В начале девяностых уже прошлого столетия все только начиналось. Перестройка, гласность, ускорение. Малые частные предприятия росли как опята в осеннем лесу. Некоторые из них развились потом в средние и крупные бизнесы. И я получала множество предложений о работе. Но я раздумывала... потому как неизвестно откуда, как и почему во мне зародилась идея-фикс о том, что мне нужно очень, непременно нужно, крайне необходимо родить ребенка. И более непонятной мысли у меня ранее никогда не возникало.
И я на интуитивном уровне, не осознавая полностью всего происходящего внутри меня, стала приглядываться... мне же нужно было от кого-то родить ребенка.
Самое непонятное, что в те времена я просто до упаду была влюблена в Жору, да еще и Юра снова появился и ухаживал за мной и все спрашивал - Кать, ну зачем ты собаку завела? Зачем она тебе да еще такая большая?
При встречах с Жорой меня пробивало током. Похоже, его тоже. С Юрой было легко и хорошо, мы с ним постоянно целовались, но интимную близость с ним я и представить не могла. Словно стена для меня существовала.
И вот когда возникла ситуация с Рэем, нам с ним пришлось сначала сторожить по ночам в детском саду, на следующий год мы перебрались в старый дом в Барвиху, зимовали там.
Дом был построен после отмены крепостного права. Верительная грамота о заложении фундамента, найденная на чердаке, датировалась 1861 годом. В начале 1990-х дому было более ста лет, из щелей дуло. Встав рано утром и натопив печку, я оставляла собаку в теплой комнате, возвращаясь с работы из НИИ ПМЭ МАИ, входила в остывший дом и начинала все заново - подкидывать дрова в печку, а потом носить воду в ведрах из колонки, которая находилась в метрах двухсотпятидесяти от дома.
С дровами начались проблемы. Соседи старались помочь, бросая через забор ненужное, - отпиленные садовые деревья, старые доски и даже ящики. Соседи жили в деревне постоянно, давно провели газовое отопление да и дома подремонтировали.
Зиму мы с Рэем продержались. Ну а весну и лето - и подавно. А потом в нашу жизнь вмешалась Киса (Марина), моя подруга с первого курса МАИ.
В нашем отделе был человек, который уже вовсю участвовал в развитии частного предпринимательства с самого начала Перестройки. Понятно, участвовал он не один, а в компании знакомых и приятелей, которыми руководил их общий приятель. Начинали с мелкого - сами летали за запчастями для компьютеров в Сингапур и Китай, сами собирали (собственно тот человек из нашего отдела и летал и собирал прямо на рабочем месте в НИИ ПМЭ МАИ), сами и продавали. Получали прибыль, разворачивались дальше - открыли сеть магазинов, в которых начали продавать радио и электротехнику, одежду, обувь и продукты питания. Дело оказалось прибыльным.
И вот тот наш сотрудник и тоже выпускник нашего факультета радиоэлектроники постепенно стал отходить от работы в отделе, но связь с нами не терял. Он снимал однокомнатную квартиру в Марьиной Роще, отселившись от родителей, но уже предпочитал проводить все больше и больше времени в Нью Йорке, мотивируя это тем, что так требовалось по делам.
Киса, оказывается, начала помогать ему с организацией быта - покупать продукты получше, присматривать за пусть небольшим, но хозяйством. Она же сказала ему - послушай, тебя в Москве почти не бывает, квартира пустует, отдай ключи Катьке, а то она мыкается вместе с собакой.
Надо заметить, тот наш приятель очень любил моего Рэя и постоянно приезжал навещать его в Барвиху. Да и в московскую квартиру тоже приезжал, пока мы с Рэем еще могли в ней находиться.
Как только из Америки или еще откуда-то прилетал, сразу у нас появлялся и все говорил - я с детства мечтал о собаке и чтобы непременно овчарка была у меня, но родители были категорически против.
Привозил для Рэя дорогие ошейники, поводки, шампуни, баловал его разными вкусными угощениями для собак. И пил чай со всеми моими - с теткой, с бабушкой, с матерью. Бабушка Валюся еще его все Пьером Безуховым называла.
Про мать мою говорил - какая хорошая мама у тебя!
А мать моя вилась, обвивалась - Леша, вот тебе то, вот тебе это.
Помесь лисицы и соловья из себя образовала.
И вот он дал мне ключи. Нам с Рэем. И потом так получилось, что именно от него я и ребенка понесла. Решила - ладно! Вроде умный! Тоже редкость ведь.
И началась у меня совсем другая жизнь, потому как я в его жизнь входить стала.
И вот эта иная жизнь происходила на глазах у всех. И, как теперь ясно, более всего неприязни испытывал мой родной брат да и мама тоже.
Зависть все же очень нехорошее чувство.
Перед их глазами стелилась моя жизнь с осени 1993 года и до лета 1999, пока мы не оказались в Канаде. И этих лет с лихвой хватило, чтобы они помнили о них до сих пор...
