Пучков Евгений Андреевич
Живая история. 1905 год. Часть вторая. События с 1-го по 8-е января

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  Январь
  1905
  
  Часть вторая (События с 1 по 8 января)
  
  Шайка воров. Встреча нового 1905 года. Из дневника Николая Второго. Великий Князь Сергей Александрович назначен командующим войсками Московского Военного округа, из воспоминаний В.Ф. Джунковского. Из дневника Л.А. Тихомирова. Георгий Гапон о положении рабочих и об организации забастовок. Джунковский о Гапоне.
   Борьба с клептоманией в Нью-Иорке. Русские пленные в Нагасаки. Демонстрация в Ченстохово. Молебствие в Успенском соборе на новый год. Смерть под новый год. Из-за куска пирога. Трех сменная система работ на буровых вышках в Баку. Мошенник в Колбасном магазине Юрасова. Евреи - эмигранты. Ночной банк в Ньо-Йорке. Японская печать ругает Стесселя. Американский миллионер Морган купил старинное самое первое фортепиано. Русские под Мукденом портят железнодорожные пути. Чьи вещи? Пропавшая девочка Елизавета Комарская. Состязание конькобежцев. Бегство венгерского магната Чапари. Новогоднее молчание под Мукденом. Падение цен на хлопок. Памяти А.П. Чехова. Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 4 января 1905 г. Георгий Гапон разговаривает по телефону с Петербургским градоначальником. Этьен Авенар фиксирует первую стачку рабочих Путиловского завода. Из дневника А.А. Киреева. Ценная находка. Вопрос об отмене сельских стражников. Новый телеграфный аппарат. В Порт - Артуре японцы служат панихиду по погибшим товарищам. Взрыв у дома смоленского губернатора. Покушение на жизнь генерала Трепова. В.Ф. Джунковский об этом покушении. Сергей Александрович у Николая Второго, из дневника императора. Детская ёлка. Поимка воров. Доктор Преображенской больницы Баженов получает Орден Почетного Легиона. Внук Л.Н. Толстого Илья не едет на фронт. Маленький влюбленный. Вести с Сахалина. Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 5 января 1905 г. Сергей Минцлов и Этьен Авенар о забастовках в Петербурге. Разгром магазина. Забастовка разрастается, Георгий Гапон действует самостоятельно и часами произносит противопровительственные речи. Пропажа рентгеновского кабинета. Несчастный случай во время Крещенского выхода Николая Второго, ранен городовой по фамилии Романов, вспоминает В.Ф. Джунковский и другие современники. Дефицит киросина в Иркутске. Новые правила проезда студентов. Обокрадена квартира французской гражданки Брунс. Фальшивомонетчик Василий Будяев. Елка Великой Княгини Елизаветы Федоровны. Лев Тихомиров в своем дневнике цитирует русские газеты. Историк Иван Забелин читает в газете заметку киевского психиатра и ставит диагноз русской революции. Георгий Гапон покидает свою квартиру и сочиняет петицию Царю. Из книги Этьена Авенара. Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 7 января 1905 г. Новое кладбище при Новодевичьем монастыре. Дерзкая кража. Недостаток мест в родильных приютах. Елка для детей рабочих табачной фабрики "Габай". Помолвка Маркони. Дочь пушечного фабриканта Круппа - богатая невеста. Метеор над Харьковом. На начальника станции "Вышгород" Соловьева завели уголовное дело. Забастовка рабочих в Петербурге разрастается. Из дневника Сергея Минцлова. Гапон пишет письмо Царю за сутки до "Кровавого воскресения" и посещает Министерство Юстиции. Письмо Гапона Святополк - Мирскому.
  Из дневника Николая Второго. Совещание у Святополк-Мирского по поводу завтрашнего шествия, стягивание к Зимнему дворцу войск и полиции. Ночная депутация у графа Витте: интеллигенция просит его остановить будущее кровопролитие. Растерянность и безответственность Николая Второго. Из дневника Екатерины Святополк - Мирской.
  Записки прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 8 января 1905 г. Из дневника В.Г. Короленко. Из дневника А.В. Богданович. Революционерка Лидия Субботина о первых восьми январских днях 1905 года.
  
  Газеты: "Московский листок", "Новое время", "Новости дня", "Русский листок", "Русское слово".
  
  
  Дневники и воспоминания: Джунковский В.Ф. "Воспоминания", т. 1, Москва, Издательство имени Сабашниковых, 1997; "Дневник Л.А. Тихомирова 1905-1907 г.г.", РОССПЭН, Москва, 2015; "Дневник А.А. Киреева 1905-1910", РОССПЭН, Москва, 2010; Курлов П.Г. "Конец русского царизма", Государственное издательство "Москва - Петроград", 1923; Авенар Этьен "Кровавое воскресение",
  Гапон Г.А. "История моей жизни", Рабочее издательство "Прибой", Ленинград, 1926; "Дневник императора Николая Второго", т. 2, часть первая (1905-1913), РОССПЭН , Москва, 2013; Минцлов С.Р. "Петербург 1903-1910г.г.", Москва - Берлин "Директ - Медиа", 2016; Святополк - Мирская Екатерина "Дневник", Короленко В.Г. "Дневник",
  Богданович А.В. "Три последних самодержца", Забелин И.Е. "Дневники и записные книжки" - Москва, Издательство имени Сабашниковых, 2001; "На баррикадах, воспоминания участников революции 1905-1907 г.г. в Петербурге", ( Глава "Лидия Субботина, январские дни 1905 года"), Лениздат, 1984, Витте С.Ю. "Воспоминания" ( "Царствование Николая Второго"), Коковцов В.Н. "Из моего прошлого 1903-1919".
  
  Документы: Записки прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции с 4 - го по 8-е января 1905 года, письмо священника Георгия Гапона министру внутренних дел П.Д. Святополк-Мирскому.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Газета "Московский листок":
  
  
  Шайка воров
  14 (01) января. Вчера в доме Соловьева на Крымском валу, в кладовую при квартире содержателя сапожного заведения Я.А.Седова, по взломе двух дверных замков забралась шайка воров, которые похитили на значительную сумму сапожного товара. Производимый громилами шум был услышан жильцами. Воры, заметив, что они обнаружены, разбежались, но одного из воров удалось поймать. Громилу отправили в участок.
  
  
  Газета "Новое время":
  
  
  С.-ПЕТЕРБУРГ, 31 ДЕКАБРЯ 1904 ГОДА.
  Минул год, тяжелый, холодный, голодный, истинно високосный год!
  Что нам грядущее готовит? И смеем ли мы в печалях настоящей минуты желать себе и другим нового счастья? Да почему же бы и нет? Более чем когда-либо, такое пожелание нового счастья на новый год сегодня звучит не пустой банальной фразой, но является полным реального, понятного, даже, пожалуй, сознательного смысла... Нам это новое счастье нужно в новых порядках, в новых людях, в новых талантах.
  Корабль нашей дорогой родины попал на пороги: вокруг него бегут волны и пенятся водопады; беспорядочная толчея сбивает несколько с обычного спокойствия лоцманов и кормчих. Все это знаменательно и серьезно. Более чем когда-либо теперь приходится править не рулем, а умом, менее чем когда-либо пригодны старые формы и с общей очевидностью для всех дело наших кормчих требует творчества, требует создания новых форм жизни, более совершенных. Бесстрастное спокойствие управляющих и доверие к ответственной свободе управляемых - вот залог нового счастья, которого мы ждем от нового года. [...]
  ***В "С.-Пет. Ведом." г. В.Архангельский сообщает любопытные сведения о возникшем по инициативе свящ. о. Георгия Гапона "Собрания фабрично-заводских рабочих С.-Петербурга".
  На обильно стекающиеся гроши рабочих открываются один за другим отделы собрания даже в дорого обходящихся помещениях (иные по 260 руб. в месяц). Всего по настоящее время открыто 11 отделов, из них один в Колпино. Число всех членов превышает 6 000 человек.
  В "Собрании" разбираются и различного рода фабрично-заводские недоразумения. Но, к сожалению, ни заводоуправления, ни администрация не желают прибегать к этому удобному средству улаживания беспорядков и предупреждения забастовок и относятся к собранию скорее неприязненно. [...]
  
   
  
  Газета "Новости дня":
  
  
  БЕРЛИН. ("Вольф"). 14 (01) января. Император сделал сегодня русскому послу визит, чтобы принести поздравления по поводу наступившего Нового года.
  
  
  
  Газета "Русский листок":
  
  Встреча Нового года
  Как и прежде Новый год встречен московским населением по разному: Москва серая, простонародная встретила новогодье молитвой в храмах Божьих, Москва интеллигентная и купеческая - в ресторанах за стаканом шампанского.<...>
  
  Газета "Русское слово":
  
  14 (01) января Вчерашняя ночь прошла в Москве с обычным шумом, весело, как всегда. Нынешней "встрече" нового года побаивались многие - торговцы, рестораторы, цветоводы и садоводы.
  Думали: обстоятельства времени, война - какое же тут веселье...
  А к вечеру уже лучшие цветочные магазины представляли обычную картину опустошения, в модных виноторговлях и гастрономических магазинах люди сбились с ног, а в ресторанах свободные столики доставались лишь за деньги.
  
  
  А что Николай Второй делал 1-го января 1905 года? Заглянем в дневник императора:
   "1905 год
  1-го января 1905 года. Да благословит Господь наступивший год, да дарует Он России победоносное окончание войны, прочный мир и тихое и безмолвное житие!
  Поехали в 11 час. к обедне. Потом у нас завтракали: дамы, кн. А. С. Долгорукий и Дм. Шереметев. Принял доклад Сахарова. (Имеется в виду Виктор Викторович Сахаров - российский генерал-лейтенант, военный министр Российской империи в период с 7 февраля 1904 по 21 июня 1905 года - Е.П.)
  Погулял. Отвечал на телеграммы. Обедали и провели вечер вдвоем. Очень рады оставаться на зиму в родном Царском Селе". (Последнее предложение запомним, так как становится понятно, почему царя не было в городе, когда будет "Кровавое воскресение" - Е.П.)
  
  
  
  Теперь, дорогой читатель, обратимся к книге воспоминаний Владимира Федоровича Джунковского:
  "Новый год в Москве встречали далеко не спокойно. Чувствовалось сильное брожение, и хотя правительство уже по собственному почину охотно шло на частичные реформы, но на взгляд русского общества они оказывались недостаточными. Общество постепенно революционизировалось, вспышки и выступления крайних левых партий все учащались, и нет сомнений, что они инспирировались и предпринимались по общим указаниям революционного комитета, находившегося тогда за границей. Кроме того, осенью 1904 г. в Париже состоялось соглашение между оппозиционными и революци- онными организациями Российского государства, оглашенное в листке "Освобождение", печатавшемся в Париже. Террористические акты в России стали учашаться, угрозы со стороны революционных комитетов сыпались на лиц, занимавших административные посты. Великий князь Сергей Александрович также не избег этой участи - его систематически травили. Под впечатлением всего этого в высших правительственных сферах нашли неудобным и опасным оставлять на посту московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, да и сам ве- ликий князь очень тяготился генерал-губернаторством, не сочувствуя политике министра внутренних дел князя Святополк-Мирского, которого он очень уважал, но не разделял его политических взглядов.
  1 января, при весьма милостивом высочайшем рескрипте, великий князь был уволен от должности генерал-губернатора и назначен главнокомандующим войсками Московского военного округа, причем, в виде особой милости ему был пожалован портрет императора Александра Третьего, осыпанный бриллиантами, для ношения на груди. Великий князь был очень счастлив этой награде, так как брата своего императора Александра Третьего он прямо боготворил.
  Одновременно с сим был опубликован указ об учреждении в Москве градоначальства по примеру Петербурга, а должность генерал-губернатора было решено временно не замещать; обязанности же генерал-губернатора одновременно с указом о градоначальстве были распределены между градоначальником и губернатором по принадлежности. А. Г. Булыгин тогда же был уволен от должности помощника генерал-губернатора с назна- чением в Государственный Совет; Д. Ф. Трепов назначен в распоряжение генерал-адъютанта Куропаткина в действующую армию, а московским градоначальником назначен черноморский губернатор, генерал-майор Волков, а помощником к нему генерал-майор Руднев. Все эти меры, направленные не на пользу дела, а скорее в угоду личности, не привели к хорошим результатам, а, напротив, приблизили к катастрофе.
  Итак, с 1 января власть в Москве фактически перешла в руки бывшего помощника обер-полицеймейстера, ставшего помощником градоначальника, генерал-майора Руднева, так как великий князь оставил должность генерал-губернатора, Трепов сдал должность обер-полицеймейстера, а Волков еще не приехал. И это в столь серьезное время производило впечатление, что власти в Москве нет, так как Руднев, хотя и был прекрасным человеком, честным и благородным, но в то же время был слабоволен, нераспорядителен и совершенно не годился ни на какую самостоятельную административную должность".
  
  
  
  Историческая справка:
  Влади́мир Фёдорович Джунко́вский (7 [19] сентября 1865, Санкт-Петербург, Российская империя - 21 февраля 1938, Бутовский полигон, Московская область, СССР) - государственный деятель Российской империи. Адъютант великого князя Сергея Александровича (1891-1905), московский вице-губернатор (1905-1908), московский губернатор (1908-1913), товарищ министра внутренних дел и командующий Отдельным корпусом жандармов (1913-1915). Участник Первой мировой войны, командующий дивизией, генерал-лейтенант (1917).
  
  
  
  
  
  Обратимся теперь к дневнику Л.А. Тихомирова:
  
  "1905 ГОД
  1 января.
  Только что пробило 12 часов. Начался Новый Год. Господи, благослови его... Смягчи праведный гнев Твой. Не допусти нас до уныния и отчаяния под безвыходной горечью позора и печали, и стыда за имя Русское, за Тобой данную Власть, Твое Имя призывающую Церковь!
  Вечер. Мне весь день скверно. Кишка замучила. Ну, Великий князь уволен. Москва разжалована (временно!) в градоначальство, все власти сменены, вся организация устраивается заново, и для этого назначается Волков, вся опытность которого ограничивается тремя годами управления нашим захолустным Новороссийском... Как все глупо, что ни сделают! Ну, уж если это правительство не умудрится погибнуть, то - значит, Россия может жить вовсе без правительства".
  
  Историческая справка:
  Лев Алекса́ндрович Тихоми́ров (19 [31] января 1852 - 16 октября 1923) - русский общественный деятель и политический теоретик. В молодости - народоволец. Находясь в эмиграции, издавал вместе с П. Л. Лавровым "Вестник "Народной воли""; в 1888 году отрёкся от революционных убеждений и, вернувшись в Россию после помилования, стал монархистом.
  
  
  
  Обратимся теперь к книге Георгия Гапона "История моей жизни":
  2 января, по моему предложению, было решено, что забастовка на Путиловском заводе начнется завтра. Условлено было,что сперва прекратит работу одна часть мастерских, рабочие которых пойдут процессией по другим мастерским и остановят работу. Все произошло как было условлено. В назначенный час 13 тысяч человек прекратили работу. Администрация была, конечно, поражена и испугана. Директор Смирнов, весьма гордившийся своим красноречием, вышел к толпе и сказал, что "Лучше бы оставили эти шутки и избрали делегацию, так как, может быть, он и может удовлетворить их желания". Рабочие ответили, что теперь у них другие требования, и что делегацию они пошлют только с условием, что отец Гапон будет в ней участвовать. Смирнов на это не согласился и даже не удержался, чтобы не сказать, что я - то и есть враг рабочих и веду их к гибели, что едва не привело к печальному инциденту. Один из рабочих, малоросс, высокий, смуглый парень, выхватил свой нож и бросился на Смирнова, который быстро скрылся. Полицейский офицер также старался убедить рабочих стать на работу, но безуспешно.
  Я тем временем сидел дома, тревожась и волнуясь, не зная, что происходит на заводе; наконец, я не выдержал, сел на извозчика и поехал на Путиловский завод. Дорогой я узнал все от одного из рабочих, с которым и поехал на завод. Когда мы подъехали к заводу, мы увидели громадную толпу, наполнявшую двор завода и примыкающие к нему улицы. Меня встретили криками: "Отец Гапон приехал". Пока мне не очистили дороги, я не мог пробиться сквозь толпу. Встав на повозку, обратился к рабочим с речью. Помню только что я хвалил их за их действия, сравнивая со старым дубом, ожившим после мороза под теплым веянием весны. Я говорил им о том, что внимание всего города обращено на них, что их желание заступиться за своих товарищей, выброшенных с их семействами на голодную смерть, вполне, справедливо, а, между тем, начальство отвечает им только репрессиями. "Имеем ли мы или не имеем права защищать своих товарищей?" - спросил я. Вопрос этот вызвал гром аплодисментов. Тогда я прочел рабочим перечень наших требований, написанный в дополнение к просьбе об обратном приеме четырех уволенных рабочих.
  Содержание прочитанного было следующее: 1) цена на контрактные работы (срочные) должна быть устанавливаема не произвольным решением мастеров, а взаимному соглашению между начальством и делегатами от рабочих; 2) учреждение при заводе постоянной комиссии из представителей администрации и рабочих, для разбора всех жалоб, причем без согласия комиссии никто не мог быть уволен; 3) восьмичасовой рабочий день; на этом пункте не настаивали, откладывая его до выработки соответственного законодательства; 4) увеличение поденной платы женщинам до 70 коп. в день; 5) отмена сверхурочных работ, за исключением добровольного соглашения, и тогда - двойная плата; 6) улучшение, вентиляции в кузнечных мастерских; 7) увеличение платы чернорабочим до 1-го руб. в день;
  8) никто из забастовавших не должен пострадать; 9) за время забастовки должно быть заплачено.
  Все пункты были приняты под единодушные рукоплескания, и, по моему совету, немедленно было приступлено к переписке требований для распространения их по всем фабрикам и заводам городе. Затем мы организовали забастовочный комитет, имевший целью помогать забастовщикам, без различия отделений союза. Денежный сбор должен был производиться у ворот заводов и на митингах. С этого дня наплыв новых членов союза стал страшно увеличиваться, и мы решили между собой, хотя это и противоречило утвержденным правилам устава, чтобы все поступления шли на расходы по забастовке. Помощь забастовщикам Выдавалась не денежная, а припасами. Все отделения союза несли массу чая, сахара, хлеба, картофеля для раздачи забастовщикам".
  
  
  Из воспоминаний Владимира Федоровича Джунковского: "В это время в Петербурге назревали события, кончившиеся 9 января крупным столкновением толпы рабочих с полицией и войсками. Большое возбуждение среди рабочих в Петербурге возникло на почве так называемой "зубатовщины", которая началась в Москве, но с тою разницею, что в Москве эта "зубатовщина" была скоро ликвидирована, вернее обезврежена, как только оказалось, что переходит должные границы, переходя в провокацию. В Петербурге же движение это пошло шире и дальше благодаря тому, что во главе этого движения стал ловкий, пронырливый человек - священник Петербургской пересыльной тюрьмы Георгий Гапон, который уже несколько лет назад занялся изучением быта рабочих, главным образом Путиловского завода. Он посещал их квартиры, расспрашивал о нуждах, помогал им и постепенно приобрел доверие рабочих масс, являясь часто ходатаем за них перед заводской администрацией и петербургским градоначальником. Он был отличный проповедник и оратор, что тоже усиливало его влияние. Одновременно с этим он втерся в доверие петербургского градоначальника генерал-адъютанта Фуллона, благодаря чему ему удалось учредить "Общество фабрично-заводских рабочих г. Петербурга" и самому стать во главе этого общества. Устав этого общества был утвержден законным порядком и имел целью удовлетворение духовных и умственных интересов рабочих и отвлечение их от влияния преступной пропаганды.
  Сначала это общество не выходило за пределы своего устава, но постепенно стало выходить из рамок, и когда 2 января правление Путиловского завода уволило 2 рабочих, то депутация от рабочих с Гапоном во главе обратилась к правлению с требованием, сводящимся главным образом: к увольнению одного мастера, возвращению уволенных рабочих, установлению восьмичасового рабочего дня и новой расценки по добровольному соглашению с комиссией из выборных рабочих. Правление ответило, что вопрос о восьмичасовом рабочем дне зависит от Министерства финансов, а вопрос о повышении платы будет внесен в общее собрание акционеров. Это не удовлетворило рабочих, и они объявили забастовку. За ними последовали рабочие Франко-русского завода, затем другие, и к 8 января бастовало уже до 200 заводских предприятий и типо - графий, а также и железные дороги Петербургского узла".
  
  
  
  
  Газета "Русский листок":
  
  ЗАГРАНИЧНАЯ ЖИЗНЬ
  Борьба с клептоманией в Нью-Йорке
  Крупные торговые дома и магазины Нью-Йорк решили заключить союз для борьбы с клептоманками из высшего общества, страсть которых причиняет ежегодно колоссальные убытки, причем виновницы, благодаря своему общественному положению, остаются безнаказанными даже в тех случаях, когда их ловят "с поличным" и "на месте преступления".
  Двадцать одна торговая фирма заявляет, что убытки, причиняемые им привилегированными клептоманками, достигают 2 миллионов долларов в год. Статистика этих магазинных воровок неисчерпаема. Имя им - легион.
  
