Интегральный коэффициент ценности (ИКЦ) - это число от 0 до 100, определяющее доступ человека к дефицитным ресурсам. Система внедрялась поэтапно с 2035 года, к началу 2041 года она стала де-факто стандартом в большинстве стран. Коэффициент рассчитывается на основе налоговых отчислений, трудового стажа, медицинской истории, возраста, поведенческих факторов. Точная формула закрыта, разработчики (Nexus и Aegis) ссылаются на коммерческую тайну и защиту от взлома.
- ИКЦ - это, по сути, прогноз, сколько ресурсов человек потребит и сколько произведет, - объясняет Чхве Чжунхо, бывший аналитик Национальной статистической службы, участвовавший в калибровке модели. - Идея та же самая, как когда курильщики больше платят за медицинскую страховку.
Пороговые значения: зеленый статус - выше 80 баллов, желтый - 48-80, красный - ниже 48. По данным Министерства здравоохранения и социального обеспечения актуальное распределение в Сеуле: зеленые - 23%, желтые - 62%, красные - 15%. В абсолютных цифрах красных в Сеуле примерно 1.4 миллиона.
В поликлинике в Йондынпхо я разговариваю с пожилым мужчиной.
- У меня 38 баллов, - говорит он. - Было 52, пока не заболел. Гепатит С, вылечили, но статус пересчитали.
Он показывает медицинскую карту, у него катаракта обоих глаз, нужна операция. В зеленой зоне ее делают за две недели. В желтой зоне очередь четыре месяца. В красной операцию не делают вообще, если нет риска немедленной слепоты.
- Сказали, нецелесообразно, - он пожимает плечами. - Термин такой.
Врач, пожелавший остаться неназванным, объясняет мне логику: операция по удалению катаракты стоит около 3 миллионов вон. Ожидаемая продолжительность жизни этого пациента - 3-5 лет.
- Раньше такие решения принимали врачебные комиссии, - говорит врач. - Это было медленно, коррупционно, но можно было попытаться оспорить. Теперь решение принимает модель, апелляция возможна только если вы докажете ошибку в данных. Ошибок почти не бывает. Кстати, этот мужчина четыре раза лечился в наркологической клинике.
Особый случай - несовершеннолетние. Дети не имеют собственного трудового стажа и налоговых отчислений, поэтому их ИКЦ рассчитывается на основе данных родителей и генетических маркеров. Генетический скрининг при рождении стал обязательным с 2037 года, это позволяет прогнозировать риски хронических заболеваний и, соответственно, будущую нагрузку на систему здравоохранения.
В феврале в Пусане умерла трехлетняя девочка с лейкемией. Ей требовалась трансплантация костного мозга, процедура дорогая, с длительной реабилитацией. Оба родителя с желтым статусом. Девочка имела генетический маркер, повышающий риск рецидива. Система выдала заключение: трансплантация нецелесообразна, прогнозируемая продолжительность жизни после процедуры - не более четырех лет. Родители пытались оспорить решение через суд. Судья запросил у разработчиков развернутую калькуляцию. Разработчики предоставили выкладки, подтверждающие, что при аналогичных параметрах выживаемость в группе составляет 31% против 74% в группе без маркера. Суд оставил решение в силе. Девочка умерла.
История попала в прессу, в Сеуле и Пусане прошли пикеты. Министерство здравоохранения выступило с заявлением, что критерии будут пересмотрены для пациентов младше 10 лет. Коррекция алгоритма ожидается в апреле. Как именно его предполагается скорректировать, в министерстве не уточняют.
Недавно группа хактивистов из сети "Красный рассвет" взломала один из серверов столичного департамента социального рейтинга и выложила в открытый доступ полные критерии расчета ИКЦ. Выяснилось, что среди факторов, понижающих статус, присутствуют проживание в определенных районах (до -6 баллов) и этническое происхождение (для филиппинцев -2 балла). Публикация вызвала массовые протесты. Правительство объявило о создании комиссии по пересмотру критериев. Комиссия работает до сих пор, результатов пока нет.
- Комиссия - это просто способ выиграть время, - говорит профессор социологии Университета Корё Ким Хёнтхэк. - Систему нельзя отменить, потому что нет альтернативы. Если отключить алгоритмическое распределение, вернутся живые очереди и черный рынок донорских органов. Алгоритм справедлив хотя бы на бумаге.
Сейчас в Корее действуют несколько групп, пытающихся оспорить систему. Самая крупная - "Инициатива 48" (48 - пороговое значение красной зоны). Они помогают людям оформлять апелляции, собирают данные о дискриминационных эффектах модели, пытаются лоббировать поправки в законодательстве.
- Мы не против автоматизации, - говорит представитель инициативы, назвавшийся Чон Минхо. - Мы против того, чтобы математика заменяла человеческое достоинство. Алгоритм считает нас балластом, но балласт - это люди. Это наши родители, которые строили эту страну. Наши соседи, которые потеряли работу из-за автоматизации. Наши дети, которые родились не в том районе.
Он показывает статистику: среди красных непропорционально много пожилых, мигрантов, людей с инвалидностью, безработных из депрессивных регионов. Формально система слепа к социальным категориям, но фактически воспроизводит неравенство.
- Если ты родился в неблагополучном районе, у тебя меньше шансов получить хорошее образование, - объясняет Мартин. - Без образования ты не получишь хорошую работу. Без работы у тебя низкие налоги. Низкие налоги - низкий статус. А низкий статус означает, что твои дети тоже получат пониженный стартовый коэффициент. Это наследование бедности, только теперь оно запрограммировано.
Разработчики модели указывают, что она непрерывно обучается. Если какие-то факторы создают систематическую несправедливость, их веса корректируются. Вопрос только в том, что считать несправедливым.
Я сижу в редакции, перечитываю материалы. 1.4 миллиона красных в Сеуле. В кризисном 1998 году безработица в Корее достигла 8%, это считалось катастрофой, концом света, люди стояли в очередях за гуманитарной помощью, прыгали с мостов, жгли покрышки перед банками. Сейчас безработица официально 12% и это никого не пугает. Никто не прыгает с мостов, люди просто тихо уходят в красную зону.
Система работает без сбоев, очереди движутся, лекарства распределяются. Никто не умирает на улице, по крайней мере, не чаще, чем умирали раньше. Просто те, кто умирает, умирают чуть быстрее и чуть незаметнее.
Сейчас это можно еще обсуждать, можно писать репортажи, проводить пикеты, подавать апелляции. Можно верить, что коррекция модели что-то изменит. Вопрос в том, как долго продлится эта возможность.
* * *
По данным совета по транспортной безопасности Северного блока (Nordic Transport Safety Board), в период с 11 по 13 апреля 2041 года прошли множественные однотипные атаки на программное обеспечение нескольких транспортных узлов. Атаки были основаны на несанкционированной модификации вредоносной программой временных меток в пакетах одного из промышленных протоколов. Всего отмечено более двадцати эпизодов, самый тяжелый имел место 13 апреля в 08:47 в городской чете Кёльна, где грузовой состав сошел с рельсов и столкнулся с пригородным поездом, следовавшим по параллельному пути. Погибли 17 человек, 62 ранены.
Сейчас все управление транспортными потоками и инфраструктурой морских и воздушных портов в зоне Северного блока переведено в ручной режим. Отмечаются множественные сбои расписаний.
