" или "тебе не понять". Объяснял всё, что Яньлин спрашивал. Отвечал на самые странные вопросы.
  
  - Папа, а почему у командира Вэя в ауре есть серая полоса?
  
  - Серая? - папа задумался. - Наверное, старая рана. Он был ранен в бою много лет назад, и шрам остался не только на теле, но и на энергетическом контуре.
  
  - А у тебя тоже есть?
  
  - Есть. Много. Хочешь, покажу?
  
  И папа показывал - опускал щиты, позволял Яньлину "рассмотреть" его ауру вблизи. Яркое алое пламя с тёмными прожилками - следы боёв, потерь, боли. И золотая нить, тянущаяся куда-то вдаль - к маме, связь душ, которая соединяла их навсегда.
  
  - А почему ты не ругаешь меня, когда я шалю? - спросил Яньлин однажды. - Мама ругает. А ты смеёшься.
  
  - Потому что твои шалости смешные, - ответил папа. - И потому что я сам в детстве шалил так, что наставники седели. Так что я не имею права тебя ругать. Но не говори маме, что я так сказал.
  
  Яньлин хихикнул. Папины секреты были лучшими секретами в мире.
  
  ***
  
  Мама была другой.
  
  Её свет - тёплое золотое пламя - не обжигал, не ослеплял. Он обволакивал, согревал, защищал. Когда Яньлин был совсем маленьким и приступы случались каждый день, этот свет был первым, что он видел, приходя в себя. Мамины руки, мамин голос, мамино пламя.
  
  "Мама здесь. Мама тебя никому не отдаст".
  
  Он помнил эти слова, хотя был слишком мал, чтобы понимать их тогда. Помнил ощущение - безусловной, яростной, всепоглощающей любви. Мама любила его так сильно, что это было почти больно. И он любил её так же.
  
  - Яньлин, - её голос из-за двери. - Яньлин, ты где? Урок начался четверть часа назад!
  
  Ой.
  
  Яньлин замер в своём укрытии - крошечной комнатке за книжными полками библиотеки, которую башня открыла специально для него. Он прятался здесь от урока каллиграфии, самого скучного урока в мире. Какой смысл учиться красиво писать, если он не видит написанное?
  
  (Мама объясняла: "Ты можешь чувствовать энергию чернил, Яньлин. Можешь создавать узоры силой. Это важно для заклинаний". Яньлин всё равно считал это скучным.)
  
  - Яньлин!
  
  Золотое пламя приближалось. Мама умела его находить - не так, как башня, но почти. Чувствовала через материнскую связь, через что-то, что было глубже магии.
  
  - Я знаю, что ты где-то здесь. Башня, не помогай ему прятаться!
  
  Стена за спиной Яньлина виновато дрогнула.
  
  - Предательница, - прошептал он.
  
  Полка отъехала в сторону, и мамино пламя хлынуло в укрытие - тёплое, яркое и очень, очень недовольное.
  
  - Вот ты где.
  
  - Мама, я...
  
  - Не хочу слышать. - Её руки - нежные, пахнущие травами - вытащили его из угла. - Наставник Чжоу ждёт тебя уже двадцать минут. Ты знаешь, как это невежливо?
  
  - Но каллиграфия скучная!
  
  - Яньлин.
  
  Одно слово. Но в мамином исполнении это слово содержало целую лекцию о долге, уважении и последствиях.
  
  - Прости, - пробормотал он.
  
  - Идём. И после урока мы поговорим о том, почему прятаться от обязанностей - плохая идея.
  
  Она вела его за руку - хотя он прекрасно знал дорогу - и её пламя постепенно смягчалось. Злиться на него мама не умела долго. Никто не умел, если честно. Яньлин знал, что это нечестно - пользоваться своей болезнью, своей "особенностью", чтобы избегать наказаний. Но иногда не мог удержаться.
  
  - Я знаю, что ты делаешь, - сказала мама, словно читая его мысли. - Эти твои большие глаза и "прости, мама, мне стало плохо". На меня это не действует.
  
  - Немножко действует.
  
  - Совсем чуть-чуть. - В её голосе мелькнула улыбка. - Но это не значит, что ты можешь прогуливать уроки. Договорились?
  
  - Договорились.
  
  Она остановилась, присела перед ним. Её руки обхватили его лицо, повернули к себе.
  
  - Яньлин. Посмотри на меня.
  
  Он "посмотрел" - на её золотое пламя, тёплое и родное.
  
  - Я ругаю тебя, потому что люблю. Ты понимаешь?
  
  - Понимаю, мама.
  
  - Я хочу, чтобы ты вырос умным, образованным, сильным. Чтобы мог позаботиться о себе. Чтобы... - её голос дрогнул, - чтобы у тебя было всё, что нужно для счастливой жизни. Поэтому уроки. Поэтому каллиграфия, и история, и основы целительства, и всё остальное.
  
  - Я знаю, мама.
  
  - И я никогда, - она притянула его к себе, обняла крепко, - никогда не перестану тебя любить. Что бы ты ни натворил. Понял?
  
  - Понял.
  
  Он обнял её в ответ, уткнувшись носом в её плечо. Мамино пламя окутало его - защищающее, любящее. Здесь, в её объятиях, приступы не были страшными. Здесь он всегда возвращался.
  
  - А теперь - на урок. Бегом.
  
  - Да, мама!
  
  ***
  
  Лисян была лучшей сестрой в мире.
  
  Яньлин знал это с абсолютной уверенностью. Другие дети в башне рассказывали о своих братьях и сёстрах - как те дразнят их, отбирают игрушки, ябедничают родителям. У Яньлина ничего такого не было. Лисян его обожала. А он обожал её.
  
  Её пламя было похоже на папино - яркое, алое, живое. Но если папин огонь был глубоким, древним, как сам источник, то Лисян горела иначе. Её огонь танцевал, искрился, смеялся. Он был таким же, как она сама - весёлым, бесстрашным, немного безрассудным.
  
  - Яньлин! - её голос из коридора. - Яньлин, идём, я нашла кое-что интересное!
  
  Ей было десять - уже почти взрослая, как она сама считала. Она училась у наставников, помогала маме в лечебнице, даже начала осваивать боевые техники, хотя и твердила всем, что станет целительницей, а не воином. Но для Яньлина она всегда оставалась просто Лисян. Сестрой. Лучшим другом.
  
  - Что нашла? - он выбежал в коридор.
  
  - Тайный ход! Ну, почти тайный. Я видела, как башня открыла его для тебя вчера, и подумала - может, она откроет и для меня?
  
  - И что?
  
  - Не открыла, - Лисян надулась. - Это нечестно. Почему для тебя открывает, а для меня нет?
  
  - Потому что башня меня любит больше, - поддразнил Яньлин.
  
  - Вот ещё! - она ткнула его в бок. - Башня любит нас одинаково. Просто ты... ну, ты особенный.
  
  - Я не особенный. Я просто Яньлин.
  
  - Ты особенный Яньлин. - Она взяла его за руку. - Но это не важно. Важно, что я нашла другой ход - обычный, не тайный. Он ведёт куда-то под землю. Хочешь исследовать?
  
  Яньлин знал, что должен сказать "нет". Мама не разрешала им уходить в неизвестные части башни. Папа предупреждал, что внизу, ближе к источнику, могут быть опасные места. Но Лисян смотрела на него с таким азартом, её пламя так весело искрилось...
  
  - Хочу!
  
  И они отправились на приключение.
  
  Ход вёл вниз - глубоко, гораздо глубже, чем Яньлин ожидал. Стены здесь были горячими, почти обжигающими, и энергия источника пульсировала всё сильнее.
  
  - Может, вернёмся? - предложила Лисян, и в её голосе впервые мелькнула неуверенность.
  
  - Ещё немного, - попросил Яньлин.
  
  Он чувствовал что-то впереди. Что-то знакомое и незнакомое одновременно. Что-то, что звало его.
  
  Коридор закончился пещерой.
  
  Яньлин замер на пороге, захлёстнутый светом. Здесь, глубоко под башней, пульсировало сердце источника - не сам источник, но его часть, его эхо. Огненные духи танцевали в воздухе, сотканные из чистой энергии, и они... они пели.
  
  - Яньлин? - Лисян тронула его за плечо. - Ты в порядке? Что ты видишь?
  
  - Духов, - прошептал он. - Так много духов. Они поют.
  
  - Я ничего не слышу.
  
  - Они поют не для тебя.
  
  Он шагнул вперёд - и духи повернулись к нему. Окружили, коснулись - их прикосновения были как тёплый ветер, как ласка пламени. Они знали его. Признали. Приняли.
  
  Маленький огонёк, - услышал он. Не слова - ощущения, образы, чувства. - Слабый, но яркий. Сломанный, но целый. Наш.
  
  - Я ваш, - прошептал Яньлин, не зная, почему говорит это. - Я ваш.
  
  Приходи к нам. Слушай нас. Учись у нас.
  
  - Буду приходить. Обещаю.
  
  Духи рассмеялись - звуком, похожим на потрескивание огня, - и растаяли. Пещера опустела, но её тепло осталось. Тепло и обещание.
  
  - Яньлин? - Лисян стояла рядом, и её пламя было встревоженным. - Что это было? С кем ты разговаривал?
  
  - С огненными духами. - Он повернулся к сестре, улыбаясь. - Они хотят меня учить.
  
  - Учить чему?
  
  - Пока не знаю. Но узнаю.
  
  Лисян смотрела на него - он чувствовал её взгляд, хоть и не видел его. Потом она вздохнула и взъерошила ему волосы.
  
  - Ты странный, братик.
  
  - Знаю.
  
  - Я люблю тебя.
  
  - Я тебя тоже.
  
  Они вернулись наверх рука об руку. Мама, конечно, их отругала - за то, что ушли без спросу, за то, что спускались так глубоко. Но когда Яньлин рассказал о духах, о их приглашении, её ругань стихла. Она переглянулась с папой, и их пламя на мгновение переплелось - разговор без слов, понятный только им.
  
  - Хорошо, - сказал папа наконец. - Ты можешь ходить к источнику. Но только со мной или с мамой. Договорились?
  
  - Договорились!
  
  И Яньлин начал ходить.
  
  ***
  
  Дядя Цзин Юй приезжал не так часто, как хотелось бы.
  
  Он жил далеко - в Лунной академии, о которой рассказывал удивительные истории. Там учились заклинатели лунного источника, и небо по ночам светилось серебром, и были библиотеки, полные древних книг. Яньлин мечтал когда-нибудь туда попасть.
  
  Но когда дядя приезжал - всё менялось.
  
  Его пламя было совсем не похоже на огонь. Спокойное, серебряное, прохладное - оно несло с собой тишину и мир. Когда дядя входил в башню, даже источник, казалось, затихал. Мамино золотое пламя становилось мягче. Папин огонь переставал метаться и успокаивался. Даже Лисян - вечно неугомонная Лисян - становилась тише.
  
  - Дядя! - Яньлин первым чувствовал его появление и первым бежал встречать. - Дядя приехал!
  
  - Яньлин. - Серебряное пламя склонялось к нему, и прохладные руки поднимали его в воздух. - Как ты вырос.
  
  - Я почти не вырос. Мама говорит, я маленький для своего возраста.
  
  - Ты растёшь так, как должен расти. - Дядя усаживал его себе на плечи, и Яньлин хихикал от восторга. - Идём, расскажешь мне, что случилось, пока меня не было.
  
  И Яньлин рассказывал. О духах в пещере. О тайных ходах. О том, как подложил перец в чай наставнику Чжоу и чуть не попался. О приступах - они стали реже, но не прекратились совсем. О книгах, которые мама ему читала. Обо всём.
  
  Дядя слушал. Всегда слушал - внимательно, не перебивая. И отвечал на вопросы, даже самые странные.
  
  - Дядя, а почему твоё пламя серебряное?
  
  - Потому что я заклинатель лунного источника.
  
  - Но ты был золотым раньше. Мама рассказывала.
  
  - Был. - Серебряное пламя чуть колыхнулось - воспоминания, понял Яньлин, грустные воспоминания. - Но потом случились вещи, которые меня изменили. И теперь я серебряный.
  
  - А можно изменить пламя?
  
  - Иногда. Когда меняется сам человек.
  
  - А я? Я могу измениться?
  
  Долгое молчание. Дядя остановился, снял Яньлина с плеч, присел перед ним.
  
  - Ты уже меняешься, - сказал он. - Каждый день. Растёшь, учишься, становишься сильнее. Твоё пламя... - он коснулся груди Яньлина, - твоё пламя тоже меняется. Когда ты родился, оно было слабым, спутанным. Сейчас оно ярче. Чётче. Ты исцеляешься, Яньлин. Медленно, но исцеляешься.
  
  - Правда?
  
  - Правда. Я вижу.
  
  Яньлин обнял его - крепко, изо всех сил. Серебряное пламя окутало его, прохладное и успокаивающее.
  
  - Я люблю тебя, дядя.
  
  - И я тебя, маленький огонёк. И я тебя.
  
  ***
  
  Источник ждал его.
  
  Яньлин приходил сюда каждый день - когда с папой, когда с мамой, а иногда, когда никто не видел, один. Башня всегда показывала ему дорогу и всегда закрывала за ним проход, пряча от посторонних глаз.
  
  Источник был слишком ярким, чтобы "смотреть" на него прямо. Столб чистого пламени, уходящий глубоко в землю и высоко в небо. Сердце башни. Сердце всех огненных заклинателей.
  
  Яньлин садился на тёплый камень, погружал руку в огонь - он не обжигал его, никогда не обжигал - и слушал.
  
  Маленький огонёк, - шептали духи. - Ты пришёл.
  
  - Пришёл.
  
  Что хочешь узнать сегодня?
  
  - Расскажите мне о башне. О том, как она была построена.
  
  И духи рассказывали. Их голоса сплетались в историю - древнюю, полную чудес и трагедий. О первых заклинателях, нашедших источник. О строительстве башни, камень за камнем, заклинание за заклинанием. О главах, правивших здесь, - мудрых и жестоких, добрых и злых. О войнах и мире. О любви и потере.
  
  Яньлин слушал, впитывая каждое слово. Пока не понимал всего - был слишком мал, слишком неопытен. Но он знал: это знание важно. Когда-нибудь оно ему пригодится.
  
  Ты особенный, - сказали духи однажды.
  
  - Все так говорят. Что это значит?
  
  Ты видишь нас. Слышишь нас. Другие дети огня - нет. Даже твой отец - великий глава - не слышит нас так, как ты.
  
  - Почему?
  
  Потому что ты сломан. Твой контур - хаос, не порядок. Но в хаосе есть двери, которых нет в порядке. Ты можешь войти туда, куда другие не могут.
  
  Яньлин задумался над этим. Сломан. Это слово он слышал много раз - от целителей, от наставников, иногда от мамы, когда она думала, что он не слышит. Сломанный контур. Сломанный ребёнок.
  
  Но духи говорили об этом иначе. Не как о проклятии, а как о... даре?
  
  - А когда я вырасту, - спросил он, - я всё ещё буду вас слышать?
  
  Если захочешь. Если не забудешь, как слушать.
  
  - Не забуду, - пообещал Яньлин. - Никогда не забуду.
  
  Духи рассмеялись - тёплым, потрескивающим смехом. И на мгновение Яньлин почувствовал, как они коснулись его - все сразу, сотни, тысячи огненных существ, живущих в источнике.
  
  Мы будем ждать тебя, маленький огонёк. Всегда будем ждать.
  
  Вечером того дня Яньлин сидел на коленях у папы, прижавшись к его груди. Мама расчёсывала волосы Лисян, рассказывая что-то о травах. Дядя Цзин Юй - он как раз гостил в башне - читал у окна, и его серебряное пламя мягко светилось в сгущающихся сумерках.
  
  - Папа, - прошептал Яньлин.
  
  - М-м?
  
  - Я счастливый.
  
  Алое пламя дрогнуло. Папины руки обняли его крепче.
  
  - Почему ты так решил?
  
  - Потому что у меня есть вы. И башня. И источник. И духи. - Он помолчал. - И потому что я больше не боюсь.
  
  - Чего не боишься?
  
  - Приступов. Темноты. Того, что я... сломанный. - Он повернулся, "посмотрел" на папу своими незрячими золотыми глазами. - Я не сломанный, папа. Я просто другой.
  
  Долгое молчание. А потом папа наклонился и поцеловал его в лоб.
  
  - Ты не сломанный, - сказал он, и его голос был хриплым. - Ты самый прекрасный мальчик в мире. И я горжусь тобой. Каждый день горжусь.
  
  Яньлин улыбнулся и снова прижался к отцу.
  
  За окном садилось солнце. Башня пела свою вечную песню - гул источника, шёпот духов, дыхание огня. И маленький мальчик с золотыми глазами, который не видел мира, но видел свет, был дома.
  
  Там, где его любили.
  
  Там, где он был счастлив.
  
  Глава 5. Привязь
  
  - Мама, можно тебя кое о чём попросить?
  
  Яньлин стоял в дверях маминого кабинета - маленький для своих десяти лет, худенький, с копной чёрных волос и золотыми глазами, которые смотрели куда-то мимо неё, в пространство, видимое только ему.
  
  Мэйлин оторвалась от свитка, который изучала, и внимательно посмотрела на сына. На то, как он переминается с ноги на ногу. На то, как теребит край рукава. На выражение его лица - это особенное выражение, которое она знала слишком хорошо.
  
  - Нет, - сказала она.
  
  - Но я ещё ничего не сказал! - возмутился Яньлин.
  
  - Ты выглядишь как когда просишь о какой-нибудь глупости, - Мэйлин отложила свиток и скрестила руки на груди. - Так что я сразу говорю - нет.
  
  - Но это не глупость.
  
  Его голос был тихим, но в нём звенело упрямство - то самое упрямство, которое она узнавала в себе, в Си Ене, во всей их маленькой семье. Упрямство, которое не знало слова "невозможно".
  
  - Мне скоро десять, - продолжал Яньлин. - Ты можешь разрешить мне ходить по башне самостоятельно. И снять это.
  
  Он коснулся талисмана на шее - небольшого золотого диска, тёплого от его тела. Талисман наблюдения, который Мэйлин надела на него, когда ему исполнилось три. Который позволял ей в любой момент знать, где он находится. Который столько раз спасал ему жизнь.
  
  - Ты знаешь, почему ты дожил до этого возраста?
  
  Её голос стал ледяным - тем особенным холодом, который был страшнее любого крика. Яньлин вздрогнул, но не отступил.
  
  - Потому что я всегда знала, где ты, - продолжила Мэйлин. - Могла найти тебя вовремя. Каждый раз, когда случался приступ. Каждый раз, когда ты переставал дышать. Каждый раз, Яньлин.
  
  - Но я сам прихожу, когда чувствую приближение приступа, - он сжал кулаки. - Я научился чувствовать. Я всегда успеваю...
  
  - А если не успеешь? - Мэйлин поднялась, и её золотое пламя вспыхнуло, выдавая волнение, которое она пыталась скрыть за холодом. - Всего один раз? Один-единственный раз, когда ты не почувствуешь вовремя? Когда упадёшь где-нибудь в дальнем коридоре, где никто не ходит? Ты подумал об этом?
  
  Яньлин молчал. Его губы дрожали.
  
  - Нет! - отрезала Мэйлин. - Этот талисман останется на тебе. И это не обсуждается.
  
  Яньлин развернулся и вышел. Не хлопнул дверью - просто вышел, тихо, молча. И это было хуже, чем если бы он кричал.
  
  Слёзы текли сами - горячие, злые, обидные.
  
  Яньлин ненавидел плакать. Ненавидел эту слабость, это ощущение беспомощности. Но сейчас не мог остановиться. Он добрался до лестницы, ведущей к отцовскому кабинету, и опустился в тёмный угол между ступенями и стеной. Башня, почувствовав его горе, мягко сомкнула вокруг него тени, пряча от посторонних глаз.
  
  Он сидел там, обхватив колени руками, и плакал. Как маленький. Как тот беспомощный младенец, которым он когда-то был.
  
  Шаги на лестнице. Тяжёлые, уверенные. Яркое алое пламя, спускающееся сверху.
  
  Папа.
  
  - Что, с мамой поругался?
  
  Си Ень присел рядом, не обращая внимания на пыль и тесноту. Его огромная фигура едва помещалась в этом закутке, но он как-то устроился, привалившись спиной к стене.
  
  - Я попросил снять с меня это, - Яньлин коснулся талисмана, - а она сказала, что никогда этого не сделает.
  
  - Она за тебя очень волнуется.
  
  Сильная рука легла ему на плечи, притянула ближе. Яньлин уткнулся в отцовскую грудь, вдыхая знакомый запах - дым, тепло, что-то пряное.
  
  - Я знаю, - всхлипнул он. - Но я могу за себя отвечать. Я не хочу быть... зверюшкой на привязи. Я уже большой.
  
  - Она никогда не отпустит тебя одного, - мягко сказал Си Ень. - И в этом я с ней согласен.
  
  Яньлин дёрнулся, пытаясь отстраниться, но отец держал крепко.
  
  - Но, - продолжил Си Ень, - я подумаю, что можно сделать. Не плачь.
  
  - Ты это просто так говоришь, - голос Яньлина сорвался на новый всхлип. - Чтобы я успокоился.
  
  - Нет. Я обещаю. - Папино пламя стало теплее, мягче - так бывало, когда он говорил что-то важное. - Так что успокойся, а я пойду поговорю с мамой.
  
  Он поднялся, потрепал Яньлина по волосам и пошёл вниз по лестнице. Яньлин остался сидеть в своём углу, но слёзы уже высыхали. Папа обещал. А папа никогда не нарушал обещаний.
  
  Мэйлин стояла у окна, глядя во двор. Её спина была напряжённой, плечи - каменными. Она не обернулась, когда Си Ень вошёл.
  
  - Ну и зачем ты так? - спросил он, прислоняясь к дверному косяку. - Теперь он там сидит и плачет.
  
  - Пусть поплачет.
  
  Её голос был мрачным, почти жёстким. Си Ень знал этот тон - она использовала его, когда была напугана. Когда пыталась защитить тех, кого любила, даже от них самих.
  
  - Он должен понять, - продолжила Мэйлин, - что есть вещи, которые ему недоступны. Он и так ни в чём не знает отказа. Сбегает с занятий, слоняется по башне в самых неподходящих местах, устраивает глупые шутки над учениками. Лисян подбивает участвовать. И все словно боятся ему слово сказать, потому что он - сын главы.
  
  - Ну, на занятиях он часть не понимает, потому что не видит, - возразил Си Ень. - А часть знает слишком хорошо, и ему скучно.
  
  - Но ты сам сказал ему присутствовать на занятиях для дисциплины! И где твоя дисциплина? - Мэйлин наконец обернулась, и в её глазах блеснул гнев. - Ты его покрываешь. Всегда покрывал. Он устраивает что угодно, а ты только смеёшься!
  
  - Да, согласен, - Си Ень вздохнул, подошёл ближе. - Это было глупо. Он в конце концов огненный. Я сам буду его учить, по-своему.
  
  - Но я же не про это! - Мэйлин всплеснула руками. - Я про то, что он не знает ни в чём отказа. А теперь ещё хочет, чтобы я сняла с него талисман...
  
  - И в чём мне ему отказать в воспитательных целях? - Си Ень остановился перед ней, положил руки ей на плечи. - Он же ничего плохого не делает. И ничего невозможного не просит.
  
  Мэйлин замолчала. Смотрела на него снизу вверх, и её гнев медленно угасал, сменяясь чем-то другим. Страхом. Усталостью. Той болью, которую она носила в себе все эти годы.
  
  - Так ты хочешь, чтобы я отпустила его? - прошептала она. - Сняла талисман и отпустила?
  
  - Тебе придётся его отпустить. Рано или поздно. - Си Ень притянул её к себе, обнял. - Но я согласен, что он не может быть один. Поэтому я собираюсь попросить для него саламандру.
  
  - Саламандру? - Мэйлин отстранилась, нахмурившись. - Как саламандра решит проблему? Твоя саламандра не смогла бы...
  
  - Не такую, как моя. Саламандру, достигшую уровня высшего огненного духа. Такая сможет следить за ним, предупреждать о приступах. И в крайнем случае - позвать на помощь.
  
  - Что значит "попросить"? - Мэйлин прищурилась. - Такую саламандру не поймаешь в лесу.
  
  - Я попрошу Ашара.
  
  Она замерла. Потом медленно кивнула.
  
  - Ты думаешь, он согласится?
  
  Вместо ответа Си Ень подошёл к столу, взял кисть и начал писать. Не на бумаге - огненные письмена сами собой складывались в воздухе, горящие, живые. Письмо старому другу, которому он не писал слишком давно.
  
  Закончив, он свернул пламя в свиток и бросил в камин. Огонь вспыхнул ярче, принимая послание, и унёс его туда, где горит вечный огонь.
  
  - Вот, - сказал Си Ень. - Подождём ответа.
  
  ***
  
  Лисян нашла брата в его комнате.
  
  Она искала его по всей башне - заглянула в библиотеку, в сад, в ту маленькую пещеру у источника, куда он любил прятаться. Его не было на занятиях, которые он и так прогуливал через день, но сегодня это почему-то показалось ей тревожным.
  
  И правильно показалось.
  
  Яньлин лежал на кушетке у окна, неподвижный, с пустым, отсутствующим лицом. Его золотые глаза смотрели в потолок, не мигая. Он был так тих, так неподвижен, что у Лисян оборвалось сердце.
  
  - Яньлин!
  
  Она бросилась к нему, упала на колени рядом с кушеткой. Её руки - руки целительницы, пусть и не получившей пока знака - заскользили по его лицу, шее, груди, проверяя, ощупывая.
  
  - Что с тобой? Тебе плохо? Был приступ? Почему ты не позвал?
  
  Яньлин моргнул. Повернул голову к ней - медленно, словно это требовало усилий. И его лицо скривилось, и он разрыдался.
  
  Лисян застыла на мгновение. Яньлин плакал редко. Даже когда ему было плохо, даже после самых тяжёлых приступов - он сжимал зубы и терпел. Видеть его таким, с мокрым от слёз лицом, с дрожащими губами...
  
  Она забралась на кушетку рядом с ним и крепко обняла.
  
  - Ты чего ревёшь? - спросила она, чувствуя, как у самой предательски щиплет глаза. - Это на тебя не похоже.
  
  - Мама... - всхлипнул он. - Она никогда... она думает, что я...
  
  - Тише. Тише, маленький. - Она гладила его по волосам, как делала мама, когда они были совсем детьми. - Что бы ни случилось - мы разберёмся.
  
  - Она меня не отпустит. Никогда. Я так и останусь... на привязи... как зверюшка...
  
  Лисян поняла. Талисман. Яньлин ненавидел этот талисман - говорил ей об этом много раз, по секрету, когда они оставались вдвоём. Ненавидел чувствовать себя несамостоятельным, зависимым. Ненавидел, что мама всегда знает, где он, что он делает.
  
  - Хочешь, я вообще никуда не поеду? - сказала она вдруг. - Останусь с тобой?
  
  Она сама не знала, откуда взялись эти слова. Башня целителей ждала её - формальное обучение, знак целительницы, всё то, о чём она мечтала с пяти лет. Но сейчас, глядя на брата...
  
  - Не надо, - Яньлин помотал головой. - Ты должна ехать. Ты станешь великой целительницей.
  
  - И вылечу тебя.
  
  - И вылечишь меня, - он слабо улыбнулся сквозь слёзы.
  
  - Ну же, - Лисян потёрлась носом о его щёку, как делала в детстве. - Я сейчас тоже заплачу, и мы вдвоём затопим башню. Представляешь? Наводнение в Чёрной Башне. Огненные заклинатели будут в ужасе.
  
  Яньлин хихикнул - слабо, сквозь всхлипы, но хихикнул.
  
  Так они и сидели, обнявшись, когда дверь открылась и вошёл отец.
  
  - И что здесь происходит? - Си Ень остановился на пороге, оглядывая их. - Почему вы вдвоём рыдаете?
  
  - Я за компанию, - всхлипнула Лисян, вытирая глаза. - А брат - не знаю.
  
  - Лучше заканчивайте с этим. - Отец подошёл ближе, и в его руках Лисян заметила свиток - странный, мерцающий огненным светом изнутри. - У нас большие планы.
  
  Он протянул свиток Яньлину.
  
  - Читай. Огненные письмена ты можешь прочитать.
  
  Яньлин сел, принял свиток. Его пальцы скользнули по поверхности, считывая пульсирующие линии огня.
  
  - Это... - он нахмурился. - Это от Ашара?
  
  - Читай вслух, - попросила Лисян.
  
  Яньлин начал читать, и его голос креп с каждым словом:
  
  - "Си Ень, ты невыносим. Ты пишешь мне только когда тебе что-то нужно. Ни одного письма просто так - узнать, как дела, жив ли я, не скучаю ли. Нет! Только "Ашар, мне нужно то", "Ашар, помоги с этим". Отец говорит, что люди вообще такие, и я не должен удивляться, но я всё равно возмущён..."
  
  - Это он ещё мягко, - хмыкнул Си Ень. - Дальше читай.
  
  - "Но поскольку речь о твоём сыне, я, так и быть, помогу. Я не могу появиться в башне - это может быть слишком... разрушительно. Вы, люди, такие хрупкие, а я в последнее время плохо контролирую оболочку. Но мы можем встретиться у источника Огненной Горы. В крайнем случае я вызову извержение, там это не впервой".
  
  - Извержение? - пискнула Лисян.
  
  - "Я знаю одну хорошую девочку. Молодую, любопытную, и ей давно пора найти себе человека. Если она и твой сын понравятся друг другу - у него будет саламандра. Если нет - что ж, попробуем что-нибудь другое".
  
  Яньлин опустил свиток. Его лицо было растерянным.
  
  - Ты всё понял? - спросил Си Ень.
  
  - Нет. Что это? Что значит - саламандра?
  
  - Ладно, - отец улыбнулся, - тогда это будет сюрприз. Так что слушайте оба.
  
  Он присел на край кушетки, глядя на них - на свою дочь, выросшую в прекрасную девушку, и на сына, который так отчаянно хотел быть самостоятельным.
  
  - Через несколько дней мы отправимся в путешествие. Все вместе. Мы давно никуда не выбирались всей семьёй.
  
  - Все? - переспросила Лисян. - И мама?
  
  - И мама. И дядя Цзин Юй, если успеет к нам присоединиться. Сначала поедем к Огненной Горе, а потом проводим тебя в Башню Целителей.
  
  - Правда? - глаза Лисян загорелись. Она так переживала, что придётся ехать одной, что расставание с семьёй будет резким и болезненным. А теперь...
  
  - Правда. Так что готовьтесь. Собирайтесь. - Си Ень поднялся, и его взгляд задержался на Яньлине. - И никто больше не плачет. Договорились?
  
  - Договорились, - хором ответили они.
  
  Когда отец ушёл, Лисян повернулась к брату.
  
  - Саламандра, - сказала она задумчиво. - Высший огненный дух. Ты понимаешь, что это значит?
  
  - Нет.
  
  - Это значит, что у тебя будет защитник. Настоящий, живой. Не талисман, который просто показывает маме, где ты. А существо, которое будет рядом. Которое сможет почувствовать приступ раньше тебя. Которое позовёт на помощь, если что-то случится.
  
  Яньлин молчал, осмысливая.
  
  - И тогда... - он сглотнул, - тогда мама снимет талисман?
  
  - Возможно. - Лисян обняла его. - Папа что-то придумал. Он ведь обещал, да?
  
  - Обещал.
  
  - Значит, так и будет.
  
  Яньлин прижался к сестре, чувствуя её тепло, её любовь, её уверенность. За окном садилось солнце, окрашивая небо в цвета огня. Впереди было путешествие - первое настоящее путешествие в его жизни. Огненная Гора. Таинственная саламандра. И может быть - может быть - свобода.
  
  Он улыбнулся.
  
  Впервые за этот день - по-настоящему улыбнулся.
  
  Глава 6. Обычный день
  
  Лечебница Чёрной Башни в этот час была почти пуста.
  
  Утренний поток пациентов - ученики с ожогами от неудачных тренировок, стражи с мелкими ранениями, слуги с обычными хворями - уже схлынул. Мэйлин проверяла запасы снадобий, делая пометки в свитке, а Лисян перебирала сушёные травы, раскладывая их по полотняным мешочкам.
  
  Они работали в привычном ритме, который выработался за годы совместных занятий. Руки делали своё дело, а языки - своё.
  
  - Не спали Башню Целителей, - сказала Мэйлин, не отрываясь от свитка. - Не груби наставникам. Не применяй боевые заклинания.
  
  Лисян фыркнула, завязывая очередной мешочек.
  
  - Мама, и что тебя натолкнуло на мысль, что я могу сделать что-нибудь из этого списка?
  
  - Действительно, - Мэйлин подняла голову, и в её глазах мелькнула усмешка. - Ты же такая благоразумная и воспитанная девочка. Но у тебя взрывной характер. Как у твоего отца.
  
  - Мама, - Лисян отложила травы и скрестила руки на груди, - по сравнению с тобой мой отец - само спокойствие.
  
  - Что ты хочешь этим сказать?
  
  - Только то, что говорю. Папа кричит громко, но отходит быстро. А ты можешь неделю молчать и смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю.
  
  - Это называется воспитательный метод.
  
  - Это называется "мама обиделась и теперь все страдают".
  
  Мэйлин открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь лечебницы распахнулась.
  
  Яньлин стоял на пороге. Его лицо было бледным, почти серым, а рука судорожно вцепилась в дверной косяк.
  
  - Мама, - выдохнул он.
  
  Мэйлин уже была рядом - она двигалась прежде, чем успела подумать. Десять лет материнства научили её читать это лицо, этот голос, это особенное напряжение в худеньком теле.
  
  - Лисян, освободи место, - бросила она, подхватывая сына.
  
  Лисян метнулась к кушетке, сбрасывая на пол разложенные травы. Но Мэйлин покачала головой - кушетка была слишком узкой, слишком высокой.
  
  - На пол. Быстро.
  
  Они опустили Яньлина на каменные плиты, и в тот же миг его тело выгнулось дугой. Судороги скрутили его, заставляя дёргаться, биться, как пойманная птица. Мэйлин придерживала его голову, не давая удариться о камень. Лисян прижала его руки - он был сильнее, чем казался, и в приступе мог поранить себя.
  
  - Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять... - считала Мэйлин сквозь зубы.
  
  Судороги продолжались. Тридцать секунд. Сорок. Пятьдесят.
  
  - Мама...
  
  - Тихо. Держи его.
  
  Минута. Полторы.
  
  Наконец тело Яньлина обмякло. И вместе с судорогами прекратилось дыхание.
  
  - Нет, - выдохнула Лисян. - Нет, нет, нет...
  
  - Работаем, - отрезала Мэйлин.
  
  Её руки уже светились золотом. Она склонилась над сыном, вдохнула воздух в его лёгкие, надавила на грудь. Раз. Два. Три.
  
  Лисян присоединилась - её руки легли поверх материнских, добавляя свою силу. Золотой свет пульсировал, окутывая неподвижное тело.
  
  Вдох. Надавить. Вдох. Надавить.
  
  Секунды тянулись вечностью. Мэйлин чувствовала, как холодеет внутри - этот страх, который не притуплялся с годами. Каждый раз - как первый. Каждый раз - ужас, что в этот раз не получится.
  
  - Давай, маленький, - шептала Лисян, и её голос дрожал. - Давай, дыши. Пожалуйста.
  
  Вдох. Надавить. Вдох.
  
  Яньлин вздрогнул. Закашлялся. Его грудь поднялась - сама, без их помощи.
  
  Он дышал.
  
  Мэйлин откинулась назад, закрыв глаза. Её руки тряслись. Рядом Лисян всхлипнула - один раз, коротко, - и тут же взяла себя в руки.
  
  - Помоги мне уложить и переодеть его, - тихо сказала Мэйлин.
  
  Они работали молча, слаженно - как делали это много раз.
  
  Подняли Яньлина, перенесли на кушетку. Он был без сознания, но дышал - ровно, глубоко. Мокрая от пота одежда липла к телу. Мэйлин расстегнула его рубашку, пока Лисян доставала чистую из шкафа.
  
  В четыре руки они раздели его, обтёрли влажной тканью, переодели в сухое. Яньлин не просыпался - после сильных приступов он мог спать часами. Его лицо было измученным, под глазами залегли тени.
  
  Мэйлин положила ладонь ему на лоб, вливая целительную энергию - мягкую, тёплую, восстанавливающую. Золотой свет окутал его, проникая в истощённое тело. Лисян взяла брата за руку и делала то же самое - её сила была слабее материнской, но не менее искренней.
  
  Наконец Яньлин шевельнулся. Его веки дрогнули, золотые глаза приоткрылись.
  
  - Мама? - прошептал он.
  
  - Здесь. - Мэйлин помогла ему приподняться, поднесла к губам чашку с зельем. - Пей.
  
  Он послушно выпил - горькое, пахнущее полынью и чем-то сладковатым снадобье. Поморщился.
  
  - Гадость.
  
  - Зато помогает. А теперь - спи.
  
  - Но я...
  
  - Спи.
  
  Её голос был мягким, но не терпящим возражений. Яньлин закрыл глаза, и через несколько мгновений его дыхание стало глубоким и ровным.
  
  Лисян стояла у окна, обхватив себя руками.
  
  - Я не хочу его оставлять, - сказала она, не оборачиваясь.
  
  Мэйлин подошла, встала рядом. За окном двор Чёрной Башни жил обычной жизнью - ученики спешили на занятия, стражи несли караул, где-то вдалеке звенели мечи на тренировочной площадке. Никто не знал, что здесь, в лечебнице, только что в очередной раз отступила смерть.
  
  - Ничего, - сказала Мэйлин. - Он почти взрослый. Самостоятельный человек. Повышенной вредности.
  
  Лисян фыркнула сквозь слёзы.
  
  - И он получит свою саламандру, - продолжила Мэйлин. - Высшего огненного духа, который будет рядом с ним. Присмотрит за ним, когда нас не будет рядом.
  
  - Ты правда веришь, что это поможет?
  
  - Верю. - Мэйлин помолчала. - Должна верить.
  
  Лисян повернулась к ней.
  
  - Не обижай его, - сказала она вдруг. - Пока меня не будет.
  
  Мэйлин вскинула бровь.
  
  - И когда это я обижала его?
  
  - Мама...
  
  - И это то, что ты говоришь своей матери? - в голосе Мэйлин появились знакомые стальные нотки. - Я, по-твоему, плохая мать?
  
  - Я не это имела в виду...
  
  - А что ты имела в виду?
  
  Они стояли друг напротив друга - две упрямые женщины с одинаковым блеском в глазах. Золотые искры против огненных всполохов. На мгновение показалось, что сейчас разразится буря.
  
  А потом Лисян вздохнула и отвела взгляд.
  
  - Ладно, - сказала она. - Не будем ссориться. Я буду тренироваться быть вежливой и терпеливой. В Башне Целителей это пригодится.
  
  - Определённо пригодится, - Мэйлин чуть смягчилась. - Там наставники не будут терпеть твой острый язык только потому, что ты дочь главы Чёрной Башни.
  
  - Я знаю.
  
  Они помолчали. За их спинами Яньлин спал - тихо, мирно, словно ничего не случилось. Словно он не умирал несколько минут назад.
  
  - Мама, - Лисян снова повернулась к окну. - Ты когда-нибудь перестанешь бояться?
  
  Долгое молчание.
  
  - Нет, - наконец ответила Мэйлин. - Никогда. Но я научилась жить с этим страхом. И ты научишься.
  
  - Я не хочу учиться.
  
  - Никто не хочет. Но мы учимся. Потому что любим его.
  
  Лисян кивнула. Её рука нашла материнскую, сжала.
  
  Они стояли так - мать и дочь, целительницы, - и смотрели на мир за окном. На башню, которая была их домом. На небо, которое скоро унесёт Лисян далеко отсюда.
  
  И на мальчика, который спал позади них, не зная, как много людей каждый день сражаются за его жизнь.
  
  Глава 7. В путь
  
  Внутренний двор Чёрной Башни в это утро напоминал военный лагерь перед походом.
  
  Повозки выстроились в ряд, гружённые сундуками, тюками, корзинами с провизией. Слуги сновали туда-сюда, проверяя упряжь, привязывая багаж. Лошади - великолепные вороные скакуны с огненными отметинами на гривах, выведенные специально для заклинателей Чёрной Башни - нетерпеливо били копытами о камень.
  
  И посреди всего этого стояла Мэйлин, скрестив руки на груди, и смотрела на четыре огромных сундука, которые слуги грузили в отдельную повозку.
  
  - Теперь я понимаю, зачем ты затеял это путешествие, - сказала она, когда Си Ень подошёл к ней.
  
  - О чём ты?
  
  - Сундук нарядов на каждого? - она приподняла бровь. - Мы едем к Огненной Горе, а не на приём к императору.
  
  - Мы едем через несколько городов, - невозмутимо ответил Си Ень. - Я - глава Чёрной Башни. Ты - моя жена. Наши дети - наследники. Мы не можем появиться на людях в чём попало.
  
  - Мы путешествовали в чём попало много лет. И ничего.
  
  - Тогда у нас не было детей. - Он наклонился к ней, понизив голос. - И тогда ты не жаловалась на шёлковые платья.
  
  Мэйлин фыркнула, но в её глазах мелькнула улыбка.
  
  - Я и сейчас не жалуюсь. Просто отмечаю, что мой муж использует любой повод, чтобы потратить деньги.
  
  - Деньги для того и существуют.
  
  - Казначей башни с тобой не согласится.
  
  - Казначей башни получает жалованье из моих денег, так что его мнение меня не интересует.
  
  Лисян, уже сидевшая в седле своей гнедой кобылы, расхохоталась.
  
  - Мама, сдавайся. Ты никогда не выиграешь этот спор.
  
  - Я и не собираюсь выигрывать, - Мэйлин легко вскочила на свою лошадь - изящную серую кобылу с золотистой гривой. - Я просто фиксирую факты для истории.
  
  Си Ень подошёл к Яньлину, который стоял в стороне, "глядя" на суету незрячими золотыми глазами. Мальчик был одет в дорожный костюм из тёмного шёлка - достаточно практичный для путешествия, но с золотой вышивкой по вороту и рукавам.
  
  - Ты поедешь со мной, - сказал Си Ень, поднимая сына.
  
  Яньлин не успел ответить - отец уже усадил его перед собой в седло, на огромного чёрного жеребца, который фыркнул и встряхнул гривой, рассыпая искры.
  
  - Это Хэйянь, - сказал Си Ень, устраиваясь позади сына. - Он носит меня уже десять лет.
  
  - Я знаю, - Яньлин осторожно коснулся лошадиной шеи. Для него Хэйянь был не просто конём - он был сгустком живого огня, пульсирующим теплом и силой. - Он красивый.
  
  - Он согласен с тобой.
  
  Хэйянь снова фыркнул - на этот раз явно самодовольно.
  
  - Готовы? - крикнул Си Ень, оглядывая процессию.
  
  Мэйлин кивнула. Лисян вскинула руку. Позади них выстроился отряд заклинателей - в основном молодёжь, горящая желанием сопровождать главу в путешествии. За ними - повозки со слугами и багажом.
  
  - Тогда - в путь!
  
  И они двинулись - через ворота Чёрной Башни, через город у её подножия, на тракт, ведущий к далёким горам.
  
  ***
  
  Первые дни путешествия были похожи на сон.
  
  Яньлин никогда не покидал Чёрную Башню. Весь его мир ограничивался знакомыми стенами, коридорами, садами. Он знал каждый камень, каждый поворот, каждое дуновение ветра из источника. Башня была его домом, его убежищем, его вселенной.
  
  И вот теперь эта вселенная распахнулась.
  
  Он сидел перед отцом в седле, чувствуя мерную поступь Хэйяня, вдыхая запахи - такие новые, такие разные. Пыль дороги. Трава на обочине. Дым из далёких деревень. Цветы, названий которых он не знал.
  
  И свет. Столько света.
  
  В башне энергия текла по знакомым руслам - стены, коридоры, источник. Здесь, снаружи, она была везде. В деревьях, в камнях, в самой земле. Яньлин "видел" мир как бесконечную паутину светящихся нитей, и это было одновременно прекрасно и пугающе.
  
  - Справа от нас - рисовые поля, - говорил Си Ень, и его голос был низким, успокаивающим. - Видишь тех людей? Это крестьяне, они работают по колено в воде. А вон там, на холме - храм. Маленький, деревенский. Видишь, как блестит крыша?
  
  Яньлин не видел крышу. Но он видел тёплое золотистое свечение храма - следы молитв и благовоний, впитавшиеся в старое дерево.
  
  - Вижу, - сказал он. - Он светится.
  
  - Светится?
  
  - Изнутри. Как будто там много людей молилось. Много-много лет.
  
  Си Ень помолчал. Потом его рука, державшая поводья, чуть крепче обняла сына.
  
  - Ты видишь больше, чем я думал.
  
  - Я вижу по-другому, - поправил Яньлин. - Не больше. Просто по-другому.
  
  Мэйлин и Лисян ехали рядом - и время от времени срывались в галоп.
  
  - Догоняй! - кричала Лисян, пришпоривая кобылу, и её смех разносился над полями.
  
  Мэйлин, которой было сорок с лишним, которая была целительницей и женой главы башни, которая должна была являть собой образец достоинства и сдержанности - Мэйлин бросалась следом, и её волосы развевались на ветру, и она хохотала как девчонка.
  
  - Ваша мать, - сухо заметил Си Ень Яньлину, глядя, как две всадницы несутся по тракту, - считает, что я трачу слишком много денег. При этом она же убьёт обеих лошадей к концу путешествия.
  
  - Мама красивая, когда смеётся, - сказал Яньлин.
  
  Си Ень улыбнулся.
  
  - Да. Она красивая.
  
  Цзин Юй присоединился к ним на третий день.
  
  Они остановились у реки, чтобы напоить лошадей, когда серебряное сияние вспыхнуло на горизонте. Яньлин почувствовал его первым - знакомый прохладный свет, такой непохожий на огонь.
  
  - Дядя едет, - сказал он.
  
  И через несколько минут Цзин Юй въехал в их лагерь на белоснежном коне, чья грива отливала серебром.
  
  - Прошу прощения за опоздание, - сказал он, спешиваясь. - В академии были дела.
  
  - Какие дела могут быть важнее семейного путешествия? - Си Ень шагнул к нему, и они обнялись - крепко, по-братски.
  
  - Никакие, - Цзин Юй улыбнулся. - Поэтому я здесь.
  
  Лисян бросилась к нему, чуть не сбив с ног.
  
  - Дядя! Я так рада, что ты успел!
  
  - Я бы не пропустил твои проводы, искорка.
  
  А потом Цзин Юй подошёл к Яньлину и опустился перед ним на колени - так, чтобы их лица были вровень.
  
  - Как ты, маленький огонёк?
  
  - Хорошо. - Яньлин улыбнулся. - Мир такой большой, дядя. Я не знал, что он такой большой.
  
  - Он ещё больше, чем ты думаешь. И однажды ты увидишь его весь.
  
  ***
  
  Спор начался ближе к вечеру.
  
  - Впереди деревня, - сказал Си Ень, сверившись с картой. - Там есть постоялый двор. Можем остановиться там на ночь.
  
  - Или, - Мэйлин указала на темнеющий лес справа от дороги, - мы можем разбить лагерь в лесу. Как в старые времена.
  
  - В старые времена у нас не было детей и сундуков с нарядами.
  
  - В старые времена ты не ныл из-за каждой ночёвки под открытым небом.
  
  - Я не ныл. Я выражал обоснованные сомнения.
  
  - Это называется "ныл".
  
  Цзин Юй наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Лисян фыркала, не скрывая веселья. Яньлин крутил головой, "глядя" то на мать, то на отца.
  
  - А что думают дети? - спросил Цзин Юй дипломатично.
  
  - Лес! - немедленно ответила Лисян. - Хочу костёр и звёзды!
  
  - Яньлин?
  
  Мальчик задумался.
  
  - Лес, - сказал он наконец. - Там много энергии. Я хочу посмотреть.
  
  - Два против одного, - Мэйлин торжествующе посмотрела на мужа. - Демократия победила.
  
  - С каких пор в моей семье демократия? - проворчал Си Ень, но уже направлял Хэйяня к лесной тропе.
  
  Поляна, которую они нашли, была идеальной.
  
  Достаточно большая для всего отряда, достаточно укрытая от ветра. Ручей журчал неподалёку, а древние дубы обступали поляну, как молчаливые стражи.
  
  Лагерь разбили быстро - слуги знали своё дело, а молодые заклинатели помогали, горя желанием показать себя. Вскоре запылали костры, котлы забурлили, палатки выросли как грибы после дождя.
  
  Семья главы расположилась у центрального костра. Си Ень сидел, привалившись спиной к поваленному дереву, и Яньлин устроился рядом с ним. Мэйлин что-то помешивала в котелке - она отказалась доверять ужин слугам, "они не знают, какие специи любит Яньлин". Лисян сидела рядом с Цзин Юем, выпрашивая историю.
  
  - Расскажи что-нибудь, - просила она. - Как только ты умеешь. Пожалуйста!
  
  - Что именно?
  
  - Что угодно. Сказку. Или что-то, что было на самом деле. Или...
  
  - Или что-то между, - улыбнулся Цзин Юй.
  
  Он помолчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его серебряных глазах, придавая им странный, почти потусторонний блеск.
  
  И начал рассказывать.
  
  - Давным-давно, когда башни ещё не были построены, а источники только пробуждались, жил юноша, который родился без огня.
  
  Его голос был тихим, но каким-то образом слышным каждому. Молодые заклинатели у соседних костров притихли, прислушиваясь.
  
  - Он родился в семье огненных заклинателей, но источник не принял его. Его контур был пуст - ни искры, ни проблеска пламени. Для своего народа он был призраком, тенью, чем-то, чего не должно было существовать.
  
  Яньлин слушал, затаив дыхание. Он чувствовал, как меняется дядино пламя - становится глубже, древнее, словно Цзин Юй черпал историю не из памяти, а из чего-то большего.
  
  - Юноша покинул свой дом и отправился странствовать. Он искал место, где мог бы принадлежать. Искал силу, которая приняла бы его. Он поднимался на горы и спускался в пещеры, пересекал пустыни и леса, океаны и реки.
  
  Огонь в костре взметнулся выше, словно откликаясь на слова. Цзин Юй продолжал:
  
  - И однажды, в самую тёмную ночь года, он встретил существо из чистого света. Не огонь, не луна, не солнце - что-то иное. Что-то, чему ещё не было имени.
  
  - Что это было? - не выдержала Лисян.
  
  - Никто не знает. - Цзин Юй улыбнулся своей загадочной улыбкой. - Но существо сказало юноше: "Ты ищешь силу, которая примет тебя. Но сила не принимает - она отвечает. Ответь мне: что ты готов отдать за то, чтобы гореть?"
  
  - И что он ответил?
  
  - Он сказал: "Всё". И существо рассмеялось и ответило: "Тогда ты уже горишь. Ты всегда горел. Просто твоё пламя - не такое, как у других. Оно внутри, а не снаружи. Оно тихое, а не громкое. Но оно есть".
  
  Яньлин сжал руку отца. Си Ень ответил на пожатие.
  
  - Юноша вернулся домой, - закончил Цзин Юй. - И его народ не узнал его. Потому что теперь они видели то, чего не видели раньше: пламя, горящее в его глазах. Не огненное, не золотое - другое. Пламя того, кто нашёл себя.
  
  Долгое молчание. Только треск костра и далёкий крик ночной птицы.
  
  - Это сказка? - спросила Лисян. - Или было на самом деле?
  
  Цзин Юй только улыбнулся.
  
  После ужина молодые заклинатели устроили тренировочные бои.
  
  Это была традиция огненных - любая остановка, любой привал превращался в повод помериться силами. Они расчистили место в стороне от костров, начертили круг и начали вызывать друг друга.
  
  Лисян, разумеется, не могла остаться в стороне.
  
  - Я следующая! - крикнула она, выходя в круг.
  
  Её противником оказался молодой заклинатель - на несколько лет старше, выше на голову, с самоуверенной усмешкой.
  
  - Госпожа, - он поклонился, - может, не стоит? Я бы не хотел вас поранить.
  
  - Как мило с твоей стороны, - Лисян встала в боевую стойку. - Но беспокойся лучше о себе.
  
  Бой был коротким.
  
  Молодой заклинатель атаковал первым - мощно, прямолинейно. Лисян ушла в сторону, пропустив огненный шар над плечом, и контратаковала. Её пламя было быстрым, точным, безжалостным. Три удара - и противник лежал на земле, моргая от изумления.
  
  - Ещё кто-нибудь? - она обвела взглядом притихших заклинателей.
  
  Желающих не нашлось.
  
  Мэйлин вздохнула, глядя на дочь.
  
  - Ей будет тяжело в Башне Целителей, - сказала она Си Еню. - Там не любят, когда целители калечат пациентов.
  
  - Она справится, - ответил он. - Она твоя дочь.
  
  - Вот это меня и беспокоит.
  
  ***
  
  Город Хуолунчэн раскинулся у подножия Огненной Горы как горсть драгоценных камней, брошенных на чёрный бархат.
  
  Яньлин почувствовал его задолго до того, как они подъехали к воротам. Энергия здесь была другой - более плотной, более горячей. Земля под копытами лошадей пульсировала теплом, а воздух дрожал от жара, поднимающегося с далёкой вершины.
  
  - Огненная Гора, - сказал Си Ень, когда они остановились на холме, откуда открывался вид на город и горы за ним. - Она спит уже триста лет. Но иногда просыпается.
  
  Яньлин "смотрел" на гору. Для него она была не каменным пиком, а огромным спящим существом, чьё дыхание - медленное, глубокое - ощущалось даже здесь. Внутри горы что-то светилось - ярко, первобытно.
  
  - Там живёт Ашар? - спросил он.
  
  - Не живёт. Но бывает. Огненная Гора - одно из мест, где Гарин'хары могут появляться, не разрушая всё вокруг.
  