  Больше всего крадут те, кто приезжает в магазин в собственных экипажах. Купив товара на большую сумму, он не брезгают прикарманить хотя самую ничтожную вещицу, будь её цена в 50 центов. Больше всего способствуют процветанию клептомании - современные дамские туалеты, модные платья с широкими рукавами, накидки, пышные манто, муфты и т.д.
  
  Магазины Нью-Йорка содержат за свой счет обширнейший штат приказчиков, специальное назначение которых наблюдать за покупательницам; они платят жалование переодетым сыщикам, состоящим безотлучно у прилавков, но все эти предосторожности не приводят ни к чему. Элегантные дамы не унимаются и тащат, что попадется под руку, пользуясь толкотней в магазинах. По наблюдениям одного крупного американского торговца, из "ста покупательниц десять наверно что-нибудь похитят из магазина". У некоторых фирм даже имеются списки дам, уличенных в клептомании.
  
  "Союз" решил не прощать уличенным их увлечений, и преследовать их судом. По закону они будут подвергаться месячному заключению в тюрьме. Торговые фирмы не рассчитывают, конечно, на полное уничтожение воровства, но надеются хотя бы сократить его.
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  ВАРШАВА, 31-го декабря. 26-го декабря в Ченстохово, как сообщает официальный "Варшавский Дневник" группой лиц, принадлежавшей к революционно-социалистической партии, была устроена уличная демонстрация. Когда явился разъезд драгун, демонстранты начали стрелять, причем убит жандармский унтер-офицер Радке, приблизившийся, чтобы отнять у демонстрантов красный флаг. Стрелявший в Радке задержан. <...>
  
  
  14(01) января <...> Торжественному молебствию на новолетие в Успенском соборе, как и во всех храмах столицы, вчера предшествовала панихида по русским воинам, живот свой положившим за Веру, Царя и Отечество в русско-японскую войну.
  
  
  
  Газета "Московский листок":
  
  
  Смерть под Новый год
  Проживающая в доме Щукиной, на Генеральной улице, крестьянка Боровского уезда Анастасия Прокофьева Плеханова, находясь в сильно нетрезвом виде, стала встречать Новый год и налила себе большой стакан водки. Плеханова выпила его залпом и упала на пол мертвой.
  
  
  Из-за куска пирога
  27 декабря в Казани, на Юнусовской площади, в городской водопроводной будке, два брата Григорьевы во время ужина поссорились. Одному из них показалось, что другой отрезал себе слишком большой кусок пирога. Во время перебранки Петр Григорьев схватил со стола большой нож и нанес им брату глубокую рану в грудь. Через полчаса, по пути в больницу, раненый, не приходя в сознание, скончался.
  
  
  Газета "Новости дня":
  
  БАКУ. 1-го января на всех промыслах, заводах и механических мастерских вывешены новые объявления от имени нефтепромышленников и керосинозаводчиков, в дополнение к сообщенным. Устанавливается срок постепенного введения трехсменной системы работ на буровых с 1-го сентября 1905 года.
  Забастовщики приглашаются к работам в течение трех суток, с предложением выдать заработную плату за все дни стачки, в противном случае рабочие считаются уволенными. Настроение биржи угнетенное.
  
  
  ГОРОДСКИЕ ПРОИСШЕСТВИЯ
  31-го декабря в колбасный магазин Ерасова в доме церкви св. Троицы, что в Листах на Сретенке, задержали мошенника, который по подложной записке от рыбного магазина Суворова, получил на значительную сумму гастрономического товара и намеревался скрыться. Мошенника отправили в участок.
  
  
  Евреи-эмигранты
  "Frankfurter Zeitung" телеграфируют из Нью-Йорка. Американское правительство высылает сотни евреев-эмигрантов из России, вследствие неимения ими никаких средств к существованию.
  
  Ночной банк
  Компания нью-йоркских капиталистов, с Пирпонтом Морганом во главе, основывает в Нью-Йорке банк, который будет функционировать во всякое время дня и ночи, не закрываясь даже в праздники.
   
  
  Газета "Русский листок":
  
  ВОЕННАЯ ХРОНИКА
  В "Times" телеграфируют из Токио, что вся японская печать, восхваляя храбрость генерала Стесселя, единодушно порицает генерала за то, что он дал слово ради своего освобождения и возвращается в Россию без своей армии. Японцы находят, что такое поведение недостойно солдата и офицера.
  
  
  ЗАГРАНИЧНАЯ ЖИЗНЬ
  Американский миллионер П.Морган приобрел за 6 000 дол. фортепиано, сделанное в 1706 г. в Италии по указаниям Россини. Инструмент этот считается первым из фортепиано - по времени появления на свет; в этом году его демонстрировали на всемирной выставке в С.-Луи.
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
   Под Мукденом
  ТОКИО, 31-го декабря (13-го января) ("Рейтер"). Отряд русской конницы с пушками деятельно оперирует на юго-западе от Ляояна с очевидным намерением тревожить железнодорожную линию сообщения и помешать перевозки армии Ноги, которая должна подкрепить войска Оямы. <...>
  
  
  
   
  Газета "Московский листок":
  
  Чьи вещи?
  16 (03) января Вчера на Солянке сторожа задержали двух громил по сомнению в принадлежности им пишущей машины. При обыске незнакомцы оказались обмотанными шелковой материей. Чьи это вещи, пока не выяснено.
  
  
  Газета "Новости дня":
  
  31-го декабря неизвестно куда скрылась проживающая в районе Хамовнической части у родителей девочка Елизавета Комарская, 15 лет. Девочка небольшого роста, брюнетка, одета в серое ватное пальто, черную юбку и серый шерстяной платок.
  
  
  
  16 (03) января Вчера на катке русского гимнастического общества состоялось первое в этом сезоне состязание конькобежцев. В первом состязании на дистанцию в 3000 метров приняли участие 8 лиц. <...>
  Первым сделал дистанцию И.И.Седов прошедший дистанцию в 5 мин. 40 сек. <...>
  
  
  
  
  
  
  Газета "Русский листок":
  
  
  ЗАГРАНИЧНАЯ ЖИЗНЬ
  В Будапеште вызывает много толков бегство одного из крупнейших венгерских магнатов, графа Чапари, президента одного из аристократических клубов. Дворец венгерского графа был открытым домом для всей венгерской знати. Бежавший граф оставил на 4 миллиона долгов. Чапари скрылся, говорят, в Париж.
  
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  ВОЙНА
  Под Мукденом
  МУКДЕН, 2-го января. Новый год на позициях встречен спокойно. Открытая около 3-х часов дня 31-го декабря стрельба по Путиловской сопке к вечеру стихла. Старый тяжелый год канул в вечность в полном молчании с обеих враждующих сторон. <...>
  
  
  ЧАРДЖУЙ, 2-го января. Падение цен на хлопок, вследствие громадного урожая в Америке и полного отсутствия спроса из московского и лодзинского фабричных районов, небывалое. Теперь цены на этот продукт стоят на двадцать процентов ниже октябрьских, а покупателей и не предвидится. Положение бухарских хлопководов критическое.
   
  Памяти А.П.Чехова
  16 (03) января Вчера, в полугодовой день кончины А.П.Чехова в Новодевичьем монастыре были совершены заупокойная литургия и панихида. Богослужение происходило в малой церкви - Больничной.
  На могиле совершена лития. Могила вся покрыта металлическими венками. <...>
  
  
  Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 4 января 1905 г.
  3 января 1905 года на Путиловском заводе забастовали все рабочие, в числе около 12 000 человек, предъявив требование о возвращении 4 товарищей, уволенных администрацией завода от службы, а также удаления одного мастера, грубо обращавшегося с подчиненными. Решение прекратить занятия было принято на общем собрании членов местного "рабочего клуба", основанного летом прошедшего года с разрешения градоначальника и при материальной поддержке министерства внутренних дел, причем выдающуюся роль в этом обществе играет священник С.-Петербургской пересыльной тюрьмы о. Георгий Гапон. На упомянутом собрании появилось несколько евреев-интеллигентов с целью произнесения агитационных речей, а одна курсистка начала раздавать прокламации, но лица эти были немедленно удалены.
  Перед забастовкой представители "клуба" являлись для объяснений к фабричному инспектору, который однако не вступил с ними в переговоры, ссылаясь на то, что упомянутое учреждение не призвано к обсуждению подобных вопросов. Сего 4 января в 7 часов утра большое количество рабочих явилось на завод и, пройдя по мастерским, удалилось, не нарушив порядка.
  Инцидент на Путиловском заводе, не имеющий политического характера, произвел неприятное впечатление в министерстве внутренних дел как результат деятельности такого собрания рабочих, которое находится под покровительством властей и руководством священника.
  
   
  Из книги Георгия Гапона "История моей жизни": "Мы решили, что если в течение двух дней требования наши не будут удовлетворены, распространить стачку на Франко-Русский судостроительный и Семянниковский заводы, на которьгх насчитывалось 14 тыс. рабочих.
  Я избрал именно эти заводы, потому, что знал, что как раз в это время они выполняли весьма серьезные заказы для нужд войны.
  3 января Фуллон говорил со мною по телефону. Он был в большом волнении. Он виделся с Витте, который добился возвращения одного рабочего и обещания принять еще двух. Оставался, только один, и Фуллон просил меня прекратить забастовку. Я ответил, что поздно; теперь это не было только вопросом об обратном приеме четырех рабочих. Теперь каждая мастерская предъявляла свои требования, и я мог только посоветовать администрации Путиловских заводов устроить совещание с председателями отделов моего союза и делегатами от забастовщиков.
  В качестве гарантии, я просил Фуллона дать мне слово, что ни один, из делегатов не будет арестован или наказан, и, так как, несомненно, они попросят меня сопровождать их, то, чтобы и я был гарантирован от ареста. Фуллон обещал, и в то же время признался, что не доверяет мне, и напомнил о доносе вел. кн. Сергея Александровича. "Знаете ли, - сказал Фуллон, - что, если бы Плеве не был убит, вы бы давно были высланы из Петербурга". На это я возразил ему, что я всегда говорил ему правду, тогда, как другие обманывали его. "В вашей власти арестовать меня,- сказал я, сознавая, что от этого разговора зависит все будущее рабочего движения, - но предупреждаю вас, что, если в течение двух дней не будут удовлетворены желания Путиловских рабочих, забастовка распространится еще на некоторые заводы, и, если и тогда администрация будет продолжать упорствовать, рабочие всего Петербурга присоединятся к забастовке. В рабочем классе масса недовольных. До настоящей минуты все требования только экономические, но если вы не пойдете на уступки, чтобы предупредить взрыв, то дальше будет хуже. Но, по крайней мере, не употребляйте силы, не приводите казаков. Может быть, рабочие захотят подать петицию царю, так не бойтесь: все будет тихо и мирно. Рабочие желают только, чтобы услышали их. голос". В конце разговора Фуллон снова подтвердил свое обещание, что ни я, ни один из делегатов не будет арестован. Рабочие решили не соглашаться на частичные уступки".
  
  
   Историческая справка:
  
  Иван Александрович Фуллон (23 июля (4 августа) 1844 - 1920) - русский военный и государственный деятель, генерал-адъютант (30 июля 1904), генерал от инфантерии (6 декабря 1907).
  С 12 февраля 1904 по 11 января 1905 - Санкт-петербургский градоначальник; генерал-адъютант (1904).
  
  
  
  
  
  Из книги Этьена Авенара "Кровавое воскресение":
  "Петербург, понедельник 3 (16) января.
  Рабочие Путиловского завода, вступившись за четырех своих товарищей, недавно уволенных, объявили стачку. Этот сталелитейный завод насчитывает 12800 рабочих. Работы совершенно приостановлены".
  
   
  Из дневника А.А. Киреева: "
   1905 год
  Павловск. 1 января. Читаю Евангелие. Обычная моя встреча Нов[ого] года! Что-то поделывает Ольга?1 Тяжело ей от наших неудач! Тяжело переносить сдачу Порт-Артура, да и будущность на Дальнем Востоке темна. Куропаткин, может быть, слишком осторожен. Бой Ляоянский проигран, потому что Куропаткин не довольно решительно выдвинул против Куроки6 наш резерв; удержи мы Куроки - мы бы на правом фланге одержали окончательно верх. Наука дается нам дорого! Пересылаю Победоносцеву вырезки из английских газет с разными сведениями о мнимых обращений Синода к царю. Никаких обращений не было... Пишу Поб[едоносцеву]: "Вы не хотели призвать земских людей к совместной работе". Но а как они, непрошенные, сами к Вам приедут". Этого господа, советующие царю не идти ни на какие уступки (с Витте во главе), по-видимому, в расчет не принимают.
  2 [января] Брожение продолжается, антиправительственные демонстрации, адресы, тосты со всех сторон! Положим, правительство отказалось от "произвола", от "исключительных" мер, но что же молчит и бездействует Министерство юстиции?! Есть же законы?! У нас совершенно разучились писать по-русски! Даже такой серьезный документ как обращение царя к своей армии и своему флоту 1 янв[аря] о продолжении войны не сумели написать грамотно... "Одиннадцать месяцев длилась борьба за его (Порт-Арт[ура]) защиту" (борьба за защиту!!). Далее: "Доблестные войска мои и моряки". Прилагательные добл[естные] или местоимение к морякам не относится. Впрочем, слово Царя к воинам хорошо, живо, твердо! Когда же будет слово к России, но не писанное, а сказанное?!
  Третьего дня год тому назад государь говорил японскому посланнику Курино, что он не хочет войны, что Россия занимает 1/6 (или 1/7?) всей суши земной...? И вот!
  (...) Общественное мнение становится все тревожнее, то, чем оно несомненно удовольствовалось бы вчера, кажется ему уже недостаточным сегодня. Правительство не идет впереди его, не ведет его, а, хромая, тащится за ним! Один Витте идет сознательно вперед и ведет нас к конституции".
   
  Историческая справка:
  
   Киреев Александр Алексеевич (1833-1910) - один из идеологов неославянофильства, богослов, военный деятель. Киреев был близок к окружению императора, лично знаком со многими представителями высшей бюрократии, генералитета, церковной иерархии, консервативной общественной мысли.
  
  
  
  
  
  
  
  Газета "Московский листок":
  
  
  Ценная находка
  2 января крестьянин Владимир Антипов Прохоров, проходя у церкви святого Харитония, в Харитоньевском переулке, нашел на тротуаре сверток, в котором были расписки и квитанции московской конторы Государственного банка на имя А.А.Гарднера на сумму 23000 рублей. Свою находку Прохоров представил в полицию.
  Газета "Новости дня":
  
  Как мы слышали, в министерстве внутренних дел возбужден вопрос об отмене института сельских стражников, введенных почти во всех губерниях юга России при министре В.К.Плеве.
  Историческая справка: Уездная полицейская стража - система сельской полиции МВД Российской империи.
  
  
  
  Газета "Русский листок":
  
  Новый телеграфный аппарат
  2000 слов в минуту по одной телеграфной проволоке. Таков новый телеграфный аппарат, который испытывает теперь берлинский почтамт на линии между Берлином и Кенигсбергом. Новый аппарат по необычайной быстроте оставляет за собой все действующие до сих пор системы.
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  СМОЛЕНСК, 3-го января. 1-го января в 2 часа ночи, неизвестными злоумышленниками брошен к дому губернатора взрывчатый снаряд. Произведенным взрывом раздроблены оконные стекла нескольких комнат верхнего и нижнего этажей и разрушена часть решетки около дома. Взрыв был слышен за две версты. Начальник губернии находился по делам службы в Петербурге. Несчастий с людьми не было. <...>
  
   
  Из воспоминаний В.Ф. Джунковского: "2 января великий князь отправился в Петербург представиться Государю императору по случаю нового назначения. Я сопровождал его высочество. Великая княгиня (Супруга, Елизавета Федоровна - Е.П.) оставалась в Москве. Поезд отходил из Москвы в 10 с половиной часов вечера, и великий князь приехал на вокзал за 10 минут до его отхода. На вокзале находились местные власти и между ними и бывший обер-полицеймейстер Д. Ф. Трепов.
  Как только великий князь простился со всеми и, пожав руку Трепову, вошел в вагон, я же оставался еще на платформе, около меня раздался выстрел. Обернувшись, я увидел юношу в фуражке какого-то учебного заведения, который, стоя перед Треповым в трех шагах, стрелял в него из револьвера почти в упор. Трепов, стоя в шинели с бобровым воротником, лавировал, делая то шаг вправо, то влево. Все как будто остолбенели и смотрели, как юноша палил из револьвера, в том числе и я, пока один жандармский унтер-офицер не схватил стрелявшего за руку. Тотчас все накинулись на этого юношу, кто-то сказал: "Повалите его на пол", но начальник жандармского отделения распорядился увести его в соседнюю дежурную комнату. Трепов остался невредим, все пули попали в стену.
  Великий князь, как только услыхал выстрелы, хотел выйти на площадку, но камердинер, очень предусмотрительно, запер дверь от вагона на ключ".
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  К покушению на жизнь ген.-м. Д.Ф.Трепова
  4 (17) января Покушавшийся третьего дня на жизнь бывшего московского обер-полицмейстера ген.-майора Д.Ф.Трепова - сын губернского секретаря А.А.Полторацкий, бывший ученик торговой школы, учрежденной Морозовым. Ему 19 лет. Он не имел никаких занятий.
  Вновь обращаемся к книге Джунковского: "Оказалось, что стрелял студент Полторацкий, бежавший из арестного дома Пречистенского приемного покоя для испытуемых психически больных. Как он пробрался, минуя две линии охраны, осталось загадкой.
  Под таким впечатлением поезд двинулся, и великий князь сел писать великой княгине и жене Д. Ф. Трепова, чтоб успеть послать письма из Клина.
  В Петрограде (Ошибка Джунковского, тогда еще в Петербурге - Е.П.) великий князь пробыл два дня, после чего возвратился в Москву".
  
  А есть ли запись о приезде князя Сергея Александровича в дневнике самого Николая? Давайте посмотрим, что написано за 2-3 января в дневнике императора:
  "2-го января. Воскресенье. Ясный морозный день. Были у обедни и завтракали по-старому в Круглой зале со всеми. Гулял долго. В 4 ½ была там же офицерская елка. Дети присутствовали, даже "сокровище" (т.е. маленький Алексей - Е.П.) ; оно вело себя очень хорошо. Обедали вдвоем.
  3-го января. Понедельник. Утро было занятое, погулять не успел. Завтракали: д[ядя] Алексей и д[ядя] Сергей, приехавший сегодня из Москвы по случаю оставления им генерал-губернаторства и назначения главнокомандующим войсками Моск. воен. окр[уга]. Сделал с ним хорошую прогулку. После обеда он уехал обратно". (...)
  
  
  
  
  
  Газета "Московский листок"
  
  
   Детская елка
  18 (05) января Вчера в малярном отделении вагонных мастерских Московско-Брестской железной дороги при ст. "Москва" на средства начальствующих лиц была устроена елка для детей служащих дороги местного района. Помещение мастерских было убрано флагами и декоративной зеленью. На импровизированной эстраде играл оркестр балалаечников. Всем детям, присутствовавшим на празднике, которых собралось около 1000 человек, были розданы подарки в виде игрушек и конфект; кроме того, их угощали чаем с печеньем.
  
  
  Поимка воров
  18 (05) января Вчера у церкви св. архидиакона Евпла, на Мясницкой улице, задержали двух воров, которые при помощи крючка, сделанного из проволоки, вытаскивали деньги из церковной кружки, вделанной в ограду. Воров отправили в участок.
  
  
  
  Газета "Новости дня":
  
  
  Главный доктор Преображенской больницы для душевно-больных господин Баженов получил от французского правительства орден Почетного Легиона.
  
  
  Внук графа Л.Н.Толстого Илья Львович, намеревавшийся ехать на Дальний Восток с отрядом московского губернского земства, поездку туда отложил. Граф И.Л. предполагал ехать в качестве представителя тульского земства в помощь главноуполномоченному общеземской организацией Маслову, но последний известил, что штат помощников теперь у него достаточен, и усиления персонала земских уполномоченных пока не требуется.
  