Ни одна группировка не взяла на себя ответственность за инцидент. Расследование продолжается совместными усилиями киберкомандования Северного блока и корпорации Aegis. Основная версия на данный момент - неустановленное иностранное государство тестировало новый образец кибероружия, эффективность которого превзошла все ожидания.
* * *
Вчера, 15 мая 2041 года, военные корабли иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР) установили минные заграждения в фарватере Ормузского пролива. Иранская сторона заявила, что установлены "умные" мины, допускающие безопасное прохождение кораблей по предварительному согласованию с Тегераном.
Эскадра ВМС США, дислоцированная в Бахрейне, и китайский эсминец "Хайян" наблюдали за процессом с безопасного расстояния.
В совместном заявлении министерства обороны и государственного департамента США, распространенном поздно вечером, инцидент классифицируется как "локальное изменение режима судоходства, не представляющее прямой угрозы интересам Соединенных Штатов". В документе подчеркивается, что "ни один американский гражданин не пострадал и ни одно судно под флагом США не было задержано". Источник в объединенном комитете начальников штабов пояснил, что правовой мандат на принудительное обеспечение свободы судоходства в данном случае "размыт" из-за отсутствия актуальных международных соглашений и бездействия КСГВ.
Саудовская Аравия и ОАЭ ограничились направлением нот протеста в секретариат КСГВ. По информации дипломатических источников, в Эр-Рияде и Абу-Даби рассматривают перекрытие пролива скорее как имиджевую потерю, нежели как экономическую проблему.
Официальный представитель МИД КНР заявил, что Китай принимает к сведению шаги Ирана по усилению контроля в своих прибрежных водах и надеется, что все стороны будут уважать сложившиеся договоренности, обеспечивающие безопасность китайских коммерческих судов. За последние 72 часа ни одно судно под китайским флагом или с китайским грузом не входило в Ормузский пролив и не запрашивало разрешения на проход.
Иранское телевидение уже объявило об "исторической победе" и установлении контроля над проливом. Однако эксперты скептически оценивают практическую ценность этого контроля.
- Иран получил возможность блокировать то, что почти никто не использует, - комментирует аналитик по ближневосточной безопасности из Лондонского королевского института объединенных служб (RUSI). - Они могут объявить себя хозяевами положения, но это скорее символический жест для внутренней аудитории, нежели реальное изменение баланса сил.
* * *
15 июля 2041 года президент России Кирилл Дмитриев подписал указ о введении временного управления на территории шестнадцати областей, до последнего времени составлявших территорию Украины. Эксперты не сомневаются: страна, полтора месяца назад контролировавшая огромный регион от Чернигова и Сум до Закарпатья, перестанет существовать к концу года. Государство с 13-миллионным населением исчезает с карты без единого выстрела.
Предыстория известна. Затяжная война 2022-2028 завершилась стремительным финалом, когда на фоне второй пандемии помощь с Запада перестала поступать. По Днепропетровскому мирному договору Украина потеряла треть территории и половину населения, в областях, оставшихся подконтрольными, царил хаос, экономика была разрушена, вакцин не было.
Следующие 13 лет Украина существовала в урезанных границах, фактически превратившись в вассала Восточного блока ЕС. Экономика держалась на возобновившемся транзите российского газа и остатках аграрного экспорта. С каждым годом нарастал контраст между процветающей "оккупированной" Новороссией и стагнирующей независимой Украиной. Ненависть к агрессорам постепенно выветривалась, сменяясь злостью к "свидомой" администрации, обещавшей золотые горы, а реально развалившей страну. Президента Арестовича называли менеджером выживания, он умел договариваться и с Москвой, и с Варшавой, но так и не смог предложить стране ничего, кроме выживания. В 2041 году его рейтинг составлял 21%.
Военный потенциал Украины был минимальным. Днепропетровский договор позволял Украине иметь лишь символическую армию, гарантии безопасности обеспечивались западными партнерами. В июне 2041 иллюзия безопасности рухнула.
В 4:30 утра 17 июня практически одновременно аварийно отключились все реакторы Ровенской и Хмельницкой АЭС. Причина официально не установлена, эксперты не сомневаются - кибератака. Каскадное отключение охватило запад и центр страны, затем остановилась вся энергосистема, скорее всего, в результате отдельных кибератак.
На всей территории страны отключилась мобильная связь. "Старлинк" работал с перебоями. Единственное, что продолжало функционировать - каналы правительственной связи, проложенные еще при СССР.
В пограничных областях власти немедленно обратились к российским соседям с просьбой пробросить электричество из Курска, Запорожья и Южноукраинска. Российские инженеры попробовали, но украинские распределительные подстанции, пораженные вредоносным ПО, не принимали внешних команд. Свет можно было дать, только физически заменив электронику на подстанциях или подключив потребителей в обход штатных узлов управления. Это требовало времени и доступа к оборудованию.
Россия предложила открыть гуманитарные коридоры для доставки топлива, продовольствия и медикаментов в обесточенные регионы. Предложение адресовалось не правительству в Киеве, а региональным властям.
Одна за другой местные администрации принимали помощь, российские гуманитарные колонны входили на территорию Украины. Вместе с продовольствием и топливом заезжали оперативные группы МЧС России с военной охраной, они брали под контроль распределение ресурсов и восстановление инфраструктуры. Реальная власть в регионах переходила к тем, кто контролировал энергоснабжение и логистику.
22 июня российские фуры обошли Киев по объездной дороге и двинулись на Житомир и далее. На следующий день на линии Ровно-Хмельницкий они встретились с гуманитарными колоннами, направленными Восточным блоком ЕС. Киев оставался последним крупным городом без электричества.
1 июля Киев, наконец, ожил, но Арестович уже не контролировал ничего. Западные посольства эвакуировали персонал. Польша закрыла границу, сославшись на "неконтролируемый миграционный поток". 10 июля верховная рада (147 человек из 450, кворума не было, но это никого не смутило) проголосовала за обращение к России "взять на себя функции по обеспечению безопасности и восстановлению инфраструктуры на территории, временно оставшейся без эффективного управления". 15 июля, убедившись в отсутствии серьезных протестов в мире, Дмитриев принял предложение.
Реакция Запада была сдержанной. Восточный блок ЕС провел экстренное заседание в Варшаве и призвал к "деэскалации". КСГВ выразил готовность направить наблюдателей на будущие референдумы. Китай и США подтвердили право на волеизъявление украинского народа.
В Киеве сегодня тихо. Магазины на Крещатике начали принимать рубли. В кафе на Подоле обсуждают, когда старикам начнут платить российские пенсии. Никто не сомневается в итогах референдумов, запланированных на конец года. Разве что Львов, Волынь и Закарпатье могут предпочесть присоединиться к Польше или Венгрии.
- Мы просто устали, - говорит пожилая киевлянка. - Устали бояться, устали надеяться, устали выбирать. Пусть уже кто-нибудь наведет порядок. Хотя бы свет чтобы был всегда.
* * *
В сентябре 2041 делегация КСГВ посетила Либревиль с миссией оценки. Делегацию приняли представители "координационного совета Либревиля", одной из трех вооруженных группировок, контролирующих столицу. Как и предыдущие подобные встречи, эта не привела ни к каким результатам.
Долгое время Габон был одной из наиболее благополучных африканских стран. Население чуть более 2 млн человек, доходы на душу населения одни из самых высоких на континенте благодаря нефти, марганцу и лесу. Семейный клан Бонго, правивший страной более полувека, к 2030 сумел провести относительно мирную трансформацию, президентское кресло заняли технократы, сохранившие преемственность курса и плотные связи с французскими и китайскими инвесторами.