  - А в других местах разрушают?
  
  - В других местах... - Си Ень помолчал. - Представь, что ты - чистое пламя. Без тела, без границ. И ты пытаешься войти в мир, где всё горит от твоего прикосновения. Сложно быть аккуратным.
  
  Яньлин задумался над этим. Быть чистым пламенем... Он немного понимал, каково это. Духи у источника рассказывали ему о своей природе - о том, как странно и тяжело существовать в мире, который не создан для тебя.
  
  У ворот города их встретила делегация.
  
  Глава города - полный мужчина средних лет с нервным тиком в правом глазу - кланялся так низко, что казалось, вот-вот упадёт.
  
  - Господин глава! Какая честь! Мы не ожидали... то есть, конечно, мы всегда рады... город в вашем распоряжении...
  
  - Успокойтесь, - сказал Си Ень, и его голос был почти мягким. - Мы просто в гости. Проездом.
  
  - В гости? - глава города выпрямился, и в его глазах мелькнула надежда. - Только в гости?
  
  - Если, конечно, в городе всё в порядке. - Си Ень чуть наклонил голову. - И вам нечего скрывать.
  
  Надежда сменилась паникой.
  
  - Скрывать? Я? Ничего! Абсолютно ничего! Город процветает, налоги уплачены, законы соблюдаются...
  
  - Тогда нам нужны лишь покои на несколько дней, - прервала его Мэйлин, которой надоело смотреть, как муж мучает бедолагу. - Что-нибудь просторное. У нас большая свита.
  
  - Конечно! Конечно! Мой дворец к вашим услугам! Весь дворец!
  
  "Дворец" оказался красивым особняком в верхней части города - с видом на гору, с садами, фонтанами и достаточным количеством комнат для всей их компании.
  
  Они едва успели разместиться, как Лисян уже тянула всех на базар.
  
  - Я слышала, здесь продают лучших саламандр во всём мире! И драконью чешую! И огненные жемчужины!
  
  - И кучу бесполезного хлама, - добавила Мэйлин.
  
  - Хлам - это часть веселья!
  
  Так что они пошли на базар.
  
  Базар Хуолунчэна был похож на ожившую сказку.
  
  Узкие улочки, крытые яркими тентами - алыми, золотыми, оранжевыми. Лавки громоздились одна на другую, переполненные товарами. Торговцы кричали, зазывая покупателей, их голоса сливались в непрерывный гул.
  
  Яньлин держался за руку отца, оглушённый потоком ощущений. Здесь было столько энергии - столько разных аур, сияний, вспышек. Обычные люди светились тускло, ровно. Заклинатели - ярче, с огненными всполохами в контурах. А товары... некоторые товары светились сами по себе.
  
  - Что это? - он потянул отца к одной из лавок.
  
  - Огненные кристаллы, - ответил Си Ень. - Их добывают в недрах горы. Используют для ритуалов и артефактов.
  
  Яньлин осторожно коснулся одного из кристаллов. Тот был тёплым, почти живым, и внутри него что-то пульсировало.
  
  - Он красивый.
  
  - Хочешь?
  
  - Можно?
  
  Через минуту кристалл лежал в кармане Яньлина, а торговец кланялся, пряча монеты.
  
  Это было только начало.
  
  Они прошли через весь базар - и везде что-то покупали. Мэйлин не удержалась от редких трав, которых не найти в окрестностях Чёрной Башни. Лисян набрала целую сумку сладостей - засахаренных фруктов, медовых пряников, огненных леденцов, которые покалывали язык. Цзин Юй нашёл старинный свиток с какими-то лунными письменами и долго торговался за него.
  
  А Си Ень... Си Ень покупал всё, на что указывали его дети.
  
  - Вот эти серьги, - Лисян показала на изящные золотые капли с рубинами.
  
  Куплено.
  
  - Этот кинжал, - она указала на клинок с рукоятью из драконьей кости.
  
  Куплено.
  
  - Си Ень, - не выдержала Мэйлин, - ты же понимаешь, что она испытывает твои границы?
  
  - Понимаю, - он пожал плечами. - И мне всё равно.
  
  - Ты её балуешь.
  
  - Она уезжает. Пусть у неё будут хорошие воспоминания.
  
  Мэйлин замолчала. А потом вздохнула и показала на отрез алого шёлка, расшитого золотыми фениксами.
  
  - Вот этот. Хочу платье.
  
  - Наконец-то, - Си Ень усмехнулся и полез за кошельком.
  
  Лавка с саламандрами была в самом конце базара.
  
  Крошечные огненные ящерки сидели в специальных жаровнях, наполненных углями. Они были разных размеров и расцветок - от ярко-алых до почти чёрных, с золотыми или серебряными узорами на чешуе.
  
  Лисян остановилась, глядя на них с тоской.
  
  - Какие милые...
  
  - Хочешь? - спросил Си Ень.
  
  - Нет. - Она покачала головой. - Не сейчас. Куда я её дену в Башне Целителей? Там всё пропитано энергией исцеления, огненному духу будет некомфортно.
  
  - Разумно.
  
  - Потом, - Лисян погладила одну из саламандр по голове, и та довольно пискнула. - Когда вернусь.
  
  Яньлин тоже смотрел на саламандр - но видел их иначе. Для него они были маленькими сгустками живого огня, и каждый сгусток светился по-своему. Один - ярко и жарко. Другой - ровно и спокойно. Третий - с переливами, как танцующее пламя.
  
  Но ни один не был похож на то, что описывал Ашар в своём письме. Высший огненный дух - это что-то совсем другое.
  
  - Папа, - тихо спросил он, - та саламандра, о которой писал Ашар... она будет здесь?
  
  - Нет, - Си Ень положил руку ему на плечо. - Она будет у Огненной Горы. Ашар приведёт её сам.
  
  - А если я ей не понравлюсь?
  
  - Ты всем нравишься.
  
  - Это неправда.
  
  - Ладно, - Си Ень улыбнулся. - Ты нравишься всем, кто имеет значение. Остальные не в счёт.
  
  Глава 8. К сердцу горы
  
  Они собрались во внутреннем дворе дворца, когда солнце начало клониться к горизонту.
  
  Без слуг, без стражи, без повозок с багажом - только семья. Си Ень и Мэйлин. Лисян, нетерпеливо переступающая с ноги на ногу. Цзин Юй, невозмутимый и спокойный, как всегда. И Яньлин, который стоял чуть в стороне, опустив голову.
  
  Си Ень подошёл к сыну.
  
  - Ты чего такой мрачный?
  
  Яньлин молчал. Его пальцы теребили край рукава - привычный жест, выдающий волнение.
  
  - Яньлин.
  
  - Я не думаю, что понравлюсь саламандре, - наконец выдавил мальчик. - Почему вообще я могу ей понравиться?
  
  Си Ень присел перед ним, чтобы их лица оказались вровень. Взял его руки в свои.
  
  - Ну, - сказал он, - ты уникальное существо. Ты видишь и чувствуешь энергию так, как не может никто другой. Это интересно. Огненные духи любят интересное.
  
  - Но...
  
  - К тому же ты хороший и добрый мальчик. - Си Ень чуть сжал его ладони. - И очень красивый, хотя ты этого не знаешь. И ты нравишься Ашару.
  
  Яньлин поднял голову.
  
  - Я вообще не знаю, кто такой Ашар. И почему я ему нравлюсь.
  
  - Ну вот и познакомитесь.
  
  - А если...
  
  - Не бойся. - Си Ень поднялся, не выпуская руки сына. - Пойдём.
  
  Тропа к Огненной Горе вилась среди застывших лавовых потоков - чёрных, изломанных, похожих на спины спящих драконов.
  
  Здесь не росло ничего. Ни травы, ни деревьев, ни даже мха. Только камень - пористый, острый, ещё хранящий память о том огне, что создал его века назад. Под ногами он похрустывал, как битое стекло, и был тёплым даже сквозь подошвы сапог.
  
  Яньлин шёл рядом с отцом, держась за его руку. Для него этот мир был совсем иным, чем для остальных. Он не видел чёрных скал и багрового неба. Он видел энергию - и здесь её было так много, что захватывало дух.
  
  Гора пульсировала. Её недра светились ровным, глубоким огнём - не ярким, как костёр, а древним, первобытным, как само сердце мира. Потоки силы текли по склонам, сплетались, расходились, снова сливались. Это было похоже на кровеносную систему - только вместо крови в этих венах текло чистое пламя.
  
  - Чувствуешь? - тихо спросил Си Ень.
  
  - Да, - прошептал Яньлин. - Она... огромная. Больше, чем башня. Больше, чем всё, что я видел.
  
  - Огненная Гора - одно из древнейших мест силы в мире. Говорят, здесь родился сам огонь.
  
  Они поднимались всё выше. Воздух становился горячее, суше, каждый вдох обжигал горло. Мэйлин накинула на лицо влажную ткань. Лисян шла рядом с ней, и даже её неиссякаемая энергия поутихла перед величием этого места. Цзин Юй двигался последним, и его серебряное сияние казалось здесь особенно хрупким, особенно чужеродным - лунный свет в царстве огня.
  
  Вершина горы курилась дымом - лёгким, почти прозрачным, но от него пахло серой и чем-то ещё, чему Яньлин не знал названия. Запах глубин. Запах того, что никогда не видело солнца.
  
  Наконец они остановились у отвесной скалы - гладкой, чёрной, без единой трещины или выступа.
  
  - Здесь, - сказал Си Ень.
  
  Он обернулся к остальным, и его лицо стало серьёзным.
  
  - Будьте осторожны. Мы идём к огненному источнику. Очень мощному. Не такому, как в башне. - Его взгляд задержался на каждом - на Мэйлин, на Лисян, на Цзин Юе, на Яньлине. - Я поставлю щит. Не выходите за его пределы. Что бы ни случилось.
  
  - Даже если... - начала Лисян.
  
  - Что бы ни случилось, - повторил Си Ень. - Обещайте.
  
  Они обещали.
  
  Си Ень подошёл к скале, положил ладонь на гладкий камень. Его рука засветилась - ярко, почти ослепительно, - и свет потёк в камень, как вода в песок.
  
  Скала вздрогнула.
  
  Медленно, беззвучно, она раздвинулась, открывая проход - тёмный зев, ведущий в глубину горы. Из прохода пахнуло жаром - настоящим, нестерпимым. Яньлин почувствовал, как его кожа покрылась потом, хотя они ещё не сделали ни шагу внутрь.
  
  - За мной, - сказал Си Ень. - И держитесь вместе.
  
  Они вошли.
  
  Коридор был узким и низким - приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой потолок. Стены были горячими, почти раскалёнными. Яньлин чувствовал их жар даже сквозь одежду, когда случайно касался плечом.
  
  Но хуже всего был свет.
  
  Здесь, в недрах горы, энергия была настолько концентрированной, что Яньлин едва мог "смотреть". Всё вокруг сияло, пульсировало, билось в едином ритме - как будто они шли по венам живого существа, и это существо дышало, и его дыхание было огнём.
  
  - Папа, - прошептал он, крепче сжимая руку отца, - здесь так много...
  
  - Знаю. Держись.
  
  Коридор вилялся, спускался, снова поднимался. Они шли, казалось, целую вечность - хотя прошло, вероятно, не больше нескольких минут. И наконец вышли.
  
  Пещера.
  
  Огромная, невообразимо огромная. Её потолок терялся где-то в темноте, её стены уходили так далеко, что их было не разглядеть. А в центре...
  
  В центре пещеры бил источник.
  
  Это был не столб огня, как в Чёрной Башне. Это был поток - мощный, ревущий, устремлённый из глубин земли в небо. Чистая огненная энергия, не знающая границ и формы. Яньлин смотрел на неё - и не мог оторваться. Это было прекрасно. Это было ужасающе. Это было... всё.
  
  - Не смотри слишком долго, - тихо сказал Цзин Юй, кладя руку ему на плечо. Его прохлада принесла облегчение.
  
  Си Ень вскинул руки, и вокруг их группы вспыхнул щит - полупрозрачный, мерцающий алым. Внутри щита стало чуть прохладнее, чуть легче дышать.
  
  - Ждём, - сказал он.
  
  Ждать пришлось недолго.
  
  Огненный столп дрогнул. Пламя в нём завихрилось, сплелось, начало принимать форму. И из этого вихря вышли они.
  
  Первым - Гарин'хар.
  
  Яньлин никогда не видел ничего подобного. Существо, которое появилось из огня, было огромным - втрое выше отца, может быть, вчетверо. Его тело было соткано из чистого пламени, но не хаотичного, как костёр, а структурированного, почти геометрического. Яньлин видел в нём линии силы, узоры энергии, древние символы, которые складывались и распадались с каждым мгновением.
  
  У Гарин'хара было лицо - почти человеческое, но с глазами из расплавленного золота и улыбкой, от которой воздух дрожал.
  
  А за ним...
  
  Саламандра.
  
  Она была огромной - размером с дракона из старинных легенд. Длинное тело, покрытое чешуёй из живого огня. Четыре мощные лапы с когтями, светящимися как угли. Хвост, который вился за ней, оставляя в воздухе следы пламени. И глаза - огненные, немигающие, древние.
  
  - Я очень рад вас видеть.
  
  Голос Гарин'хара был странным - он звучал не снаружи, а изнутри, прямо в голове. Яньлин вздрогнул от неожиданности.
  
  - Но нам придётся сделать всё быстро, - продолжил Гарин'хар. - Я смог уменьшить свою энергию только до этого уровня, и это место не выдержит долго.
  
  Как бы в подтверждение его слов, стены пещеры вздрогнули. Несколько камней осыпалось с потолка.
  
  - И не подходите ближе, - добавил он. - Мой огонь опасен для смертных тел.
  
  - Здравствуй, Ашар, - сказал Си Ень, и в его голосе было что-то... тёплое. Нежное почти. - Давно не виделись.
  
  - По вашему счёту - давно. По моему - миг. - Огненное существо чуть склонило голову. - Ты изменился, глава. Постарел.
  
  - А ты совсем не изменился, Ашар.
  
  Яньлин слушал этот обмен репликами, не понимая и половины. Этот... этот Ашар был другом отца? Тем самым Ашаром из историй, о которых иногда говорили в башне? Гарин'харом, который когда-то учился чувствовать?
  
  - Познакомься с моими детьми, - сказал Си Ень, кладя руку на плечо Лисян. - Это моя дочь, Лисян. Ей пятнадцать, она скоро отправится в Башню Целителей.
  
  Лисян поклонилась - не так низко, как кланялись слуги, но с уважением.
  
  - Честь познакомиться с вами, господин Ашар.
  
  - Огненная и яркая, - прогудел Ашар. - Как её отец. И упрямая, как её мать. Хорошее сочетание.
  
  - А это, - Си Ень положил вторую руку на плечо Яньлина, - мой сын. Яньлин.
  
  Яньлин не мог поклониться - его ноги не слушались. Он просто стоял, "глядя" на это невероятное существо из огня, и не знал, что сказать.
  
  - Яньлин, - повторил Ашар, и в его голосе появилось что-то новое. Интерес? Удивление? - Тот, о ком ты писал. Тот, кто видит.
  
  - Да.
  
  - Подойди, маленький принц.
  
  Яньлин вздрогнул.
  
  - Я?
  
  - Ты. - Ашар поднял руку, и на каменном полу между ними и группой Си Еня вспыхнул круг - очерченный огненными линиями, достаточно широкий, чтобы в нём поместился человек. - Войди в круг. Познакомься.
  
  Яньлин посмотрел на отца. Си Ень кивнул - коротко, ободряюще.
  
  - Иди. Всё будет хорошо.
  
  Яньлин отпустил его руку. Сделал шаг. Ещё один. Его ноги дрожали, но он заставлял их двигаться. Огненный круг приближался - он чувствовал его жар, его силу.
  
  И вошёл внутрь.
  
  Саламандра двинулась к нему.
  
  Она была огромной - даже больше, чем казалась издалека. Её чешуя переливалась всеми оттенками огня: алым, золотым, белым, синим. Её глаза - два озера расплавленного пламени - смотрели на него, не мигая.
  
  Яньлин замер.
  
  Саламандра приближалась - медленно, плавно, как хищник, который не торопится. Её когти цокали по камню. Её дыхание было горячим ветром, обдающим лицо.
  
  А потом она начала уменьшаться.
  
  Огромное тело сжималось, перестраивалось, меняло форму. И наконец перед Яньлином стояло существо размером с пони, с тем же длинным телом и огненной чешуёй, но уже не такое пугающее.
  
  Саламандра обвила его своим хвостом - мягко, осторожно, почти нежно. Её голова оказалась прямо перед его лицом, и огненные глаза смотрели в его золотые.
  
  Она изучала его.
  
  Яньлин чувствовал это - как её сознание касается его, пробует, исследует. Она видела его контур - спутанный, сломанный, неправильный. Видела его дар - способность видеть энергию, слышать духов. Видела его страхи, его надежды, его мечты.
  
  Время остановилось. Или растянулось. Яньлин не знал, сколько они так стояли - может быть, мгновение, а может быть, целую жизнь.
  
  А потом саламандра отступила. И начала меняться снова.
  
  Её тело засветилось, потекло, как расплавленный металл. Огненная чешуя исчезла, уступая место чему-то другому. Линии сглаживались, формы становились мягче, человечнее.
  
  И перед Яньлином появилась девочка.
  
  Она была похожа на него - пугающе похожа. Те же черты лица, тот же рост, та же худоба. Чёрные волосы с огненными прядями, смуглая кожа, тонкие руки. Только глаза были другими - яркие, золотые, с пляшущими искрами внутри.
  
  - Хорошо, - сказала она, и её голос был звонким, как колокольчик. - Я буду твоей саламандрой.
  
  Яньлин сглотнул.
  
  - Правда?
  
  - Ты интересный. - Она склонила голову, разглядывая его. - Сломанный, но светлый. Слепой, но видящий. Слабый, но сильный. Мне нравятся противоречия.
  
  - Я... спасибо?
  
  Девочка-саламандра улыбнулась. Её улыбка была странной - слишком широкой, слишком острой, показывающей зубы, которые были чуть длиннее человеческих.
  
  - Ты дашь мне свою кровь, - сказала она. - А я дам тебе свою преданность. Пока смерть не разлучит нас. Нерушимый союз.
  
  Яньлин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Нерушимый союз. Это звучало... серьёзно. Очень серьёзно.
  
  Он оглянулся на семью. Они стояли за границей щита - отец, мать, сестра, дядя. Четыре силуэта, четыре пламени. Его семья.
  
  Отец кивнул.
  
  Яньлин повернулся обратно к саламандре.
  
  - Хорошо, - сказал он, и его голос почти не дрожал. - Да будет так. Возьми мою кровь.
  
  Девочка шагнула к нему. Её рука поднялась, и Яньлин увидел - "увидел" - как её пальцы меняются. Ногти удлинились, превратились в когти - острые, светящиеся, как раскалённый металл.
  
  Одним быстрым движением она распорола ему предплечье.
  
  Боль была острой, обжигающей - но длилась лишь мгновение. Кровь потекла из раны - тёмная, человеческая. Саламандра наклонилась, и её язык - раздвоенный, как у змеи - скользнул по ране, слизывая кровь.
  
  Яньлин почувствовал, как что-то меняется.
  
  Не в руке - в нём самом. Что-то тёплое расцвело в груди, потекло по венам, достигло каждой клеточки тела. Связь. Он чувствовал её теперь - саламандру. Её присутствие, её огонь, её древнюю мудрость.
  
  Она чувствовала его.
  
  Когда он посмотрел на свою руку, рана уже затягивалась. Но на её месте остался шрам - причудливый узор, похожий на язык пламени. Знак связи. Знак союза.
  
  - Союз заключён, - прогремел голос Ашара, и стены пещеры снова вздрогнули. - Шаали из рода Огненных Танцоров связана с Яньлином из Чёрной Башни. Да будет этот союз благословен.
  
  - Шаали, - прошептал Яньлин. - Это твоё имя?
  
  - Одно из них, - ответила девочка-саламандра. - Для тебя - Шаали. Этого достаточно.
  
  Ашар повернулся к Си Еню, и его огненное лицо исказилось в чём-то, что могло быть улыбкой.
  
  - Дело сделано, глава. Твой сын под защитой.
  
  - Благодарю тебя, - Си Ень поклонился - низко, с искренним уважением. - Это больше, чем я мог просить.
  
  - Ты мог просить что угодно. - Ашар чуть наклонил голову. - Ты и твоя семья когда-то научили меня, что значит чувствовать. Это долг, который я никогда не смогу вернуть полностью.
  
  - Ты ничего нам не должен.
  
  - Должен. - Огненное существо повернулось к Мэйлин, которая стояла молча, прижимая руку к груди. - Золотая госпожа. Ты постарела меньше, чем он.
  
  - Спасибо, - её голос был хриплым. - Я... спасибо за то, что ты делаешь для моего сына.
  
  - Шаали будет хорошей защитницей. Она молода, любопытна и достаточно упряма, чтобы справиться с огненным мальчиком. - Ашар издал звук, похожий на смех. - И она давно хотела найти человека. Теперь она счастлива.
  
  Цзин Юй шагнул вперёд.
  
  - Ашар.
  
  - Серебряный. - Голос Гарин'хара стал мягче. - Ты не изменился. Всё такой же тихий. Всё такой же... грустный.
  
  - Я не грущу.
  
  - Ты всегда грустишь. Даже когда улыбаешься. - Ашар помолчал. - Я думал о тебе. Часто. О том, как ты сидел со мной на крыше, когда моё тело умирало. О том, как держал мою руку до рассвета.
  
  - Я помню.
  
  - Я тоже. - Огненное существо протянуло руку, и от неё отделилась маленькая искра - яркая, золотая. - Возьми. Это не подарок - это часть меня. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь - сожги её, и я приду.
  
  Цзин Юй принял искру. Она повисла над его ладонью, не обжигая.
  
  - Спасибо.
  
  - Не благодари. Просто помни: ты не один. Никогда не был один.
  
  Стены пещеры содрогнулись сильнее. С потолка посыпались камни.
  
  - Мне пора, - сказал Ашар. - Это место не выдержит дольше.
  
  - Подожди, - Лисян шагнула вперёд, и её голос был неожиданно робким. - Я... я хотела сказать... истории о вас... они правда? То, что вы научились чувствовать? Плакать? Обниматься?
  
  Ашар посмотрел на неё. Его огненные глаза смягчились.
  
  - Правда, маленькая воительница. Всё правда. - Он помолчал. - И если ты когда-нибудь почувствуешь себя потерянной - помни: даже существа из чистого огня могут научиться любить. Для тебя это будет ещё легче.
  
  - Я... спасибо.
  
  - Удачи в Башне Целителей. - Ашар начал отступать к огненному столпу. - Будь такой же храброй, как твой отец. Такой же мудрой, как твоя мать. Такой же доброй, как твой брат. И такой же верной, как твой дядя.
  
  Он обернулся в последний раз.
  
  - Прощайте, друзья. До следующей встречи.
  
  И шагнул в огонь.
  
  Пламя приняло его, поглотило, сплелось вокруг него - и он исчез. Столп источника взревел, взметнулся к потолку, и всё вокруг затряслось.
  
  - Уходим! - крикнул Си Ень. - Быстро!
  
  Они бежали по коридорам, которые рушились за их спинами. Камни падали, трещины змеились по стенам, жар становился нестерпимым. Си Ень держал Яньлина на руках, Мэйлин тащила за собой Лисян, Цзин Юй прикрывал отступление.
  
  А рядом с ними - легко, играючи, словно это была увеселительная прогулка - бежала Шаали. Она снова была в облике саламандры - небольшой, размером с крупную кошку, с искрящейся чешуёй и весёлыми огненными глазами.
  
  Они вырвались наружу за мгновение до того, как вход обрушился.
  
  Позади них гора вздохнула - глубоко, тяжело. Из её вершины поднялся столб дыма, выше и гуще, чем прежде. Но извержения не случилось. Ашар сдержал своё слово.
  
  Они спустились к подножию горы в молчании.
  
  Яньлин шёл сам - отец наконец отпустил его, убедившись, что мальчик в порядке. Шаали трусила рядом, время от времени тычась носом ему в руку.
  
  Ты устал, - услышал он в голове её голос. Не слова - ощущения, образы.
  
  Немного.
  
  Скоро отдохнёшь. Я прослежу.
  
  Это было странно - иметь кого-то в своей голове. Но не неприятно. Скорее... успокаивающе.
  
  Когда они остановились у ручья, чтобы напиться и отдохнуть, Шаали снова приняла человеческий облик. Девочка, похожая на него как отражение в зеркале.
  
  - Можно, я посмотрю? - спросил Яньлин.
  
  Шаали взяла руку Яньлина и прикоснулась ей к своему лицу и он невесомыми касаниями очертил контур.
  
  - Почему ты выглядишь так? - спросил Яньлин. - Как я?
  
  - Потому что мы связаны. - Она села рядом с ним, скрестив ноги. - Мой облик отражает тебя. Когда ты изменишься - изменюсь и я.
  
  - А если я захочу, чтобы ты выглядела иначе?
  
  - Тогда скажи. - Она улыбнулась своей странной, слишком широкой улыбкой. - Я могу быть чем угодно. Кем угодно.
  
  - Мне нравится так, - сказал Яньлин после паузы. - Как будто... как будто у меня есть сестра-близнец.
  
  - У тебя есть сестра.
  
  - Старшая. Это другое.
  
  Шаали склонила голову, обдумывая это.
  
  - Тогда я буду твоей младшей сестрой, - решила она. - Или старшей. Или просто сестрой. Мне всё равно. Главное - я буду рядом.
  
  - Всегда?
  
  - Пока смерть не разлучит нас. - Она протянула руку и коснулась шрама на его предплечье. - Это наш союз. Нерушимый.
  
  Яньлин смотрел на неё - на это странное существо из огня, которое решило стать его защитником. Его спутником. Его... семьёй?
  
  - Шаали, - сказал он, - а ты будешь рядом, когда... - он запнулся, - когда у меня приступ?
  
  - Всегда.
  
  - И позовёшь маму?
  
  - Позову кого угодно. - Её глаза вспыхнули ярче. - Но приступов будет меньше. Я чувствую твой контур. Он спутан, но я могу... направлять. Сглаживать. Это не вылечит тебя, но поможет.
  
  - Правда?
  
  - Правда.
  
  Яньлин почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Не огонь Шаали - что-то другое. Надежда, может быть. Или просто радость.
  
  - Спасибо, - прошептал он.
  
  - Не благодари. - Шаали снова улыбнулась, и на этот раз её улыбка была почти человеческой. - Просто живи. Это всё, чего я прошу.
  
  Мэйлин подошла к ним, когда солнце уже скрылось за горизонтом.
  
  Она смотрела на Шаали долго, внимательно. Саламандра выдержала её взгляд - спокойно, без вызова.
  
  - Ты будешь защищать моего сына, - сказала Мэйлин. Не вопрос - утверждение.
  
  - Буду.
  
  - И никогда не оставишь его одного?
  
  - Никогда.
  
  - Даже если он будет упрямиться и делать глупости?
  
  Шаали фыркнула - совершенно по-человечески.
  
  - Особенно тогда.
  
  Мэйлин кивнула. Потом, неожиданно, опустилась на колени и обняла их обоих - Яньлина и Шаали. Саламандра замерла, явно не ожидавшая такого.
  
  - Добро пожаловать в семью, - прошептала Мэйлин. - Береги его.
  
  - Буду, - ответила Шаали, и в её голосе было что-то новое. Удивление, может быть. Или благодарность.
  
  Яньлин сидел в объятиях матери, чувствуя рядом тепло своей новой... сестры? Защитницы? Друга?
  
  Всё это. И что-то большее.
  
  Семья, - прошелестел голос Шаали в его голове. - Это и есть семья. Теперь я понимаю.
  
  Да, - ответил он. - Это семья.
  
  Глава 9. Новые крылья
  
  Они вернулись в город глубокой ночью.
  
  Факелы на улицах уже догорали, и только редкие окна светились тёплым светом. Стражи у ворот дворца вытянулись при виде процессии, но Си Ень жестом велел им молчать. Дети устали, Мэйлин едва держалась на ногах, и даже Цзин Юй выглядел бледнее обычного.
  
  Только Шаали, казалось, не знала усталости. Она шла рядом с Яньлином в своём человеческом облике - девочка с огненными прядями в чёрных волосах, - и её глаза светились в темноте, как два маленьких фонаря.
  
  - Спать, - скомандовала Мэйлин, когда они вошли во дворец. - Все. Немедленно. Завтра у нас долгая дорога.
  
  Никто не стал спорить.
  
  Яньлин проснулся от солнечного тепла на лице.
  
  Это было странно - обычно он не чувствовал солнца так отчётливо. Но сейчас луч падал прямо на него, согревая кожу, и это было... приятно.
  
  Доброе утро.
  
  Он вздрогнул. Голос в голове - не его собственный. Мягкий, чуть насмешливый.
  
  Шаали.
  
  Он повернул голову и "увидел" её - сгусток огненной энергии, свернувшийся клубком у его ног. В своём истинном облике саламандры - небольшой, размером с кошку.
  
  - Доброе утро, - сказал он вслух.
  
  Можешь не говорить. Я слышу твои мысли, если ты направляешь их ко мне.
  
  Яньлин попробовал. Это было похоже на... разговор с духами у источника. Только ближе. Интимнее.
  
  Так?
  
  Так. Шаали потянулась, и её чешуя заискрилась. Ты долго спал. Солнце уже высоко. Твоя мать заглядывала дважды, но я сказала ей, что ты в порядке.
  
  Сказала? Как?
  
  Я могу говорить вслух, когда хочу. Просто предпочитаю не тратить силы.
  
  Яньлин сел в постели. Его рука машинально коснулась шрама на предплечье - он был тёплым, пульсирующим в такт с присутствием Шаали.
  
  Это наша связь, - пояснила она. - Ты будешь чувствовать меня всегда. А я - тебя.
  
  Это... странно.
  
  Привыкнешь.
  
  Она спрыгнула с кровати и в прыжке превратилась - текучим, плавным движением - в девочку. Его отражение с огненными глазами.
  
  - Вставай, - сказала она уже вслух. - Тебе нужно одеться. Твоя семья ждёт внизу.
  
  Яньлин откинул одеяло и спустил ноги на пол. Прохладный камень приятно холодил ступни.
  
  - Там, - он неопределённо махнул рукой, - должен быть сундук с одеждой.
  
  - Я знаю. - Шаали уже рылась в сундуке, перебирая ткани. - Синий шёлк или зелёный? Нет, зелёный тебе не идёт. Синий. С серебряной вышивкой.
  
  Яньлин замер.
  
  - Откуда ты знаешь, что мне идёт?
  
  - Я вижу. - Она обернулась, держа в руках халат. - Ты красивый, Яньлин. У тебя золотые глаза и чёрные волосы, и кожа цвета мёда. Синий подчёркивает глаза. Зелёный делает кожу болезненной.
  
  - Я... - он сглотнул. - Я не знал.
  
  - Теперь знаешь. - Она подошла, сунула ему в руки одежду. - Одевайся. Я помогу с поясом, там сложная застёжка.
  
  Яньлин оделся - механически, не думая. Шаали была рядом, поправляла складки, затягивала пояс, разглаживала ткань на плечах. Её руки были тёплыми, почти горячими, но не обжигали.
  
  - Теперь волосы, - сказала она, усаживая его на стул перед столиком с зеркалом.
  
  - Я не вижу зеркала.
  
  - Зато я вижу. - Она взяла гребень и начала расчёсывать его волосы - осторожно, распутывая узлы. - У тебя красивые волосы. Густые, блестящие. Но ты о них не заботишься.
  
  - Мама заботится.
  
  - Твоя мама занята. Теперь я буду заботиться.
  
  Яньлин сидел неподвижно, пока она расчёсывала, заплетала, закалывала. Это было... непривычно. Мама делала это быстро, по-деловому. Шаали - медленно, тщательно, словно это было важно.
  
  - Почему ты это делаешь? - спросил он наконец.
  
  - Что именно?
  
  - Всё это. Одежда, волосы... Ты же саламандра. Огненный дух. Зачем тебе?
  
  Шаали помолчала. Её руки замерли на мгновение, потом продолжили работу.
  
  - Потому что ты не видишь, - сказала она просто. - Ты не знаешь, как выглядишь. Не знаешь, красиво ли сидит одежда, аккуратны ли волосы. Другие люди смотрят на тебя и судят, а ты даже не можешь проверить.
  
  - Мне всё равно, что думают другие.
  
  - Неправда. - Она закончила с волосами и обошла его, встав напротив. - Тебе не всё равно. Ты хочешь, чтобы люди видели тебя, а не твою слепоту. Чтобы уважали, а не жалели.
  
  Яньлин молчал. Она была права, и они оба это знали.
  
  - Я буду твоими глазами, - сказала Шаали. - В том, в чём твой дар не помогает. Я буду говорить тебе, что вижу. Буду выбирать тебе одежду и причёсывать. Буду предупреждать о ступенях и препятствиях. Это часть моей работы.
  
  - Твоей работы?
  
  - Моего союза. - Она коснулась шрама на его руке. - Я поклялась защищать тебя. Защищать - значит не только от врагов. Значит - от всего, что может тебе навредить. Включая чужие насмешки и собственную неуверенность.
  
  Яньлин смотрел на неё - на это странное существо, которое выглядело как он сам и говорило вещи, которые он не решался сказать даже себе.
  
  - Спасибо, - прошептал он.
  
  - Не благодари. - Она взяла его за руку - просто, естественно, словно делала это всегда. - Идём. Твоя семья ждёт.
  
  Они спустились во внутренний двор, где уже собрались остальные.
  
  Мэйлин первой заметила их - и её глаза расширились.
  
  - Яньлин, - сказала она, - ты... ты прекрасно выглядишь.
  
  - Шаали выбрала, - ответил он, чувствуя, как щёки теплеют.
  
  Лисян присвистнула.
  
  - Ого. Братик, ты прямо как маленький лорд. Кто тебя так причесал?
  
  - Я, - ответила Шаали. Она по-прежнему держала Яньлина за руку и явно не собиралась отпускать.
  
  Си Ень смотрел на них с лёгкой улыбкой.
  
  - Вижу, вы поладили.
  
  - Мы связаны, - сказала Шаали. - Мы не можем не поладить.
  
  - Это так не работает, - заметила Мэйлин. - Связь не гарантирует дружбы.
  
  - Для нас - гарантирует. - Шаали чуть наклонила голову. - Он хороший. Я это вижу. Всё остальное приложится.
  
  Цзин Юй, молчавший до сих пор, подошёл ближе. Его серебряные глаза изучали Шаали с интересом.
  
  - Ты выбрала человеческий облик, - сказал он. - Почему?
  
  - Так удобнее. - Шаали пожала плечами. - Людям проще общаться с тем, кто выглядит как они. А мне нужно быть рядом с Яньлином, не привлекая лишнего внимания.
  
  - И ты выбрала выглядеть как он.
  
  - Да. - Она улыбнулась своей странной улыбкой. - Мы связаны. Почему бы нам не выглядеть похоже?
  
  Завтрак накрыли в саду, под тенью цветущих деревьев.
  
  Яньлин сидел рядом с Шаали, и она тихо описывала ему то, что видела.
  
  - Слева от тебя - куст с красными цветами. Очень яркими, почти как огонь. Справа - фонтан, из него бьёт вода. Она блестит на солнце. Перед тобой - стол с едой. Рис в синей миске, овощи в зелёной, мясо на белом блюде.
  
  Ты не обязана, - мысленно сказал ей Яньлин.
  
  Я хочу. Тебе нравится знать, что вокруг. Я это чувствую.
  
  Он не стал спорить. Она была права - ему нравилось. Обычно он "видел" мир как сплетение энергий, но это было не то же самое, что знать цвета, формы, детали. Шаали давала ему то, чего у него никогда не было.
  
  - Лисян смотрит на тебя, - продолжала Шаали вслух. - Она улыбается. Твоя мать разговаривает с отцом, они обсуждают дорогу. Дядя Цзин Юй читает какой-то свиток, наверное тот, что купил на базаре.
  
  - Ты видишь всё, - тихо сказал Яньлин.
  
  - Я вижу то, что важно для тебя. - Она положила ему в миску кусок мяса. - Ешь. Тебе нужны силы.
  
  После завтрака начались сборы.
  
  Слуги грузили повозки, стражи седлали лошадей. Глава города пришёл лично - проводить высоких гостей, рассыпаясь в любезностях и облегчённо вздыхая, когда думал, что никто не видит.
  
  Яньлин стоял в стороне, Шаали - рядом. Она снова держала его за руку, и это уже казалось естественным.
  
  - Дорога до Башни Целителей займёт пять дней, - сказала она. - Я спросила у слуг. Мы поедем через перевал, потом вдоль реки, потом через лес.
  
  - Ты спросила у слуг?
  
  - Мне нужно знать маршрут. Чтобы предупреждать тебя об опасных участках.
  
  - Я ездил с папой. Он меня держит.
  
  - Теперь у тебя есть я. - Она сжала его руку чуть крепче. - Ты можешь ехать сам. Я буду рядом и буду говорить тебе, куда поворачивать.
  
  Яньлин замер.
  
  - Сам? На лошади?
  
  - Почему нет? Ты чувствуешь энергию лошади. Чувствуешь, куда она движется. Тебе не хватает только глаз - а глаза теперь есть я.
  
  Это было... это было больше, чем он мог осмыслить. Ехать самому. Не на руках у отца, как маленький ребёнок. Самому, как взрослый.
  
  - Мама не разрешит.
  
  - Твоя мама разрешит всё, что сделает тебя счастливым. - Шаали улыбнулась. - Она любит тебя. Просто боится. А теперь ей не нужно бояться так сильно.
  
  - Почему?
  
  - Потому что я здесь.
  
  - Яньлин поедет сам.
  
  Мэйлин замерла, услышав слова Шаали. Они стояли у лошадей, готовясь к отъезду.
  
  - Что?
  
  - На своей лошади. - Шаали указала на небольшую гнедую кобылу, которую держал под уздцы конюх. - Я буду рядом и буду направлять его.
  
  - Это опасно, - начала Мэйлин.
  
  - Это необходимо. - Голос Шаали был мягким, но твёрдым. - Он не маленький ребёнок. Ему почти десять. Он должен учиться быть самостоятельным. А я для того и здесь, чтобы это было безопасно.
  
  Мэйлин посмотрела на Яньлина. Он стоял молча, но в его лице было что-то... надежда? Ожидание?
  
  - Пожалуйста, мама, - тихо сказал он.
  
  Она закрыла глаза. Сжала кулаки. Разжала.
  
  - Хорошо, - сказала она наконец. - Но медленно. И если что-то пойдёт не так...
  
  - Ничего не пойдёт не так. - Шаали уже подводила Яньлина к лошади. - Я обещаю.
  
  Первые минуты были страшными.
  
  Яньлин сидел в седле один - впервые в жизни. Лошадь под ним двигалась, дышала, была живой и непредсказуемой. Он не видел дороги, не видел препятствий, не видел ничего, кроме энергетических потоков.
  
  Но Шаали была рядом.
  
  Она бежала рядом с лошадью в своём облике саламандры - небольшая, проворная, неутомимая. И её голос звучал в его голове - непрерывно, успокаивающе.
  
  Прямо. Дорога ровная. Слева - канава, держись правее. Впереди поворот, мягко потяни левый повод. Хорошо. Молодец.
  
  Постепенно страх отступал. Яньлин учился чувствовать лошадь - её ритм, её движения. Учился доверять Шаали - её глазам, её голосу.
  
  И когда они выехали из города на открытый тракт, он впервые почувствовал это: свободу.
  
  Ты улыбаешься, - сказала Шаали.
  
  Да.
  
  Тебе нравится?
  
  Очень.
  
  Она не ответила словами - только тёплой волной эмоций через связь. Радость. Гордость. И что-то ещё, чему Яньлин не знал названия.
  
  Может быть, это была любовь.
  
  Лисян поравнялась с ним, когда дорога стала шире.
  
  - Эй, братик, - сказала она. - Как ощущения?
  
  - Странно, - признался Яньлин. - Но хорошо.
  
  - Ты выглядишь как настоящий всадник. - Она помолчала. - Я рада. Что у тебя есть Шаали.
  
  Она хорошая, - прокомментировала Шаали. - Твоя сестра. Яркая и добрая.
  
  - Она говорит, что ты яркая и добрая, - передал Яньлин.
  
  Лисян рассмеялась.
  
  - Скажи ей, что она тоже ничего. Для огненной ящерицы.
  
  Я не ящерица. Я высший огненный дух.
  
  - Она говорит, что она не ящерица.
  
  - Конечно, конечно. - Лисян подмигнула - хотя Яньлин этого не видел, Шаали ему описала. - Высший огненный дух. Очень важная персона.
  
  Они ехали рядом - брат и сестра, - и смеялись. А впереди ждала дорога, и Башня Целителей, и прощание, которое будет тяжёлым.
  
  Но сейчас - сейчас было хорошо.
  
  Всегда будет хорошо, - сказала Шаали. - Пока я рядом.
  
  Яньлин не ответил. Только улыбнулся - и направил лошадь вперёд, навстречу солнцу и ветру.
  
  Глава 10. Башня без огня
  
  Дорога от Огненной Горы к Башне Целителей вела через самые разные земли.
  
  Сначала - бесплодные равнины, выжженные древними извержениями, где ничего не росло, кроме жёсткой травы и колючих кустарников. Потом - перевал, узкая тропа между скалами, где ветер выл так, что заглушал голоса. Потом - долина с рекой, широкой и спокойной, вдоль которой тянулись деревни и рисовые поля. И наконец - лес, древний и тенистый, пахнущий мхом и прелой листвой.
  
  Яньлин ехал в повозке.
  
  После первого дня верхом - восхитительного, пьянящего, но утомительного - Мэйлин настояла, чтобы он отдохнул. Шаали не возражала; она устроилась рядом с ним на мягких подушках, то в облике девочки, то в облике саламандры, и продолжала рассказывать ему о том, что видела за пологом повозки.
  
  - Слева - старый дуб, - говорила она, высунув голову наружу. - Огромный, наверное, ему лет пятьсот. В его ветвях живут птицы, много птиц. Они поют.
  
  - Я слышу, - улыбался Яньлин.
  
  - А справа - ручей. Вода в нём прозрачная, видно камни на дне. И рыбы - маленькие, серебристые. Они блестят на солнце.
  
  Ты любишь описывать, - мысленно сказал ей Яньлин.
  
  Я люблю, когда ты улыбаешься. А ты улыбаешься, когда я описываю.
  
  Это была правда. Яньлин никогда не думал, что мир может быть таким... богатым. Он привык "видеть" энергию - потоки силы, ауры живых существ, пульсацию источников. Но цвета, формы, текстуры - всё это было для него пустым звуком. Теперь Шаали наполняла эту пустоту словами, и мир становился объёмнее, реальнее.
  
  - А впереди - твоя сестра и твоя мать, - продолжала Шаали с явным весельем в голосе. - Они опять спорят.
  
  Яньлин прислушался. Действительно - голоса Лисян и Мэйлин доносились даже сквозь стук колёс и скрип повозки.
  
  - Я не понимаю, в чём проблема!
  
  Лисян ехала верхом, гордо выпрямившись в седле. На ней была форма боевых заклинателей Чёрной Башни - чёрный шёлк с алой вышивкой, застёгнутый высоким воротом, с нашивками огненного источника на плечах. Волосы она собрала в высокий хвост, открывая лицо, и огненные пряди развевались на ветру как маленькие знамёна.
  
  Она выглядела как воин. Не как будущая целительница.
  
  - Проблема в том, - терпеливо объясняла Мэйлин, едущая рядом, - что ты едешь в Башню Целителей. Не на войну. Не на турнир. На учёбу.
  
  - И что?
  
  - И то, что появиться там в форме боевого заклинателя - это... - Мэйлин поискала слово, - ...провокация.
  
  - Это моя форма! Я заклинательница Чёрной Башни!
  
  - Ты будущая целительница.
  
  - Одно другому не мешает!
  
  - В том-то и проблема, что мешает. - Мэйлин вздохнула. - Целители - люди мирные. Они лечат, а не калечат. Они не носят оружие, не практикуют боевые техники, не...
  
  - Ты носишь оружие, - перебила Лисян. - Я видела твой кинжал.
  
  - Это другое.
  
  - Почему?
  
  - Потому, что я - жена главы Чёрной Башни и мне положено иметь средства защиты.
  
  - А я - дочь главы Чёрной Башни!
  
  - Которая едет учиться, а не завоёвывать!
  
  Си Ень, ехавший чуть впереди, обернулся.
  
  - Дорогие мои, - сказал он с усталой улыбкой, - мы можем обсудить гардероб Лисян ещё раз пятнадцать, или вы наконец придёте к какому-то соглашению?
  
  - Она начала! - хором сказали мать и дочь, указывая друг на друга.
  
  Цзин Юй, ехавший рядом с Си Енем, негромко рассмеялся.
  
  - Удивительно, как они похожи. И при этом каждая уверена, что права именно она.
  
  - Это называется "семья", - философски заметил Си Ень.
  
  В конце концов компромисс был достигнут.
  
  Лисян осталась в своей форме, но сняла боевые нашивки и спрятала кинжал в седельную сумку. Мэйлин сделала вид, что удовлетворена, хотя по её лицу было видно, что она предпочла бы переодеть дочь с ног до головы.
  
  - Ты невыносима, - сказала она Лисян, когда они остановились на привал.
  
  - Я в тебя, - парировала та.
  
  - Это не комплимент.
  
  - А мне нравится.
  
  ***
  
  На пятый день пути они увидели Башню Целителей.
  
  Вернее, увидели все, кроме Яньлина. Он почувствовал.
  
  - Странно, - сказал он, высовываясь из повозки. Шаали тут же оказалась рядом, придерживая его за плечо. - Впереди что-то большое, но... пустое.
  
  - Пустое? - переспросила Мэйлин, подъехав ближе.
  
  - Нет источника. - Яньлин нахмурился. - Я чувствую башню. Она огромная. Но внутри - ничего. Никакого потока силы.
  
  - Это башня без источника, - подтвердила Мэйлин. - Восьмая башня. Единственная, у которой нет своей стихии.
  
  - Но как они тогда... - Яньлин запнулся, подбирая слова. - Как они работают? Откуда берут силу?
  
  - Целители используют свою собственную силу, - объяснила Мэйлин. - Каждый приносит энергию своего источника и учится направлять её на исцеление. Здесь учатся заклинатели всех стихий - огненные, водные, воздушные, лунные... Любой, кто хочет стать целителем.
  
  - И там много огненных? - спросила Лисян с интересом.
  
  - Достаточно. - Мэйлин бросила на дочь предупреждающий взгляд. - Но таких, как ты, там точно нет.
  
  - Каких - таких?
  
  - Боевых заклинателей, которые пришли учиться целительству, не забывая о том, что умеют сжигать врагов.
  
  - Мама! - возмутилась Лисян. - Я же не собираюсь с ними драться!
  
  - Рада слышать.
  
  - Если, конечно, они первыми не начнут.
  
  - Лисян!
  
  - Что? Это самозащита!
  
  Си Ень снова вздохнул. Цзин Юй снова рассмеялся. А Яньлин, сидя в повозке, пытался представить себе башню без источника - огромное строение, лишённое того пульсирующего сердца, которое делало Чёрную Башню живой.
  
  Она не пустая, - сказала Шаали в его голове. - Я вижу её. Белые стены, много окон, сады вокруг. Красиво. По-другому, чем ваша башня, но красиво.
  
  Опиши.
  
  И Шаали описывала - пока они приближались, пока белые стены становились всё выше и выше. Башня Целителей была построена из светлого камня, который сиял на солнце почти ослепительно. Она была ниже Чёрной Башни, но шире, раскинувшаяся по склону холма террасами и галереями. Вокруг неё простирались сады - зелёные, цветущие, полные трав и лекарственных растений.
  
  - Здесь пахнет, - сказал Яньлин, принюхиваясь. - Травами. Как у мамы в лечебнице, только... сильнее.
  
  - Здесь выращивают всё, что нужно для снадобий, - подтвердила Мэйлин. - Сотни видов растений. Некоторые - очень редкие, растущие только здесь.
  
  - И ядовитые?
  
  - И ядовитые тоже. Хороший целитель должен знать яды не хуже лекарств.
  
  Лисян оживилась.
  
  - Вот это мне нравится.
  
  - Лисян, - устало сказала Мэйлин, - пожалуйста. Хотя бы первый месяц - постарайся никого не отравить.
  
  ***
  
  У ворот башни их встречала делегация.
  
  Целители - в традиционных белых одеждах, простых и строгих - выстроились полукругом. Их лица были вежливыми, приветливыми, но Яньлин чувствовал напряжение в их аурах. Особенно когда они смотрели на Си Еня.
  
  И неудивительно. Глава Чёрной Башни, Демон Огня, тот, кто когда-то разрушил Белую Башню в приступе ярости - не тот гость, которого ожидаешь увидеть у мирной обители целителей.
  
  - Здравствуйте, глава, - вперёд выступил пожилой мужчина с длинной седой бородой и удивительно молодыми, ясными глазами. - Мы очень рады вашему визиту. Прошу, проходите.
  
  Его голос был ровным, но аура - тусклая, водная, с серебристыми прожилками - выдавала беспокойство.
  
  - Расслабьтесь, - сказал Си Ень, спешиваясь. - Я всего лишь провожаю свою дочь на учёбу.
  
  Напряжение в толпе чуть спало. Но только чуть.
  
  - Дочь? - пожилой целитель перевёл взгляд на Лисян, и его брови поползли вверх. - Вы хотите сказать...
  
  - Это Лисян, - Мэйлин выступила вперёд, и при виде её лица нескольких целителей расплылись в искренних улыбках. - Моя дочь. Она хочет учиться целительству.
  
  - Госпожа Мэйлин! - пожилой целитель поклонился ей с явным уважением. - Какая радость видеть вас снова. Мы слышали о вашей работе в Чёрной Башне - говорят, вы творите чудеса.
  
  - Преувеличивают, - Мэйлин улыбнулась. - Наставник Линь, позвольте представить вам мою дочь.
  
  Лисян шагнула вперёд и поклонилась - достаточно глубоко, чтобы выразить уважение, но не настолько, чтобы выглядеть подобострастной. Дочь главы Чёрной Башни всё-таки.
  
  - Честь познакомиться с вами, наставник, - сказала она голосом, лишённым обычной дерзости. Мэйлин мысленно вздохнула с облегчением.
  
  Наставник Линь оглядел её - внимательно, оценивающе. Яньлин чувствовал, как его аура тянется к Лисян, ощупывает её энергетический контур.
  
  - Сильный огонь, - наконец сказал он. - Очень сильный. И... хм... боевой опыт?
  
  - Немного, - признала Лисян.
  
  - Немного, - повторила Мэйлин с едва заметной иронией.
  
  - Интересно. - Наставник Линь погладил бороду. - Обычно к нам приходят юные заклинатели, ещё не выбравшие путь. А вы уже выбрали - и передумали?
  
  - Я не передумала, - возразила Лисян. - Я хочу быть и тем, и другим. Целительницей и воином. Как моя мать.
  
  Наставник перевёл взгляд на Мэйлин.
  
  - Вы были боевым заклинателем, госпожа?
  
  - Нет. - Мэйлин покачала головой. - Но я научилась защищаться. Иногда целителю это необходимо.
  
  - Хм. - Наставник снова посмотрел на Лисян. - Необычно. Но не невозможно. Что ж, госпожа Лисян, добро пожаловать в Башню Целителей. Посмотрим, чему вас можно научить.
  
  Они прошли через ворота, через внутренний двор, засаженный цветущими кустами, через галерею с колоннами - и оказались в приёмном зале.
  
  Здесь их ждал глава Башни Целителей.
  
  Глава Юн Шэнь был стар - очень стар, может быть, старше, чем кто-либо из людей, которых Яньлин встречал. Его лицо было изрезано морщинами, как древняя кора, а волосы - белыми, как первый снег. Но его глаза... его глаза были живыми, яркими, полными света.
  
  И его аура была странной. Яньлин не мог определить её источник - она переливалась всеми оттенками, словно глава Юн Шэнь вобрал в себя частицу каждой стихии.
  
  - Добро пожаловать, - голос старика был неожиданно сильным. - Глава Си Ень. Госпожа Мэйлин. Мастер Цзин Юй. - Он склонил голову перед каждым. - И юные гости.
  
  - Глава Юн Шэнь, - Си Ень поклонился - почтительно, без тени своей обычной насмешливости. - Благодарю, что приняли нас.
  
  - Дочь целительницы Мэйлин всегда желанна в наших стенах. - Старик перевёл взгляд на Лисян. - Подойди, дитя.
  
  Лисян подошла. Её спина была прямой, подбородок - поднят, но Яньлин чувствовал её волнение через связь с Шаали - та тоже наблюдала, тоже чувствовала.
  
  Глава Юн Шэнь долго смотрел на неё. Потом поднял руку и коснулся её лба - легко, почти невесомо.
  
  - Огонь, - прошептал он. - Яркий, как солнце. И что-то ещё... - его глаза чуть расширились. - Золото. От матери. Редкое сочетание.
  
  - Она унаследовала мой дар, - тихо сказала Мэйлин. - Чувствительность к травам. Способность видеть болезнь.
  
  - И боевой инстинкт отца, - добавил глава с лёгкой улыбкой. - Необычная девочка. Очень необычная. - Он убрал руку. - Наставница Лю Мэй будет твоей учительницей.
  
  Из тени за троном мастера выступила женщина. Яньлин "увидел" её ауру - спокойную, текучую, водную. Она была средних лет, с гладким лицом и волосами, собранными в строгий узел на затылке.
  
  - Наставница Лю Мэй - одна из лучших наших целительниц, - продолжал мастер. - Она специализируется на работе с огненными заклинателями. Их энергия... требует особого подхода.
  
  Наставница Лю Мэй поклонилась Лисян. Её лицо было бесстрастным, но Яньлин уловил в её ауре что-то похожее на... предвкушение? Любопытство?
  