   
  Маленький влюбленный
  В Одессе к приставу Александровского участка явился двенадцатилетний мальчик, назвавшийся Гдальем Гермашем и заявил, что он подлежит задержанию, так как разыскивается киевской полицией по заявлению его родителей, от которых он скрылся. Далее мальчик объяснил, что три месяца тому назад он познакомился в Киеве с дочерью соседа по квартире, 11-ти летней Сарой Беккерман, к которой сильно привязался. В конце ноября месяца семья Беккермана переехала на жительство в Одессу. Разлука с Сарой сильно опечалила его. Не будучи в состоянии перенести тоску по любимой девочке, маленький влюбленный решил бежать из родительского дома. [...]
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  Вести с Сахалина
  САХАЛИН, 1-го января. Вчера пришла вторая почта с материка на восьми нартах; первая почта на 23 нартах прибыла 27-го декабря. Стоит хорошая морозная погода. Началась перевозка казенных и частных грузов из Николаевска на лошадях; платят три, четыре рубля с пуда. Цены на жизненные припасы поднимаются. Ощущается недостаток в крупчатке, керосине, табаке и мыле; продуктов этих в продаже нет.
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  05 (18 января) Сегодня продолжалась забастовка на Путиловском и Франко-русском заводах. Сегодня же с утра забастовал Невский Машиностроительный завод, Невская Бумагопрядильная мануфактура и Невская Ниточная мануфактура.
  Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 5 января 1905 г.
  Сего числа утром на Невской бумагопрядильной мануфактуре, расположенной на Малой Болотной улице, рабочие-прядильщики, явившись на фабрику, обратились к администрации завода с просьбой об увеличении на 20% заработной платы и об уменьшении рабочего дня. После того как администрация фабрики им отказала, прядильщики, в количестве около 300 человек, прекратили работу и разошлись по домам. Остальные рабочие, общее число которых доходит до 2 000 человек, продолжают работать.
  В то же время на Невской ниточной мануфактуре, расположенной рядом с вышеупомянутой Невской бумагопрядильной мануфактурой, забастовала часть рабочих, в количестве около 300 человек, предъявив те же требования, как и рабочие Невской бумагопрядильной мануфактуры. Остальные рабочие до обеденного перерыва продолжали работать.
  Сегодня же утром на Невском судостроительном и Механическом заводе, находящемся в пределах Шлиссельбургского участка, группа рабочих пароходо-механической мастерской, явившись при начале работ на завод, обошла все прочие мастерские и убедила рабочих прекратить работы. К 8-ми часам утра все рабочие, в количестве около 6 000 человек, прекратили работы, не предъявив никаких требований к заводской администрации. На вопросы управляющего заводом, обращенные к некоторым из рабочих, почему они прекращают работы, последовал ответ, что они "сами этого не знают" и что "их убедили".
  Вчера, после обеденного перерыва, на Франко-русском заводе, находящемся в пределах 2-го участка Коломенской части, рабочие предъявили дирекции завода ряд требований об увеличении платы, о введении 8-часового рабочего дня и об увольнении некоторых из служащих и после этого прекратили работу. Сегодня утром все рабочие завода, в количестве около 2 000 человек, к работам не приступили.
  На всех вышеупомянутых фабриках и заводах при прекращении работ никаких беспорядков рабочими произведено не было.
  
  
  
  
  Из книги Георгия Гапона "История моей жизни": "4 января правительство сделало новую попытку принудить меня отговорить рабочих от их намерения. Начальник главного тюремного управления Стремоухов, личный друг министра юстиции Муравьева, призвал меня к себе и, в присутствии инспектора тюрем, сказал, что ему поручено уговорить меня убедить рабочих стать на работу; при этом он намекнул мне, что, если я этого не сделаю, то лишусь места священника в Пересыльной тюрьме. - Если это угроза, - сказал я, - то я предупреждаю, что буду действовать только согласно моим убеждениям. - Разговор резко оборвался после того, как я сказал, что они могут действовать, как найдут для себя удобным, но что и я оставляю за собой свободу действий. В тот же самый день вечером я собрал депутацию из ста человек, и мы на заводе ожидали Смирнова. На всем заводе было только двое полицейских. После долгих разговоров на различные темы, Смирнов отказал нам во всех наших требованиях.
  Я предупредил его, что в таком случае вся ответственность падает на него, и мы оставили завод, сопровождаемые полицейскими, и отправились прямо на собрание, где я и доложил о происшедшем. Легко себе представить, с каким негодованием было встречено сообщение. Рабочие решили твердо стоять на своем. Так окончился второй день забастовки. Фуллон снова говорил со мной, причем сказал, что не может больше ничего сделать. Сознавая, что с своей стороны я сделал все, чтобы сохранить мир, я решил, что другого исхода не было, как всеобщая забастовка, а так как забастовка эта несомненно вызовет закрытие моего союза, то я и поспешил с составлением петиции и последними приготовлениями.
  
  5 января забастовали Франко-Русский и Семянниковский заводы. Рабочие разошлись по отделам союза. Исчезло различие между членами союза и посторонними лицами, и, без предварительного соглашения, мы сделались центром и представителями всего движения. Я пригласил вожаков революционной партии присоединиться к нам и поддержать забастовку, сознавая, что в данную минуту всякая помощь, откуда бы она ни шла, была хороша. Когда революционеры пришли на собрание, то рабочие вначале отнеслись к ним недружелюбно, но я постарался сгладить отношения и примирить их. Как в этот день, так и на следующий, я ездил от одного отделения к другому и везде произносил речи. Но так как некоторые помещения не могли вместить всю толпу,то была установлена очередь, и мне приходилось по четыре и даже по шести раз говорить в одном и том же месте".
  
  
  Из книги Сергея Минцлова "Петербург в 1903-1910г.г.: "3 января. Забастовал Путиловский завод. По слухам, неспокойно и на Франко-Русском, изготовляющем машины для флота.
  4 января. Забастовал Франко-Русский завод. В Питере в числе других находится корреспондент-англичанин, командированный сюда для специального наблюдения за возникшими общественными движениями; с грехом пополам он объясняется по-русски и очень негодует на наши привычки. "Помилуйте", - говорит, - "везде люди уже в постелях, а здесь к одиннадцати часам начинают только съезжаться". Корреспондент этот торчит на всех наших "митингах" и собраниях, внимательно выслушивает ораторов и все заносит в свою книжку. (Возможно, речь идет о журналисте Этьене Авенаре, написавшем книгу "Кровавое воскресение", фрагменты из которой я уже цитировал выше - Е.П.)
  
  
  Бастующие рабочие у ворот Путиловского завода
  
  5 января. Не работают уже шесть заводов. Оригинальнее всего, что стачка эта ведется под руководством какого-то священника, шествующего всюду во главе депутаций. (Конечно, речь о Гапоне - Е.П.) Пока что протекают они мирно. По газетным сообщениям, причина их - домашние счеты с администрацией; городские слухи добавляют некоторый плюс, а именно - недовольство рабочих тем, что 80-ти миллионный заказ дан правительством Германии, тогда как собственные русские заводы вынуждены наполовину сокращать деятельность и штаты. Конечно, не сами рабочие додумались до этого; среди них давно ведется оживленная агитация.
  Интересны результаты пропаганды в Малороссии. В Полтавской губернии запасные не хотели идти и были потешные, хотя по существу глубоко верные, замечания с их стороны.
  - За що нам идти воеваты? - спрашивали хохлы. - Как за что? За веру, царя и отечество! - Яка там вира? Бусурманска; отечества нема - там Кытай; и царя нема - вин там рендатель!.. (арендатор)".
  
  
  
  Обратимся и теперь к книге Авенара "Кровавое воскресение":
  Петербург, среда 5 (18) января.
  Так как все попытки стачечников столковаться с дирекцией Путиловского завода не привели ни к какому результату, то рабочие устроили в понедельник и во вторник очень бурные собрания. Движением по-прежнему руководит Русский Рабочий Союз, и под его влиянием стачечное движение принимает неожиданные размеры. Сегодня примкнули к стачке рабочие многих заводов и, между прочим, 10000 человек с Александро-Невского судостроительного завода, и 8000 с фабрики Штиглица. Говорят, что во главе движения находится священник Гапон, председатель Русского Рабочего Союза.
  
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  Пропажа рентгеновского кабинета
  Это уже, кажется, апофеоз "неаккуратной доставки вещей, отправляемых на войну. Об этом событии извещает в письме главный врач городского санитарного отряда г. Сахаров. Посланный городом на театр военных действий рентгеновский кабинет по дороге пропал.
   
  
  Газета "Московский листок":
  
  
  Разгром магазина
  4 января обокраден магазин готовой обуви Е.В.Акимова, в доме Хвастуновых, на Большой Пресненской улице. Громилы проникли в магазин по взломе замков оконной рамы, со двора. Воры похитили обуви на сумму около 300 рублей.
  
  
  
  Газета "Русское слово":
  
  Случай во время крещенского парада в Петербурге
  ПЕТЕРБУРГ, 6-го января. Официально. Сегодня, 6-го января, во время водосвятия на Неве, в Высочайшем присутствии, при производстве установленного салюта, произошел несчастный случай. Одним из орудий расположенных близ биржи батарей был произведен, вместо холостого, выстрел картечью. Пули попали в помост у "Иордани" и на набережную, а также в фасад Зимнего дворца, в четырех окнах которого ими разбиты стекла Ранен один нижний чин петербургской городской полиции. <...>
  
  Из воспоминаний В.Ф. Джунковского: "В это же время, а именно 6 января, во время обычного Крещенского парада и высочайшего выхода из Зимнего дворца на Иордань для освящения воды, произошел несчастный случай, до сих пор оставшийся загадкой, несмотря на тщательное расследование: при производстве установленного салюта одним из орудий, расположенных близ Биржи, был произведен вместо холостого боевой выстрел. Пули снаряда попали в помост у Иордани, где стоял Государь император, и на набережную, а также и в фасад Зимнего дворца, в 4 окнах коего были разбиты стекла. По счастливой случайности ранен был только один городовой, стоявший на посту. Одна пуля ударилась в знамя Морского кадетского корпуса, задев древко и погнув гвоздь, пуля, потеряв свою силу, упала к ногам знаменщика. Церемония продолжалась, никто не двинулся с мест, Государь сохранил полное спокойствие, даже не изменился в лице".
  Из дневника императора Николая Второго: "6-го января. Четверг. До 9 час. поехали в город. День был серый и тихий при 8? мороза. Переодевались у себя в Зимнем. В 10 ½ пошел в залы здороваться с войсками. До 11 час. тронулись к церкви. Служба продолжалась полтора часа. Вышли к Иордани в пальто. Во время салюта одно из орудий моей 1-й конной батареи выстрелило картечью с Васильев[ского] остр. и обдало ею ближайшую к Иордани местность и часть дворца. Один городовой был ранен. На помосте нашли несколько пуль; знамя Морского корпуса было пробито.
  После завтрака принимали послов и посланников в Золотой гостиной. В 4 часа уехали в Царское. Погулял. Занимался. Обедали вдвоем и легли спать рано".
  
  Из воспоминаний С.Ю. Витте: "6-го января, во время традиционной процессии крещения, когда Его Величество со всем духовенством и блестящею свитою вошел в беседку присутствовать на освящении воды митрополитом и когда, после этого священного акта, традиционно с Петропавловской крепости, находящейся против беседки, на другой стороны Невы, начали стрелять орудия, то оказалось, что одно из орудий было заряжено не холостым зарядом, а боевым, хотя и весьма устарелым, тем не менее если бы этот снаряд попал в беседку, то он мог бы произвести большую катастрофу.
  Из расследования потом оказалось, что это был простой промах, простая случайность, и Государь Император отнесся к лицам, допустившим этот промах, эту случайность, - крайне милостиво, как вообще Государь всегда относится к военным, - к этому сословию Его Величество особливо милостив, особливо добр.
  Тем не менее случай этот во многих слоях общества трактовался как покушение, если не на царскую жизнь, то на царское спокойствие".
   
  Из дневника А.А. Киреева: "6 [января] Во время благовещенского водосвятия одно из салютовавших орудий оказалось заряженным старой картечью (употребляемой на учениях). Две пули попали в окна Николаевской залы, одна сильно ранила городового, а одна попала в древко знамени морского корпуса в нескольких шагах от Царя. Риск смерти очевиден".
  Из дневника Л.А. Тихомирова, который вклеивал у себя в дневниках и русскую прессу: "А вот дополнительные сведения по "несчастному случаю" 6-го янв[аря].
  Последние известия
  ПЕТЕРБУРГ. Для расследования бывшего 6-го сего января во время водосвятия на Неве несчастного случая назначена комиссия под председательством начальника артиллерии гвардейского корпуса генерал -лейтенанта Хитрово в составе временно командующего лейб-гвардии первою артиллерийскою бригадой полковника Головачева, командира лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады ген[ерал]-майора Ивашенцова и командующего гвардейскою конной артиллерийской бригадой полковника кн[язя] Масальского, подлинным наблюдением и руководством инспектора всей артиллерии Его Императорского Высочества Великого Князя Сергея Михайловича. Означенная комиссия вчера же, 6-го, приступила к энергичному расследованию причин происшедшего и к допросу чинов батареи, производивших салютационную стрельбу. В заседании комиссии присутствовали: директор департамента полиции палаты действительный] ст[атский] с[оветник] Лопухин и товарищ прокурора петербургской судебной палаты действительный] ст[атский] советник] Трусевич. О ходе расследования, равно как и о его результатах будет сообщаться дополнительно (Корр. "Русск[их] вед[омостей]").
  
  ПО ТЕЛЕФОНУ (от наших корреспондентов)
  - О несчастном случае, происшедшем 6-го января на Неве во время Иордани, в ["]Новом времени["] сообщаются следующие подробности. Когда митрополит Антоний совершал водоосвящение, и, по сигналу ракеты, во время погружения креста загремели салюты артиллерии, в одном из холостых зарядов оказалось несколько патронов с пулями старого образца, которые при выстреле перелетели Неву, осыпали часть Иордани, коробку подъезда и колонны Зимнего дворца, оставив на них заметные следы. Одна пуля пробила знамя морского корпуса, одна пуля ранила городового, две пули пробили верхние стекла Николаевского зала и залетели в самую залу, упав под хорами. Очевидец пишет в газету: Уже близился к концу крещенский парад. Предшествуемый духовенством в блестящих ризах, с хоругвями, Державный Вождь дошел к Иордани, где тесным полукругом вытянули свои боевые знамена Его полки. Краткое молитвословие. Оканчивается чин освящения воды. Митрополит погружает святой крест в воду; начался салют орудий. Я в числе многих смотрел из окна Николаевского зала на церемонию водосвятия. Вот раздался первый выстрел, гулко прокатился по сводам и стенам величественной залы дворца, потом второй, и вдруг звон разбитого стекла, странный звук чего-то ударившего в стену обратили на себя внимание всех. Смолкли разговоры. Недоумение охватило присутствовавших. Скоро увидели два отверстия в стеклах верхнего ряда крайнего правого окна. В зале нашли картечную пулю; невольно бросились к окнам, но церемония продолжалась обычным порядком. Потянулось обратное шествие, прошли знамена и штандарты мимо Его Величества, громкие клики пронеслись по зале в ответ на милостивые слова Государя, благодарившего войска за парад. Горя нетерпением, мы стали расспрашивать вернувшихся с торжества о подробностях непонятного выстрела. Сводя все слышанное, непонятное происшествие можно обрисовать таким образом: только что начался салют, вдруг как будто где-то вблизи лопнул какой-то снаряд, посыпались пули. Некоторые из них как бы на излете падали, не причиняя вреда, но другие с большой силой попадали в окна верхнего и нижнего этажей. Одна попала в древко одного из знамен, одна тяжело ранила городового. Впечатление было такое, что этот снаряд был из орудий салютующей батареи"...
  Другой очевидец рассказывает следующее: "Я стоял у малого подъезда Зимнего дворца, когда митрополит Антоний опускал в Иордань крест и взвилась ракета-сигнал начать салют. Крепость дала два выстрела и затем должна была салютовать батарея, стоявшая у биржи, на мосту. Вместе с первым выстрелом этой батареи я услышал звук вроде разрыва ракеты и удивился, отчего пускают вторую ракету. В то же мгновение я увидел, что шагах в 20-ти от меня упал городовой и снег вокруг его головы был окровавлен. Сначала я подумал, что он был ранен ракетою и потом только узнал об его ранении картечною пулей. Рассказывают, что одна из пуль попала в древко знамени морского кадетского корпуса, выбила из него гвоздь и затем, потеряв силу, упала возле знамени".
  По словам других газет, в 2 час. 15 мин. дня доставлен в приемный покой Александровской больницы раненый городовой Лесного участка Петр Романов в карете Скорой медицинской помощи. Окровавленная голова была забинтована, вскоре началась рвота кровью. Произведенною операцией выяснено следующее. Пуля прошла через подглазную кость, искрошила
  
  левый глаз, прошла через основание носа и затем Гаймерову полость. Около 3-х час. дня был извлечен оттуда кусок свинца (картечь). Положение весьма тяжелое, но есть надежда на выздоровление".
  Далее пишет сам Тихомиров: "Здесь все военные единогласно высказываются, что это явное покушение и что никакой такой случайности не могло быть. В публике почему-то есть слух, будто бы это покушение идет из самого Царствующего Дома, который-де крайне недоволен и говорит, что Государь погубит всех их.
  Это последнее весьма возможно, но совершенно не допускаю, чтобы в Царствующем Доме могли прибегать к таким зверским и нелепым покушениям. Симанский говорит, что если бы заряд попал верно, то при данной дистанции (150 сажен) картечь захватила бы пространство в 200 шагов ширины и смела бы все: Государя, Митрополита, свиту, духовенство и тому подобное, то есть могла бы перебить несколько сот человек".
  
  
  Из книги Этьена Авенара "Кровавое воскресение":
   "Петербург, четверг 6 (19) января.
  В обществе не отдают себе точного отчета в том, что происходит в предместьях Петербурга. Говорят о "путиловской стачке", но каждый день узнаешь, что рабочие других крупных заводов присоединяются к движению. Газеты обнаруживают большую сдержанность в этом вопросе, ибо статьи, относящиеся к стачке, подвергаются специальной -- и весьма строгой -- цензуре градоначальника. "Русские Ведомости" публикуют большую статью, требующую свободы стачек, но, конечно, не дают точных сведений о ходе петербургской забастовки. Впрочем, есть немало людей, которых сейчас не слишком интересуют стачки, но чрезвычайно интересует совсем другой вопрос.
  Сегодня после обеда распространился слух о покушении на царя. Во время водосвятия на Неве был дан выстрел из пушки первой гвардейской артиллерийской батареи; орудие помещалось около Биржи, против Зимнего Дворца, на противоположном берегу Невы и оказалось заряженным картечью. Стекла четырех дворцовых окон были разбиты и один городовой тяжело ранен. По этому поводу создаются многочисленные гипотезы. Представляется весьма странным, что могли случайно забыть заряд в пушке после учебной стрельбы и оставить его там как раз до сегодняшнего торжества; но не менее странно предположить, чтобы какой-нибудь революционер сумел проникнуть в среду офицеров или солдат гвардии и, особенно, чтобы он выбрал такой способ покушения,
  очень трудный в смысле подготовки и такой гадательный по своим результатам. Из тех, кто верит в покушение, некоторые приписывают его не исключительно революционерам. "Странное совпадение", говорит мне один, ни великий князь Михаил, брат государя, ни Витте не присутствовали на церемонии. Михаила очень любит гвардия, а вдовствующая императрица любит его больше, чем его брата, царя, ибо Михаил более энергичен. Покушение, может быть, -- результат дворцовой интриги..." Покушение или случай, а впечатление, произведенное этим на царя, -- глубоко. Это его первый приезд в Питер за всю зиму. И без того, Царское Село, по его мнению, более безопасно, чем Зимний Дворец. Сегодняшнее событие только укрепит в нем это убеждение. И если он суеверен, то одна подробность должна глубоко взволновать его: раненого полицейского зовут... Романов".
  
  Из книги П.Г. Курлова "Конец русского царизма": "Начало японской войны сопровождалось крестьянскими волнениями в Полтавской и Харьковской губерниях и целым рядом поджогов, грабежей, всякого рода насилий и убийств. Однако, власти не растерялись и скоро справлялись с ними, хотя горючий материал. этих движений продолжал тлеть среди крестьянства, и с ним Россия перешла в роковой 1905 год. К крестьянскому движению присоединилось и рабочее, снова вспыхнувшее здесь и там под влиянием пропаганды. Благоприятной почвой для развития последней являлось стремление крупных про мышленников получать от своих предприятий как можно больше барышей, часть которых эти близорукие люди уделяли революционным организациям. Этим они, разумеется, сами подпиливали тот сук, на котором сидели. Лучшим примером может служить московский миллионер Савва Морозов, фабрики которого давали ему 80 процентов барыша. Он сделал, правда, очень много для улучшения положения своих рабочих, но все это не могло спасти его от гибели, предопределенной с того момента, как он принял участие в революционном движении. Уже в то время среди капиталистов Москвы обозначились фигуры многих, игравших роль впоследствии, в 1917 г., например, Гучковых, Рябущинских, Зензиновых и др.
  Для царя и его семьи год этот начался тяжелым предзнаменованием.
  6-го января, во время церемонии водосвятия на Неве, из одного из орудий конной артиллерии, расположенных около Биржи, был произведен выстрел картечью, осыпавшей помост, где находился царь и вся семья его. Расследование этого случая обнаружило небрежность со стороны командира батареи, и все дело было приписано случаю, хотя допустить "случайность" этого выстрела можно было только при наличии очень пылкого воображения. Было несомненно, что среди чинов батареи находились члены революционных партий, которые знали об этой небрежности и использовали ее для своих целей".
  