Главной причиной кризиса стало снижение спроса на нефть, сделавшее нецелесообразной глубоководную добычу на шельфе. Непосредственным поводом к распаду страны стали лесные пожары, вызванные засухой 2036-2038, из-за них практически остановились лесозаготовки. Налоговая база внутри страны никогда не была развита, Габон жил на ренту. Когда рента обнулилась, государство перестало выполнять даже базовые функции, выплата зарплат прекратилась в конце 2038.
Сейчас на территории бывшей республики сложились четыре устойчивых образования, не признающих друг друга, но вынужденных сосуществовать.
1. Порт-Жантиль, город на полуострове, связанный с материком единственной дорогой. Здесь есть нефтяной терминал, электростанция, жилые комплексы для персонала, все это перешло под управление международного консорциума операторов. Безопасность обеспечивает частная охранная структура, нанятая китайской стороной. Население города - около 200 тысяч. Здесь работают школы, больницы, есть мобильная связь, проводной интернет. Порт-Жантиль торгует нефтью напрямую с покупателями, минуя какие-либо правительства. Местная администрация эмитирует локальную валюту и считает себя "зоной особого экономического статуса", что бы это ни значило.
2. Восточный кластер (Моанда, Франсвиль), центр добычи марганца. Компания COMILOG, дочерняя структура французской Eramet, еще в 2037 передала контроль над операциями китайским партнерам. Китайская ЧВК "Дэсин" контролирует рудники и железную дорогу до порта Овендо. Социальные вопросы решают местные администрации (в основном выходцы из народа батеке), китайские менеджеры управляют производством и логистикой. Население восточных городов сократилось вдвое, но сохранило относительную стабильность, там есть работа и еда.
3. Либревильская агломерация, бывшая столица, ее население сократилось с 1 млн до примерно 400 тысяч. Она разделена на три сектора. Порт и прилегающие районы контролирует группировка "Оборона побережья", возникшая из остатков портовой охраны и таможенников. Восточные кварталы находятся под управлением бывших военных, сохранивших структуру командования. В центре заседает номинальный "координационный совет", признаваемый некоторыми международными организациями. Здесь царит нищета, электричество подается на несколько часов в сутки.
4. Северные провинции (Оем, Мицик) контролируются конфедерацией племен фанг. Экономика примитивная: охота, подсечное земледелие, приграничная торговля с Камеруном и Экваториальной Гвинеей. Денег почти нет, расчеты идут товарами. До половины населения составляют беженцы из Либревилля.
Китай, как основной бенефициар ситуации, не предпринимает никаких попыток восстановить единое государство. "Нам нужен не единый Габон, а марганец и, в меньшей степени, нефть", - общая позиция работающих в регионе компаний. Порт-Жантиль и восточный кластер обеспечивают Китай сырьем, остальное китайскую сторону не интересует. Франция, чье влияние исторически было доминирующим, с 2036 практически вытеснена из региона. Соседние государства заняты собственными проблемами. Попыток интервенции не предпринимается, границы существуют условно. Но потоки беженцев стараются не выпускать наружу.
То, что произошло с Габоном, обычно называют распадом, но это неточное слово. Государство не было завоевано, не развалилось в гражданской войне и не подверглось иностранной интервенции, оно просто перестало функционировать, потому что исчезла экономическая база, на которой держалась его искусственная конструкция. Габонская элита, десятилетиями жившая за счет нефтяной ренты, не смогла перестроиться. Оппозиция не смогла предложить альтернативу, потому что альтернативы не существует, когда нет денег. Армия не смогла взять власть, потому что нечем платить солдатам.
Оставшееся население адаптируется к реальности без государства. Кто-то уходит в Порт-Жантиль, где есть работа, кто-то на север, где есть земля, кто-то остается в Либревиле и учится договариваться с вооруженными людьми.
Международное сообщество в лице КСГВ формально продолжает считать Габон субъектом международного права. На практике взаимодействие идет напрямую с операторами Порт-Жантиля и Моанды. Габонская нефть и марганец присутствуют на мировых рынках, габонское государство - уже нет.
Вероятно, это надолго. Ни у кого из внешних игроков нет ни желания, ни ресурсов собирать страну обратно, а внутри страны нет силы, которая могла бы это сделать. Габон вступил в эпоху, которую можно назвать анархической - территория есть, население есть, ресурсы есть, но централизованной власти, признаваемой большинством, нет и в обозримом будущем не будет.
* * *
Трасса А75, 110-й километр, 8 часов утра. Температура плюс три, низкая облачность. Прямо на дороге стоят грузовики: "Рено", "Скании", старые "Вольво" - модели конца 2020-х, которые уже не встретишь в автопарках крупных компаний. Колонна тянется почти на четыре километра. Перекрыто движение в обоих направлениях на участке от Клермон-Феррана до Иссуара. Объезд организован через локальные дороги, но пробки уже растянулись на десятки километров.
Антуан Вернье, 53 года, из коммуны Сен-Жермен-Лемброн. У него дизельный "Рено" 2028 года, хотел купить электрогрузовик, но банки отказали в кредите.
Около девяти утра на блокпосту небольшое оживление, несколько легковых автомобилей пытаются объехать колонну по обочине, их не пускают. Водитель черной "Теслы" с парижским номером выходит из машины, ему около сорока лет, на нем дорогое пальто.
- У меня ребенок, у него астматический приступ! - кричит он. - Нам надо к врачу, пропустите!
Антуан подходит к "Тесле", заглядывает в окно. На заднем сиденье ребенок в автокресле, смотрит в планшет, дышит вроде ровно.
- Моему внуку нечего есть, - говорит Антуан. - Потому что я не могу работать. Ваш ребенок потерпит.
Мужчина смотрит на него, потом на подошедших водителей, садится в машину, разворачивается и уезжает.
- Таких много, - говорит стоящий рядом Морис, еще один перевозчик. - Они не понимают. Мы для них - быдло на вонючих дизелях.
К десяти часам на место прибыли подразделения жандармерии. Сто человек, два водомета, вертолет кружит над трассой. Выставили оцепление.
В телевизоре выступил префект Оверни Пьер-Ив Лебрен:
- Мы понимаем тяжелое положение перевозчиков, но перекрытие трассы создает угрозу безопасности и наносит ущерб экономике региона. Мы призываем к диалогу.
В полдень в телевизоре появилась премьер-министр, еще раз повторила то, что говорят уже год: программа переобучения, социальная поддержка, новые рабочие места в "зеленой логистике".
- Оператор дронов, - повторяет Антуан. - Я тридцать лет за рулем. Какой из меня оператор дронов?
По словам экономиста Жана-Пьера Маршана из Университета Клермон-Овернь, проблема носит структурный характер.
- Мы говорим о людях в возрасте 45-65 лет, чья квалификация не востребована в новой экономике, - комментирует он в телефонном разговоре. - Программы переобучения в таком возрасте работают плохо, особенно когда у человека кредиты и семья. Им не нужны курсы, им нужна работа, которую у них забрали.
В соцсетях ситуацию комментируют полярно. Одни пишут: "Не сдавайтесь", другие: "Экотеррористы, из-за них дети задыхаются".
Сами водители готовятся к ночевке.
- Утром будет видно, - говорит Антуан. - Но мы не уйдем, нам некуда уходить.
Жандармы отошли на исходные позиции, вертолет улетел. Трасса А75 по-прежнему стоит.
