Глава 23. "Нас не догонят!"

  

  

   "Советую тебе немедленно покинуть страну", - произнес голос Джонни в её голове. Но Лиза уже сама поняла, что надо рвать когти. В Бискайский залив, к черту на кулички. Только подальше от Англии, подальше от России. Все было предельно ясно: мавр сделал свое дело, мавр должен отбросить тапочки. Спецслужбы безжалостны. Все играют по одним правилам. Такая вот глобализация.

   Пока она лихорадочно утаптывала чемодан, в голове звучала давнишняя песня "Тату" - "Нас не догонят!" Мысленно Лиза ехала на грузовике, на любой попутке. Куда? Сама не знала. Может быть, в аэропорт или на паром?

   Она попыталась поднять распухший чемодан, но не смогла. Будто в нем лежал мертвый Кореец. Она открыла чемодан и задала себе конкретный вопрос: на какой хрен ей столько шмоток!? И потом, с чемоданом идти через холл, не заплатив за номер, - очень рискованное дело. А если она оплатит счет за номер, туда немедленно пошлют горничных на уборку, которые тут же обнаружат труп. И тогда полиция возьмется за нее всерьез и надолго. Особенно сыщиков будет интересовать вопрос, как к Лизе попал нож из их хранилища? и как она умудрилась зарезать человека, вооруженного пистолетом? Мы понимаем, мадам, что это была самозащита, но надо во всем разобраться. Иначе континуум не выдержит напряжения, и Англия ру...

  

  

   Она отобрала только самое ценное и сложила вещи в фирменную пластиковую сумку, закрывающуюся на молнию. Точно с такой же она выходила недавно, идя на встречу с Иксом и её никто не спросил, уезжает ли она? Правда, теперь сумка выглядит намного толще... Но кому какое, черт возьми, дело! Это свободная страна или не свободная страна? Разумеется, это не свободная страна. Все стучат друг на друга, и судят по закону, а не по совести, - какая уж тут свобода. Но все равно, если спросят, пошлю их на три буквы и уйду. Пока переведут со словарем, я уже буду далеко. "Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят!.."

   Она надела плащ, голову повязала легким шарфиком по моде 60-х годов, глаза прикрыла черными очками, подняла воротник и оглядела себя в зеркало. Вылитая шпионка из фильмов середины прошлого века. Ну и пусть. В очках хотя бы не увидят смятения в её глазах.

   Подойдя с вещами к выходу из номера, она опустила маленький рычажок с внутренней стороны двери, отчего с наружной стороны дверей поднялась заслонка, открывая надпись: "Не беспокоить". Вот так. По крайней мере, часа три точно никто не посмеет войти в номер. И за эти три часа она должна покинуть страну.

   Лиза последний раз прошлась по гостиной, окинула взглядом люкс: уютные бело-красные полосы шелковых обоев, основательно устроившийся в кресле Кореец с ножом в горле...

   О том, чтобы вытащить нож с предательскими отпечатками пальцев, спрятать, выкинуть, уничтожить его и тем самым облегчить свою участь, Лиза и помыслить не могла. Это было выше её сил. Тут она, как греческий герой, положилась на волю богов...

   Она вышла в пустой коридор, закрыла дверь на электронный замок. Очень хотелось в щель для приема кодовой карточки залить клей типа ПВА или лак для ногтей, чтобы номер подольше не могли открыть, когда эта хрень засохнет. Но побоялась - вдруг сработает сигнализация.

   Лиза сунула кодовую карточку в карман, подхватила сумку и пошла по мягкому темно-синему ковру (вдруг вспомнился Чехов: "я иду, пока вру; мы идем, пока врем; они идут, пока врут"). Несколько раз, проходя мимо огромных зеркал в золоченых рамах, она вздрагивала, пугаясь собственного отражения.

   Навстречу вышли двое молодых мужчин, как черная и белая шахматные фигуры. Лиза нервно поправила челку и очки.

   - Ты не знаешь, - громко говорил черный с резким американским акцентом, - как прошла четвертьфинальная игра "Ред сокс" с "Цинцинатти"?

   - Наши продули 101:79, - ответил белый.

   - Фак! Фак!! Фак!!! - черный подпрыгнул до потолка.

   Лиза шарахнулась и едва не бросилась бежать от этих двух молодых американцев.

   - Ох... извините, мисс, это не вам, - рассыпался в любезности курчавый.