  Историческая справка: Павел Григорьевич Курлов (1860 - 20 июня 1923) - российский военный и государственный деятель, киевский и минский губернатор, товарищ министра внутренних дел, главноначальствующий отдельного корпуса жандармов. Действительный статский советник (01.01.1907). Генерал-лейтенант (18.04.1910). В эмиграции написал воспоминания "Гибель императорской России".
  
  
  Из дневника Сергея Минцлова: "6 января. Яковлев (Николай Матвеевич, бывший командир броненосца "Петропавловск"), только что вернувшийся из дворца с Крещенского парада, сообщил, что во время салюта с Васильевского острова - там были поставлены гвардейские батареи - вдруг зазвенели и посыпались в зале, где он находился, стекла и куски люстры. На полу он нашел потом крупную картечину. На улице в толпе произошел переполох, оказались раненые. По ошибке ли, или преднамеренно какое-то орудие вместо холостого заряда хватило по Иордани, где находился государь, картечью. Бедняги артиллеристы поплатятся жестоко!
  Очень озабочены охраной Балтийского судостроительного завода от забастовки; предположено послать в него военную команду".
  
  Из дневника Екатерины Святополк - Мирской: "19 января (6 января).
  Сегодня новое происшествие. Во время салюта, во время иордани один из выстрелов оказался боевым снарядом. Конечно, все решили, что покушение. Все так натянуто, что прямо является эта мысль. Ватаци, Зволянский и Фулон прямо оттуда приехали, и Фулон привез пулю даже. К счастию, что пули уже были на излете, а то ужасно, что могло произойти. Весь выстрел прямо попал по шатру и по окнам Николаевского зала. Городовой несчастный пострадал, говорят, глаз потеряет. И странное совпадение: его фамилия Романов. Государь, говорят, был спокоен и сказал: "Бедный Давыдов" (командир батареи). Сергею Михайловичу поручено в 24 часа сделать дознание. Конечно, только об этом и говорят, надеются, что "Бедный Давыдов" будет разжалован. Во всяком случае это позор.
  
  20 января (7 января). Вчера к вечеру выяснилось, что это не покушение, а просто недосмотрели. Прекрасно! П. говорит, что не удивительно, что война так идет, если 1-я гвардейская батарея собственная его величества стреляет по государю по недосмотру. Пушки старого образца, новые отобраны и посланы на войну, картечь отдельно от заряда вкладывается, было накануне учение, и забыли вынуть картечь, порох вынули, а то - нет, вот и хватили. Присутствующие на освящении воды говорят, что была ужасная минута после этого выстрела, когда ждали другого и не знали, какой будет; но все были совсем спокойны. П. предложил Сергея Михайловича в распоряжение Лопухина, и Лопухин говорил, что такой беспорядок, что трудно поверить: все генералы не знали, что делать, и только Сергей Михайлович толково действовал. При допросе у солдат трудно было добиться чего-нибудь. Но вот порядки: у бомбардира этой пушки добивались, откуда у него были заряды, наконец, у него спрашивают: "Ну, тебе сказали, что нужно зарядов взять, ты куда пошел?" - "На кухню".- "Зачем на кухню?".- "Да за зарядами, заряды-то ведь у нас на кухне хранятся"!!! И при проверке оказалось правда. Что же поделать с такими порядками? А в Кронштадте летом, когда 40 тысяч пудов пироксилина [находились] под брезентом, а стружки, которые рядом валялись, загорелись, то часовой только спас тем, что лег на них и затушил, никто не оказался виноват, а если бы произошел взрыв, то не только от Кронштадта ничего бы не осталось, но и часть Петербурга пострадала бы.
  П. начинает беспокоиться насчет забастовки и просил вызвать еще войска для охраны имущества. Уже 82 тыс. забастовало, и ими предводительствует священник Гапон; он председатель рабочих союзов, устроенных Плеве при участии Зубатова и компании".
   
  
  Газета "Новости дня":
  
  
  "Гражданин" передает, что в Иркутске даже генерал-губернатор лишен сахара и скоро лишится вечернего света, и что все учебные заведения закрыты за неимением керосина.
  
  
  ХРОНИКА
  С 1-го января для льготных билетов, которыми пользуется учащаяся молодежь при проезде на "конке", устанавливаются новые правила. Именно: билеты эти недействительны во все воскресные и праздничные дни, когда учебных занятий не бывает, и во весь летний сезон. <...>
  
  
  ГОРОДСКИЕ ПРОИСШЕСТВИЯ
  В доме Трубина, в Стремянном пер., за Москвой-рекой, третьего дня, по взломе дверных замков, обокрадена квартира французской гражданки Брунс. Похищено носильное платье, золотые вещи и разные документы всего на 3 506 рублей.
  
  
  ПО РОССИИ
  Ст. "Гривно", моск. - курской жел. дор.
  5-го января на станции жандармской полицией задержан сбытчик фальшивой монеты мещанин города Подольска Василий Будяев. При обыске у него найден фальшивый рубль и 10 копеек. На квартире Будяева произвели обыск, при чем нашли формы для отливки фальшивых монет в 5 р., 50 коп., 20 коп. и 10 коп.; кроме форм различные инструменты, часть красной меди и олова. Преступник отправлен в подольское уездное управление.
  
  
  07 (20) января Вчера в Кремлевском дворце на Средства Ее Императорского высочества Великой Княгини Елизаветы Федоровны была устроена елка для всех деятелей и сотрудников склада, особого комитета, комиссий и подкомиссий. Всего на елку было приглашено 865 лиц. <...>
  Ее Высочество Великая Княгиня Елизавета Федоровна лично раздавала всем приглашенным подарки. <...>
  
  
  
  
  Лев Александрович Тихомиров вклеивал в свой личный дневник вырезки из русских газет, и это очень хорошо, т.к. сегодня этих статей и драгоценных подробностей нет нигде в публичном доступе. Обратимся вновь к дневнику Льва Тихомирова:
  "ПЕТЕРБУРГ
  Вслед за забастовкой Путиловского и Невского заводов стачка распространилась на типографии главнейших петербургских газет и журналов, приостановивших работы. Рабочие типографий ведут себя спокойно и прекращают работы лишь по настоянию заводских забастовщиков. Завтра, 8-го января, газеты, вероятно, выйдут (Р. А.).
   - 7-го января с утра рабочие петербургских фабрик и заводов группами ходили по улицам Нарвского района, останавливаясь около тех фабрик и промышленных заведений, которые еще не присоединились к забастовщикам. Придя к той или другой фабрике, группа рабочих вызывала служащих и предлагала закончить работы, что немедленно и исполнялось. В общем переговоры имели спокойный характер. Столкновений с полицией и администрацией не было. Разговоры касались более повышения заработной платы и улучшения быта рабочих. Предложение прекратить работы принималось почти беспрекословно, и оставившие занятия присоединялись к рабочим, идущим далее. От Нарвского района шествие перешло к мастерским Варшавской жел[езной] дор[оги], на Шлиссельбургский тракт, Выборгскую сторону, Васильевский остров и закончилось мастерскими типографиями и заводами, расположенными в центре города. Завтра, за исключением одних "Ведомостей Петербургского Градоначальства" ни одной газеты не выйдет. Васильевский остров с 9-ти час[ов] погрузился во мрак, потому что прекратила свои действия освещавшая его электрическая станция. Движение охватило все казенные и частные заводы, и притом не только крупные, где насчитывается по 6000-7000рабочих, но и мелкие мастерские в 10- 15рабочих. По официальному списку, всего забастовало фабрик, заводов и других заведений 1174, с количеством рабочих до 61 000 человек (Корр. "Русск[их] Ведомостей]".
  
  - На улицах столицы расклеиваются следующие объявления петербургского градоначальника: "Ввиду прекращения работ на многих фабриках и заводах столицы петербургский градоначальник считает долгом предупредить, что никакие сборища и шествия по улицам не допускаются и что к устранению всякого массового беспорядка будут приняты предписываемые законом решительные меры. Так как применение военной силы может сопровождаться несчастными случаями, то рабочие и посторонняя публика приглашаются избегать какого бы то ни было участия в многолюдных сборищах на улицах, тем самым ограждая себя от последствий беспорядков. (Корр. "Русск[их] Ведомостей]").
  
  Сегодня, рано утром, на Путиловском заводе на воротах и на заборах расклеен был следующий ответ правления Общества Путиловских заводов: "Правление Общества для сведения всех рабочих завода сим объявляет об ответе, данном им бывшей 5-го января депутации от рабочих завода в сопровождении священника о. Гапона на представленные правлению требования: 1) По пункту об увольнении директора завода. Правление директором вполне довольно и совершенно доверяет ему, считая, что им значительно укреплены и улучшены дела завода, развито производство, поднят заработок рабочих (в среднем в месяц на круг с 38р. до 43 р.), во многом улучшен быт рабочих, как, например, уменьшен рабочий день с 10/2 час. до 10-ти часов дневной смены и с 10-ти час. до 9-ти ч. ночной смены, отменено уменьшение поденной платы чернорабочим в зимний период и тому подобное, а потому, конечно, правление должно в увольнении директора решительно отказать. 2) По пункту о 8-мичасовом рабочем дне. Правление не считает возможным его ввести, так как это может быть только мерой, общей для всех заводов, и потому может быть введено только законодательным порядком. 3) По пунктам о равноправном участии рабочих с администрацией завода в расценках и увольнении рабочих. Правление находит, что такой новый порядок повел бы к убыткам и к разорению завода. Кроме того, такая крупная мера подлежала бы обсуждению акционеров Общества. 4) По пунктам, касающимся больницы и санитарного состояния мастерских. Правление также, как это передал депутации директор завода, обратит на это свое внимание по восстановлении работ на заводе. 5) По пункту об увольнении мастера. Правление могло бы войти в рассмотрение этого вопроса, если бы ему было подано об этом заявление, но, конечно, раньше, чем были прерваны работы на заводе. Кроме того, правление должно сообщить, что если работы на заводе не начнутся с 7-го января, - как об этом было уже объявлено директором завода, то оно дало распоряжения директору закрыть завод на неопределенное время, в зависимости от выяснения дальнейшего положения дел". Сегодня же директор Путиловского завода объявил рабочим следующее: "Сим объявляю рабочим завода, что вследствие того, что, несмотря на мое объявление, вывешенное 3-го января, они к работам не приступали, всем рабочим завода, согласно закону, будет выдан расчет и завод объявляю закрытым на неопределенное время". Дальше в объявлении идет выяснение подробностей расчета; в заключение сказано: "Вместе с сим объявляю о закрытии кредита в лавке Общества потребителей при Путиловском заводе" (Корр. "Русск[их] Ведомостей]").
  
  - На Балтийском судостроительном заводе было вывешено следующее: "Вследствие начавшейся на смежных заводах смуты по забастовкам и предполагаемого принуждения мастеровых Балтийского завода посторонними лицами к таковой же забастовке на нем 7-го января, объявляю, что по распоряжению управляющего морским министерством для устранения беспорядков внутри завода: 1) 7-го сего января завод не будет открыт для общих работ впредь до особого распоряжения управляющего морским министерством; 2) за рабочие дни 7, 8 и 10-го января всем состоящим при заводе в Петербурге безотлучно мастеровым и служащим будет выдана полная плата для устранения потерь в заработке; 3) эти нерабочие дни предоставляются для выяснения представителями забастовщиков ожидаемых требований наших мастеровых для распоряжения по ним управляющего морским министерством; 4) в субботу, 8-го января, будет произведена очередная выдача жалованья мастеровым, порядок и время которой будут объявлены около полудня особо в пятницу, по прибытии на занятия конторщиков и табельщиков для закончания счетов и книжек. Начальник завода ген[ерал]-майор Ратник" (Корр. Русск[их] Ведомостей]").
  
  - 7-го января 1905 г. забастовали следующие заводы и фабрики: Охтенская бумаго-прядильная мануфактура (7000 рабочих), Обуховский сталелитейный завод (6000 раб[очих]), петербургский вагоностроительный (2600 раб[очих]), фабрика механического производства обуви (2300раб[очих]), резиновая мануфактура (2000рабочих]), российская бумагопрядильня (800 [рабочих]), Российско- американская резиновая мануфактура (3500 раб[очих]), ситцевая Паля (2000раб[очих]), Спасская бумагопрядильня (3000раб[очих]), Александровский механический завод (3000раб[очих]), Балтийский судостроительный завод (3200раб[очих]), суконная фабрика Торнтона (1100 раб[очих]), бумагопрядильня Варгунина (600 раб[очих]), стеариновый завод (500 раб)очих]), трубопрокатный завод (300раб[очих]), трубочный (8000 раб[очих]), ткацкая мануфактура Кука (500раб[очих]), кожевенный Осипова (800раб[очих]), электрический Сименса (600 раб[очих]), графических искусств Маркса (500раб[очих]), шерстяных изделий Хаимовича, переплетная Кирхнера, Варшавская железная дорога (2000раб[очих]), фортепианная Шредер, варшавское железнодорожное депо, нефтяное производство бр[атьев] Нобель, толевая Наумана, лесопильня Громовых, чугунолитейная Лангензиппена, Новоадмиралтейский (6000 рабочих), красильная Данцигера, мануфактура Воронина (600 раб[очих]), суконная Ауха (200раб[очих]), медно-литейный Вегнера, Невская ниточная мануфактура (800 раб[очих]), Тентелевский химический (600 раб[очих]), Ново-Самсониевская мануфактура (450 рабочих), с.-петербургского железнодорожного акционерного Общества (850 раб[очих]), механический С. Галли (850 чел[овек]), оловолитня Лемана, табачная Саатчи и Мангуби (700раб[очих]), табачная Шапшал (1000раб[очих]), табачная Лаферма (1300раб[очих]), типография Академии наук, электрическая станция Смирнова, освещающая Васильевский остров, Сестрорецкий механический завод, типография морского министерства, типография министерства финансов, Сенатская типография, С.-Петербургский орудийный завод, труболитейная акционерного Общества, мыловаренный завод Жукова, (...)Калашниковский пивомедоваренный завод, конфетная Шувалова, механический Тильмана (250 раб[очих]), ткацко-прядильня Кожевникова (600 раб[очих]), механический Лессера, механический Артур Коппель (500раб[очих]), пивоваренный "Новая Бавария" (300 раб[очих]), водочный Бекмана (800раб[очих]).
  Вот как мы встречаем Новый Год. Обещает быть хуже предыдущего. Сатана просеивает нас как зерно на решете. (...)
  
  Вечер, 12 часов. ( 8 е января - Е.П.) Пришел из редакции. Частные письма изображают Петербург, как город в осадном положении. Толпы народа, войска... В учебные заведения советуют не ходить... Шишмарев сообщает, что 7 янв[аря], в 8 часов вечера, священник Гапон с рабочей депутацией поехал в Царское Село к Государю... (Гапон к Царю не ездил - это слухи, он написал ему письмо. Если бы Гапон поехал в Царское Село, он непременно упомянул бы об этом в своей книге - Е.П.)
  Относительно картечи 6 янв[аря] Шишмарев тоже уверен, что это покушение. На кого же Государь может теперь полагаться? Батарея - гвардейская...
  
  
  Забастовка рабочих в Петербурге. (по телефону от нашего петербургского корреспондента).
  Сегодня, 8-го января, забастовки на петербургских фабриках и заводах продолжались. К забастовавшим ранее фабрикам и заводам присоединись сегодня еще мастерские. Общий порядок не нарушен. На улицах замечается необычайно большое количество рабочего люда. Толпа продолжает по-прежнему сохранять полный порядок. Во всех 11-ти отделах собрания фабрично-заводскихрабочих целый день идут совещания. Ввиду тесноты помещения рабочие допускаются в аудиторию партиями по несколько сот человек. В некоторых отделениях за день происходило до 11-12 собраний, на которых перебывали тысячи человек. Общий характер постановлений таков: продолжать забастовку до полного удовлетворения всех требований рабочих. Следует отметить, что за все 3 дня забастовки на улицах нельзя встретить ни одного пьяного рабочего, хотя винные лавки в городе открыты. Жизнь столицы идет обычным путем. Театры, рестораны открыты. С 3-го января забастовало в Петербурге всего 320 фабрик и заводов и ремесленных заведений. Число забастовщиков простирается до 140тыс[яч] человек. Сегодня к забастовщикам присоединились женщины-мастерицы - портнихи, модистки, прачки и др. Сегодня, в 4 часа, состоялось собрание редакторов и издателей периодических изданий, газет и журналов, для обсуждения положения, созданного всеобщей забастовкой. В совещание были приглашены представители рабочих всех столичных типографий. Уже при самом начале совещания обнаружена полная неподготовленность обеих сторон к делу. Возникновение в типографиях забастовок оказалось неожиданным как с одной, так и с другой стороны. На вопрос имеют ли рабочие какие-либо требования, представители рабочих потребовали повышения цены за набор и платы за часы; высказано было также, что если владельцы типографий согласятся повысить плату, то наборщики завтра же приступят к работе, несмотря ни на какое противодействие. Между тем известно было, что в то же время в народном доме собрание заводских рабочих с участием типографских вырабатывало для типографий те требования, которые было нужно им представить, но об этом собравшимся на совещании депутатам ничего известно не было. Ввиду этого редакторы решили выжидать еще один день и не выпускать завтра газет.
  
  Это все из "Русского слова" и дальше оно же:
  (По телеграфу)
  Петербург, 8-го января. Вследствие прекращения работ всеми типографиями сегодня вышла только одна газета "Ведомости Петербургского градоначальства", печатающаяся в типографии градоначальника; "Правительственный вестник" вышел только в один полулист; "Petersburger Zeitung" вышла в ограниченном числе экземпляров, поместив объявление, что разногласия с рабочими улажены и дальше газета будет выходить правильно. Кроме этих, ни одна газета не выпустила даже приложения. Бюллетени "Петербургского Телеграфного Агентства" рассылаются в рукописном виде. "Ведомости Градоначальства" продаются на улицах по 50 копеек. На улицах ходят массы рабочих и разъезжают военные патрули. Порядок нигде не был нарушен. ("СПб.").
  Петербург, 8-го января. Из казенных заводов прекратили работы не только столичные, но и колпинские и сестрорецкие. По линии варшавской железной дороги рабочие забастовали до станции "Луга", ("Росс.")
  
  Печальные сведения. Ясно видно, что устроители стачки не рабочие. (...) Рабочие в своих интересах такой ерунды не затеют. Но те, кто хочет баррикад, пальбы, революции, чтобы вырвать конституцию, напротив, именно так должны вести дело. 140 000 голодных, понятно, уже через несколько дней начнут грабить. Далее - полиция, пальба и так далее. Остается лишь вооружить хоть десяток тысяч обозленных стачечников. Но, вероятно, этим тоже озаботились. (...)
  Теперь ночь. В редакции слышно, что в СПб. уже стреляют. Замечательно глупо Правительство, пожалуй, и вправду слетит? Оно уже так пало во всех глазах, что, пожалуй, и защитников не найдешь. И как его спасешь? Честному человеку нет доступа и на сто верст. (...)
  А бедная армия? За что она льет кровь? Несчастная, развратная, обезумевшая Россия..." (...)
  
  Из дневника историка Ивана Егоровича Забелина: "Новое время". 6 января 1905 г. No10709. "Киевский профессор психиатр Сикорский взволновал провинциальную печать своим утверждением, будто русская революция является результатом психопатологического процесса и общественной дегенерации. Это своего рода массовая истерия, имеющая сходство с кликушеством." Тысячу раз прав почтенный психиатр. Если посмотреть с высоты птичьего полета на все эти события, подвиги, поступки революционного освободительного движения, собрать все телеграммы, корреспонденции, особенно речи ораторов, передовые статьи жидовствующих и прямо жидовских газет, а вместе с тем и литературные упражнения и в прозе и в стихах, если все это внимательно обозреть, то каждому здравомыслящему человеку само собою раскроется та истина, что, действительно, революционная Русь сердечно, душевно и умственно очень болеет".
  
  
  А что делает Георгий Гапон? Заглянем в его книгу:
  "6 января мне пришлось говорить от 20 до 30 раз речи, в которых я развивал основные идеи программы, выработанной нами в тайном комитете при основании союза. Всюду толпа давала мне доказательства, что поняла из хода событий, почему экономические требования неразрывно связаны с политическими. Весь день отделы союза изображали из себя ульи, где царило все возраставшее возбуждение.
  В ночь на 6 января я ушел из дому из боязни быть арестованным и тем погубить все дело. Хотя Фуллон и дал мне честное слово, что меня не арестуют, но я не хотел подвергаться случайности. Мое последнее посещение своего дома навсегда останется в моей памяти. Некоторые из преданных мне людей пошли вперед посмотреть, нет ли там полиции и не подстерегают ли меня. Но никого не было, и я вошел в дом. Там уже находилось несколько литераторов и один английский корреспондент. Я попросил моих друзей составить проект петиции к царю, в которую вошли бы все пункты нашей программы. Ни один из составленных проектов не удовлетворил меня; но позднее, руководясь этими проектами, я сам составил петицию, которая и была напечатана. Также я решил, что народ должен сам подать эту петицию царю.
  В последний раз я оглядел свои три комнатки, в которых собиралось так много моих рабочих и их жен, так много бедных и несчастных, комнатки, в которых произносилось столько горячих речей, происходило столько споров. Я посмотрел на висевшее над моей кроватью деревянное распятие, которое очень любил, потому что оно напоминало мне о жертве, которую Христос принес для спасения людей. В последний раз посмотрел я на картину "Христос в пустыне", висевшую на стене, на мебель, сделанную для меня воспитанниками приюта, где я был законоучителем. Подавленный горем, но исполненный твердости и решимости, я оставил свой дом, чтобы никогда больше его не увидеть".
  