* * *
Сорок лет назад социологи спорили о том, размывается ли средний класс или просто трансформируется. Сегодня спор потерял смысл, среднего класса больше нет. На смену ему пришла простая двухуровневая система: меньшинство, которому повезло, и большинство, которое выживает как может. Корреспондент "Хроники" провел месяц, собирая истории людей, которые еще недавно считались "нормальными".
Последние десять лет уничтожили три фундаментальных допущения, на которых держалась жизнь в Европе. Первое: хорошее образование гарантирует стабильный доход. Второе: можно взять ипотеку и выплатить ее, работая по специальности. Третье: пенсионные накопления - это надежно.
Мы попытались понять, как это произошло и что осталось на месте разрушенных конструкций.
Томас и Хайди Майер живут в собственном доме в тридцати километрах от Берлина. Дом построен в 2025, тогда это был символ состоятельности: большой участок, газон, две машины. Сегодня на месте газона растет картошка, а машина - одна из тех двух, до сих пор на ходу, повезло.
Томасу пятьдесят, он электрик с двадцатилетним стажем. До 2036 у него был бизнес по установке солнечных панелей.
- Рынок умер за два года, - рассказывает Томас. - Сначала перестали давать субсидии, потом панели подорожали из-за сбоев в поставках какого-то сырья. А когда люди поняли, что они не окупаются, их просто перестали покупать. Я попробовал переключиться на ремонт, но ремонтировать старые системы оказалось совсем никому не нужно.
Хайди работала медсестрой в частной клинике. В прошлом году клиника перешла на автоматизированную систему наблюдения с одним дежурным оператором на каждый этаж. Хайди попала под сокращение.
Сейчас семья держится на сдаче двух комнат мигрантам. Это приносит около 1200 евро в месяц, ипотечный платеж забирает 890, остается 310 на коммунальные услуги и то, что нельзя вырастить на участке: хлеб, масло, недорогой кофе.
- Мы не планируем даже на год вперед, - говорит Хайди. - Раньше мы думали: "Вот переживем пандемию", потом: "Вот переживем наводнение", потом: "Вот переживем энергетический кризис". А сейчас мы поняли, что никакого "потом" нет, есть только сейчас и картошка на огороде.
Пак Чжун Хо, 34 года, окончил Сеульский национальный университет по специализации "распределенные системы". Десять лет проработал в компании, которую потом купил Atlas. Пиковый доход - 85 миллионов вон в год, съемная квартира в Гангнаме, планы на собственную недвижимость и семью.
Сегодня Пак живет в микро-жилье площадью двенадцать квадратных метров. Работает грузчиком в порту Инчхона, зарабатывает 1.4 миллиона вон в месяц, раньше это считалось ниже прожиточного минимума.
- В 2038 нас начали сокращать волнами, - объясняет он. - Во-первых, автоматизация, во-вторых, заказы ушли в Китай. В конце на одну вакансию сеньора приходилось сорок заявок. Зарплаты обвалились.
Пак показывает руки, пальцы программиста покрыты мозолями от грузовых строп.
- Родители молчат, но я вижу вопрос в их глазах, - говорит Пак. - Отец всю жизнь работал на заводе, чтобы я выучился. А я теперь зарабатываю меньше его пенсии и живу в комнате, где едва можно выпрямиться.
Элене шестьдесят один год, у нее докторская степень по португальской филологии, тридцать два года преподавания в федеральном университете Сан-Паулу и пенсионные накопления за сорок лет работы.
В марте 2042 она получила последний расчет, университет сократил гуманитарные программы, конкурс на филологические факультеты упал в семь раз по сравнению с 2025. Абитуриенты уходят в агротехнологии, логистику и обслуживание систем ИИ.
- В прошлом семестре у меня было двенадцать студентов, - вспоминает Элена. - В этом всего семеро. Администрация объяснила, что содержать ставку профессора ради семи человек нецелесообразно. Я не спорю, математика понятна.
Пенсионный фонд, куда Элена отчисляла взносы сорок лет, обанкротился в прошлом году, выплаты заморожены. Государственная пенсия начнется в шестьдесят пять. Сейчас у Элены нет регулярного дохода.
Она живет в доме, оставшемся от матери, в пригороде Сан-Паулу. Во дворе куры, на участке овощи. Раз в две недели она получает муниципальный продовольственный набор: рис, фасоль, масло. В очереди за этим набором она встречает бывших студентов.
- Они меня не узнают или, может, делают вид, что не узнают, потому что будет стыдно нам обоим.
Сценарии этих историй разные, но общий механизм просматривается отчетливо.
Во-первых, автоматизация. Медсестру заменил терминал, программиста - нейросеть, профессора - онлайн-курсы. В каждом случае живой человек оказался дороже и менее предсказуем, чем машина. Это не временный сбой, а устойчивый тренд: экономика перестала нуждаться в квалифицированном труде в прежних объемах.
Во-вторых, обесценивание активов. Диплом, который двадцать лет назад гарантировал доход не ниже среднего уровня, теперь не гарантирует ничего. Пенсионные накопления, собиравшиеся десятилетиями, обнулились. Ипотека осталась, а работа исчезла.
Термин "средний класс" практически пропал из академических дискуссий. Сначала его заменили на "неустойчивый средний слой", потом на "прекариат", а потом просто перестали использовать. Сегодня социальная структура выглядит иначе. Верхний слой, примерно 2-3 процента населения - те, кого корпорации либо государства считают незаменимыми, эти люди живут в комфорте и материальном изобилии. Все остальные находятся в зоне выживания. Это не бедность в классическом понимании, это состояние, при котором наличие высшего образования и трудового стажа не защищает от необходимости выращивать овощи, менять вещи на еду и стоять в очередях за субсидированной фасолью.
Главное изменение - исчезновение горизонта планирования. Люди, с которыми мы говорили, не строят планов на пять или десять лет, не копят, не инвестируют в образование детей, не думают о пенсии. Они решают задачи текущей недели: где взять еду, как заплатить за свет, как не замерзнуть зимой.
- Раньше мы спорили о качестве жизни, - говорит один из берлинских социальных наблюдателей, попросивший не указывать имя. - Теперь мы спорим о том, как не умереть с голоду, имея докторскую степень. Это другой разговор.
* * *
Мировые запасы зерна опустились до самого низкого уровня за всю историю наблюдений, составив по итогам первого квартала 2042 года лишь 52 дня мирового потребления. Это на восемь дней ниже критического порога.
Причина - два неурожая подряд, последовательно ударившие по важнейшим сельскохозяйственным регионам планеты. Мнения аналитиков расходятся, одни полагают, что это временная флуктуация, другие видят здесь эффект наложения нескольких климатических трендов, прогнозировавшихся еще в 2020-х годах.
- Мы долго готовились к каждому из этих рисков по отдельности, - говорит Сара Чен, директор по продовольственной безопасности КСГВ. - Но никто не моделировал сценарий, при котором Российское Черноземье и Северный Китай одновременно выпадают из производственного цикла два года подряд.
На Северо-Китайской равнине, кормящей более миллиарда человек, два года подряд фиксируются потери урожая пшеницы на уровне 24-28%. Причина - раннее цветение озимых, спровоцированное аномально теплыми мартами 2040 и 2041 годов, после чего растения попадали под возвратные заморозки в апреле.
- Фенологический сдвиг оказался быстрее, чем способность селекционеров выводить новые сорта, - поясняет Ли Вэй, климатолог Пекинского университета. - Сорта, созданные для климата XX века, оказались не готовы к новому ритму.