  

  

   Оживленный гул наполнял вестибюль. С чемоданами туда-сюда сновали коридорные. Перед регистрационной стойкой толпился народ. За конторкой клерки горбатились над журналами. На диванах и в креслах сидели ожидающие своей очереди клиенты, груды чемоданов громоздились перед ними. Серебряный колокольчик на стойке портье дзенькал каждый раз, как только один из клерков, закончив оформление, ударял в него, выкрикивая: "Следующий, пожалуйста". Старинные лифты, пышно отделанные завитками из бронзы в стиле рококо, утробно урча, возносили в небеса очередную партию счастливчиков.

   Никто в этой суматохе не обратил на Лизу внимания. Но вместо того, чтобы идти прямо на выход, беглянка почему-то сочла, что будет более естественным, если она что-нибудь купит в сувенирном киоске. Лиза приобрела какую-то заколку, совершенно ей не нужную, и только тогда нырнула под лопасти старинной мельницы вращающихся дверей. "Нас не догонят!.."

  

   Едва отель "Олимпик" выпихнул её наружу, бойкий молодой человек в униформе сейчас же подозвал для нее такси. Сервиз работал четко. Со всем этим так быстро расставаться было жалко до слез.

   "В аэропорт", хотела она сказать таксисту, когда устроилась на заднем сидении, но передумала. Заметать следы надо профессионально.

   - В ближайший банк, пожалуйста.

   - Слушаюсь, мэм, - отрапортовал кэбмен и элегантно тронул с места машину.

   Отель отлетел в прошлое. "Нас не догонят! "Нас не догонят! "Нас не догонят!.."

   Возле громадного форпоста английского капитализма они остановились. Это был алюминиево-стеклянный "Саламандра-банк". Лиза расплатилась и отпустила такси. Стеклянные двери сами собой разъехались перед ней. Лиза перешагнула порог и, осторожно ступая по белому стильному покрытию, гладкому как лед, пошла к окошечкам.

   Она подала клерку все свои карточки и попросила снять с них все деньги.

   Клерк по очереди пропустил кредитки через щель сканера, и каждый раз загорался красный огонек.

   - Счет закрыт, мэм, - говорил он отчего-то радостным голосом. И втыкал следующую кредитку.

   - Счет закрыт, мэм, - клерк почти ликовал.

   "Сволочь!" - подумала Лиза. У нее вспотел нос, и очки сползали все сильней. И вот сорвались. Она едва успела их подхватить. Достала платок и вытерла переносицу, снова надела очки.

   - У вас осталось десять тысяч, - вдруг сказал служащий упавшим голосом. - Возьмете наличными или чеками, или, может, сделать транш?..

   - Десять тысяч чего? - хриплым голосов спросила клиентка.

   - Десять тысяч евро...

   - Значит, предлагаете транш?

   - Разумеется, это самый разумный вариант.

   Лиза подумала и решилась:

   - В Швейцарию можно...

   - С превеликим удовольствием, мэм. В какой банк желаете перевести деньги?

   - Предложите сами.

   - "Джементшафт банк" вас устроит? - вычитав название банка на потолке, сказал клерк.

   - Вполне... А это где?

   - В Цюрихе.

   - О! Цюрих! - сказала Лиза, - там прадедушка мой жил. С такими же, как у меня, раскосыми глазами, с рыжей бородкой, лысый, картавый...

   - Тамерлан, что ли? - спросил клерк.

   - Нет, Тамерлан был хромой, а мой...

   - Простите, так мы делаем транш?

   - Конечно. И побыстрей: одна нога здесь, другая - в Цюрихе.

   - Простой, чековый, специальный или?..

   - Что-нибудь попроще, пожалуйста, - быстро сказала Лиза, представляя, как у нее выворачивают карманы и отбирают чековую книжку. - Без всяких там карточек. А то у меня уже один раз украли их... И еще я боюсь хакеров... Можно так сделать: чтобы поменьше электроники - по старинке и надежно?..

   - Сделаем, - сказал клерк, исподлобья глядя на клиентку.

   - Пятьсот я возьму с собой наличными, остальные переведите...

   Лиза хотела устроить так, чтобы невозможно было проследить путь денег (а значит, и её путь) с помощью электронных средств.