А пришлось мне быть тогда.... Как Зоя (член союза писателей, подруга моей тетки) вопрошала - Кать, объясни мне - вы кто? Новые русские?
Понятие "новые русские" со всей присущей атрибутикой тогда только появилось и входило в моду.
В ответ я пожимала плечами.
Тогда Зоя восклицала - да я и сама знаю - кто вы! Вы - старые новые русские! Тянется все еще от ваших предков!
Я думала - что это такое Зоя излагает? Но спорить не спорила.
Атрибутика тех лет - автомобили весьма приметные (тогда еще иномарок было мало на московских дорогах). Тимон и Пумба - такими были имена у двух Фордов Бронко непременно Eddie Bauer. Приобретенный земельный участок на Рублево-Успенском шоссе, строительство жилья. Поездки в Европу ну и так далее. Понятно, шубка красивая норковая у меня.
Наверное то были сущие мелочи по сравнению с тем, что началось потом, когда мы уже были в Канаде, когда начались богатые и гламурных двухтысячные после лихих девяностых. Но тогда были еще девяностые. Я помню, как у моих подруг рождались и росли дети, как не хватало элементарных продуктов питания и необходимых вещей. Как я загружала в Бронко ящики с соком и с детским питанием и старалась прихватить кое-что из одежды для детей, когда ездила в оптовый магазин Cash & Carry, что располагался на Краснопресненской набережной. Старалась делиться со всеми - и с родственниками, и с друзьями, и даже иногда с незнакомыми людьми.
Было сложно.
Хотите верьте, хотите нет, но, отмечая 1999 год еще в Барвихе, в полночь я загадала желание - чтобы людям стало жить лучше, легче.
Дом в Жуковке, строительство которого началось в 1994 году, так и не был достроен окончательно. Начался дефолт. Да и сама ситуация в стране была нестабильна, бандитизм присутствовал и требовал осторожности.
Алексей принял решение продать дом с участком и покинуть страну. Чего лично мне делать совсем не хотелось, слишком я была привязана к родным местам, к своим корням, к людям.
Но он старательно шел к осуществлению своего плана, подав документы на иммиграцию сразу в три посольства - Канадское, Австралийское и Новозеландское. Первым был получен ответ из канадского посольства.
К тому времени дом в Жуковке был сдан в аренду с условием и ежемесячной оплаты и полного завершения строительства (оставались некоторые внутренние отделочные работы. Мебель для всего дома, включая кухню, столовую, гостиную, спальни, рабочий кабинет и санузлы, была выбрана нами в крупном мебельном магазине в Нью-Йорке и доставлена в Жуковку).
Но в случае иммиграции в Канаду дом надо было продавать. Мне не верилось, что это прям иммиграция-иммиграция будет. Я не осознавала всего происходящего. Думала - получим документы и вернемся обратно. Настолько я была наивна. Но оказалось все совсем не так....
Продажа дома в Жуковке сопровождалась наездом бандитов, дом хотели забрать за бесценок, а еще лучше - бесплатно. В течение трех дней мы собрались и улетели в Мексику. В те времена виза для посещения Мексики была не нужна. Где и провели около четырех месяцев, перемещаясь по стране. Около четырех или пяти - сейчас уже точно не помню. В итоге мы осели там в Гвадалахара месяца на два с половиной, сняв нижнюю часть дома. Наверху проживал старик-американец. На пенсии ему в Мексике было уютнее. Он рисовал этюды и показывал их мне. Что-то подарил. Подаренное так и осталось в доме у матери в Барвихе.
Да, у нее уже был новый дом, построенный вместо старого, доставшегося от предков со стороны моего отца. Алексей профинансировал строительство пусть и не роскошного, но вполне нормального для жизни зимнего дома со всеми удобствами. С тех пор мать уже не жила в московской квартире. Какое-то время там жил мой брат с первой женой и сыном, потом квартира стала сдаваться и сдается до сих пор.
А моя жизнь превратилась в карусель, в постоянные события, впечатления, поездки и даже нелегальные пересечения мексикано-американской границы.
Жизнь напоминала американские горки, когда нужно было что-то постоянно делать, куда-то нестись. И так происходило с начала моей беременности (я продолжала работать в НИИ ПМЭ МАИ до середины декабря 1993 года) и рождения Наташи в Нью-Йорке в конце января 1994.
При таком шквале событий работать было ну совершенно некогда. Не забывала я и про родственников, про родителей Алексея. Собирала столы, устраивала праздники и дни рождения, угощая от души.