Дополнительно ситуацию усугубило ослабление летних муссонов.
Российское Черноземье, которое в предыдущие десятилетия считалось стратегическим резервом планеты, в 2040-2041 годах пережило два противоположных, но одинаково разрушительных сезона. Весной 2040 блокирующий антициклон вызвал засуху, уничтожившую значительную часть озимых. Летом 2041, напротив, смещение траектории атлантических циклонов привело к аномальным дождям в период уборки.
- Мы получили идеальный шторм, - говорит Игорь Морозов, независимый аграрный аналитик. - Вода, которая раньше стабильно доходила до нас, теперь оседает в Скандинавии. А когда она все же доходит, это происходит слишком поздно и слишком интенсивно.
По предварительным данным, сбор зерновых в России в 2041 году упал на 34% относительно среднего показателя 2030-2035 годов. Это лишило традиционных поставщиков на Ближнем Востоке и в Северной Африке доступа к важнейшему источнику калорий.
Совокупный эффект двух неурожаев уже привел к росту цен на пшеницу на 60-80% относительно уровня 2038 года. В странах Северной Африки и Ближнего Востока, исторически зависимых от импорта зерна, зафиксированы перебои с хлебом. В Египте ввели нормированную продажу муки.
Сара Чен резюмирует:
- Вопрос уже не в том, как избежать кризиса, а в том, насколько глубоким он будет и как мы перераспределим ресурсы, чтобы избежать гуманитарной катастрофы в наиболее уязвимых регионах.
* * *
Хайнц Беккер 23 года проработал на заводе Siemens в Мюльдорфе. Сейчас ему 58. Завод закрылся пять лет назад, две попытки переобучения ни к чему не привели. Месяц назад он продал квартиру за треть ее стоимости 2030 года и переехал в Румынию, там этих денег хватит дольше.
- Я не понимаю, что мне делать, - говорит он корреспонденту The Chronicle. - Раньше я знал: потерял работу - найдешь другую, не хватает денег - возьмешь кредит. А сейчас кредитов нет, работы нет, и, похоже, это навсегда.
История Беккера - портрет явления, которое экономисты окрестили "новой бедностью". В 2042 году она впервые стала правилом для существенной части населения некогда преуспевающей Европы.
- Во-первых, мы ошиблись в расчетах в энергетике, - объясняет Елена Возняк, бывший советник Европейской комиссии по энергетике, ныне профессор в Цюрихе. - Мы посчитали стоимость генерации, но не учли стоимость обеспечения надежности поставок. Солнце не светит ночью, ветер дует не всегда, чтобы это компенсировать, китайцы, русские и саудиты строят АЭС, а мы пошли другим путем, более экологичным, но и более затратным.
Результат - энергоемкие производства либо закрылись, либо переместились в другие регионы. Рабочие места исчезли.
Вторая часть картины - продовольствие. Климатические изменения XXI века перекроили сельскохозяйственную карту мира необратимо. Реакция экспортеров продовольствия предсказуема - экспортные ограничения, к 2042 они стали нормой для всех. Чтобы купить дефицитное продовольствие, мало быть платежеспособным, надо быть союзником продавца. На полках европейских супермаркетов это выглядит так: базовый набор (крупы, соя, хлеб, насекомый белок, синтетические витамины) доступен всем. Свежие фрукты, мясо, рыба, качественное масло - премиум-сегмент, по карману не каждому.
Третий фактор, окончательно добивший средний класс - дестабилизация глобальных поставок. Любой товар, в цепочке создания которого задействованы больше двух-трех стран, либо стоит вдвое дороже, либо его просто нет.
Совокупность этих факторов (энергия, еда, логистика) дала эффект, которого не было в учебниках XX века - устойчивую стагфляцию. Экономика стагнирует, но цены растут. Рабочих мест мало, но те, что есть, либо требуют высокой квалификации, либо вообще не требуют квалификации (физическая работа в аварийных службах, на складах, в утилизации). Середина провалилась.
- Мы наблюдаем окончательное разрушение формулы, на которой держалось общество потребления, - говорит социолог Марта Хельсинг из Хельсинкского университета. - Я имею в виду формулу "образование-работа-ипотека-пенсия". Образование перестало гарантировать работу, работа перестала обеспечивать ипотеку, пенсии сгорели в обанкротившихся фондах.
В Италии 40% занятых работают по краткосрочным контрактам длительностью менее трех месяцев. В Германии этот показатель ниже, всего лишь 28%. Во Франции возобновились давно забытые еженедельные протесты, но теперь их лозунг не "мы против повышения цен на топливо", а "мы не можем прокормить детей".
Почему именно сейчас заговорили о "новой бедности" как о качественно ином явлении? Бедные ведь были всегда.
- Раньше у людей был запас прочности, - объясняет Хельсинг. - Кредитные карты, помощь родителей, в крайнем случае, продажа машины или дачи. Теперь у большинства он исчерпан. Те, кто привык к временным трудностям, поняли, что это навсегда.
Экономисты спорят о терминах, социологи пытаются измерить глубину падения, политики обещают вернуть "старый добрый мир". Но на рынках в пригородах Берлина, Лиона и Милана, где пенсионеры и бывшие офисные работники покупают подержанную одежду и продукты с истекающим сроком годности, разговоры другие. Там говорят о том, что их дети, получившие высшее образование в 2030-х, работают курьерами. Там говорят, что внуки едят кашу из насекомых и не знают вкуса настоящего мяса.
2042 год не отмечен в календарях как дата великого кризиса. Банки не рухнули в один день, биржи не обвалились. Но именно в этом году, похоже, окончательно исчезло ощущение, что "трудности временны" и "завтра будет лучше". Завтра просто будет. И оно будет таким же, как сегодня.
* * *
Впервые за столетие развитые страны столкнулись с продовольственным дефицитом.
- У нас запасов на 45 суток, - говорит чиновник министерства торговли Сингапура на условиях анонимности. - Если индийцы закроют экспорт, а они уже закрывали его в прошлом году, то через два месяца мы начнем ловить крыс. Это не шутка, это математика.
Цена на рис поднялась вчетверо, но проблема сейчас не столько в цене, сколько в экспортных квотах. Одна за другой страны вводят продовольственные карточки, их так не называют и физически это не карточки, а QR-коды, но суть та же. В одних странах по карточкам распределяют только мясо и фрукты, в других - все основные продукты питания.
В России, Канаде, Аргентине, Восточном блоке ЕС аграрный сектор хорошо развит, проблем с едой нет. Здесь другая проблема - массовый приток нелегальных мигрантов, в том числе и из стран, которые недавно считались богатыми. В США Средний Запад, недавно самый отсталый, переживает расцвет, рабочие лагеря переполнены мигрантами отовсюду.
- Они получают легальный статус и паек, мы получаем рабочие руки, это сделка, - говорит фермер из Небраски. - В Мексике сейчас хуже, на севере дефицит воды, а на юге банды контролируют всё.
Канада закрыла границы, когда поток мигрантов из США достиг 200 тысяч в месяц. Теперь въезд возможен только по рабочей визе или по квотам воссоединения семей.
Население Калифорнии сократилось на 20% за счет миграции вглубь страны. Флорида и Луизиана тоже теряют население, здесь основной фактор миграции - не дефицит воды, а ураганы и наводнения.