  
  Из книги Этьена Авенара "Кровавое воскресение":
   "Петербург, пятница 7 (20) января.
  О случае на Неве больше нет и речи. Только и говорят, что о стачке, развивающейся с молниеносной быстротой. Она уже вышла из предместий, она -- в самом сердце города. Огромные толпы манифестантов ходили сегодня утром по предместьям, закрывая заводы, а после обеда стачечники рассеялись группами по всему городу, увлекая своим примером рабочих или силой принуждая их бастовать. Все, кого я встречаю, изумлены и встревожены. Кто мог бы еще несколько дней тому назад ожидать всеобщей стачки? Кто говорил о Русском Рабочем Союзе? Кому известен был этот Гапон, имя которого сегодня у всех на устах? Наиболее осведомленные либералы стали интересоваться им третьего дня; кое-кто спрашивал себя вчера, не стоит ли сходить послушать его; а сегодня уже многие отправились в предместья на митинги, туда, где, как известно, находится центр этого таинственного и громадного движения. Я видел сегодня вечером сотрудника одной газеты, который только что вернулся с одного из этих собраний. Он не скрывает от меня своего волнения и энтузиазма. Он говорит, что рабочие очень спокойны, но полны решительности. Гапону они доверяют всецело. Они хотят идти вместе с ним в воскресенье к царю с петицией. "Они пойдут, это несомненно. Их будет от ста до ста пятидесяти тысяч, точно не знаю. Сегодня вечером бастуют 87000 человек. Завтра остановятся все заводы, все мастерские; все, решительно все". Я встретил молодую даму, которая была занята устройством на понедельник тайного доклада одного адвоката о Гомельском погроме;
  процесс об этих беспорядках, разбирающийся сейчас, еще недавно заставлял так много говорить о себе. Она и не думает больше об этом. Она мне говорит: "Как все это кажется незначительным сегодня, не правда ли? Кто знает, что еще с нами будет до понедельника?" Мне захотелось повидать одного из моих русских друзей, который тоже должен был побывать в предместьях. Я отправился к нему около девяти часов вечера: он еще не возвращался. Его жена очень беспокоилась, не зная, в котором часу ночи он вернется, и вернется ли он вообще, ибо в таких случаях всегда можно ожидать арестов. В десять часов вечера я отправился в санях через весь город на Петербургскую сторону повидать знакомых студентов социалдемократов, для которых, как я это знал, рабочий вопрос составляет главнейший интерес в жизни. Двое из них женаты и занимают вместе квартиру, скромную и полупустую, как это и приличествует людям, не желающим себя ничем связывать и предвидящим возможность быть внезапно вырванными из своей среды. "Нужно быть всегда готовым", - сказал мне раз один из них. Это не простое предположение. Один из них вернулся из Сибири, где он провел три года в ссылке после университетских беспорядков 1901 года. Другому пришлось готовиться к университетскому экзамену экстерном. И только третий уцелел в университете и ходит на лекции. Я их застал за самоваром. Они мне сообщили точные сведения об общем ходе стачечного движения и об отдельных стачках. Они не предвидели ни этого взрыва, ни его размеров. Они очень взволнованы, просты и серьезны и производят симпатичное впечатление. В них не замечается ни малейшей нерешительности. Они знают, в чем состоит их долг. Стачечное движение, какое бы оно ни было, их не испугает.
  В воскресенье они пойдут вместе с народом. Мы проводим за совместной работой часть ночи".
  
  
  
  Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 7 января 1905 г.
  Сего числа к забастовавшим ранее заводам и фабрикам присоединилось большинство заводов города С.-Петербурга, а именно:
  В Шлиссельбургском участке забастовали рабочие на Обуховском заводе, на императорской карточной фабрике, на Спасско-Петровской бумагопрядильной фабрике, в количестве 3 тысяч человек, из коих большинство женщины, на Невском стеариновом заводе в количестве 700 чел., на трубопрокатном заводе Северного общества в количестве 300 чел., на Александровском механическом заводе - мастерских Николаевской железной дороги, в количестве около 3 тысяч чел., на писчебумажной фабрике братьев Варгуниных в количестве 600 женщин, на фабрике шерстяных изделий Торнтон, в количестве 1100 чел., из коих большинство женщины, на императорском фарфоровом заводе в количестве 230 чел., на фабрике Паля, в количестве 2 тысяч чел., и на нескольких мелких фабриках и заводах, как-то: лесопильном заводе Громова, столярной мастерской Алексеева и др. При этом в указанном участке рабочие воспрепятствовали движению паровой конки.
  В Петергофском участке прекратились работы на заводе Тильмана, на Тентелевском химическом заводе, на Триумфальной мануфактуре, на заводе Артура Коппель, на заводе Клемма и Пинта.
  В Петербургской части забастовали рабочие на всех фабриках и заводах, расположенных в 1-м участке указанной части; что же касается до остальных участков, то во 2-м участке забастовали 800 рабочих на железнопромышленном заводе, около 500 чел. на заводе бр. Леонтьевых и около 700 чел. на мануфактуре Воронина; в 3-м участке забастовали рабочие на фортепьянной фабрике Шредера в количестве 300 чел., на чугуннолитейном заводе Лангензиппена в количестве около 700 чел., на бумагопрядильной мануфактуре Бекка и на заводе электрических сооружений Лоренса.
  В Суворовском участке Балтийский судостроительный и механический завод морского ведомства, на котором работало около 3 200 чел., закрыт по распоряжению управляющего морским министерством на 3 дня, считая с 7 января. Забастовали следующие заводы: проволочный и гвоздильный завод, в количестве около 1 900 человек, ситценабивная фабрика Воронина и К?, в количестве около 400 человек, кожевенные заводы бр. Брусницыных - около 300 человек, Зверкова - около 250 человек, Парамонова - около 150 чел., Северное стекольно-промышленное общество - около 150 чел., стекольная фабрика Франка - около 250 человек, картонажная фабрика "Прогресс" - около 80 чел., товарищество пневматических машин - около 50 чел., писчебумажная фабрика Паллизена - около 400 чел., железоделательный завод Пульмана - в количестве 100 чел., товарищество книгоиздательства Вольфа - в количестве 200 чел., фабрика красок Месонье - в количестве 70 чел., селитренный завод - в количестве 50 чел., ружейная фабрика Шаффа - в количестве 50 чел., Сименс и Гальске - в количестве 75 чел. и другие промышленные предприятия с числом рабочих не менее 50 чел. в каждом. При этом на Газовый завод, до сих пор еще не забастовавший, вызвана рота Финляндского полка с целью воспрепятствовать доступу на завод рабочих с других заводов и тем предотвратить, по возможности, стачку, так как упомянутым заводом освещается Васильевский остров. К находившемуся в Гребной гавани пироксилиновому заводу морского ведомства в первом часу дня сего числа подошла толпа рабочих с забастовавших заводов, в количестве около 2 000 человек, но на завод не проникла, причем управляющий заводом предупредил, что примет все зависящие от него меры к недопущению забастовки.
  Сего же числа партия рабочих с Путиловского завода, в числе нескольких сот человек, явясь на фабрику Воронина, расположенную в пределах 2-го участка Петербургской части, потребовала прекращения работ, а затем направилась на фабрику Керстен, на железопрокатный завод и на фабрику братьев Леонтьевых, находящиеся в том же участке.
  Во 2-м участке Коломенской части, кроме ранее забастовавшего Франко-русского механического завода, прекратились работы на водочном заводе Бекман и К?.
  На Галерном острове забастовали рабочие на судостроительном заводе морского министерства в количестве 2 000 человек.
  В 1-м участке Выборгской части забастовали рабочие - около 1 500 человек на С.-Петербургском металлическом заводе, в количестве около 1 000 человек на машиностроительном заводе "Феникс" и в количестве около 1 000 человек на механическом заводе Розенкранца.
  Во 2-м участке Выборгской части забастовали рабочие на телефонной фабрике Эриксона в количестве 300 чел., на машиностроительном заводе "Людвиг Нобель" в количестве 800 человек, на заводе Лесснера около 200 чел., на заводе Баранова около 300 чел. и на Ново-Сампсониевской мануфактуре около 1 000 рабочих.
  В 1-м и 3-м участках Нарвской части прекратились работы на вагоностроительном заводе (около 2 000 раб.), на фабрике механической обуви (около 2 300 раб.), в мастерских Варшавской железной дороги (около 2 000 раб.), на заводе товарищества Российско-американской резиновой мануфактуры (около 3 500 раб.), на фабрике Российской бумагопрядильной мануфактуры (около 900 раб.), на заводе "Арматура" (около 500 раб.), на чугуннолитейном заводе Паля, на мануфактуре Воронина (около 70 раб.) и на мануфактуре Аух. Все остальные заводы и фабрики в пределах 3-го участка Нарвской части сегодня закрыты их хозяевами. В районе 2-го участка Нарвской части забастовка распространилась на все фабрики и заводы.
  В Охтенском участке забастовали рабочие на Охтенской бумагопрядильной фабрике.
  Во 2-м участке Рождественской части прекратили работы на механическом заводе Оуэра 150 человек и на вилопрокатном и лопаточном заводе Шпигеля 142 человека.
  На некоторых из выше перечисленных забастовавших заводах и фабриках сегодня утром рабочие хотели приступить к работам, но к ним приходили партии рабочих с соседних, уже ранее забастовавших, заводов и убеждали прекратить работы, после чего и начиналась забастовка.
  В 4-м участке Спасской части арестовано шесть человек за подстрекательство рабочих к забастовке. Рабочие держат себя на забастовавших заводах и фабриках совершенно тихо и спокойно. В некоторых местах разбрасывались прокламации, между прочим, с надписями: "Долой войну!"
  На некоторых заводах рабочие расходились, не представив никаких требований к управляющим заводами, на прочих же предъявлялись требования, схожие с требованиями, предъявленными рабочими на Путиловском заводе.
  По сообщенным полицией сведениям, забастовавшие рабочие намереваются сегодня вечером собраться в разных отделениях "Собрания фабрично-заводских рабочих города С.-Петербурга" для обсуждения требований, которые ими будут предъявлены администрациям заводов, причем на одном из совещаний, имеющем состояться в отделении, помещающемся на Цветочной улице, будет, по всей вероятности, председательствовать священник Георгий Гапон.
  
   
  
  Газета "Московский листок":
  
  
   При Новодевичьем монастыре открыто новое кладбище, примыкающее к южной стороне монастырской ограды, и обнесенное высокой каменной оградой красивой архитектуры с башнями. Кладбище занимает пространство до 5 десятин, и на нем устроены истекшим летом дорожки и посажены деревья.
  
  
  Дерзкая кража
  6 января в квартиру крестьянки Марии Хрисанфовой Медниковой, в доме Гирш в Малом Златоустинском переулке, утром, когда она еще лежала в постели, вошел какой-то незнакомец, который поспешно снял в вешалки ротонду и на глазах Медниковой скрылся. Она поспешно оделась, погналась на улицу за парадником, но он уже успел скрыться.
  
  
  
  Газета "Новости дня":
  
  
  Сейчас в Москве крайний недостаток мест в родильных приютах. <...>
  На всех родильных приютах красуются фонари - условный знак отсутствия мест. Положение городского управления самое затруднительное; предстоит настолько расширить родильные приюты, чтобы можно было иметь место для трех тысяч рожениц в течение года.
   
  Третьего дня устроена была елка для детей рабочих на табачной фабрике товарищества "Габай". Было собрано 350 детей, которым были розданы лакомства и подарки; для них была также устроена беспроигрышная лотерея-аллегри.
  
  
  Помолвка Маркони
  Итальянские газеты сообщают, что изобретатель беспроволочного телеграфа Маркони женится на дочери мэра Рима.
  
  
  
  
  Газета "Русский листок":
  
  
  4-го января в начале десятого часа вечера над Харьковом пролетел значительной величины метеор ярко-красного цвета с крестообразным хвостом. Метеор появился на западе, летел, оставляя широкий искрящийся след, и скрылся на востоке. Среди суеверного простонародья такое небесное явление вызвало много толков. Большинство склонны видеть в нем таинственное знамение относительно будущих событий на театре военных действий.
  
  
  ЗАГРАНИЧНАЯ ЖИЗНЬ
  Самой богатой невестой в Германии считается дочь пушечного фабриканта Круппа, к которой должно перейти миллионное состояние, принадлежащее теперь вдове Круппа. Завидная невеста, к сожалению, как передают немецкие газеты, недавно отвезена в психиатрический санаторий.
  Газета "Русское слово":
  
  РЯЗАНЬ, 7-го января. Железнодорожной полицией обнаружено, что начальник станции "Вышгород", казанской дороги, Соловьев при продаже билетов взимал с пассажиров излишние деньги, и незаконно взыскивал в свою пользу с товарополучателей гербовый сбор. Дело передано судебной власти.
  
  
  Забастовка рабочих в Петербурге
  21 (08) января Сегодня забастовка в Петербурге приняла грандиозные размеры. Забастовавшие с 3-го по 5-е рабочие Путиловского, Невского, судостроительного, Франко-русского, Невского бумагопрядильного и других заводов, выйдя к 7-ми часам на работу, через несколько минут отказались и ушли с завода. <...> К трем часам дня стало известно о массовых забастовках на крупнейших заводах с тысячным числом рабочих. <...>
  Толпы рабочих представителей "собрания фабрично-заводских рабочих" переходили с одной фабрики на другую и всюду призывали рабочих к всеобщей забастовке, иногда действуя силой, в случае неподчинения. <...>
  
  Из книги Этьена Авенара "Кровавое воскресение":
   "Петербург, суббота утром 8 (21) января.
  Забастовка. Можно сказать -- всеобщая. Рабочее восстание. Новая и ужасная угроза русскому правительству. Уже до этого к внешним затруднениям в последние месяцы присоединилась все увеличивающаяся опасность внутреннего политического кризиса. Теперь вдруг возникла новая, более серьезная рабочая опасность. Новые актеры вышли на сцену; речи их будут посерьезнее речей либералов-конституционалистов, и с первого же момента они сумели привлечь на себя всеобщее внимание. Забастовка распространилась по Питеру, можно сказать, с молниеносной быстротой, принимая во внимание, что у рабочего класса не было достаточно опыта и что этот класс плохо организован. 12500 человек в прошлый понедельник прекратили работу на одном заводе; согласно сведениям, собранным вчера вечером, общее число стачечников -- около ста тысяч, из ста пятидесяти тысяч рабочего населения Петербурга. Всеобщая стачка неминуема: она явится результатом сегодняшних собраний и грандиозной демонстрации, назначенной на завтра. Движение, как известно, началось на Путиловском сталелитейном заводе (у Нарвской заставы), где изготовляли миноносцы, пушки, снаряды, локомотивы, вагоны и где работали в последнее время 12500 человек. Причина стачки -- увольнение 4-х рабочих, которые, по словам администрации, ленились и плохо работали. Это показалось рабочим произволом, они прекратили работу в понедельник утром. Четверо уволенных рабочих принадлежат к Русскому Рабочему Союзу; он-то и организовал движение под руководством своего председателя,
  священника Георгия Гапона, уже в тот момент весьма влиятельного среди рабочих, а сегодня весьма популярного и могущественного. Делегация из десяти рабочих, возглавляемая Гапоном, явилась в понедельник к администрации завода, потребовала вновь принять уволенных рабочих и предложила условия, на которых могли бы начаться переговоры с рабочими, а равно и предъявила свои требования. Условия, на которых могли бы начаться переговоры, следующие: 1) Администрация завода должна искренне пойти навстречу нуждам рабочих, не давая лживых объяснений и обещаний, которых в будущем она не выполнит. 2) Будет выбрана комиссия, составленная поровну из представителей двух сторон: рабочих делегатов и представителей администрации. 3) Делегатам гарантируется неприкосновенность и свобода от всяких репрессий со стороны администрации. 4) Решения комиссий будут обязательны; они будут вывешены на стенах всех цехов завода и подписаны администрацией и фабричным инспектором. 5) Никто не пострадает за стачку ни сейчас, ни по возобновлении работ, и все рабочие получат целиком свою заработную плату за стачечные дни. Что касается требований рабочих, то вот главнейшие пункты, представленные комиссии. 1) Восьмичасовой рабочий день. 2) Плата за новые виды работ будет устанавливаться по совместном обсуждении представителя администрации и рабочих делегатов. Плата за старые виды работ будет пересмотрена на тех же условиях. 3) Будет учреждена постоянная комиссия для рассмотрения всех случаев увольнения и других недоразумений между рабочими и администрацией. 4) Увеличение заработной платы квалифицированных рабочих до одного рубля в день. 5) Отмена сверхурочных работ; в случае, если без них нельзя обойтись, то оплачивать их вдвойне. 6) Если материал испорчен не по вине рабочего, убыток ложится на администрацию. 7) Рядовые рабочие будут получать по 70 коп. вместо 40, и на заводе должен быть устроен приют для их детей. 8) Медицинский персонал должен быть вежлив с больными и не обращаться с ними, как с пьяницами, что часто случается. Лечение на дому должно быть бесплатным и распространяться на всех служащих. 9) Мастерские должны быть оборудованы согласно правилам гигиены.
  Я нарочно записываю некоторые второстепенные пункты программы, ибо они любопытны в том смысле, что проливают свет на условия труда русского рабочего и на его отношения к работодателям. Директор-администратор завода Смирнов, инженер путей сообщения, принял делегацию и отверг предложенные условия. Как следствие -- продолжение стачки. В понедельник вечером на окраине, за Нарвской заставой, 6000 рабочих собрались на митинг. Среди них было много путиловцев, но также немало и других, живущих в этой части города, одной из тех, где сконцентрирована крупная промышленность. В результате, во вторник в полдень 3000 рабочих Франко-Русского Общества объявили стачку, не указывая сначала повода к ней. "Мы хотим обсудить между собой текст наших требований; после этого мы их представим администрации". И несколько часов спустя они эти требования представили по назначению. Они сводятся, приблизительно, к программе путиловцев: 8-ми часовой рабочий день, отмена сверхурочных работ; кроме того, увольнение одного инженера и одного мастера, возбудивших против себя сильное недовольство. Что касается условий переговоров, то рабочие требуют: 1) Создания комиссии из представителей администрации и рабочих пополам. 2) Гарантии безопасности для рабочих делегатов. 3) Обещания со стороны администрации не вызывать полиции. Эти три пункта приняты, только относительно последнего дирекция ответила, что не может совершенно гарантировать рабочих от вмешательства полиции. До этого момента стачка ограничивалась двумя заводами и была локализована в районе Нарвской заставы. Три фактора ускорили движение: Русский Рабочий Союз, индивидуальная пропаганда среди рабочих, от одного к другому (ибо оба завода находятся по соседству), наконец, деятельность социал-демократической партии, пославшей немедленно своих эмиссаров за Нарвскую заставу. Под влиянием этой энергичной агитации, в среду утром волнение охватило все рабочее население Петербурга, и стачка в мгновение ока приняла неожиданные размеры. В половине девятого стачечники явились на Невский завод (где строятся машины и корпуса кораблей) и выключили электричество. Рабочие в количестве от 8 до 10 тысяч человек покинули мастерские и объявили стачку. Полиция даже не успела появиться. Оттуда движение
  распространилось на два завода Штиглица, где в производстве заняты главным образом женщины (всего около 8000 рабочих); рабочие мануфактурной фабрики оставили работу в девять часов, прядильной - в 11 часов. В четверг был праздник Крещенья, со знаменитым водосвятием на Неве и еще более знаменитым пушечным выстрелом, случайным или нарочным, по царскому павильону и Зимнему Дворцу. В этот день, как и в предыдущие, стачечное движение продолжало распространяться в угрожающих размерах. В предместьях собрания происходили среди белого дня. Их немедленным следствием было массовое присоединение рабочих к отделам Русского Рабочего Союза. Очевидно, нужно ожидать не только всеобщей забастовки, но и угрожающих демонстраций. Начинают подписывать резолюции, имеющие и экономический и политический характер. Гапон и представители отделов составляют петицию, некоторые пункты которой имеют явно политический характер. Целый день на улицах производятся сборы в пользу стачечников. В четверг вечером в селе Смоленском, за Шлиссельбургской заставой, было собрание в школе Технического Общества для рабочих. Об этом собрании уже за несколько дней было напечатано в газетах, благодаря чьей-то нескромности. Помещение рассчитано всего на несколько сотен лиц, а было ясно, что явятся тысячи. Вмешается полиция. Будет свалка, аресты. Закроют школу. Поэтому организаторы объявили в газетах, что собрание не состоится. Оно, однако, состоялось. На нем было от 300 до 400 рабочих, социал-демократов и несколько социалистов-революционеров. Обе партии решили примкнуть к движению, которое было вызвано не ими. Необходимо было организовать грандиозную демонстрацию. Обсуждали, следует ли устроить ее вооруженной или мирной. Социал-демократы высказались за то, чтобы демонстранты не были вооружены. В тот же четверг, вечером, министр финансов устроил в министерстве совещание владельцев главнейших заводов. Как они желают отвечать на требования и угрозы рабочих? Присутствовало 40 человек, большинство с иностранными фамилиями. Один высказался за примирительный образ действия, но после того, как представитель одного завода сказал, что на насилие следует отвечать насилием и
  потребовал вмешательства вооруженной силы, большинство присоединилось к этому мнению. Никто не протестовал. Ответ фабрикантов был сообщен министру, который должен испросить у императора разрешение действовать. Вчера, в пятницу 20-го, стачка распространялась дальше. Она достигла Шлиссельбургской заставы, охватила казенную фабрику игральных карт, Обуховский литейный завод (10000 рабочих), находящийся в ведении морского министерства, ткацкие фабрики Максвелля и Паля (от 2-х до 3-х тысяч), суконную фабрику Торнтона, Невский стеариновый завод, Александровский сталелитейный и т. д. Я называю крупнейшие предприятия; очень многие мелкие также закрылись, разумеется. Вчера движение стало распространяться и на Васильевском Острове. С утра стало известно, что работа прекратилась на табачной фабрике Лаферма (1000 рабочих) и в типографии Вольфа (400). Следует прибавить сюда Балтийский завод (постройка судов; в ведении морского министерства), фабрику Лесснера (части машин), завод Хаймовича (жесть). Стачечники являлись на фабрики и заводы иногда сотнями, иногда тысячной толпой, приглашали рабочих и приказывали хозяевам остановить работу, заполняли дворы, мастерские, залы, где находятся машины. В несколько часов Васильевский Остров весь был охвачен стачкой и вечером, вследствие необъяснимой случайности, не было электричества во всей этой части города. С Острова стачечники, а вместе с ними и стачка, двинулись на север, на Петербургскую и Выборгскую стороны. И в других частях города, где стачечное движение еще не чувствовалось, появлялись забастовщики. Они шли группами по улицам, стучались в ворота фабрик и мастерских и приказывали бросать работу. Закрылись все типографии: Академии Наук, Стасюлевича (издателя "Вестника Европы", органа либералов), Экгардта, все газетные. Сегодня не вышла ни одна газета, за исключением "Правительственного Вестника" (на одном листе, с телеграммами, повторяющими вчерашнее) и немецкой газеты "Petersburger zeitung" в уменьшенном объеме. Уже началась частичная забастовка трамваев и железных дорог. На Варшавской и Балтийской линиях движение приостановлено.
  Завтра мы узнаем, стала ли забастовка всеобщей, но и сейчас мы от этого недалеки. Утверждают, что во время вторжения стачечников на заводы раздавались прокламации, подписанные партией социалистов-революционеров. Несомненно также, что движению способствует социал-демократическая партия. Силы всей демократии, конечно, участвуют в движении, но первый нажим, и самый сильный, исходит не от социал-демократов, но от социалистов-революционеров. Мне признавались в этом члены обеих партий, да и факты о том свидетельствуют в достаточной мере. В огромном развертывающемся движении есть что-то самопроизвольное, всеобщее и таинственное, превышающее организационные силы одной партии, и есть один человек, пользующийся неслыханным влиянием на стачечников и вообще на весь рабочий мир: священник Гапон. Вечером в пятницу Гапон говорил, по крайней мере, на 11-ти митингах. Там, где помещение невелико, бывало по два митинга подряд. Гапон обладает даром народного, всепобеждающего красноречия. Его речи трогательно-просты и переходят иногда в разговор между оратором и присутствующими. "Готовы ли бороться за свои права?" -- "Да, да". -- "Клянетесь ли вы сражаться за свободу на смерть?" -- "Да, свобода или смерть!" -- И во многих местах присутствующие присягали на кресте, что они готовы пожертвовать своей жизнью. Гапону удается проводить при знаках шумного одобрения постановления ошеломляющей смелости, которые завтра будут фигурировать в петиции царю. Вместе с ним, благодаря ему, забастовка перестает быть лишь экономической и принимает политический характер. Резолюции либеральных банкетов, даже резолюции земств кажутся такими бледными рядом с петицией, которую рабочие попытаются завтра представить царю. Она преисполнена благоговейной и трагичной важности. Вчера Гапон рекомендовал рабочим достойно приготовиться к сегодняшнему дню. В своей последней речи он сравнивает этот день с кануном Пасхи. Завтра наступит воскресение, радостная заря новой жизни. Завтра все они, изо всех предместий Петербурга, пойдут к царю в Зимний
  Дворец. Если царь не приедет из Царского Села, чтобы принять петицию, то там уже видно будет, что делать: может быть, отправятся всей массой в Царское Село, подобно тому, как парижское население ходило некогда к Людовику XVI в Версаль 5-го и 6-го октября".
  