   Клерк выдал ей бланк, где был отпечатан адрес: "ДЖЕМЕНТШАФТ БАНК, II БАНКОФШТРАССЕ, ЦЮРИХ".

   - Что это? Как заполнять?

   - Это разновидность банковского счета. Вот сюда, мэм, впишите от руки любые цифры. Они заменяют имя владельца и являются сигнатурой владельца счета. Это обычная и распространенная процедура для тех, кто не доверяет электронике. Деньги выдаются по предъявлении шифра - лично или по телефону. Никаких отчислений через компьютер. Так что все под контролем.

   - Сколько цифр писать?

   - Желательно, побольше. Так надежнее. Если кто-то посторонний увидит, то все цифры не запомнит.

   Лиза подумала и записала уже несуществующий Светкин сотовый телефон.

   - Где расписаться?

   - Расписки не требуется, - сказал клерк, забрал бланк и уселся за компьютер.

   Пока оформлялся транш, Лиза обернулась лицом к залу, поставив локти на стойку, как это делают американские ковбои в салуне. "Надо же, что-что, а бюрократами их не назовешь", - подумала она о здешних порядках.

   Сквозь темные очки она оглядела посетителей, вооруженных секьюрити-гардов. Наткнувшись взглядом на бдительно следящие телекамеры, Лиза поспешно отвернулась.

   И к этому времени все уже было готово. Клерк вернул ей бланк и сказал, чтобы она его хранила или уничтожила, запомнив адрес банка и группы цифр. Лиза в таком деле не стала надеяться на память, сложила бумагу и спрятала в карман. Тем временем клерк придвинулся с охапкой денег. Закусив губу, стал отсчитывать купюры.

   - Ваши пятьсот наличными. - В глазах его была тоска.

   - Благодарю, - хищно улыбнулась Лиза, сгребая деньги со стойки и запихивая их в сумочку. - Сколько я должна за услуги?

   - Оплата транша снята с вашего счета.

   - И сколько у меня там осталось?

   - Девять тысяч четыреста пять евро.

   Лиза быстро подсчитала в уме, что с нее взяли 95 евро за услугу, то есть один процент. Это еще по-божески.

   Она поблагодарила работника банка и на ватных ногах пошла к выходу. Каждую секунду она ждала выкрика клерка: "Охрана! Задержите воровку!" но от стойки неслись другие звуки: "крак-крак-крак". Это служащий ломал хребты сдохшим Лизиным кредиткам. Лиза сжала в кармане бумажку с адресом цюрихского банка, и плечом хотела толкнуть дверь, как это приходилось делать в отеле. Но дверь сама разъехалась. И Лиза, чуть не упав, вылетела на улицу.

  

  

   Тут же подъехал кэб, словно её подкарауливал. Такое проворство Лизу насторожило. Она уже хотела сесть, но вспомнила главное правило разведчика: "никогда не садиться в первое такси, а желательно пропустить и второе".

   К великому недовольству таксиста, она пошла пешком. Дойдя до традиционно красного цвета телефонной будки. О, благословенные британские традиции! Автомат имел щель для монет. Лиза нашла мелочь, скормила автомат. Долго искала визитку Павлюченко, наконец нашла. Хорошо, что не выкинула, вот теперь пригодилась. Если бы она села в обычное такси, полиции легче было бы напасть на её след. А земляк своих не выдаст.

   Павлюченко отозвался сразу. Лиза сказала, что ждет его недалеко от "Саламандра банк", у антикварного магазина, возле телефона-автомата. Отзывчивый хохол ответил, что сейчас он довезет клиента и примчится, "як метевор".

   Лиза просмотрела все выставленные в витрине засиженные мухами картины, статуэтки и прочие антикварные безделушки. Когда проезжала полицейская машина, беглянка пряталась в будке. Став спиной к улице, делала вид, что говорит по телефону. Она уже стала жалеть, что из-за конспирации, теряет драгоценное время. И тоскливое предчувствие собственной обреченности охватило её. Ну, улетит она в Швейцарию, ну, потратит украденные деньги, а что дальше? Спецслужбы её все равно разыщут и убьют.

