Аннотация: Журнал "Континент" (Париж), N 37, 1983 год
Советский Союз пережил гражданскую войну, интервенцию, сталинский террор, войну с Германией... И всё-таки уцелел и стал ещё сильнее. Несмотря на это, казалось бы, бесспорное подтверждение стабильности советского общества, многие люди на Западе до сих пор надеются, что оно скоро развалится само по себе, в силу внутренних причин. В качестве этих причин обычно называют следующие. Советские люди не верят в марксизм-ленинизм. Предприятия не приносят почти никакой прибыли и даже убыточны. Сельское хозяйство находится в катастрофическом состоянии. Без закупок продовольствия на Западе советский народ погиб бы от голода. Технология на десятки лет отстаёт от западной. Если бы Запад не снабжал Советский Союз своими техническими изобретениями, то последний вообще стал бы технологически отсталой страной вроде слаборазвитых стран Третьего мира. Всё большее число советских людей обращается к религии. Советские люди недовольны низким уровнем жизни и отсутствием демократических свобод. Национальные конфликты разъедают монолитность советской империи. Страны советского блока стремятся обрести независимость от Советского Союза и изменить свой социальный строй. Что, кажется, ещё нужно? Разве всё это не говорит о том, что советский режим непрочен?!! Но годы идут. "Режим" не разваливается. Страх на Западе перед этой вроде бы почти рухнувшей страной всё растёт и растёт.
Так в чём же дело? Может быть, Советский Союз всё-таки есть общество с высокой степенью стабильности? Но слово "стабильный" завораживает. Позитивный ответ на вопрос может показаться просоветской пропагандой, а не трезвой оценкой фактического состояния советского общества. Это слово боятся произнести. При этом удивительным образом игнорируется тот банальный факт, что в мире предметы с высокой степенью стабильности разрушаются столь же часто, как и с низкой, что предметы с низкой степенью стабильности очень часто существуют дольше, чем с высокой. Продолжительность существования предметов зависит не только от их внутреннего состояния, но и от внешних обстоятельств. Общество может быть относительно прочным и устойчивым не благодаря внутренней гармонии, а благодаря слабости соседей и противников. Кроме того, из того факта, что данное общество стабильно, не следует, что оно хорошее. Из того, что данное общество нестабильно, не следует, что оно плохое. Общественный строй западных стран обладает сравнительно низкой степенью стабильности. Зато феодально-крепостнический строй в дореволюционной России по степени стабильности может конкурировать с советским строем.
Высокая степень стабильности предмета, в том числе - общества, не есть абсолютное добро, а низкая не есть абсолютное зло. Клопы и крысы более живучи, чем обезьяны, занимающие неизмеримо более высокое положение на лестнице эволюции живых организмов. Известны примитивные племена, веками сохранявшие в неизменности свой строй жизни. Древний Египет несколько тысячелетий существовал без радикальных социальных революций. Лист бумаги, лежащий на плоскости, занимает более стабильное положение, чем поставленный вертикально на острие карандаш. С повышением уровня организации социальной системы усиливается тенденция к снижению степени её стабильности. Социальная система, в организации которой доминируют энтропийные процессы, обладает высокой степенью стабильности. Коммунистическое общество как раз является таким типом объединения миллионов людей в единое целое, в котором наиболее активные и влиятельные граждане стремятся занять наиболее безопасное для выживания, наиболее удобное для процесса жизни и успеха положение в самой системе организации людей, в их социальной структуре. По тем же принципам коммунистическое общество располагается в окружающей среде. Оно как бы течёт по законам падения, проникая во все поры и щели окружающей среды и избирая наиболее доступное русло.
В качестве теоретической модели типа стабильности этого общества можно вообразить себе некоторую совокупность вогнутых поверхностей с дырами различного размера и расположения, в которые как бы проваливаются различной формы и различного размера тела - элементы вещества общества. В противоположность этому моделью стабильности западного общества может служить карабканье вверх по стволам скользких или колючих деревьев, удерживаемых вертикально целой системой искусственных подпорок. Здесь очень сильной является тенденция антиэнтропийная - тенденция к повышению степени организации. Сейчас, правда, в западном обществе усилилась и энтропийная тенденция, несколько повышающая степень его стабильности.