  
  Из дневника Сергея Минцлова: "8 января. Сегодня не вышло ни одной газеты - все забастовало. Толпы рабочих весьма чинно расхаживали вчера по улицам, заходили на фабрики и даже в небольшие заведения вроде переплетных, сапожных и т. п. и везде прекращали работу. Извозчик, на котором я ехал утром на Варшавский вокзал, сообщил, что часов в шесть утра слышен был сильный взрыв, но где он произошел - неизвестно. Я ездил в Лугу, на всех станциях ожидали с нашим поездом газет и оживленно допрашивали, что творится в городе; на обратном пути слышал толки в вагоне, будто убит градоначальник, и что на завтра, в воскресенье, ожидаются беспорядки. На Пороховых заводах забастовали тоже; вероятно, там происходит что-нибудь особенное, так как туда поскакали жандармский эскадрон и конная полиция. Это первая грандиозная забастовка на Руси; рабочих здесь целая армия, и нужно очень немного, чтоб разразился бунт. В вагонах Варшавской дороги грязь была невероятная; спрашиваю истопника - почему это? - тот ответил, что никто из чистильщиков не явился; в мастерской рабочие забастовали тоже и даже пробовали устроить прекращение движения поездов, но это не удалось им. Истопник с большим возмущением сообщил мне об отношениях к ним начальства и порядках у них. Действительно скоты! Напр., его отправили с поездом запасных в Иркутск; он пробыл бессменно в дороге 2 месяца, и ему не потрудились выдать вперед жалованье; предупредили о таком назначении за 4 часа и, не успей он перехватить у товарища 10 р., или не найди их - "подох бы с голода, как собака" (его выражение). По выражению лица и голоса видно было, что человек глубоко, всем нутром чувствует это отношение к нему, как к собаке. Затем - новый начальник дороги вдруг распорядился, чтобы за кипяток, раньше выдававшийся служащим на станциях бесплатно, взыскали по 1 коп. за чайник, за поездку это составит добрый гривенник, что бедному человеку, получающему их в обрез, чувствительно. Кроме того, тот же начальник велел уменьшить скидку, которою служащие пользовались в буфетах... Словом, везде и всюду беспредельное проявление "нраву моему не препятствуй: желаю и конец!".
  
  Теперь вновь обратимся к книге Гапона "История моей жизни": "Я провел остаток ночи в доме одного из рабочих, работая над составлением петиции. Окончив ее, я отвез ее на следующее утро к одной даме, которая обещала мне напечатать ее, и затем вернулся домой, чтобы хотя немного отдохнуть. Один из моих друзей, разбудив меня, сказал, что ко мне на дом приходил курьер из министерства юстиции с предложением явиться туда. От митрополита Антония была получена записка, также приглашавшая меня явиться, очевидно, для объяснения по поводу забастовки. Предчувствуя неудачу, я решил не ходить ни в министерство, ни к митрополиту. Но, когда 8 января я убедился, что правительство намерено прибегнуть к крайним мерам, в случае, если мы не откажемся от наших намерений, и снова получил от Муравьева приглашение явиться, я решил пойти, чтобы в последний раз попытаться окончить дело миром. Я знал, что подвергался опасности быть арестованным, и, таким образом, оставить рабочих без руководителя в такой критический момент, но я должен был рискнуть, если этим можно было предотвратить надвигавшуюся трагедию. Я решил пойти в министерство после полудня, а до того времени написать письма министру, внутренних дел и царю. Последнее письмо было немедленно отвезено двумя доверенными лицами в Царское Село с приказанием немедля доставить в руки царю, если будет возможно.
  "Государь, - писал я, - боюсь, что твои министры не сказали тебе всей правды о настоящем положении вещей в столице. Знай, что рабочие и жители г. Петербурга, веря в тебя, бесповоротно решили явиться завтра в 2 часа пополудни к Зимнему дворцу, чтобы представить тебе свои нужды и нужды всего русского народа. "Если ты, колеблясь душой, не покажешься народу и если прольется неповинная кровь, то порвется та нравственная связь, которая до сих пор еще существует между тобой и твоим народом. Доверие, которое он питает к тебе, навсегда исчезнет.
  "Явись же завтра с мужественным сердцем перед твоим народом и прими с открытой душой нашу смиренную петицию. "Я, представитель рабочих, и мои мужественные товарищи ценой своей собственной жизни гарантируем "неприкосновенность твоей особы".
   Свящ. Г. Г а п о н. 8 января 1905 г.
  
  
  Не знаю, дошло ли мое письмо до государя, так как я никогда больше ничего не слышал о двух моих посланцах. Вероятно, они его доставили и были немедленно арестованы. Письмо же к Святополк-Мирскому было ему доставлено, хотя я и не хлопотал о его доставке.
  
  Привожу здесь то самое письмо Гапона министру внутренних дел Святополк - Мирскому:
  "Ваше Высокопревосходительство,
  Рабочие и жители Петербурга разных сословий желают и должны видеть царя 9-го сего января в воскресенье в 2 часа дня на Дворцовой площади, чтобы ему выразить непосредственно свои нужды и нужды всего русского народа. Царю нечего бояться. Я, как представитель "Собрания русских фабрично-заводских рабочих г. СПБ.", мои сотрудники-товарищи рабочие, даже все так называемые революционные группы разных направлений гарантируем неприкосновенность его личности. Пусть он выйдет, как истинный царь, с мужественным сердцем к своему народу и примет из рук в руки нашу петицию. Этого требует благо его, благо обывателей Петербурга, благо нашей родины.
  Иначе может произойти конец той нравственной связи, которая до сих пор еще существовала между русским царем и русским народом. Ваш долг, великий нравственный долг пред царем и всем русским народом немедленно, сегодня же, довести до сведения Его Императорского Величества, как все вышесказанное, так и приложенную здесь нашу петицию. Скажите царю, что я, рабочие и многие тысячи русского народа мирно, с верою в него, решили бесповоротно идти к Зимнему дворцу.
  Пусть же он с доверием отнесется на деле, а не в манифестах только, к нам.
  Копия с сего, как оправдательный документ нравственного характера, снята и будет доведена до сведения всего русского народа.
  
  Свящ. Г. Гапон.
  8 января 1905 г.
  
  
  
  
  Продолжение книги Гапона "История моей жизни": "Собрав несколько вожаков рабочих, я прочел им мое шсьмо. Они одобрили его содержание, но последняя фраза вызвала возражение. "Как можем мы гарантировать безопасность иарю нашей жизнью, - серьезно спрашивали некоторые из них; - если какое-нибудь неизвестное нам лицо бросит бомбу, то мы должны будем покончить с собой". Слова эти доказывали, какая искренность и простодушие руководили рабочими. Мне пришлось употребить все мое влияние, чтобы убедить, что мы безусловно должны обещать царю эту гарантию. Затем письмо мое было подписано мною и моими товарищами, и я уверен, что если бы царь явился к народу, и что-нибудь случилось бы с ним, люди эти покончили бы с собой. Расставаясь с ними, я сказал: "Теперь идите к своим и расскажите им о нашей петиции и скажите, чтобы завтра они пришли подать ее царю. Если он не явится и будет пролита невинная кровь, то у нас нет больше царя. Сам я пойду к министру юстиции. Если меня арестуют, скажите об этом товарищам доведите дело до конца, если же меня не арестуют,-то вечером увидимся на собрании". Когда мой друг Кузин вернулся из министерства внутренних дел, мы вместе поехали в министерство юстиции. Он остался в сенях, а некоторые из моих людей держались невдалеке, чтобы сообщить рабочим, если меня арестуют. Очевидно, все, т.-е. швейцар, курьеры и чиновники, знали о том, что происходит, и о причинах моего посещения, так как встречали меня с видимым любопытством, уважением и даже низкопоклонством.
  
  - Скажите мне откровенно, что все это значит?-спросил меня министр, когда мы остались одни. Я, в свою очередь, попросил его сказать мне откровенно, не арестуют ли меня, если я буду говорить без опаски. Он как будто смутился, но затем, после . некоторого размышления, ответил "нет", и затем торжественно повторил это слово. Тогда я рассказал ему об ужасных условиях, в которых находятся рабочие и народ в России. - Страна, - сказал я, - переживает серьезный политический и экономический кризис; каждое сословие предъявляет свои требования, жалуется на свои нужды, выражая их в своих петициях к царю; настал момент, когда и рабочие, жизнь которых очень тяжела, желают также изложить свои нужды царю.-При этом я вручил ему копию нашей петиции. Всего было сделано только 15 копий. Одиннадцать было роздано по отделам нашего союза, одна на лучшей бумаге для государя; по одной министрам внутренних дел и юстиции, и одна для меня (я отдал ее корреспонденту одной английской газеты, высказав при этом надежду, что и нам господь дарует те права, которыми пользуется ан- глийский народ). Поэтому я был очень удивлен, когда Муравьев сказал мне, что у него уже есть такая копия. Взяв мою, он внимательно просмотрел ее и затем простер руки с жестом отчаяния и воскликнул: "Но ведь вы хотите ограничить самодержавие!" - Да,-ответил я,-но это ограничение было бы на благо как для самого царя, так и его народа. Если не будет реформ свыше, то в России вспыхнет .революция, борьба будет длиться годами и вызовет страшное кровопролитие. Мы не просим, чтобы все наши желания были немедленно удовлетворены, мы удовольствуемся удовлетворением наиболее существенных. Пусть простят всех политических и немедля созовут Народных представителей, тогда весь народ станет обожать царя.-Глубоко взволнованный, я, пользуясь важностью момента, прибавила "Ваше превосходительство, мы переживаем великий исторический момент, в котором вы мо жете сыграть большую роль. Несколько лет тому назад вы запятнали себя преследованием тех, кто боролся за свободу. Теперь вы имеете случай смыть это пятно. Немедля напишите государю письмо, чтобы, не теряя времени, он явился народу и говорил с ним. Мы гарантируем ему безопасность.
  Падите ему в ноги, если надо, и умоляйте его, ради него самого, принять депутацию, и тогда благодарная Россия занесет ваше имя в летописи страны". Муравьев изменился в лице, слушая меня, но затем внезапно встал, простер руки и, отпуская меня, сказал: "Я исполню свой долг". Когда я спускался по лестнице, меня поразила мысль, что эти загадочные слова могли иметь только тот смысл, что он поедет к царю посоветовать стрелять без колебания. Тогда я подошел к телефону в сенях и, вызвав министра финансов Коковцова, рассказал ему о случившемся и просил его содействия к предотвращению кровопролития. Ответа я не слышал, так как меня разъединили. С этого момента я был убежден, что произойдут серьезные беспорядки, но остановить движение было уже невозможно, не погубив всего его будущего. Чтобы предупредить народ о том, что его ожидает, я послал делегатов в Колпино, а сам объехал все 11 отделов союза. В каждом отделе я говорил рабочим, что они должны завтра идти со своими женами и детьми и что, если государь не захочет нас выслушать и встретит пулями, то у нас нет более царя.
  В течение последних трех дней возбуждение в Петербурге все возрастало. Все заводы, фабрики и мастерские постепенно прекращали работу, так что вскоре не осталось ни одной дымящейся трубы во всем городе. Несмотря на то, что открытые манифестации недозволены в России, настроение народа ясно сказывалось. Тысячи мужчин и женщин постоянно собирались в помещениях рабочего союза; председатели и вожаки беспрерывно говорили собравшимся, объясняя им содержание петиции к царю, и подготовляли процессию к Зимнему дворцу. После каждой речи присутствующие приглашались в соседнюю комнату для подписи. Таким образом было собрано более 100 тыс. подписей и знаков за неграмотностью. Что стало со всеми этими подписями в дальнейшем, я не знаю".
  
  
  
  
  
  
  
  Историческая справка: Николай Валерианович Муравьёв (27 сентября (9 октября) 1850, Кострома - 14 декабря 1908, Рим) - действительный тайный советник (1901) из рода Муравьёвых, министр юстиции и генерал-прокурор (1894-1905), затем до конца жизни посол в Италии.
  
  
  
  
  Продолжение книги Гапона: "Свои разъезды от отдела к отделу я делал в санках, запряженных быстрою лошадью, управляемой преданным мне кучером, и, чтобы не быть узнанным, я надевал поверх рясы шубу и обыкновенную шапку. В помещении второго отдела было до того жарко, что многие лишились сознания, и собрание прерывалось восклицаниями: "Я задыхаюсь!". А в помещении рабочего клуба за Нарвской заставой, от недостатка воздуха погасли лампы, и мы должны были продолжать наш митинг на дворе. Стоя на бочке, при освещении фонаря, под открытым звездным небом, я читал 10-тысячной толпе содержание нашей петиции. Это было величественное и трогательное зрелище.
  
  До 8 января, т.- е. до того дня, когда после свидания с министром юстиции, я убедился, что власти, вероятно, захотят нас остановить, я предписызал моим помощникам самим не касаться и другим не позволять касаться в речах особы государя, но в этот день я позволил им говорить открыто, что если к нам не отнесутся дружелюбно и миролюбиво, то вся вина в этом падет на правительство и на царя. В этот день возгласы: "Не надо царя, если он не хочет нас выслушать" впервые раздались наших собраниях.
  Вечером 8 января, в одном из помещений рабочего клуба, собрались, многие представители социал-демократической и социал-революционной партий. "Несмотря на страшную усталость, я не мог не говорить с ними о нашем деле. "Решено, что завтра мы идем, - сказал я им, но не выставляйте ваших красных флагов, чтобы не придавать нашей демонстрации, революционного характера., Если хотите, идите впереди процессии. Когда я пойду в Зимний дворец, я возьму с собою два флага, один белый, другой красный. Если государь примет депутацию, то я возвещу об этом белым флагом, а если не примет, то красным, и тогда вы можете выкинуть свои красные флаги и поступать, как найдете лучшим".
  В заключение я спросил, есть ли у них оружие, на что социал-демократы ответили мне, что у них нет, а социал-революционеры, что у них есть несколько ре вольверов, из которых, как я понял, они приготовились стрелять в войска, если те будут стрелять в народ. Выработать какой-либо план не было времени. "Во всяком случае,- сказал я,-не трогайте царя, он должен быть вне опасности. Еще лучше, если бы вовсе не было враждебных возгласов. Пусть спокойно возвращается в Царское Село". Революционеры мне это обещали.
  Из разговоров с рабочими я вынес впечатление, что большая часть рабочего населения столицы собирается принять участие в завтрашней демонстрации. На одном из собраний одна старушка спросила меня: "А что, если царь - батюшка долго к нам не выйдет? Мне сказали, что его нет в Петербурге". - Да, - ответил я, - но он недалеко, в получасе езды от Петербурга. Мы должны ожидать его до глубокой ночи, и вам лучше взять с собой что поесть. И они взяли с собой хлеб, а не оружие.
  В течение вечера я послал Кузина к известным либералам, в том числе и к Максиму Горькому, с просьбою сделать, что можно, чтобы предотвратить кровопролитие. Те ходили к Святополк-Мирскому, к Витте, но безуспешно. Мои посещения отделов союза окончились в 7 часов вечера. Процессия наша представлялась мне очень внушительной, и я сознавал, что сделал все, что было в моих силах. В этот день я сказал до 50 речей.
  