  - Госпожа Лисян, - сказал она ровным голосом. - Я слышала о вашей матери. Она была одной из самых талантливых учениц своего поколения.
  
  - Спасибо, - Лисян чуть склонила голову.
  
  - Надеюсь, вы унаследовали её талант. - Наставница помолчала. - И её... сдержанность.
  
  Мэйлин мысленно вздохнула. Бедная наставница Лю Мэй. Она понятия не имеет, во что ввязывается.
  
  ***
  
  После формальностей с Лисян Мэйлин попросила о частной аудиенции.
  
  Они остались втроём - она, глава Юн Шэнь и Яньлин. Даже Шаали осталась за дверью, хотя её присутствие по-прежнему ощущалось через связь.
  
  - Глава, - начала Мэйлин, и её голос дрогнул. - Я хотела бы... попросить вас взглянуть на моего сына.
  
  Старик перевёл взгляд на Яньлина. Мальчик стоял неподвижно, его золотые глаза смотрели куда-то мимо - как всегда.
  
  - Подойди, дитя, - мягко сказал глава.
  
  Яньлин сделал несколько шагов вперёд. Глава Юн Шэнь поднялся со своего кресла - медленно, с усилием - и положил обе руки ему на голову.
  
  Яньлин почувствовал прикосновение чужой силы - нежное, осторожное, но невероятно глубокое. Глава не просто смотрел на его контур. Он погружался в него, исследовал каждый узел, каждую петлю, каждый обрыв.
  
  Это длилось долго. Минуту, две, пять. Мэйлин стояла рядом, сжав руки так крепко, что побелели костяшки.
  
  Наконец глава отступил. Его лицо было задумчивым, почти печальным.
  
  - Проклятие тварей бездны, - сказал он. - Я видел подобное раньше. Очень давно, много десятилетий назад.
  
  - Можно что-то сделать? - голос Мэйлин был хриплым. - Хоть что-нибудь?
  
  Глава Юн Шэнь долго молчал. Потом медленно покачал головой.
  
  - Его контур... - он подбирал слова осторожно, - ...не сломан в том смысле, в каком ломается кость или рвётся ткань. Он... перестроен. Искажён. Как река, которую заставили течь по новому руслу, петляя и путаясь.
  
  - Наставница Линь Шу говорила то же самое, - прошептала Мэйлин.
  
  - Линь Шу - мудрая женщина. - Глава снова посмотрел на Яньлина. - Если мы попытаемся вернуть контур в правильное русло... мы разрушим то шаткое равновесие, которое поддерживает его жизнь. Река выйдет из берегов и затопит всё.
  
  - Но приступы...
  
  - Приступы - это... - глава помедлил, - ...это то, что случается, когда река натыкается на препятствие. Вода накапливается, давление растёт, и в конце концов - прорыв. - Он вздохнул. - Я не возьмусь это исправлять, госпожа Мэйлин. Мне очень жаль.
  
  Мэйлин закрыла глаза. Яньлин видел, как её аура дрогнула - золото потускнело, стало серым от боли.
  
  - Мама, - он шагнул к ней, взял за руку. - Всё хорошо. Я знал. Я всегда знал.
  
  - Яньлин...
  
  - У меня есть Шаали. - Он улыбнулся, хотя его глаза не видели её лица. - Она помогает. Приступов стало меньше. Правда.
  
  Глава Юн Шэнь смотрел на них - на мать и сына, на их переплетённые руки, на золото и огонь их аур.
  
  - Мальчик, - сказал он вдруг. - Можно вопрос?
  
  Яньлин повернулся к нему.
  
  - Да, глава?
  
  - Ты видишь энергию, верно? Видишь контуры, потоки, ауры?
  
  - Да.
  
  - Что ты видишь сейчас? В этой комнате?
  
  Яньлин помолчал, собираясь с мыслями.
  
  - Вас, глава. Вы... странный. Как будто в вас много источников сразу. Все цвета.
  
  - Хм. - Мастер чуть улыбнулся. - Дальше?
  
  - Маму. Она золотая, но сейчас в ней много серого. Грустного. - Яньлин сжал её руку крепче. - И... стены. Они пустые. Без источника. Но не мёртвые - в них есть следы. Много следов. Все, кто здесь жили и учились, оставили частицу себя.
  
  Глава Юн Шэнь смотрел на него с чем-то, похожим на благоговение.
  
  - Ты видишь больше, чем большинство зрячих, - сказал он тихо. - Твой дар... он не компенсация за слепоту, мальчик. Он - что-то большее. - Он помолчал. - Я не могу исцелить твой контур. Но могу сказать вот что: ты не сломан. Ты - другой. И это не одно и то же.
  
  ***
  
  После аудиенции Яньлин и Шаали получили разрешение осмотреть башню.
  
  Шаали снова приняла человеческий облик - здесь, среди целителей, саламандра привлекла бы слишком много внимания. Она шла рядом с Яньлином, держа его за руку, и описывала всё, что видела.
  
  - Коридор, - говорила она. - Белые стены, высокие потолки. На стенах - картины. Травы, цветы, какие-то схемы... наверное, анатомические.
  
  А что видишь ты? - спросила она мысленно.
  
  Следы, - ответил Яньлин. - Везде следы. Люди ходили здесь столетиями. Их энергия впиталась в камень. Это... красиво. По-своему.
  
  Они прошли через учебные залы - большие, светлые, с рядами столов и полками, заставленными склянками и свитками. Через лечебницу - длинное помещение с кроватями, где лежали пациенты, и целители в белом склонялись над ними. Через оранжереи - стеклянные купола, наполненные зеленью и влажным теплом.
  
  - Здесь столько растений, - Шаали втягивала воздух, принюхиваясь. - Некоторые пахнут странно. Горько. Сладко. Остро.
  
  - Лекарственные травы, - объяснил Яньлин. - Мама выращивает такие в башне. Но здесь их гораздо больше.
  
  Они вышли во внутренний сад - тихое место с прудом и беседками, где ученики отдыхали между занятиями. Несколько молодых целителей сидели на скамейках, листая свитки или негромко переговариваясь. При виде Яньлина и Шаали они замолкли, уставившись с любопытством.
  
  - На нас смотрят, - прошептала Шаали.
  
  - Я чувствую.
  
  - Хочешь уйти?
  
  Яньлин подумал. Взгляды были неприятными - он ощущал их как лёгкое покалывание на коже. Но убегать...
  
  - Нет, - сказал он. - Давай посидим у пруда.
  
  Они нашли свободную скамейку у самой воды. Шаали устроилась рядом, по-прежнему держа его за руку.
  
  - В пруду рыбы, - сказала она. - Золотые, с красными плавниками. Они плавают медленно, лениво. И лотосы - розовые, белые. Очень красиво.
  
  - А небо?
  
  Шаали подняла голову.
  
  - Голубое. С облаками. Они похожи на... - она задумалась, - ...на комки ваты. Или на овец. Пушистые и белые.
  
  - Овцы на небе, - Яньлин улыбнулся. - Мне нравится.
  
  Мне тоже нравится, - откликнулась Шаали мысленно. - Описывать тебе мир. Это как... дарить подарки. Каждое слово - маленький подарок.
  
  Тогда ты очень щедрая.
  
  Для тебя - да.
  
  Они сидели так, пока солнце не начало клониться к горизонту. Ученики приходили и уходили, бросая на них любопытные взгляды, но никто не подошёл, не заговорил. Яньлин не возражал. Ему было хорошо - здесь, в этом тихом саду, с Шаали рядом.
  
  - Нам пора, - сказала она наконец. - Твоя семья собирается. Скоро прощание.
  
  Яньлин вздохнул. Прощание. С Лисян. Его сестрой, которая оставалась учиться, которую он не увидит много месяцев.
  
  - Идём, - сказал он и поднялся.
  
  ***
  
  Они собрались во внутреннем дворе башни, у самых ворот.
  
  Лисян уже переоделась в белое - форму ученицы-целительницы. Она выглядела непривычно, почти чужой в этих простых одеждах, без своих боевых нашивок и огненных лент в волосах. Но глаза остались прежними - яркие, живые, с огненными всполохами.
  
  - Ну вот, - сказала она, пытаясь улыбнуться. - Я теперь целительница. Почти.
  
  - Ты прекрасно выглядишь, - Мэйлин обняла её, крепко, отчаянно. - Я горжусь тобой. Так горжусь.
  
  - Мама, не плачь...
  
  - Я не плачу. - Мэйлин вытерла глаза. - Просто... просто пыль. Здесь пыльно.
  
  - В Башне Целителей? - Лисян рассмеялась сквозь собственные слёзы. - Мама, это худшая отговорка, которую я слышала.
  
  Си Ень подошёл следующим. Он не сказал ничего - просто обнял дочь, прижал к себе. Лисян уткнулась ему в грудь, как делала в детстве, когда была маленькой девочкой, боявшейся грозы.
  
  - Папа...
  
  - Если кто-то тебя обидит, - тихо сказал он, - только скажи. Я приеду.
  
  - Папа, ты не можешь сжигать всех, кто меня обижает.
  
  - Могу. Но не буду. - Он чуть отстранился, посмотрел ей в глаза. - Потому что ты справишься сама. Ты моя дочь.
  
  Лисян кивнула. По её щекам текли слёзы, но она улыбалась.
  
  Цзин Юй подошёл к ней, коснулся плеча.
  
  - Помни то, что я рассказывал тебе у костра, - сказал он. - О юноше, который нашёл своё пламя.
  
  - Помню.
  
  - Ты уже горишь, Лисян. Ты всегда горела. Здесь ты научишься направлять это пламя на исцеление, а не на разрушение. Но не забывай, кто ты есть.
  
  - Не забуду, дядя.
  
  Яньлин подошёл последним.
  
  Он не видел её лица. Не видел слёз, не видел улыбки. Но он чувствовал её - яркое алое пламя, такое знакомое, такое родное. Его сестра. Его Лисян.
  
  - Братик, - сказала она, опускаясь перед ним на колени. - Самый лучший братик в мире.
  
  - Ты вернёшься? - его голос дрогнул.
  
  - Конечно. На праздники. И на каникулы. И вообще - как только смогу.
  
  - Обещаешь?
  
  - Обещаю. - Она обняла его, прижала к себе. - И ты пиши мне. Обо всём. О башне, о Шаали, о своих приключениях. Я хочу знать всё.
  
  - Буду писать.
  
  - И не болей. - Её голос сорвался. - Пожалуйста, Яньлин. Не болей слишком сильно.
  
  - У меня теперь есть Шаали, - прошептал он. - Она за мной присмотрит.
  
  - Присмотрю, - подтвердила Шаали, стоявшая рядом. - Обещаю.
  
  Лисян подняла голову, посмотрела на саламандру в человеческом облике.
  
  - Береги его, - сказала она. - Он... он самый важный человек в моей жизни. После родителей.
  
  - Я знаю, - ответила Шаали. - Я буду беречь.
  
  Они уезжали на закате.
  
  Яньлин сидел в повозке, Шаали - рядом. Он не оборачивался, хотя знал, что Лисян стоит у ворот и смотрит им вслед. Он чувствовал её - яркую, пылающую точку, которая становилась всё меньше и меньше по мере того, как они удалялись.
  
  Она плачет, - сказала Шаали.
  
  Я знаю.
  
  И ты плачешь.
  
  Яньлин не ответил. Просто сидел, глядя в пустоту своими незрячими глазами, и слёзы текли по его щекам.
  
  Шаали придвинулась ближе, обняла его. Её тело было тёплым, почти горячим, и от этого тепла становилось немного легче.
  
  Она вернётся, - сказала Шаали. - Она обещала. А обещания нужно выполнять.
  
  Я знаю.
  
  И у тебя есть я. Ты не один.
  
  Яньлин прижался к ней, закрыл глаза. За окном повозки мир катился назад - белые стены башни, зелёные сады, голубое небо с облаками-овцами. Всё то, что он не видел, но что Шаали описывала ему, делая реальным.
  
  - Расскажи мне, что впереди, - попросил он.
  
  И Шаали начала рассказывать.
  
  О дороге, ведущей на восток. О горах на горизонте. О первых звёздах, загорающихся в темнеющем небе. О мире, который ждал их впереди.
  
  И Яньлин слушал, и слёзы высыхали, и в груди становилось теплее.
  
  Он возвращался домой. К башне, к источнику, к духам огня. К своей жизни.
  
  Но теперь в этой жизни было что-то новое. Кто-то новый.
  
  Шаали. Его глаза. Его крылья. Его огонь.
  
  Спасибо, - сказал он ей мысленно.
  
  За что?
  
  За всё.
  
  И Шаали не ответила словами - только тёплой волной любви через связь. Этого было достаточно.
  
  Этого было более чем достаточно.
  
  Глава 11. Возвращение
  
  Чёрная Башня встретила их на закате.
  
  Она вырастала из скал как продолжение самой земли - тёмная, величественная, увенчанная шпилем, который царапал багровое небо. Из узких окон лился свет факелов, а над вершиной башни дрожал воздух, нагретый жаром источника.
  
  Яньлин высунулся из повозки, "глядя" на свой дом. Для него башня была не каменным зданием, а живым существом - огромным, древним, пульсирующим огненной кровью. Тысячи нитей энергии переплетались в её стенах, сбегались к сердцу - к источнику, который бился где-то глубоко внизу.
  
  Красиво, - прошептала Шаали в его голове.
  
  Она стояла рядом с ним, тоже глядя на башню. Но её глаза видели другое - чёрный камень, алые отблески, знамёна с гербом огненного источника, развевающиеся на ветру.
  
  - Это мой дом, - сказал Яньлин вслух.
  
  - Теперь и мой, - ответила Шаали.
  
  Стражи у ворот вытянулись при виде процессии. Слуги высыпали во двор, принимая лошадей, разгружая повозки. Всё было привычным, знакомым - запах дыма и раскалённого камня, гул голосов, жар, струящийся от стен.
  
  Но что-то изменилось.
  
  Яньлин спрыгнул с повозки, и Шаали была рядом - в своём человеческом облике, держа его за руку. Стражи смотрели на неё с любопытством, но молчали. Слуги перешёптывались за спиной.
  
  - Пойдём, - сказал Яньлин. - Я покажу тебе всё.
  
  Они начали с нижних уровней.
  
  - Это тренировочные залы, - объяснял Яньлин, ведя Шаали по коридорам. - Здесь ученики практикуют боевые техники. А вот здесь - кузница. Чувствуешь жар?
  
  - Чувствую, - Шаали улыбалась. - Здесь хорошо. Горячо.
  
  - Тебе нравится когда горячо?
  
  - Я огонь. Конечно мне нравится когда горячо.
  
  Они поднимались выше - мимо жилых покоев, мимо библиотеки, мимо зала совета. Яньлин рассказывал о каждом месте, и Шаали слушала, впитывая. Иногда она добавляла то, что видела своими глазами - цвет гобеленов на стенах, резьбу на дверях, лица заклинателей, которые кланялись им при встрече.
  
  - А это, - Яньлин остановился перед неприметной дверью, - мой любимый путь.
  
  Он положил ладонь на камень, и стена дрогнула. Раздвинулась, открывая узкий проход, освещённый мягким огненным светом.
  
  - Тайный ход? - Шаали заглянула внутрь.
  
  - Башня открывает их только для меня. - Яньлин шагнул в проход, и Шаали последовала за ним. - Ну, теперь, наверное, и для тебя тоже.
  
  Они шли по узким коридорам, спускались по винтовым лестницам, ныряли в проёмы, которые появлялись прямо из стен. Башня вела их - Яньлин чувствовал её, как чувствуют старого друга.
  
  И наконец они вышли к источнику.
  
  Шаали замерла на пороге пещеры.
  
  Источник бил из глубины земли - столп чистого огня, яркий, ревущий, живой. Он был меньше, чем в Огненной Горе, но не менее прекрасный. Энергия текла от него волнами, наполняя пещеру теплом и светом.
  
  - Вот, - сказал Яньлин. - Сердце башни.
  
  Шаали не ответила. Она стояла неподвижно, и её глаза - огненные, яркие - отражали пламя источника. А потом она шагнула вперёд.
  
  - Можно? - спросила она, не оборачиваясь.
  
  - Можно.
  
  Она подошла к самому краю огненного столпа. Протянула руку - и пламя потянулось к ней, обвилось вокруг пальцев, как ласковый зверёк. Шаали закрыла глаза и вздохнула - глубоко, блаженно.
  
  Это как... вернуться домой, - прошептала она в голове Яньлина. - Я не знала, что так скучала по настоящему огню.
  
  Ты можешь приходить сюда когда захочешь.
  
  Правда?
  
  Это твой дом теперь. Так же, как и мой.
  
  Шаали открыла глаза. Повернулась к нему, и её лицо - такое похожее на его собственное - светилось счастьем.
  
  - Спасибо, - сказала она вслух.
  
  - За что?
  
  - За всё. За то, что привёл меня сюда. За то, что делишься своим домом. За то, что ты - это ты.
  
  Яньлин не знал, что ответить. Просто улыбнулся - и она улыбнулась в ответ.
  
  ***
  
  Дни потекли своим чередом.
  
  Шаали вписалась в жизнь башни так естественно, словно всегда была её частью. Она спала в комнате Яньлина - свернувшись клубком у его ног в облике саламандры или растянувшись на соседней кровати в человеческом облике. Она ела за общим столом, хотя еда была ей не нужна - просто нравилось пробовать новые вкусы. Она ходила за Яньлином повсюду, и скоро её присутствие стало таким же привычным, как его собственная тень.
  
  Но главное - она исполняла свои обещания.
  
  Каждое утро начиналось одинаково.
  
  Яньлин просыпался от прикосновения солнца - Шаали всегда открывала шторы, впуская свет в комнату. Она говорила, что ему полезно чувствовать утро, даже если он не видит его.
  
  - Вставай, - её голос был весёлым, звенящим. - Пора одеваться.
  
  Яньлин садился в постели, протирая глаза. Шаали уже рылась в его шкафу, перебирая одежду.
  
  - Сегодня будет жарко, - сообщала она. - Лёгкий шёлк, синий с серебром. И волосы заплетём высоко, чтобы шея была открыта.
  
  - Откуда ты знаешь, что будет жарко?
  
  - Я чувствую. - Она выкладывала одежду на кровать. - Огненные духи всегда знают погоду. Это наше.
  
  Яньлин одевался, а Шаали следила - поправляла складки, затягивала пояс, разглаживала ткань на плечах. Её руки были быстрыми, уверенными, и она никогда не пропускала ни одной мелочи.
  
  - Теперь волосы, - говорила она, усаживая его перед столиком.
  
  Это было его любимое время. Шаали расчёсывала его волосы - медленно, тщательно, распутывая узлы, которые образовывались за ночь. Её пальцы скользили по прядям, и это было почти как массаж - успокаивающий, приятный.
  
  - У тебя красивые волосы, - говорила она иногда. - Чёрные, как ночь. С огненными прядями, как у отца.
  
  - Я не знаю, как они выглядят.
  
  - Теперь знаешь. Я тебе говорю.
  
  Она заплетала ему косы или собирала волосы в узел, закалывая золотыми шпильками. Каждый день - по-разному, в зависимости от того, что им предстояло.
  
  - Если у тебя занятия с наставником - строго и просто, - объясняла она. - Если праздник - сложнее, с украшениями. Если просто гуляем - свободно, чтобы ветер играл.
  
  - Ты столько об этом думаешь?
  
  - Конечно. Это важно. Как ты выглядишь - это то, что видят другие. Ты не можешь проверить, но я могу. Поэтому я слежу.
  
  Ты моя гордость, - добавляла она мысленно. - Я хочу, чтобы все видели, какой ты красивый.
  
  Вечерами они спускались к источнику.
  
  Это стало их ритуалом - после ужина, когда башня затихала, они шли по тайным ходам к сердцу башни. Яньлин садился на тёплый камень и слушал голоса огненных духов, а Шаали...
  
  Шаали кормилась.
  
  Она входила в огненный столп - целиком, растворяясь в пламени. Её человеческий облик исчезал, и она становилась тем, чем была на самом деле - чистым огнём, сгустком живой энергии. Источник принимал её, окутывал, наполнял силой.
  
  Яньлин смотрел - "смотрел" - как её сияние сливается с сиянием источника. Это было красиво. Два огня, танцующие вместе. Два пламени, ставшие одним.
  
  Хорошо, - доносился её голос, далёкий и близкий одновременно. - Так хорошо.
  
  Тебе нужно делать это каждый день?
  
  Не каждый. Но это... как еда для тебя. Я могу обходиться без неё, но с ней - лучше.
  
  Потом она выходила из огня - обновлённая, яркая, почти светящаяся изнутри. Принимала человеческий облик и садилась рядом с Яньлином, прижимаясь плечом к плечу.
  
  - Спасибо, - говорила она каждый раз.
  
  - За что?
  
  - За то, что делишься. Это твой источник. Твоя башня. А ты пускаешь меня.
  
  - Ты часть меня, - отвечал Яньлин. - Мы связаны. Всё моё - твоё тоже.
  
  И Шаали улыбалась - той странной, слишком широкой улыбкой, которая с каждым днём казалась всё более человеческой.
  
  ***
  
  Приступ случился через три недели после их возвращения.
  
  Яньлин почувствовал его заранее - как всегда. Лёгкое головокружение, покалывание в кончиках пальцев, странный привкус во рту. Он знал эти знаки слишком хорошо.
  
  Шаали, - позвал он мысленно.
  
  Я здесь. Она была рядом мгновенно - возникла из ниоткуда, поддержала его за локоть. Идём. Нужно сесть.
  
  Они были в коридоре - далеко от маминой лечебницы, далеко от своей комнаты. Шаали огляделась, нашла нишу в стене и усадила его туда.
  
  - Скоро, - прошептал Яньлин. Его руки уже начинали дрожать.
  
  - Я знаю. - Шаали присела перед ним, взяла его лицо в ладони. - Смотри на меня. Только на меня.
  
  И он смотрел - "смотрел" - на её огненное сияние, на тепло, которое исходило от неё. Чувствовал её присутствие через связь - близкое, надёжное.
  
  А потом мир взорвался.
  
  Судороги скрутили его тело. Он дёргался, бился, и где-то на краю сознания слышал голос Шаали - спокойный, ровный.
  
  - Я держу тебя. Я здесь. Всё будет хорошо.
  
  Она придерживала его голову, не давая удариться о камень. Её руки были твёрдыми, уверенными. Она не паниковала, не кричала, не звала на помощь.
  
  Она просто была рядом.
  
  Судороги прекратились. Яньлин обмяк, и его дыхание... остановилось.
  
  Мэйлин почувствовала это через талисман.
  
  Она работала в лечебнице - перебирала травы, готовила снадобья. Обычный день, обычные дела. И вдруг талисман на её шее вспыхнул жаром.
  
  Яньлин. Приступ. Далеко.
  
  Она вскочила, опрокинув склянку с настойкой. Бросилась к двери.
  
  И остановилась.
  
  Шаали с ним, - сказала она себе. - Шаали справится.
  
  Но ноги несли её вперёд - по коридорам, по лестницам, к той точке, которую показывал талисман. Сердце колотилось, руки тряслись. Десять лет она делала это - бежала на каждый приступ, возвращала сына к жизни. Десять лет это было её работой, её долгом, её проклятием и благословением.
  
  Она нашла их в нише у восточной лестницы.
  
  Шаали склонилась над Яньлином. Её руки светились - не золотом, как у целителей, а алым, огненным светом. Она делала что-то, чего Мэйлин никогда не видела - её пальцы скользили над грудью мальчика, и огонь следовал за ними, проникал внутрь.
  
  Я могу направлять, - вспомнила Мэйлин слова Шаали. - Сглаживать.
  
  Яньлин не дышал. Его губы синели. Каждая секунда была вечностью.
  
  Мэйлин шагнула вперёд.
  
  И остановилась.
  
  Заставила себя остановиться. Заставила руки опуститься. Заставила ноги врасти в камень.
  
  Дай ей шанс, - сказала она себе. - Ты привела её для этого. Дай ей шанс.
  
  Это было самое трудное, что она делала в жизни. Стоять и смотреть, как её сын умирает - и не вмешиваться. Доверить его кому-то другому. Отпустить контроль.
  
  Шаали продолжала работать. Её огонь пульсировал в ритме, которого Мэйлин не понимала. Он проникал в тело Яньлина, обвивался вокруг его контура - спутанного, сломанного. Что-то делал там, внутри.
  
  Секунда.
  
  Две.
  
  Три.
  
  Яньлин вздохнул.
  
  Его грудь поднялась. Губы порозовели. Глаза - золотые, незрячие - распахнулись.
  
  - Шаали? - прошептал он.
  
  - Я здесь, - ответила она, и её голос был хриплым. - Я здесь. Всё хорошо.
  
  Он закашлялся, задышал - неровно, рвано, но дышал. Сам. Без помощи Мэйлин.
  
  Шаали подняла голову и встретилась взглядом с женщиной, стоящей в тени коридора.
  
  - Госпожа Мэйлин, - сказала она. - Он в порядке.
  
  Мэйлин подошла медленно.
  
  Её ноги не слушались. Руки дрожали. Она опустилась на колени рядом с сыном, коснулась его лица - он был тёплым, живым, дышащим.
  
  - Мама? - Яньлин повернул к ней голову. - Ты здесь?
  
  - Здесь, - её голос сорвался. - Я здесь, маленький.
  
  - Шаали справилась. - Он улыбнулся - слабо, устало. - Она справилась, мама.
  
  - Я знаю.
  
  Мэйлин посмотрела на саламандру. Девочка с огненными глазами смотрела на неё в ответ - спокойно, без вызова.
  
  - Как ты это сделала? - спросила Мэйлин.
  
  - Я не лечила его, - ответила Шаали. - Я... направляла. Его контур - как река с запрудами. Когда давление растёт - я открываю... отводы. Даю энергии течь по другим путям. Это не убирает проблему, но снимает приступ быстрее.
  
  - Ты можешь делать это каждый раз?
  
  - Каждый раз.
  
  Мэйлин закрыла глаза. Слёзы текли по её щекам - она не пыталась их остановить.
  
  Десять лет. Десять лет страха. Десять лет бессонных ночей, бесконечной тревоги, ужаса при каждом вздохе. И теперь...
  
  - Спасибо, - прошептала она.
  
  - Я обещала, - просто ответила Шаали. - Я всегда выполняю обещания.
  
  ***
  
  Вечером того дня Мэйлин пришла в комнату Яньлина.
  
  Он лежал в постели, ещё слабый после приступа. Шаали сидела рядом, в облике саламандры, свернувшись клубком у его бока. Она подняла голову, когда Мэйлин вошла, но не двинулась с места.
  
  - Яньлин, - Мэйлин присела на край кровати. - Как ты себя чувствуешь?
  
  - Лучше. - Он улыбнулся. - Шаали говорит, что этот приступ был слабее обычного.
  
  - Потому что я успела раньше, - подтвердила Шаали. - Чем раньше начать - тем легче справиться.
  
  Мэйлин кивнула. Её руки теребили что-то - Яньлин слышал тихое позвякивание.
  
  - Мама? - он нахмурился. - Что у тебя?
  
  Долгое молчание.
  
  А потом Мэйлин потянулась к нему и коснулась талисмана на его шее. Того самого - золотого диска, который она надела на него, когда ему было три года. Который позволял ей всегда знать, где он.
  
  - Я... - её голос дрогнул. - Я хочу снять это.
  
  Яньлин замер.
  
  - Правда?
  
  - Ты просил. - Мэйлин говорила медленно, с трудом, словно каждое слово давалось ей ценой огромных усилий. - Ты просил снять его. Ты говорил, что не хочешь быть на привязи. Я... я не слушала. Боялась.
  
  - Мама...
  
  - Но сегодня... - она всхлипнула. - Сегодня я стояла и смотрела, как ты умираешь. И не вмешивалась. Потому что доверилась Шаали. И она... она справилась. Без меня.
  
  Шаали молчала. Только её огненные глаза светились в полумраке.
  
  - Ты больше не на привязи, - прошептала Мэйлин. - У тебя есть Шаали. У тебя есть защита. Настоящая защита, а не золотая безделушка на шее.
  
  Её пальцы нашли застёжку талисмана. Расстегнули - медленно, дрожа.
  
  И сняли.
  
  Яньлин почувствовал это - лёгкость, которой не знал раньше. Шея, свободная от тяжести. Связь с матерью, которая больше не тянула, не давила.
  
  - Мама, - он сел в постели, нашёл её руку, сжал. - Спасибо.
  
  - Не благодари. - Она плакала - он слышал это в её голосе. - Я должна была сделать это раньше. Должна была доверять тебе.
  
  - Ты доверяла. Просто... боялась.
  
  - Я всё ещё боюсь, - призналась она. - Я буду бояться всегда. Но... - она взяла его лицо в ладони, - но ты вырос, Яньлин. Ты уже не тот маленький мальчик, которого я носила на руках. Ты... ты сильный. Сильнее, чем я думала.
  
  - Я не один, - сказал он. - У меня есть Шаали. И ты. И папа. И дядя. И Лисян, даже если она далеко. Я никогда не был один.
  
  Мэйлин притянула его к себе, обняла крепко. Яньлин обнял её в ответ, чувствуя, как её слёзы капают ему на волосы.
  
  Она любит тебя, - тихо сказала Шаали. - Так сильно, что это почти больно.
  
  Я знаю.
  
  Ты тоже её любишь.
  
  Больше всего на свете.
  
  Они сидели так - мать и сын, огонь и золото - пока слёзы не высохли. А потом Мэйлин отстранилась, вытерла глаза и улыбнулась - первой настоящей улыбкой за этот день.
  
  - Спи, - сказала она. - Тебе нужен отдых.
  
  - Да, мама.
  
  Она поднялась, пошла к двери. Остановилась на пороге, обернулась.
  
  - Шаали.
  
  - Да, госпожа Мэйлин?
  
  - Береги его.
  
  - Всегда.
  
  Мэйлин кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
  
  В комнате стало тихо.
  
  Яньлин лежал, глядя в потолок, который не видел. Его рука касалась шеи - там, где раньше был талисман. Пустое место. Свободное место.
  
  Шаали устроилась рядом, положив голову ему на плечо.
  
  - Ты счастлив? - спросила она.
  
  - Да.
  
  - Правда счастлив?
  
  Яньлин подумал. О маме, которая наконец отпустила его. О папе, который всегда верил в него. О Лисян, которая училась далеко, но писала каждую неделю. О дяде Цзин Юе, чьи истории он помнил наизусть. О башне, которая была его домом. Об источнике, чьи духи называли его своим.
  
  И о Шаали. Девочке с огненными глазами. Его защитнице, его глазах, его крыльях.
  
  - Правда счастлив, - сказал он.
  
  Шаали прижалась к нему теснее. Её тепло окутывало его, как одеяло.
  
  Спи, - прошептала она в его голове. - Я буду рядом. Всегда буду рядом.
  
  И Яньлин заснул - впервые за много лет без талисмана на шее, без невидимой привязи.
  
  Свободный.
  
  Но не одинокий.
  
  Никогда - не одинокий.
  
  Глава 12. Маленькие катастрофы
  
  Всё началось со светлячков.
  
  Вернее, с того, что Яньлин называл светлячками. На самом деле это были крошечные сгустки огненной энергии, которые Шаали научила его создавать - яркие, мерцающие, совершенно безвредные. Они не обжигали, не поджигали, просто светились мягким золотистым светом и летали, куда им вздумается.
  
  - Готов? - спросила Шаали, выглядывая из-за угла.
  
  Яньлин прижался к стене, прислушиваясь. Впереди был учебный зал - там как раз шло занятие старших учеников по боевым техникам. Он чувствовал их - полтора десятка ярких огненных аур, сосредоточенных на словах наставника.
  
  - Готов.
  
  На счёт три. Раз. Два...
  
  Яньлин вскинул руки, и десятки светлячков - маленьких, юрких, отчаянно любопытных - рванулись в открытую дверь.
  
  Несколько мгновений ничего не происходило.
  
  А потом раздался крик.
  
  - Что за?.. - голос наставника. - Откуда они взялись?!
  
  - Они в волосах! У меня в волосах!
  
  - Лови их! Да лови же!
  
  - Они кусаются!
  
  - Они не кусаются, идиот, они просто щекочутся!
  
  Яньлин и Шаали бежали по коридору, давясь от смеха. Шаали тащила его за руку, предупреждая о поворотах и ступенях, а он хохотал так, что слёзы текли из незрячих глаз.
  
  Ты видела их лица? - спросил он мысленно.
  
  Видела. Чжан Вэй подпрыгнул на три чи вверх. А Ли Фэн визжал, как девчонка.
  
  Жаль, что я не видел.
  
  Я тебе потом покажу. Через связь. Это того стоит.
  
  Следующей жертвой стали младшие ученики.
  
  Идея принадлежала Шаали - она наблюдала за занятиями малышей и заметила, что наставник использует маленькие огоньки, чтобы привлекать их внимание. Огоньки висели в воздухе и мигали, когда нужно было сосредоточиться.
  
  - А если, - сказала она задумчиво, - огоньки будут пищать?
  
  - Пищать?
  
  - Ну да. Тоненько так. Как мышки.
  
  Яньлин представил. И расхохотался.
  
  Воплотить идею оказалось сложнее, чем со светлячками. Шаали три дня учила его вплетать звук в огненную энергию - тонкую вибрацию, которая заставляла воздух дрожать. Но в конце концов получилось.
  
  Двадцать три огонька. Двадцать три писка - тонких, пронзительных, невыносимо смешных.
  
  Малыши были в восторге. Они бегали по залу, пытаясь поймать пищащие огоньки, хохотали и визжали. Наставник - пожилая женщина с терпением, закалённым десятилетиями работы с детьми - минут десять пыталась восстановить порядок.
  
  Не получилось.
  
  В итоге занятие отменили, а малышей отпустили играть во двор. Они были счастливы. Наставница - не очень.
  
  Потом была история с невидимыми колокольчиками.
  
  Шаали обнаружила, что может создавать звук без источника - просто заставлять воздух вибрировать в нужном месте. Яньлин тут же придумал применение: развесить "колокольчики" по всему коридору, ведущему к покоям отца.
  
  Каждый, кто проходил мимо, слышал тихий звон. Оборачивался - ничего. Шёл дальше - снова звон. Останавливался - тишина.
  
  Стражи сходили с ума.
  
  - Здесь что-то есть, - бормотал один из них, озираясь. - Я слышу!
  
  - Ты слышишь ветер, - отвечал второй.
  
  - Ветер не звенит!
  
  - В этой башне всё звенит. Это же огненная магия. Может, трубы какие-то...
  
  Яньлин сидел за углом, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Шаали, свернувшаяся у его ног в облике саламандры, тряслась от беззвучного хохота.
  
  Они думают, что сходят с ума, - сообщила она.
  
  Я знаю. Это прекрасно.
  
  Кульминацией стала история с поющим камином.
  
  В большом зале, где проходили общие трапезы, был огромный камин - древний, украшенный резьбой, с огнём, который не гас никогда. Яньлин и Шаали провели там целый вечер, "настраивая" пламя.
  
  На следующее утро, когда заклинатели собрались на завтрак, камин запел.
  
  Не словами - мелодией. Тихой, странной, почти потусторонней. Огонь поднимался и опускался в такт, языки пламени танцевали, как живые существа.
  
  Первые несколько минут все молчали, заворожённые. Потом кто-то начал шептаться. Потом - спорить. Откуда музыка? Кто это делает? Это знак? Пророчество? Проклятие?
  
  К полудню половина башни была уверена, что древние духи огня пытаются что-то сообщить. Трое наставников провели ритуал очищения. Двое старших учеников поклялись, что видели в пламени лицо.
  
  Яньлин и Шаали наблюдали из угла, невинно жуя рисовые пирожки.
  
  Мы, кажется, перестарались, - заметила Шаали.
  
  Немного.
  
  Твоя мать смотрит на нас.
  
  Я знаю. Я чувствую её взгляд. Он прожигает мне затылок.
  
  Может, уйдём?
  
  Поздно. Она уже идёт сюда.
  
  ***
  
  - Твой сын, - Мэйлин влетела в кабинет Си Еня, как маленький золотой ураган, - окончательно отбился от рук.
  
  Си Ень поднял голову от свитков, которые изучал. Его лицо было невозмутимым, но в глазах плясали искры веселья.
  
  - Что на этот раз?
  
  - Что на этот раз? - Мэйлин всплеснула руками. - Поющий камин! Вся башня думает, что это знамение! Старый Чжоу три часа молился духам предков!
  
  - Я слышал. Красивая мелодия была.
  
  - Си Ень!
  
  - Что?
  
  - Это не смешно!
  
  - Немного смешно.
  
  Мэйлин сжала кулаки. Её аура полыхала золотым гневом.
  
  - До того были колокольчики. Твои стражи до сих пор вздрагивают, проходя по восточному коридору. До колокольчиков - пищащие огоньки. Наставница Линь грозится уйти на покой. До огоньков - светлячки. Старшие ученики неделю выковыривали их из волос!
  
  - Они безвредные.
  
  - Они унизительные! - Мэйлин опустилась в кресло напротив мужа. - Си Ень, я серьёзно. Он не ходит на занятия. Слоняется по башне с этой саламандрой и придумывает новые способы довести всех до безумия. Это не нормально.
  
  - Он ребёнок.
  
  - Ему почти десять!
  
  - В десять лет я поджёг бороду наставника Чэня.
  
  - И что из этого вышло?
  
  - Меня выпороли. - Си Ень пожал плечами. - Не помогло.
  
  - Вот именно. - Мэйлин потёрла виски. - Ты должен что-то сделать.
  
  - Например?
  
  - Не знаю! Ты его отец! Поговори с ним. Объясни, что так нельзя. Заставь его учиться, как нормального ребёнка.
  
  Си Ень откинулся в кресле, задумчиво глядя на жену.
  
  - Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним об учёбе?
  
  - Да!
  
  - И о дисциплине?
  
  - Да!
  
  - И о том, что нельзя издеваться над стражами и наставниками?
  
  - Да!
  
  Си Ень улыбнулся - медленно, тепло.
  
  - Хорошо. Поговорю.
  
  ***
  
  Яньлин нашёлся в саду - сидел на камне у фонтана, болтая ногами. Шаали устроилась рядом в облике саламандры, греясь на солнце.
  
  - Сын.
  
  Яньлин вздрогнул и повернул голову на голос отца.
  
  - Папа?
  
  Си Ень подошёл, сел рядом на камень. Молчал долго, глядя на воду в фонтане. Яньлин ёрзал, чувствуя неловкость.
  
  - Мама жаловалась? - наконец спросил он.
  
  - Жаловалась.
  
  - Я... мы не хотели ничего плохого. Это просто...
  
  - Смешно?
  
  - Да.
  
  - Я знаю. - Си Ень вздохнул. - Поющий камин - это была твоя идея или Шаали?
  
  - Моя. Но она помогла с техникой.
  
  - Хорошая техника. Я бы в твоём возрасте не смог.
  
  Яньлин моргнул.
  
  - Ты не злишься?
  
  - Немного. - Си Ень помолчал. - Но не из-за розыгрышей. Я в твоём возрасте был хуже. Намного хуже.
  
  - Тогда почему?
  
  - Потому что ты не учишься.
  
  Яньлин опустил голову.
  
  - Занятия скучные, - пробормотал он. - Я не вижу того, что показывают наставники. А то, что они говорят, я уже знаю. Или не понимаю, потому что не вижу.
  
  - Я знаю. - Си Ень положил руку ему на плечо. - Поэтому я предлагаю другой вариант.
  
  - Какой?
  
  - Ты будешь учиться у меня.
  
  Яньлин поднял голову.
  
  - У тебя? Правда?
  
  - Правда. Я буду давать тебе задания - между своими делами. Учить тому, что умею сам. Не так, как наставники, а по-другому. Так, чтобы тебе подходило.
  
  - Но ты занят...
  
  - Я глава башни. Я всегда занят. - Си Ень пожал плечами. - Но для сына найду время.
  
  Яньлин чувствовал, как что-то тёплое расцветает в груди. Учиться у папы. Не сидеть в скучном классе, где он ничего не видит. Не слушать объяснения, которые не имеют смысла без зрения. А учиться по-настоящему, у того, кто понимает.
  
  - Спасибо, - прошептал он.
  
  - Не благодари. Есть ещё кое-что.
  
  - Что?
  
  Си Ень помолчал, подбирая слова.
  
  - Шаали, - сказал он наконец. - Она хорошая. Я рад, что она у тебя есть.
  
  - Но?..
  
  - Но она не должна быть твоим единственным другом.
  
  Яньлин нахмурился.
  
  - Я не понимаю.
  
  - Ты проводишь всё время с ней. Только с ней. - Си Ень повернулся к сыну. - Тебе нужны человеческие друзья, Яньлин. Сверстники. Те, с кем можно расти вместе.
  
  - Но...
  
  - Шаали - огненный дух. Она будет рядом с тобой всю жизнь. Это прекрасно. Но люди тоже важны. Другие дети твоего возраста. Те, кто понимают, каково быть человеком.
  
  Яньлин молчал. Шаали, до сих пор притворявшаяся спящей, подняла голову и посмотрела на Си Еня своими огненными глазами.
  
  Он прав, - сказала она Яньлину мысленно. - Я не могу быть для тебя всем.
  
  Но ты - лучший друг, какой у меня есть.
  
  Я не друг. Я - часть тебя. Это другое.
  
  - Подумай над этим, - сказал Си Ень, поднимаясь. - А пока - первое задание.
  
  - Какое?
  
  - Сегодня вечером я буду разбирать жалобы из южных деревень. Ты будешь присутствовать и слушать. А потом скажешь мне, что понял.
  
  - Жалобы из деревень?
  
  - Да. Управление башней - это не только сражения и магия. Это ещё и люди, которые живут на наших землях. Их проблемы, их нужды. Глава должен это знать.
  
  Яньлин кивнул, хотя не до конца понимал, зачем ему это. Но папа сказал - значит, важно.
  
  - Я приду.
  
  - Хорошо. - Си Ень потрепал его по волосам. - И постарайся не запускать светлячков в кабинет совета. Хотя бы сегодня.
  
  - Папа!
  
  Си Ень рассмеялся и ушёл, оставив Яньлина и Шаали наедине.
  
  ***
  
  В следующие недели жизнь Яньлина изменилась.
  
  Папины задания были странными - не похожими на то, чему учили в классах. Си Ень не заставлял его читать свитки или запоминать формулы. Вместо этого он брал сына с собой - на советы, на встречи, на проверки.
  
  - Слушай, - говорил он. - Просто слушай. И чувствуй.
  
  Яньлин слушал. Слышал голоса просителей - усталые, злые, испуганные. Слышал ответы отца - иногда мягкие, иногда жёсткие. Слышал споры советников, шёпот слуг, гул башни вокруг.
  
  И чувствовал. Ауры людей, их эмоции, их намерения. То, чего зрячие не видели, а он - видел.
  
  - Что ты понял? - спрашивал Си Ень после каждой встречи.
  
  И Яньлин рассказывал. О том, что проситель из южной деревни лгал - его аура мерцала неровно, как пламя на ветру. О том, что советник Лю боялся чего-то, хотя говорил уверенно. О том, что купец из столицы прятал что-то за показной вежливостью.
  
  - Хорошо, - говорил Си Ень. - Очень хорошо.
  
  Шаали помогала.
  
  После каждого задания они садились в комнате Яньлина, и она объясняла то, что он не понял. Расклад сил между советниками. История конфликта между деревнями. Почему один проситель кланялся низко, а другой - едва наклонял голову.
  
  - Это называется "политика", - говорила она. - Люди редко говорят то, что думают. Они играют роли.
  
  - Зачем?
  
  - Чтобы получить то, что хотят. Или чтобы защититься от тех, кто сильнее.
  
  - Это глупо.
  
  - Это по-человечески. - Шаали пожала плечами. - Я тоже не до конца понимаю. Но учусь.
  
  Яньлин смотрел на неё - на эту девочку с огненными глазами, которая была древним духом и одновременно его лучшим другом.
  
  - Шаали, - сказал он вдруг.
  
  - М?
  
  - Папа говорит, мне нужны человеческие друзья. Сверстники.
  
  - Он прав.
  
  - Но как? - Яньлин развёл руками. - Как мне их искать? Я не вижу лиц. Не знаю, кто смотрит на меня с интересом, а кто - с насмешкой. Не могу играть в их игры, потому что не вижу мяч или фишки. Как мне вообще с кем-то подружиться?
  
  Шаали молчала.
  
  Долго.
  
  Потом вздохнула.
  
  - В этом, - сказала она, - я тебе не помощница.
  
  - Почему?
  
  - Потому что я вообще саламандра.
  
  И она превратилась - текуче, быстро. Девочка исчезла, и на её месте оказалась маленькая ящерка, размером с ладонь, с чешуёй цвета расплавленного золота.
  
  - У меня хвост, - сказала она, помахивая этим самым хвостом. - И лапки. - Она продемонстрировала лапки. - Что я понимаю в человеческой дружбе?
  
  Яньлин смотрел на неё и не знал - смеяться или плакать.
  
  - Ты сбегаешь?
  
  - Я признаю свою некомпетентность. - Шаали забралась ему на плечо и свернулась там клубком. - Это разные вещи.
  
  - Очень удобно.
  
  - Я знаю.
  
  Яньлин вздохнул. Погладил её по голове - она была тёплой, почти горячей, и довольно заурчала.
  
  - И что мне делать?
  
  - Не знаю. Может, просто... попробовать? - Она потёрлась носом о его щёку. - Выйти к другим детям. Заговорить. Посмотреть, что получится.
  
  - А если они будут смеяться?
  
  - Тогда я их укушу.
  
  - Шаали!
  
  - Что? Я саламандра. Мне можно.
  
  Яньлин рассмеялся - несмотря на страх, несмотря на неуверенность. Шаали всегда умела его рассмешить.
  
  - Ладно, - сказал он. - Попробую. Завтра.
  
  - Сегодня.
  
  - Завтра.
  
  - Яньлин...
  
  - Завтра! Мне нужно... подготовиться.
  
  Шаали фыркнула - насколько маленькая ящерка может фыркать.
  
  - Трус.
  
  - Осторожный.
  
  - Это одно и то же.
  
  Но она не стала спорить. Просто осталась на его плече - тёплая, надёжная, своя.
  
  И Яньлин подумал, что, может быть, папа прав. Может быть, ему действительно нужны человеческие друзья. Те, кто понимают, каково быть человеком.
  
  Но пока - пока у него была Шаали. И этого было достаточно.
  
  Почти достаточно.
  
  Глава 13. Попытка
  
  - Вот.
  
  Шаали остановилась у края тренировочной площадки, где группа мальчишек, все примерно одного возраста - возились с чем-то, что испускало неровные вспышки огненной энергии.
  
  - Там мальчишки твоего возраста занимаются какими-то мальчишескими глупостями, - сообщила она. - Хочешь к ним присоединиться?
  
  - Нет.
  
  - Нет?
  
  - Не хочу. - Яньлин отступил на шаг. - Вообще не хочу.
  
  Ты даже попробовать не хочешь?
  
  Я их даже не вижу.
  
  Ты видишь их силу, - возразила Шаали. - Посмотри. Кто тебе симпатичен?
  
  Яньлин "посмотрел". Пять огненных аур - яркие, молодые, слегка нервные. Они что-то делали с заклинанием, их энергия переплеталась неловко, как пальцы неопытных ткачей.
  
  Никто, - ответил он. - Давай лучше пойдём отсюда.
  
  Шаали не двинулась с места. Её огненные глаза следили за мальчишками.
  
  Посмотри, - сказала она. - Они там пытаются применить заклинание неправильно. Структура нестабильная, энергия накапливается не там, где нужно. Сейчас всё взорвётся.
  
  Яньлин "посмотрел" внимательнее. И увидел - она была права. Заклинание, которое пытались сплести мальчишки, было перекошено. Энергия текла не по тем каналам, скапливалась в узлах, давление росло...
  
  Можешь вмешаться, - добавила Шаали невинно.
  
  Яньлин вздохнул.
  
  - Ладно. Уговорила. Я пошёл.
  
  Только осторожно.
  
  Он двинулся к группе - медленно, неуверенно. Шаали осталась за спиной, но он чувствовал её присутствие через связь, тёплое и надёжное.
  
  Мальчишки не заметили его приближения - слишком были увлечены своим заклинанием. Яньлин остановился в нескольких шагах, набрал воздуха в грудь.
  
  - Извините, - его голос прозвучал тише, чем он хотел. Почти шёпот. - Это заклинание... оно строится не так. А так оно устроит взрыв.
  
  Мальчишки обернулись.
  
  Яньлин не видел их лиц. Не видел выражений, взглядов, ухмылок. Но чувствовал - как их ауры дрогнули, сжались, ощетинились.
  
  - Ты сын главы, - сказал один из них. Его голос был холодным, настороженным. - Что ты здесь делаешь, сын главы? Следишь за нами?
  
  - Я... нет...
  
  - А если мы сделаем взрыв - пойдёшь нажалуешься?
  
  - Я... нет... - Яньлин попятился. Слова застревали в горле. - Я просто хотел...
  
  - Что? - другой голос, насмешливый. - Показать, какой ты умный? Сынок главы, который всё знает лучше всех?
  
  - Давай, беги к папочке. Расскажи, какие мы плохие.
  
  - Нет, я...
  
  - Пошёл вон, урод!
  
  Яньлин побежал.
  
  Он не видел, куда бежит. Не чувствовал ничего, кроме жгучего стыда и боли в груди. Слёзы текли по щекам, горячие и солёные.
  
  Яньлин! - голос Шаали в голове, встревоженный. - Стой! Подожди!
  
  - Оставь меня!
  
  Он выкрикнул это вслух - громко, яростно. И почувствовал, как связь между ними дрогнула. Как Шаали замерла, остановленная его словами.
  
  Приказом.
  
  Яньлин...
  
  - Оставь меня!
  
  И он продолжал бежать - по коридорам, по лестницам, не видя ничего, кроме размытых потоков энергии. Врезался в стены, спотыкался о ступени. В груди нарастало давление - знакомое, страшное.
  
  Приступ.
  
  Он знал эти признаки. Головокружение. Покалывание в пальцах. Привкус меди во рту. Но не мог остановиться, не мог думать. Только бежал и бежал, пока ноги не подкосились.
  
  Он упал.
  
  И мир взорвался болью.
  
  ***
  
  Шаали стояла как вкопанная.
  
  Приказ жёг её изнутри - древняя магия связи, та самая, что соединила их кровью и клятвой. "Оставь меня". Два слова, сказанные в отчаянии. Два слова, которые сковали её по рукам и ногам.
  
  Она должна была подчиниться.
  
  Она была его саламандрой. Связанной. Верной. Послушной.
  
  Но...
  
  Яньлин.
  
  Она чувствовала его через связь. Чувствовала, как он бежит - слепо, отчаянно. Чувствовала нарастающее давление в его контуре, энергию, которая скапливалась в неправильных местах.
  
  Чувствовала, как начинается приступ.
  
  Нет.
  
  Приказ давил на неё, пытался удержать. Но она была не просто саламандрой. Не просто огненным духом, привязанным к мальчику.
  
  Она была Шаали из рода Огненных Танцоров. Дочерью Кольца Пламени. Высшим духом огня.
  
  И она не позволит ему умереть.
  
  С рычанием - низким, нечеловеческим - она рванулась вперёд. Приказ рвался, как ткань под когтями. Больно. Невыносимо больно. Но она бежала, бежала, бежала...
  
  Она нашла его в его комнате.
  
  Он лежал на полу - скрюченный, неподвижный. Судороги уже прошли. Теперь было хуже.
  
  Он не дышал.
  
  Шаали упала рядом с ним на колени. Её руки - человеческие руки, она даже не заметила, как приняла этот облик - легли ему на грудь.
  
  Сердце не билось.
  
  Нет. Нет, нет, нет...
  
  Она чувствовала его - через связь, через кровь, через клятву. Чувствовала, как он ускользает. Как нить между ними натягивается, истончается, готовится порваться.
  
  Не смей!
  
  Она вдохнула - глубоко, до боли в груди - и выдохнула огонь. Не обычный огонь, не тот, что жжёт и разрушает. Огонь жизни. Огонь, который горит в сердце каждого Гарин'хара, который поддерживает само существование.
  
  Она вливала его в Яньлина - через руки, через губы, через каждую точку соприкосновения. Массировала его грудь, заставляя остановившееся сердце вспомнить, как биться. Вдыхала воздух в его лёгкие, снова и снова.
  
  Вернись. Вернись ко мне. Пожалуйста.
  
  Минута.
  
  Две.
  
  Три.
  
  Связь между ними дрожала на грани разрыва. Шаали чувствовала, как её собственный огонь тускнеет, перетекая в мальчика. Она отдавала ему всё - без остатка, без сожаления.
  
  Живи. Пожалуйста, живи.
  
  И...
  
  Сердце дрогнуло.
  
  Слабо. Едва заметно. Но дрогнуло.
  
  Шаали всхлипнула - она не знала, что умеет плакать, пока не встретила этих людей - и продолжала работать. Ещё один вдох. Ещё один толчок. Ещё немного огня.
  
  Яньлин вздохнул.
  
  Его грудь поднялась - сама, без её помощи. Сердце забилось - неровно, слабо, но забилось.
  
  Он был жив.
  
  ***
  
  Шаали подхватила его на руки - он был таким лёгким, таким хрупким - и побежала.
  
  По коридорам, по лестницам, мимо изумлённых стражей и слуг. Она не обращала внимания на крики, на вопросы. Только бежала и бежала, пока не ворвалась в лечебницу.
  
  - Госпожа Мэйлин!
  
  Мэйлин обернулась от стола, где перебирала травы. Её лицо побелело.
  
  - Яньлин?!
  
  - Приступ. - Шаали задыхалась, слова вылетали рвано, сбивчиво. - Сильный. Сердце остановилось. Я... я запустила, но он слабый, очень слабый...
  
  Мэйлин уже была рядом. Забрала сына из рук Шаали, уложила на кушетку. Её руки засветились золотом, скользнули по его телу.
  