Советское общество на Западе рассматривают обычно как вариант "тоталитарного" наряду с гитлеровской Германией. Не говоря уж о том, что термин "тоталитаризм" не является научно определённым и однозначным, само это приравнивание несёт в себе грубейшую социологическую ошибку. Эти страны во многом были сходны, это верно. Но различие их было глубже и важнее, что сказалось в итоге их военного столкновения. С точки зрения типа и степени стабильности гитлеровская Германия вся основывалась на искусственных подпорках. Социальный базис гитлеровского режима (здесь слово "режим" уместно, ибо речь идёт об организации общества политическими средствами) остался нетронутым. Стабильность же Советского Союза проистекала из самой системы организации людей в фундаменте общества. И никаких искусственных подпорок не требовалось. Потому здесь слово "режим" вообще неуместно. Даже сталинский террор был лишь социальной формой организации добровольного творчества масс населения. Гитлеровский режим рухнул бы при любом исходе войны. А советский строй так или иначе выжил бы даже в случае поражения. Замечу между прочим, что советские руководители сами тогда не понимали природы своего строя и не сразу поняли, что Германия была обречена. Война для Советского Союза приняла общенародный характер. Это - один из важнейших факторов стабильности общества. В этом обществе большинство населения так или иначе вовлечено в судьбы всей страны и обладает чувством ответственности за своё социальное целое.
Высокая стабильность общества, повторяю, не есть только достоинство. Одним из важнейших отрицательных следствий высокой стабильности общества является тенденция к застою. История даёт многочисленные примеры тому. Не является исключением из этого общего правила и Советский Союз. Несмотря на то, что советское общество обладает способностью сравнительно быстро преодолевать кризисные и катастрофические ситуации и поднимать всё основные сферы жизни страны до некоторого, сравнительно высокого уровня (кстати сказать, в этом сказывается его высокая стабильность), оно в высокой степени склонно к застою, причём - именно в тех же самых отношениях. В наше время эта тенденция к застою не обнаруживает себя в полную силу только потому, что Советский Союз вынужден конкурировать с Западом и быть весьма активным в борьбе за доминирование в мире. Если коммунизм победит во всём мире, то наступит эпоха в истории, которая по застойности превзойдёт все ранее существовавшие образцы застойных обществ.
Понятие стабильность довольно сложное. Говоря о стабильности всякого сложного, внутренне расчленённого и изменчивого предмета, в том числе - общества, надо различать два таких аспекта: живучесть и устойчивость предмета. В первом случае имеется в виду следующее: как долго может существовать общество данного типа, если исключить опасные для его существования воздействия извне; насколько хорошо это общество защищено от внешних нападений и влияний; как долго оно может существовать при наличии опасных внешних воздействий; насколько оно способно мобилизовать внутренние силы для самосохранения. Во втором случае имеется в виду следующее: что является нормальным состоянием общества и что - отклонением от нормы; насколько общество способно сохранять нормальное состояние непрерывно; насколько оно способно восстанавливать нормальное состояние после отклонений от нормы.
Если мы хотим достаточно надежно выяснить, каким является данное общество с точки зрения стабильности, надо прежде всего установить, что считать нормальным состоянием этого общества (нормой для него) и что- отклонением от него (отклонением от нормы). Для различных типов обществ на этот счёт имеются свои, различные критерии. С точки зрения вечно жующей коровы анаконда не может существовать. Верблюд не может существовать, если к нему применить критерий бегемота. Мнение тех людей на Западе, кто считает советское общество нестабильным и надеется на его скорую гибель изнутри, основывается отчасти (помимо того, что они желаемое принимают за действительное) на том, что они применяют к явлениям советского общества чуждые ему критерии общества западного. Считается, например, что Советский Союз потерпел полный крах в области сельского хозяйства и стоит сейчас на грани продовольственной катастрофы. И стоит якобы прекратить продавать Советскому Союзу продукты питания, как свершится желаемое: он капитулирует перед требованиями Запада. Но есть множество "но", превращающих подобные мнения в полнейшую бессмыслицу. Жизненный уровень, который с точки зрения западных критериев считается продовольственными затруднениями и даже крахом, на самом деле является нормой для советского населения, во всяком случае держится в пределах нормы (вспомните о верблюде). В случае крайней надобности Советский Союз может использовать стратегические запасы продовольствия, заготовленные на случай новой мировой войны. Советское руководство предпочитает закупать хлеб на Западе, а не прилагать титанические усилия, чтобы поднять своё сельское хозяйство. Это дешевле. Запад всё равно хлеб продаст - Западу важнее продать, чем Советскому Союзу купить. Запад хлеб продаст в любое время, а своё сельское хозяйство даст этот хлеб лишь через много лет, которых может и не оказаться (в случае весьма вероятной войны). Советская экономика считается малоприбыльной и даже убыточной. Действительно, лишь немногие советские предприятия смогли бы выдержать экономическую конкуренцию с западными предприятиями того же типа. Но к ним вообще ошибочно применять чисто экономические критерии. Они выполняют строго определённые функции в системе советской жизни, производят заданную продукцию по советским (!) нормам и качества и количества, дают работу определённому числу людей с определёнными профессиями, принимают участие в общественной жизни по советским социальным нормам. С этой точки зрения большинство советских предприятий удовлетворяет советским требованиям к ним.