  Все вожаки рабочих, всего около 18 человек, собрались в одном из трактиров, чтобы закусить и проститься друг с другом. Половой, прислуживавший нам, прошептал: "Мы знаем, что завтра вы идете к царю, чтобы хлопотать о народе. Помоги вам господи". Не чувствуя себя в безопасности в этом трактире, мы, закусив, пошли в дом одного из моих друзей. Меня подавляла мысль о том, что неужели я посылаю всех этих славных людей на верную смерть. Они создали все это чудное движение. Что станет с этим движением, если их всех убьют? В конце концов, я решил идти впереди, решил и их послать. Ставка была слишком велика, чтобы останавливаться перед жертвами. Теперь я вижу, что я очень ошибался. Я предложил каждому из вожаков избрать себе по два помощника, на случай, если они будут убиты, но я сомневаюсь, чтобы они это сделали. Васильева я назначил заменить меня в случае, если меня убьют, и еще одного, Затем мы стали вырабатывать план демонстрации, при чем мы выяснили его только в главных чертах, Предоставляя каждому отделу союза свободу самостоятельно действовать при организации своей процессии. Конечная же цель - достигнуть Зимнего дворца,-была для всех обязательна.
  Я поблагодарил всех за оказанную мне помощь в нашем деле. "Великий момент наступил для нас, - сказал я, - не горюйте, если будут жертвы. Не на полях Манчжурии, а здесь, на улицах Петербурга, пролитая кровь создаст обновление России. Не поминайте меня лихом. Докажите, что рабочие умеют не только организовывать народ, но и умиреть за него". Все были глубоко потрясены и пожимали друг другу руки. Затем стали писать адреса своих родственников и родных, чтобы те, кто останется жив, мог позаботиться о семействах убитых. Потом мы послали за ближайшим фотографом, который и явился немедля, но оказался тем самым, который снимал нас с Фуллоном; тогда я придумал какой-то предлог, чтобы отослать его, и мы пошли к другому фотографу, который и снял нас при свете магния.
  Ночь я провел в отделе союза за Нарвской заставой. Меня привел туда мой телохранитель Филиппов, кузнец, громадного роста и хорошо вооруженный. Это был парень атлетического сложения, с большой бородой. Он также пал жертвой "кровавого воскресенья". Пока мы шли, мы все время слышали зловещие звуки шагов вооруженных солдат и конных казаков. Улицы кругом были пустынны, и только кое-где случайный прохожий боязливо шагал по снегу.
  Придя к месту назначения, мы нашли там большую толпу, среди которой находился и инженер с одного из больших заводов. С самого начала забастовки он с большим интересом следил за развитием движения и моим участием в нем. Он был одним из вожаков местной революционной партии и хотел видеть меня, чтобы спросить, выработал ли я определенный план действий на случай столкновения с войсками.
  Я крепко заснул в комнате одного из рабочих; верный Филиппов спал на пороге моей комнаты, а несколько человек караулили всю ночь на дворе".
  
  А что же государь? Как он провел этот день 8 января 1905 года? Давайте посмотрим: "8-го января. Суббота. Ясный морозный день. Было много дела и докладов. Завтракал Фредерикс. Долго гулял. Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона. Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется в 120.000 чел. Во главе рабочего союза какой-то священник - социалист Гапон. Мирский приезжал вечером для доклада о принятых мерах". (8 января по распоряжению императора в Петербурге было введено военное положение. В силу этого решения вся власть в столице фактически переходила из рук гражданской в руки военной администрации, во главе с командующим Гвардейским корпусом кн. С. И. Васильчиковым. Прямым начальником кн. Васильчикова был главнокомандующий Петербургским военным округом и войсками гвардии вел. кн. Владимир Александрович. Однако вечером того же дня с докладом к императору явились министр внутренних дел Святополк-Мирский и директор Департамента полиции А. А. Лопухин. Вследствие вечерних собеседований военное положение было отменено.
  Тем же вечером на совещании у П. Д. Святополк-Мирского после возвращения последнего из Царского Села было принято решение о недопущении шествия на Дворцовую площадь. В совещании принимали участие петербургский градоначальник И. А. Фуллон, министр финансов В. Н. Коковцов, товарищ министра внутренних дел К. Н. Рыдзевский, начальник штаба войск гвардии и Петербургского округа ген. Н. Ф. Мешетич и другие - комментарий составителей дневника.)
  
  Из книги воспоминаний министра финансов В.Н. Коковцова "Из моего прошлого":
  "До вечера 8-го января 1905 года, я не имел никакого понятия о том, что замышлялось в этом отношении. (...) Впервые, вечером 8-го января, меня пригласил Министр Внутренних Дел Кн. Святополк-Мирский к себе, сказавши мне по телефону, что он желал бы поговорить по некоторым частностям рабочего движения.
  Это было около 9-ти - 9 1/2 часов вечера. Я застал в приемной Министра: Градоначальника Генерала Фулона, Товарища Министра Трепова, Начальника Штаба Войск Гвардии и Петербургского округа, Генерала Мешетича, поджидали еще В. И. Ковалевского, как Директора Департамента Торговли и Мануфактуры, но его не оказалось дома, и он не участвовал в совещании.
  Да и совещание то было чрезвычайно коротким и имело своим предметом только выслушать заявление Генералов Фулона и Мешетича о тех распоряжениях, которые сделаны в отношении воинских нарядов для разных частей города, с целью помешать движению рабочих из заречных частей города и с Шлиссельбургского тракта по направлению к Зимнему дворцу. Тут впервые я узнал, что среди рабочих ведет чрезвычайно сильную агитацию священник Гапон и имеет большой успех в том, чтобы склонить рабочих на непосредственное обращение со своими нуждами к Государю и поставить себя под его личную защиту, так как надежда на мирное разрешение тех вопросов, которые были причинами большого брожения среди рабочих петербургских заводов, заключается в личном участии Государя в этом деле, потому, что Правительство слишком открыто, будто бы, держит сторону хозяев и пренебрегает интересами рабочих.
  Все совещание носило совершенно спокойный характер. Среди представителей Министерства Внутренних Дел и в объяснениях Начальника Штаба не было ни малейшей тревоги.
  На мой вопрос: почему же мы собрались так поздно, что я даже не могу осветить дела данными фабричной инспекции, Кн. Святополк-Мирский ответил мне, что он думал первоначально совсем не "тревожить" меня, так как дело вовсе не имеет серьезного характера, тем более, что еще в четверг, на его всеподданнейшем докладе было решено, что Государь не проведет этого дня в городе, а выедет в Гатчину, полиция сообщит об этом заблаговременно рабочим, и, конечно, все движение будет остановлено и никакого скопления на площади Зимнего Дворца не произойдет.
  Ни у кого из участников совещания не было и мысли о том, что придется останавливать движение рабочих силою, и еще менее о том, что произойдет кровопролитие.
  Витте, не мог не знать обо всех приготовлениях, так как Кн. Святополк-Мирский советовался с ним буквально о каждом своем шаге. Кроме того, вечером того же 8-го или точнее ночью, к нему приезжали члены назначенного уже в то время Временного Правительства с адвокатом Кедриным, членом городской Управы во главе, уговаривая его взять все дело в свои руки и отменить распоряжение Министерства Внутренних Дел о воспрепятствовании силою движению на Зимний Дворец.
  Витте категорически сказал им, что не имеет обо всем этом никакого понятия и не может вмешиваться в чужое дело. Едва ли это было так на самом деле, потому, что у С. Ю. Витте, несомненно, была чрезвычайно развитая агентура: освещавшая ему положение среди рабочих. Через день, в понедельник, уже после всего происшедшего, он подтвердил мне, что не имел никакого понятия о готовившейся демонстpaции и о принятых против нее мерах, резко осуждал распоряжения Министра Внутренних Дел и не раз произнес фразу: "Расстреливать беззащитных людей, идущих к своему Царю с его портретами и образами в руках, - просто возмутительно, и Кн. Святополк-Мирскому необходимо уйти; так как он дискредитирован в глазах всех".
  На мое замечание, что Князь состоит с ним в самых близких отношениях и неужели же он не говорил с ним о готовившемся событии так же как он не говорил ранее и со мною, - Витте ответил мне, обращаясь ко всем присутствовавшим при нашем разговоре, что он не виделся с Министром Внутренних Дел более недели перед событием и решительно не знал ничего. Говорил ли он правду или, по обыкновению, желал просто сложить с себя ответственность за печальный результат, - я сказать не могу".
  
  Теперь предоставим слово самому графу Витте, из его книги "Царствование Николая Второго: "Как я предсказывал при начале организации Зубатовщины, все эти организации, делаемые с целью держать рабочих в полицейских руках, хотя бы при помощи несправедливого отношения к интересам капиталистов - должны привести в известный момент к тому, что эти организации стряхнут с себя полицейское направление и воспримут в той или другой мере социалистические принципы борьбы с капиталом, борьбы не только мирным путем, но и силой, и, в этом смысле, представят значительную общественную опасность.
  Когда, еще в 1903 году, началось смутное революционное брожение, как в верхах, так и внизу, то, конечно, все рабочие организации, прежде всего, восприняли революционный дух и революционное настроение.
  Поп Гапон, если бы и хотел, то не мог бы удержать этого течения; но ему и не было никакого расчета удерживать, ибо, как я уже говорил, в то время все, или во всяком случае большинство, спятили с ума, требуя полного переустройства Российской Империи на крайне демократических началах народного представительства.
  Если в то время таких идей держались Меньшиков и кн. Мещерский, ныне ежедневно пишущие самые удивительные реакционные статьи совершенно зоологического характера, то что же удивительного, что не устоял и бедный поп Гапон.
  За несколько дней до 9 января было известно, что рабочие приготовляют петицию Государю Императору, в которой они предъявляют различные не то просьбы, не то требования, касающиеся их бытия. Конечно, требования эти были крайне односторонни, преувеличенны и не без известного оттенка революционизма, хотя они и были написаны в довольно приличной форме.
  И вот, Гапон должен был повести всех этих рабочих, многие тысячи человек, на Дворцовую площадь - бить челом Государю Императору, причем они представляли себе, что увидят Его Величество, вручат ему эту просьбу и затем спокойно удалятся.
  Было бы это так или нет - я утверждать не берусь, но полагаю, что если бы я был во главе правительства, то я не посоветовал бы Государю выйти к этой толпе и принять от них прошение, но с другой стороны, вероятно, я бы дал совет, чтобы Его Величество уполномочил или главу правительства или одного из генерал-адъютантов взять это прошение и предложить рабочим разойтись, предупредив, что прошение это будет рассмотрено и по нему последуют те или другие распоряжения. Если же рабочие не разошлись бы, то, конечно, я употребил бы против них силу.
  Но дело разыгралось иначе.
  Все это движение было для градоначальника Фулона совершенною неожиданностью; он относился к Гапону и ко всем его организациям крайне благодушно и уверял министра внутренних дел, что ничего серьезного произойти не может.
  Сам Гапон, как оказывается, пытался видеться с министром юстиции и с министром внутренних дел; виделся ли он с ними или нет, я не знаю, но, во всяком случае, копия петиции, которую они предполагали подать, была им передана. (С министром юстиции Муравьевым Гапон виделся, а Святополк - Мирскому послал письмо, как мы с вами знаем - Е.П.)
  Точно также и я получил у себя на дому, будучи председателем комитета министров, копию этой петиции. (Конечно получил, напомню читателю: 15 копий Гапоном было сделано - Е.П.)
  Так как шествие рабочих было назначено на 9-е января, то 8-го у министра внутренних дел было заседание по вопросу о том, как надлежит поступить.
  8-го января я видел министра юстиции, который, расставаясь со мной, мне сказал:
  - Сегодня вечером увидимся.
  Я спросил:
  - Где?
  Он ответил:
  - У Мирского, там будет совещание о том, как поступить завтра с рабочими, которые под предводительством Гапона решили явиться на Дворцовую площадь и просить Государя принять от них петицию. Я на это ему сказал:
  - Я никакого приглашения не получал.
  Он ответил:
  - Наверное получите. Я в особенности указывал Мирскому на необходимость вас пригласить, так как вы так близко знаете рабочий вопрос, всю жизнь имея с ним соприкосновение.
  Никакого приглашения я не получил и, как мне передавали впоследствии, потому что Коковцев просил Мирского не приглашать меня (В. Н. Коковцев будто бы сказал, что меня не следует приглашать, так как я несомненно буду поддерживать интересы рабочих (точнее см. "Из моего прошлого" воспоминания Коковцова). Вечером 8-го ко мне вдруг явилась депутация переговорить по поводу дела чрезвычайной важности. Я ее принял. Между ними, я не нашел ни одного знакомого. Из них по портретам я узнал почетного академика Арсеньева, писателя Анненского, Максима Горького, а других не узнал.
  Они начали мне говорить, что я должен, чтобы избегнуть великого несчастия, принять меры, чтобы Государь явился к рабочим и принял их петицию, иначе произойдут кровопролития. Я им ответил, что дела этого совсем не знаю и потому вмешиваться в него не могу; кроме того оно до меня, как председателя комитета министров, совсем не относится. Они ушли недовольные, говоря, что в такое время я привожу формальные доводы и уклоняюсь.
  Как только они ушли, я по телефону передал Мирскому об этом инциденте".
  
  
  
  Из книги "Охранка. Воспоминания руководителей политического сыска". Вспоминает А.В. Герасимов: "На воскресение 9-22 января назначено было шествие всех рабочих к зимнему дворцу, для того, чтобы вручить царю петицию, покрытую десятками тысяч подписей. Полиция знала обо всех этих приготовлениях. Для власти было два прямых пути: или пытаться раздавить движение, арестовав его вождей, и ясно объявив всем, что шествие будет разогнано силой; или убедить Царя выйти к рабочей депутации для того, чтобы попытаться по-мирному успокоить движение. Власть не пошла этими путями.
  До позднего вечера в окружении Государя не знали, как поступить. Мне передавали, что Государь хотел выйти к рабочим, но этому решительно воспротивились его родственники во главе с великим князем Владимиром Александровичем. По их настоянию Царь не поехал в Петербург из Царского Села, предоставив распоряжаться великому князю Владимиру Александровичу, который тогда был командующим войсками Петербургского военного округа. (Они все помнили, что случилось 6 января на Крещенском водосвятии, приписывая это злому умыслу, покушению, и не захотели рисковать жизнью Николая, уговорив его остаться в Царском Селе, вдруг провокаторы - большевики или эсеры будут в толпе рабочих и убьют государя, а Николаю не хватило мужества и воли выйти к своему народу или послать к депутации человека, принять петицию и взять ответственность, тем самым, за ситуацию на себя, - Е.П.) Именно Владимир Александрович руководил действиями войск в день "красного воскресения". (Получается, что только он - то, Владимир Александрович и мог отдать общий приказ стрелять по мирной демонстрации!!!!! А кровавым советская история и большевистская пропаганда назовет потом Николая, про его дядю никто и не вспомнит. Императора подвело безволие и перекладывание ответственности на чужие плечи, а не цинизм и жестокость - Е.П.)
  Полиция о планах военных властей не была осведомлена. Поэтому-то и могли иметь место такие факты, как убийство войсками нескольких полицейских чиновников, которые сопровождали толпы рабочих.
  Поздно в ночь на воскресение войска заняли назначенные им позиции на улицах".
  
   
  Из дневника супруги министра внутренних дел Екатерины Святополк - Мирской:
  
  "21 января (8 января). Сегодня стачки приняли угрожающие размеры (уже 120 тыс. забастовало) и приняли характер революционный. Войска ходят по городу, вообще тревожно. Вчера Муравьев вызывал Гапона. Он, оказывается, убежденный до фанатизма социалист, говорит, что его долг положить живот за "други своя", и говорит, что, собственно, рабочий вопрос пустяки, что они только придрались к этому, а главное - политика. Нынче митрополит его вызывал, чтобы увещевать, но он не пошел. Говорят, что он подбивает рабочих идти в Зимний дворец и разбивать фабрики. Пока они все спокойны, но говорят, что завтра будут демонстрации".
  
  
  
  Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 8 января 1905 г.
  7-го сего января забастовали еще следующие заводы и промышленные заведения.
  В 1-м участке Выборгской части - чугуннолитейный завод Лесснера (600 человек), табачная фабрика "Гаванера" (220 человек) и рабочие в С.-Петербургском арсенале (1 000 человек), т. е. вместе с ранее забастовавшими - все заводы, расположенные в пределах названного участка (в числе 5 370 рабочих), причем только на двух заводах, "Феникс" и Лесснера, забастовка возникла самостоятельно, на остальных же работы были прекращены по настоянию рабочих с других заводов.
  В Охтенском участке, сверх Охтенской бумагопрядильни, прекратились работы на пивоваренном заводе "Новая Бавария" и на канатной фабрике "Нева". К судостроительному заводу Крейтона подошла толпа забастовавших рабочих с других заводов с намерением заставить прекратить работы и на заводе Крейтона, вследствие чего туда вытребована была, по распоряжению градоначальника, сотня казаков. Вскоре рабочие, прекратив работы, удалились с названного завода, а казачий отряд возвратился в казармы.
  Во 2-м участке Выборгской части к ранее забастовавшим присоединились все остальные заводы, расположенные в пределах названного участка (9 600 рабочих на 23 заводах).
  Во 2-м участке Васильевской части забастовали рабочие, в количестве около 8 000 человек, на казенном трубном заводе, откуда забастовка распространилась на все остальные заводы, расположенные в пределах названного участка.
  В 4-м участке Петербургской части прекратились работы на судостроительной верфи великобританского подданного Ильс (рабочих около 80 человек).
  В 3-м участке Рождественской части забастовали рабочие на альбомной фабрике "Бехли", в количестве около 200 человек, на сталелитейном заводе "Моран", в числе 20 человек, на лесной бирже Беляева в количестве около 300 человек, и в мастерской городских конно-железных дорог 2 группы в числе 80 человек.
  7-го же января забастовали рабочие на чугуннолитейном и механическом заводе Сан-Галли, в количестве около 900 человек, на С.-Петербургском орудийном заводе, в количестве около 800 человек, и на расположенных в пределах 2-го участка Литейной части промышленных предприятиях - Фрезе (экипажная мастерская) в количестве 100 человек, Мосс (кузнечная мастерская), в числе 70 человек, и в типографиях "Нового времени", "Руси", "Слова" и на фабрике акционерного общества "Слово", в количестве всего около 500 человек, причем рабочие мастерской Фрезе, забастовав первые, направились к мастерской Мосса, убеждая работавших на последней присоединиться к ним, а затем двинулись к другим мастерским, расположенным в названном участке.
  Сего числа забастовали рабочие на придворно-конюшенной рессорной фабрике, в количестве 248 человек, и на расположенных в районе Шлиссельбургского участка керосиновых складах общества "Мазут", Тер-Акопова, бр. Нобель, общества "Нефть и Олеум" (в количестве всего около 200 человек) и на мелких мастерских Петухова и Львова.
  Сего же числа рабочие с заводов, расположенных в пределах 1-го участка Выборгской части, стали собираться в чайной, помещающейся в доме No 4 по Оренбургской улице, и на прилегающих улицах; вскоре туда прибыл священник Гапон и, по-видимому, произнес в чайной речь; после того как он удалился, рабочие стали по очереди входить в чайную и, по добытым местной полицией сведениям, давать подписку в том, что они не будут отступать от предъявленных ими требований.
  Вчера к типографии правительствующего сената стали подходить рабочие других забастовавших заведений и уговаривать типографских рабочих присоединиться к забастовке; при этом некоторые рабочие типографии, направляясь к последней, подвергались насильственному удержанию со стороны собравшейся толпы. Сегодня утром рабочие явились в типографию и приступили к занятиям, но после обеденного перерыва, опасаясь угроз со стороны забастовавших, прекратили работы.
  Вчера вечером в типографию морского министерства вошла толпа посторонних рабочих в количестве около 500 человек, потушила огни и принудила приостановить работы, угрожая в противном случае побоями; сегодня половина рабочих не явилась в типографию, а другая продолжает занятия, по настоянию администрации, ввиду срочности исполняемых работ. Типография охраняется командой матросов.
  Типография министерства финансов также прекратила работы по настоянию рабочих других забастовавших заведений, угрожавших в случае несогласия на забастовку насилием.
  Ввиду забастовки рабочих на типографиях издаваемых в столице газет последние сего числа не вышли в свет, за исключением "Правительственного вестника", "Ведомостей С.-Петербургского градоначальства" и "St.-Petersburger Zeitung".
  