Есть регионы, где жить становится невозможно. В Сахеле пятый год подряд засуха от Сенегала до Судана. Люди мигрируют в города и другие страны, смертность от голода и болезней растет, точных данных нет. В Бангладеш море поднялось на 25 см, затоплено 5% рисовых полей. Соленая вода проникает в грунтовые воды. Миллионы людей живут на дамбах и насыпях, перебиваясь рыболовством и гуманитарной помощью. Никто не называет эти регионы концлагерями, это просто территории, где жизнь свелась к выживанию.
В целом по миру статистика такая. 2 миллиарда живут в зоне относительной стабильности, у них есть работа, еда (у кого-то по карточкам, у кого-то в изобилии), нет только уверенности в завтрашнем дне. Для остальных жизнь превращается в выживание: нормы питания ниже медицинских, высокий уровень смертности. Они не умирают массово прямо сейчас, они адаптировались: едят то, что растет, пьют то, что течет, живут там, где можно укрыться. Но воспроизводство человеческого капитала там практически остановлено.
* * *
Западноевропейская индустрия массовой моды прекратила существование в привычном виде. Ни одежда, ни ткани больше не производятся и не импортируются в достаточных масштабах - не хватает энергии и сырья, логистические цепочки разорваны.
- Это куртка, - Лина, 23 года, показывает результат недельной работы. - Основа - спецовка электрика, сверху нашит утеплитель для труб.
Куртка выглядит странно для глаза, воспитанного на глянцевых журналах - лоскутная, угловатая, серебристая. Но она теплая, непромокаемая и, главное, существует.
- Изоспан сейчас популярный материал, - объясняет Лина. - Он дешевый, легкий, держит тепло. Из него шьют куртки, штаны, вставляют в зимнюю обувь. Это уродливо в старом понимании, но мы привыкли.
"Мы" - это поколение, которое не помнит H&M и Zara. Для них куртка из изоспана - норма. Более того, в этом начинают видеть эстетику.
В мастерской на окраине Нойкёльна пахнет канифолью и машинным маслом. На стеллажах десятки единиц техники: тостеры, кофемолки, пылесосы. В углу стоит велосипедный электромотор, на столе плата от стиральной машины. На стене плакат: "Починить - значит выжить". Это не метафора.
В каждом районе есть мастерская, где принимают сломанную технику. Часто клиенты расплачиваются за ремонт едой или услугами.
Мартину за пятьдесят, до кризиса он был инженером на заводе Siemens. Сейчас руководит мастерской, где одновременно работают человек двадцать.
- В двадцатых люди выбрасывали вещи из-за сломанной кнопки, - говорит он, не отрываясь от паяльника. - Сейчас каждая кнопка на вес золота. Мы ищем доноров, перепаиваем, переставляем, колхозим. Получается некрасиво, но работает.
В мастерской разбирают старые принтеры на запчасти, восстанавливают платы сгоревших телефонов, перематывают электродвигатели. В углу лежит мертвый ноутбук, ждет, когда появится донор.
* * *
Экономисты называют это "коррекцией рынка труда", социологи - "трансформацией семейных моделей". Сами участники не называют это никак, они просто перестают участвовать.
Промышленный комплекс в городе Пхёнтхэк, провинция Кёнги, известен как логистический хаб компаний, входящих в альянс Atlas. Менее известен тот факт, что на его окраине расположен один из крупнейших в стране "центров реструктуризации". Формально эти учреждения регулируются законом "О социальной реабилитации должников" 2031 года. Неформально их называют долговыми деревнями.
- В 2020-х это были подвалы и склады, куда люди сбегали от коллекторов, - объясняет Ли Чжун Хо, управляющий центра. - Сейчас это бизнес-модель - банки продают нам проблемные кредиты, мы предоставляем жилье и работу, должник гасит обязательства трудом. Государство не вмешивается.
В центре проживает 2800 человек, средний возраст - 54 года, средний срок пребывания - 7 лет. Каждый носит браслет с чипом, как при домашнем аресте. 70% заработка уходит в погашение долга, 30% - на лицевой счет, который можно тратить внутри периметра.
Пак Сон Хо, 56 лет, бывший сотрудник Samsung (в 2035 компания вошла в Nexus), здесь четвертый год.
- Я потерял работу в 2038, - говорит он. - Можно было объявить банкротство, но это означало, что жена и дети будут нести это клеймо. Здесь проще. Я отрабатываю, долг уменьшается.
На вопрос, видит ли он семью, Пак показывает телефон. Раз в месяц он оплачивает видеозвонок - 15 минут, 15 тысяч вон.
- Дочь вышла замуж в прошлом году, я смотрел запись свадьбы. Отправил деньги на подарок через систему. Зять знает, где я.
По данным Министерства юстиции, на начало 2042 года в подобных центрах по стране проживает около 720 тысяч человек. Еще примерно 400 тысяч числятся безработными, но фактически скрываются от кредиторов.
Район Сугинами на западе Токио - типичный спальный район, где в 1980-х селились семьи среднего класса. Сегодня здесь расположен кластер муниципальных микро-апартаментов, заселенных преимущественно мужчинами старше 50 лет. Их называют "хоникоси" - переступившие черту. Термин вошел в официальный оборот в 2037 после принятия закона "О поддержке лиц с устойчивой социальной изоляцией".
Йошида Кендзи, 63 года, живет в квартире площадью 12 квадратных метров шестой год. До выхода на пенсию работал в страховой компании, поглощенной альянсом Aegis.
- В 2036 предложили уйти по сокращению с половиной выплат, - рассказывает он. - Жена ушла раньше, к дочери. Дочь живет в Осаке, звонит раз в месяц. Я пытался найти работу три года, потом перестал.
Квартира оборудована системой автоматического жизнеобеспечения: роботизированная доставка продуктов раз в три дня, автоплатежи, телемедицина. Человек может не выходить месяцами. Пособие покрывает базовые нужды.
- Мне не нужен внешний мир, - говорит Йошида. - Там все дорого и все требуют денег. Здесь не нужно платить и никто меня не трогает.
По данным токийской мэрии, в столице зарегистрировано около 380 тысяч хоникоси, официально признанных затворников, получающих пособие. Общенациональная оценка колеблется от 1.8 до 2.5 миллионов. Для сравнения: в 2020 году официальное число хикикомори оценивалось в 1.15 миллиона, но тогда в статистику входили в основном молодые люди.
Пока мужчины осваивают стратегии добровольной изоляции, женское население адаптируется иначе. Ким Сук Чжа, 58 лет, работает уборщицей в офисном центре в районе Каннам. Муж исчез три года назад.
- Он сказал, что едет в командировку в Пусан, и не вернулся, - говорит она, не отрываясь от работы. - Через год пришло уведомление из центра реструктуризации: ваш супруг проживает по такому-то адресу, задолженность составляет такую-то сумму, можете связаться. Я не стала.
- Почему?
- Он взрослый человек, имеет право выбирать. У меня своя жизнь, у детей своя, у него своя. Мы не обсуждаем эту тему.
Дочь Ким Сук Чжа, 32 года, работает оператором в дата-центре. На вопрос об отце отвечает коротко:
- У меня нет отца.
Социологи фиксируют формирование нового поколения - людей 25-35 лет, выросших в семьях, где отец либо отсутствовал, либо был социально исключен.
- Они не хотят повторять эту модель, - говорит профессор социологии университета Корё Чхве Мин Сук. - Отсюда рекордно низкий уровень браков, предпочтение временных контрактов и высокая мобильность. Они не готовы брать на себя долгосрочные обязательства, потому что видели, к чему это привело их отцов.