Нормальным состоянием общества (нормой для него) является такое состояние, которое соответствует его объективным закономерностям и исторически сложившимся представлениям населения о справедливости и нормальной жизни. Поэтому для описания нормы советского общества нужно изложить общую теорию коммунистического типа общества и описать специфические, исторически сложившиеся, но устойчивые особенности Советского Союза. Здесь я ограничусь тем, что приведу некоторые примеры и на них поясню высказанную идею.
Одной из объективных закономерностей коммунистического общества является принцип распределения материальных и прочих благ, согласно которому граждане общества удовлетворяют свои общественно признанные потребности в соответствии с их социальным положением. Поскольку распределение в обществе есть явление массовое, тут имеют место свои колебания и вариации. Но общий принцип так или иначе действует. Согласно этому принципу, люди, имеющие одинаковое социальное положение, имеют более или менее одинаковый уровень жизни. И если социальный уровень одного человека выше, чем другого, то и уровень жизни первого в принципе должен быть выше, чем первого. Поэтому в этом обществе более важное значение имеет сравнительный, а не абсолютный уровень жизни. В практическом (массовом) исполнении этот принцип реализуется так, что каждый стремится использовать своё социальное положение, чтобы получить от общества в своё распоряжение как можно больше доступных в его положении благ. Отсюда - всеобщая коррупция, которая на Западе рассматривается как признак разложения советского общества, а на самом деле является фактически нормой жизни. Это явление официально порицается, как и многие другие принципы советской системы, - коммунистическое общество хочет выглядеть добропорядочным. Кроме того, официально негативное отношение к коррупции является средством удержать её в каких-то рамках, не допустить чрезмерных отклонений от нормы.
Коррупция, повторяю, не есть нарушение некоторой социальной нормы. Она есть нарушение юридического закона, призванного охранять фактические нормы. Но она есть неизбежное следствие и проявление самого объективного принципа распределения благ. Отклонением от нормы является нарушение меры коррупции. В большинстве случаев коррупцию нельзя разоблачить - она происходит в рамках юридических законов (например, взаимные услуги по знакомству). Её разоблачают, когда она явно выходит за рамки закона и появляются лица, заинтересованные в её разоблачении и достаточно сильные для этого. А это не так-то просто. Иногда требуются усилия высших властей и аппарата Государственной безопасности в течение многих лет, чтобы приостановить её разгул (Грузия, Азербайджан).
Тут мы сталкиваемся с понятием отклонения от нормы, которое является соотносительным с понятием нормы: нельзя одно определить без другого, ибо одно означает пределы другого. Но дело тут не только в этом. Отклонения от нормы могут быть неизбежным следствием реализации самой нормы. Например, бывают случаи, когда для подчиненного складываются более благоприятные условия для взяток, чем для начальника, или подчиненный оказывается более ловким в отношении эксплуатации общества в своих интересах. Тогда его жизненный уровень оказывается выше, чем у начальника. Это не соответствует абстрактному принципу распределения благ и сознанию справедливости распределения. Такое отклонение от нормы должно быть как-то пресечено и даже наказано.