  
  
  Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 8 января 1905 г.
  Сейчас получены сведения, что по инициативе свящ. Гапона предполагается сборище рабочих завтра, 9 января, в 2 часа дня на площади перед Зимним дворцом для подачи петиции государю императору. По этому поводу выяснено, что о. Гапон, после безуспешных переговоров с администрацией и акционерами Путиловского завода, а затем и с властями, пришел к убеждению, что между рабочими и царем существует средостение, которое необходимо миновать. Поэтому он словесно и путем гектографированных объявлений призывает рабочих собраться и итти к царю с крестом и молитвою и просить его величество войти в положение рабочего люда. При этом требования заключают в себе такие условия, как свобода печати, слова, союзов, стачек и даже "социализация земли". Названный священник приобрел чрезвычайное значение в глазах народа. Большинство считает его пророком, явившимся от бога для защиты рабочего люда. К этому уже прибавляются легенды о его неуязвимости, неуловимости и т. п. Женщины говорят о нем со слезами на глазах. Опираясь на религиозность огромного большинства рабочих, Гапон увлек всю массу фабричных и ремесленников, так что в настоящее время в движении участвует около 200 000 человек. Использовав именно эту сторону нравственной силы русского простолюдина, Гапон, по выражению одного лица, "дал пощечину" революционерам, которые потеряли всякое значение в этих волнениях, издав всего 3 прокламации в незначительном количестве. По приказу о. Гапона рабочие гонят от себя агитаторов и уничтожают листки, слепо идут за своим духовным отцом. При таком направлении образа мыслей толпы она, несомненно, твердо и убежденно верит в правоту своего желания подать челобитную царю и иметь от него ответ, считая, что если преследуют студентов за их пропаганду и демонстрации, то нападение на толпу, идущую к царю с крестом и священником, будет явным доказательством невозможности для подданных царя просить его о своих нуждах. Поэтому в случае столкновения толпы с полицией или войсками произойдет кровопролитие, которое будет сигналом к беспорядкам, в которых примет участие вероятно около 100 000 рабочих, при поддержке революционеров. Безработица уже в заметной степени наложила отпечаток раздражения на массу. Ввиду сего может заслуживать внимания мнение о том, что появление к просителям кого-либо из приближенных к особе его величества, быть может, остановит движение, если в том же направлении успокоения подействует свящ. Гапон на увлеченных им рабочих.
  
  
  Записка прокурора Петербургской судебной палаты на имя министра юстиции от 8 января 1905 г.
  Сего числа среди рабочих стали появляться объявления от "Собрания фабрично-заводских рабочих города С.-Петербурга" следующего содержания: общество рабочих объявляет, что 9-го сего января, в 2 часа дня, все рабочие должны собраться у Зимнего дворца, где будет подана его величеству государю императору просьба о содействии к удовлетворению рабочих нужд.
  По сведениям, сообщенным градоначальником, будут приняты меры к недопущению завтра рабочих в центральные части города; из Петергофа и Царского Села вызваны кавалерийские части.
  
  
  
  Из дневника В.Г. Короленко:
  "20 января (7 января). Сегодня в газетах загадочная телеграмма: во время крещенского парада в Петербурге одна из пушек на Вас[ильевском] о-ве у биржи сделала парадный салют... картечью! В Зимнем дворце разбиты окна, кто-то ранен в толпе, на льду, у водосвятия...
  Дурное предзнаменование: Зимний дворец получил уже "крещение огнем" и при этом смертельно ранен городовой... Романов.
  
   21 января (8 января).
  Со 2 января на Путиловском зав[оде] началась стачка, которая затем перешла на другие заводы. Теперь, по правит[ельственным] и другим сообщениям, в стачке участвуют до 94 тысяч рабочих. Порядок полный, но в Петерб[урге] не вышла ни одна газета, кроме "Правит[ельственного] вестника" и "Спб. ведомостей".
  
  
  
  Из книги Александры Богданович "Три последних самодержца":
  "4 января.
   Вчера 12 тыс. человек рабочих Путиловского завода забастовали. Ожидаются забастовки и других заводов, так что считают, что забастуют до 42 тыс. человек.
   Вчера у нас были два рабочих с Балтийского завода, благонамеренные, которые говорили, что священник Гапон, который организует здесь "союзы рабочих", - темная личность. Гапон раньше за что-то сомнительное лишен был места, а теперь он священником в тюрьме и пользуется доверием начальства. И этой темной личности поручено такое серьезное дело, как рабочие! Полицмейстер Григорьев говорил, что всю смуту среди рабочих устраивает Гапон. 2 января в Москве стреляли в Трепова, полицмейстера, но он не ранен. (...)
  
  6 января.
   Сегодня во втором часу был телефон от Зилотти с сенсационною новостью, что во время Иордани, в ту минуту, когда митрополит погружал крест в воду, раздался обычный пушечный салют, и оказалось, что одна из пушек, которые стреляли, была заряжена картечью. Одна пуля ранила городового, затем были разбиты два стекла в окнах Зимнего дворца. Царь в это время находился в павильоне, где совершалось богослужение, царицы сидели у окна во дворце. Царь немного растерялся, а царицы не поняли, в чем дело. Кусок стекла попал в голову Авелану, а другой - Зилотти. Говорят, что все эти дни в Петербурге шел слух, что 6-го будет покушение на царя, а если оно не удастся, то будет 12 января. Говорят, что из Швейцарии уехали сюда анархисты с целью убить царя, что об этом дано было сюда знать. (...)
  
  7 января.
   Оказывается, что выстрел был из пушки конной артиллерии; теперь идет следствие под председательством вел. кн. Сергея Александровича. Начальник этой батареи, Давыдов, - на самом лучшем счету. Накануне было учение в этой батарее, и надо думать, что учебный снаряд не был вынут из орудия, - так толкуют артиллеристы; они признают, что это не был злой умысел.
   Сегодня - новая забастовка рабочих петербургских фабрик и заводов. Забастовало 65 800 человек. Собиралась толпа идти к Зимнему дворцу со священником Гапоном во главе. Рабочие предъявляют несоразмерные требования. Этот Гапон путает народ, и его оставляют беседовать с рабочими. Говорят, что послан батальон солдат для усмирения рабочих, но что такое батальон против такой массы?
   Вчера нам говорили, что по городу идет слух, что три бомбы готовы - для царицы-матери, вел. кн. Сергея и вел. кн. Алексея. Другая версия - что царица-мать и вел. кн. Владимир против царя, хотят его устранить.
   Во дворце вчера по поводу выстрела был переполох. Выстрел был почти не слышный, как звон разбитой посуды, но когда нашли пулю в зале, только тогда объяснили себе, что было что-то необычайное.
   Усмирять рабочих Балтийского завода отправлен батальон Семеновского полка. Как все это тяжело!
   Сегодня весь день звонил телефон. Сперва Мосолов, а потом Бутовский сказали, что все типографии забастовали и завтра ни одна газета не выйдет. Мосолов сказал, что выйдет только "Новое время", а Бутовский сказал, что ни одна газета не выйдет. Затем он сказал, что в градоначальстве потеряли голову, что бог весть, что творится в Петербурге, что вызваны войска из Петергофа, Пскова и Ревеля. Булгаков сказал по телефону, что завтра "Новое время" выйдет, а затем - не выйдет. Мосолов сказал, что вечером на суде по поводу вчерашнего выстрела на Иордани выяснился злой умысел. Этого - избави боже! Тогда какая же надежда на войска? От Никольского были сведения, что на Путиловском заводе собралось до 6000 человек рабочих, и невесть, что там происходит. Тогда гляди, завтра все это начнет уличные бесчинства. Неразрешенные цензурой депеши ужасны; особенно ужасны депеши из Томска и из Казани.
   8 января.
   Сегодня какое-то тяжелое настроение, чувствуется, что мы накануне ужасных событий. По рассказам, цель рабочих в эту минуту - испортить водопровод и электричество, оставить город без воды и света и начать поджоги. Газеты сегодня не вышли, кроме листка "Правит. Вестника", "Petersburger Zeitung" и "Ведомостей градоначальства"; в остальных типографиях рабочие забастовали. Завтра предсказывают забастовку извозчиков, булочников, прекращение электричества. Про Фуллона распространился слух, будто его убили. Ничуть - жив, здоров и преспокойно сегодня еще в 4 часа продолжал свой завтрак у Донона! На местах беспорядков он не показался.
   Сегодня камердинер царя Катов рассказывал, что 6 января, вернувшись с парада, царь сказал другому камердинеру, Шалберову: "Сегодня в меня стреляли". Шалберов на это сказал: "Видно, дело очень плохо, если войска начали стрелять в государя". Царь прервал разговор. Все письма, которые приходят к царю по почте, не именные, распечатываются камердинерами царя. Угроз и предупреждений царь получает очень много, но не все письма ему показываются.
   Булгаков возмущался, что Суворин уступил семье, не продолжал печатать "Новое время", сделал уступку, чтобы не разнесли его дома. Сегодня закрылся еще завод - Патронный".
  
  
  
  Теперь предоставим слово большевичке Лидии Субботиной. Из книги "На баррикадах", воспоминания участников революционного движения 1905-1907г.г.": "Я, одна из участниц 9 января, хочу рассказать то, что переживала тогда вместе с десятками тысяч рабочих и работниц Петербурга.
  Встретили новый год, 1905 год в Техноложке ( В Технологическом институте - Е.П.) Так уж повелось, что наша компания сговаривалась за время встречать новый год где - нибудь вместе. На частной квартире шпики одолеют, расспросы дворника: Кто? Да зачем? Да сколько? Надоедят - не рад будешь и новому году, придется за старый принять...
  А в Техноложке народу много - "Тысячи", мы и на людях, и друг с другом.
  Конечно, и там не обойдется, чтобы шпион не попал, а уж провокаторы из студентов обязательно будут, ну, да у них там глаза разбегутся: поди-ка в тысячах усмотри, кто с кем за столом устроился, пивом угощается, а то и шампанского бутылочку распивает... Шумит, гудит Техноложка.
  Над веселым гулом голосов часто слышится имя: "Священник Гапон". Мельком слышала это имя, в закоулках подполья некогда было раздумывать о попах. "Ну поп, и дальше что? - Сегодня он из попа священником стал. - От этого не легче, и попом он все-таки остался, как его не называй. - "Пламенный оратор"... - Вот это уж чудо! Как же он начинает, наверное старая выучка скажется: "Во имя отца и сына, братие!?"
  - Ну, товарищ Лидия, вы вдумайтесь только, какое величие замысла, - говорит один студент, которого мы прозвали "Огнедышащий"- использовать веру в царя и бога для революции, а вы поп, при чем поп?
  - Ну, и революция ни при чем, когда поп на кафедре! Побежал "Огнедышащий" куда-то дальше, там найдет может, кого спалить своим восторгом. (...)
  Работать надо, идти туда, в рабочие собрания, говорить громко... Если нельзя громко, шепотом камешки сомнения в души темных рабочих масс забрасывать.
  И группа наша, товарищей - большевиков, посудивши, порядивши, решила проникать на рабочие собрания, - звались они "русские". (Т.е., имеется ввиду, проникать в гапоновское "Собрание русских фабрично-заводских рабочих", чтобы вести там уже свою, революционную, большевистскую пропаганду - Е.П.)
  До 6 -го января все дни не остались в памяти. Одна только дума в них была: попасть на "Русское" собрание. "Русское", - почему "Русское?" - ведь там рабочие, а рабочим может всякий быть, у кого, кроме рук рабочих, ничего нет.
   Седьмое января
  
  Легкий морозец. Сухой мелкий снег чуть-чуть порошит. На улице также, как вчера, и кажется - все вчерашние стоят. Не убавилось народу, прибавилось. Пришли те, у которых сердца полыхали надеждой, и те пришли, у которых из-под камней отчаянья, терпения тупого за ночь, как зараза от других, выскользнула змейка надежды. Иные пришли из любопытства, без веры и надежды. "Дай мы послушаем, о чем люди толкуют". И таких, как мы, пришло много. Слышней голоса против войны, слышнее речи, вопросы: а из-за чего война, кому нужна, кто ее начал? Слышнее речи противников всяких "леволюционеров": мы об рабочем стараемся, без царя и вовсе к кому пойдешь?
  Шевельнулась цепь-очередь. Из здания с паром люди повалили. Или они за собой пар тащили, или их пар выталкивал. Ползут большой змеей оттуда, а мы большой змеей туда. Некогда прислушаться, что говорят те, кто там был. Идем и мы. Там внутри густо сразу стало, словно мы от тепла все распухли, прижали нас к стенке, а у стенки скамейка: и видно, и слышно, прямо в ложе бельэтажа.
  Направо, неподалеку от нас, сцена. На сцене-трибуне, почти без закраин, забытый рояль. Мимо трибуны пойдем из здания.
  Ждем: слух шел, сам Гапон будет, из Галерной Гавани приедет.
  Выходит человек не в рясе, - значит, не Гапон.
  "Отец Гапон сам быть не может, но это все равно: буду я вам читать петицию, прошение, значит, царю". Нельзя сказать "замерли люди", у мертвого не колотится так сердце. Тихо, а словно бы тишина полна стука: тук... тук... тук...
  "Братцы, вот я вам буду читать слово за словом прошение; вникните, может и добавите что от себя, чтобы уж все разом ему сказать. Мы будем, братцы-товарищи, просить его, на коленях умолять станем, может и выйдет что из этого. Может, и услышит наши жалобы. Слушайте же.
  Вздохом отвечают люди: "Слушаем, слушаем". Слушают все, слушаю и я.
  И тут же думаю:  
  "Мы, рабочие, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты". ("Зачем это, товарищи, родные? Освобождение рабочих - дело рук самих рабочих. Нет у царя правды, нет защиты для рабочих".)
  "Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать". (...) ( "И сами вы, товарищи, себя за людей не признаете. Дети вы взрослые. Не просить надо, а завоевывать".)
  "Нас поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью и их содействием". ("Ведь царь первый чиновник между чиновниками, первый помещик между помещиками, первый капиталист между капиталистами".)
  "У тебя мы ищем последнего спасения, не откажи в помощи твоему народу". ( "Разве волк не затем живет, чтобы есть овец? Царь - волк и оскалит он зубы свои железные против вас".)
  "Выведи нас из могилы бесправия, нищеты и невежества". ( "Ваше бесправие, ваше невежество - средство управлять вами".)
  "Дай народу самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников". ( "Не может он этого даже хотеть. Не захочет он себя самого сбросить. Где это видано, чтобы цари сами себя сбрасывали! Кровавой рукой дадут команду "пли!")
  "Повели, государь, созвать народных представителей, учредительное собрание". ("Да как же этого можно просить? Это только в горячей схватке дается, в буре восстания".)
  "Повели и поклянись выполнить наши просьбы, и ты сделаешь Россию счастливой и славной". (Цари клянутся, когда их народ побеждает и клятвы свои берут назад, когда народ побежден").
  
  Думы несутся к воскресению послезавтрашнему, а тут, возле, сотни людей полны верой отчаянья. Плачут многие, слушая о своих страданиях. На суровых лицах молитвенный восторг надежды. К словам петиции о бедствиях войны просит добавить рабочий с патронного завода: "Пускай заказы на войну нам дают, а не заграницу. Разве мы не сумеем сделать ядер и снарядов?"
  Не выдерживает сердце - забыло, что мы пробрались сюда под страхом смерти, растерзания. Кричу: "Значит войну нам воевать, на крови наших братьев хотим устраиваться, а что солдаты скажут нам?" "А кто ее затеял, как не царь?" - кричу я опять. Думаю крикнуть: "Не надо царя".
  "А, - закричали те, кто ближе был, - ты против царя, не трогай царя", - и руки потянулись ко мне. Свои товарищи стащили со скамейки. Толпа напирает, рвется, ищет "царскую супротивницу"... Вот - вот найдет, схватит...
  Какой страх внушает смерть от руки своих! Или гапоновцы спасти захотели, или уж петиция к концу подошла - не знаю.
  Все смешалось... Помню, как прижимали к трибуне, как катился рояль с края трибуны на меня, чуяла на спине своей тяжесть сотен людей, рвущихся схватить. Перед собою у самого лица глянцевитая, черная стена рояля, и в мозгу не мысль, а какая-то стрела: - это смерть.
  ... Оказалась на улице. Кругом кричат: "Где она, против царя?" Я и слышу и не слышу. Свои меня тащат, платка на голове нет, сдернули.
  Потом рассказали свои: когда ко мне бросились, когда затеялась возле нашего места свалка, с трибуны крикнули: "Петиция кончилась, впускайте других, этим выходить". С улицы двинулась толпа, нажала на нашу, нашу стала теснить и вытолкнула на улицу.
  Темнота улицы скрыла меня. С глубокой обидой в сердце шла я домой. И опять не знала, против кого, против чего эта обида.
  Разрозненно бродили мысли, как стая перепуганных птиц.
  В петиции говорится: "Если кто поднимет голос в защиту народа, того бросают в тюрьму", а меня бы убили, если б схватили, - убили бы за одно слово правды.
  "Освободи наших борцов из тюрьмы", - просили в петиции, но ведь я-то кандидат в тюрьму, а меня вы все-таки убили бы сейчас сегодня.
  Безумие овладевало мозгом - отказывался он понять противоречие между петицией и действиями толпы. Не вмещала моя молодая голова сейчас, сию минуту эту бездну переживаний. И я как-то вся застыла. Страх, который был там, когда меня пытались схватить, исчез, и не осталось во мне никаких чувств.
  (...) Разлад между моим сознанием и сознанием моего класса - это надо было переварить и понять.
  
  
  Восьмое января
  
  Весь день восьмого января проходила из угла в угол своей комнаты. На практике, для своей собственной персоны решала большой теоретический вопрос: масса темна, невежественна, заблуждается, идет ощупью, слепая, прямо в бездну, остановить ее нельзя. Я понимаю ошибку, вижу и знаю другой путь, единственно правильный, под лозунгом: "Долой самодержавие, к оружию, товарищи, да здравствует восстание революционных масс!"
  Но массы этого пути не видят и идут с трепетной надеждой, с надеждой - сомнением, но все-таки идут к своему вековому врагу.
  Идти ли мне? Легко, когда есть деректива партии. А когда ее еще нет? (...)
  Если я пойду, словно бы я веру в царя поддерживаю, разжигаю... А если он выйдет, ведь немыслимо стоять молча, ведь будут его приветствовать, упадут на колени, а я как же тогда? Будет, как вчера, только еще хуже. Как будто не пойти - легче, разумней.
  Но кто сегодня поручится, что он выйдет? Вон, хозяйка говорит, по улицам патрули показались, и значит завтра, когда их веру будут расстреливать, я буду в сторонке с видом мудреца стоять и, потирая руки, говорить: "Ведь я же знала, что так и будет, ведь пыталась говорить, вы отказывались слушать". Сказать своей массе: "так вам и надо" немыслимо.
  
  Стемнело. Побежала на улицу, туда, к собранию. Там эта мысль непонятная около своей толпы-массы найдет, может быть, решение. Какое-нибудь. Замучилась одна ворочить эти камни доводов. Все как и вчера. Как и третьего дня. Стоят, ходят и выходят вереницы людей. Сегодня только немного иное настроение в толпе, какая-то опасливость, думу какую-то страшную отгоняла она от себя.
  - Ну что ж, для порядку ездят, - говорит рабочий.
  - Да кто видал-то их?
  - Из-за Нарвской сказывали: не трогают, а так, только ездиют.
  "Да, да, вот оно что, хозяйка ведь говорила, что войсковые патрули показались, - думаю я. А мозг ищет разрешение своего вопроса: где мне быть завтра?
  "Но ведь солдаты - тоже свой брат, они ведь поймут, - утешает кто-то из толпы. Поймут ли?
  Намечается разрешение моего вопроса: надо идти. (...)
  Дрогнула вереница людей. Что случилось? Что-то белое замелькало в воздухе. Не хлопья ли снега? Большие и не тают. Шепот страха: "Подкидные бумажки разбрасывают бунтовщики", - всё своё. Кинулась я за бумажкой, может быть, я там найду разрешение моего вопроса, может быть это директива. Не схватила, даже не видела близко ни одной. Голос какой-то старушонки:
  - Не берите, братцы, этих гумажонок...
  И снова встал вопрос: что же завтра мне делать? Слово наше сказанное убийством грозит, слово печатное опозоривается. Расходится толпа, условливаясь: "Идем завтра, товарищи. Идем, идем. Все, как один. Бунтовщиков долой, вон!"
  Вернулась домой поздно. И злоба закипела в сердце: "Не хотите даже послушать нас, бумажки наши позорите, гоните из своих рядов нас..."
  Входит Самуил - шапочник:
  - Товарищ Лидия, где вы были? Я бегал вас искал. Флаги надо сшить.
  - Кто заказал - партия?
  - Да, мы на всякий случай сошьем, завтра чтоб были готовы.
  Ну, Самуил, - ерунда, я сейчас оттуда, от собрания, прокламации кто-то бросил, так они закричали: "Не надо нам бунтовщиков с их бумажками, с их флагами, пускай завтра не сунутся, мы одни пойдём, чтоб царь не подумал, что и мы - бунтовщики".
  Слышите, они места нам в рядах своих не оставляют. Пускай же одни, бараны, идут. Их вера в царя - не моя вера, мои знамёна - не их знамёна.
  Слушает меня Самуил, ухмыляется. Я останавливаю поток слов. Он говорит:
  - Эх, Лидия, как это хорошо выходит - любить восстание. Не сердитесь, но вы мечту свою любите - очищенный рабочий класс - это теория, а практика... Давайте сшить флаги. Завтра, если расстреляют их веру на площадях и на улицах, они будут искать нас, наши лозунги родными станут. Давайте сшить флаги. Понесем туда за пазухой. Я считаю вас своим учителем, вы мне много дали, послушайте меня сейчас: давайте сшить флаги".
  ( Как мы видим с вами, дорогой читатель, говорить о каком-то влиянии большевистской партии на рабочие массы до событий 9 января 1905 года точно не приходится. - Е.П.)
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"