   И тут она возмутилась. Почему она считает себя воровкой!? Разве она не выполнила задание? Выполнила. А то, что у них там что-то не срослось или срослось не совсем правильно, её не касается. Теперь дальше. За работу, причем очень опасную, полагается вознаграждение? Полагается. Вознаграждение - древнейшая традиция в разведке, восходящая еще к битве Иисуса Навина за Иерихон и блуднице Рааб. Хотя бы такое вознаграждения, как сохранение жизни агенту и его семье. Десять жалких тысяч евро - это гонорар по самому минимуму. Товарищ полковник, это не я, а вы мне еще должны доплатить. Но я не жадная. Прошу лишь об одном: ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

   - Или я за себя не ручаюсь! - экспансивно выкрикнула Лиза вслух по-русски.

   Проходивший мимо английский джентльмен осведомился, не нужна ли мисс какая-нибудь помощь? Лиза отмахнулась от него и бросилась к краю тротуара, чтобы перебежать улицу. И тут её чуть не сбила машина. Раздался визг тормозов. Мисс инстинктивно уперлась руками в боковое стекло остановившейся машины. За рулем сидел Павлюченко. Открыв дверцу, он рассыпался в извинениях, что заставил панночку ждать. Лиза облегченно вдохнула воздух надежды, нырнула в салон и задала маршрут:

   - В ближайший аэропорт.

   - Уже покидаете нас?

   - Так складываются обстоятельства, - туманно ответила Лиза.

   - Частный чи государственный аирпорт? - спросил кэбмен Павлюченко.

   - Государственный. И чтоб с почетным караулом.

   Павлюченко рассмеялся.

   - Как насчет "Стэплтона"?

   - Рейсы на континент там есть?

   - Если не ошибаюсь, вся Европа и Северная Африка. Вам куда?

   - Сначала в Берлин, потом в Париж... - наобум ответила пассажирка.

   - Це гарный маршрут, - похвалил хохол и хотел еще что-то добавить, но Лиза, чтобы пресечь расспросы, скомандовала по-немецки:

   - Vorwarts!

   - Ja woll, maine fraulein! - козырнул таксист, словно был заядлым власовцем.

   Кэб рванул. "Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят!.."

  

  

  

   * * *

  

  

   Огромный Боинг заходил на посадку. Лизе он показался неким воплощением трех форм времени: габаритные огни сверкали отблеском будущего, неотвратимо грядущего, и вот с победным ревом железная птица накрыла Лизу с головой явью настоящего и улетела к теням прошедшего.

   Или наоборот, контрамотно умчался в будущее, ведь Лизе еще предстояло попасть туда, куда улетел самолет.

   Небо было бледным, но ясным, и солнце пекло совсем по-летнему. Лиза расстегнула плащ, сняла с головы шарфик и вытерла платочком пот со лба. Она стояла у открытой дверцы такси и смотрела на дорогу. Там, обесцвеченные дымкой, теснились машины, потом появились люди в полицейской форме. Какое-то ДТП, подумала Лиза. Они торчали в пробке уже пятнадцать минут. Тем более было обидно, что до аэродрома оставалось всего ничего, около двух миль.

   Лиза села в машину, посмотрела на водителя, он виновато улыбнулся. Мол, ничего не попишешь. Его машина не летает. И объехать не объедешь - слишком глубокие кюветы.

   И он продолжил рассказывать, как с детства ненавидел советскую власть за то, что она расстреляла его отца, который служил в армии генерала Власова...

   Лиза подумала, что её предположение насчет власовца подтвердились. Как разведчик, она набиралась опыта. Только кому он нужен, этот опыт. С этими играми она решила покончить раз и навсегда. Если не прикончат её. Нервы у ней были на пределе.

   - Знаете что, - сказала Лиза, - я больше не могу ждать. Мы простоим тут до вечера, и я опоздаю на самолет. По-моему, здесь не так уж и далеко. За полчаса дойду... а может, там где-нибудь попутка попадется...

   - Ну, вольному - воля... - ответил водитель, смущенный чувством невыполненного долга.

   - Антон Иванович, я вам должна признаться - наличности у меня маловато. Могу заплатить только пятьдесят евро, этого хватит?

   Ей нужен был запас денег, на случай, если с аэропортом выйдет облом и придется уезжать каким-нибудь другим путем.

   - Ну что ж поделаешь... - согласился кэбмен Павлюченко. - Ведь мы с вами не чужие, хотя и живем в разных государствах. Но на чужбине и маскаль - земляк.