В коммунистическом обществе весьма сложная система норм опутывает как граждан по отдельности, так и их объединения, отдельные органы и ткани общественного организма, целые сферы жизнедеятельности людей и общество в целом. И всему тому, что считается нормой, соответствуют определённые явления, считаемые отклонениями от норм. Причём всякие априорные суждения на этот счёт обречены на провал. Нужно конкретное изучение общества, чтобы убедиться в том, что те или иные явления могут быть причислены к нормам или отклонениям от таковых. Например, согласно объективным закономерностям коммунистической системы, массовая оппозиция к ней как к системе есть отклонение от нормы, тогда как профилактические меры против неё и её подавление есть норма. Прикрепление индивидов к местам работы и жительства есть норма, появление неработающих здоровых взрослых людей есть отклонение от нормы. И такие люди преследуются, что есть норма. Так называемое "коллегиальное" руководство после смерти главы партии и государства есть отклонение от нормы, тогда как образование аппарата личной власти и единоначалие ("диктатура") есть нормальное явление в системе управления.
Особенность норм жизни коммунистического общества состоит в том, что они естественны, т.е. вырастают из объективных условий жизни многих миллионов людей внутри единого социального целого такого типа, а не навязаны людям силой и извне или сверху, как до сих пор ещё думают многие на Западе. Обман и насилие играли огромную роль при формировании советского общества. Они играют большую роль и сейчас. Но роль эта состоит не в изобретении (выдумывании) самого социального строя, а в организации масс народа в его творчестве по изобретению этого строя и в сохранении его. Так, юридическое прикрепление людей к местам работы (обязательность труда) выражает тот очевидный и социально (а не просто юридически) принудительный факт, что человек в этом обществе может отдавать свои силы и способности обществу, добиваться успехов, делать карьеру, зарабатывать на жизнь, улучшать бытовые условия и т. д. только через свой первичный коллектив. Если человек хочет вести паразитический образ жизни (а коммунистическое общество - рай для бесчисленных паразитов на всех ступенях социальной иерархии), то он должен это делать в качестве члена делового коллектива, причём обычно в качестве уважаемого работника. И он может это делать - те же нормы жизни коммунистического общества позволяют ловкому паразиту выглядеть хорошо работающим гражданином, ибо формальная видимость здесь социально важнее скрытой деловой сущности.
Неравенство в потреблении и система привилегий выражают точно так же вполне очевидный для всех факт социальной иерархии и справедливый принцип распределения благ в соответствии с распределением людей по ступеням этой иерархии ("офицеры" имеют больше, чем "солдаты", "генералы" - больше, чем "офицеры").
Отклонения от норм в жизни сложного социального организма суть обычные явления. Как я уже говорил, само стремление соблюдать нормы порождает отклонения от них. Важно, как общество реагирует на отклонения от норм. В коммунистическом обществе развивается беспрецедентный в истории человечества механизм самосохранения. Борьба против отклонений от норм является одной из важнейших (если не самой важной) функций этого механизма. Причем главным в деятельности этого механизма является повседневная профилактика отклонений, осуществляемая особыми органами власти и контроля, а также внутри первичных коллективов различными общественными организациями и администрацией. В тех случаях, когда отклонения всё же выходят за допустимые рамки и даже выходят из-под контроля общества, принимаются чрезвычайные меры и проводятся особые кампании, имеющие целью ввести жизнь страны в целом или данной её части в рамки принятой нормы. Например, советское общество во многих отношениях сильно страдает от пьянства. Борьба с ним постоянно осуществляется во всех учреждениях и предприятиях страны, а также органами милиции. Однако пьянство время от времени превышает всякую мыслимую меру, и тогда проводится антиалкогольная кампания, на какое-то время наводящая относительный порядок. Классическим примером такого рода может служить возникновение и уничтожение диссидентства. Обстановка в стране сложилась такая, что первичные коллективы и органы власти не смогли предотвратить возникновения диссидентства обычными профилактическими мерами. Потребовались чрезвычайные меры на уровне органов государственной власти и длительное время, чтобы это движение подавить, т.е. ослабить его и низвести до такого уровня, когда оно перестало вызывать опасения насчёт существования социального строя страны или, во всяком случае, его дискредитации в массе населения.