  - Что случилось? - её голос был ровным, профессиональным, но Шаали чувствовала - под этим спокойствием бушевала буря.
  
  - Мальчишки. На площадке. Они... - Шаали сглотнула. - Они были злые. Сказали плохое. Он убежал. Приказал мне оставить его. Я... я не могла сразу...
  
  - Приказал?
  
  - Я саламандра. Связанная. Должна подчиняться. - Слёзы текли по лицу Шаали, и она даже не пыталась их остановить. - Но я не могла. Не могла его бросить. Я побежала за ним, но было поздно, он уже не дышал...
  
  Мэйлин не ответила. Её руки двигались над телом сына, золотой свет пульсировал в такт с его слабым сердцебиением.
  
  Дверь распахнулась.
  
  Си Ень влетел в лечебницу - растрёпанный, с диким взглядом. Он явно бежал. Явно почувствовал что-то через ту связь, которая соединяла всех огненных заклинателей с их главой.
  
  - Яньлин!
  
  Он был рядом мгновенно. Опустился на колени у кушетки, взял сына за руку.
  
  - Что...
  
  - После, - отрезала Мэйлин. - Сейчас - тихо.
  
  Си Ень замолчал. Но не отпустил руку сына. И Шаали видела, как его огонь - яркий, горячий, мощный - потянулся к мальчику, окутал его, согрел.
  
  Они работали вместе - Мэйлин своим золотом, Си Ень своим огнём. А Шаали стояла рядом, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони.
  
  Это была её вина. Она заставила его пойти к тем мальчишкам. Она толкнула его туда, где ему было плохо. Она...
  
  - Шаали.
  
  Голос Си Еня - низкий, усталый.
  
  - Да?
  
  - Ты спасла ему жизнь.
  
  - Я...
  
  - Ты преодолела приказ. Приказ связанного ритуалом. Это... - он покачал головой. - Это почти невозможно.
  
  - Я не могла его бросить.
  
  - Знаю. - Си Ень поднял на неё глаза. - Спасибо.
  
  Прошёл час, прежде чем Мэйлин откинулась назад, вытирая пот со лба.
  
  - Стабилен, - сказала она. - Слаб, но стабилен. Проспит до утра.
  
  Си Ень не двинулся с места. Он сидел рядом с сыном, держа его за руку, и его лицо было... странным. Мягким и жёстким одновременно.
  
  - Расскажи, - сказал он Шаали. - Всё.
  
  И она рассказала. О мальчишках на площадке. О своём предложении. О том, как Яньлин не хотел идти, но она уговорила. О том, что сказали ему те дети. О том, как он убежал, приказав ей оставить его.
  
  Когда она закончила, в комнате повисла тишина.
  
  А потом Си Ень наклонился к сыну. Осторожно, нежно поднял его - такого маленького, такого хрупкого - и прижал к груди. Обнял, окутывая своим теплом.
  
  - Мой сын, - сказал он тихо, - будет делать только то, что хочет.
  
  - Си Ень... - начала Мэйлин.
  
  - Он будет моим избалованным огненным принцем. - Голос Си Еня был твёрдым, как камень. - Он никому ничего не должен. Ничего. Кроме одного.
  
  - Чего?
  
  - Жить. - Си Ень поцеловал сына в макушку. - Жить и быть счастливым. Это всё, чего я от него хочу. Всё, чего я когда-либо буду хотеть.
  
  Мэйлин смотрела на них - на мужа и сына, на два огня, сплетённых воедино. И слёзы текли по её щекам.
  
  - Да, - прошептала она. - Да. Пусть будет так.
  
  ***
  
  Яньлин пришёл в себя на следующий день, ближе к вечеру.
  
  Первое, что он почувствовал - тепло. Мягкое, обволакивающее. Он лежал в своей постели, укрытый одеялами, и рядом...
  
  Шаали.
  
  Я здесь. Её голос в его голове был тихим, осторожным. Как ты себя чувствуешь?
  
  Он попытался пошевелиться - тело было слабым, тяжёлым, как после долгой болезни.
  
  - Плохо, - прошептал он вслух.
  
  - Знаю. - Шаали была рядом - в человеческом облике, сидела на краю кровати. - Ты чуть не умер.
  
  Яньлин закрыл глаза. Воспоминания возвращались - обрывками, вспышками. Мальчишки. Их голоса. "Пошёл вон, урод". Его бег по коридорам. Боль в груди...
  
  - Я приказал тебе оставить меня, - сказал он.
  
  - Да.
  
  - Но ты пришла.
  
  - Да.
  
  - Как?
  
  Шаали помолчала. Потом её рука легла на его - тёплая, почти горячая.
  
  - Я высший огненный дух, - сказала она. - Приказы связи сильны, но не всесильны. Я... преодолела.
  
  - Тебе было больно?
  
  - Да.
  
  Яньлин сжал её руку.
  
  - Прости.
  
  - Не извиняйся. - Её голос стал твёрже. - Но запомни кое-что.
  
  - Что?
  
  Шаали наклонилась к нему. Её глаза - огненные, яркие - смотрели прямо в его незрячие.
  
  - Ты можешь делать что угодно, - сказала она. - Можешь бегать, прятаться, плакать. Можешь злиться на весь мир. Но никогда - слышишь? - никогда не приказывай мне оставить тебя.
  
  - Шаали...
  
  - Никогда. Обещай.
  
  Яньлин молчал. Её хватка на его руке была крепкой, почти болезненной.
  
  - Обещаю, - прошептал он наконец.
  
  Шаали кивнула. Отпустила его руку, выпрямилась.
  
  - Хорошо. - Её голос снова стал обычным, деловитым. - Я принесла ужин.
  
  - Я не хочу...
  
  - Ты выпьешь суп и лекарство. - Она пододвинула к нему поднос с пиалой и склянкой. - А остальное - так и быть, не хоти.
  
  Яньлин отвернулся.
  
  - Я не голоден.
  
  - Мне всё равно. - Шаали сунула ему в руку ложку. - Ешь.
  
  Он хотел спорить. Хотел отодвинуть поднос, закрыться одеялом и никого не видеть. Но Шаали смотрела на него - он чувствовал её взгляд, её упрямство, её заботу.
  
  - Хорошо, - вздохнул он.
  
  Суп был тёплым и вкусным. Лекарство - горьким, но терпимым. Яньлин ел медленно, без аппетита, но ел.
  
  Когда он отставил пустую пиалу, Шаали забрала поднос и села рядом с ним на кровать.
  
  - Прости, - сказала она вдруг.
  
  - За что?
  
  - Я заставила тебя пойти к ним. К тем мальчишкам. - Её голос дрогнул. - Я думала... я думала, что будет хорошо. Что ты найдёшь друзей. Что...
  
  - Это не твоя вина.
  
  - Моя. Я тебя уговорила.
  
  - Я мог отказаться.
  
  - Но не отказался. Потому что доверял мне. - Шаали опустила голову. - Я больше никогда не буду заставлять тебя с кем-то общаться. Обещаю. Нам и вдвоём неплохо.
  
  Яньлин молчал. Думал о тех мальчишках, об их голосах, полных презрения. "Сынок главы". "Урод". "Пошёл вон".
  
  - Они были правы, - сказал он тихо.
  
  - В чём?
  
  - Я урод.
  
  - Нет.
  
  - Да. - Он криво улыбнулся. - Слепой. Больной. С приступами, от которых чуть не умираю. Псих.
  
  - Ты не псих.
  
  - Я псих, Шаали. Давай называть вещи своими именами.
  
  Шаали молчала долго. Потом взяла его за руку - осторожно, нежно.
  
  - Ты мой, - сказала она. - А я твоя. Так что ты для меня самый лучший.
  
  - Только поэтому, - горько усмехнулся Яньлин. - Только потому, что мы связаны.
  
  - Не только.
  
  - А почему ещё?
  
  - Потому что... - она запнулась. - Потому что ты мне очень понравился. Тогда, в Кольце Пламени. Когда мы встретились.
  
  - Ты врёшь.
  
  - Я не вру. - Её голос стал твёрдым. - Никогда не вру. Я дух огня. Огонь ненавидит ложь.
  
  Яньлин повернул голову к ней. Он не видел её лица - только сияние её ауры, яркое и тёплое.
  
  - Почему? - спросил он. - Почему я тебе понравился?
  
  - Не знаю. - Шаали пожала плечами. - Ты был... другой. Не как другие люди. Ты смотрел на меня - на настоящую меня, на огонь внутри - и не боялся. Ты видел меня так, как никто никогда не видел.
  
  - Я вообще не вижу.
  
  - Именно поэтому. - Она сжала его руку крепче. - Ты видишь то, что важно. То, что внутри. А не то, что снаружи.
  
  Яньлин молчал. В груди что-то таяло - лёд, который намёрз там после слов тех мальчишек.
  
  - Спасибо, - прошептал он.
  
  - Не благодари. Просто живи. - Шаали придвинулась ближе, обняла его. - Живи и будь счастлив. Твой отец сказал - это всё, что ты должен.
  
  - Папа?
  
  - Он был здесь. Всю ночь сидел рядом. Держал тебя на руках. Сказал, что ты его избалованный огненный принц и никому ничего не должен.
  
  Яньлин почувствовал, как слёзы снова подступают к глазам. Но на этот раз они были другими. Тёплыми. Благодарными.
  
  - Он правда так сказал?
  
  - Правда.
  
  Яньлин уткнулся лицом в плечо Шаали. Она обнимала его - крепко, надёжно, как только она умела.
  
  И впервые за этот страшный день ему стало легче.
  
  Я буду рядом, - прошептала она в его голове. - Всегда. Что бы ни случилось.
  
  Обещаешь?
  
  Обещаю. Нерушимый союз, помнишь? Пока смерть не разлучит нас.
  
  А если я опять прикажу тебе уйти?
  
  Тогда я снова преодолею приказ. И надаю тебе по голове.
  
  Яньлин рассмеялся - слабо, хрипло, но рассмеялся.
  
  Договорились.
  
  И Шаали улыбнулась - своей странной, слишком широкой улыбкой, которая с каждым днём становилась всё более человечной.
  
  Глава 14. Ученик и учитель
  
  Занятия начинались на рассвете.
  
  Не каждый день - у Си Еня было слишком много дел, чтобы посвящать всё время сыну. Но когда выдавался свободный час между советами и аудиенциями, он посылал за Яньлином.
  
  И мальчик прибегал - каждый раз с одинаковым рвением, с одинаковым огнём в глазах.
  
  - Сегодня, - сказал Си Ень однажды утром, когда они стояли в малом тренировочном зале, - мы начнём кое-что новое.
  
  - Что?
  
  - Боевые формации.
  
  Яньлин замер.
  
  - Боевые?
  
  - Ты ведь этого хочешь? - Си Ень смотрел на него внимательно, без осуждения. - Стать боевым заклинателем?
  
  Яньлин сглотнул. Он не говорил об этом вслух - боялся, что его высмеют. Слепой мальчик, который хочет сражаться? Абсурд. Безумие.
  
  Но папа не смеялся.
  
  - Да, - прошептал Яньлин. - Хочу.
  
  - Тогда будем учиться.
  
  Си Ень оказался удивительным учителем.
  
  Яньлин слышал истории о том, каким он был в молодости - буйным, неуправляемым, не признающим авторитетов. Наставники Чёрной Башни до сих пор вздрагивали, вспоминая юного Си Еня. Но с собственным сыном он был другим.
  
  Терпеливым.
  
  - Нет, - говорил он мягко, поправляя стойку Яньлина. - Ноги шире. Вес на заднюю ногу. Чувствуешь?
  
  - Кажется, да.
  
  - Хорошо. Теперь руки. Локти ближе к телу. Так.
  
  Он не кричал, не ругался, не выходил из себя. Объяснял снова и снова, пока Яньлин не понимал. Показывал - не визуально, а через прикосновения, через движения, через энергию.
  
  - Почувствуй мой огонь, - говорил он, становясь напротив сына. - Я сейчас нанесу удар. Медленно. Почувствуй, как движется моя сила.
  
  И Яньлин чувствовал - как аура отца сжимается, концентрируется, выстреливает вперёд. Не видел, но понимал.
  
  - Теперь ты.
  
  Формации, которым учил Си Ень, были особенными.
  
  - Обычные техники требуют много силы, - объяснял он. - Широкие удары, мощные волны огня. Это не для тебя.
  
  - Потому что я слабый?
  
  - Потому что ты умный. - Си Ень присел перед ним. - Зачем тратить силу на то, что можно сделать иначе? Есть техники, которые убивают одним касанием. Точечные удары. Концентрированная энергия.
  
  - Убивают?
  
  - Или выводят из строя. - Си Ень взял его руку, коснулся точки на запястье. - Вот здесь проходит энергетический канал. Если ударить сюда - правильно, с нужной силой - противник не сможет использовать эту руку несколько часов. А вот здесь... - он переместил палец чуть выше, - здесь канал ближе к поверхности. Удар сюда может убить.
  
  Яньлин слушал, запоминал. Его пальцы скользили по собственной руке, находя те самые точки.
  
  - Ты учишь меня убивать?
  
  - Я учу тебя выживать. - Голос Си Еня был серьёзным. - Ты не выдержишь долгого боя. Твой контур не позволит. Но если ты сможешь закончить бой за несколько ударов...
  
  - То смогу победить.
  
  - То сможешь выжить. Победа - это бонус.
  
  Занятия с Шаали были ещё интереснее.
  
  - Вы связаны, - говорил Си Ень, наблюдая за ними. - Это ваше преимущество. Используйте его.
  
  Шаали - в своём боевом облике, крупная саламандра с чешуёй цвета расплавленного золота - двигалась вокруг Яньлина, как живой щит.
  
  Слева, - её голос в его голове. - Три шага. Сейчас.
  
  Яньлин уклонялся, бил, отступал. Шаали направляла его - через связь, через общее восприятие. Она видела то, что он не мог видеть. Он чувствовал то, что она не могла чувствовать.
  
  Вместе они были... чем-то большим.
  
  - Хорошо, - кивал Си Ень. - Очень хорошо. Теперь попробуйте атаковать меня.
  
  Это было сложнее. Си Ень двигался как ветер - быстро, непредсказуемо. Яньлин с трудом успевал отслеживать его ауру, а Шаали не всегда могла предупредить вовремя.
  
  Но с каждым занятием становилось лучше.
  
  - Вы учитесь думать как одно существо, - сказал однажды Си Ень, когда они, запыхавшиеся и счастливые, сидели на полу зала. - Это редкий дар. Береги его.
  
  ***
  
  Не все занятия были боевыми.
  
  - Заклинатель, который умеет только драться, - говорил Си Ень, раскладывая на столе свитки, - это просто оружие. А ты - не оружие. Ты мой сын.
  
  Яньлин сидел напротив, ощупывая пальцами гладкую поверхность бумаги.
  
  - Я не могу читать, - напомнил он. - Я не вижу иероглифы.
  
  - Обычные - нет. Но магические свитки - другое дело.
  
  Си Ень взял его руку, положил на свиток.
  
  - Почувствуй.
  
  Яньлин сосредоточился. Сначала - ничего. Просто бумага под пальцами, гладкая и прохладная. Но потом...
  
  - Тут что-то есть, - прошептал он. - Как... как маленькие узелки. Линии.
  
  - Это иероглифы, - подтвердил Си Ень. - Написанные магическими чернилами. Они несут в себе энергию пишущего. Ты можешь их почувствовать.
  
  - Но я не знаю, что они значат.
  
  - Пока не знаешь. Научишься.
  
  Это было долго. Трудно. Яньлин часами водил пальцами по свиткам, запоминая форму каждого иероглифа, связывая ощущения со звуками, со значениями.
  
  Шаали помогала - читала ему вслух, пока он ощупывал текст. Повторяла снова и снова, пока он не начинал узнавать знаки сам.
  
  - "Огонь", - говорил Яньлин, касаясь свитка. - Это "огонь".
  
  - Правильно.
  
  - А это... - он нахмурился, - ..."небо"?
  
  - "Солнце". Но близко.
  
  Постепенно буквы складывались в слова, слова - в предложения. Яньлин не мог читать так же быстро, как зрячие, но он мог читать. Это было больше, чем он когда-либо надеялся.
  
  Писать было ещё сложнее.
  
  - Магические чернила, - объяснял Си Ень, ставя перед ним тушечницу, - это не просто краска. Это носитель энергии. Когда ты пишешь ими, ты вкладываешь часть себя в каждый штрих.
  
  - Но я не вижу, что пишу.
  
  - Тебе не нужно видеть. - Си Ень взял его руку с кистью, направил к бумаге. - Почувствуй. Чернила - это продолжение твоего огня. Они идут туда, куда ты их направляешь.
  
  Первые попытки были ужасными. Иероглифы расползались, линии кривились, чернила ложились пятнами вместо штрихов.
  
  Но Си Ень не сдавался. И Яньлин - тоже.
  
  Через месяц он смог написать своё имя. Через два - простые заклинания. Через три - письмо Лисян, которое она потом хранила как величайшее сокровище.
  
  "Дорогая сестра, - гласило оно неровными, но разборчивыми иероглифами. - Я учусь писать. Папа говорит, что я молодец. Шаали говорит, что я размазня, но она врёт. Скучаю по тебе. Твой брат, Яньлин".
  
  ***
  
  - Ты готов?
  
  Они стояли на конюшне - Си Ень, Яньлин и Шаали. Перед ними - гнедая кобыла, спокойная и терпеливая.
  
  - Готов, - кивнул Яньлин, хотя его сердце колотилось.
  
  Он уже ездил верхом - с Шаали, которая бежала рядом и предупреждала о препятствиях. Но то было в повозке или шагом, на привязи.
  
  Сегодня они собирались попробовать кое-что другое.
  
  - Шаали, - сказал Си Ень, - ты знаешь, что делать?
  
  Знаю. Она была в облике саламандры, устроившаяся на плече Яньлина. Я готова.
  
  - Тогда начнём.
  
  Система, которую они придумали, была простой и гениальной.
  
  Шаали создавала перед Яньлином энергетические стрелки - маленькие, яркие, видимые только для того, кто чувствует энергию. Они указывали направление: прямо, влево, вправо, стоп.
  
  Прямо, - и стрелка вспыхивала перед ним, указывая путь.
  
  Влево, - и она смещалась, показывая поворот.
  
  Осторожно, ветка, - и стрелка мигала, предупреждая об опасности.
  
  Яньлин держал поводья, направлял лошадь, следуя за этими огненными указателями. Шаали была его глазами - как всегда.
  
  Первые попытки были неуклюжими. Яньлин путался, реагировал слишком медленно, лошадь нервничала от его неуверенности.
  
  Но день за днём становилось лучше.
  
  - Быстрее, - говорил Си Ень, скачущий рядом. - Не бойся. Доверяй Шаали.
  
  И Яньлин доверял.
  
  Он пустил лошадь рысью. Потом - лёгким галопом. Ветер бил в лицо, сердце пело от восторга, и Шаали смеялась в его голове, направляя, поддерживая, защищая.
  
  Быстрее?
  
  Быстрее!
  
  Они неслись по полю - отец и сын, бок о бок. Два огня, два пламени, две стрелы, выпущенные из одного лука.
  
  И Яньлин смеялся - громко, счастливо, забыв обо всём.
  
  Глава 48. Два огненных мальчишки
  
  Мэйлин стояла у окна, глядя во двор.
  
  Там, внизу, Си Ень и Яньлин отрабатывали какую-то боевую технику. Огонь вспыхивал и гас, вспыхивал и гас. Шаали носилась вокруг них, то атакуя, то защищая.
  
  - Он учит его убивать, - пробормотала Мэйлин.
  
  Цзин Юй, сидевший за столом с книгой, поднял голову.
  
  - Он учит его выживать.
  
  - Это одно и то же.
  
  - Нет. - Цзин Юй отложил книгу. - Совсем не одно.
  
  Мэйлин вздохнула. Она знала, что муж прав. Знала, что Яньлин никогда не будет обычным мальчиком, что ему нужны другие навыки, другие инструменты. Но всё равно...
  
  - Он так счастлив, - сказала она тихо.
  
  - Да.
  
  - Я давно не видела его таким.
  
  Внизу Яньлин провёл атаку - быструю, точную. Си Ень отбил, контратаковал. Мальчик уклонился, и Шаали ударила сбоку, отвлекая внимание.
  
  Они двигались как единое целое - отец, сын и саламандра. Три огня, сплетённых воедино.
  
  - Си Ень тоже счастлив, - заметил Цзин Юй. - Посмотри на него.
  
  Мэйлин посмотрела. И увидела то, чего не замечала раньше - улыбку на лице мужа. Настоящую, живую улыбку. Не ту вежливую маску, которую он носил на советах, не ту усталую гримасу, которую она видела по вечерам.
  
  Он улыбался, как мальчишка.
  
  - Они оба, - покачала головой Мэйлин. - Двое огненных мальчишек. Один большой, другой маленький.
  
  - Это плохо?
  
  - Нет. - Она отвернулась от окна. - Нет, это... это хорошо. Наверное.
  
  В тот вечер Си Ень и Яньлин вернулись в покои грязные, потные и абсолютно довольные. Шаали, свернувшаяся на плече мальчика, выглядела такой же счастливой.
  
  - Мама! - Яньлин бросился к Мэйлин. - Я сегодня почти попал в папу! Он сказал, что ещё немного - и я смогу его достать!
  
  - Правда?
  
  - Преувеличивает, - хмыкнул Си Ень, но в его глазах плясали искры. - Хотя да, он быстро учится.
  
  - Шаали помогала! Она отвлекла его, а я...
  
  Яньлин захлёбывался словами, размахивал руками, показывая, как всё было. Его лицо светилось - не огнём, а чем-то большим. Радостью. Гордостью.
  
  Счастьем.
  
  Мэйлин смотрела на него - на своего сына, который так долго был хрупким, болезненным, несчастным. Который прятался в своей комнате, боялся людей, ненавидел свою слепоту.
  
  А теперь...
  
  - Иди мыться, - сказала она, и её голос дрогнул. - Ты весь в саже.
  
  - Но мама...
  
  - Мыться. Потом расскажешь за ужином.
  
  Яньлин умчался, Шаали - за ним. Мэйлин осталась наедине с мужем.
  
  - Ты не одобряешь? - спросил Си Ень.
  
  - Я... - она помолчала. - Я не знаю. Боевые техники, убийственные удары... Он ребёнок, Си Ень.
  
  - Он мой сын. Сын главы Чёрной Башни. Рано или поздно кто-то попытается его убить - просто чтобы добраться до меня. Я хочу, чтобы он мог защититься.
  
  - Я понимаю. Но...
  
  - Но?
  
  Мэйлин вздохнула.
  
  - Но ничего. - Она подошла к мужу, положила голову ему на плечо. - Он счастлив. Ты счастлив. Это главное.
  
  - Ты уверена?
  
  - Нет. Но я устала беспокоиться. - Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. - Делайте что хотите, вы двое. Я махнула на вас рукой.
  
  Си Ень рассмеялся - громко, искренне.
  
  - Это самое мудрое решение, которое ты когда-либо принимала.
  
  - Не зарывайся.
  
  - Не буду. - Он обнял её, прижал к себе. - Спасибо. За то, что доверяешь.
  
  Мэйлин не ответила. Просто стояла в его объятиях, слушая, как где-то в глубине покоев Яньлин и Шаали устроили очередную возню.
  
  Два огненных существа.
  
  Её огненные существа.
  
  И пусть весь мир катится к демонам - пока они счастливы, она переживёт всё остальное.
  
  Глава 15. Перемены
  
  Мэйлин заметила первой.
  
  Это случилось за завтраком - обычным, ничем не примечательным утром. Яньлин сидел рядом с Шаали, которая в человеческом облике подкладывала ему лучшие куски. Они о чём-то переговаривались - вслух и мысленно, судя по тому, как иногда замолкали, а потом вдруг смеялись без видимой причины.
  
  И Мэйлин вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз Яньлин вздрагивал от громкого звука.
  
  Раньше - всегда. Любой резкий шум заставлял его сжиматься, втягивать голову в плечи. Шаги в коридоре, звон посуды, чей-то смех - всё это было угрозой для мальчика, который не видел мира вокруг.
  
  А теперь...
  
  Дверь распахнулась, и в зал влетел Вэй Цзюнь с какими-то срочными донесениями. Стражи загремели доспехами, слуги засуетились. Обычный утренний хаос Чёрной Башни.
  
  Яньлин даже не повернул головы. Просто продолжал есть, слушая что-то, что говорила ему Шаали.
  
  - Ты заметила? - тихо спросил Си Ень, наклонившись к жене.
  
  - Заметила.
  
  Вечером, когда дети ушли спать, они сидели в своих покоях - Мэйлин с вышивкой, Си Ень с бесконечными свитками отчётов.
  
  - Он изменился, - сказала Мэйлин, не отрывая глаз от работы.
  
  - Да.
  
  - Раньше он боялся собственной тени. А теперь...
  
  - Теперь он знает, что может защититься. - Си Ень отложил свиток. - Это меняет всё.
  
  Мэйлин подняла голову.
  
  - Ты думаешь, дело в тренировках?
  
  - Частично. - Си Ень помолчал, подбирая слова. - Он больше не чувствует себя беспомощным. Он знает, что если кто-то попытается его обидеть - он может ответить. Это... это даёт уверенность.
  
  - И Шаали.
  
  - И Шаали. Она всегда рядом. Он знает, что не один.
  
  Мэйлин вернулась к вышивке. Несколько минут в комнате было тихо, только потрескивали свечи.
  
  - Может... - она запнулась. - Может, стоит попробовать снова? Занятия. С другими учениками.
  
  Си Ень нахмурился.
  
  - После того, что случилось?
  
  - Именно после того, что случилось. - Мэйлин отложила вышивку, посмотрела на мужа. - Он тогда был другим. Слабым, неуверенным, напуганным. А сейчас...
  
  - Сейчас он всё ещё слеп. Всё ещё болен. Всё ещё...
  
  - Всё ещё твой избалованный огненный принц? - Мэйлин чуть улыбнулась. - Я помню, что ты сказал. Он никому ничего не должен. Но он не сможет всю жизнь прятаться. Рано или поздно ему придётся общаться с людьми. Не только с нами, не только с Шаали.
  
  Си Ень молчал. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы комнаты.
  
  - Я не хочу, чтобы ему снова было больно, - сказал он наконец.
  
  - Я тоже. Но... - Мэйлин вздохнула. - Он стал сильнее. Я это вижу. Может быть, теперь он справится.
  
  ***
  
  Следующие дни Мэйлин наблюдала.
  
  Она смотрела, как Яньлин ходит по башне - уверенно, без страха. Как разговаривает со слугами - коротко, но вежливо. Как отвечает на вопросы наставников, которые иногда встречались ему в коридорах.
  
  Раньше он прятался. Теперь - нет.
  
  - Доброе утро, молодой господин, - кланялся какой-нибудь заклинатель.
  
  - Доброе утро, - отвечал Яньлин, не сбиваясь с шага.
  
  Шаали была рядом - всегда рядом. Но уже не как костыль, без которого он не мог ступить и шага. Скорее как... спутница. Партнёр.
  
  - Он даже осанку держит по-другому, - заметила Мэйлин однажды, когда они с Си Енем наблюдали за сыном из окна.
  
  Внизу, во дворе, Яньлин практиковал боевые формы. Шаали атаковала его - в облике саламандры, быстрая и непредсказуемая. Мальчик уклонялся, отбивал, контратаковал.
  
  Его движения были... красивыми. Точными. Уверенными.
  
  - Он больше не горбится, - согласился Си Ень. - Не прячет голову в плечи.
  
  - И не вздрагивает от каждого шороха.
  
  - И смотрит людям в лицо, когда разговаривает. Даже если не видит их.
  
  Мэйлин прислонилась к мужу.
  
  - Это ты его изменил.
  
  - Не я. - Си Ень покачал головой. - Он сам. Я только дал ему инструменты.
  
  Вечером того же дня они снова заговорили об этом.
  
  - Я думаю, - медленно сказал Си Ень, - ты права.
  
  Мэйлин подняла бровь.
  
  - Насчёт занятий?
  
  - Насчёт того, что он не может прятаться вечно. - Си Ень потёр переносицу. - Я хотел защитить его от мира. Но мир никуда не денется.
  
  - И что ты предлагаешь?
  
  - Не знаю. - Он вздохнул. - Обычные занятия ему не подходят. Он не видит того, что показывают наставники. Не может читать с доски. Не может...
  
  - А если не обычные? Он учится у тебя. Индивидуально. Но... - Мэйлин задумалась. - Что если добавить к этому что-то ещё? Не классы, не лекции. Что-то, где он мог бы быть рядом с другими детьми, но на своих условиях.
  
  - Например?
  
  - Не знаю. Может, практические занятия? Где важнее чувствовать энергию, чем видеть? Или совместные тренировки, где Шаали могла бы помогать ему?
  
  Си Ень молчал, обдумывая.
  
  - Это рискованно, - сказал он наконец.
  
  - Я знаю.
  
  - Если его снова обидят...
  
  - То он справится. - Мэйлин взяла мужа за руку. - Или не справится, и тогда мы будем рядом. Но мы не узнаем, пока не попробуем.
  
  - Ты уверена?
  
  - Нет. - Она криво улыбнулась. - Но я устала бояться за него больше, чем он боится сам.
  
  ***
  
  Они решили спросить Яньлина.
  
  Не приказать, не уговорить - просто спросить. Это была идея Си Еня: "Он сам должен решить. Это его жизнь".
  
  Разговор состоялся после ужина, в малой гостиной. Яньлин сидел на подушках, Шаали - рядом в облике девочки. Мэйлин и Си Ень - напротив.
  
  - Мы хотели поговорить с тобой, - начала Мэйлин.
  
  - О чём? - Яньлин нахмурился. - Я что-то сделал не так?
  
  - Нет, нет. - Она покачала головой. - Ты всё делаешь правильно. Абсолютно правильно.
  
  - Тогда что?
  
  Си Ень наклонился вперёд.
  
  - Мы заметили, что ты изменился. Стал... спокойнее. Увереннее.
  
  Яньлин молчал. Его рука нашла руку Шаали и сжала.
  
  - Это плохо?
  
  - Это хорошо. Очень хорошо. - Си Ень помолчал. - И мы подумали... может быть, ты готов попробовать снова.
  
  - Попробовать что?
  
  - Занятия. - Мэйлин говорила осторожно, выбирая слова. - Не те, обычные. Что-то другое. Где ты мог бы быть рядом с другими детьми.
  
  Яньлин замер.
  
  Шаали сжала его руку крепче.
  
  Ты не обязан, - сказала она мысленно. - Они не заставляют.
  
  Я знаю.
  
  - Я... - он сглотнул. - Я не знаю.
  
  - Это не срочно, - быстро сказал Си Ень. - Ты можешь подумать. Столько, сколько нужно.
  
  - И если ты скажешь нет, - добавила Мэйлин, - мы не будем настаивать. Обещаю.
  
  Яньлин молчал долго. Его незрячие глаза смотрели куда-то в пустоту, и было невозможно понять, о чём он думает.
  
  - Те мальчишки, - сказал он наконец. - Они всё ещё здесь?
  
  - Да. Они ученики башни.
  
  - И они всё ещё... - он запнулся.
  
  - Всё ещё что?
  
  - Ненавидят меня?
  
  Мэйлин переглянулась с мужем. Что ответить? Они не знали. Не следили за теми мальчишками, не интересовались их мнением.
  
  - Я поговорю с ними, - сказал Си Ень. - Если хочешь.
  
  - Нет. - Яньлин покачал головой. - Не надо. Это... это будет ещё хуже.
  
  - Тогда что?
  
  Яньлин снова замолчал. Его рука в руке Шаали дрожала - едва заметно, но дрожала.
  
  - Дайте мне время, - сказал он. - Пожалуйста. Я подумаю.
  
  - Конечно, - Мэйлин кивнула. - Сколько угодно.
  
  Когда дети ушли, Мэйлин повернулась к мужу.
  
  - Он испугался.
  
  - Да.
  
  - Может, мы поторопились?
  
  Си Ень покачал головой.
  
  - Нет. Мы задали вопрос. Теперь он знает, что у него есть выбор. Это важно.
  
  - А если он выберет остаться?
  
  - Тогда останется. - Си Ень пожал плечами. - Я же сказал - он никому ничего не должен.
  
  - Даже себе?
  
  Си Ень посмотрел на жену долгим взглядом.
  
  - Особенно себе.
  
  Пламя и Лунный свет
  
  ***
  
  Яньлин думал три дня.
  
  Три дня он ходил по башне, тренировался с отцом, разговаривал с Шаали. И молчал. Даже она не могла вытянуть из него ни слова о том, что творилось в его голове.
  
  На четвёртый день он пришёл к родителям за завтраком.
  
  - Я попробую, - сказал он, не дав им даже поздороваться.
  
  Мэйлин замерла с палочками в руках.
  
  - Что?
  
  - Занятия. Общие. - Яньлин сжал кулаки. - Но не все. Только практические. Те, где нужно строить энергетические формации.
  
  - Почему именно эти? - спросил Си Ень.
  
  - Потому что там я... - мальчик запнулся, подбирая слова, - ...там я не слепой. Там я вижу лучше, чем они.
  
  ***
  
  Первое занятие было через два дня.
  
  Яньлин стоял у входа в практический зал, и его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышала вся башня. Шаали была рядом - в облике маленькой саламандры, свернувшейся на его плече.
  
  Ты можешь уйти, - сказала она. - Никто не заставляет.
  
  Я знаю. Но я хочу попробовать.
  
  Уверен?
  
  Нет. Но папа говорит, что храбрость - это делать то, чего боишься.
  
  Шаали тихо фыркнула.
  
  Твой папа - мудрый человек. Иногда.
  
  Яньлин глубоко вдохнул и шагнул внутрь.
  
  Зал был большим - Яньлин чувствовал его размеры по эху своих шагов и по потокам энергии, струившимся от стен. В центре уже собрались ученики - около дюжины, судя по количеству аур. Они замолчали, когда он вошёл.
  
  Яньлин ощутил их взгляды - как лёгкое покалывание на коже. Любопытство. Настороженность. У некоторых - враждебность.
  
  Те мальчишки здесь? - спросил он Шаали.
  
  Двое из них. Слева, у стены.
  
  Яньлин заставил себя не поворачивать голову в их сторону. Просто прошёл вперёд, туда, где чувствовал присутствие наставника - пожилого заклинателя с ровной, спокойной аурой.
  
  - А, молодой господин Яньлин, - голос наставника был нейтральным, без особого тепла, но и без холода. - Ваш отец предупредил о вашем визите. Добро пожаловать. Я наставник Чжао.
  
  - Благодарю, наставник.
  
  - Становитесь туда, где вам удобно. Сегодня мы будем работать над трёхуровневыми энергетическими построениями.
  
  Яньлин нашёл свободное место - в стороне от остальных, но не слишком далеко. Шаали перебралась с его плеча на пол, свернулась у его ног.
  
  Шёпот за спиной:
  
  - Это сын главы...
  
  - Слепой...
  
  - Что он тут делает?
  
  - Наверное, папочка приказал его взять...
  
  Яньлин стиснул зубы и промолчал.
  
  ***
  
  - Итак, - наставник Чжао вышел в центр зала, - трёхуровневое построение. Кто может объяснить принцип?
  
  Молчание. Потом чей-то неуверенный голос:
  
  - Три слоя энергии, каждый вращается в своём направлении?
  
  - Верно. Но это только начало. - Наставник поднял руку, и над его ладонью вспыхнула сложная конструкция из переплетённых огненных нитей. - Смотрите внимательно. Первый уровень - основа, вращение по часовой стрелке. Второй - средний, против часовой. Третий - внешний, снова по часовой, но с ускорением.
  
  Яньлин "смотрел" - и видел то, чего не видели остальные. Для них это была просто светящаяся фигура, красивая, но непонятная. Для него...
  
  Для него это была карта. Чёткая, ясная, с каждой линией на своём месте. Он видел, как энергия течёт по каналам, как слои взаимодействуют друг с другом, как вращение одного уровня влияет на другой.
  
  - Теперь ваша очередь, - сказал наставник. - Попробуйте воспроизвести.
  
  Ученики разошлись по залу. Яньлин остался на месте, сосредоточился.
  
  Первый уровень, - прошептала Шаали. - Ты видишь структуру?
  
  Вижу. Она простая.
  
  Он поднял руку и начал строить.
  
  Это было... легко.
  
  Не физически - направлять энергию всегда требовало усилий. Но понять, что делать, куда вести потоки, как соединять слои - это было легко. Потому что он видел.
  
  Первый уровень - основа. Яньлин сплёл его за несколько секунд, ощущая, как огненные нити послушно ложатся в нужные места.
  
  Второй уровень - средний. Чуть сложнее, нужно было следить за направлением вращения. Но он справился.
  
  Третий уровень - внешний. С ускорением. Яньлин почувствовал, как энергия начинает пульсировать быстрее, как вся конструкция оживает, становится единым целым.
  
  Готово.
  
  Он открыл глаза - не то чтобы это что-то меняло - и почувствовал, как над его ладонью висит законченное построение. Три уровня, три направления вращения, идеальный баланс.
  
  В зале стало тихо.
  
  - Молодой господин Яньлин, - голос наставника Чжао звучал странно. - Вы... уже закончили?
  
  - Да, наставник.
  
  Шаги. Наставник подошёл ближе, и Яньлин почувствовал, как его аура вспыхнула удивлением.
  
  - Это... - наставник замолчал. - Это безупречно.
  
  ***
  
  Вокруг - хаос.
  
  Яньлин "слышал" его: шипение нестабильных конструкций, треск рвущихся энергетических нитей, сдавленные ругательства учеников. Трёхуровневое построение оказалось слишком сложным для большинства.
  
  - Проклятье!
  
  Вспышка справа - чья-то конструкция развалилась. Яньлин повернул голову на звук.
  
  - У него второй уровень в неправильную сторону вращается, - тихо сказал он Шаали. - Поэтому и рушится.
  
  Хочешь помочь?
  
  Яньлин помедлил. Тот мальчик - он чувствовал его ауру - был одним из тех, кто шептался за его спиной. Не из тех двоих, что обидели его тогда, но...
  
  Он не сделал тебе ничего плохого, - заметила Шаали. - Просто шептался. Это глупо, но не подло.
  
  Знаю.
  
  Яньлин сделал несколько шагов в сторону мальчика.
  
  - Эй, - сказал он негромко. - Можно?
  
  Мальчик - его аура была яркой, нервной, растерянной - замер.
  
  - Что тебе надо?
  
  - Твой второй уровень. Он вращается по часовой стрелке.
  
  - И что?
  
  - Должен против. Поэтому конструкция нестабильна. - Яньлин поднял руку, создавая небольшую демонстрацию. - Смотри. Когда первый и второй вращаются в одном направлении, они усиливают друг друга вместо того, чтобы уравновешивать. Энергия накапливается и...
  
  Он щёлкнул пальцами, и его маленькая демонстрация эффектно рассыпалась искрами.
  
  - ...взрывается.
  
  Мальчик молчал. Яньлин чувствовал его растерянность, недоверие, но и... любопытство?
  
  - Откуда ты знаешь? - спросил он наконец. - Ты же...
  
  - Слепой? - Яньлин чуть улыбнулся. - Да. Но я вижу энергию. Всю. Каждую линию, каждый поток. Для меня твоя конструкция - как открытая книга.
  
  Пауза.
  
  - Можешь... показать ещё раз? - голос мальчика стал тише. - Как должно быть?
  
  ***
  
  К концу занятия вокруг Яньлина собралась небольшая группа.
  
  Сначала был тот первый мальчик - Лю Вэй, как выяснилось. Потом девочка, у которой никак не получался третий уровень. Потом ещё двое, потом ещё...
  
  Яньлин объяснял - терпеливо, как учил его отец. Не показывал визуально - не мог, - но описывал словами. Говорил, что чувствует, что видит в их конструкциях.
  
  - Вот тут, - он указывал на пустоту, но ученики понимали, о чём он, - энергия течёт неровно. Попробуй сгладить.
  
  - Как?
  
  - Представь, что это река. Сейчас у тебя там камень, вода бьётся о него и брызжет. Убери камень - пусть течёт свободно.
  
  - Я не вижу никакого камня...
  
  - А ты почувствуй. - Яньлин коснулся руки ученика, и его огонь - мягко, осторожно - скользнул к чужой конструкции. - Вот. Чувствуешь? Тут плотнее, чем нужно.
  
  - Я... кажется, да?
  
  - Теперь расслабь это место. Не силой - намерением.
  
  Ученик попробовал. Конструкция дрогнула... и выровнялась.
  
  - Получилось! - в голосе было неподдельное изумление. - Оно работает!
  
  Яньлин улыбнулся.
  
  Наставник Чжао наблюдал издалека.
  
  Когда занятие закончилось и ученики начали расходиться, он подошёл к Яньлину.
  
  - Молодой господин.
  
  - Да, наставник?
  
  - Вы... - старик помолчал, подбирая слова. - Вы видите то, чего не видим мы, верно?
  
  - Я вижу энергию, - просто ответил Яньлин. - Только энергию. Больше ничего.
  
  - Этого достаточно. - Наставник Чжао чуть склонил голову. - Я был бы рад видеть вас на следующем занятии. Если вы захотите прийти.
  
  - Я... - Яньлин запнулся. - Я подумаю.
  
  Но они оба знали, что он придёт.
  
  ***
  
  Они шли по коридору - Яньлин и Шаали, - когда сзади раздался голос:
  
  - Эй! Подожди!
  
  Яньлин остановился. Обернулся. Шаги - торопливые, сбивчивые. Аура - та самая, Лю Вэй.
  
  - Я хотел... - мальчик запыхался. - Хотел сказать спасибо. За помощь.
  
  - Не за что.
  
  - Нет, правда. - Лю Вэй помялся. - Я... мы... Мы говорили про тебя всякое. Раньше. Что ты... ну...
  
  - Сынок главы, который следит за всеми?
  
  - Да. - В голосе было смущение. - Это было глупо. Прости.
  
  Яньлин молчал. Шаали на его плече напряглась, готовая вмешаться.
  
  - Ладно, - сказал он наконец. - Забыли.
  
  - Правда?
  
  - Правда. - Яньлин чуть улыбнулся. - Только больше не делай конструкции с одинаковым вращением. Это опасно.
  
  Лю Вэй рассмеялся - неуверенно, но искренне.
  
  - Не буду. Обещаю.
  
  Он убежал. Яньлин стоял, слушая его удаляющиеся шаги.
  
  Ну вот, - сказала Шаали. - Один человеческий друг есть.
  
  Он не друг. Он просто... перестал меня ненавидеть.
  
  С этого всё начинается.
  
  ***
  
  Вечером Яньлин рассказывал родителям о занятии.
  
  Он говорил взахлёб, размахивая руками, - о конструкциях, об учениках, о наставнике Чжао. О том, как объяснял другим то, что видел. О том, как это было... правильно.
  
  Мэйлин слушала, и в её глазах стояли слёзы.
  
  - Ты счастлив, - сказала она, когда он наконец замолчал.
  
  - Да. - Яньлин кивнул. - Я... я могу быть полезным. Не просто сыном главы. Не просто слепым мальчиком. Я могу помогать.
  
  Си Ень положил руку ему на плечо.
  
  - Ты всегда мог. Просто теперь ты это знаешь.
  
  Яньлин прижался к отцу. Шаали, свернувшаяся у его ног, довольно заурчала.
  
  Я же говорила, - сказала она. - Ты особенный.
  
  Ты предвзята.
  
  Конечно. Но это не значит, что я неправа.
  
  Яньлин рассмеялся - тихо, счастливо.
  
  Впервые за долгое время он чувствовал, что нашёл своё место. Не вопреки слепоте - благодаря ей. Его дар, его проклятие, его особенность - всё это стало его силой.
  
  И это было только начало.
  
  Глава 16. Утро огненного принца
  
  - Шаали, что ты там делаешь?
  
  Яньлин ёрзал на стуле, пытаясь повернуть голову. Пальцы Шаали - ловкие, быстрые - скользили по его волосам, заплетая что-то невообразимо сложное.
  
  - Заканчивай, я опоздаю!
  
  - Не дёргайся. - Она мягко, но настойчиво вернула его голову в нужное положение. - Я уже заканчиваю. У нас ещё есть время.
  
  - Отец сказал - с рассветом!
  
  - До рассвета ещё четверть часа. Сиди смирно.
  
  Яньлин вздохнул, смиряясь. Спорить с Шаали, когда она занималась его волосами, было бесполезно. Он чувствовал, как она разделяет пряди, переплетает их, закалывает шпильками. Это было... много. Слишком много для обычной утренней тренировки.
  
  - Всё, - наконец сказала она, отступая на шаг. - Готово. Ты самый красивый.
  
  Яньлин поднял руку, осторожно касаясь причёски. Сложные косы, переплетённые каким-то замысловатым узором, собранные высоко на затылке.
  
  - Я не думаю, что эта причёска сочетается с боевой формой.
  
  - Ещё как сочетается, - возразила Шаали. - Так волосы не растреплются во время боя. Практично и красиво.
  
  - Это слишком...
  
  - Это идеально. Ты сын главы, идёшь на официальную тренировку. Должен выглядеть соответственно.
  
  Яньлин хотел возразить, но понял, что не найдёт аргументов. Шаали всегда побеждала в спорах о его внешности.
  
  - Ладно, - вздохнул он. - Пойдём.
  
  Шаали обняла его - быстро, крепко.
  
  - Не волнуйся. Ты справишься.
  
  - У меня нет шансов, - Яньлин криво улыбнулся. - Но сам напросился.
  
  ***
  
  Зал щитов располагался в восточном крыле башни - огромное помещение с высокими потолками и стенами, покрытыми защитными рунами. Здесь можно было сражаться в полную силу, не боясь разрушить башню.
  
  Си Ень уже ждал их.
  
  Он стоял в центре зала, одетый в простую тренировочную форму, и его аура - яркая, мощная, контролируемая - заполняла всё пространство. При появлении Яньлина он обернулся.
  
  - Доброе утро, глава, - Яньлин поклонился - глубоко, формально. Здесь, в этом зале, они были не отцом и сыном. Они были учителем и учеником.
  
  - Доброе утро, ученик, - Си Ень улыбнулся. - Разомнёмся перед тяжёлым днём?
  
  Шаали благоразумно приняла облик маленькой ящерки и скользнула Яньлину за пазуху. Там, в тепле и безопасности, она могла наблюдать, не мешая.
  
  Удачи, - прошептала она.
  
  Спасибо. Понадобится.
  
  Они начали медленно.
  
  Базовые стойки, простые удары, блоки. Си Ень проверял - не атаковал по-настоящему, просто прощупывал защиту сына.
  
  Потом темп ускорился.
  
  Огненные копья летели со всех сторон. Яньлин уклонялся, ставил щиты, отвечал собственными ударами. Он не видел отца - только чувствовал его ауру, яркую и подвижную, как само пламя.
  
  Слева! - предупредила Шаали.
  
  Яньлин развернулся, блокируя удар. Контратаковал - точечным выпадом в уязвимую точку. Си Ень отбил, но Яньлин заметил одобрение в его ауре.
  
  Ещё удар. Ещё. Ещё.
  
  Яньлин двигался на пределе своих возможностей. Его контур - изломанный, спутанный - пульсировал от напряжения. Дыхание сбивалось, пот заливал глаза.
  
  Но он держался.
  
  Огненный вихрь - Яньлин нырнул под него, перекатился, ударил снизу. Си Ень отступил на шаг.
  
  Цепочка молний - щит, ещё один щит, контрудар.
  
  Волна пламени - Яньлин разрезал её надвое собственным огнём, проскользнул в образовавшуюся брешь.
  
  - Всё, - голос Си Еня разрезал тишину. - Достаточно.
  
  Яньлин замер. Его ноги дрожали, лёгкие горели, сердце колотилось так, что казалось - вот-вот выскочит из груди.
  
  Си Ень подошёл к нему. Обнял - крепко, тепло.
  
  - Ты молодец.
  
  И помог сесть на пол, прислонившись к стене.
  
  - У тебя молниеносная реакция, - говорил Си Ень, присев рядом. - И очень точные заклинания. Ты чувствуешь энергию лучше, чем большинство зрячих заклинателей.
  
  Яньлин кивнул, не в силах говорить. Дыхание всё ещё не выровнялось.
  
  - А теперь покажи, как ты умеешь успокаивать дыхание. - Голос отца стал строже. - И даже не думай терять сознание.
  
  Яньлин закрыл глаза. Сосредоточился на дыхании - медленный вдох, медленный выдох. Почувствовал, как Шаали внутри его одежды излучает тепло, помогая контуру стабилизироваться.
  
  Постепенно сердцебиение замедлилось. Дрожь в руках унялась.
  
  Шаали выскользнула из-за пазухи и приняла человеческий облик.
  
  - Ничего себе у вас утренняя разминка, глава, - сказала она, скрестив руки на груди. - Вы могли бы и полегче.
  
  - Полегче - это непедагогично, - невозмутимо ответил Си Ень.
  
  - Со мной всё в порядке, - Яньлин наконец обрёл голос. - Спасибо за урок, глава.
  
  Си Ень поднялся, протянул ему руку.
  
  - Тогда вперёд. Переодеваться. Форма одежды - официальная.
  
  Яньлин принял руку, встал. Ноги всё ещё слегка подрагивали, но держали.
  
  - Ты завтракал? - спросил Си Ень.
  
  - Конечно, нет, - ответила за него Шаали. - Мы едва успели причесаться.
  
  - Тогда, как переоденешься, спускайся в лечебницу. Вытащим маму завтракать с нами.
  
  ***
  
  Лечебница в этот ранний час была пуста - только Мэйлин склонялась над столом, перебирая какие-то склянки. При звуке шагов она подняла голову.
  
  - Моя госпожа, - Си Ень шагнул вперёд с преувеличенно галантным поклоном, - позволь пригласить тебя на завтрак.
  
  - Доброе утро, мама, - Яньлин улыбнулся.
  
  Мэйлин смотрела на них - на мужа в парадном халате, на сына с замысловатой причёской и в официальной форме ученика. Её взгляд был... мрачным.
  
  - Доброе утро, - сказала она. - Пойдёмте. У меня как раз есть к вам разговор.
  
  Си Ень и Яньлин переглянулись.
  
  - Ты на нас злишься или просто голодная? - осторожно спросил Си Ень.
  
  - Я ещё не решила. Так что сначала поедим.
  
  Они устроились за столом вчетвером - Си Ень, Мэйлин, Яньлин и Шаали.
  
  Слуги расставили блюда - рис, овощи, мясо, бульон. Шаали наклонилась к Яньлину.
  
  - Слева от тебя - рис с овощами, - тихо говорила она. - Справа - свинина в кисло-сладком соусе. Перед тобой - бульон с лапшой. Что хочешь?
  
  - Бульон, - так же тихо ответил Яньлин. - И немного риса.
  
  Шаали положила ему еду, пододвинула палочки. Мэйлин наблюдала за ними, и что-то в её лице смягчилось.
  
  - Вы вполне довольны друг другом, - сказала она наконец.
  
  Си Ень поднял бровь.
  
  - Это плохо?
  
  - Это наблюдение. - Мэйлин взяла свою пиалу с бульоном. - Ты получил сына в ученики и помощники. А тебя, - она посмотрела на Яньлина, - учит отец.
  
  - И чем ты недовольна? - спросил Си Ень.
  
  Мэйлин отставила пиалу. Её глаза - тёмные, серьёзные - смотрели прямо на мужа.
  
  - Только попробуй издеваться над моим сыном, чтобы показать, что ты не делаешь ему поблажек.
  
  Си Ень открыл рот, но она уже повернулась к Яньлину.
  
  - А ты - только попробуй отлынивать от учёбы, потому что учитель - твой отец.
  
  - Мы всё поняли, - Си Ень улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. - Мы не будем.
  
  - Обещаю, мама, - добавил Яньлин.
  
  Мэйлин смотрела на них ещё несколько секунд, потом кивнула.
  
  - Хорошо. И ещё... - она потянулась к рукаву, достала сложенный лист бумаги. - Я получила письмо от твоей дочери.
  
  - И чем тебя расстроила моя дочь? - Си Ень взял письмо, развернул.
  
  - Она приедет в гости. Говорит, что ей нужен перерыв от благообразных целителей.
  
  - Ура! - Яньлин подскочил на месте. - Лисян приедет!
  
  - И что в этом плохого? - Си Ень пробежал глазами письмо, улыбаясь.
  
  - У неё ещё год учёбы, - Мэйлин нахмурилась. - А она уже сбегает. Это безответственно.
  
  - Но она не сбегает, - возразил Си Ень, откладывая письмо. - Она едет в гости. К семье. Это нормально.
  
  - Она пишет, что "благообразные целители её достали".
  
  - И?
  
  - Это не причина бросать учёбу!
  
  - Это причина взять перерыв. - Си Ень накрыл её руку своей. - Надеюсь, ты не собираешься встречать её с таким выражением лица?
  
  Мэйлин вздохнула. Потёрла переносицу.
  
  - Семейство огненных, - пробормотала она. - Это тяжёлое испытание.
  
  - Но ты нас всё равно любишь, - Си Ень улыбнулся ещё шире.
  
  - А что мне остаётся?
  
  Яньлин слушал их перепалку и улыбался. Шаали рядом тихонько хихикала, подкладывая ему ещё риса.
  
  Твои родители забавные, - сказала она.
  
  Я знаю.
  
  И они очень любят друг друга.
  
  Тоже знаю.
  
  Он потянулся за бульоном, чувствуя тепло - не только от еды, но и от этого утра, от этой семьи, от этого обычного завтрака после необычной тренировки.
  
  Лисян приедет. Они снова будут вместе - вся семья.
  
  И это было лучшей новостью за долгое время.
  
  Глава 17. Здравствуй, дом
  
  - Шаали, нет.
  
  - Шаали, да.
  
  - Я прошу тебя. Просто хвост. Обычный хвост.
  
  - Абсолютно невозможно.
  