   - Вы уж извините, у меня такое горе. Бабушка упала с Эйфелевой башни и разбилась насмерть. Я сняла со счета последние деньги, только на самолет. Вот лечу в Париж, на похороны. А еще надо в Берлин заехать, взять с собой дедушку. Они с бабушкой были в разводе, а вот теперь...

   - Примите искренние соболезнования... Надо же - с Эйфелевой башни!

   Лиза расплатилась, горячо поблагодарила земляка и вышла из такси, оставив водителя в тяжком раздумье.

  

  

   Преодолеть кювет Лизе не удалось. Она надеялась пройти по полю в отдалении, чтобы не встречаться с полицейскими. Но чертов кювет был глубок, грязен и слишком широк. Да еще металлический барьер...

   Пришлось зигзагами идти по дороге, проскальзывая между автомобилями. Она старалась не вилять бедрами, чтобы не возбуждать скучающих водителей. И все равно возбуждала. Со всех сторон доносились посвистывание и другие призывные звуки. Делались пристойные и непристойные предложения. Предлагали отнести на руках. Похихикивали и похохатывали вслед.

   Лиза сто раз пожалела, что пошла пешком. Она не предполагала, что так обратит на себя внимание. И это в то время, когда больше всего хотелось стать неприметной.

   Наконец на её счастье, на дороге стали попадаться не только машины, но и люди. Некоторым тоже надоело сидеть в железной коробке, и они вышли размяться. А кто-то шел поглазеть на ДТП. Таких любопытных становилось все больше. Вскоре через них уже приходилось пробираться, применяя локти.

   Оттолкнув очередного зеваку, Лиза увидела искореженный "Фольксваген". Ярко желтый жук лежал в кювете кверху колесами (вспомнился почему-то Толик Узбеков). Бетонка была усыпана мелким стеклом, и виднелись потеки крови. А дальше поперек дороги лежал на боку еще один автомобиль - фургон синего цвета, кажется, "мицубиси". Эта машина никаких ассоциаций у Лизы не вызывала, кроме чувства сопереживания и соболезнования. Рядом с машиной лежали тела, с головой накрытые одеялами. Полицейские вытаскивали из машины еще одно бесчувственное тело.

   Вот так внезапно, быстро, безжалостно обрывается жизнь человека, подумала Лиза. Она уже не боялась полицейских, видя, что у них полно работы, и подошла довольно близко.

   - Фрэнк! - крикнул один из полицейских. - Что там со "скорой"?

   - Не могут пробиться! - ответил коллега. - Обещали выслать вертолет.

   - Черт! Срочно нужен врач, иначе парень умрет.

   Они оказывали помощь пострадавшему, последнему из выживших, бинтами из своих аптечек перевязывали ему грудь. Выживший стонал.

   - Господа, - обратился к народу третий полицейский, - среди вас есть врач?

   Все стали смотреть друг на друга, не окажется ли здесь доктор?

   - Я врач, - пискнула Лиза, словно добровольно вызывалась на сдачу экзаменов.

   Люди уважительно расступились перед ней. Она неуверенно пошла по хрустящему стеклу, присела возле раненого. Велела снять неумело намотанные бинты. Пострадавший представлял собой ужасное зрелище. Лицо, залитое кровью и вымазанное грязью, превратилась в кошмарную маску. Изо рта, когда молодой человек кашлял, выплескивалась кровь. На груди была глубокая рана непонятного происхождения, не характерная для ДТП. Чтобы остановить кровотечение был необходим лед. Она сказала об этом, даже не надеясь получить нужное. Но к её удивлению, вскоре принесли пластиковый мешочек со людом. Кое у кого в машинах были холодильники.

   Несмотря на умелую перевязку и охлаждение раны парень умирал. Как это часто бывает, он очнулся, чтобы последний раз увидеть мир, который покидал. Он взглянул на Лизу и сказал по-русски:

   - А-а, это ты, королева... жива... хорошо... молодца...

   Лиза вздрогнула и тогда сразу узнала человека.

   - Джонни! Как же это?.. Как ты здесь оказался?

   - Дураки потому что, - ответил Джонни. - Говорил же я Чешеру, чтобы не связывались с тобой...

   - Что с вами случилось?

   - Пурба...

   - Тибетский нож?

   - Да. Он влетел в кабину... - Джонни судорожно переглотнул, - как злобный шершень... Я сидел за рулем... удар в грудь... Дальше не помню... Кто-то выжил?

   Лиза помотала головой и заплакала.