Степень стабильности общества определяется многочисленными факторами: типом человека, положением человека в обществе, типом первичных социальных объединений и их отношениями, типом системы управления, степенью сложности экономики и культуры и т. д. Каждый тип общества имеет свои величины стабильности, колеблющиеся в определённых пределах, но более или менее определенные. Точных количественных измерений на этот счёт до сих пор не производилось. Люди довольствовались и довольствуются лишь приблизительными и сравнительными оценками вроде "высокая", "низкая", "очень высокая ", "выше" и т. п. Но в наше время, когда от правильной оценки жизненного потенциала стран (в особенности великих держав) зависит порою ход истории, этого крайне недостаточно. Вспомним хотя бы грубую ошибку гитлеровского руководства Германии в оценке жизненного (и военного) потенциала Советского Союза в 1941 году.
Очень сильно степень стабильности советского общества повышает тотальная стандартизация всех его структурных элементов и функций положением индивидов в социальных группах и способом объединения групп в единое органическое целое. Вся страна разделена на части, имеющие одинаковую социальную структуру. Причём эта структура сходна с таковой страны в целом. Каждая часть, в свою очередь, разделяется на более мелкие части вплоть до первичных коллективов, сохраняющих общие черты более сложных объединений и общества в целом, - вплоть до клеточек целого. Органы власти и управления, а также подразделения общества, охватывающие всю страну (транспорт, почта, отрасли промышленности, армия и т. п.), имеют точно так же стандартное клеточное строение. Клеточки образуют сложную иерархическую структуру повсюду по одним и тем же принципам. Функции индивидов внутри первичных коллективов и функции коллективов в более сложных объединениях и в стране в целом точно так же стандартизованы. Благодаря этому каждая часть целого живёт так, будто она постоянно получает указание из Москвы и из Ц К КПСС. На самом же деле, она обычно и без указаний сверху живёт так, как это требуется нормами коммунистического общества. Указания сверху играют, конечно, роль. Но суть их не в этом. В основе жизни общества, с точки зрения рассматриваемой здесь темы, лежит её рутинная самоорганизация во всех его частях, тканях, органах и т. п. Потому эта страна способна сохранять целостность и жизнеспособность в случае таких потерь, какие немыслимы для общества иного типа.
Благодаря тотальной стандартизации условия жизни людей той же самой социальной категории оказываются более или менее одинаковыми. Это сокращает стремление населения к мобильности - один из факторов повышения степени стабильности. Имевшее место и продолжающееся до сих пор бегство людей из деревень в города и из провинций в центры есть исторически преходящее явление, связанное с конкретными природными и историческими условиями страны и условиями формирования нового общества в бывшей Российской Империи. Происходящие теперь перемещения людей из одних мест в другие (в частности - колонизация периферийными народами центров России) происходят в большинстве случаев под контролем властей.
Значительный вклад в степень стабильности коммунистического общества вносит положение отдельного индивида в нём и обусловленные этим положением его идеология и психология. Все взрослые и трудоспособные граждане являются своего рода чиновниками государства. Им гарантированы минимальные жизненные блага, необходимые для существования их и их семей, образование, работа, развлечения, социальные обещания. Они могут иметь средства существования, только будучи членами первичных деловых коллективов и выполняя в этих коллективах функции, обусловленные их способностями, образованием, профессиональной подготовкой, личными связями. Только через коллектив они реализуют свои способности и жизненные претензии, улучшают бытовые условия, добиваются успеха, делают карьеру. Потому они постоянно находятся под контролем коллектива. Интересы коллектива здесь на самом деле доминируют над интересами личности. У них вырабатывается коллективистское сознание и идеология. Последняя навязывается им в масштабах всей страны, регулярно, стандартизированным способом. Юридическое прикрепление людей к местам работы здесь выражает лишь жизненно необходимый факт. Исключения редки. Причём лица, уклоняющиеся от работы в официально признанных коллективах, преследуются как преступники. Кстати сказать, они не встречают поддержки и сочувствия в массе населения. Потому в этом обществе невозможно образование на длительный срок больших групп людей, выпадающих из-под контроля властей, общественных организаций и первичных коллективов. Здесь невозможна массовая оппозиция властям и самому общественному строю, накапливающая опыт и традиции. Здесь абсолютно исключено образование каких бы то ни было политических партий. То, что на Западе называют неотъемлемыми правами человека и демократическими свободами, является чуждым не только системе власти, но и самой массе населения. Они не соответствуют реальному положению людей в обществе, их менталитету и психологии. Систематическая идеологическая обработка людей делает их максимально удобными для манипулирования ими во имя интересов целого общества. А представляет интересы целого система власти, действующая в соответствии со сложившимися традициями и эпохальными установками, а также в соответствии с принципами самосохранения.