  Яньлин сидел перед столиком, пока Шаали - как и каждое утро - колдовала над его волосами. Её пальцы порхали, разделяя пряди, заплетая что-то невообразимое.
  
  - Это же просто тренировка, - попытался он снова. - Не приём, не совет. Просто утренняя тренировка с отцом.
  
  - И что?
  
  - Зачем мне сложная причёска для тренировки?
  
  - Затем, что ты - сын главы Чёрной Башни. - Шаали закрепила очередную косу шпилькой. - Ты всегда должен выглядеть достойно.
  
  - Но...
  
  - Никаких "но". - Она мягко, но настойчиво повернула его голову в нужное положение. - Ты можешь быть потным, уставшим, задыхающимся после боя. Но твои волосы будут идеальными.
  
  - Это безумие.
  
  - Это стандарты.
  
  Яньлин вздохнул, сдаваясь. Каждое утро одно и то же. Каждое утро он пытался убедить Шаали сделать что-то простое. Каждое утро она отказывалась.
  
  - Вот, - она отступила на шаг. - Готово.
  
  Яньлин коснулся причёски. Косы, переплетённые в сложный узор, собранные высоко, закреплённые... чем-то, что звенело при движении.
  
  - Что это?
  
  - Золотые кольца. Подарок твоей матери.
  
  - Шаали!
  
  - Они маленькие. Почти незаметные. - Она взяла его за руку, помогая подняться. - Идём. Опоздаешь.
  
  ***
  
  Зал щитов встретил их привычным жаром.
  
  Си Ень уже был там - стоял в центре, держа в руках что-то, что пульсировало мягким огненным светом.
  
  - Доброе утро, глава, - Яньлин поклонился.
  
  - Доброе утро, ученик. - Си Ень чуть улыбнулся. - Сегодня - без спарринга. Будем работать над техникой.
  
  Яньлин почувствовал облегчение. После вчерашней "разминки" его тело всё ещё помнило каждый удар.
  
  - Какой техникой?
  
  - Огненные нити. - Си Ень поднял руку, и между его пальцами заструились тонкие светящиеся линии. - Смотри.
  
  Яньлин "смотрел". Нити были... красивыми. Тонкие, как паутина, но прочные, как сталь. Они переплетались, образуя сеть, способную поймать, связать, обездвижить.
  
  - Это не боевая техника, - пояснил Си Ень. - Точнее, не только боевая. Огненные нити можно использовать для многого - связывания, защиты, даже лечения.
  
  - Лечения?
  
  - Если направить их правильно, они могут... - Си Ень замялся, - ...поддерживать энергетический контур. Укреплять слабые места.
  
  Яньлин понял. Отец учил его технике, которая могла помочь ему самому. Не только в бою - в жизни.
  
  - Покажи ещё раз, - попросил он.
  
  И Си Ень показывал - медленно, терпеливо. Объяснял, как формировать нити, как контролировать их толщину и прочность, как направлять. Яньлин повторял, ошибался, пробовал снова.
  
  Его первые нити были слабыми, рвались от малейшего усилия. Но постепенно становились крепче.
  
  - Хорошо, - кивнул Си Ень после очередной попытки. - Очень хорошо. Ты быстро учишься.
  
  - У меня хороший учитель.
  
  Си Ень усмехнулся и открыл рот, чтобы ответить, но вдруг замер. Его голова повернулась к окну.
  
  - Что? - насторожился Яньлин.
  
  - К башне кто-то подъезжает. - Си Ень прищурился. - Один всадник. Быстро скачет. И... - его лицо расплылось в улыбке. - Это Лисян.
  
  ***
  
  Они спустились во двор как раз вовремя.
  
  Лисян влетела в ворота на взмыленной лошади, соскочила на землю ещё до того, как та остановилась. Её волосы - чёрные с огненными прядями - растрепались, щёки раскраснелись от ветра, а глаза сияли.
  
  - Папа! - она бросилась к Си Еню, обняла его так крепко, что он покачнулся. - Я дома!
  
  - Вижу, - Си Ень обнял её в ответ, смеясь. - И слышу. И чувствую - ты чуть не сломала мне рёбра.
  
  - Яньлин! - Лисян отпустила отца и повернулась к брату. - Посмотри на себя! Ты вырос! И эта причёска... - она присвистнула. - Шаали постаралась?
  
  - Как всегда, - вздохнул Яньлин, но улыбался.
  
  Лисян обняла его - осторожнее, чем отца, но не менее крепко.
  
  - Я так скучала, - прошептала она ему в ухо. - Так скучала по вам всем.
  
  - Я тоже, - прошептал он в ответ.
  
  Шаали выскользнула из-за спины Яньлина, приняла человеческий облик.
  
  - Здравствуй, Лисян.
  
  - Шаали! - Лисян отпустила брата и обняла саламандру. - Ты заботишься о моём братике?
  
  - Стараюсь. Он упрямый.
  
  - Знаю. Весь в отца.
  
  - Эй! - возмутились Си Ень и Яньлин одновременно.
  
  Лисян расхохоталась.
  
  - Как же я соскучилась по этому!
  
  ***
  
  Мэйлин склонялась над столом, когда дверь распахнулась.
  
  - Мама!
  
  Лисян влетела в лечебницу как маленький ураган, бросилась Мэйлин на шею и чуть не сбила её с ног.
  
  - Тише! - Мэйлин пыталась удержать равновесие, одновременно обнимая дочь. - Ты меня сейчас раздавишь и уронишь!
  
  - Не уроню, - Лисян только крепче сжала объятия. - Я же целительница. Я знаю, как обнимать, не ломая кости.
  
  - Сомневаюсь.
  
  Но Мэйлин улыбалась - широко, счастливо, так, как редко улыбалась в последнее время. Она отстранилась, держа дочь за плечи, оглядывая.
  
  - Как ты выросла!
  
  - Ну, до отца мне ещё далеко, - Лисян улыбнулась. - Но я уже могу доставать тебе травы с верхних полок без лестницы.
  
  - Надеюсь, ты на этом остановишься.
  
  - Не обещаю.
  
  Мэйлин покачала головой, но в её глазах плясали тёплые искры.
  
  - Так, - она сложила руки на груди, и её голос стал строже. - Какова истинная причина твоего приезда? Тебя всё-таки выгнали?
  
  - Ну, мама! - Лисян закатила глаза. - Почему сразу выгнали?
  
  - Потому что я тебя знаю.
  
  - Меня не выгнали. - Лисян плюхнулась на стул, вытягивая ноги. - Я просто сказала, что так больше не могу, и обещала вернуться через месяц.
  
  - "Так больше не могу"? - Мэйлин подняла бровь. - Что это значит?
  
  - Это значит, что благообразные целители меня достали. - Лисян скорчила гримасу. - "Госпожа Лисян, не могли бы вы быть потише". "Госпожа Лисян, это не подобает ученице". "Госпожа Лисян, пожалуйста, не поджигайте тренировочные манекены".
  
  - Ты подожгла манекены?
  
  - Случайно! И только три штуки!
  
  Мэйлин прикрыла глаза рукой.
  
  - Лисян...
  
  - А ещё они постоянно ходят строем, говорят шёпотом и кланяются каждому встречному. - Лисян вскочила, начала расхаживать по лечебнице. - Я понимаю, что целители должны быть спокойными и уравновешенными. Но я же не могу перестать быть собой!
  
  - Никто не просит тебя переставать быть собой.
  
  - Вот именно! - Лисян обернулась к матери. - Поэтому я здесь. На месяц. Побуду собой, отдохну от всего этого благообразия, а потом вернусь. Обещаю.
  
  Мэйлин молчала, глядя на дочь. На эту высокую, яркую, невозможную девушку, которая так напоминала её саму в молодости.
  
  - А пока я покажу, чему научилась, - продолжала Лисян, смягчая голос. - Буду тебе помогать. И доставать то, до чего ты не можешь дотянуться.
  
  - До всего я могу дотянуться.
  
  - С лестницей. А я - без.
  
  Мэйлин вздохнула.
  
  - Ладно. Месяц.
  
  - Месяц!
  
  Лисян снова обняла мать - быстро, крепко - и умчалась к двери.
  
  - Ты куда? - крикнула Мэйлин ей вслед.
  
  - Здороваться! Со всеми! Я же два года тут не была!
  
  И исчезла.
  
  ***
  
  Лисян неслась по коридорам башни, как огненный вихрь.
  
  - Вэй Цзюнь! - она налетела на командира стражи, обняла его так, что тот едва не выронил меч. - Как же я скучала!
  
  - Госпожа Лисян, - Вэй Цзюнь явно не знал, как реагировать. - Вы... вернулись?
  
  - На месяц! Как твоя жена? Как дети? Старший уже поступил в ученики?
  
  - Поступил, госпожа. В прошлом году.
  
  - Отлично! Передавай им привет!
  
  И она умчалась дальше, оставив растерянного командира позади.
  
  - Наставник Чжао! - она ворвалась в практический зал, где старый учитель объяснял что-то ученикам. - Вы всё ещё учите?
  
  - Госпожа Лисян? - наставник моргнул. - Добро пожаловать домой.
  
  - Спасибо! Продолжайте занятие, я просто мимо проходила!
  
  Ученики смотрели ей вслед с открытыми ртами.
  
  Она обежала всю башню - от верхних этажей до нижних подвалов. Здоровалась со всеми, кого встречала: со стражами, со слугами, с заклинателями, с поварами на кухне. Каждого помнила по имени. Каждому находила что сказать.
  
  И наконец спустилась к источнику.
  
  Яньлин и Шаали нашли её там - сидящей на краю огненного столпа, свесив ноги в пламя.
  
  - Лисян! - Яньлин замер на пороге. - Ты же...
  
  - Не обожгусь, - она обернулась, улыбаясь. - Я огненная, забыл? Источник меня принимает.
  
  Она поднялась, отряхнула несуществующую пыль с одежды.
  
  - Я так скучала по нему, - сказала она тише. - По источнику. По его голосу. В Башне Целителей нет источника, знаешь? Там... пусто. Тихо. Я не понимала, как мне его не хватает, пока не уехала.
  
  Яньлин подошёл ближе. Он понимал - лучше, чем кто-либо. Для него источник тоже был голосом, другом, частью семьи.
  
  - Он рад, что ты вернулась, - сказал он.
  
  - Откуда ты знаешь?
  
  - Слышу. Он... поёт. По-другому, чем обычно. Радостнее.
  
  Лисян улыбнулась и обняла брата.
  
  - Я дома, - прошептала она. - Наконец-то дома.
  
  Они поднялись в лечебницу вместе - Лисян, Яньлин и Шаали.
  
  Мэйлин ждала их с чаем и пирожками - теми самыми, с мясом и луком, которые Лисян любила с детства.
  
  - Ты помнишь? - Лисян схватила пирожок, откусила. - М-м-м, как же я скучала!
  
  - Садитесь, - Мэйлин разливала чай. - Рассказывай. Всё. С самого начала.
  
  И Лисян рассказывала - о Башне Целителей, о наставниках, об учёбе. О том, чему научилась, о том, что было трудно, о том, что было смешно. О подругах (немногих) и о тех, кто её раздражал (многих).
  
  Яньлин слушал, и Шаали тихо переводила ему мимику сестры - улыбки, гримасы, закатывание глаз. Мэйлин подливала чай и делала вид, что не вытирает украдкой слёзы.
  
  А за окном садилось солнце, заливая лечебницу тёплым золотым светом.
  
  Семья была вместе.
  
  И это было главное.
  
  ***
  
  Комната Яньлина была такой, какой Лисян её помнила - небольшая, уютная, наполненная мягким светом факелов. Только теперь здесь появилось кое-что новое: вторая кровать у стены, маленькая, с подушками цвета пламени.
  
  - Это для Шаали? - спросила Лисян, оглядываясь.
  
  - Да. Хотя она чаще спит у меня в ногах. В облике саламандры.
  
  Лисян улыбнулась и опустилась на кровать Яньлина, похлопав по одеялу рядом с собой.
  
  - Давай посидим вдвоём, - сказала она. - Как раньше. Помнишь, маленький брат?
  
  Яньлин помнил. Когда они были младше, Лисян часто приходила к нему по вечерам. Забиралась на его кровать, обнимала, рассказывала истории или просто сидела рядом, греясь её огненным теплом. Это было давно - до Башни Целителей, до Шаали, до всего.
  
  Он сел рядом с сестрой, и она тут же обняла его - крепко, по-родному. От неё пахло дорожной пылью, лошадьми и чем-то травяным, незнакомым.
  
  - Тогда не буду вам мешать, - раздался голос Шаали.
  
  Яньлин почувствовал, как она меняет форму - человеческий облик текуче превращается в маленькую ящерку. Она скользнула на свою кровать, свернулась клубком среди подушек.
  
  Позови, если понадоблюсь, - прошептала она в его голове.
  
  Спасибо.
  
  И она затихла, притворяясь спящей.
  
  Некоторое время они просто сидели молча.
  
  Лисян держала брата в объятиях, и он чувствовал её - яркую, горячую, родную. Её аура была такой же, как он помнил: алый огонь с золотыми прожилками, наследство обоих родителей.
  
  - Я так скучала, - прошептала Лисян наконец. - Так скучала по тебе, братик.
  
  - Я тоже.
  
  - Твои письма... - она чуть отстранилась, но не выпустила его из рук. - Они были такими короткими. Я волновалась.
  
  - Мне сложно писать, - признался Яньлин. - Даже магическими чернилами. Это требует много сил.
  
  - Знаю. Но всё равно волновалась.
  
  Она замолчала. Её пальцы рассеянно перебирали его волосы - те самые сложные косы, которые Шаали заплела утром.
  
  - Красивая причёска, - сказала она. - Шаали постаралась.
  
  - Она каждое утро старается. Я прошу сделать просто хвост, а она...
  
  - Правильно делает. - Лисян улыбнулась. - Ты должен выглядеть как принц. Наш огненный принц.
  
  Яньлин фыркнул, но не стал спорить.
  
  - Тебя никто не обижает?
  
  Вопрос прозвучал резко, неожиданно. Яньлин почувствовал, как аура сестры вспыхнула - ярче, горячее.
  
  - Лисян...
  
  - Я серьёзно. - Она взяла его лицо в ладони, повернула к себе. - Мама писала мне. О том, что случилось. О тех мальчишках. О приступе.
  
  Яньлин молчал. Он не хотел вспоминать тот день - "сынок главы", "урод", "пошёл вон". Бег по коридорам. Темнота. Боль.
  
  - Это было давно, - сказал он наконец.
  
  - Полгода назад.
  
  - Для меня - давно. - Он накрыл её руки своими. - Не волнуйся. Никто меня не обижает. А если что - Шаали готова всех испепелить.
  
  - Правда?
  
  - Правда. - Яньлин улыбнулся. - Она очень грозная, когда злится. Даже папины стражи её побаиваются.
  
  Лисян рассмеялась - тихо, с облегчением.
  
  - Хорошо. Хорошо, что она у тебя есть.
  
  - Она лучшая.
  
  С кровати напротив донеслось довольное урчание. Шаали явно не спала.
  
  - А папа? - Лисян снова обняла его, устроив подбородок на его макушке. - Не слишком строг, ученик главы?
  
  - Не беспокойся. - Яньлин прислонился к ней, закрывая глаза. - Ты же знаешь, что папа очень добрый.
  
  - Знаю. Но он может быть... требовательным.
  
  - Может. Но он терпеливый. Объясняет по сто раз, пока я не пойму. И никогда не злится, когда у меня не получается.
  
  - Правда?
  
  - Правда. - Яньлин помолчал. - Он... он хороший учитель. Лучший.
  
  Лисян вздохнула. Её объятия стали крепче.
  
  - Я тебе даже завидую, - сказала она тихо.
  
  - Мне?
  
  - Ты можешь учиться в башне. Рядом с мамой и папой. Рядом с источником. А мне... - она снова вздохнула, - мне ещё год терпеть Башню Целителей.
  
  Яньлин нахмурился.
  
  - Что, всё так плохо?
  
  - Нет, - Лисян качнула головой. - Не плохо. Просто...
  
  Она замолчала, подбирая слова. Яньлин ждал.
  
  - Там тихо, - сказала она наконец. - И холодно. Без живого огня. Я просыпаюсь по утрам, и мне не хватает... голоса. Источника. Понимаешь?
  
  Яньлин понимал. Лучше, чем кто-либо.
  
  - Там хорошие люди, - продолжала Лисян. - Наставники добрые, ученики старательные. Но они все такие... спокойные. Уравновешенные. Они не понимают, каково это - гореть изнутри и не иметь возможности выпустить огонь.
  
  - А ты горишь?
  
  - Всегда. - Лисян усмехнулась. - Я же дочь папы. Мы не умеем не гореть.
  
  Они помолчали. За окном темнело, и комната наполнялась мягкими тенями. Только факелы на стенах горели ровно, бросая тёплые блики.
  
  - Но я справлюсь, - сказала Лисян твёрже. - Остался год. Я дотерплю.
  
  - Конечно справишься, - Яньлин повернулся к ней, обнял в ответ. - Ты самая сильная. Самая лучшая.
  
  - Это ты самый лучший, - она поцеловала его в макушку. - Мой любимый младший брат.
  
  - Я твой единственный брат.
  
  - Это не важно. Даже если бы у меня было сто братьев - ты всё равно был бы любимым.
  
  Они сидели так долго - обнявшись, греясь друг о друга. Лисян рассказывала о Башне Целителей: о занятиях, которые ей нравились, и о тех, которые казались бессмысленными. О наставнице Лю Мэй, которая была строгой, но справедливой. О подруге Сяо Лин, единственной огненной заклинательнице в её группе, которая тоже скучала по дому.
  
  Яньлин рассказывал о своих занятиях - с отцом и на общих практикумах. О том, как научился создавать огненные нити. О том, как помогал другим ученикам с энергетическими построениями. О Лю Вэе, который перестал его бояться и иногда даже здоровался первым.
  
  - У тебя появились друзья? - Лисян оживилась.
  
  - Не друзья. Просто... люди, которые меня не ненавидят.
  
  - Это уже кое-что.
  
  - Шаали говорит то же самое.
  
  - Шаали - умная саламандра.
  
  С кровати напротив снова донеслось урчание. Определённо довольное.
  
  - Мне пора спать, - сказала Лисян наконец, неохотно разжимая объятия. - Я весь день в седле. Устала.
  
  - Оставайся, - предложил Яньлин. - Здесь. Как раньше.
  
  Лисян замерла.
  
  - Правда можно?
  
  - Конечно. Кровать большая.
  
  Она рассмеялась - тихо, счастливо - и повалилась на подушки, утягивая брата за собой.
  
  - Как в детстве, - прошептала она, укрываясь одеялом. - Помнишь? Я приходила к тебе после кошмаров.
  
  - Помню. Ты говорила, что кошмары боятся огня.
  
  - И это правда. - Лисян обняла его, устраиваясь удобнее. - Спи, маленький брат. Я рядом.
  
  Яньлин закрыл глаза. Рядом была сестра - тёплая, родная. На соседней кровати - Шаали, его защитница. Где-то в башне - мама и папа.
  
  Он был дома. В безопасности. Счастлив.
  
  Спокойной ночи, - прошептала Шаали в его голове.
  
  Спокойной ночи, - ответил он.
  
  И уснул - легко, без кошмаров, в объятиях сестры.
  
  А за окном над Чёрной Башней загорались звёзды, и огненный источник в глубине земли пел свою вечную песню, убаюкивая своих детей.
  
  Глава 18. Две дороги
  
  Дни в Чёрной Башне потекли своим чередом.
  
  Лисян проснулась на следующее утро с твёрдым намерением быть полезной. Она вскочила с кровати брата ещё до рассвета, наспех заплела волосы и умчалась в лечебницу, едва не сбив по дороге сонного стражника.
  
  Мэйлин уже была там - склонялась над столом, перетирая какие-то травы в ступке.
  
  - Мама! - Лисян влетела в дверь. - Я пришла помогать!
  
  Мэйлин подняла голову. Оглядела дочь - растрёпанную, сияющую, полную энергии.
  
  - Ты завтракала?
  
  - Нет, но...
  
  - Сначала завтрак. Потом помощь.
  
  - Мама!
  
  - Лисян.
  
  Голос был спокойным, но твёрдым. Тем самым голосом, который не терпел возражений. Лисян вздохнула.
  
  - Ладно. Но потом я вернусь!
  
  - Не сомневаюсь.
  
  Яньлин тем временем уже был в зале щитов.
  
  Шаали, как обычно, соорудила ему сложную причёску - сегодня с серебряными нитями, вплетёнными в косы. Яньлин давно перестал спорить. Это была битва, которую он проигрывал каждое утро.
  
  - Доброе утро, глава, - он поклонился отцу.
  
  - Доброе утро, ученик. - Си Ень стоял у окна, просматривая какой-то свиток. - Сегодня без тренировки.
  
  - Без тренировки?
  
  - У меня для тебя задание. - Си Ень протянул ему свиток. - Жалоба из восточных деревень. Крестьяне говорят, что кто-то ворует скот. Подозревают бродячих заклинателей.
  
  Яньлин принял свиток, провёл пальцами по магическим чернилам.
  
  - Что я должен сделать?
  
  - Выслушать просителей. Они прибудут к полудню. Понять, говорят ли они правду. Составить отчёт.
  
  - Один?
  
  - С Вэй Цзюнем. Он будет рядом, если понадобится помощь. - Си Ень положил руку ему на плечо. - Но решения принимаешь ты.
  
  Яньлин сглотнул. Это было... серьёзно. Не тренировка, не урок. Настоящее дело.
  
  - Я справлюсь, - сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
  
  - Знаю. Поэтому и поручаю тебе.
  
  ***
  
  Лисян вернулась после завтрака - и на этот раз Мэйлин её не прогнала.
  
  - Начнём с простого, - сказала она, указывая на полки вдоль стены. - Видишь верхний ряд? Там банки с сушёными травами. Мне нужна полынь, золототысячник и корень женьшеня.
  
  Лисян задрала голову. Полки уходили почти под потолок.
  
  - Как ты вообще туда добираешься?
  
  - С лестницей. Которую ты сейчас мне заменишь.
  
  Лисян усмехнулась и потянулась вверх. Она действительно выросла за эти два года - теперь легко доставала до верхних полок, едва приподнявшись на цыпочки.
  
  - Полынь, - она передала банку матери. - Золототысячник. Женьшень.
  
  - Хорошо. Теперь...
  
  Работа захватила её.
  
  Мэйлин не давала ей скучать ни минуты. Лисян перебирала травы, толкла их в ступке, смешивала настойки по рецептам, которые мать диктовала наизусть. Она мыла склянки, сортировала бинты, раскладывала инструменты.
  
  - Ты помнишь разницу между красным и белым шалфеем? - спрашивала Мэйлин.
  
  - Красный - для крови, белый - для дыхания.
  
  - А между корнем лотоса утреннего и вечернего сбора?
  
  - Утренний - для бодрости, вечерний - для сна.
  
  Мэйлин кивала, и в её глазах мелькало одобрение.
  
  - Тебя хорошо учат.
  
  - Учат, - согласилась Лисян. - Но там всё по-другому. Там всё... - она поискала слово, - ...стерильно. Чисто. Правильно. А у тебя...
  
  - У меня бардак?
  
  - У тебя жизнь. - Лисян обвела рукой лечебницу. - Здесь пахнет травами и огнём. Здесь всё настоящее.
  
  Мэйлин помолчала, глядя на дочь.
  
  - Ты скучаешь, - сказала она. Не вопрос - утверждение.
  
  - Очень.
  
  - Тогда работай. Работа помогает от тоски.
  
  И Лисян работала.
  
  ***
  
  В полдень Яньлин сидел в малом приёмном зале.
  
  Вэй Цзюнь стоял за его плечом - молчаливый, надёжный. Шаали свернулась у ног, притворяясь обычной ящеркой. Никто, кроме своих, не знал, что она такое на самом деле.
  
  Двери открылись, и вошли просители - трое крестьян, судя по одежде и запаху земли, который Яньлин уловил даже отсюда.
  
  - Молодой господин, - старший из них поклонился. Его аура была тусклой, усталой, с тёмными прожилками страха. - Благодарим, что согласились выслушать.
  
  - Рассказывайте, - сказал Яньлин, стараясь говорить ровно, как отец.
  
  И они рассказывали.
  
  О скоте, который пропадал по ночам. О странных следах на земле - слишком большие для человека, слишком маленькие для зверя. О синих огнях, которые видели пастухи на холмах. О страхе, который поселился в деревне.
  
  Яньлин слушал. Не только слова - ауры. Чувствовал, когда они говорили правду, а когда преувеличивали. Чувствовал их страх - настоящий, не выдуманный.
  
  - Вы говорите о бродячих заклинателях, - сказал он, когда они закончили. - Почему?
  
  - Синие огни, господин. Это же магия, верно? Обычный вор не делает синих огней.
  
  Яньлин задумался. Синий огонь... это было странно. Огненные заклинатели создавали красное или оранжевое пламя. Синий огонь означал что-то другое.
  
  - Опишите следы подробнее, - попросил он.
  
  Крестьяне описывали - сбивчиво, путано. Яньлин вылавливал детали, складывал их в картину.
  
  Похоже на духа, - заметила Шаали в его голове. - Не заклинателя. Низшего огненного духа, потерявшего хозяина.
  
  Ты уверена?
  
  Почти. Синий огонь и странные следы - это их почерк.
  
  Яньлин кивнул про себя.
  
  - Мы разберёмся, - сказал он крестьянам. - Пришлём людей проверить ваши холмы.
  
  - Благодарим, молодой господин! Благодарим!
  
  Они кланялись, пятясь к выходу. Их ауры посветлели - надежда вытесняла страх.
  
  Когда двери закрылись, Вэй Цзюнь негромко кашлянул.
  
  - Хорошо справились, молодой господин.
  
  - Спасибо. - Яньлин поднялся. - Мне нужно написать отчёт для отца. И предложение - отправить разведчиков на те холмы.
  
  - Будет исполнено.
  
  ***
  
  Они встретились за ужином - вся семья.
  
  Лисян пахла травами и была перемазана зелёной пастой, которую не успела отмыть. Яньлин выглядел уставшим, но довольным. Мэйлин молчала, но улыбалась. Си Ень читал свиток - тот самый отчёт, который Яньлин написал днём.
  
  - Хорошая работа, - сказал он наконец, откладывая свиток. - Ты правильно определил проблему. И правильно предложил решение.
  
  - Это Шаали подсказала, - признался Яньлин.
  
  - Шаали подсказала про духа. Но решение о разведчиках - твоё. - Си Ень улыбнулся. - Ты думаешь как глава.
  
  Яньлин почувствовал, как щёки теплеют от похвалы.
  
  - А ты чем занималась? - спросил он сестру, чтобы отвлечь внимание от себя.
  
  - Помогала маме. - Лисян потянулась за рисом. - Перебирала травы, смешивала настойки, мыла склянки...
  
  - И достала мне все банки с верхних полок, - добавила Мэйлин. - Дважды.
  
  - Трижды, - поправила Лисян. - Ты забыла про вечерний сбор.
  
  - Не забыла. Просто не считала.
  
  Си Ень смотрел на них - на жену и дочь, на сына и саламандру - и улыбался.
  
  - Мои дети нашли своё место, - сказал он. - Это хорошо.
  
  - Я ещё не нашла, - возразила Лисян. - Мне ещё год учиться.
  
  - Ты уже нашла. Просто пока не понимаешь этого.
  
  Лисян хотела спросить, что он имеет в виду, но Мэйлин уже меняла тему, расспрашивая Яньлина о просителях. И момент ушёл.
  
  ***
  
  Лисян снова пришла к Яньлину вечером.
  
  Это стало их ритуалом - каждый вечер, после ужина, она забиралась на его кровать, и они разговаривали. О дне, о занятиях, о мелочах и важном.
  
  - Ты правда думаешь как глава? - спросила она, устраиваясь рядом.
  
  - Не знаю. - Яньлин пожал плечами. - Я просто делаю то, что папа показывает.
  
  - Это и есть "думать как глава". - Лисян обняла его. - Слушать людей. Понимать их. Принимать решения.
  
  - Тебе бы это подошло лучше.
  
  - Мне? - она рассмеялась. - Я бы на первом же совете всех разогнала. "Хватит болтать, делайте что-нибудь!"
  
  - Это тоже способ управления.
  
  - Плохой способ.
  
  Они помолчали. Шаали дремала на своей кровати, её огненное сияние мягко пульсировало в темноте.
  
  - Мне нравится помогать маме, - сказала Лисян тише. - По-настоящему нравится. Не как в Башне Целителей, где всё по правилам. А так... по-живому.
  
  - Тогда зачем возвращаться?
  
  - Потому что я хочу быть настоящим целителем. - Лисян вздохнула. - Не просто травницей, которая знает рецепты. А целителем, который понимает, что делает и почему.
  
  - И для этого нужна башня?
  
  - Для этого нужны знания. А знания - там. - Она помолчала. - Но практика - здесь. Рядом с мамой. Рядом с живым огнём.
  
  Яньлин прижался к ней.
  
  - Ты справишься, - сказал он. - Ты всегда справляешься.
  
  - А ты будешь писать мне длинные письма?
  
  - Буду стараться.
  
  - И рассказывать обо всём?
  
  - Обо всём.
  
  Лисян поцеловала его в макушку.
  
  - Тогда я точно справлюсь.
  
  И они уснули - как в детстве, как будто ничего не изменилось. Хотя изменилось всё.
  
  Глава 19. Артефакт
  
  Библиотека Чёрной Башни была старше самой башни.
  
  Так говорили легенды, и Яньлин, спускаясь по бесконечным ступеням в её нижние уровни, готов был в это поверить. Воздух здесь был другим - густым, пропитанным пылью веков и отголосками древней магии. Стены, вырубленные в скале, хранили следы заклинаний, которым было больше тысячи лет.
  
  - Отец сказал, что книги по барьерным структурам должны быть где-то здесь, - сказал Яньлин, ведя рукой по корешкам свитков. - В секции защитных искусств.
  
  Здесь много всего, - заметила Шаали, освещая путь мягким огненным сиянием. Она была в человеческом облике, но её глаза светились ярче обычного, отражая тьму вокруг. - Я чувствую... странные вещи. Старые.
  
  - Странные - это плохо?
  
  Не знаю. Просто старые. Очень старые.
  
  Они углублялись всё дальше. Полки становились выше, проходы - уже. Свитки уступали место древним книгам в кожаных переплётах, а те - каменным табличкам с выбитыми иероглифами.
  
  Яньлин "видел" это место по-своему: переплетение энергетических следов, оставленных теми, кто приходил сюда до него. Некоторые следы были яркими, свежими. Другие - едва различимыми, истаявшими от времени. А некоторые...
  
  - Шаали, - он остановился. - Что это?
  
  Впереди, в нише между полками, что-то пульсировало. Не ярко, не агрессивно - скорее как сердцебиение спящего зверя. Медленный, глубокий ритм, который Яньлин почувствовал раньше, чем осознал.
  
  Артефакт, - Шаали напряглась. - Старый. Очень мощный. Нам лучше...
  
  Но Яньлин уже шагнул ближе.
  
  Он не хотел трогать - просто посмотреть. Просто понять, что это за штука лежит здесь, в глубине библиотеки, забытая всеми. Его рука потянулась вперёд сама собой, и пальцы коснулись чего-то холодного, гладкого...
  
  Мир взорвался светом.
  
  ***
  
  Артефакт проснулся.
  
  Яньлин отшатнулся, но было поздно. Волна силы ударила его в грудь, отбросила назад, к стене. Он услышал собственный крик - далёкий, словно чужой - и грохот падающих свитков.
  
  А потом увидел.
  
  Артефакт - теперь он различал его форму, сферу из чёрного металла, испещрённую рунами - поднялся в воздух. Руны на его поверхности пылали багровым светом, и от них расходились волны энергии - тёмной, искажённой, неправильной.
  
  Яньлин! - голос Шаали в его голове, полный ужаса.
  
  Она изменилась.
  
  Девочка исчезла. На её месте возникла саламандра - но не та маленькая ящерка, к которой он привык. Огромная, размером с лошадь, с чешуёй цвета расплавленного золота и глазами, полными древнего огня. Она встала между Яньлином и артефактом, расправив крылья - да, у неё были крылья, он никогда раньше их не видел - и зарычала.
  
  Звук заполнил всё пространство. Камни вздрогнули. Пыль взметнулась в воздух.
  
  Артефакт ответил.
  
  Луч тёмной энергии вырвался из сферы, ударил в Шаали. Она приняла удар на щит из чистого пламени, и библиотеку озарила вспышка - багровое столкнулось с золотым, и обе силы взревели от ярости.
  
  - Шаали! - Яньлин вскочил на ноги.
  
  Она сражалась. Её огонь бился с тьмой артефакта, отталкивал, сдерживал. Но Яньлин видел - видел своим особым зрением - что она проигрывает. Артефакт был слишком стар, слишком силён. Он питался чем-то древним, чем-то, что лежало глубже огненного источника.
  
  Беги! - крикнула Шаали в его голове. - Яньлин, беги! Зови отца!
  
  Он должен был послушаться. Должен был развернуться и бежать по ступеням вверх, к свету, к безопасности. Это было бы правильно. Это было бы разумно.
  
  Но он видел, как тёмная энергия обвивается вокруг Шаали, как её золотое пламя тускнеет, как она дрожит от усилия.
  
  И он не мог.
  
  ***
  
  Яньлин не думал.
  
  Если бы он думал, он бы не сделал того, что сделал. Но мысли исчезли, осталось только одно: Шаали. Его Шаали. Та, что расчёсывала ему волосы каждое утро. Та, что описывала ему цвет неба. Та, что держала его руку, когда он боялся.
  
  Он бросился вперёд.
  
  Его огонь - слабый, детский, ничтожный по сравнению с тем, что бушевало вокруг - вспыхнул в ладонях. Он ударил в артефакт всем, что у него было. Всей своей силой, всей своей волей, всей своей любовью.
  
  Артефакт... заметил.
  
  Сфера повернулась к нему - медленно, почти лениво. Руны на её поверхности вспыхнули ярче. И луч тёмной энергии, который до этого бил в Шаали, переключился на него.
  
  НЕТ!
  
  Крик Шаали - в его голове и снаружи одновременно. Рёв раненого зверя. Вспышка золотого пламени.
  
  Но поздно.
  
  Луч ударил Яньлина в грудь.
  
  Боль была... он не мог описать её. Не мог найти слов. Это было как если бы кто-то схватил его изнутри и попытался вывернуть наизнанку. Его контур - и без того спутанный, изломанный - взорвался агонией.
  
  Он упал.
  
  И мир погас.
  
  ***
  
  Шаали видела, как он падает.
  
  Видела, как его тело безвольно обмякло, как золотые глаза закатились. Чувствовала через связь - ужасающую, разрывающую тишину там, где должно было биться его сердце.
  
  Она закричала.
  
  Не человеческим голосом - голосом древнего духа огня, голосом, который заставил камни трескаться и артефакт вздрогнуть. Её пламя - всё её пламя, до последней искры - обрушилось на проклятую сферу.
  
  Артефакт не выдержал.
  
  Он раскололся - со звуком, похожим на крик, на стон, на проклятие. Руны погасли. Тёмная энергия рассеялась, впитываясь в камни.
  
  Шаали была рядом с Яньлином мгновенно. Человеческий облик - руки, чтобы держать его, губы, чтобы дышать за него. Она делала всё, чему научилась: массаж сердца, вдохи, огонь жизни...
  
  Но связь молчала.
  
  Нить между ними - та самая, что соединила их в Кольце Пламени - натянулась до предела. Ещё немного, и она лопнет. И тогда...
  
  - Помогите! - закричала Шаали вслух. - Кто-нибудь! Помогите!
  
  Её голос разнёсся по библиотеке, поднялся по ступеням, достиг верхних уровней. И где-то далеко - невыносимо, бесконечно далеко - откликнулись шаги.
  
  ***
  
  Си Ень примчался первым.
  
  Он влетел в библиотеку, как ураган, - его огонь освещал путь ярче любого факела. За ним - Лисян, бледная, с расширенными глазами. За ней - Мэйлин, с сумкой целителя через плечо.
  
  - Яньлин!
  
  Си Ень упал на колени рядом с сыном. Его руки, обычно такие уверенные, дрожали, когда он касался неподвижного тела.
  
  - Он не дышит, - голос Шаали был хриплым. - Его сердце... я запустила его, но он не приходит в себя.
  
  Мэйлин оттеснила мужа, склонилась над сыном. Её руки засветились золотом, скользнули по его телу.
  
  - Контур повреждён, - сказала она ровно. Слишком ровно. - Сильно повреждён. Что здесь произошло?
  
  - Артефакт, - Шаали указала на осколки чёрной сферы. - Он активировался, когда Яньлин его коснулся. Я пыталась защитить, но он... он бросился на артефакт. Закрыл меня собой.
  
  - Закрыл тебя? - голос Си Еня был опасно тихим. - Тебя?
  
  - Я не просила! Я кричала ему бежать! Но он...
  
  Яньлин дёрнулся.
  
  Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался хрип. Судороги - страшные, выкручивающие - скрутили его, и Мэйлин едва успела поддержать его голову.
  
  - Приступ, - сказала она. - Держите его.
  
  Они держали - Си Ень и Лисян, пока Мэйлин работала. Её золотой свет пульсировал, пытаясь успокоить взбесившийся контур.
  
  Судороги прекратились. Яньлин обмяк.
  
  И перестал дышать.
  
  ***
  
  Они вернули его.
  
  Шаали - своим огнём, Мэйлин - своим золотом. Вместе, работая в унисон, как делали уже много раз. Сердце забилось, лёгкие вздохнули.
  
  И через пять минут - новый приступ.
  
  Ещё страшнее. Ещё дольше. Ещё ближе к краю.
  
  Они снова вернули его. И он снова ушёл.
  
  - Что происходит? - Лисян плакала, не скрываясь. - Почему он не приходит в себя?
  
  - Артефакт повредил его контур, - Мэйлин говорила, не прекращая работать. Её лицо было спокойным - маской, за которой она давно научилась прятать страх. - Там, где были спутанные узлы, теперь - разрывы. Энергия вытекает, давление нарастает, и...
  
  Новый приступ. Третий за четверть часа.
  
  Сердце остановилось.
  
  Шаали бросилась оживлять - огонь жизни, массаж, дыхание. Мэйлин работала рядом, и вместе они снова вытащили его.
  
  - Так не может продолжаться, - сказал Си Ень. Его голос был хриплым. - Нужно что-то делать.
  
  - Я знаю. - Мэйлин подняла голову. - Я попробую восстановить контур. Закрыть разрывы.
  
  - Это возможно?
  
  - Не знаю. Но если не попробовать - он умрёт.
  
  ***
  
  Они перенесли Яньлина в лечебницу.
  
  Мэйлин работала быстро, отдавая приказы - и никто не думал спорить. Даже Си Ень, глава Чёрной Башни, Демон Огня, выполнял её команды беспрекословно.
  
  - Лисян, - Мэйлин повернулась к дочери. - Ты будешь работать в паре со мной. У меня нет силы огненного источника, а она понадобится.
  
  - Я... - Лисян сглотнула. - Я готова.
  
  - Шаали. - Мэйлин посмотрела на саламандру. - Ты связана с ним. Чувствуешь его лучше всех. Ты будешь находить разрывы и показывать нам.
  
  - Да, госпожа.
  
  - Но не делай ничего сама. Твоя сила не может это исцелить. Только показывай. Понятно?
  
  Шаали кивнула. Её лицо - человеческое лицо - было мокрым от огненных слёз, оставлявших светящиеся дорожки на щеках.
  
  - Си Ень. - Мэйлин повернулась к мужу. - Поставь вокруг нас барьер. Самый мощный, какой можешь. Никакая чужая энергия не должна проникнуть внутрь и нарушить процесс.
  
  - Сделаю.
  
  Яньлин лежал на кушетке - бледный, неподвижный. Его дыхание было слабым, поверхностным. Сердце билось неровно, с перебоями.
  
  - Я погружу его в глубокий сон, - сказала Мэйлин, доставая склянку с зельем. - Так будет безопаснее. Для него и для нас.
  
  Она влила зелье ему в рот, проследила, чтобы он проглотил. Золотой свет окутал его голову, и напряжение на его лице разгладилось.
  
  - Теперь - барьер.
  
  Си Ень поднял руки. Огонь вспыхнул вокруг них - не жаркий, не яркий, а плотный, непроницаемый. Стена чистой энергии, отсекающая их от мира.
  
  - Начинаем, - сказала Мэйлин.
  
  ***
  
  Работа была медленной. Мучительно медленной.
  
  Мэйлин погрузилась в транс, её сознание скользнуло внутрь сына, к его контуру. То, что она увидела, заставило бы её закричать - если бы она позволяла себе такое.
  
  Контур Яньлина и раньше был изломан - спутанные узлы, неправильные петли, следы древнего проклятия. Но теперь...
  
  Теперь в нём зияли дыры.
  
  Разрывы - чёрные, рваные, сочащиеся энергией, как раны сочатся кровью. Артефакт прошёлся по его контуру, как когтями, разодрал то немногое, что ещё держалось вместе.
  
  Здесь, - голос Шаали в её голове. - Первый разрыв. Чувствуете?
  
  Мэйлин чувствовала. Потянулась к разрыву своим золотом, но... не хватало. Её сила была мягкой, целительной. А здесь нужно было что-то другое.
  
  - Лисян, - сказала она вслух. - Твой огонь. Сюда.
  
  Лисян послушалась. Её пламя - яркое, молодое - потекло через руки матери, смешиваясь с золотом. Вместе они коснулись разрыва, начали соединять края.
  
  Это было похоже на... шитьё. Медленное, осторожное шитьё невидимой нитью. Стежок за стежком, миллиметр за миллиметром.
  
  Осторожно, - предупредила Шаали. - Тут тонко. Если слишком сильно...
  
  - Знаю.
  
  Ещё стежок. Ещё. Края разрыва сходились, соединялись, срастались.
  
  - Первый закрыт, - выдохнула Мэйлин. - Следующий.
  
  Левее. Глубже. Большой.
  
  Они двигались дальше. Разрыв за разрывом, рана за раной. Время потеряло значение. Были только контур, и золото, и огонь, и голос Шаали, направляющий их через лабиринт повреждений.
  
  Иногда Яньлин вздрагивал - даже сквозь сон, даже сквозь зелье. Его тело чувствовало то, что они делали. Мэйлин замирала, ждала, пока он успокоится, и продолжала.
  
  - Мама, - голос Лисян был хриплым от усталости. - Сколько ещё?
  
  - Столько, сколько нужно.
  
  ***
  
  Часы прошли. Или дни. Мэйлин не знала.
  
  Её руки дрожали от усталости. Золотой свет мерцал, едва заметный. Лисян рядом была бледной как полотно, её огонь - слабым, почти угасшим.
  
  Но они продолжали.
  
  Ещё один, - прошептала Шаали. - Последний. Здесь.
  
  Мэйлин потянулась к нему. Разрыв был глубоким, уходящим к самому сердцу контура. Одно неверное движение - и...
  
  - Лисян. Всё, что осталось.
  
  - Да, мама.
  
  Огонь и золото слились воедино. Коснулись краёв разрыва. Начали соединять - медленно, бесконечно медленно.
  
  Яньлин застонал сквозь сон. Его тело выгнулось, руки сжались в кулаки.
  
  - Держись, маленький, - прошептала Мэйлин. - Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
  
  Последний стежок.
  
  Края сошлись. Соединились. Срослись.
  
  Всё, - тихо сказала Шаали. - Все разрывы соединены. Контур работает.
  
  Мэйлин открыла глаза.
  
  Мир вернулся - резко, болезненно. Она увидела лечебницу, увидела барьер Си Еня, мерцающий вокруг них. Увидела Лисян, которая едва держалась на ногах. Увидела Шаали, по лицу которой текли огненные слёзы.
  
  И увидела Яньлина.
  
  Он дышал. Ровно, глубоко. Его сердце билось - она чувствовала это без всякой магии. Просто билось.
  
  - Получилось, - выдохнула Лисян. - Мама, у нас получилось.
  
  Мэйлин не ответила. Просто сидела, держа руку сына, и позволяла себе - впервые за много часов - просто дышать.
  
  ***
  
  - Простите меня.
  
  Голос Шаали был хриплым, сломанным. Она стояла у кушетки, глядя на Яньлина, и по её лицу текли слёзы - не человеческие, а огненные, оставляющие светящиеся дорожки на щеках.
  
  - Это не должно было случиться. Я должна была... должна была остановить его. Защитить. Это моя работа - защищать его, а я...
  
  - Шаали, - начала Мэйлин.
  
  - И больше я не позволю такому случиться! - Шаали подняла голову, и её глаза пылали. - Я не думала, что он так отреагирует на опасность. Я не знала, что он бросится защищать меня. Теперь я знаю. Теперь я буду ждать этого.
  
  Она опустилась на колени.
  
  - Я прошу наказания.
  
  Тишина.
  
  Мэйлин смотрела на неё - на это древнее существо, принявшее облик девочки. На высшего духа огня, который плакал, как ребёнок. На саламандру, которая любила её сына так сильно, что готова была принять любую кару.
  
  - Во-первых, - сказала она наконец, - прекрати плакать.
  
  Шаали подняла голову.
  
  - Что?
  
  - Плачущий огненный дух - это чересчур. - Мэйлин вздохнула. - Встань.
  
  Шаали встала. Слёзы всё ещё текли, но она пыталась их сдержать.
  
  - Во-вторых, - продолжала Мэйлин, - у меня нет ни желания, ни власти наказывать тебя.
  
  - Но я...
  
  - Ты заботишься о моём сыне. - Мэйлин посмотрела ей в глаза. - И любишь его. Этого достаточно.
  
  Шаали замерла. Её губы дрогнули.
  
  - Госпожа Мэйлин...
  
  - А теперь, - Мэйлин повернулась к мужу, и её голос стал холоднее, - объясни мне, пожалуйста, почему в твоей библиотеке лежит подобная гадость?
  
  Си Ень, который до этого молча поддерживал барьер, вздрогнул.
  
  - Я не знал...
  
  - Не знал? - Мэйлин поднялась. - Ты - глава Чёрной Башни. Это твоя библиотека. Твои артефакты. И ты не знал, что там лежит нечто, способное убить твоего сына?
  
  - Мэйлин...
  
  - Нет. - Она подняла руку. - Я не хочу слышать оправданий. Я хочу, чтобы завтра - нет, сегодня - каждый угол той библиотеки был проверен. Каждый свиток. Каждый артефакт. И если там есть ещё что-то подобное - оно должно быть уничтожено или запечатано так, чтобы никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не смог его активировать.
  
  - Будет сделано, - тихо сказал Си Ень.
  
  - И ещё. - Мэйлин повернулась к нему. - Яньлин больше не спускается в нижние уровни. Ни один. Пока ты лично не убедишься, что там безопасно.
  
  - Мэйлин, я...
  
  - Пока ты лично не убедишься.
  
  Си Ень кивнул. Он знал, когда спорить бесполезно.
  
  ***
  
  Яньлин пришёл в себя на следующий день.
  
  Он открыл глаза - точнее, его глаза открылись, хотя это ничего не изменило в том, что он видел. Мир был тем же - переплетение энергий, аур, потоков.
  
  Но что-то было по-другому.
  
  - Яньлин?
  
  Голос Шаали. Рядом. Её аура - яркая, встревоженная, полная любви и страха.
  
  - Шаали, - прошептал он. Горло болело, словно он кричал много часов.
  
  - Я здесь. Я здесь. - Она схватила его руку. - Как ты себя чувствуешь?
  
  - Странно. - Он попытался сесть, но она мягко удержала его.
  
  - Лежи. Мама сказала - никаких движений, пока она не разрешит.
  
  Яньлин подчинился. Он был слишком слаб, чтобы спорить.
  
  - Что случилось? - спросил он. - После того, как...
  
  - После того, как ты бросился на артефакт? - голос Шаали стал жёстче. - После того, как решил закрыть собой высшего духа огня?
  
  - Я...
  
  - Ты чуть не умер. - Она наклонилась к нему, и он почувствовал жар её дыхания. - Твой контур был разорван в клочья. Твоё сердце останавливалось шесть раз. Шесть. Мама и Лисян работали всю ночь, чтобы тебя спасти.
  
  Яньлин молчал. Он не помнил ничего из этого. Только вспышку боли - и темноту.
  
  - Я хотел тебя защитить, - сказал он наконец.
  
  - Защитить? Меня? - Шаали отпустила его руку, встала. - Яньлин, я не человек. Я высший дух огня. Мне больше тысячи лет. Я пережила войны, катастрофы, конец целых цивилизаций. Меня не надо защищать!
  
  - Но ты...
  
  - Я бессмертна! - её голос сорвался. - Если моё тело погибнет - я просто вернусь в Кольцо Пламени и найду новое. А ты... - она отвернулась. - А ты - нет. Ты человек. Ты хрупкий. И ты почти умер, пытаясь защитить существо, которое не может умереть.
  
  Яньлин слушал. Слышал - не только слова, но и то, что за ними. Страх. Боль. Любовь.
  
  - Я не мог просто стоять и смотреть, - сказал он тихо.
  
  - Мог. Должен был. - Шаали повернулась к нему, и по её лицу снова текли огненные слёзы. - Я твоя защитница, Яньлин. Не наоборот. Моя работа - умирать за тебя, если понадобится. Не твоя - за меня.
  
  - Шаали...
  
  - Обещай мне. - Она снова схватила его руку. - Обещай, что больше никогда не будешь делать ничего подобного. Что если я скажу бежать - ты побежишь. Что если я скажу прятаться - ты спрячешься. Обещай.
  
  Яньлин молчал.
  
  Он не мог этого обещать. Не мог пообещать, что останется в стороне, пока Шаали сражается. Не мог пообещать, что его сердце не заставит его снова броситься на защиту той, кого он любит.
  
  - Я постараюсь, - сказал он наконец.
  
  - Яньлин!
  
  - Я постараюсь. - Он сжал её руку. - Это всё, что я могу обещать.
  
  Шаали смотрела на него долго. Потом вздохнула - и её плечи опустились.
  
  - Упрямый, - прошептала она.
  
  - Весь в отца.
  
  - К сожалению.
  
  Она села рядом с ним на кушетку, осторожно обняла. Её тепло окутало его - знакомое, родное.
  
  - Не делай так больше, - прошептала она ему в волосы. - Пожалуйста. Я не переживу, если потеряю тебя.
  
  - Ты бессмертна.
  
  - Не в этом смысле.
  
  Яньлин закрыл глаза. Прижался к ней крепче.
  
  - Я люблю тебя, - сказал он.
  
  Шаали замерла. Потом - тихо, почти неслышно:
  
  - Я тоже тебя люблю. Глупый, упрямый, невозможный человек.
  
  И они сидели так - огненный мальчик и его саламандра - пока солнце не поднялось над башней, заливая лечебницу тёплым золотым светом.
  
  Глава 20. Медленные дни
  
  Восстановление было долгим.
  
  Яньлин провёл в лечебнице три недели - бесконечных, тягучих, наполненных запахом трав и тихими голосами. Мэйлин не позволяла ему вставать, не позволяла ходить, едва позволяла сидеть. Каждое утро она проверяла его контур - осторожно, тщательно, словно боялась, что швы разойдутся от малейшего прикосновения.
  
  - Мама, - жаловался Яньлин на пятый день, - я не могу больше лежать. Я сойду с ума.
  
  - Можешь и будешь, - отвечала Мэйлин, не отрываясь от работы. - Твой контур ещё не окреп. Любое напряжение может всё разрушить.
  
  - Но я чувствую себя нормально!
  
  - Ты чувствуешь себя так, потому что я каждое утро вливаю в тебя зелья, которые стоят дороже золота. - Она подняла голову, и её взгляд был непреклонным. - Лежи.
  
  Яньлин лежал.
  
  Шаали была рядом - всегда рядом. Она сидела у его кровати днём, спала у его ног ночью. Читала ему вслух, когда он скучал. Описывала, что происходит за окном, когда он тосковал по солнцу. Держала его руку, когда он просыпался от кошмаров - а они снились ему каждую ночь.
  
  - Тебе не обязательно быть здесь постоянно, - сказал он однажды. - Ты можешь погулять, спуститься к источнику...
  
  - Могу, - согласилась Шаали. - Но не хочу.
  
  - Почему?
  
  - Потому что моё место - рядом с тобой.
  
  И она осталась.
  
  ***
  
  На второй день после инцидента Си Ень спустился в библиотеку.
  
  Он шёл один - без стражи, без советников, без свиты. Только его огонь освещал путь, и этот огонь был не тёплым, не мягким. Он был яростным.
  
  Хранитель библиотеки - старый заклинатель по имени Чжу Линь - встретил его у входа на нижние уровни. Его лицо было серым от страха.
  
  - Глава, я...
  
  - Молчи.
  
  Одно слово. Тихое, почти шёпот. Но Чжу Линь замолчал так, словно ему перехватило горло.
  
  Си Ень прошёл мимо него, спускаясь по ступеням. Его шаги гулко отдавались от стен. Факелы вспыхивали ярче при его приближении и гасли за его спиной, словно сама башня чувствовала его гнев.
  
  Он дошёл до того места.
  
  Ниша между полками была пуста - осколки артефакта убрали, следы боя стёрли. Но Си Ень видел. Видел обожжённые камни, где Шаали сражалась с тёмной энергией. Видел трещины в полу, где его сын упал. Видел пятно - едва заметное, почти невидимое - там, где Яньлин истекал жизнью.
  
  Его огонь вспыхнул.
  
  Не контролируемо, не сдержанно - как тогда, много лет назад, когда он разрушил Белую Башню. Пламя рванулось во все стороны, лизнуло стены, опалило полки.
  
  - Глава! - крик Чжу Линя сверху. - Свитки!
  
  Си Ень остановился.
  
  Медленно, с усилием, он втянул огонь обратно. Загнал его под кожу, в сердце, туда, где он и должен был быть. Его руки дрожали.
  