   - Джонни! - позвала она, видя, что он уходит.

   - Я не Джонни, - прошептал парень, - Я Василий... Мельников, Васька...

   - Прости меня, Вася, я не хотела вам зла...

   - Я знаю... Чего уж тут... такая наша работа... сволочная...

   - Может быть, родным что-нибудь передать? - Лиза приложила ладонь к щеке парня.

   - Передай. Брат у меня... младший... В университет хотел поступать... я ему тут написал, что скоро вышлю... деньги... а теперь... вот как получилось...

   Василий хотел вынуть письмо из кармана, но не смог, вытащил только наполовину. Лиза взяла смятый конверт и, не глядя, сунула его в карман своего плаща.

   - Королева... смотри... вот он какой... Бискайский залив! Красивый... И здесь так много места... Всем хватит. Чего ж мы так деремся?..

   Василий Мельников умер. Ушел в глубь себя. Ушел к своим односмертникам - акустику и мистеру Чеширу, которые молча ждали его на берегу бескрайнего Бискайского залива.

  

   В воздухе раздался шум турбин и посвист винтов. Приземлялся санитарный вертолет, который, собственно, мог уже не спешить.

   Лиза поняла, что больше она здесь никому не нужна. "Прощай, Джонни-Василий", - сказала она, подхватила сумку и пошла в сторону аэропорта. Слезы застилали взор, она вытирала глаза ладонью, боясь открыть сумочку и достать платок. Потому что знала, что там лежит пурба. Её охранник и защитник. Её верный пес, готовый по приказу хозяйки, даже мысленному, зарезать любого, где бы тот ни находился. Теперь она в этом не сомневалась.

  

  

   * * *

  

   В зале аэропорта она не торопилась, стараясь лишний раз не попадаться на глаза патрульным. Стоя перед электронным табло, она не спеша изучила рейсы. Выбрала 519-й на Цюрих, вылетающий через полтора часа. А если не будет билетов, то приглядела следующие рейсы, на 4 и 6 часов вечера по маршрутам: Лондон - Берн, Лондон - Женева. Это, конечно, выходило уже за рамки временной безопасности, но выбора не было.

   То есть выбор, естественно, был, но когда ты в бегах - не все ли равно, куда бежать. Посмотрим Швейцарию. Не зря же там Ленин ошивался. Наверное, безопасно...

   Лиза представила изумрудный альпийский склон, темно-зеленые ели, яркое солнце, снежные пики на горизонте. И одинокое шале, с односкатной крышей. Кем-то брошенный дом. Лиза подремонтирует крышу, и будет жить среди природы, где её никто не достанет. И вдруг в голову пришла мысль, очевидная в своей простоте. В Тибет - вот куда надо лететь! В Тибет! Вот уж где действительно не достанут. И даже не подумают там искать. К тому же, 10.000 евро там - большие деньги. Очень большие.

   Но рейса на Тибет не было. Аэропорт был не центральный, число рейсов и направлений ограничено. Пришлось смириться и взять билет на Цюрих.

   - На рейс 519 еще есть билеты?

   Девушка-кассир мило улыбнулась и ответила утвердительно.

   - Мне один, самый дешевый, пожалуйста.

   - Только бизнес-класс, 348 евро. Будите брать?

  

  

   Объявили вылет самолета на Берлин авиакомпании "Люфтганза". Лиза смотрела, как пассажирский "фоккер" разбегается и взлетает в безопасное теперь для него небо Англии. Но на всякий случай на запасной полосе стоял военный истребитель "Харриер" Королевских ВВС, готовый стартовать по всякому тревожному сигналу. Вплоть до того, чтобы атаковать и сбить любой самолет, захваченный террористами. Таковы реалии... А еще дальше, развесив лопасти, дремал "Сикорский", похожий на большой автобус.

   Во всей этой авиатехнике Лиза, конечно, не разбиралась. Но стоящий рядом с ней на смотровой площадке мужчина объяснял ребенку, очевидно сыну, названия и марки самолетов. Лиза немного беспокоилась, что у нее отсутствует багаж, а это может вызвать излишнее подозрение у работников аэропорта. Она даже хотела сходить и купить чемодан. Но передумала. Я лечу в гости к дедушке на похороны разбившейся бабушки, какие еще тут могут быть чемоданы!

   Она смотрела, как к рукаву терминала причаливает самолет с большим крестом на хвосте, даже не догадываясь, что тягач тянет её самолет.