И вот спустя столько лет (буквально прошедшей осенью, осенью 2025 года) выяснилось, сколько не добра питает ко мне мой родной брат да и мама, похоже, тоже. Начались подсчеты каких-то астрономических сумм, что я должна моей матери за то, что она около тридцати лет тому назад помогала оформлять документы на дом в Жуковке и предложила помочь присоединить шесть соток земли к участку, пользуясь своими связями в местной сельской администрации. За шесть соток было выплачено в администрацию. Стоимость сотки земли была ниже рыночной. Рыночная же стоимость одной сотки земли в 1994 - 95 годах на Рублево-Успенском шоссе составляла шесть тысяч долларов - понятно, громадная сумма по тем временам, но наверняка в десять раз меньше того, что стало потом в богатые и гламурные двухтысячные.
И вот в октябре 2025 года я получаю совершенно хамские послания от своего родного брата, который полностью порвал нормальные человеческие отношения со мной, никогда не поздравляет ни с праздниками, ни с днями рождения. Мама находится при нем, при его семье, которая проживает в отдельно стоящем домике на том же участке, где находится и ее дом. Участок перешел к матери по наследству после смерти в начале февраля 1989 года моего отца (нашего с братом отца).
Переезжать в Канаду мама не захотела, но в гости к нам прилетала неоднократно. Поездки, конечно, оплачивали мы.
И вот брат: А кто обобрал свою мать на 245000 $ ? Твой муж и ты. Жуковку забыла? Мама вам хороший заработок сделала! Переварили все, что нахапали? Возвращать когда будешь?
Ну и так далее, даже не хочется о таком. Столько ненависти что ли.....
Да и никогда я денег больших в руках не держала, тем более таких. Всеми расчетами и переводами средств занимался Алексей, который давным-давно уже не связан с бывшими российскими партнерами, работает инженером в AMD. А я здесь подрабатывала и няней с детьми, с марта 2002 года получила диплом по стрижке домашних животных да так и стригу.
Но у них в головах напрочь остался тот период моей (нашей) жизни. Как я живу уже много лет - этого они не знают и не видят, поэтому и фантазируют, продолжая наблюдать жизни весьма обеспеченных россиян на Рублево-Успенском шоссе. Но такие деньги, шальные и легкие, есть только в России.
Фактически все наследство со стороны моего отца моя мать подарила моему брату и его второй жене. Составив дарственные и на него, и на нее. Но самое печальное - дверь в дом, где я росла, где прошли мои детство и юность, отныне закрыта для меня. Появляться там мне запрещено, потому что отныне всем владеет семья брата.
Но моя Барвиха, мои детство и юность и самые близкие и любимые люди все-равно остались навсегда со мной. Это невозможно вычеркнуть из моей жизни, даже отняв возможность физического присутствия там, где был мой дом.
Сама же мать родом из Костромской области, росла в деревне Колодезная, от которой в настоящее время почти ничего не осталось. С моим будущим отцом она познакомилась в городе Галиче, где она училась в педагогическом училище после окончания средней школы. Мой будущий отец был в Галиче на военных сборах.
Эта часть про кем мне пришлось однажды быть - наверное, старой новой русской все же - как ясно теперь, очень сильно повлияла на мою дальнейшую жизнь, на разрушение семейных уз и явную неприязнь со стороны моего брата, его второй жены и моей мамы.
Я очень долго и очень сильно переживала, но когда осенью 2025 начались денежные подсчеты и требования денег, поняла, что мы живем настолько разными жизнями, что объяснить им, погрязшим в сугубо материальном, уже ничего невозможно. И до меня впервые дошло, что за все годы в Канаде связь с мамой была только односторонней - отношения поддерживала только я. Звонила постоянно несколько раз в неделю, раньше приглашала маму сюда, показывала ей здесь все. Потом, став старше, она отказалась прилетать, ссылаясь на состояние здоровья, слишком длительный перелет.
Я постоянно летала в Москву, брала с собой Наташу. И была очень благодарна матери за то, что последние годы жизни мой любимый пес Рэй провел с ней в Барвихе. Старалась заработать здесь как могла, помогала матери материально.
Но все это оказалось впустую. Но я уже не переживаю об этом, делала все от чистого сердца.
Мама за все двадцать шесть лет присылала открытки только в самом начале, первые года три-четыре. Потом все отношения держались только на мне.
Россия сильно изменилась с тех пор, как мы здесь. Четверть века - приличный срок.
И люди изменились. Многие стали материалистичны (а, может, и всегда были такими, но нынешняя Россия проявила их черты словно лакмусовая бумажка).
Мне же годы в качестве "старой новой русской" аукаются до сих пор. Явной неприязнью и нелюбовью со стороны, казалось бы, таких близких людей. Родственные связи оказались разрушенными.
НО если бы я не родила тогда дочь, детей бы у меня так и не было бы..... то есть, та идея-фикс - роди ребенка, роди ребенка - стала началом новой ветви нашего рода. Пожалуй, рода со стороны моего отца, тетки и бабушки. Связь с семьей сына тетки прочна.
(Сумбурно, но в те годы происходило столько всего, что в нескольких абзацах не опишешь.)