  - Сюда, - сказал он, не оборачиваясь. - Сейчас.
  
  ***
  
  Чжу Линь спустился на негнущихся ногах.
  
  Он был стар - один из старейших заклинателей башни, помнивший ещё прежнего главу. Он пережил войну, пережил разрушение Белой Башни, пережил десять лет тёмного правления Си Еня. Но сейчас, стоя перед главой в этом тёмном коридоре, он чувствовал себя мальчишкой перед разгневанным наставником.
  
  - Этот артефакт, - голос Си Еня был ровным, но от этой ровности становилось только страшнее. - Откуда он здесь?
  
  - Я... - Чжу Линь сглотнул. - Я не знаю, глава. Он был здесь, когда я стал хранителем. Сорок лет назад. Я думал... я думал, он мёртвый. Пустой.
  
  - Ты думал.
  
  - Он не излучал энергии! Никакой! Я проверял!
  
  - Очевидно, недостаточно хорошо.
  
  Чжу Линь упал на колени.
  
  - Глава, простите меня. Я не знал. Клянусь, я не знал, что он опасен. Если бы знал - убрал бы, запечатал бы, уничтожил бы...
  
  - Что ещё здесь есть?
  
  - Что?
  
  - Что ещё, - Си Ень повернулся к нему, и его глаза пылали алым, - лежит в этой библиотеке? Что ещё может убить моего сына?
  
  Чжу Линь молчал. Его губы дрожали.
  
  - Я... я не знаю. Нижние уровни... там много всего. Древнего. Непонятного. Я не... мы не проверяли всё...
  
  - Не проверяли.
  
  - Глава, здесь тысячи артефактов! Десятки тысяч свитков! У меня нет людей, нет времени...
  
  - Теперь будет.
  
  Си Ень отвернулся от него. Пошёл дальше, вглубь библиотеки, туда, где хранились самые древние, самые опасные вещи.
  
  - За мной, - бросил он через плечо. - И зови всех своих помощников. Сегодня мы проверим каждый угол.
  
  ***
  
  Проверка длилась три дня.
  
  Си Ень не спал. Не ел. Только пил воду, которую ему приносили слуги, и продолжал работать. Он лично осматривал каждую полку, каждую нишу, каждый тёмный угол.
  
  И находил.
  
  Кристалл, пульсирующий багровым светом, - запечатан и отправлен в хранилище.
  
  Свиток с проклятием, от которого чернели пальцы, - сожжён.
  
  Кинжал, шептавший на забытом языке, - расплавлен в огне источника.
  
  Маска, смотревшая пустыми глазницами, - разбита и развеяна по ветру.
  
  - Глава, - Чжу Линь едва держался на ногах от усталости, - может быть, вам стоит отдохнуть?
  
  - Нет.
  
  - Но вы...
  
  - Я сказал - нет.
  
  Си Ень продолжал. Его огонь - единственный источник света в этих глубинах - горел ровно и яростно. Он не мог остановиться. Каждый раз, когда усталость подступала, он вспоминал лицо Яньлина - бледное, неподвижное, мёртвое. Вспоминал, как сердце сына останавливалось снова и снова. Вспоминал слёзы Мэйлин, которые она так старательно прятала.
  
  И продолжал.
  
  На исходе третьего дня они добрались до последнего зала.
  
  ***
  
  Зал был огромным.
  
  Он располагался в самой глубине библиотеки, за тремя запечатанными дверями, которые не открывались десятилетиями. Си Ень сломал печати одну за другой, и двери распахнулись с протяжным стоном.
  
  Внутри было... всё.
  
  Артефакты лежали на полках, стояли на постаментах, висели на стенах. Сотни, может быть, тысячи. Некоторые сияли мягким светом. Другие пульсировали тьмой. Третьи казались мёртвыми - но Си Ень уже знал, что внешность обманчива.
  
  - Что это за место? - спросил он.
  
  Чжу Линь, бледный как полотно, покачал головой.
  
  - Я не знаю, глава. Я никогда не был здесь. Эти двери... они были запечатаны задолго до меня.
  
  - Кем?
  
  - Не знаю. Может быть, прежним главой. Или тем, кто был до него.
  
  Си Ень шагнул внутрь.
  
  Он чувствовал их - артефакты. Чувствовал их силу, их голод, их древнюю злобу. Некоторые тянулись к нему, пытались коснуться его разума. Другие отшатывались, боясь его огня.
  
  - Это место, - сказал он медленно, - должно быть закрыто.
  
  - Закрыто?
  
  - Навсегда.
  
  Он повернулся к выходу. Его решение было принято.
  
  - Все вон. Сейчас.
  
  ***
  
  Си Ень запечатывал зал лично. Техника, требующая не просто силы, но крови. Жизни. Жертвы.
  
  Он встал перед дверью, положил ладони на холодный камень. Закрыл глаза.
  
  И выпустил огонь.
  
  Не обычный огонь - огонь источника. Огонь, который горел в сердце Чёрной Башни с начала времён. Он потёк через Си Еня, обжигая его изнутри, и хлынул в камень, впитываясь, проникая, сплавляясь.
  
  Двери вспыхнули.
  
  Руны - древние, забытые - проступили на их поверхности. Они горели алым, потом белым, потом золотым. Камень плавился и застывал, образуя новую форму. Не дверь - стену. Монолитную, непроницаемую.
  
  Си Ень кричал - от боли, от усилия, от ярости. Его кровь текла из носа, из ушей, из-под ногтей. Его огонь пожирал его изнутри.
  
  Но он не останавливался.
  
  Он думал о Яньлине. О его первых шагах, когда он был малышом. О его первых словах. О его смехе, таком редком и таком драгоценном. О том, как он "смотрит" на мир своими незрячими глазами и видит больше, чем все зрячие вместе взятые.
  
  О том, как почти потерял его.
  
  Печать завершилась.
  
  Си Ень упал на колени. Его руки дымились, кожа была обожжена до мяса. Но перед ним была стена - гладкая, безупречная, непробиваемая.
  
  - Готово, - прошептал он.
  
  И потерял сознание.
  
  ***
  
  Мэйлин лечила его три дня.
  
  Ожоги на руках. Истощение контура. Надорванные каналы. Си Ень получил всё это, запечатывая проклятый зал, и Мэйлин была в ярости.
  
  - Ты мог умереть, - говорила она, меняя повязки на его руках. - Ты это понимаешь? Ты мог умереть.
  
  - Не мог.
  
  - Мог. Я целительница. Я знаю, что вижу.
  
  Си Ень молчал. Он лежал на кушетке рядом с сыном - ирония судьбы, которую он мог бы оценить, если бы не был так измотан.
  
  - Это нужно было сделать, - сказал он наконец.
  
  - Нужно. Но не так. Не в одиночку. Не ценой собственной жизни.
  
  - Я жив.
  
  - Чудом.
  
  Она закончила с повязками, выпрямилась. Её лицо было усталым, постаревшим за эти дни.
  
  - Вы оба, - сказала она тихо. - Ты и Яньлин. Вы одинаковые. Бросаетесь на опасность, не думая о последствиях. Не думая о тех, кто вас любит.
  
  - Мэйлин...
  
  - Нет. - Она подняла руку. - Я не хочу слышать оправданий. Я хочу, чтобы ты выздоровел. И чтобы больше никогда - слышишь? - никогда не делал ничего подобного.
  
  Си Ень хотел возразить. Хотел сказать, что он глава башни, что это его долг, что он не может прятаться за спинами других. Но посмотрел на жену - на тёмные круги под её глазами, на дрожь в её руках - и промолчал.
  
  - Хорошо, - сказал он вместо этого.
  
  - Что - хорошо?
  
  - Я постараюсь. Это всё, что могу обещать.
  
  Мэйлин смотрела на него долго. Потом - неожиданно - рассмеялась.
  
  - Яньлин сказал то же самое Шаали. Слово в слово.
  
  - Мы и правда одинаковые.
  
  - К моему несчастью.
  
  Но она улыбалась - впервые за много дней.
  
  ***
  
  На исходе третьей недели Мэйлин разрешила Яньлину встать.
  
  - Медленно, - предупредила она. - Очень медленно. Шаали, держи его.
  
  Шаали была рядом мгновенно. Её руки - тёплые, надёжные - поддержали Яньлина, когда он спустил ноги с кушетки.
  
  Пол был холодным. Это ощущение - простое, обычное - показалось ему невероятным. Он так долго лежал, что забыл, каково это - касаться земли.
  
  - Готов? - спросила Шаали.
  
  - Готов.
  
  Он встал.
  
  Ноги дрожали. Голова кружилась. Мир - тот странный мир энергий и потоков, который он видел вместо обычного - качался, как палуба корабля в шторм.
  
  Но он стоял.
  
  - Хорошо, - сказала Мэйлин. - Теперь шаг.
  
  Один шаг. Потом другой. Потом третий.
  
  Яньлин шёл - медленно, неуверенно, держась за Шаали. Но шёл.
  
  - Молодец, - голос Мэйлин был мягким. - На сегодня достаточно.
  
  - Ещё немного, - попросил Яньлин. - Пожалуйста.
  
  - Нет. Ты и так сделал больше, чем я ожидала.
  
  Он хотел спорить, но Шаали уже усаживала его обратно на кушетку.
  
  - Завтра, - сказала она. - Завтра пойдём дальше.
  
  Яньлин вздохнул. Но где-то внутри - там, где поселился страх после того дня в библиотеке - что-то потеплело.
  
  Он шёл. Сам. На своих ногах.
  
  Это было начало.
  
  ***
  
  Дни тянулись медленно, но верно.
  
  Яньлин ходил всё больше, всё увереннее. Сначала по лечебнице, потом по коридору снаружи, потом - по всему крылу. Шаали была рядом каждый шаг, каждую минуту.
  
  - Ты не обязана, - говорил он ей.
  
  - Я хочу, - отвечала она.
  
  Лисян приходила каждый день. Она рассказывала новости - что происходит в башне, кто что сказал, какие слухи ходят среди учеников. Она приносила еду из кухни - ту, которую Яньлин любил, а не ту, которую прописывала Мэйлин. Она заставляла его смеяться - даже когда смеяться не хотелось.
  
  - Знаешь, - сказала она однажды, сидя на краю его кушетки, - я решила.
  
  - Что решила?
  
  - Я дотерплю этот год. - Она взяла его за руку. - В Башне Целителей. Доучусь, получу знак, вернусь сюда. И буду работать с мамой.
  
  - Правда?
  
  - Правда. - Она улыбнулась. - После того, что я видела... как мама тебя спасала... я поняла. Это важно. Это то, чем я хочу заниматься.
  
  - Ты будешь лучшей целительницей в мире.
  
  - Конечно буду. Я же твоя сестра.
  
  Они рассмеялись - тихо, чтобы не услышала Мэйлин, которая не одобряла "лишнее возбуждение".
  
  Си Ень выздоравливал рядом.
  
  Его руки заживали медленно - ожоги от печати были глубокими, и даже магия Мэйлин не могла убрать их полностью. На его ладонях остались шрамы - узоры, похожие на руны, которые он выжег на дверях запечатанного зала.
  
  - Они красивые, - сказал Яньлин, когда отец показал ему.
  
  - Красивые?
  
  - Да. - Яньлин провёл пальцами по шрамам. - Как... как карта. Или как письмо. Написанное огнём.
  
  Си Ень смотрел на сына - на этого странного, удивительного мальчика, который видел красоту там, где другие видели уродство.
  
  - Может быть, - сказал он. - Может быть, ты прав.
  
  ***
  
  Через месяц Яньлин вернулся в свою комнату.
  
  Это был маленький праздник - только для семьи. Мэйлин испекла пирожки, Лисян украсила комнату лентами, Си Ень принёс из погреба старое вино, которое хранил для особых случаев.
  
  - За моего сына, - сказал он, поднимая чашу. - За то, что он жив. За то, что он с нами.
  
  - За Яньлина, - подхватили остальные.
  
  Яньлин сидел в кругу семьи - мама слева, папа справа, сестра напротив, Шаали у ног - и чувствовал себя... счастливым. Несмотря на всё, что случилось. Несмотря на боль, на страх, на недели в лечебнице.
  
  Он был дома. С теми, кого любил.
  
  Этого было достаточно.
  
  - Спасибо, - сказал он тихо.
  
  - За что? - спросила Мэйлин.
  
  - За всё. За то, что спасли меня. За то, что не сдались. За то, что вы - моя семья.
  
  Мэйлин обняла его. Потом Лисян. Потом Си Ень. И наконец Шаали, которая забралась к нему на колени в облике маленькой ящерки и свернулась там клубком.
  
  - Мы всегда будем рядом, - сказала Мэйлин. - Всегда. Что бы ни случилось.
  
  И Яньлин знал, что это правда.
  
  ***
  
  На следующее утро Шаали разбудила его, как обычно.
  
  - Вставай, - сказала она, открывая шторы. - Солнце уже высоко.
  
  Яньлин потянулся, зевнул. Его тело всё ещё было слабым, но уже не таким, как раньше. Он чувствовал, как силы возвращаются - медленно, постепенно.
  
  - Какая сегодня причёска? - спросил он.
  
  Шаали замерла. Повернулась к нему.
  
  - Ты хочешь...
  
  - Я хочу выглядеть как сын главы. - Яньлин улыбнулся. - Разве не ты всегда это говоришь?
  
  Шаали смотрела на него долго. Потом - медленно, неуверенно - улыбнулась в ответ.
  
  - Простая или сложная?
  
  - На твой выбор.
  
  - Тогда сложная. Очень сложная. С золотыми нитями и серебряными шпильками.
  
  - Как скажешь.
  
  Она усадила его перед столиком и начала расчёсывать волосы - медленно, осторожно, как делала каждое утро до того проклятого дня.
  
  И Яньлин сидел, закрыв глаза, и слушал её дыхание, и чувствовал тепло её рук.
  
  Мир не изменился. Он по-прежнему был слепым, по-прежнему больным, по-прежнему хрупким. Но он был жив. И у него была семья, которая его любила. И саламандра, которая никогда его не оставит.
  
  Этого было более чем достаточно.
  
  Глава 21. Уроки после
  
  Зал щитов встретил Яньлина привычным жаром.
  
  Он стоял у входа, не решаясь шагнуть внутрь. Прошёл почти месяц с того дня в библиотеке. Месяца лечения, восстановления, медленного возвращения к жизни. И вот теперь...
  
  - Боишься? - голос Си Еня был мягким.
  
  - Немного, - признался Яньлин.
  
  - Это нормально.
  
  Отец подошёл к нему, положил руку на плечо. Яньлин почувствовал знакомое тепло - не обжигающее, а успокаивающее.
  
  - Мы начнём медленно, - сказал Си Ень. - Никаких поединков. Никаких сложных техник. Просто... посмотрим, на что ты способен.
  
  - А если я не способен ни на что?
  
  - Тогда будем работать с этим.
  
  Яньлин сглотнул. Шаали, свернувшаяся на его плече в облике маленькой ящерки, ободряюще ткнулась носом ему в щёку.
  
  Я рядом, - прошептала она. - Что бы ни случилось.
  
  Он шагнул внутрь.
  
  Первые упражнения были простыми.
  
  Дыхание. Концентрация. Маленький огонёк на ладони - не больше свечи.
  
  Яньлин делал всё это тысячи раз. Это было основой, азами, тем, чему учили детей в первый год обучения. Но сейчас даже это давалось с трудом.
  
  Его контур - заново сшитый, залатанный, как старое одеяло - откликался неохотно. Энергия текла рывками, спотыкалась на швах, которые оставила Мэйлин. Огонёк на ладони дрожал и мерцал.
  
  - Не торопись, - говорил Си Ень. - Дай ему время привыкнуть.
  
  - Раньше я делал это не думая.
  
  - Раньше твой контур был другим. Теперь он изменился. Нужно заново научиться с ним работать.
  
  Яньлин стиснул зубы и продолжил.
  
  К концу часа он был измотан так, словно сражался с десятком противников. Пот стекал по лицу, руки дрожали, в груди ныло.
  
  - Достаточно, - сказал Си Ень.
  
  - Я могу ещё...
  
  - Нет. На сегодня достаточно.
  
  Яньлин хотел спорить, но ноги подкосились, и он осел на пол. Шаали мгновенно оказалась рядом в человеческом облике, поддержала его.
  
  - Глупый, - прошептала она. - Я же говорила - не перенапрягайся.
  
  - Я не...
  
  - Ты да.
  
  Си Ень присел рядом с ними.
  
  - Ты сделал больше, чем я ожидал, - сказал он. - Гораздо больше. Твой контур работает. Это главное.
  
  - Но он работает плохо.
  
  - Он работает по-другому. - Си Ень взял его за руку. - Это не одно и то же.
  
  ***
  
  Занятия продолжались каждый день.
  
  Яньлин приходил в зал щитов на рассвете, уходил к полудню. Медленно, постепенно его контур привыкал к новым условиям. Огонь становился ровнее, техники - чище.
  
  Но Си Ень учил его не только боевым искусствам.
  
  - Сегодня, - сказал он однажды, когда Яньлин закончил утреннюю разминку, - мы займёмся кое-чем другим.
  
  - Чем?
  
  - Артефактами.
  
  Яньлин замер. Воспоминания нахлынули - тёмная библиотека, пульсирующая сфера, боль...
  
  - Я вижу твой страх, - сказал Си Ень мягко. - Это хорошо.
  
  - Хорошо?
  
  - Страх - это осторожность. Ты коснулся того артефакта, потому что не боялся. Не знал, чего бояться. Теперь знаешь.
  
  Он достал из сумки небольшой предмет - металлический диск, покрытый рунами. Яньлин инстинктивно отшатнулся.
  
  - Не бойся, - Си Ень положил диск на пол между ними. - Этот безопасен. Я проверил лично.
  
  - Как?
  
  - Вот этому я и хочу тебя научить.
  
  Урок был долгим.
  
  Си Ень объяснял - терпеливо, подробно, как умел только он. Как чувствовать артефакты на расстоянии. Как определять их природу - спящие или активные, опасные или безвредные. Как приближаться, если нужно приблизиться. Как отступать, если что-то пошло не так.
  
  - Первое правило, - говорил он. - Никогда не касайся незнакомого артефакта голыми руками.
  
  - Почему?
  
  - Потому что прикосновение - это связь. Ты открываешь себя для артефакта, а он - для тебя. Если артефакт враждебен, он может использовать эту связь против тебя.
  
  Яньлин кивнул. Он помнил - то ледяное прикосновение, когда его пальцы коснулись чёрной сферы. Помнил, как что-то потянулось к нему из глубины артефакта.
  
  - Второе правило, - продолжал Си Ень. - Всегда проверяй артефакт своим восприятием, прежде чем приближаться.
  
  - Как?
  
  - Вот так.
  
  Си Ень закрыл глаза, и Яньлин почувствовал, как его аура расширяется, тянется к диску на полу. Не касаясь - просто... ощупывая. Как слепой ощупывает предмет, прежде чем взять его в руки.
  
  - Попробуй, - сказал Си Ень.
  
  Яньлин попробовал. Это было... странно. Его восприятие - то самое, которое позволяло ему "видеть" энергию - потянулось к диску. Он почувствовал его форму, его структуру, его... настроение?
  
  - Он спит, - прошептал Яньлин. - Пустой. Как... как камень.
  
  - Хорошо. Очень хорошо. - Си Ень улыбнулся. - Теперь представь, что он не пустой. Что внутри что-то есть. Что бы ты сделал?
  
  - Отступил бы.
  
  - Правильно. Третье правило - никогда не будь храбрым с артефактами. Храбрость - для боя. С артефактами нужна осторожность.
  
  ***
  
  В следующие дни Си Ень приносил разные артефакты.
  
  Маленькие, безопасные - те, что хранились в верхних уровнях библиотеки. Кольца, диски, амулеты, свитки с печатями. Яньлин учился чувствовать их, определять их природу, понимать их намерения.
  
  - Этот, - говорил он, указывая на серебряный браслет, - активный. Внутри что-то есть. Но не злое. Просто... спящее.
  
  - Верно. Это защитный артефакт. Он активируется, когда владельцу угрожает опасность.
  
  - А этот? - Яньлин указал на каменную табличку.
  
  - Что ты чувствуешь?
  
  Яньлин сосредоточился. Потянулся к табличке своим восприятием.
  
  - Пусто, - сказал он. - Совсем пусто. Как будто... как будто из него всё высосали.
  
  - Это артефакт, который использовали до конца. Вся его сила истрачена. - Си Ень кивнул. - Хорошо. Ты быстро учишься.
  
  - У меня хороший учитель.
  
  - Это да. - Си Ень усмехнулся. - Но и ученик неплохой.
  
  Шаали наблюдала за их занятиями с явным одобрением.
  
  Это важно, - говорила она Яньлину мысленно. - То, чему он тебя учит. Если бы ты знал это раньше...
  
  Я бы не коснулся того артефакта.
  
  Именно.
  
  После каждого занятия она расспрашивала его - что он узнал, что почувствовал, что понял. Иногда добавляла что-то своё, из опыта огненных духов.
  
  - Мы чувствуем артефакты иначе, - объясняла она однажды вечером, когда они сидели в его комнате. - Для нас они как... как запахи. Одни приятные, другие - нет.
  
  - И как пахнет тот артефакт? Из библиотеки?
  
  Шаали помолчала.
  
  - Гнилью, - сказала она наконец. - Старой, глубокой гнилью. Я должна была предупредить тебя сильнее. Должна была остановить.
  
  - Ты предупреждала.
  
  - Недостаточно.
  
  Яньлин взял её за руку.
  
  - Мы оба учимся, - сказал он. - Ты учишься быть моей защитницей. Я учусь быть осторожным. Вместе мы справимся.
  
  Шаали посмотрела на него - долго, внимательно.
  
  - Ты повзрослел, - сказала она.
  
  - Пришлось.
  
  - Да. Пришлось.
  
  ***
  
  Лисян появилась в зале щитов через неделю.
  
  Она влетела без стука, без предупреждения - как всегда. Её волосы были растрёпаны, щёки раскраснелись от бега.
  
  - Папа! - выпалила она. - Я хочу участвовать!
  
  Си Ень обернулся от стола, где раскладывал артефакты для сегодняшнего занятия.
  
  - В чём?
  
  - В ваших уроках! - Лисян подбежала к ним. - Яньлин рассказывал, чем вы занимаетесь. Артефакты, энергетическое восприятие, всё такое. Я тоже хочу!
  
  - Ты целительница.
  
  - И что? Целителям тоже нужно знать об артефактах! Мало ли что попадётся!
  
  Си Ень переглянулся с Яньлином. Тот пожал плечами.
  
  - Мне не жалко.
  
  - Дело не в жалости, - Си Ень повернулся к дочери. - Ты уезжаешь через две недели. Этого мало, чтобы чему-то научиться.
  
  - Лучше мало, чем ничего! - Лисян сложила руки на груди. - Папа, пожалуйста. Мне скоро уезжать, а я провела с вами так мало времени. С тобой и с Яньлином. Хочу хотя бы последние дни...
  
  Она не договорила, но Си Ень понял.
  
  - Ладно, - вздохнул он. - Садись.
  
  Лисян просияла.
  
  Занятие с Лисян было... другим.
  
  Она не чувствовала артефакты так, как Яньлин - её восприятие было острее в других вещах, в живых существах, в болезнях и ранах. Но она была упрямой, настойчивой, и училась быстро.
  
  - Этот, - говорила она, указывая на медный амулет, - тёплый. Не горячий, а... уютный. Как одеяло.
  
  - Защитный артефакт, - кивал Си Ень. - Согревает владельца в холод.
  
  - А этот... - она нахмурилась, глядя на железное кольцо. - Странный. Как будто... дышит?
  
  - Артефакт связи. Парный. Где-то есть второй, и они соединены.
  
  - Ого! - глаза Лисян загорелись. - Можно их использовать для переговоров на расстоянии?
  
  - Можно. Но это древняя техника, сейчас почти утерянная.
  
  - А ты можешь научить?
  
  Си Ень рассмеялся.
  
  - У нас две недели. Не будем замахиваться на невозможное.
  
  ***
  
  Дни текли быстро.
  
  Они занимались вместе каждое утро - Си Ень, Яньлин и Лисян. Иногда присоединялась Мэйлин, наблюдая со стороны, иногда делая замечания.
  
  - Лисян, не хватай артефакты так резко.
  
  - Мама, я не хватаю, я беру!
  
  - Ты хватаешь. Я вижу.
  
  Яньлин слушал их перепалки и улыбался. Шаали, свернувшаяся у его ног, тихо урчала.
  
  Твоя семья забавная, - говорила она.
  
  Я знаю.
  
  И они все любят друг друга. Очень сильно.
  
  Тоже знаю.
  
  Однажды вечером, после особенно долгого занятия, они сидели в саду - вся семья, вместе.
  
  Солнце садилось, заливая небо алым и золотым. Воздух был тёплым, пахло цветами и дымом из кухни.
  
  - Мне будет не хватать этого, - тихо сказала Лисян.
  
  - Чего - этого? - спросил Яньлин.
  
  - Всего. Вас. Башни. Занятий с папой. - Она вздохнула. - В Башне Целителей хорошо, но... там не дом.
  
  - Ты скоро вернёшься, - сказала Мэйлин. - Год пройдёт быстро.
  
  - Целый год...
  
  - Мы будем писать, - сказал Яньлин. - Каждую неделю. Я обещаю.
  
  - Ты и так обещал.
  
  - Теперь обещаю снова.
  
  Лисян улыбнулась - грустно, но тепло.
  
  - Ладно. Держу за слово.
  
  ***
  
  День отъезда наступил слишком быстро.
  
  Лисян стояла во дворе, рядом с осёдланной лошадью. Её сумки были приторочены, дорожный плащ застёгнут. Она выглядела взрослой, уверенной - но Яньлин чувствовал её печаль сквозь их связь крови.
  
  - Ну вот, - сказала она, обнимая мать. - Опять уезжаю.
  
  - Береги себя, - Мэйлин прижала её крепко. - И не поджигай больше манекены.
  
  - Не обещаю.
  
  - Лисян!
  
  - Ладно, ладно. Постараюсь.
  
  Она обняла отца - долго, молча. Си Ень гладил её по волосам, как когда она была маленькой.
  
  - Я горжусь тобой, - сказал он тихо. - Всегда гордился.
  
  - Спасибо, папа.
  
  - И помни то, чему я тебя учил.
  
  - Никогда не трогать незнакомые артефакты голыми руками?
  
  - И это тоже.
  
  Они рассмеялись - оба, сквозь слёзы, которые не хотели признавать.
  
  Яньлин обнял сестру последним.
  
  - Я буду скучать, - прошептал он.
  
  - И я.
  
  - Пиши мне. Обо всём.
  
  - Обещаю. - Она отстранилась, взяла его лицо в ладони. - А ты - не лезь больше к опасным артефактам.
  
  - Постараюсь.
  
  - Яньлин!
  
  - Ладно, ладно. Обещаю.
  
  Она поцеловала его в лоб - как делала, когда они были детьми. Потом вскочила на лошадь.
  
  - До встречи! - крикнула она, разворачивая коня. - Через год!
  
  И ускакала - яркая, огненная, невозможная.
  
  Яньлин стоял во дворе, слушая, как стук копыт становится всё тише. Шаали была рядом, держала его за руку.
  
  - Она вернётся, - сказала она.
  
  - Знаю.
  
  - И год пройдёт быстро.
  
  - Знаю.
  
  Но всё равно было грустно. Всё равно чего-то не хватало.
  
  Мэйлин подошла к нему, обняла.
  
  - Идём, - сказала она мягко. - Завтрак стынет.
  
  И они пошли - обратно в башню, обратно к жизни, которая продолжалась. Без Лисян, но с надеждой на встречу.
  
  Год. Всего один год.
  
  Они справятся.
  
  Глава 22. Лунная академия
  
  - Собирайся.
  
  Си Ень появился в дверях комнаты Яньлина ранним утром, когда Шаали ещё заканчивала очередную сложную причёску. Его глаза блестели весельем, а аура - обычно ровная, сдержанная - искрилась предвкушением.
  
  - Куда? - Яньлин повернул голову, и Шаали недовольно цокнула языком.
  
  - Не дёргайся, я ещё не закрепила.
  
  - Поедем в гости к Цзин Юю, - объявил Си Ень, прислоняясь к дверному косяку. - Раз он не едет к нам - удивим его.
  
  - Ура! - Яньлин вскочил, и несколько шпилек полетело на пол. - Я давно не видел дядю!
  
  - Яньлин! - возмутилась Шаали. - Моя работа!
  
  - Прости, прости, - он плюхнулся обратно на стул. - Но папа, это же здорово!
  
  Си Ень рассмеялся.
  
  - Правда, какое там "удивим", - он покачал головой. - Он же узнает заранее. Наверняка уже сейчас видит нас в каком-нибудь своём вещем сне.
  
  - Всё равно здорово! - Яньлин сиял. - А когда едем?
  
  - Завтра с утра. Если успеем всё подготовить.
  
  - Успеем!
  
  Си Ень улыбнулся, глядя на сына. Потом перевёл взгляд на Шаали.
  
  - К тому же, - добавил он, - Лунная академия должна тебе понравиться, Яньлин. Там... особенная энергетика. Думаю, ты увидишь много интересного.
  
  - Правда?
  
  - Правда. А теперь, - Си Ень выпрямился, - пойдём со мной. Нужно убедиться, что башню не разрушат без нас.
  
  ***
  
  Следующие несколько часов слились в один бесконечный вихрь.
  
  Они носились по башне - Си Ень впереди, Яньлин за ним, Шаали в облике маленькой ящерки, вцепившейся в воротник мальчика. Вверх по лестницам, вниз по коридорам, через залы и переходы.
  
  - Вэй Цзюнь! - Си Ень влетал в караульную. - Удвоить патрули на южной стене, пока меня не будет. И проверить запасы в оружейной.
  
  - Будет исполнено, глава!
  
  - Наставник Чжао! - они врывались в учебный зал. - Экзамены младших учеников перенести на следующую неделю. Я хочу присутствовать.
  
  - Да, глава.
  
  - Чжу Линь! - библиотека. - Отчёт о проверке нижних уровней мне на стол к вечеру. И никого не пускать к запечатанному залу.
  
  - Конечно, глава.
  
  Яньлин едва успевал за отцом. Его ноги горели от бесконечных ступеней, дыхание сбивалось. Но он не жаловался - только крепче сжимал свитки, которые Си Ень поручал ему нести.
  
  Как ты? - спрашивала Шаали время от времени.
  
  Нормально, - отвечал он, хотя это было не совсем правдой.
  
  Врёшь.
  
  Немного.
  
  К полудню они добрались до кабинета главы.
  
  Яньлин рухнул на подушки в углу, не в силах сделать больше ни шага. Его голова кружилась, в ушах шумело, ноги дрожали от усталости.
  
  Шаали мгновенно приняла человеческий облик и оказалась рядом.
  
  - Как ты? - спросила она, заглядывая ему в лицо.
  
  - Глупо, - выдохнул Яньлин. - Но я устал. И голова кружится после наших с отцом забегов по лестницам.
  
  - Тогда отдыхай, - она помогла ему устроиться удобнее, подложила ещё одну подушку под спину. - Вот, - она достала откуда-то флакон и налила в чашу, - выпей зелье. Мама велела давать тебе после нагрузок.
  
  Яньлин послушно выпил - горько, но терпимо. Шаали села рядом, позволяя ему опереться на себя. Её тепло окутывало, успокаивало.
  
  Си Ень тем временем продолжал работать - принимал доклады, подписывал документы, отдавал последние распоряжения. Люди входили и выходили, голоса сливались в негромкий гул.
  
  Яньлин дремал, привалившись к Шаали, и чувствовал себя странно - усталым и счастливым одновременно.
  
  - Извини.
  
  Голос отца вырвал его из полусна. Яньлин открыл глаза - вернее, поднял веки, хотя это ничего не меняло.
  
  - За что?
  
  - Загонял тебя. - Си Ень подошёл, присел рядом на корточки. - Я забыл, что ты ещё не полностью восстановился.
  
  - Всё хорошо, папа.
  
  - Вижу, как хорошо, - Си Ень усмехнулся, повторяя интонации жены. - Но зато мы всё закончили. Сможем выехать с утра без помех.
  
  Он протянул руку, помогая Яньлину встать. Мальчик покачнулся, но устоял.
  
  - Пойдём, - сказал Си Ень. - Узнаем, готова ли мама.
  
  ***
  
  Мэйлин склонялась над столом, раскладывая склянки в дорожную сумку.
  
  При виде мужа и сына она выпрямилась, и её взгляд мгновенно стал острым, оценивающим. Яньлин знал этот взгляд - взгляд целительницы, которая видит всё.
  
  - Моя госпожа, - Си Ень поклонился с преувеличенной галантностью. - Ты готова? Мы с Яньлином всё закончили.
  
  - Да, - Мэйлин кивнула. - У меня тоже всё готово.
  
  Она обошла стол и подошла к Яньлину. Её руки - прохладные, пахнущие травами - легли ему на плечи.
  
  - Отец опять тебя загонял? - спросила она, и в её голосе была нежность, смешанная с укором.
  
  - Нет, мама, всё хорошо, - попытался возразить Яньлин.
  
  - Вижу я, как хорошо. - Она обняла его, прижала к себе. - Бледный как полотно, еле на ногах стоишь.
  
  - Мама...
  
  - Иди отдыхай. Завтра выезжаем рано.
  
  Она отпустила его, бросила выразительный взгляд на мужа. Си Ень развёл руками - виновато, но не слишком убедительно.
  
  - Я присмотрю за ним, - сказала Шаали, беря Яньлина за руку. - Идём.
  
  ***
  
  Комната встретила их привычным теплом.
  
  Шаали усадила Яньлина на кровать, помогла снять верхний халат. Потом исчезла куда-то и вернулась с подносом.
  
  - Будешь ужинать? - спросила она.
  
  - Нет, - Яньлин покачал головой. - Не хочу.
  
  - А сладости и чай? - Шаали хитро улыбнулась - он не видел этого, но чувствовал через связь.
  
  - Как можно отказаться от такого, - он улыбнулся в ответ.
  
  Она устроилась рядом с ним на кровати, пододвинула поднос. Яньлин "видел" его своим особым зрением - тёплое пятно чайника, маленькие сгустки энергии, которыми были пропитаны сладости.
  
  - Это медовые пирожки, - сказала Шаали, угадав его мысли. - Твои любимые. Я попросила повара сделать специально.
  
  
  
  - Спасибо.
  
  Он взял пирожок, откусил. Сладкий, мягкий, пахнущий мёдом и корицей. Идеальный.
  
  Некоторое время они молчали - просто сидели рядом, пили чай, ели сладости. За окном темнело, и башня погружалась в вечернюю тишину.
  
  - Я рад, что мы поедем к дяде, - сказал Яньлин наконец.
  
  - Я тоже, - согласилась Шаали. - Мастер Цзин Юй интересный человек. И Лунная академия... я слышала, там красиво.
  
  - Хотя... - Яньлин замялся.
  
  - Что?
  
  - Я всегда волнуюсь, когда мы едем в незнакомое место. - Он опустил голову. - Глупо, да? Я же ничего не вижу. Какая разница, где я - здесь или там?
  
  - Это не глупо, - мягко сказала Шаали. - Незнакомое место - это новые звуки, новые запахи, новые потоки энергии. Нужно время, чтобы привыкнуть.
  
  - А если я там... - он не договорил.
  
  - Что?
  
  - Если я там заблужусь? Или сделаю что-то не так? Или...
  
  Шаали взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми, почти горячими.
  
  - Я буду рядом, - сказала она твёрдо. - Каждую секунду. Каждый шаг. Тебе не о чем волноваться.
  
  - Обещаешь?
  
  - Обещаю. - Она придвинулась ближе, обняла его. - Ты - мой человек. Моя ответственность. Моя... - она помедлила, подбирая слово, - ...моя семья. Я не позволю тебе потеряться.
  
  Яньлин прижался к ней, закрывая глаза.
  
  - Спасибо, - прошептал он.
  
  - Не за что. - Шаали погладила его по волосам - по тем самым волосам, которые она так тщательно заплетала каждое утро. - А теперь спи. Завтра длинный день.
  
  - А ты?
  
  - Я буду рядом. Как всегда.
  
  Яньлин улыбнулся и позволил себе расслабиться. Усталость накатила волной, и он провалился в сон - лёгкий, без кошмаров.
  
  А Шаали сидела рядом, охраняя его покой.
  
  Как всегда.
  
  Как обещала.
  
  ***
  
  Они выехали с первыми лучами солнца.
  
  Утро было прохладным, свежим, пахнущим росой и дымом от кухонных очагов. Яньлин сидел в повозке между родителями, закутанный в тёплый плащ, и слушал, как скрипят колёса и цокают копыта лошадей.
  
  Шаали свернулась у него на коленях в облике маленькой ящерки, греясь его теплом.
  
  - Сколько ехать до академии? - спросил Яньлин.
  
  - Три дня, - ответил Си Ень. - Если погода не подведёт.
  
  - А если подведёт?
  
  - Тогда четыре. Или пять. Но не волнуйся, - отец усмехнулся, - я умею договариваться с погодой.
  
  - Он умеет её запугивать, - тихо сказала Мэйлин. - Это не одно и то же.
  
  Яньлин рассмеялся.
  
  Дорога тянулась через леса и поля, через деревни и пустоши. Яньлин не видел этого, но чувствовал - как меняется энергия вокруг, как огненные потоки Чёрной Башни постепенно уступают место чему-то другому. Чему-то более холодному, более тихому.
  
  - Мы приближаемся к лунным землям, - сказала Шаали на второй день. - Чувствуешь?
  
  - Чувствую. - Яньлин прислушался к миру вокруг. - Здесь... спокойнее. Тише. Как будто всё замедлилось.
  
  - Это влияние лунного источника. Он не такой бурный, как огненный.
  
  - А какой он?
  
  Шаали помолчала, подбирая слова.
  
  - Глубокий, - сказала она наконец. - Как озеро ночью. Снаружи - гладкая поверхность, а внутри...
  
  - Бездна?
  
  - Тайны. Много-много тайн.
  
  ***
  
  На третий день, ближе к вечеру, они увидели её.
  
  Вернее, Мэйлин и Си Ень увидели. Яньлин - почувствовал.
  
  Лунная академия возникла перед его внутренним взором как переплетение серебряных нитей, сияющих в сумерках. Не яркое, горячее сияние огня - холодное, спокойное свечение луны. Оно обволакивало, успокаивало, манило.
  
  - Красиво, - прошептал Яньлин.
  
  - Ты её видишь? - удивилась Мэйлин.
  
  - По-своему. Она как... как музыка. Застывшая музыка.
  
  Повозка остановилась у ворот. Яньлин выбрался наружу, опираясь на руку отца, и замер, впитывая новые ощущения.
  
  А потом почувствовал его.
  
  Цзин Юй шёл им навстречу - и его аура была... странной. Не такой, как Яньлин помнил. Она сияла ярче, пульсировала глубже, и в ней было что-то от самой академии. Что-то лунное, древнее, не совсем человеческое.
  
  - Добро пожаловать, - голос Цзин Юя был мягким, как всегда. - Я ждал вас.
  
  - Конечно ждал, - фыркнул Си Ень. - Небось ещё неделю назад увидел во сне.
  
  - Три дня назад, - Цзин Юй улыбнулся. - Но кто считает.
  
  ***
  
  Они вошли в академию.
  
  Яньлин шёл медленно, впитывая каждое ощущение. Здесь всё было другим - камни под ногами, воздух вокруг, само пространство. И под всем этим - тихая, ровная пульсация чего-то живого.
  
  - Это не башня, - сказал он, останавливаясь посреди коридора. - Но здесь есть источник?
  
  Его рука сама потянулась к стене, коснулась прохладного камня. И он почувствовал - отклик. Слабый, но отчётливый.
  
  - Совсем маленький, - ответил Цзин Юй. - Но да, есть.
  
  Яньлин нахмурился.
  
  - Как это возможно? Разве источники не привязаны к своим местам?
  
  Си Ень рассмеялся.
  
  - Так ты уже расскажи ему, что это ты его сюда принёс.
  
  - Ты? - Яньлин повернулся к дяде. - Это как?
  
  Цзин Юй хотел что-то сказать, но Си Ень опередил его.
  
  - Твой дядя - любимец лунного источника, - его голос стал торжественным, почти сказительским. - Когда он пришёл к Лунной Башне после освобождения из печати, источник сам дал ему силу. Не просто принял - выбрал. Захотел быть рядом.
  
  - Си Ень... - попытался вставить Цзин Юй.
  
  - Так что Юй получил его семя, - продолжал Си Ень, не обращая внимания. - Крошечный осколок силы источника. Сначала носил с собой, а потом посадил его здесь, когда решил основать академию.
  
  Яньлин слушал, затаив дыхание.
  
  - И что случилось?
  
  - Семя проросло. - Си Ень обвёл рукой коридор. - Раньше это место не было таким живым и сказочным. Обычные здания, обычные камни. Но после того как Серебряный решил сделать его своим домом... оно сильно изменилось.
  
  Яньлин коснулся стены снова. Теперь он понимал, что чувствует - не просто камень, а нечто живое. Растущее. Любящее того, кто его посадил.
  
  - Ты научился рассказывать сказки, - улыбнулся Цзин Юй.
  
  - В моём рассказе не было ни слова неправды! - возмутился Си Ень.
  
  - Правда бывает разной. Ты выбрал самую... поэтичную версию.
  
  - Потому что она лучшая.
  
  ***
  
  Яньлин не слушал их перепалку.
  
  Его ладонь всё ещё лежала на стене, и что-то... кто-то... касалось его сознания. Не голос - скорее ощущение. Образы. Приглашение.
  
  Маленький огонёк, - шептала академия. - Ты видишь по-другому. Это интересно.
  
  Кто ты?
  
  Дом. Сад. Сон серебряного. - Образы менялись: коридоры, залы, библиотека, сад под луной. - Хочешь, покажу?
  
  Яньлин улыбнулся.
  
  - Папа, дядя, - сказал он вслух, поворачиваясь к ним. - Она сказала, что всё мне покажет. Я пойду?
  
  Си Ень нахмурился.
  
  - Она?
  
  - Академия. - Яньлин пожал плечами. - Она... разговаривает со мной. По-своему.
  
  Цзин Юй и Си Ень переглянулись. Что-то промелькнуло между ними - удивление, понимание, что-то ещё.
  
  - Иди, - улыбнулся Цзин Юй. - Если она сказала, то покажет. Она любит гостей, особенно... особенных.
  
  - Будь осторожен, - добавил Си Ень.
  
  - Всё будет в порядке, - Шаали соскользнула с плеча Яньлина, приняла человеческий облик. - Я с ним.
  
  Она взяла Яньлина за руку, и они побежали по коридору - туда, куда звала серебряная песня академии.
  
  Мэйлин проводила их взглядом.
  
  - Она действительно с ним разговаривает?
  
  - Похоже на то, - Цзин Юй смотрел им вслед, и в его серебряных глазах было что-то странное. - Он видит мир иначе, чем мы. Может быть, это позволяет ему слышать то, что не слышим мы.
  
  - Или он просто очень похож на тебя, - сказал Си Ень тихо.
  
  Цзин Юй не ответил.
  
  ***
  
  Они устроились в малой гостиной.
  
  Мэйлин ушла осматривать травы в саду академии, и Си Ень с Цзин Юем остались вдвоём - как в старые времена, которых уже почти не помнили. Чай дымился в фарфоровых чашках, лунный свет струился сквозь окна.
  
  Си Ень смотрел на друга.
  
  Цзин Юй изменился. Не так, как меняются люди - старея, уставая. Он менялся иначе. Его волосы, и без того серебряные, теперь словно светились изнутри. Кожа стала почти прозрачной, как будто под ней текла не кровь, а лунный свет. А глаза...
  
  - Ты всё меньше похож на человека, - сказал Си Ень.
  
  Цзин Юй поднял чашку, отпил чай. Его движения были плавными, текучими - слишком плавными для смертного.
  
  - А на кого я похож? - он улыбнулся.
  
  - Не знаю, - Си Ень нахмурился. - Возможно, на лунного духа. Никогда их не встречал.
  
  - Я тоже.
  
  Они помолчали. Чай остывал в чашках, но никто не замечал.
  
  - И тебе почему-то печально от этого, - задумчиво сказал Цзин Юй, склонив голову набок. - Я чувствую.
  
  - Ты всегда слишком много чувствовал.
  
  - Это не ответ.
  
  Си Ень отставил чашку. Посмотрел в окно - туда, где поднималась луна, заливая сад серебром.
  
  - Мне печально, - сказал он наконец, - потому что ты выглядишь очень одиноким.
  
  Цзин Юй моргнул.
  
  - Одиноким?
  
  - Да. - Си Ень повернулся к нему. - Здесь полно людей. Учеников, наставников, слуг. Но ты... ты не с ними. Ты рядом, но не вместе.
  
  - Си Ень...
  
  - У тебя нет здесь близких друзей. - Си Ень говорил ровно, но его аура выдавала - пылала тревогой и болью. - Нет личных учеников, которые были бы как семья. Я уже не говорю про настоящую семью - жену, детей...
  
  - Это не...
  
  - Этот поток людей просто обтекает тебя, - продолжал Си Ень. - А ты остаёшься один. Со своими древними свитками и лунным светом.
  
  Цзин Юй смотрел на друга - долго, внимательно. Его лицо было спокойным, но что-то дрогнуло в глубине серебряных глаз.
  
  - Я не такой, как ты, огненный, - сказал он наконец. - Тебе нужно заботиться. Нужно, чтобы рядом были те, кого ты любишь. У тебя для этого есть семья и целая башня.
  
  - А у тебя?
  
  - А я сам выбрал такую жизнь. - Цзин Юй пожал плечами. - И она меня вполне устраивает.
  
  - Юй...
  
  - И я не часть твоей башни, Си Ень. - В его голосе появилась нотка твёрдости. - Не пытайся заботиться обо мне так, как заботишься о своих огненных.
  
  Си Ень молчал.
  
  Он смотрел на Цзин Юя - на этого странного, прекрасного, невозможного человека, который был его другом уже половину жизни. На того, кого он оплакивал десять лет. На того, ради кого разрушил Белую Башню.
  
  - Ты часть моей души, - сказал он тихо. - И всегда будешь. Это не изменится, сколько бы ты ни становился похожим на лунного духа.
  
  Цзин Юй замер.
  
  - Си Ень...
  
  - Но если ты хочешь оставить всё так, - Си Ень поднял руку, останавливая его, - я больше не буду об этом. Это твоя жизнь. Твой выбор.
  
  Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то - не то печаль, не то усмешка.
  
  - Разве что подошлю к тебе Мэйлин, - добавил он. - Я не умею вести такие разговоры. Она лучше справится.
  
  Цзин Юй рассмеялся - тихо, неожиданно.
  
  - Мэйлин? Ты хочешь, чтобы твоя жена меня отчитала?
  
  - Она умеет. - Си Ень тоже позволил себе улыбку. - Меня отчитывает регулярно. И это работает.
  
  - Потому что ты её любишь.
  
  - Потому что она права. Обычно.
  
  Они снова замолчали. Но теперь тишина была другой - не тяжёлой, а мягкой. Понимающей.
  
  - Я скучаю по тебе, - сказал Цзин Юй вдруг. - Когда ты уезжаешь. Скучаю больше, чем хотел бы признать.
  
  - Тогда приезжай чаще.
  
  - Может быть.
  
  - Или позволь мне приезжать.
  
  - Ты и так приезжаешь.
  
  - Чаще.
  
  Цзин Юй покачал головой.
  
  - Ты невозможный.
  
  - Я знаю. - Си Ень поднял чашку, отсалютовал другу. - За нас. За то, что мы всё ещё здесь.
  
  - За нас, - эхом отозвался Цзин Юй.
  
  Они выпили - молча, вместе. И луна за окном светила всё ярче, словно радуясь, что эти двое - огонь и серебро - снова рядом.
  
  Глава 23. Лунная комната
  
  Яньлин вернулся через час.
  
  Он влетел в гостиную - раскрасневшийся, взъерошенный, сияющий так, словно внутри него зажглось маленькое солнце. Шаали едва поспевала за ним.
  
  - Папа! Дядя! - он остановился перед ними, задыхаясь от восторга. - Там... там так...
  
  - Дай угадаю, - Си Ень улыбнулся. - Тебе понравилось?
  
  - Понравилось? - Яньлин замахал руками. - Это... это невозможно описать!
  
  Он плюхнулся на подушки рядом с отцом, всё ещё переполненный впечатлениями.
  
  - Она показала мне всё, - говорил он быстро, сбивчиво. - Библиотеку, где свитки поют, когда к ним прикасаешься. Сад, где цветы светятся в темноте. Башню наблюдений, откуда видно... - он осёкся, - ...откуда чувствуется всё небо. Все звёзды сразу.
  
  - Она? - переспросил Си Ень.
  
  - Академия. - Яньлин повернулся к Цзин Юю. - Дядя, она живая. По-настоящему живая. Она думает, чувствует, помнит. Она помнит тебя, когда ты был молодым и грустным, и как ты посадил её, и как она росла...
  
  Цзин Юй слушал, и в его серебряных глазах было что-то тёплое, почти человеческое.
  
  - Она редко разговаривает с кем-то так, - сказал он тихо. - Ты, должно быть, ей понравился.
  
  - Она сказала, что я вижу её настоящую. Не камни и не стены, а её саму. - Яньлин нахмурился, пытаясь подобрать слова. - Это странно. Я привык, что мой дар - это проклятие. Что я слепой, и это плохо. А она сказала, что я зрячий по-другому. Что большинство людей слепы к тому, что вижу я.
  
  Си Ень положил руку ему на плечо.
  
  - Она права.
  
  - Правда?
  
  - Правда. - Он сжал плечо сына. - Ты особенный, Яньлин. Не вопреки слепоте - благодаря ей.
  
  ***
  
  Когда пришло время спать, Цзин Юй сам проводил племянника.
  
  Они шли по коридорам академии, и Яньлин чувствовал, как она откликается на их шаги - тихим серебряным звоном, почти неслышным, но ощутимым.
  
  - Вот твоя комната, - Цзин Юй остановился у двери. - Надеюсь, тебе понравится.
  
  Он открыл дверь, и Яньлин шагнул внутрь.
  
  Здесь было... по-другому. Не так, как в его комнате в Чёрной Башне. Энергия текла иначе - не горячими бурными потоками, а прохладными спокойными ручьями.
  
  - Спокойной ночи, племянник, - Цзин Юй коснулся его плеча. - Если что-то понадобится - она подскажет, как меня найти.
  
  - Спокойной ночи, дядя.
  
  Дверь закрылась, и Яньлин остался один. Вернее, вдвоём - Шаали уже приняла человеческий облик и оглядывала комнату.
  
  - Ну, - сказал Яньлин, - расскажи мне, что тут?
  
  Шаали прошлась по комнате, касаясь каждого предмета.
  
  - Она большая, - начала она. - Больше, чем твоя комната дома. Потолок высокий, со сводами, как в храме. Стены из светлого камня, почти белого, с серебряными прожилками, которые мерцают в темноте.
  
  - Мерцают?
  
  - Да. Как звёзды. Думаю, это лунная энергия - она впиталась в камень за годы. - Шаали подошла к окну. - Окно большое, от пола почти до потолка. За ним - сад, тот самый, где светящиеся цветы. Сейчас они горят бледно-голубым и серебряным.
  
  Яньлин подошёл к ней, положил ладонь на стекло. Холодное. Не неприятно, просто... непривычно.
  
  - Что ещё?
  
  - Кровать у противоположной стены, - продолжала Шаали. - Широкая, с балдахином из полупрозрачной ткани. Ткань тоже серебристая, как паутина в лунном свете. Подушки мягкие, одеяло... - она потрогала, - ...шёлковое, прохладное.
  
  - Прохладное, - повторил Яньлин.
  
  - Рядом с кроватью - столик с кувшином воды и чашкой. На стене - гобелен, кажется, с изображением луны над озером. Цвета приглушённые, мягкие - серебро, голубой, немного белого.
  
  Она прошла дальше.
  
  - В углу - кресло с пуфом для ног, обитое бархатом цвета ночного неба. Рядом - маленький книжный шкаф, пустой, наверное, для твоих вещей. На полу - ковёр, толстый и мягкий, с узором из переплетённых лун.
  
  - А огонь? - спросил Яньлин. - Камин? Факелы?
  
  Шаали помолчала.
  
  - Нет, - сказала она наконец. - Здесь нет огня. Освещение... - она огляделась, - ...какие-то светящиеся кристаллы на стенах. Они дают свет, но не тепло.
  
  Яньлин кивнул. Он уже чувствовал это - отсутствие привычного жара, который всегда окружал его в Чёрной Башне. Здесь было не холодно, но... пусто. Как будто чего-то не хватало.
  
  - Конечно, здесь нет огня, - сказала Шаали, подходя к нему. - Но я буду за него.
  
  ***
  
  Она помогла ему переодеться - как всегда, привычными движениями.
  
  Сняла верхний халат, расстегнула пояс, достала из сумки ночную рубашку. Яньлин стоял послушно, позволяя ей заботиться о себе.
  
  Потом она усадила его на кровать и принялась расплетать волосы.
  
  Это был их ритуал - утром заплетать, вечером расплетать. Шаали делала это медленно, осторожно, вынимая шпильки одну за другой, распуская косы, расчёсывая пряди. Яньлин любил эти минуты - тихие, спокойные, наполненные её теплом.
  
  - Тебе так понравилось, - сказала Шаали, проводя гребнем по его волосам. - Неужели больше, чем Чёрная Башня?
  
  Яньлин задумался.
  
  - Это нельзя сравнивать, - сказал он наконец. - Башня - мой дом. И я очень её люблю. Там везде разлита сила огня, моя сила. Я чувствую её каждой частью себя, и она чувствует меня.
  
  - А здесь?
  
  - А здесь... - он поискал слова. - Здесь холодная ясность чужой силы. Но не враждебной. Скорее... ласковой? Как будто кто-то очень добрый гладит тебя по голове, но его руки прохладные.
  