  

   И вот объявили регистрацию на рейс 519 швейцарской авиакомпании "Swiss" и номер терминала, куда следует идти на посадку. Лиза тянула до последнего, чтобы обеспечить себе время для прохождения металлоконтроля. Она зашла в туалет. В кабинках никого не было. Открыла сумку. Блеснуло лезвие. Она вытащила его за ручку, как хватают за загривок провинившегося пса. Лиза испытывала к пурба смешенное чувство благодарности и ненависти, словно к живому существу. Раз оно живое, то должно понимать. И Лиза попросила его: "Побудь здесь десять минут. Иначе ты меня погубишь. Понял?" Пурба молчал. Лиза втолкнула лезвие в узкую щель между бачком унитаза и стеной. Надавила на торец ручки каблуком. Ручка туго, со скрипом вошла в щель между фаянсом и кафелем.

  

  

   Она подошла к металлоконтролю с сумочкой через плечо. Служащий внимательно смотрел на неё из под глянцевого козырька фуражки. Рядом стояли полицейские в бронежилетах с автоматами. Их собака беспокойно натягивала поводок. Лиза шагнула через арку. И её пропустили. Без проблем она прошла и таможенный досмотр.

   Ну все! Двери самолета закрыли.

  

  

  

  

  

   За рюмкой "Гранмарнье", под музыку Брамса, она смотрела свысока, как уплывает в прошлое Страна Чудес, разделенная на прямоугольники сельхозугодий - зеленые, желтые, бежевые, коричневые. Как все это окутывается дымкой, которая, уплотняясь, постепенно превращается в пушистые облака, снизу подчеркнутые синей тенью. А вскоре солнце отразилось в безбрежной воде янтарным шаром. И вдруг на одно мимолетное мгновение открылась истина во всем невообразимом блеске - Мир существует не сам по себе, а всегда в отражениях. Лиза попыталась насильственно удержать озарение, но это все равно, что удержать зеленый луч закатного солнца, который вспыхивает лишь на долю мгновения. И потом надо опять долго ждать чистого неба, чтобы увидеть это снова. Или не увидеть никогда. Но Лизе хватило и этого мгновения.

  

  

  

   * * *

  

  

   Испанца обнаружили в поезде "Москва - Йошкар-Ола". При аресте он оказал сопротивление. Отбиваясь ледорубом, ранил одного из оперативников "Смерпа". И тогда Луиса застрелили.

  

   Заместитель Мурашко подполковник Горохов стучал в кабинет шефа. Полковник не открывал. Горохов приложил ухо к толстой обивке и прислушался. Там громко играла музыка - песня в исполнении рок-группы "Би-2" - "Полковнику никто не пишет".

  

   "...Холодная война,

   И время как вода...

   Он не сошел с ума,

   Ты ничего не знала..."

  

   Горохов стал дубасить кулаком в дверь:

   - Игорь Валерьянович! Кончай на хрен пировать, нас вызывают к генералу, слышишь!?!

  

   "Полковнику никто не пи-и-шет.

   Полковника никто не ждё-о-от..."

  

   В приемную вошла группа серьезных людей, одетых в новенькую форму. Горохов их узнал, это были люди из контрразведки "Смерп" ("Смерть предателям") - недавно созданной структуры, верховной над органами госбезопасности.

   - Подполковник Горохов, - не спросили, а утвердительно, как приговор, огласили они, - вы арестованы за антигосударственную деятельность.

   Горохова сковали наручниками и увели.

   - Ломайте дверь, - приказал старший группы.

   Когда дверь рухнула под напором молодых и сильных тел, сквозь оседающее облако известковой пыли всем предстала такая картина: на полированной поверхности орехового стола стоит пустая бутылка пятизвездочного коньяка "Арабагаз", перевернутый стакан, блюдце с обглоданными шкурками лимона и уткнутая носом в бумаги кубическая голова Мурашко с черной дырой в виске. Побелевшая рука мертвой хваткой сжимала табельный пистолет. Портативный кассетник с надрывом хрипел: "Полковнику никто не пи-и-шет. Полковника никто не ждё-о-от..."

   На ковре лежала отстрелянная гильза.

   "Полковнику никто не пи-и-шет. Полковника никто не ждё-о-от..."

  

  

  

  

  

  

  

   ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