Рынок труда отреагировал на новую реальность появлением специализированных ниш, возникли профессии, обслуживающие "исключенное население". Компания "Сохён сервис" - типичный пример, она занимается дистанционным обслуживанием должников в центрах реструктуризации и затворников на дому.
- Мы оформляем документы, продлеваем страховки, оплачиваем коммунальные услуги, иногда просто болтаем с клиентами, если им нужно человеческое общение, - рассказывает оператор Ли Джи Ын. - Они не хотят контакта с миром, но базовые операции делать надо. Мы становимся их интерфейсом.
По оценкам аналитического центра при КСГВ, к 2045 году доля неактивного мужского населения в возрасте 45-65 лет в развитых странах Азии может достичь 18-20%. Это создает беспрецедентную нагрузку на пенсионные системы, но одновременно формирует устойчивый спрос на услуги по изоляции.
В аэропорту Кимпхо очереди на рейсы в Пномпень и Дананг. Молодые корейцы уезжают работать во Вьетнам и Камбоджу, там дешевле и проще начать с нуля. В зале вылета почти нет людей старше сорока.
В Сеуле и Токио жизнь продолжается. В бетонных коробках на окраинах и в микро-квартирах с роботизированной доставкой около трех миллионов мужчин существуют в режиме ожидания. Они не участвуют в экономике, не создают семей, не голосуют и не протестуют. Система больше не требует от них успеха. Она требует только, чтобы они не мешали. Они это требование выполняют.
* * *
Экономика Северного блока ЕС приобрела устойчивую двухконтурную структуру. Первый контур - официальный, номинированный в евро, регулируемый и облагаемый налогами, второй - параллельный, в нем обращается до 40% реального потребления домохозяйств в крупных городах. Вопреки расхожим представлениям, параллельная экономика 2042 года - не возврат к блошиным рынкам. Аналитики выделяют два уровня ликвидности, функционирующих вне прямого контроля ЕЦБ.
Один уровень - корпоративные замкнутые циклы, крупнейшие промышленные конгломераты создали полностью автономные платежные системы. Сотрудник завода Atlas под Гамбургом получает вознаграждение в "атлас-баллах", на эти баллы он арендует корпоративное жилье, покупает продукты в сети магазинов Atlas Fresh и оплачивает обучение детей в корпоративном лицее. Баллы не выходят за пределы экосистемы и не котируются на внешнем рынке. Внутри периметра они обеспечены запасами товаров и мощностями генерации.
- Это менеджмент рисков, - поясняет профессор Мартин Фосс из Берлинского центра экономических исследований. - Корпорация страхует себя от волатильности евро и гарантирует лояльность сотрудника, привязывая его к внутрикорпоративной инфраструктуре. Работник получает стабильность. Государство получает уведомление об уплате налогов в евро, но реальная ценность создается и тратится внутри контура.
Другой уровень - энергетические токены. В Северном блоке ЕС действует система KWH-Token, цифровой актив в закрытом распределенном реестре. Один токен дает право на получение 1 киловатт-часа электроэнергии в определенной микросети (например, в сети частных домовладений, объединивших свои солнечные панели и накопители).
- Эмитент не хранит для вас электричество, - поясняет технический директор одного из операторов микросетей. - Токен - это слот доступа к мощности в пиковое время, вы можете продать его соседу, если у вас самих генерация в избытке.
Курс KWH-токена к евро плавает в зависимости от сезона. Тем не менее, малые бизнесы охотно принимают токены к оплате.
Распространено мнение, что параллельная экономика управляется криминальными синдикатами. Результаты исследований рисуют иную картину - основными бенефициарами и регуляторами "серых" потоков выступают частные военные и охранные компании (ЧВОК), аффилированные с технологическими конгломератами. "Чистой" контрабанды в понимании XX века больше не существует. Грузовик с продуктами из Голландии, пересекающий внутриблоковую границу, сопровождается сотрудниками ЧВОК, имеющими лицензию, выданную администрацией Северного блока. Формально они везут товар для корпоративных нужд, фактически - снабжают сеть независимых магазинов, которые платят за крышевание тем же ЧВОК.
- Государственные таможенники видят документы, - говорит Фосс. - Но проверить, сколько реально товара ушло в "серую" розницу, а сколько на корпоративные склады, они не могут.
Типичный участник параллельного оборота - не маргинал и не бывший учитель, выживающий в подвале. Это, например, житель Берлина Томас К., системный администратор, работающий удаленно на три компании, две из которых зарегистрированы в Польше. Зарплату Томас частично получает в евро на счет в банке, частично - криптоактивами и товарными сертификатами. За аренду квартиры он платит евро, за питание и интернет - токенами.
- Я не существую вне закона, - говорит Томас. - Я плачу налоги с той части, которая проходит через банк, остальное - моя подушка безопасности. Если завтра евро обвалится еще на 20%, мои сбережения в токенах и крипте останутся при мне. Государство этого не гарантирует.
В министерстве финансов Северного блока признают наличие проблемы, но предпочитают говорить о "зоне низкой налоговой эффективности".
- Мы не можем проводить массовые аресты в каждом жилом квартале, выпустившем локальные токены, - заявил на условиях анонимности высокопоставленный чиновник ведомства. - Наша задача-минимум - собрать достаточно ресурсов для поддержания критической инфраструктуры, с этим мы пока справляемся.
По словам чиновника, рассматривается вариант легализации параллельных валют, но против этого лоббируют банки.
Европейская экономика 2042 года окончательно утратила монолитность. Евро остается языком межблоковой торговли и уплаты налогов, но для повседневного употребления люди и бизнес создают собственные платежные средства. Государство больше не пытается запретить этот второй контур, теперь оно учится с ним сосуществовать.
* * *
Сантьяго-де-Чили, июль 2042. Президентский дворец Ла-Монеда выглядит так же, как и двадцать лет назад, но реальная власть в Чили сегодня распределена совсем по-другому. Формально страна сохраняет суверенитет, но северные провинции, где сосредоточены основные запасы лития, живут по своим законам.
- Чилийское правительство контролирует Сантьяго, Вальпараисо и центральные регионы, - объясняет политолог Карлос Фуэнтес. - А в пустыне Атакама всем заправляют китайские корпорации, они там построили целые города с собственной инфраструктурой и собственными администрациями.
Китайские компании получают долгосрочные концессии и возводят вокруг объектов разработки защищенные периметры, внутри которых устанавливают свои правила.
- Для местных это рай, - продолжает Фуэнтес. - Снаружи безвластие и нищета, а внутри еда, порядок и работа. Люди преданы своей компании гораздо больше, чем правительству в Сантьяго.
Формально Чили остается унитарным государством, президент подписывает международные соглашения, принимает верительные грамоты. Но реально северные провинции управляются из Пекина через сеть корпоративных структур. Государство-оболочка - так политологи называют подобные режимы.
- В будущем государств будет меньше, - говорил Фуэнтес. - Те, что выживут, станут жестче и закрытее, а на остальном пространстве будут хозяйничать корпорации или банды.
- Это не похоже на светлое будущее, - говорю я.
- Да, это уже настоящее, - соглашается Фуэнтес.
* * *
Социологи выделяют четыре структурных изменения последних лет, делающих прежнюю жизнь невозможной.
Первое - технологическое. Рынок труда перестал нуждаться в людях, искусственный интеллект выполняет все основные операции без участия человека. Квалифицированный труд требуется только в отдельных нишах.