Первичные деловые коллективы и более сложные социальные группы объединяются не просто в некую совокупность, ограниченную пространственно и связанную различными исторически данными отношениями, а в единый социальный организм - в органическое целое. Это общество в принципе исключает совершенно независимые части, группы, сферы и т. д. Здесь все части, сферы, подразделения, функции, процессы связаны в единое живое существо. Социальные группы здесь зависят в своем функционировании от других, и от них в свою очередь зависят другие. Здесь нет конкуренции в западном смысле. Поэтому здесь исключен экономический риск для руководителей предприятий и исключены банкротства. Единые транспорт, почта, денежная система, армия, общегосударственные отрасли промышленности и культуры и т. д. прочно скрепляют различные районы страны друг с другом. Плюс, конечно, централизованная система управления и контроля, которая даёт руководству страны почти неограниченные возможности для манипулирования материальными и людскими ресурсами в интересах целого общества (в их понимании, конечно).
На Западе распространено мнение, будто власть в Советском Союзе сосредоточена в руках небольшой кучки высших чиновников. Стоит эту "кучку руководителей " уничтожить, - надеются тут, - как советский "режим" рухнет. Это мнение базируется на полном непонимании структуры и сущности власти в коммунистическом обществе. Если "кучку руководителей" уничтожить, то немедленно появится другая "кучка", которая будет исполнять функции прежней ничуть не хуже её. Это общество обладает колоссальными резервами людей, способных выполнять любые функции в системе власти. Оно в первую очередь и с поразительной быстротой восстанавливает свою систему управления. Это общество вообще не может существовать без своей системы самоуправления как в целом, так и во всех её звеньях. Именно потому оно с этой точки зрения защищено лучше всего. Фигурально выражаясь, здесь не власть существует ради интересов тела общества, а само это тело есть лишь сфера приложения функций власти и арена для спектакля власти. Есть основания предположить, что со временем гипертрофия системы власти послужит одним из источников ослабления и последующей гибели коммунистического общества как особого типа социальной организации. Но на это нужны века. А пока эта система власти есть надежная самозащита общества.
Система власти (т. е. управления и контроля) в коммунистическом обществе представляет собою сложнейшую сеть, пронизывающую общество во всех направлениях и разрезах и опутывающую каждого индивида, каждое учреждение, каждое предприятие, каждую группу. Причём здесь одну и ту же функцию власти выполняют разнообразные инстанции. Это дублирование кажется избыточным и неэкономичным. Отчасти это так. Но с точки зрения стабильности руководства это есть прежде всего благо. Если какая-то часть этой системы выходит из строя или плохо работает, другие продолжают функционировать и компенсируют потерю или повреждение. Принятие решений осуществляется здесь как согласование мнений многих инстанций и ответственных лиц, что исключает рискованные мероприятия и авантюризм. Взаимный контроль ограничивает возможности злоупотребления служебным положением. И ресурсы кадров оказываются неисчерпаемыми. Незаменимых людей нет - этот принцип здесь практически не знает исключений.
Я не хочу останавливаться на том, какие преимущества с точки зрения степени стабильности дает централизация системы управления и контроля. Это преимущество особенно очевидно в случае стихийных бедствий большого масштаба и войны, в которой требуется использование всех сил страны. Опыт войны Советского Союза с Германией весьма поучителен на этот счёт. Но он, кажется, учитывается главным образом в негативном плане: ищут не столько преимущества, сколько недостатки такой системы. А они, между прочим, суть одни и те же, проистекают из тех же источников и имеют те же самые следствия.