  Шаали фыркнула.
  
  - Поэтично.
  
  - Она звенит, - продолжал Яньлин. - Академия. Как серебряный колокольчик. Тихо-тихо, на самой грани слышимости. Странно и красиво.
  
  Гребень скользил по волосам, и Яньлин чувствовал, как напряжение дня уходит. Усталость накатывала мягкой волной.
  
  - Но ты, конечно, красивее, - добавил он, улыбаясь.
  
  Шаали замерла.
  
  - Что?
  
  - Ты. Красивее, чем академия. - Он повернул голову, хотя не мог её видеть. - Твоя энергия. Твой огонь. Он как... как закат. Или как рассвет. Яркий, тёплый, живой.
  
  - Ладно, ложись спать, маленький подлиза, - Шаали легонько толкнула его в плечо, но он слышал в её голосе улыбку.
  
  - Я уже не маленький! - возмутился Яньлин.
  
  - Маленький, маленький, - передразнила она, заканчивая расчёсывать.
  
  - Мне двенадцать!
  
  - И ты всё ещё маленький. Для меня ты всегда будешь маленьким.
  
  Яньлин хотел спорить, но... не стал. Вместо этого он забрался под одеяло - прохладное, шёлковое, непривычное.
  
  И замер.
  
  ***
  
  Здесь было тихо.
  
  Слишком тихо. В Чёрной Башне всегда что-то гудело, потрескивало, шептало. Огонь в камине, факелы в коридорах, сам источник глубоко под землёй. Яньлин привык засыпать под эту тихую симфонию тепла.
  
  Здесь - ничего. Только серебряное мерцание на границе восприятия и прохлада, окутывающая со всех сторон.
  
  - Шаали, - позвал он тихо.
  
  - Да?
  
  - Обними меня. - Он натянул одеяло до подбородка. - Здесь нет огня. Я не привык так.
  
  Шаали не стала спрашивать, не стала поддразнивать. Просто забралась на кровать рядом с ним, обняла, прижала к себе.
  
  Её тело было тёплым - по-настоящему тёплым, как всегда. Огонь внутри неё никогда не гас, и сейчас этот огонь согревал Яньлина, прогоняя непривычный холод.
  
  - Конечно, мой маленький принц, - прошептала она.
  
  - Я не маленький...
  
  - Тш-ш-ш. Спи.
  
  Яньлин закрыл глаза. Прижался к ней крепче, чувствуя, как её тепло растекается по телу, заполняет пустоту, оставленную отсутствием огня.
  
  Шаали была права. Она могла заменить ему любой камин, любой факел, любой источник. Потому что она была не просто огнём - она была его огнём. Его защитницей, его семьёй, его домом.
  
  С ней рядом он мог уснуть где угодно.
  
  Даже здесь, в этой странной серебряной комнате, в сердце лунной академии, вдали от всего привычного.
  
  - Спокойной ночи, Шаали, - прошептал он, уже проваливаясь в сон.
  
  - Спокойной ночи, мой маленький.
  
  И луна за окном светила мягко, словно убаюкивая, а огненная саламандра держала своего человека в объятиях, охраняя его сон.
  
  Как всегда.
  
  Как обещала.
  
  ***
  
  Яньлин проснулся от тишины.
  
  Это было странно - просыпаться не от потрескивания огня, не от далёкого гула источника, а от... ничего. Только серебряный звон академии на самой грани слышимости и тепло Шаали рядом.
  
  - Доброе утро, - её голос был мягким. - Как спал?
  
  - Хорошо, - Яньлин потянулся. - Благодаря тебе.
  
  - Конечно благодаря мне. Кто ещё согреет маленького огненного принца в этом холодном месте?
  
  - Я не маленький.
  
  - Ты повторяешь это каждый день. И каждый день это неправда.
  
  Яньлин фыркнул, но не стал спорить. Утро было слишком хорошим для споров.
  
  Шаали помогла ему умыться и одеться, а потом принялась за волосы. Сегодня она выбрала что-то особенное - Яньлин чувствовал, как её пальцы работают дольше обычного, как она вплетает что-то в косы.
  
  - Что ты делаешь? - спросил он.
  
  - Серебряные ленты, - ответила Шаали. - Нашла в шкафу. Думаю, академия оставила их для тебя.
  
  - Серебряные?
  
  - В знак уважения к хозяевам. - Она закрепила последнюю шпильку. - Ты же в гостях у лунных. Нужно показать, что ценишь их гостеприимство.
  
  Яньлин улыбнулся. Шаали думала обо всём.
  
  ***
  
  Столовая академии была полна звуков.
  
  Яньлин услышал её раньше, чем вошёл - гул голосов, звон посуды, смех. Но когда они с Шаали появились в дверях, всё стихло.
  
  Он чувствовал взгляды. Десятки взглядов, направленных на него. Любопытство, удивление, настороженность - всё это читалось в аурах, которые он "видел" вместо лиц.
  
  - Не волнуйся, - прошептала Шаали. - Я рядом.
  
  - Яньлин! - голос отца прорезал тишину. - Сюда!
  
  Яньлин пошёл на звук, стараясь держаться уверенно. Шаали направляла его - едва заметными прикосновениями, тихими подсказками.
  
  Три шага вперёд. Стол слева. Твои родители и дядя уже там.
  
  Он сел рядом с матерью, и разговоры вокруг постепенно возобновились. Но Яньлин всё ещё чувствовал - на него смотрят. Шепчутся.
  
  - Не обращай внимания, - тихо сказала Мэйлин, накладывая ему еду. - Они просто не привыкли к гостям.
  
  - Особенно к огненным, - добавил Цзин Юй. - Здесь редко бывают заклинатели других источников.
  
  - А я выгляжу очень огненным? - спросил Яньлин.
  
  - Ты светишься, - сказал Си Ень с гордостью. - Как маленькое солнце посреди лунного света.
  
  - Это плохо?
  
  - Это прекрасно.
  
  Завтрак был непривычным.
  
  Вместо острых, пряных блюд Чёрной Башни - что-то лёгкое, прохладное. Рисовая каша с ягодами, которые таяли на языке. Чай с цветочным ароматом. Сладкие пирожки с начинкой, похожей на застывший лунный свет.
  
  - Странно, - сказал Яньлин, пробуя пирожок. - Вкусно, но... не горячо.
  
  - Лунные не любят горячее, - объяснил Цзин Юй. - Их сила - в прохладе и покое.
  
  - А ты? Ты же был золотым раньше.
  
  - Я привык. - Цзин Юй улыбнулся. - За десять лет можно привыкнуть ко многому.
  
  Шаали, сидевшая рядом в человеческом облике, ничего не ела - она не нуждалась в пище. Но внимательно следила за залом, за учениками, за всем, что происходило вокруг.
  
  Они всё ещё смотрят, - сказала она Яньлину мысленно.
  
  Я знаю.
  
  Хочешь, я их напугаю?
  
  Нет. Я справлюсь.
  
  ***
  
  После завтрака Цзин Юй подозвал к их столу нескольких учеников.
  
  - Яньлин, - сказал он, - познакомься. Это Линь Юэ, Сяо Хань и Бай Мин. Они примерно твоего возраста.
  
  Яньлин повернулся к ним, "глядя" своим особым зрением. Три ауры - серебристые, прохладные, с мягким внутренним светом. Совсем не похожие на яркие, бурные ауры огненных учеников.
  
  - Здравствуйте, - сказал он, слегка кланяясь.
  
  Молчание. Потом один из учеников - Линь Юэ, судя по голосу - ответил:
  
  - Здравствуй. Ты правда сын главы Чёрной Башни?
  
  - Да.
  
  - И ты правда... - пауза, - ...не видишь?
  
  - Линь Юэ! - зашипел другой голос, девичий. - Это невежливо!
  
  - Всё в порядке, - Яньлин улыбнулся. - Да, я не вижу. Не так, как вы. Но я вижу по-другому.
  
  - Как это - по-другому?
  
  Яньлин задумался. Как объяснить?
  
  - Я вижу вашу энергию, - сказал он наконец. - Ваши ауры. Сейчас ты, Линь Юэ, стоишь прямо передо мной. Твоя аура серебристая, с голубыми прожилками. Ты... любопытный, но немного напуганный.
  
  Тишина.
  
  - Откуда ты... - начал Линь Юэ.
  
  - Рядом с тобой девочка, - продолжал Яньлин. - Её аура светлее, почти белая. Она злится на тебя за тот вопрос. А третий... - он повернул голову, - ...он молчит, но ему интересно. Очень интересно.
  
  - Это... - девочка, видимо Сяо Хань, запнулась. - Это удивительно.
  
  - Это мой дар, - просто сказал Яньлин. - Вместо обычного зрения.
  
  ***
  
  - Глава академии сказал, что ты можешь пойти с нами на занятия, - сказал третий ученик, Бай Мин. Его голос был тихим, задумчивым. - Если хочешь.
  
  Яньлин почувствовал, как Шаали напряглась рядом.
  
  - На какие занятия?
  
  - Сегодня - энергетические структуры. - Бай Мин помолчал. - Мы строим лунные формации. Наверное, это совсем не похоже на то, что делают огненные...
  
  - Мне было бы интересно посмотреть, - сказал Яньлин. - Если вы не против.
  
  - Не против, - быстро сказала Сяо Хань. - Правда, Линь Юэ?
  
  - Да, конечно, - Линь Юэ всё ещё звучал ошеломлённым. - Это было бы... да.
  
  Яньлин повернулся к родителям.
  
  - Папа? Мама?
  
  Си Ень переглянулся с Мэйлин. Потом с Цзин Юем.
  
  - Иди, - сказал он. - Только будь осторожен.
  
  - И Шаали пойдёт с тобой, - добавила Мэйлин тоном, не терпящим возражений.
  
  - Конечно пойдёт, - Яньлин улыбнулся. - Она всегда со мной.
  
  ***
  
  Они шли по коридорам академии - Яньлин, Шаали и трое лунных учеников.
  
  Шаали приняла облик маленькой ящерки и устроилась на плече Яньлина, но он чувствовал её готовность - в любой момент она могла превратиться во что угодно.
  
  - Здесь красиво, - говорила Сяо Хань, явно взяв на себя роль проводника. - Жаль, что ты не можешь увидеть...
  
  - Я вижу, - мягко перебил Яньлин. - По-своему. Вот сейчас мы проходим мимо окна, да? Там сад, и в нём что-то светится.
  
  - Да! - удивилась девочка. - Откуда...
  
  - Энергия. Через стекло чувствуется поток извне. Более яркий, чем в коридоре.
  
  - Он правда всё видит, - прошептал Линь Юэ Бай Мину. Но Яньлин услышал.
  
  - Не всё, - признался он. - Я не вижу цвета. Не вижу лица. Не могу читать, если текст не написан магическими чернилами. Но энергию - да, вижу.
  
  - А наши лица? - спросил Бай Мин. - Какие они для тебя?
  
  Яньлин задумался.
  
  - Сгустки света, - сказал он. - Каждый разный. У огненных - яркие, пульсирующие. У вас - мягкие, ровные. Как... как луна в безоблачную ночь.
  
  Сяо Хань тихо ахнула.
  
  - Это красиво.
  
  - Да, - согласился Яньлин. - По-своему.
  
  ***
  
  Зал лунных формаций был не похож ни на что, что Яньлин знал.
  
  В Чёрной Башне учебные залы были наполнены жаром, движением, шумом. Здесь - тишина и прохлада. Энергия текла медленно, плавно, как вода в спокойном озере.
  
  - Садись здесь, - Сяо Хань указала на место рядом с собой. - Отсюда хорошо... ой. Прости. Ты же не...
  
  - Всё в порядке, - Яньлин сел. - Отсюда хорошо чувствуется.
  
  Шаали свернулась у его ног, по-прежнему в облике ящерки. Другие ученики поглядывали на неё с любопытством, но никто не спрашивал.
  
  Наставник вошёл бесшумно - Яньлин почувствовал его появление только по изменению энергии в комнате. Серебряная аура, древняя и глубокая.
  
  - У нас сегодня гость, - сказал наставник. Его голос был мягким, мелодичным. - Яньлин из Чёрной Башни, племянник главы Цзин Юя. Добро пожаловать.
  
  - Благодарю, наставник, - Яньлин поклонился.
  
  - Глава просил разрешить тебе наблюдать. И, если захочешь, участвовать.
  
  - Участвовать? - удивился Яньлин. - Но я огненный. Я не смогу строить лунные формации.
  
  - Может быть, - наставник улыбнулся - Яньлин почувствовал это по изменению его ауры. - А может быть, и нет. Посмотрим.
  
  ***
  
  Занятие началось.
  
  Наставник объяснял - и Яньлин слушал, впитывая каждое слово. Лунные формации были совсем другими, не похожими на огненные. Где огонь требовал силы, напора, страсти - луна просила тишины, терпения, внутреннего покоя.
  
  - Смотрите, - говорил наставник, и над его ладонью расцветала серебряная структура. - Лунная спираль. Три витка, каждый тоньше предыдущего.
  
  Яньлин "смотрел" - и видел то, чего не видели другие. Структура была не просто красивой - она была совершенной. Каждая линия на своём месте, каждый поток энергии идеально сбалансирован.
  
  - Теперь ваша очередь.
  
  Ученики начали работать. Яньлин чувствовал их - десятки маленьких серебряных вспышек по всему залу. Некоторые ровные, уверенные. Другие дрожащие, неустойчивые.
  
  - У Линь Юэ третий виток слишком плотный, - прошептал он Шаали. - А у Сяо Хань первый закручен не в ту сторону.
  
  Хочешь им сказать?
  
  Не знаю. Это их занятие, не моё.
  
  Но ты видишь ошибки.
  
  Это не значит, что я должен вмешиваться.
  
  - Яньлин из Чёрной Башни.
  
  Голос наставника заставил его вздрогнуть.
  
  - Да, наставник?
  
  - Ты что-то видишь?
  
  Яньлин помедлил.
  
  - Да, - признался он. - Я вижу... структуры. Все сразу. И... и ошибки в них.
  
  Тишина.
  
  - Покажи, - сказал наставник.
  
  Яньлин встал. Его сердце колотилось, но он заставил себя говорить ровно.
  
  - Линь Юэ, - он повернулся к мальчику. - Твой третий виток. Он слишком плотный. Энергия застаивается, и структура теряет устойчивость.
  
  - Откуда ты... - начал Линь Юэ.
  
  - Попробуй расслабить его. Пусть линии идут свободнее.
  
  Линь Юэ попробовал. Его структура дрогнула... и выровнялась.
  
  - Получилось! - он уставился на свою ладонь. - Как ты узнал?
  
  - Я вижу, - просто сказал Яньлин. - По-другому, но вижу.
  
  Наставник смотрел на него - Яньлин чувствовал его взгляд, тяжёлый и задумчивый.
  
  - Интересно, - сказал он наконец. - Очень интересно.
  
  ***
  
  Когда занятие закончилось, ученики обступили Яньлина.
  
  - Как ты это делаешь? - спрашивал Линь Юэ.
  
  - Ты правда видишь все ошибки? - добавляла Сяо Хань.
  
  - Можешь посмотреть мою структуру? - просил Бай Мин.
  
  Яньлин чувствовал их - не враждебность, не насмешку, а искреннее любопытство. Восхищение даже.
  
  Это было... непривычно. И приятно.
  
  - Я могу попробовать, - сказал он. - Но я не лунный. Я не знаю всех правил ваших формаций.
  
  - Но ты видишь, когда что-то не так, - сказал Бай Мин. - Этого достаточно.
  
  Шаали на его плече довольно заурчала.
  
  Видишь? - сказала она. - Ты особенный. Везде.
  
  Не везде.
  
  Везде. И я рада, что другие начинают это понимать.
  
  Яньлин улыбнулся. Может быть, она была права.
  
  Может быть, его дар - не проклятие. Может быть, он и правда особенный.
  
  Не вопреки слепоте.
  
  Благодаря ей.
  
  Глава 24. Большой зал
  
  На следующий день Цзин Юй читал лекцию для старших учеников.
  
  - Ты можешь пойти, если хочешь, - сказал он Яньлину за завтраком. - Тема сложная, но думаю, тебе будет интересно.
  
  - Какая тема?
  
  - Взаимодействие источников. Как разные силы влияют друг на друга.
  
  Яньлин почувствовал, как что-то вспыхнуло внутри - любопытство, предвкушение.
  
  - Я хочу, - сказал он.
  
  Си Ень усмехнулся.
  
  - Мой сын на лекции лунного заклинателя. Никогда бы не подумал.
  
  - Знание не имеет источника, - мягко сказал Цзин Юй. - Оно принадлежит всем.
  
  Большой лекционный зал был полон.
  
  Яньлин чувствовал десятки аур - серебристых, прохладных, сосредоточенных. Ученики сидели на длинных скамьях, расположенных полукругом, и все они смотрели на возвышение в центре, где стоял Цзин Юй.
  
  Шаали нашла им место в заднем ряду.
  
  Здесь тебя не будут разглядывать, - объяснила она.
  
  Спасибо.
  
  Но Яньлин всё равно чувствовал взгляды - мимолётные, любопытные. Слухи о странном огненном мальчике, который видит энергию, уже разошлись по академии.
  
  ***
  
  Цзин Юй начал говорить, и зал затих.
  
  Его голос был особенным - мягким, но проникающим в каждый уголок. Он не повышал тон, не напрягался, но каждое слово достигало даже самых дальних рядов.
  
  - Сегодня, - говорил он, - мы поговорим о том, как источники взаимодействуют. Многие думают, что силы разных стихий враждебны друг другу. Огонь против воды. Свет против тьмы. Это... упрощение.
  
  Он поднял руку, и над его ладонью расцвела серебряная спираль - та самая лунная формация, которую Яньлин видел вчера на занятии.
  
  - Лунная сила, - продолжал Цзин Юй. - Холодная, спокойная, текучая. Казалось бы, полная противоположность огня.
  
  Другая рука поднялась, и рядом с серебряной спиралью вспыхнул маленький огонёк - не лунный, а настоящий, живой огонь.
  
  Ученики ахнули.
  
  - Но смотрите, - Цзин Юй медленно сблизил руки. - Когда они встречаются...
  
  Огонь и лунный свет соприкоснулись. Яньлин ожидал вспышки, взрыва, столкновения - но вместо этого увидел нечто невероятное. Две силы начали танцевать. Переплетаться. Огненные нити вплетались в серебряную спираль, создавая узор невозможной красоты.
  
  - Они не уничтожают друг друга, - голос Цзин Юя был тихим. - Они создают нечто новое. Нечто, что ни один источник не может создать в одиночку.
  
  ***
  
  Лекция продолжалась.
  
  Цзин Юй говорил о древних ритуалах, где заклинатели разных источников работали вместе. О войнах, которые начинались из-за непонимания. О мире, который возможен, если научиться видеть не различия, а связи.
  
  Яньлин слушал, поглощённый. Он никогда не думал об этом так. В Чёрной Башне его учили огненным техникам, огненным формациям, огненной силе. Другие источники были... другими. Чужими. Не враждебными, но и не близкими.
  
  А здесь...
  
  - Вопросы? - Цзин Юй обвёл взглядом зал.
  
  Несколько рук поднялось. Ученики спрашивали о деталях, о практическом применении, о древних текстах. Цзин Юй отвечал терпеливо, подробно.
  
  А потом один из учеников - Яньлин узнал его ауру, это был Бай Мин - спросил:
  
  - Мастер Цзин Юй, а как выглядит взаимодействие источников для того, кто видит энергию напрямую?
  
  Тишина.
  
  Все головы повернулись к заднему ряду. К Яньлину.
  
  - Это хороший вопрос, - Цзин Юй улыбнулся. - Яньлин, может быть, ты хочешь ответить?
  
  ***
  
  Яньлин замер.
  
  Десятки взглядов - он чувствовал каждый. Любопытство, ожидание, скептицизм. Шаали на его плече напряглась.
  
  Ты не обязан, - сказала она.
  
  Я знаю.
  
  Но он хотел. Хотел показать им. Хотел, чтобы они поняли.
  
  Он встал. Ноги немного дрожали, но он заставил себя идти ровно. Шаали скользнула на пол, приняла человеческий облик и пошла рядом - его тень, его защита.
  
  Ученики расступались перед ним, и Яньлин чувствовал их ауры - яркие от любопытства, пульсирующие от волнения.
  
  Он поднялся на возвышение рядом с Цзин Юем.
  
  - Яньлин - мой племянник, - сказал Цзин Юй для тех, кто ещё не знал. - Он не видит мир так, как мы. Но он видит то, чего не видим мы.
  
  - Что именно? - спросил кто-то из зала.
  
  Яньлин повернулся на голос.
  
  - Энергию, - сказал он. - Всю. Каждый поток, каждую нить, каждый узел. Для меня мир - это... - он поискал слова, - ...это музыка. Сотканная из света.
  
  ***
  
  - Можешь показать? - спросил Цзин Юй мягко.
  
  Яньлин кивнул.
  
  - Мне нужен кто-то, кто построит формацию, - сказал он. - Любую. Простую или сложную.
  
  Несколько рук взметнулось вверх. Цзин Юй указал на девушку в первом ряду - её аура была яркой, уверенной.
  
  - Лин Сюэ, попробуй.
  
  Девушка встала, вышла вперёд. Над её ладонью расцвела лунная структура - сложная, многослойная, с переплетающимися спиралями.
  
  - Готово, - сказала она.
  
  Яньлин повернулся к ней. Закрыл глаза - не потому что это что-то меняло, а чтобы сосредоточиться.
  
  И начал описывать.
  
  - Три уровня, - говорил он медленно. - Первый - основа. Семь нитей, закрученных против часовой стрелки. Они соединяются в центре, образуя узел... похожий на цветок. Шесть лепестков.
  
  Тишина в зале стала оглушительной.
  
  - Второй уровень, - продолжал Яньлин. - Спирали. Четыре штуки, каждая обвивает первый уровень. Они вращаются медленно, по часовой стрелке. Между ними - пустоты, но не пустые. Там течёт энергия, тонкая, почти невидимая.
  
  - Как... - прошептала Лин Сюэ.
  
  - Третий уровень. Внешняя оболочка. - Яньлин нахмурился. - Она почти завершена, но... вот тут, справа, есть разрыв. Маленький. Ты его, наверное, не чувствуешь, но он есть.
  
  Лин Сюэ уставилась на свою формацию. Её глаза расширились.
  
  - Там и правда... - она запнулась. - Я не замечала. Как ты это видишь?
  
  ***
  
  - Можно я покажу? - спросил Яньлин.
  
  Цзин Юй кивнул.
  
  Яньлин поднял руку. Его огонь - не яркий, не мощный, но живой - вспыхнул на ладони. Рядом с лунной формацией Лин Сюэ.
  
  - Смотрите, - сказал он.
  
  Он потянулся своим восприятием к её структуре. Не касаясь, не нарушая - просто... показывая.
  
  И что-то произошло.
  
  Его огонь начал повторять контуры лунной формации. Не копировать - отражать. Там, где были серебряные нити, появились золотые. Там, где текла лунная энергия, заструилась огненная.
  
  - Вот так я вижу, - прошептал Яньлин. - Вот так выглядит ваша формация для меня.
  
  Зал ахнул.
  
  Две структуры висели рядом - лунная и огненная. Идентичные по форме, разные по природе. Как отражение в зеркале, только зеркало было из пламени.
  
  - Это невозможно, - прошептал кто-то.
  
  - Это прекрасно, - сказал другой голос.
  
  Лин Сюэ смотрела на огненную копию своей формации, и по её щекам текли слёзы.
  
  - Я никогда... - она сглотнула. - Я никогда не видела свою работу со стороны. Не знала, как она выглядит на самом деле.
  
  ***
  
  После этого - хаос.
  
  Ученики повскакивали с мест, окружили Яньлина, засыпали вопросами. Каждый хотел, чтобы он посмотрел на их формацию, показал, как она выглядит. Каждый хотел увидеть своё творение глазами того, кто видит иначе.
  
  - Можешь мою?
  
  - А мою?
  
  - Пожалуйста!
  
  Шаали встала рядом с Яньлином, готовая защитить, но он поднял руку - всё в порядке.
  
  Он показывал. Снова и снова. Формация за формацией. Каждую он видел, каждую отражал своим огнём. И каждый раз ученики замирали, глядя на своё творение, словно увидели его впервые.
  
  - У тебя здесь красиво, - говорил он одному. - Вот этот изгиб - почти совершенный.
  
  - А тут - узел, - говорил другому. - Видишь? Энергия застаивается. Попробуй его развязать.
  
  - Вот эта часть, - говорил третьему, - она живая. Она дышит. Ты чувствуешь?
  
  И они чувствовали. Впервые чувствовали то, что создавали.
  
  ***
  
  Цзин Юй наблюдал.
  
  Он стоял в стороне, сложив руки на груди, и в его серебряных глазах было что-то странное. Гордость? Удивление? Узнавание?
  
  Когда толпа вокруг Яньлина немного поредела, он подошёл к племяннику.
  
  - Ты устал, - сказал он тихо. Не вопрос - утверждение.
  
  Яньлин кивнул. Он и правда устал - показывать узоры требовало сил, особенно так много.
  
  - Идём, - Цзин Юй положил руку ему на плечо. - Тебе нужно отдохнуть.
  
  - Но они ещё хотят...
  
  - Они подождут. Ты - важнее.
  
  Он повернулся к ученикам, всё ещё толпившимся вокруг.
  
  - На сегодня достаточно, - сказал он, и его голос, мягкий, но непреклонный, заставил всех отступить. - Яньлин устал. Возможно, он покажет вам больше завтра.
  
  - Возможно? - спросил Линь Юэ с надеждой.
  
  - Если захочет. - Цзин Юй посмотрел на племянника. - Это его выбор.
  
  ***
  
  Они вышли из зала - Яньлин, Цзин Юй и Шаали.
  
  Коридор был тихим после шума лекционного зала. Яньлин шёл медленно, опираясь на руку дяди. Его ноги подкашивались, голова кружилась.
  
  - Ты перестарался, - сказала Шаали с укором.
  
  - Я знаю.
  
  - Но это было красиво, - добавила она мягче. - Очень красиво.
  
  Цзин Юй молчал, пока они не дошли до маленькой гостиной. Там он усадил Яньлина на подушки, налил ему чаю.
  
  - Выпей, - сказал он. - Тебе нужно восстановиться.
  
  Яньлин послушно выпил. Тепло разлилось по телу, и усталость немного отступила.
  
  - Дядя, - сказал он, - ты злишься?
  
  - Злюсь? - Цзин Юй поднял бровь. - Почему я должен злиться?
  
  - Я... я не знаю. Я влез в твою лекцию. Перетянул внимание на себя.
  
  Цзин Юй рассмеялся - тихо, мягко.
  
  - Яньлин, - сказал он, - ты только что показал моим ученикам то, что я пытался объяснить словами много лет. Ты показал им, что разные источники могут работать вместе. Что зрение бывает разным. Что ограничения - это не конец, а начало.
  
  Он присел рядом с племянником.
  
  - Я не злюсь, - сказал он. - Я горжусь тобой.
  
  ***
  
  Яньлин молчал. Что-то горячее поднималось в груди - не огонь, а что-то другое. Что-то, от чего щипало глаза.
  
  - Правда? - спросил он тихо.
  
  - Правда. - Цзин Юй взял его за руку. - Ты особенный, Яньлин. Не потому что ты сын главы Чёрной Башни. Не потому что ты огненный заклинатель. А потому что ты - это ты. Мальчик, который видит мир иначе и не боится показать это другим.
  
  - Иногда боюсь, - признался Яньлин.
  
  - Все боятся. - Цзин Юй улыбнулся. - Даже я. Даже твой отец, хотя он никогда не признается.
  
  - Папа ничего не боится.
  
  - Папа боится потерять тебя. И маму. И меня. - Голос Цзин Юя стал тише. - Страх за тех, кого любишь - самый сильный страх. И самый человечный.
  
  Яньлин прижался к дяде. Тот обнял его - осторожно, бережно.
  
  - Спасибо, - прошептал Яньлин.
  
  - За что?
  
  - За то, что пригласил меня на лекцию. За то, что позволил показать. За то, что... за то, что ты мой дядя.
  
  Цзин Юй промолчал. Но Яньлин чувствовал его ауру - тёплую, несмотря на лунную природу. Полную любви, которую тот не умел выразить словами.
  
  И этого было достаточно.
  
  Позже, в комнате, Шаали расчёсывала ему волосы.
  
  - Ты был великолепен, - говорила она. - Они все смотрели на тебя как на чудо.
  
  - Я просто показал то, что вижу.
  
  - В этом и есть чудо. - Она провела гребнем по прядям. - Ты делишься своим даром. Не прячешь его, не стыдишься. Делишься.
  
  - Ты научила меня этому.
  
  - Я? - Шаали фыркнула. - Я научила тебя причёсываться и не падать на лестницах. Остальное - это ты сам.
  
  Яньлин улыбнулся.
  
  - Тогда спасибо за причёски и лестницы.
  
  - Всегда пожалуйста, мой маленький принц.
  
  - Я не маленький.
  
  - Ты маленький. И всегда будешь.
  
  И Яньлин не стал спорить. Потому что здесь, в этой серебряной комнате, в сердце лунной академии, с Шаали рядом - он и правда чувствовал себя маленьким.
  
  Маленьким и счастливым.
  
  И защищённым.
  
  Глава 25. Сад под луной
  
  Вечер опустился на академию мягко, как серебряное покрывало.
  
  Они сидели в саду - Си Ень, Мэйлин, Цзин Юй, Яньлин и Шаали. Воздух пах ночными цветами, теми самыми, что светились в темноте. Яньлин чувствовал их - маленькие сгустки прохладного света, разбросанные вокруг.
  
  - Смотри, - прошептала Шаали, указывая куда-то вверх. - Лунные мотыльки.
  
  Яньлин поднял голову. И увидел.
  
  Они были как искры - но не огненные, а серебряные. Десятки, сотни крошечных существ, танцующих в воздухе. Их крылья мерцали, оставляя за собой светящиеся следы, и эти следы сплетались в узоры - сложные, прекрасные, постоянно меняющиеся.
  
  - Они красивые, - выдохнул он.
  
  - Они появляются только в полнолуние, - сказал Цзин Юй. - И только здесь, рядом с источником. Говорят, это души древних лунных заклинателей, которые не хотят уходить.
  
  - Правда?
  
  - Не знаю. - Цзин Юй улыбнулся. - Но мне нравится так думать.
  
  Они сидели молча, наблюдая за танцем мотыльков. Шаали придвинулась ближе к Яньлину, и он чувствовал её тепло - единственный огонь в этом серебряном мире.
  
  - Дядя, - сказал Яньлин вдруг. - Расскажи, как вы с папой познакомились.
  
  Си Ень фыркнул.
  
  - Это не самая героическая история.
  
  - Тем более хочу услышать.
  
  Цзин Юй и Си Ень переглянулись. Что-то промелькнуло между ними - старая память, тёплая и немного грустная.
  
  - Мне было шестнадцать, - начал Цзин Юй. - Тогда меня звали Сюаньчжи, и я был первым учеником Белой Башни.
  
  - Первым учеником? - переспросил Яньлин.
  
  - Лучшим, - пояснил Си Ень. - Самым талантливым, самым умным, самым... правильным. Все им восхищались.
  
  - Ты преувеличиваешь.
  
  - Ничуть.
  
  ***
  
  Цзин Юй откинулся на подушки, глядя на мотыльков.
  
  - Это был совет башен, - продолжал он. - Главы всех семи башен собирались раз в год, чтобы обсудить дела. Меня взяли как помощника главы - носить документы, записывать решения.
  
  - А меня, - вставил Си Ень, - взяли, чтобы не оставлять без присмотра.
  
  - Без присмотра? - Мэйлин подняла бровь.
  
  - Я был... буйным ребёнком. - Си Ень усмехнулся. - Очень сильным и совершенно неуправляемым. Наставники меня боялись. Проще было взять с собой, чем оставить в башне.
  
  Яньлин пытался представить отца - шестнадцатилетнего, буйного, неуправляемого. Не получалось.
  
  - И что случилось? - спросил он.
  
  - Я увидел его, - сказал Си Ень, и его голос изменился - стал мягче, задумчивее. - Этого мальчишку с золотыми искрами в волосах. Он был таким... спокойным. Уверенным. Все вокруг суетились, а он стоял как скала посреди бури.
  
  - И ты решил его побить, - сухо добавил Цзин Юй.
  
  - Я решил выяснить, кто сильнее!
  
  - Это одно и то же.
  
  - Он вызвал меня на поединок, - рассказывал Цзин Юй. - Прямо посреди совета. Главы чуть не поседели.
  
  - И ты согласился? - удивился Яньлин.
  
  - А что мне оставалось? Отказаться - значит опозорить свою башню. - Цзин Юй покачал головой. - Я думал, что справлюсь. Я был лучшим учеником. Я никогда не проигрывал.
  
  - А потом?
  
  - А потом этот огненный безумец чуть меня не убил.
  
  Тишина. Даже мотыльки, казалось, замерли.
  
  - Я не рассчитал силу, - тихо сказал Си Ень. - Я... я не умел её контролировать тогда. Она просто вырвалась, и... - он замолчал.
  
  - Я очнулся через три дня, - продолжил Цзин Юй. - А рядом со мной сидел он. С пирожками.
  
  - С пирожками? - переспросила Шаали.
  
  - С пирожками, - подтвердил Цзин Юй. - Мясными. Он украл их с кухни и принёс мне. И сказал...
  
  - Я сказал, что извиняюсь, - Си Ень смотрел куда-то в сторону. - Что не хотел. Что... что он может ударить меня в ответ, если хочет. Когда выздоровеет.
  
  ***
  
  - И ты его ударил? - спросил Яньлин у дяди.
  
  - Нет. - Цзин Юй улыбнулся. - Я съел его пирожки. А потом мы разговорились. И как-то... - он пожал плечами, - ...как-то подружились.
  
  - Он был первым, кто не боялся меня, - добавил Си Ень тихо. - Все остальные - боялись. Наставники, ученики, даже глава башни. А он... он просто смотрел на меня своими золотыми глазами и говорил, что я идиот.
  
  - Потому что ты был идиотом.
  
  - Был. И остаюсь, по твоим словам.
  
  - По моим словам, ты стал чуть менее идиотом. Это прогресс.
  
  Мэйлин рассмеялась. Яньлин тоже - он никогда не слышал, чтобы кто-то называл отца идиотом. Кроме мамы, конечно.
  
  - А потом? - спросил он. - Что было потом?
  
  Улыбки погасли.
  
  Цзин Юй и Си Ень снова переглянулись, и на этот раз в их взглядах была боль.
  
  - Потом была война, - сказал Цзин Юй. - Наши страны воевали, и наши башни тоже. Мы хотели это остановить.
  
  - Мы хотели изменить мир, - добавил Си Ень. - Сделать так, чтобы заклинатели больше не гибли в человеческих войнах.
  
  - Но не вышло?
  
  - Не вышло. - Голос Цзин Юя стал глуше. - Мой друг... другой друг, Лян Хэ... он не согласился с нашим планом. И он запечатал меня. Своей жизнью.
  
  Яньлин знал эту историю - обрывками, намёками. Но никогда не слышал её от самого дяди.
  
  - Десять лет, - продолжал Цзин Юй. - Десять лет я провёл за печатью. А твой отец думал, что я мёртв.
  
  - И разрушил Белую Башню, - прошептал Яньлин.
  
  - Да. - Си Ень не отрицал. - Я потерял контроль. Потерял себя. Я искал его, и когда не нашёл... - он замолчал.
  
  ***
  
  Мотыльки продолжали танцевать, но никто больше не смотрел на них.
  
  - Это было давно, - сказал Цзин Юй мягко. - Мы оба изменились с тех пор.
  
  - Ты стал лунным, - сказал Яньлин.
  
  - Да. Золотой источник отверг меня после печати. Но лунный - принял.
  
  - А ты, папа?
  
  Си Ень долго молчал.
  
  - А я научился контролировать свой огонь, - сказал он наконец. - И нашёл людей, ради которых стоит это делать. - Он посмотрел на Мэйлин, потом на Яньлина. - Вас.
  
  Мэйлин взяла его за руку. Не сказала ничего - просто держала.
  
  - Мы потеряли десять лет, - сказал Цзин Юй. - Десять лет, которые могли бы провести вместе. Но мы всё ещё здесь. Всё ещё друзья.
  
  - Братья, - поправил Си Ень.
  
  - Братья, - согласился Цзин Юй.
  
  Яньлин смотрел на них - на отца и дядю, на огонь и серебро. На двух людей, которые прошли через войну, предательство, потерю - и всё ещё любили друг друга.
  
  - Спасибо, - сказал он тихо.
  
  - За что? - спросил Цзин Юй.
  
  - За то, что рассказали. За то, что... - он поискал слова, - ...за то, что вы есть друг у друга.
  
  Си Ень протянул руку, взъерошил ему волосы - те самые, которые Шаали так тщательно заплетала.
  
  - Папа! - возмутился Яньлин.
  
  - Ты мой сын, - сказал Си Ень. - Я имею право.
  
  - Шаали будет недовольна.
  
  - Шаали переживёт.
  
  Шаали фыркнула, но промолчала. Она смотрела на мотыльков, и в её огненных глазах отражался серебряный свет.
  
  А над ними - над садом, над академией, над всем этим миром - луна светила ярко и спокойно. Словно благословляя тех, кто сидел внизу.
  
  ***
  
  Неделя пролетела незаметно.
  
  Яньлин ходил на занятия с лунными учениками, показывал им узоры силы, слушал лекции дяди. Он подружился с Линь Юэ, Сяо Хань и Бай Мином. Он узнал академию - её коридоры, её залы, её тихий серебряный голос.
  
  И теперь пришло время уезжать.
  
  Они стояли во дворе - вещи уже погружены, лошади осёдланы. Утренний свет был мягким, золотистым, совсем не похожим на холодное серебро ночи.
  
  - Спасибо, - сказал Яньлин Цзин Юю, кланяясь. - За всё.
  
  - Приезжай ещё, - Цзин Юй положил руку ему на плечо. - Ты всегда желанный гость.
  
  - Правда?
  
  - Правда. И академия тоже так считает. Она просила передать.
  
  Яньлин улыбнулся. Он чувствовал её - тихий серебряный звон на границе восприятия. Прощание. Приглашение вернуться.
  
  Ученики пришли проводить его.
  
  Линь Юэ, Сяо Хань, Бай Мин и ещё десяток других - те, кому он показывал узоры, кому помогал с формациями.
  
  - Ты вернёшься? - спросила Сяо Хань.
  
  - Постараюсь.
  
  - Обещай!
  
  - Обещаю, - Яньлин улыбнулся. - Если папа отпустит.
  
  - Отпущу, - сказал Си Ень. - Куда я денусь.
  
  Смех. Объятия. Последние слова.
  
  А потом - только Цзин Юй и Си Ень, стоящие друг напротив друга.
  
  ***
  
  - Юй, - сказал Си Ень.
  
  - Да?
  
  Они стояли в стороне от остальных. Мэйлин помогала Яньлину забраться в повозку, Шаали суетилась рядом.
  
  - Спасибо тебе, - сказал Си Ень. - За Яньлина.
  
  - Я ничего особенного не сделал.
  
  - Сделал. - Си Ень смотрел на сына - на то, как тот смеётся, прощаясь с учениками. - Посмотри на него. Он... другой. Лучше.
  
  - Он просто отдохнул.
  
  - Не только. - Си Ень покачал головой. - Это место... оно пошло ему на пользу. Вся эта тишина, спокойствие. Ему гораздо лучше, Юй. Я вижу.
  
  И это была правда.
  
  Яньлин изменился за эту неделю. Его аура стала ровнее, спокойнее. Приступов не было ни одного. Он смеялся чаще, двигался увереннее. Что-то в этом серебряном мире исцелило его - не тело, но душу.
  
  - Твоя академия, - продолжал Си Ень, - она как бальзам. Для огненных, которые горят слишком ярко. Для тех, кто устал от собственного пламени.
  
  - Ты тоже можешь остаться, - тихо сказал Цзин Юй. - Отдохнуть.
  
  - Не могу. - Си Ень усмехнулся. - Башня не отпустит. Да и я не создан для тишины, ты же знаешь.
  
  - Знаю.
  
  Они стояли молча. Два друга, два брата. Огонь и серебро.
  
  - Береги себя, - сказал Си Ень наконец.
  
  - И ты.
  
  - Приезжай к нам. В башню. Яньлин будет рад. И я тоже.
  
  - Может быть, - Цзин Юй улыбнулся. - Когда-нибудь.
  
  - Не "когда-нибудь". Скоро. - Си Ень шагнул вперёд и обнял друга - крепко, по-огненному. - Я серьёзно, Юй. Ты нужен нам. Мне нужен.
  
  Цзин Юй не ответил. Просто обнял в ответ - осторожно, как обнимал всё в своей жизни. Боясь сломать.
  
  - Иди, - сказал он, отстраняясь. - Твоя семья ждёт.
  
  Си Ень кивнул. Повернулся. Пошёл к повозке.
  
  Но на полпути остановился.
  
  - Юй.
  
  - Да?
  
  - Ты часть моей семьи. Не забывай об этом.
  
  И ушёл, не дожидаясь ответа.
  
  ***
  
  Повозка тронулась.
  
  Яньлин сидел у окна, повернувшись назад - туда, где оставалась академия. Он "видел" её - серебряное сияние, становившееся всё меньше с каждым шагом лошадей.
  
  - Ты уже скучаешь? - спросила Шаали.
  
  - Немного.
  
  - Мы вернёмся.
  
  - Знаю.
  
  Он откинулся на подушки. Мэйлин сидела напротив, вышивая что-то - её руки двигались автоматически, привычно. Си Ень смотрел в окно, и его лицо было задумчивым.
  
  - Папа, - позвал Яньлин.
  
  - М?
  
  - Спасибо, что привёз меня сюда.
  
  Си Ень повернулся к нему. Его аура - яркая, горячая, родная - потеплела ещё больше.
  
  - Спасибо, что поехал, - сказал он. - Ты был храбрым.
  
  - Я?
  
  - Ты. Поехать в незнакомое место, к чужим людям, показать им свой дар... - Си Ень улыбнулся. - Это требует храбрости.
  
  Яньлин почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.
  
  - Я не храбрый, - сказал он. - Просто Шаали была рядом.
  
  - Это и есть храбрость, - сказала Мэйлин, не поднимая глаз от вышивки. - Делать то, чего боишься, потому что рядом есть те, кто тебя поддержит.
  
  Шаали придвинулась ближе, обняла его. Её тепло - привычное, родное - согрело лучше любого камина.
  
  - Домой, - прошептала она. - Едем домой.
  
  И Яньлин улыбнулся.
  
  Домой. В Чёрную Башню. К огню, к источнику, к жизни, которую он любил.
  
  Но теперь у него было ещё кое-что. Серебряное место, куда он мог вернуться. Друзья, которые видели его таким, какой он есть. Дядя, который всегда будет ждать.
  
  Мир стал больше.
  
  И это было хорошо.
  
  Глава 26. Каменная Застава
  
  Гонец прибыл на рассвете.
  
  Яньлин услышал его раньше, чем увидел - топот копыт по камням двора, крики стражи, звон открывающихся ворот. Он как раз заканчивал утреннюю разминку с Шаали, когда почувствовал, как аура отца вспыхнула тревогой.
  
  - Что-то случилось, - сказал он.
  
  Гонец из восточных земель, - подтвердила Шаали. - Его лошадь в мыле. Скакал всю ночь.
  
  Через час Си Ень вызвал сына в свой кабинет.
  
  - Собирайся, - сказал он без предисловий. - Мы уезжаем.
  
  - Куда?
  
  - В Каменную Заставу. - Си Ень протянул ему свиток. - Читай.
  
  Яньлин провёл пальцами по магическим чернилам. Буквы проступали под его прикосновением - не зрительно, а как лёгкое покалывание, складывающееся в слова.
  
  - Конфликт между двумя кланами огненных, - прочитал он вслух. - Клан Красного Пламени и клан Золотой Искры. Спор о... границах охотничьих угодий?
  
  - Не только, - Си Ень покачал головой. - Если бы дело было только в границах, они бы разобрались сами. Но вчера погиб человек.
  
  Яньлин замер.
  
  - Погиб?
  
  - Молодой заклинатель из клана Золотой Искры. Красные говорят, что это несчастный случай. Золотые - что убийство. - Си Ень забрал свиток. - Если я не вмешаюсь, начнётся война.
  
  ***
  
  Они выехали через два часа.
  
  Яньлин сидел в седле рядом с отцом - не в повозке, как обычно, а верхом. Шаали научила его держаться на лошади, чувствовать её движения через ауру животного.
  
  Ты справишься, - говорила она, устроившись у него за пазухой в облике маленькой ящерки. - Просто доверяй лошади и мне.
  
  За ними следовал небольшой отряд - Вэй Цзюнь и десяток стражей. Достаточно, чтобы показать силу, но не так много, чтобы это выглядело угрозой.
  
  - Почему ты взял меня? - спросил Яньлин, когда башня скрылась за горизонтом.
  
  - Потому что ты мой ученик, - ответил Си Ень. - Когда-нибудь тебе придётся разбираться с такими делами самому. Лучше учиться на практике.
  
  - Но я же не буду главой. Я не могу быть главой.
  
  - Ты будешь тем, кем захочешь быть. - Си Ень посмотрел на него. - И даже если не главой - советником, помощником, голосом разума. Для этого тоже нужно уметь разрешать конфликты.
  
  Яньлин задумался.
  
  - А ещё, - добавил Си Ень тише, - ты видишь то, чего не вижу я. Ты чувствуешь ложь по ауре. Это может пригодиться.
  
  ***
  
  Каменная Застава была маленьким городком на границе огненных земель.
  
  Яньлин почувствовал её раньше, чем они въехали - напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Ауры людей были тёмными, тревожными, полными страха и гнева.
  
  - Здесь плохо, - прошептал он.
  
  - Знаю, - Си Ень кивнул. - Держись рядом со мной.
  
  Их встретили у ворот - двое мужчин, каждый в сопровождении воинов. Яньлин "видел" их: один - высокий, с аурой цвета тёмного пламени, полной едва сдерживаемой ярости. Другой - старше, с аурой светлее, но пронизанной горем.
  
  - Глава Си Ень, - первый склонился в поклоне. - Я Хо Цзянь, старейшина клана Красного Пламени. Благодарим, что прибыли.
  
  - Глава, - второй поклонился глубже. - Я Цзинь Вэй, глава клана Золотой Искры. Мой сын... мой сын мёртв.
  
  Его голос дрогнул, и Яньлин почувствовал волну горя, накрывшую его ауру.
  
  Он не лжёт, - сказала Шаали. - Его боль настоящая.
  
  ***
  
  Их провели в зал собраний - большое каменное здание в центре города.
  
  Представители обоих кланов расселись по разные стороны зала. Между ними - пустое пространство, нейтральная территория. Си Ень занял место во главе, Яньлин - чуть позади, как и подобало ученику.
  
  - Рассказывайте, - сказал Си Ень. - По очереди. Сначала - клан Красного Пламени.
  
  Хо Цзянь встал.
  
  - Вчера на рассвете наши охотники были в Восточном лесу, - начал он. - Это наша земля, так было всегда. Они увидели молодого заклинателя из клана Золотой Искры - Цзинь Мина, сына главы. Он был на нашей территории без разрешения.
  
  - Ложь! - выкрикнул кто-то со стороны Золотых.
  
  - Тишина, - голос Си Еня был негромким, но все замолчали. - Продолжай.
  
  - Наши охотники окликнули его. Потребовали объяснений. Он... - Хо Цзянь замялся, - ...он напал первым. Завязалась драка. В процессе он упал с обрыва. Мы пытались его спасти, но...
  
  - Убийцы! - Цзинь Вэй вскочил. - Вы столкнули его! Вы убили моего мальчика!
  
  - Мы не...
  
  - Хватит!
  
  Огонь Си Еня вспыхнул - не обжигающий, но достаточно яркий, чтобы все замолчали.
  
  - Цзинь Вэй, - сказал он ровно. - Теперь ваша версия.
  
  Глава Золотой Искры говорил, и его голос дрожал от горя и гнева.
  
  - Мой сын шёл по тропе, которая всегда была общей. Всегда! До того, как Красные решили, что весь лес принадлежит им. Он никого не трогал. А они... - голос сорвался, - ...они напали на него. Втроём на одного. И сбросили с обрыва.
  
  - У нас есть свидетели, - добавил один из Золотых. - Пастух видел всё с холма.
  
  - Ваш пастух врёт!
  
  - Это ваши охотники врут!
  
  Крики, обвинения, угрозы. Яньлин чувствовал, как напряжение в зале растёт, как ауры темнеют от гнева.
  
  И он чувствовал кое-что ещё.
  
  Папа, - позвал он мысленно, надеясь, что отец услышит.
  
  Си Ень чуть повернул голову - знак, что слушает.
  
  Они оба говорят правду. Или думают, что говорят правду. Но кто-то в зале лжёт.
  
  ***
  
  Си Ень поднял руку, и зал снова затих.
  
  - Я хочу услышать свидетелей, - сказал он. - Охотников из клана Красного Пламени. Всех троих.
  
  Хо Цзянь кивнул, и вперёд вышли три молодых заклинателя. Яньлин сосредоточился на них, "глядя" во все глаза.
  
  Первый - невысокий, крепкий, с аурой тёмно-красной, но ровной. Он был напуган, но не виновен. Его энергия не дрожала от лжи.
  
  Второй - худой, нервный. Его аура пульсировала страхом, но... тоже честно. Он верил в то, что говорил.
  
  Третий...
  
  Яньлин нахмурился.
  
  Третий был спокоен. Слишком спокоен. Его аура была ровной, контролируемой - но под этим контролем что-то пряталось. Что-то тёмное, скользкое.
  
  Этот, - сказал он Шаали. - Он что-то скрывает.
  
  Уверен?
  
  Да. Его аура... она как будто закрыта. Он специально её контролирует.
  
  Си Ень допрашивал свидетелей по очереди.
  
  Первый рассказал свою версию - увидели чужака, окликнули, тот напал, завязалась драка, он упал.
  
  Второй подтвердил - слово в слово.
  
  Третий - тот самый, со странной аурой - говорил уверенно, гладко. Его история совпадала с остальными.
  
  - Мы не хотели его смерти, - закончил он. - Это был несчастный случай.
  
  Ложь, - сказал Яньлин. - Вот сейчас - ложь. Его аура дрогнула.
  
  Си Ень кивнул почти незаметно.
  
  - Как тебя зовут? - спросил он третьего охотника.
  
  - Хо Лян, глава.
  
  - Хо Лян. - Си Ень помолчал. - Расскажи мне ещё раз. Подробнее. Что именно ты делал, когда началась драка?
  
  Охотник повторил историю. Яньлин слушал - и "смотрел".
  
  Опять ложь. Когда он говорит о драке - лжёт. Когда о падении - лжёт. Но когда говорит, что не хотел его смерти...
  
  Что?
  
  Правда. Он правда не хотел. Но он что-то сделал.
  
  ***
  
  - Хо Лян, - голос Си Еня стал холоднее. - Я задам тебе один вопрос. И я хочу, чтобы ты ответил честно.
  
  Охотник побледнел.
  
  - Конечно, глава.
  
  - Ты толкнул Цзинь Мина с обрыва?
  
  Тишина.
  
  Хо Лян не ответил. Его аура заметалась - страх, вина, отчаяние.
  
  - Отвечай, - сказал Си Ень.
  
  - Я... - охотник сглотнул. - Это был несчастный случай...
  
  - Это не ответ на мой вопрос.
  
  Яньлин чувствовал, как все в зале затаили дыхание. Как Цзинь Вэй, отец погибшего, подался вперёд. Как двое других охотников переглянулись в недоумении.
  
  - Ты толкнул его? - повторил Си Ень.
  
  И Хо Лян сломался.
  
  - Да! - выкрикнул он. - Да, я толкнул его! Но я не хотел, чтобы он умер! Я просто... он оскорбил меня, сказал, что я трус, что наш клан - трусы, и я разозлился, и...
  
  Он упал на колени, закрыв лицо руками.
  
  - Я не хотел. Клянусь, не хотел. Он должен был удержаться. Там было за что схватиться. Я не знал, что он упадёт...
  
  ***
  
  Зал взорвался криками.
  
  Золотые требовали крови. Красные пытались защитить своего. Хо Цзянь стоял бледный как полотно - он не знал. Он правда не знал.
  
  - Тишина!
  
  Огонь Си Еня вспыхнул снова - ярче, горячее. На этот раз он обжигал.
  
  - Я вынесу решение, - сказал он, и его голос заполнил весь зал. - И оно будет окончательным.
  
  Все замолчали.
  
  Си Ень встал.
  
  - Хо Лян, - начал он. - Ты виновен в смерти Цзинь Мина. Не в убийстве - ты не хотел его смерти. Но в том, что твой гнев привёл к его гибели.
  
  Охотник на коленях всхлипнул.
  
  - Ты будешь изгнан из клана Красного Пламени. Ты потеряешь право носить их знак. И ты будешь служить клану Золотой Искры - десять лет. Не как раб, но как работник. Ты будешь делать всё, что они прикажут. Ты будешь искупать свою вину трудом.
  
  - Десять лет? - прошипел кто-то из Золотых. - За жизнь?
  
  - За жизнь, которую нельзя вернуть, - Си Ень посмотрел на Цзинь Вэя. - Его смерть не вернёт вашего сына. Его кровь не утолит вашу боль. Но десять лет службы... - он помолчал, - ...это хоть что-то.
  
  Цзинь Вэй молчал. Его аура всё ещё была тёмной от горя, но ярость начала угасать.
  
  - Я принимаю, - сказал он наконец. - Пусть будет так.
  
  ***
  
  Они покинули Каменную Заставу на закате.
  
  Яньлин ехал молча, переваривая всё, что произошло. Шаали тоже молчала - просто грела его своим присутствием.
  