Второе - экономическое. Глобализация, кормившая мир двадцать лет, рухнула, международная торговля распалась на замкнутые блоки.
Третье - климатическое. Природа перестала быть предсказуемой. Засухи 2037-2040 уничтожили сельское хозяйство Восточной Европы. Наводнения 2041 в Германии и Нидерландах съели бюджеты, предназначенные для социальных программ. Деньги уходят на дамбы и эвакуацию, а не на пенсии и пособия.
Четвертое - политическое. В большинстве развитых стран власть фактически делегирована региональным администрациям и корпоративным службам безопасности.
В настоящее время наблюдаются три параллельных тренда.
1. Эскалация локальных бунтов в гражданские конфликты, особенно это заметно в Бразилии, Франции и на юге США. Но для большой войны нужны ресурсы и организация, ни того, ни другого у протестующих нет.
2. Массовый уход населения в виртуальные миры. Технологии нейроинтерфейсов, разработанные Aegis и адаптированные для гражданского рынка, уже позволяют проводить в альтернативной реальности до 14-16 часов в сутки. Поставщики контента и оборудования для виртуальных сред фиксируют рост выручки до 35-40% ежегодно.
3. Формирование новых идеологических систем, замещающих традиционные религии и светские идеологии. В Калифорнии с 2034 года действует Церковь Сингулярности, обещающая слияние с искусственным интеллектом. В Восточной Европе набирают силу пуристские общины, отказывающиеся от технологий. В Азии растут культы алгоритмов, где системы рейтингования воспринимаются как высший божественный суд.
Какой тренд станет доминирующим - покажет ближайшее десятилетие.
* * *
В мае 2042 китайское политбюро утвердило доктрину, обозначенную во внутренних документах как "Сжатие + Цифровой резерв". Китай сворачивает прямое присутствие в ресурсодобывающих регионах Африки и Латинской Америки, передавая управление добычей роботизированным комплексам, формально принадлежащим частным компаниям. Высвобождающийся персонал (ориентировочно 12 млн человек) релоцируется на территорию Китая. Параллельно запущена программа поэтапного подключения элитных групп к нейроинтерфейсам следующего поколения, официальный Пекин позиционирует это как "меры по оптимизации человеческого капитала". Демографы отмечают, что биологическое население страны к 2050 году сократится до 1.1 млрд человек, но здесь не учитываются цифровые аватары высокорейтинговых граждан, продолжающие функционировать после смерти физических носителей.
Индийский премьер Арун Шарма утвердил передачу Африканскому союзу исходного кода ряда систем управления роботизированными промышленными комплексами и логистическими платформами. Взамен Нью-Дели получил долгосрочные контракты на поставки лития, редкоземельных металлов и олова с дисконтом до 12% к рыночной цене. Как выяснилось из утекшей переписки нигерийского лидера Тео Мбембы, окончательное решение было принято под влиянием альтернативного предложения американского консорциума Atlas, с которым Афросоюз вел параллельные переговоры. В настоящее время комиссар Афросоюза по стратегическому планированию Чиома Нванкво проводит серию закрытых встреч с лидерами стран-участников. Основная повестка - предотвращение двусторонних сделок с внеафриканскими игроками. По имеющейся информации, рычагом давления служат распределение образовательных квот и доступ к кредитным линиям, номинированным в бриках.
В августе завершилась передача прав на управление водными ресурсами региона Великих озер консорциуму Atlas, концессионное соглашение подписала Прия Патель, управляющий директор региона, объединяющего восемь американских штатов. Аналогичные процессы идут в Калифорнии (водно-энергетический пул под управлением Nexus) и на побережье Мексиканского залива (нефтедобыча под контролем Aegis).
Москва продолжает политику удержания транзитных коридоров. В сентябре администрация Дмитриева пошла на беспрецедентное снижение тарифов на прокачку газа для турецких трейдеров на 14% от уровня первого квартала. Это решение заблокировало переговоры Анкары с Восточноевропейским блоком ЕС о прямых поставках газа через Балканы.
В целом в современном мире государства как вертикальные структуры постепенно уступают место горизонтальным сетям управления ресурсами и информацией. Ключевые решения принимаются не в залах заседаний, а в каналах зашифрованной связи между руководителями государств и корпораций. Суверенитет теперь означает контроль не над территорией, а над цепочками поставок.
* * *
В редакцию попали личные заметки фельдшера одной из бригад скорой помощи, работающей в окраинном районе Сан-Паулу. Редакция не раскрывает личность автора.
Первый эпизод, описанный в дневнике, датирован 4 октября 2042. Женщина 62 лет с обширным инфарктом, муж предъявил полис "Юнимед голд", страховой компании, обанкротившейся месяц назад. Социальный статус пациентки - 22 балла (красная зона). Операции на сердце пациентам с красным статусом не проводятся.
"Через 38 минут зафиксирована остановка сердца", пишет автор. "Реанимацию не начинали".
Супруг покойной, по словам автора, отказался подписывать любые бумаги.
По данным Национального агентства здравоохранения (ANS), только за сентябрь 2042 в штате Сан-Паулу официально зарегистровано 47 случаев, подпадающих под действие протоколов о "социально обусловленном отказе в неотложной помощи". Однако, по информации источников в профсоюзе медиков, реальное число подобных инцидентов может превышать 1500. Разница объясняется тем, что больницы и бригады скорой помощи, документируя такие случаи, чаще всего не упоминают страховой статус умершего.
Запись от 7 октября: первый за много лет случай дифтерии у ребенка. Мальчик семи лет из фавелы Вила-Нова, вакцинация никогда не проводилась.
"Классическая картина, пленки в горле, перекрывающие дыхание", описывает автор. "Сыворотки на станции нет".
Фельдшер провел коникотомию на месте, ребенка доставили в стационар, положили в общую палату из-за перегрузки реанимации. Автор не знает, выжил ли мальчик.
ВОЗ еще в 2038 году предупреждала о риске возвращения управляемых инфекций на фоне разрушения систем вакцинации в странах с переходной экономикой. Бразилия, согласно отчету КСГВ за первое полугодие 2042, входит в десятку государств с наибольшим количеством непривитых детей.
15 октября похоронили коллегу автора Марию, фельдшера другой бригады, 43 года, желтый статус. Рак поджелудочной железы, очередь на таргетную химиотерапию -4.5 месяца, больная умерла быстрее.
18 октября: мужчина 83 лет с классическими симптомами цинги. Пенсия 320 реалов, статус красный, 21 балл. По записям госуслуг, последние две даты получения бесплатных витаминов пропущены.
Запись от 22 октября: женщина 67 лет с раком легкого четвертой стадии. Три месяца назад отказ в госпитализации в хоспис (статус красный, 19 баллов). Доставка обезболивающих прекратилась по неизвестной причине, предположительно сбой алгоритма. Состояние больной предагональное.
"Введен морфин 20 мг в/в", пишет фельдшер. "Затем остановка дыхания на фоне прогрессирования основного заболевания. Реанимация не показана".
В конце октября автор подводит итоги месяца:
- 90 случаев дефицита базовых препаратов;
- 64 смерти до приезда скорой, в пути или приемном покое больницы;
- 12 случаев цинги;
- 6 случаев туберкулеза;
- 2 случая пеллагры.
- 1 случай дифтерии.
Средний возраст умерших - 57 лет. Средний балл статуса - 23 (красная зона).