Живучесть общества зависит также от того, какой минимальный уровень жизни способно вытерпеть население и как долго. С этой точки зрения советское население (главным образом, население Российской Республики) имеет беспрецедентную историческую тренировку жить на самом низком для цивилизованных народов уровне и даже временами на пределе человеческих возможностей. И дело тут не столько в том, что народы России привыкли плохо жить, сколько в самом образе жизни, который позволяет людям сравнительно долго переносить скверные с западной точки зрения условия. Главным в этом образе жизни является отчуждение и обобществление многих элементов жизни людей, которые на Западе находятся в частном и личном владении и образуют богатство западных людей или создают иллюзию богатства. Многие советские люди, практически не имея в своём личном владении почти ничего, живут лучше, чем даже богатые западные люди. При самом бедном состоянии советские люди обладают типом богатства, подобного богатству солдата, а именно - гарантированным некоторым минимумом источников существования и возможностями изыскивать источники буквально на пустом месте. Советский Союз выдержал ту войну в значительной мере благодаря способности советского населения переносить трудности, которые немыслимы с точки зрения людей Запада. Вспомните о верблюде и не судите о нём с позиции зверей, живущих в воде и у воды.
Советский Союз есть многонациональное государство. В таких случаях две противоположные тенденции обычно имеют место - центробежная и центростремительная. От того, какая из них доминирует, зависит прочность объединений такого рода. В Советском Союзе эта проблема после революции была решена наилучшим образом с точки зрения интересов целостности страны. Советский Союз превратился в колониальную державу, но с обратным отношением колоний и метрополии: здесь основной народ империи, а именно - русский, и его территория стала объектом колонизации для других народов. Представители самых различных национальностей устремились в большие русские города с целью добиваться здесь успеха, делать карьеру, спекулировать и т. п. В результате русский народ оказался в этой империи в самом тяжелом положении. Русскому народу следовало бы в первую очередь бороться за равенство среди других народов и независимость от них. Но он не имеет для этого никакой возможности. Он обречён нести на своих плечах основное бремя исторической роли советской империи. А что касается прочих народов, то в их среде центростремительная тенденция стала доминирующей в такой сильной степени, что противоположную ей тенденцию (центробежную) в серьёзных расчетах вообще принимать во внимание не следует. Факты поверхностного фрондёрства и спекуляций на конъюнктуре можно найти сколько угодно. Но население национальных республик не настолько глупо, чтобы не видеть преимуществ пребывания в составе советской империи. Легко стремиться к отделению от неё, если заранее известно, что такое отделение невозможно и не нужно!
Я не хочу здесь говорить об отношении массы населения к своему социальному строю - я уже говорил и писал на эту тему достаточно. Коммунизм есть в основе своей огромное искушение для масс людей. И лишь как следствие реализации своих светлых чаяний люди получают новую форму рабства. С точки зрения стабильности социального организма эта форма рабства оказывается идеальной.
Для многих людей на Западе проблема ослабления или даже уничтожения советского социального строя кажется совпадающей с проблемой его дестабилизации. Но полного совпадения тут нет. Что такое дестабилизация социальной системы? Это - изменение типа её стабилизации и снижение степени стабилизации. Снижать последнюю можно различными путями, а в сложившейся исторической ситуации - главным образом, такими, которые максимально приближают советское общество к типу западных демократий. В какой мере это возможно? Будет ли это означать ослабление советской системы? Кроме того, дестабилизация живого социального организма происходит естественным путём по мере его старения. Какие признаки в этом случае суть признаки старения системы? Можно ли ускорить этот процесс? На Западе пишется и говорится много на этот счёт. Но почти во всех случаях такого рода желаемое выдают за действительное, и произвольные суждения ни в какой мере не базируются на серьёзном научном анализе. Старение социального организма есть процесс, растягивающийся на века и даже тысячелетия. Если даже допустить, что найдены способы дестабилизации советского общества, из этого не следует, что оно будет покорно катиться по пути ослабления и краха. Оно будет изыскивать какие-то иные средства самозащиты и самосохранения - какие-то социальные "подпорки", компенсирующие низкую степень стабильности. И заранее невозможно предвидеть, в какой форме Советский Союз опаснее для Запада, - в форме общества с высокой степенью стабильности или с низкой? Точные научные измерения могут обнаружить (и для этого есть серьёзные основания), что в сталинское время Советский Союз был стабильнее, чем сейчас. Но значит ли это, что он стал слабее? Ни в коем случае. Например, повышение жизненного уровня населения и либерализация культуры относительно снижают степень стабильности, но абсолютно повышают мощь страны. И то, что нас не убивает, делает нас сильнее, - это говорится не только для красного словца.