  - Ты хорошо справился, - сказал Си Ень, когда город остался позади.
  
  - Я?
  
  - Ты нашёл лжеца. Без тебя я бы не понял, кто виноват.
  
  - Но ты его сломал, - возразил Яньлин. - Я только указал.
  
  - Указать - это половина дела. - Си Ень посмотрел на сына. - Ты видишь то, чего не вижу я. Это делает тебя ценным.
  
  Яньлин помолчал.
  
  - Папа, - сказал он, - а что, если бы я ошибся? Что, если бы указал не на того?
  
  - Ты бы не ошибся.
  
  - Откуда ты знаешь?
  
  - Потому что я знаю тебя. - Си Ень улыбнулся. - Ты осторожен. Ты не говоришь, пока не уверен. Это хорошее качество для того, кто ищет правду.
  
  Они ехали дальше, и солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в алый и золотой.
  
  - Папа, - сказал Яньлин снова.
  
  - Да?
  
  - Спасибо, что взял меня.
  
  Си Ень не ответил. Просто протянул руку и коснулся плеча сына - коротко, тепло.
  
  И этого было достаточно.
  
  ***
  
  Той ночью, в придорожной гостинице, Яньлин не мог уснуть.
  
  Он лежал в темноте, и перед его внутренним взором всё ещё стояла аура Хо Ляна - тёмная, скрученная виной и страхом. И аура Цзинь Вэя - разбитая горем, как осколки разбитой чаши.
  
  - Ты думаешь о них, - сказала Шаали.
  
  Не вопрос - утверждение.
  
  - Да, - признался Яньлин. - О Хо Ляне. Он не хотел убивать. Он просто... разозлился.
  
  - И его гнев убил человека.
  
  - Да. - Яньлин повернулся на бок. - Это страшно, Шаали. Один момент - и всё меняется. Один толчок - и кто-то мёртв.
  
  - Поэтому важно контролировать себя, - сказала она. - Особенно огненным. Наша сила... она опасна. Без контроля.
  
  - Папа говорил, что раньше не умел контролировать. Что разрушил Белую Башню, потому что потерял контроль.
  
  - И он учился. Много лет. - Шаали придвинулась ближе. - Ты тоже учишься. Каждый день.
  
  - А если я однажды не справлюсь?
  
  - Тогда я буду рядом, - просто сказала она. - Я всегда буду рядом.
  
  Яньлин закрыл глаза. Её тепло окутывало его, успокаивало.
  
  Сегодня он увидел, что бывает, когда огонь выходит из-под контроля. Увидел, как один момент гнева может разрушить жизни.
  
  И он поклялся себе - молча, в темноте - что будет учиться. Каждый день. Чтобы его огонь никогда не причинил боли тем, кого он любит.
  
  Спи, - прошептала Шаали. - Завтра длинный день.
  
  И он уснул - с тяжёлыми мыслями, но с лёгким сердцем.
  
  Потому что он был не один.
  
  И никогда не будет.
  
  ***
  
  Они возвращались домой.
  
  Дорога петляла через ущелье - узкое, тёмное, с отвесными скалами по обеим сторонам. Яньлин чувствовал, как давят каменные стены, как эхо копыт мечется между ними.
  
  И чувствовал кое-что ещё.
  
  - Папа, - сказал он тихо. - Здесь кто-то есть.
  
  Си Ень не ответил, но Яньлин ощутил, как его аура изменилась - стала острее, собраннее.
  
  - Сколько? - спросил он едва слышно.
  
  Яньлин сосредоточился. Ауры прятались в скалах - тусклые, приглушённые, но он всё равно их видел.
  
  - Много. Двадцать... нет, больше. Тридцать. Может, сорок.
  
  - Заклинатели?
  
  - Некоторые. Остальные - обычные люди. Но те, что заклинатели... - он нахмурился, - ...они сильные, папа. Очень сильные.
  
  Вэй Цзюнь подъехал ближе.
  
  - Глава?
  
  - Засада, - коротко сказал Си Ень. - Впереди и позади. Нас окружают.
  
  И в этот момент скалы ожили.
  
  Глава 149. Враги
  
  Они появились отовсюду - из расщелин, из-за камней, сверху. Чёрные фигуры в тёмных плащах, с оружием и заклинаниями наготове.
  
  - Глава Чёрной Башни! - голос разнёсся по ущелью. - Какая честь!
  
  На скале над ними стоял человек - высокий, широкоплечий, с аурой цвета гнилого пламени. Яньлин никогда не видел такой ауры - тёмной, искажённой, неправильной.
  
  - Хо Шэн, - голос Си Еня был ледяным. - Я думал, ты мёртв.
  
  - Многие так думают. - Человек спрыгнул вниз, приземлившись мягко, как кошка. - Удивительно, как легко исчезнуть, когда тебя считают мёртвым.
  
  - Кто это? - прошептал Яньлин Шаали.
  
  Хо Шэн, - ответила она, и в её мысленном голосе была тревога. - Бывший заклинатель Чёрной Башни. Изгнанник. Твой отец приговорил его к смерти пятнадцать лет назад за... за очень плохие вещи.
  
  - Я вижу, ты привёл сына, - Хо Шэн улыбнулся, и от этой улыбки Яньлину стало холодно. - Какая удача. Слепой щенок великого Демона Огня.
  
  - Не смей, - голос Си Еня изменился. Стал ниже, глуше. Опаснее.
  
  - Или что? - Хо Шэн развёл руками. - Ты один, глава. У тебя горстка стражей. А у меня - армия. И все они очень хотят посмотреть, как горит великий Си Ень.
  
  ***
  
  - Вэй Цзюнь, - сказал Си Ень, не поворачивая головы. - Яньлина - в центр. Защищать любой ценой.
  
  - Да, глава.
  
  Стражи перестроились мгновенно - кольцо вокруг Яньлина, спина к спине, оружие наготове. Шаали соскользнула с его плеча, приняла человеческий облик.
  
  - Я защищу его, - сказала она.
  
  - Знаю. - Си Ень наконец посмотрел на сына. - Яньлин. Что бы ни случилось - не вмешивайся. Понял?
  
  - Но папа...
  
  - Понял?
  
  - Да.
  
  Си Ень кивнул. И шагнул вперёд.
  
  Один. Без оружия. Только его огонь - и ничего больше.
  
  - Какая самоуверенность, - Хо Шэн рассмеялся. - Ты думаешь, справишься с нами в одиночку?
  
  - Я не думаю, - сказал Си Ень. - Я знаю.
  
  И мир вспыхнул.
  
  ***
  
  Яньлин никогда не видел ничего подобного.
  
  Он знал отца сильным. Знал его огонь - тёплый, контролируемый, точный. Видел, как он тренируется, как учит, как сражается на спаррингах.
  
  Но это...
  
  Это было что-то совсем другое.
  
  Огонь Си Еня взорвался - не вспыхнул, а именно взорвался, как будто внутри него раскрылось солнце. Волна жара ударила по ущелью, и Яньлин почувствовал, как его собственный огонь отозвался, потянулся к этой невероятной силе.
  
  Закрой глаза, - приказала Шаали.
  
  Я и так не вижу.
  
  Ты видишь энергию. Это может быть слишком ярко. Закрой.
  
  Но Яньлин не мог. Не мог отвести внутренний взор от того, что происходило.
  
  Си Ень двигался.
  
  Не шёл, не бежал - двигался, как будто законы мира перестали на него действовать. Его огонь был везде - щитом, мечом, копьём, стеной. Он бил, защищался, атаковал одновременно во всех направлениях.
  
  Первая волна врагов налетела на него - и исчезла. Просто исчезла. Там, где они были, осталась только зола и запах горелого.
  
  ***
  
  - Убейте его! - закричал Хо Шэн. - Все сразу!
  
  Они бросились - все, кто остался. Заклинатели и воины, мечи и огонь. Волна тел и стали, летящая на одного человека.
  
  Си Ень поднял руку.
  
  И ущелье превратилось в ад.
  
  Яньлин видел - видел своим особым зрением - как огонь отца становится чем-то большим. Не просто пламенем, а живой силой, у которой была воля, намерение, цель. Он видел, как этот огонь пожирает всё на своём пути - оружие, заклинания, людей.
  
  Крики. Вопли. Звук горящей плоти.
  
  И в центре всего этого - Си Ень. Спокойный. Неподвижный. Как око урагана.
  
  - Это... - прошептал Яньлин.
  
  - Это твой отец, - сказала Шаали. - Настоящий.
  
  - Он их убивает.
  
  - Они хотели убить его. И тебя.
  
  Яньлин знал это. Знал, что враги напали первыми, что они заслужили свою судьбу. Но видеть, как люди превращаются в пепел, как их ауры гаснут одна за другой...
  
  Это было страшно.
  
  И прекрасно.
  
  ***
  
  Бой длился минуты. Или секунды. Яньлин не мог сказать.
  
  Когда всё закончилось, в ущелье остались только они - Си Ень, стражи, Яньлин с Шаали. И Хо Шэн, стоящий на коленях посреди пепла, который был его армией.
  
  - Невозможно, - хрипел он. - Это невозможно. Ты один... против всех...
  
  Си Ень подошёл к нему. Его огонь угас, но аура всё ещё пылала - яркая, жаркая, невыносимая.
  
  - Ты забыл, - сказал он тихо, - почему меня называют Демоном Огня.
  
  - Пощади...
  
  - Ты хотел убить моего сына.
  
  Одно движение. Вспышка. И Хо Шэн исчез - как и все остальные. Только пепел, уносимый ветром.
  
  ***
  
  Тишина.
  
  Яньлин стоял в кольце стражей, и его ноги не держали. Шаали обнимала его, не давая упасть.
  
  Си Ень повернулся к ним. Его лицо было... обычным. Спокойным. Как будто ничего не произошло.
  
  - Все целы? - спросил он.
  
  - Да, глава, - ответил Вэй Цзюнь. - Никто не пострадал.
  
  - Хорошо. - Си Ень подошёл к сыну. - Яньлин?
  
  - Я... - голос не слушался. - Я в порядке.
  
  - Ты дрожишь.
  
  - Я видел. - Яньлин сглотнул. - Я видел, что ты сделал.
  
  Си Ень замер. Что-то промелькнуло в его ауре - сожаление? Печаль?
  
  - Я не хотел, чтобы ты это видел, - сказал он тихо.
  
  - Почему?
  
  - Потому что это... - он поискал слова, - ...это не то, чем я хочу быть. Это то, чем я могу быть, когда нет другого выхода.
  
  ***
  
  Они разбили лагерь у выхода из ущелья.
  
  Стражи несли караул, но Яньлин знал - после того, что они видели, никто не посмеет напасть. Слух о том, что произошло в ущелье, разнесётся быстро.
  
  Он сидел у костра, и Шаали грела его своим теплом. Но холод не уходил - тот внутренний холод, который поселился в нём, когда он увидел настоящую силу отца.
  
  Си Ень сел рядом.
  
  - Ты хочешь спросить, - сказал он. - Спрашивай.
  
  Яньлин молчал долго.
  
  - Как? - наконец выдавил он. - Как ты это делаешь? Там было сорок человек. Заклинатели. Воины. А ты... один...
  
  - Я родился с этим, - Си Ень смотрел на огонь. - Источник принял меня при рождении. Это редкость. Это значит, что между мной и огнём нет преграды. Он - часть меня. Я - часть его.
  
  - Но такая сила...
  
  - Сила - это не всегда благословение. - Голос Си Еня стал глуше. - Я разрушил Белую Башню этой силой. Убил сотни людей. Едва не убил своего лучшего друга, когда мы познакомились.
  
  - Но ты научился контролировать.
  
  - Научился. После многих лет. После многих ошибок. - Си Ень посмотрел на сына. - Но эта сила всегда со мной. Всегда готова вырваться. Я просто держу её на цепи.
  
  ***
  
  Яньлин смотрел на костёр.
  
  Маленький, ручной огонь. Он чувствовал его - тёплый, послушный. Мог заставить его танцевать, расти, угасать.
  
  Но то, что он видел в ущелье...
  
  - Я никогда не смогу так, - сказал он. - Правда?
  
  Си Ень не ответил сразу.
  
  - Твой контур повреждён, - сказал он наконец. - Твоя сила ограничена. Ты никогда не будешь... - он запнулся, - ...таким, как я.
  
  - Я знал это.
  
  - Знал. Но одно дело знать, и другое - видеть.
  
  Яньлин кивнул. Он знал, что слаб. Знал, что его контур изломан, что его сила - капля в море по сравнению с отцом. Но сегодня он увидел это море. Увидел, насколько огромна пропасть между ними.
  
  И это... болело.
  
  - Мне жаль, - сказал Си Ень.
  
  - За что?
  
  - За то, что ты это увидел. За то, что теперь ты знаешь.
  
  - Я рад, что знаю, - Яньлин повернулся к отцу. - Правда. Лучше знать правду, чем жить в иллюзиях.
  
  ***
  
  Шаали придвинулась ближе.
  
  - Можно я скажу? - спросила она.
  
  Оба - отец и сын - посмотрели на неё.
  
  - Ты никогда не будешь таким, как твой отец, - сказала она Яньлину. - Это правда. Но знаешь что? Твой отец тоже никогда не будет таким, как ты.
  
  - Что ты имеешь в виду?
  
  - Он не видит ауры. Не чувствует ложь. Не может показать людям их собственную силу так, как показал ты ученикам в лунной академии. - Шаали взяла его за руку. - Сила бывает разной, Яньлин. Твой отец - меч. Острый, смертельный. Но ты - глаза. Ты видишь то, чего не видит никто.
  
  Яньлин молчал.
  
  - Она права, - тихо сказал Си Ень. - Я могу сжечь армию. Но я не могу найти лжеца в толпе. Не могу увидеть, где в формации ошибка. Не могу... - он помолчал, - ...не могу делать то, что делаешь ты.
  
  - Но это не сила...
  
  - Это сила. Другая. Не та, что убивает. Та, что спасает. - Си Ень положил руку ему на плечо. - Сегодня в Каменной Заставе ты нашёл убийцу. Без тебя была бы война. Погибли бы десятки, может, сотни. Ты спас их. Своей силой.
  
  ***
  
  Яньлин смотрел на звёзды.
  
  Он не видел их - только чувствовал, далёкие точки света в бесконечной тьме. Каждая - маленькая, слабая сама по себе. Но вместе они освещали небо.
  
  - Я понимаю, - сказал он наконец. - Я понимаю, что моя сила - другая. И я благодарен за неё. Но...
  
  - Но?
  
  - Но сегодня я понял кое-что ещё. - Он повернулся к отцу. - Ты защищаешь меня. Всегда. Потому что я не могу защитить себя сам.
  
  Си Ень не стал отрицать.
  
  - Да.
  
  - И так будет всегда.
  
  - Не всегда. - Си Ень сжал его плечо. - Рядом с тобой есть Шаали. Есть стражи. Есть люди, которые будут тебя защищать. Моя сила - не единственная защита в мире.
  
  - Но я хотел бы сам...
  
  - Знаю. - Голос отца был мягким. - Я знаю, Яньлин. Но иногда принять помощь - это тоже сила. Позволить другим защищать тебя, пока ты делаешь то, что умеешь лучше всех, - это не слабость.
  
  Яньлин молчал.
  
  - Я не смогу сжечь армию, - сказал он наконец. - Никогда. Но я смогу увидеть её. Увидеть, где она слаба. Найти способ победить без огня.
  
  - Да, - Си Ень улыбнулся. - Да, сможешь.
  
  ***
  
  Они сидели до рассвета.
  
  Не разговаривали - просто сидели рядом, глядя на угасающий костёр. Шаали дремала, прижавшись к Яньлину, и её тепло было якорем в этой ночи, полной открытий.
  
  Когда первые лучи солнца коснулись скал, Яньлин встал.
  
  - Папа, - сказал он.
  
  - Да?
  
  - Спасибо. За то, что защитил нас. За то, что показал, на что ты способен. И за то, что... - он запнулся, - ...за то, что ты мой отец.
  
  Си Ень обнял его - крепко, по-огненному.
  
  - Ты мой сын, - прошептал он. - Моя гордость. Неважно, какой силой ты обладаешь. Ты - мой.
  
  И Яньлин обнял его в ответ.
  
  Он никогда не будет Демоном Огня. Никогда не сожжёт армию одним взмахом руки. Никогда не заставит врагов бежать одним своим именем.
  
  Но он будет другим.
  
  Он будет тем, кто видит правду. Кто находит путь. Кто спасает не огнём, а пониманием.
  
  И это тоже было силой.
  
  Его собственной.
  
  Глава 27. Слава
  
  Это был обычный день в Чёрной Башне.
  
  Яньлин возвращался с занятий по энергетическим структурам - тех самых, где он помогал другим ученикам. Шаали шла рядом в человеческом облике, рассказывая что-то о цветах в саду, которые распустились этим утром.
  
  - ...и они пахнут так странно, как будто мёд смешали с дымом, я думаю, это из-за близости к источнику, а ещё...
  
  Она замолчала.
  
  - Что? - спросил Яньлин.
  
  - Ты не слушаешь.
  
  - Слушаю. Цветы. Мёд и дым. Источник.
  
  - Но думаешь о другом.
  
  Яньлин вздохнул. Она всегда знала.
  
  - Просто устал, - сказал он. - День был длинным.
  
  Они свернули в коридор, ведущий к его комнате. И Яньлин остановился.
  
  Что-то было не так.
  
  ***
  
  Он чувствовал это - где-то впереди, за поворотом. Энергия, которая пульсировала неровно, рывками. Как сердце, бьющееся слишком быстро.
  
  - Шаали, - прошептал он. - Ты чувствуешь?
  
  Она напряглась рядом.
  
  - Что именно?
  
  - Там. - Он указал вперёд. - Что-то... что-то неправильное. Энергия. Она как будто... закручивается. Сама в себя.
  
  Шаали принюхалась - по-своему, по-огненному.
  
  - Магия, - сказала она. - Сильная. И нестабильная.
  
  Они пошли вперёд - осторожно, тихо. За поворотом открылся небольшой внутренний двор, где младшие ученики иногда практиковались.
  
  И Яньлин увидел.
  
  Их было четверо - мальчишки лет десяти-одиннадцати, судя по аурам. Они стояли кругом вокруг чего-то, что висело в воздухе между ними.
  
  Чего-то ужасного.
  
  Яньлин видел это своим особым зрением - клубок энергии, который они создали. Но не обычный клубок, не учебную формацию. Это было... сплетение. Четыре огненных потока, закрученных друг вокруг друга, стягивающихся всё туже и туже.
  
  Шаали, - его мысленный голос дрогнул. - Это же...
  
  Резонансная петля, - она выдохнула. - Они не понимают, что делают.
  
  Резонансная петля. Яньлин читал о ней - в книгах, которые отец давал ему для изучения. Когда несколько заклинателей соединяют свою силу неправильно, энергия начинает усиливать сама себя. Расти. Сжиматься.
  
  И в какой-то момент - взрываться.
  
  - Смотрите, как ярко! - один из мальчишек засмеялся. - Я же говорил, что получится!
  
  - Круто! - подхватил другой. - Давайте ещё добавим!
  
  - Нет, - прошептал Яньлин. - Нет, нет, нет...
  
  ***
  
  Петля сжималась.
  
  Яньлин видел это - видел, как потоки энергии закручиваются всё быстрее, как центр формации начинает пульсировать ярче. Ещё немного, и...
  
  - Стойте! - он бросился вперёд, не думая. - Прекратите! Немедленно!
  
  Мальчишки обернулись. Их ауры вспыхнули удивлением, раздражением.
  
  - Это же слепой, - сказал один. - Чего тебе?
  
  - Вы должны остановиться, - Яньлин задыхался от страха. - Это резонансная петля. Она взорвётся!
  
  - Чего? - другой мальчишка фыркнул. - Ты вообще не видишь ничего. Откуда тебе знать?
  
  - Я вижу! - Яньлин шагнул ближе. - Я вижу энергию! И она... она уже почти...
  
  Петля дрогнула.
  
  Яньлин почувствовал это - момент, когда формация перешла точку невозврата. Когда энергия внутри стала слишком плотной, слишком горячей.
  
  У него было несколько секунд.
  
  ***
  
  Он не думал.
  
  Если бы думал - испугался бы, замер бы, не смог бы. Но думать было некогда.
  
  Яньлин бросился к формации и вонзил в неё свой огонь.
  
  Не чтобы усилить - чтобы разорвать. Он видел структуру, видел, где потоки соединяются, где узлы держат всё вместе. И он бил в эти точки - точно, отчаянно, вкладывая всё, что у него было.
  
  Первый узел лопнул.
  
  Боль - острая, обжигающая - пронзила его контур. Чужая энергия хлынула в него, и он едва не закричал.
  
  Второй узел.
  
  Ещё боль. Ещё хуже. Его руки дрожали, колени подгибались.
  
  Третий.
  
  Четвёртый.
  
  И петля... распалась.
  
  Энергия, которая должна была взорваться, рассеялась - ударила во все стороны, но уже не смертельным взрывом, а просто волной жара. Мальчишек отбросило к стенам. Яньлина тоже.
  
  Он упал на камни и не смог встать.
  
  ***
  
  Тишина.
  
  Потом - крики. Топот ног. Чьи-то руки, поднимающие его.
  
  - Яньлин! - голос Шаали, полный ужаса. - Яньлин, ты меня слышишь?
  
  - Слышу, - прохрипел он.
  
  - Ты идиот! Ты мог умереть!
  
  - Они бы умерли, - он попытался сесть. - Все четверо. И все, кто был рядом.
  
  Шаали не ответила. Просто обняла его - крепко, отчаянно.
  
  Вокруг них уже собирались люди - стражи, ученики, наставники. Кто-то кричал, кто-то бежал за помощью. Четверо мальчишек сидели у стены, ошеломлённые, но живые.
  
  Живые.
  
  ***
  
  Лечебница.
  
  Яньлин лежал на знакомой кушетке, а Мэйлин склонялась над ним, проверяя контур. Её руки светились золотом, лицо было спокойным - той особой маской спокойствия, которую она надевала, когда всё было плохо.
  
  - Контур цел, - сказала она наконец. - Перегружен, но цел. Тебе повезло.
  
  - Я знаю.
  
  - Ты мог умереть, - её голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. - Ты это понимаешь?
  
  - Понимаю.
  
  Дверь распахнулась, и в лечебницу влетел Си Ень. Его аура пылала - тревогой, страхом, облегчением.
  
  - Яньлин!
  
  - Папа, я в порядке...
  
  - Мне сказали, что ты разрядил резонансную петлю. Голыми руками. - Си Ень остановился у кушетки. - Это правда?
  
  - Да.
  
  - Один?
  
  - Да.
  
  Си Ень молчал. Смотрел на сына - Яньлин чувствовал его взгляд, тяжёлый и сложный.
  
  - Ты сумасшедший, - сказал он наконец. - Безрассудный, безумный...
  
  - Папа...
  
  - ...и невероятно храбрый, - закончил Си Ень. - Я горжусь тобой.
  
  ***
  
  К вечеру вся башня знала.
  
  Яньлин лежал в лечебнице - Мэйлин не отпускала его до завтра - и чувствовал, как приходят люди. Наставники, ученики, стражи. Все хотели увидеть его, поблагодарить, похвалить.
  
  - Молодой господин, вы спасли им жизнь!
  
  - Это было так храбро!
  
  - Если бы не вы...
  
  Наставник Чжао пришёл лично.
  
  - То, что ты сделал, - сказал он, - это было мастерство. Ты увидел структуру, понял, как её разрушить, и сделал это за секунды. Многие опытные заклинатели не справились бы.
  
  - Спасибо, наставник.
  
  - Нет, это тебе спасибо. Ты спас моих учеников.
  
  Даже четверо мальчишек пришли - притихшие, напуганные.
  
  - Прости, - сказал тот, что назвал его слепым. - Мы не знали... не думали...
  
  - Всё в порядке, - сказал Яньлин. - Главное, что вы живы.
  
  Они ушли, и Яньлин остался один.
  
  Вернее, с Шаали. Она сидела рядом, держала его за руку.
  
  И он начал дрожать.
  
  ***
  
  Это накатило волной.
  
  Сначала руки - мелкая, неконтролируемая дрожь. Потом всё тело. Зубы застучали так громко, что Яньлин испугался - все услышат.
  
  - Яньлин? - Шаали сжала его руку крепче. - Что с тобой?
  
  - Я... я не знаю... - он не мог говорить нормально. - Не могу... остановиться...
  
  - Это шок, - её голос стал мягче. - Запоздалый шок. Это нормально.
  
  - Не чувствуется нормальным...
  
  Шаали забралась на кушетку рядом с ним, обняла. Её тепло окутало его, но дрожь не прекращалась.
  
  - Они могли умереть, - прошептал Яньлин. - Все четверо. И я... я видел, как петля сжимается, и я знал, что будет взрыв, и я...
  
  - Ты их спас.
  
  - Я мог не успеть! - его голос сорвался. - Я мог опоздать на секунду, и тогда... тогда...
  
  Образы вспыхивали перед внутренним взором. Взрыв. Тела. Пепел. Как в ущелье, когда отец сжёг армию, только это были бы дети. Ученики. Мальчишки, которые просто хотели покрасоваться друг перед другом.
  
  - Я мог не успеть, - повторил он, и по его щекам потекли слёзы.
  
  ***
  
  Шаали держала его.
  
  Просто держала - крепко, надёжно. Не говорила ничего, не пыталась утешить словами. Просто была рядом.
  
  Яньлин плакал - впервые за долгое время. Плакал от страха, который не успел почувствовать, пока действовал. От облегчения, что всё закончилось хорошо. От ужаса, что могло закончиться иначе.
  
  - Все меня хвалят, - всхлипнул он. - Говорят, что я герой. А я... я просто испуган. Так испуган...
  
  - Это и есть храбрость, - тихо сказала Шаали. - Бояться и всё равно делать.
  
  - Но они не понимают...
  
  - Не понимают чего?
  
  - Как близко было. - Яньлин прижался к ней крепче. - Я видел, Шаали. Видел, как петля сжимается. Ещё две секунды - и я бы не успел. Две секунды.
  
  - Но ты успел.
  
  - А если бы нет?
  
  Шаали молчала.
  
  - А если бы я пришёл позже? - продолжал Яньлин. - Если бы мы пошли другой дорогой? Если бы я не почувствовал?
  
  - Но ты почувствовал.
  
  - Случайно! Это была случайность!
  
  ***
  
  Дверь тихо открылась.
  
  Яньлин почувствовал ауру отца - тёплую, встревоженную. Си Ень вошёл, закрыл дверь за собой.
  
  - Я слышал, - сказал он негромко.
  
  Яньлин попытался вытереть слёзы, но руки всё ещё дрожали.
  
  - Прости, - выдавил он. - Я не должен...
  
  - Ты не должен извиняться за страх. - Си Ень сел на край кушетки. - Никогда.
  
  - Но все говорят, что я герой...
  
  - Ты и есть герой. - Отец положил руку ему на плечо. - Но герои тоже боятся. Особенно после. Страх после - это нормально. Это значит, что ты понимаешь цену того, что произошло.
  
  ***
  
  Дрожь постепенно утихала.
  
  Яньлин лежал между Шаали и отцом - окружённый теплом, защищённый. Слёзы высохли, но усталость навалилась свинцовой тяжестью.
  
  - Папа, - сказал он тихо.
  
  - Да?
  
  - Я не хочу, чтобы это повторилось. Не хочу снова... снова видеть, как кто-то почти умирает.
  
  - Никто не хочет.
  
  - Но это будет повторяться, да? - Яньлин повернул голову к отцу. - Потому что я вижу. Потому что я замечаю то, что другие не замечают.
  
  Си Ень не ответил сразу.
  
  - Да, - сказал он наконец. - Вероятно, будет. Твой дар... он и благословение, и проклятие. Ты будешь видеть опасность там, где другие слепы. И тебе придётся решать - действовать или нет.
  
  - Я не могу не действовать.
  
  - Знаю. - Си Ень сжал его руку. - Ты мой сын. Мы не умеем стоять в стороне.
  
  - Это плохо?
  
  - Это... - отец вздохнул, - ...это мы. Со всеми нашими недостатками и достоинствами.
  
  ***
  
  Мэйлин пришла позже.
  
  Она принесла чай - тот самый, с травами, который всегда готовила после приступов. Яньлин выпил послушно, чувствуя, как тепло разливается по телу.
  
  - Спи, - сказала мама, укрывая его одеялом. - Завтра будет легче.
  
  - Обещаешь?
  
  - Обещаю.
  
  Она поцеловала его в лоб - как в детстве, когда он был совсем маленьким и боялся темноты.
  
  - Мама, - позвал Яньлин, когда она уже отходила.
  
  - Да?
  
  - Я правда мог умереть сегодня?
  
  Мэйлин замерла. Её аура дрогнула - страхом, болью, любовью.
  
  - Да, - сказала она честно. - Мог. Но не умер. И это главное.
  
  - А если в следующий раз...
  
  - В следующий раз мы будем рядом. - Она вернулась, взяла его за руку. - Я, папа, Шаали. Мы всегда будем рядом.
  
  - Обещаешь?
  
  - Обещаю.
  
  ***
  
  Яньлин уснул под утро.
  
  Шаали лежала рядом, охраняя его сон. За окном светало, и башня просыпалась - звуки шагов, голоса, обычная утренняя суета.
  
  А в лечебнице было тихо.
  
  Яньлин спал, и ему не снились кошмары. Не снились взрывы, не снились мёртвые дети. Снилось что-то тёплое, мягкое - может быть, объятия Шаали, может быть, голос матери, может быть, рука отца на плече.
  
  Он был героем.
  
  Но сейчас он был просто мальчиком - двенадцатилетним, уставшим, напуганным. Мальчиком, который сделал то, что должен был сделать, и заплатил за это страхом и слезами.
  
  И это было нормально.
  
  Потому что настоящие герои - не те, кто не боится.
  
  А те, кто боится - и всё равно действует.
  
  ***
  
  Когда Яньлин проснулся, солнце уже стояло высоко.
  
  Шаали сидела рядом, расчёсывая его волосы - он даже не заметил, когда она начала.
  
  - Доброе утро, - сказала она.
  
  - Доброе. - Он потянулся. - Который час?
  
  - Почти полдень. Мама разрешила тебе спать.
  
  - А занятия?
  
  - Отменены. Для тебя. - Шаали улыбнулась. - Наставник Чжао сказал, что герои имеют право на выходной.
  
  Яньлин фыркнул.
  
  - Я не герой.
  
  - Ты герой. - Она наклонилась, поцеловала его в макушку. - Мой маленький, храбрый, глупый герой.
  
  - Я не маленький.
  
  - Ты маленький. И всегда будешь.
  
  Яньлин хотел возразить, но вместо этого улыбнулся.
  
  Вчерашний страх ушёл - не совсем, но отступил. Он знал, что тот вернётся. Знал, что будут ночи, когда он будет просыпаться в холодном поту, вспоминая, как петля сжималась. Как близко было.
  
  Но сейчас...
  
  Сейчас было утро. Шаали была рядом. И он был жив.
  
  И четверо глупых мальчишек тоже были живы.
  
  Это было главное.
  
  ***
  
  Это началось на следующий день.
  
  Яньлин шёл по коридору - обычный путь от своей комнаты к залу щитов. Шаали рядом, тёплое утро, ничего особенного.
  
  И тут он почувствовал взгляды.
  
  Не один, не два - десятки. Ауры вокруг вспыхивали, когда он проходил мимо. Люди останавливались, оборачивались, шептались.
  
  - Это он...
  
  - Тот самый...
  
  - Разрядил петлю голыми руками...
  
  - Молодой господин! - кто-то окликнул его. - Доброе утро!
  
  Яньлин машинально кивнул, ускоряя шаг.
  
  - Молодой господин Яньлин! - другой голос. - Как вы себя чувствуете?
  
  - Хорошо, спасибо...
  
  - Вы настоящий герой!
  
  Яньлин почувствовал, как краска заливает щёки. Он опустил голову и почти побежал.
  
  Шаали, - позвал он мысленно, - почему они все на меня смотрят?
  
  Потому что ты спас четверых учеников от смерти. Это имеет тенденцию привлекать внимание.
  
  Но я не хочу внимания!
  
  Поздно.
  
  ***
  
  Следующие дни были кошмаром.
  
  Куда бы Яньлин ни пошёл - на него смотрели. Ученики, наставники, слуги, стражи. Все. Некоторые просто глазели. Другие подходили, благодарили, хвалили. Третьи хотели потрогать его - как будто он был талисманом на удачу.
  
  - Молодой господин, можно пожать вашу руку?
  
  - Молодой господин, расскажите, как вы это сделали!
  
  - Молодой господин, мой сын хочет быть таким же храбрым, как вы!
  
  Яньлин прятался. В библиотеке, в саду, в дальних коридорах. Но его находили везде.
  
  - Это невыносимо, - пожаловался он Шаали после очередного дня, когда его остановили двенадцать раз. - Я просто хочу, чтобы всё было как раньше!
  
  - Как раньше - это когда тебя не замечали?
  
  - Да! - он упал на кровать. - Когда я мог пройти по коридору без того, чтобы на меня пялились!
  
  - Ты был несчастен, когда тебя не замечали, - заметила Шаали.
  
  - Я был спокоен!
  
  - Ты был одинок.
  
  Яньлин замолчал. Она была права, конечно. Но это не делало нынешнюю ситуацию менее ужасной.
  
  ***
  
  Си Ень застал его прячущимся за статуей в восточном крыле.
  
  - Яньлин?
  
  Яньлин замер, надеясь, что отец не заметит его.
  
  - Я вижу твою ауру, - сказал Си Ень с явным весельем в голосе. - Она светится, как маленькое солнце. За статуей.
  
  Яньлин вздохнул и вышел.
  
  - Я прятался.
  
  - Я заметил. - Си Ень скрестил руки на груди. - От кого?
  
  - От всех! - Яньлин взмахнул руками. - Они все на меня смотрят! Все хотят поговорить, поблагодарить, потрогать! Я не могу сделать и шага без того, чтобы кто-нибудь не выскочил с "молодой господин, вы такой храбрый"!
  
  Си Ень смотрел на него.
  
  А потом - рассмеялся.
  
  - Это не смешно! - возмутился Яньлин.
  
  - Это очень смешно. - Си Ень вытер слёзы. - Ты прячешься от славы. Мой сын. Прячется за статуей от благодарных людей.
  
  - Папа!
  
  - Привыкай, - Си Ень положил руку ему на плечо, всё ещё посмеиваясь. - Это твоя жизнь теперь. Ты сделал что-то героическое, и люди хотят тебя за это благодарить. Это нормально.
  
  - Но я не хочу быть героем!
  
  - Поздно. - Отец развёл руками. - Ты уже герой. Осталось научиться с этим жить.
  
  - Как?
  
  - Ну, - Си Ень задумался, - для начала - перестань прятаться за статуями. Это не помогает. Статуи не такие большие.
  
  - Папа!
  
  - Серьёзно, Яньлин. - Голос Си Еня стал мягче. - Слава - это часть жизни. Особенно для сына главы. Люди будут смотреть на тебя. Всегда. Вопрос в том, как ты с этим справишься.
  
  - И как ты справляешься?
  
  - Я? - Си Ень усмехнулся. - Я делаю вид, что мне всё равно. Иногда это даже работает.
  
  ***
  
  Прошла неделя.
  
  Яньлин не то чтобы привык - но научился терпеть. Кивал на приветствия, коротко благодарил за похвалы, старался не краснеть слишком сильно.
  
  - Ты справляешься лучше, - заметила Шаали однажды утром.
  
  - Я смирился.
  
  - Это называется "взросление".
  
  - Это называется "у меня не осталось статуй, за которыми прятаться".
  
  Шаали фыркнула.
  
  В этот день после утренней тренировки с отцом Си Ень сказал:
  
  - Думаю, тебе пора вернуться на общие занятия.
  
  Яньлин замер.
  
  - Общие?
  
  - Практические. Как раньше. - Си Ень посмотрел на него. - Ты готов.
  
  - Но я...
  
  - Ты спас четверых учеников от смерти. Думаю, ты заслужил право сидеть с ними в одном классе.
  
  ***
  
  Практический зал был полон.
  
  Яньлин стоял у входа, и его сердце колотилось. Прошли месяцы с тех пор, как он был здесь в последний раз - до инцидента с артефактом, до всего.
  
  Всё будет хорошо, - сказала Шаали. - Я рядом.
  
  Они будут пялиться.
  
  Конечно будут. Но они уже пялятся на тебя везде. Какая разница, где именно?
  
  Он вздохнул и шагнул внутрь.
  
  Ауры вспыхнули. Разговоры стихли. Все повернулись к нему.
  
  - Молодой господин Яньлин! - наставник Чжао поднялся. - Добро пожаловать обратно.
  
  - Спасибо, наставник.
  
  - Садись, где удобно. Сегодня мы работаем над четырёхуровневыми конструкциями.
  
  Яньлин кивнул и пошёл искать место. Ученики расступались перед ним - не со страхом, как раньше, а с... уважением?
  
  - Эй! - голос слева. - Яньлин! Сюда!
  
  Он узнал ауру - Лю Вэй, тот самый мальчик, которому он когда-то помог с вращением уровней.
  
  - Я занял тебе место, - сказал Лю Вэй, когда Яньлин подошёл. - Рядом со мной. Если хочешь.
  
  - Хочу. Спасибо.
  
  Он сел, и Шаали устроилась рядом. Занятие продолжилось.
  
  ***
  
  Четырёхуровневые конструкции были сложными.
  
  Яньлин слушал объяснения наставника и одновременно "смотрел" на формации учеников вокруг. Многие сражались - уровни не хотели соединяться, вращения сбивались.
  
  - Яньлин, - тихо позвал Лю Вэй. - У меня третий уровень не держится. Можешь глянуть?
  
  - Конечно.
  
  Он потянулся своим восприятием к конструкции Лю Вэя. Увидел проблему сразу - энергия застревала в одном из узлов.
  
  - Вот тут, - он указал. - Слишком плотно. Расслабь.
  
  Лю Вэй попробовал. Конструкция выровнялась.
  
  - Спасибо!
  
  - Яньлин, - другой голос справа. - А у меня?
  
  И ещё один. И ещё.
  
  К концу занятия вокруг Яньлина собралась небольшая толпа - ученики, которые хотели, чтобы он посмотрел на их работу. Он помогал каждому - терпеливо, внимательно.
  
  Шаали сидела рядом и тихо подсказывала, когда он уставал.
  
  Слева ещё двое. Но ты можешь отдохнуть, они подождут.
  
  Нет, я справлюсь.
  
  Упрямый.
  
  Как папа.
  
  ***
  
  - Яньлин, ты придёшь завтра?
  
  - Да, - он кивнул.
  
  - А послезавтра?
  
  - Тоже.
  
  - Отлично!
  
  Ученики расходились, и Яньлин чувствовал их ауры - яркие, довольные. Они были рады, что он здесь. Не потому что он сын главы. Не потому что он герой.
  
  Потому что он помогал.
  
  - Молодой господин, - наставник Чжао подошёл к нему. - Вы сегодня помогли дюжине учеников. Я бы хотел... - он замялся.
  
  - Да, наставник?
  
  - Я бы хотел, чтобы вы приходили чаще. Если ваш отец позволит. Вы... вы видите то, чего не вижу я. И умеете объяснять.
  
  Яньлин почувствовал, как тепло разливается в груди.
  
  - Я поговорю с отцом.
  
  - Спасибо.
  
  ***
  
  Они сидели в комнате Яньлина - он и Шаали.
  
  - Ты доволен, - сказала она.
  
  - Да.
  
  - Хотя на тебя весь день пялились.
  
  - Но по-другому, - Яньлин улыбнулся. - Они смотрели не как на диковинку. Они смотрели как на... на того, кто может помочь.
  
  - Это разница?
  
  - Огромная.
  
  Шаали кивнула. Она расчёсывала его волосы - вечерний ритуал, неизменный как восход солнца.
  
  - Ты нашёл своё место, - сказала она.
  
  - Может быть.
  
  - Не "может быть". Точно. - Она провела гребнем по прядям. - Ты помогаешь людям. Своим даром. Тем самым, который считал проклятием.
  
  - Я больше не считаю его проклятием.
  
  - Знаю. - Она улыбнулась. - Поэтому и говорю - ты нашёл своё место.
  
  ***
  
  Си Ень слушал отчёт сына о занятии.
  
  - Наставник Чжао хочет, чтобы ты приходил чаще?
  
  - Да. Он сказал, что я вижу то, чего не видит он.
  
  - Это правда.
  
  - Ты позволишь?
  
  Си Ень откинулся на подушки, глядя на сына. Его аура была тёплой, довольной.
  
  - Позволю, - сказал он. - Но с условием.
  
  - Каким?
  
  - Сначала - занятия со мной. Потом - общие. Не вместо, а в дополнение.
  
  - Согласен.
  
  - И если устанешь - скажешь. Не будешь притворяться, что всё в порядке.
  
  - Обещаю.
  
  Си Ень кивнул.
  
  - Тогда договорились.
  
  Яньлин улыбнулся - широко, счастливо.
  
  - Спасибо, папа.
  
  - Не за что. - Си Ень встал, взъерошил ему волосы. - Ты заслужил.
  
  ***
  
  Так начались новые дни.
  
  Утром - тренировка с отцом. Боевые техники, энергетические структуры, уроки осторожности. Си Ень учил его быть сильнее, умнее, осторожнее.
  
  Днём - общие занятия. Практический зал, десятки учеников, конструкции и формации. Яньлин помогал, объяснял, показывал. И чувствовал, как его принимают - не как чужака, а как своего.
  
  Вечером - время с Шаали. Разговоры, смех, тишина. Она расчёсывала ему волосы и рассказывала о том, что видела за день.
  
  - Ты счастлив, - сказала она однажды.
  
  - Да, - согласился он. - Кажется, да.
  
  - Кажется?
  
  - Нет. Точно. - Он улыбнулся. - Я счастлив.
  
  На него всё ещё смотрели. Всё ещё шептались за спиной, всё ещё благодарили и хвалили. Но теперь это не было невыносимым.
  
  Потому что теперь он знал - эти взгляды заслужены.
  
  Не потому что он сын главы.
  
  Не потому что он герой.
  
  А потому что он - это он. Яньлин. Мальчик, который видит иначе и помогает другим увидеть.
  
  И этого было достаточно.
  
  Глава 28. Младшие ученики
  
  - Молодой господин Яньлин!
  
  Голоса налетели со всех сторон, как стайка воробьёв. Яньлин едва успел войти в учебный зал для младших, а его уже окружили - десяток детей лет восьми-девяти, с аурами яркими и нетерпеливыми.
  
  - Вы пришли!
  
  - Наставник сказал, что вы будете нам помогать!
  
  - Покажете, как делать огненную спираль?
  
  - А огненную розу?
  
  - А...
  
  - Тише, - Яньлин поднял руку, и дети послушно замолчали. - Я помогу всем. По очереди.
  
  Шаали, стоявшая рядом в человеческом облике, тихо хмыкнула.
  
  У тебя появилась армия, - сказала она мысленно.
  
  Это не армия. Это... стихийное бедствие.
  
  Маленькое, шумное стихийное бедствие. Самое опасное.
  
  ***
  
  Занятие началось.
  
  Наставник - молодая женщина с мягкой аурой - объясняла основы энергетических структур. Яньлин слушал вполуха - он знал всё это наизусть. Его задачей было помогать тем, у кого не получалось.
  
  А не получалось у многих.
  
  - Молодой господин! - мальчик с веснушками поднял руку. - У меня огонь не хочет закручиваться!
  
  Яньлин подошёл, присел рядом.
  
  - Покажи.
  
  Мальчик попытался создать спираль. Огонь вспыхнул на его ладони - неровный, дёрганый - и тут же погас.
  
  - Видишь? - мальчик расстроился. - Он меня не слушается!
  
  - Он слушается, - Яньлин улыбнулся. - Просто ты слишком сильно его сжимаешь. Огонь не любит, когда его заставляют. Его нужно направлять.
  
  - Как?
  
  - Вот так. - Яньлин поднял свою ладонь, и над ней расцвела маленькая спираль - идеальная, ровная. - Смотри. Я не толкаю его. Я... приглашаю. Показываю, куда идти.
  
  Мальчик попробовал снова. Огонь вспыхнул - и на этот раз закрутился. Криво, неуверенно, но закрутился.
  
  - Получилось! - он подпрыгнул от радости. - Получилось!
  
  - Молодец, - Яньлин кивнул. - Теперь практикуй.
  
  ***
  
  Пока Яньлин помогал одному ученику, другие наблюдали.
  
  Он чувствовал их взгляды - любопытные, восхищённые. И слышал шёпот - дети не умели шептать тихо.
  
  - Смотри, как он это делает...
  
  - Так легко...
  
  - Он прямо сразу видит, что не так!
  
  - Потому что он сын главы. Сын главы должен быть умным.
  
  - Не только поэтому! Наставник Чжао говорит, что молодой господин Яньлин видит энергию лучше всех в башне!
  
  - Правда?
  
  - Правда! Он даже старших учит!
  
  Яньлин почувствовал, как щёки краснеют. Он склонился над следующим учеником - девочкой с косичками, чья аура светилась нетерпением.
  
  - Молодой господин, - она протянула ладонь с кривой огненной фигуркой. - Посмотрите мою розу?
  
  - Давай посмотрим.
  
  ***
  
  Роза была... попыткой.
  
  Яньлин видел, что девочка старалась. Лепестки были почти на месте, центр почти круглый. Но что-то не складывалось.
  
  - Вот тут, - он указал. - Видишь, этот лепесток загибается не в ту сторону?
  
  - Не вижу, - девочка расстроилась. - Я вообще ничего не вижу. Только что она кривая.
  
  - Это нормально. - Яньлин мягко коснулся её руки своим огнём. - Закрой глаза.
  
  - Зачем?
  
  - Попробуй почувствовать вместо того, чтобы смотреть.
  
  Девочка послушалась. Её аура успокоилась, сосредоточилась.
  
  - Теперь, - продолжал Яньлин, - найди тот лепесток. Не глазами - огнём. Почувствуй, где он неправильный.
  
  Пауза.
  
  - Кажется... - девочка нахмурилась, - ...кажется, он слишком тяжёлый? Как будто в нём больше огня, чем нужно?
  
  - Именно. Теперь убери лишнее.
  
  Девочка сосредоточилась. Лепесток дрогнул - и выпрямился.
  
  - Получилось! - она открыла глаза, уставилась на свою розу. - Я сделала!
  
  - Ты умница.
  
  Девочка засияла.
  
  ***
  
  Перерыв.
  
  Дети сбились в кучку у окна, и Яньлин слышал каждое слово - его слух был острым, как и у большинства слепых.
  
  - Молодой господин Яньлин такой умный, - говорил мальчик с веснушками. - Он сразу понял, что я делаю не так!
  
  - И мне помог!
  
  - И мне!
  
  - Он лучше наставников объясняет, - заявила девочка с косичками. - Наставники говорят "делай так", а он говорит "почувствуй".
  
  - Потому что он сам так видит, - сказал кто-то. - Он же слепой. Он всё чувствует.
  
  - Это так странно...
  
  - Это не странно! Это круто!
  
  Яньлин улыбнулся про себя. Шаали рядом тихо фыркнула.
  
  Твоя армия тебя обожает.
  
  Они просто дети.
  
  Дети, которые тебя обожают. Это ещё опаснее.
  
  И тут один голос - тонкий, девичий - сказал:
  
  - А ещё он самый красивый.
  
  ***
  
  Тишина.
  
  Потом - хихиканье.
  
  - Мэй Линь! - кто-то ахнул. - Ты что говоришь!
  
  - Что? - голос девочки был упрямым. - Это правда. У него красивые волосы. И лицо красивое. И он высокий.
  
  - Он не такой уж высокий...
  
  - Выше всех нас!
  
  - Мы младше!
  
  - Всё равно! - девочка топнула ногой. - Он самый красивый мальчик в башне. И самый умный. И самый храбрый. Он же спас тех учеников от взрыва!
  
  - Это правда...
  
  - Вот видите!
  
  Яньлин почувствовал, как его лицо заливает жар. Он отвернулся, притворяясь, что смотрит в окно - бесполезный жест для слепого, но что ещё делать?
  
  Шаали рядом тряслась от беззвучного смеха.
  
  Даже не начинай, - предупредил он.
  
  Я молчу. Абсолютно молчу.
  
  Ты смеёшься!
  
  Молча смеюсь. Это разрешено.
  
  ***
  
  Оставшееся время Яньлин провёл, старательно избегая девочку по имени Мэй Линь.
  
  Это было сложно - она всё время оказывалась рядом. Просила помочь с формацией (её роза была идеальной ещё полчаса назад). Задавала вопросы (на которые знала ответы). Смотрела на него (он чувствовал её взгляд, горячий и восхищённый).
  
  - Молодой господин, - она подошла к нему, когда занятие закончилось. - Вы придёте завтра?
  
  - Да, - он кивнул, стараясь говорить нейтрально. - Я буду приходить регулярно.
  
  - Правда? - её аура вспыхнула радостью. - Это... это замечательно!
  
  - Рад, что тебе понравилось занятие.
  
  - Мне понравилось всё!
  
  Шаали за его спиной издала звук, подозрительно похожий на сдавленный смех.
  
  - Мне пора, - Яньлин начал отступать. - До завтра.
  
  - До завтра, молодой господин!
  
  Он почти выбежал из зала.
  
  ***
  
  Они шли по коридору - Яньлин быстрым шагом, Шаали рядом.
  
  Она молчала.
  
  Подозрительно молчала.
  
  - Можешь уже сказать, - буркнул Яньлин.
  
  - Сказать что?
  
  - То, что собираешься сказать.
  
  - Я ничего не собираюсь говорить, - её голос был невинным. Слишком невинным.
  
  - Шаали.
  
  - Что?
  
  - Я слышу, как ты улыбаешься.
  
  Пауза.
  
  И потом - смех. Настоящий, звонкий, заливистый.
  
  - У тебя появилась поклонница! - выпалила Шаали сквозь смех. - Маленькая, с косичками, которая считает тебя самым красивым мальчиком в башне!
  
  - Замолчи!
  
  - "У него красивые волосы!" - Шаали явно передразнивала. - "И лицо красивое! И он высокий!"
  
  - Шаали!
  
  - "Он самый красивый, самый умный, самый храбрый!"
  
  Яньлин закрыл лицо руками.
  
  - Я тебя ненавижу.
  
  - Нет, не ненавидишь, - она обняла его, всё ещё хихикая. - Ты меня обожаешь. Так же, как маленькая Мэй Линь обожает тебя.
  
  - Это не одно и то же!
  
  - Конечно не одно. Моя любовь взаимна. А её... - Шаали театрально вздохнула, - ...бедная девочка обречена на страдания.
  
  ***
  
  Яньлин рухнул на кровать.
  
  - Это был ужасный день.
  
  - Это был прекрасный день, - возразила Шаали, садясь рядом. - Ты помог десятку детей. Они все тебя обожают. И одна из них считает тебя красивым.
  
  - Ей восемь лет!
  
  - Девять, судя по ауре. - Шаали пожала плечами. - Но да, это детская влюблённость. Пройдёт через неделю.
  
  - Ты уверена?
  
  - Почти. - Она задумалась. - Или через месяц. Или через год. Трудно сказать.
  
  - Шаали!
  
  - Шучу, шучу! - она подняла руки. - Скорее всего, пройдёт, как только она увидит какого-нибудь другого мальчика. Дети непостоянны.
  
  Яньлин вздохнул.
  
  - Надеюсь.
  
  - А даже если не пройдёт, - Шаали начала расплетать его волосы - вечерний ритуал, неизменный, - это не так уж плохо. Иметь поклонницу.
  
  - Ей девять!
  
  - Сейчас девять. Через несколько лет будет больше.
  
  - Шаали!
  
  Она рассмеялась.
  
  - Ладно, ладно. Я прекращаю. - Она провела гребнем по его волосам. - Но признай - это было мило.
  
  Яньлин помолчал.
  
  - Может быть, - сказал он наконец. - Немного.
  
  - Вот видишь.
  
  - Но если ты расскажешь кому-нибудь...
  
  - Я? - Шаали приложила руку к груди. - Никогда!
  
  - Шаали.
  
  - Хорошо, хорошо. Не расскажу. - Она помолчала. - Может быть, только твоей маме.
  
  - Шаали!
  
  - Она будет в восторге! Её сын - сердцеед!
  
  - Я не сердцеед!
  
  - Пока нет. Но дай время...
  
  Яньлин застонал и уткнулся лицом в подушку.
  
  А Шаали продолжала расчёсывать его волосы, тихо посмеиваясь.
  
  ***
  
  Позже, когда смех утих, они лежали рядом в темноте.
  
  - Шаали, - позвал Яньлин.
  
  - М?
  
  - Ты правда думаешь, что я... красивый?
  
  Молчание.
  
  - Ты спрашиваешь серьёзно?
  
  - Да. - Он повернулся к ней. - Я никогда не видел себя. Не знаю, как выгляжу. Мама говорит, что я похож на папу. Папа говорит, что у меня мамины глаза. Но я не понимаю, что это значит.
  
  Шаали придвинулась ближе.
  
  - Ты красивый, - сказала она тихо. - По-настоящему. У тебя тёмные волосы с огненными прядями, как у отца, золотые глаза. Лицо... - она задумалась, - ...мягкое. Доброе. Когда ты улыбаешься, хочется улыбаться в ответ.
  
  - Правда?
  
  - Правда. - Она коснулась его щеки. - И маленькая Мэй Линь права. Ты самый красивый мальчик в башне.
  
  Яньлин почувствовал, как тепло разливается в груди.
  
  - Спасибо.
  
  - Не за что. - Шаали обняла его. - А теперь спи. Завтра у тебя ещё одно занятие с твоей поклонницей.
  
  - Шаали!
  
  - Спи!
  
  Он закрыл глаза, улыбаясь.
  
  Может быть, этот день был не таким уж ужасным.
   Может быть, он был даже хорошим.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"