Кот забился в угол дивана. Ветер свистел, дождь ревел. Шубка кота вздыбилась от них. В уголках собиралась жёлтая гниль, обволакивая глаз.
Я подошёл к нему. На мне была старая тяжёлая куртка, что не жалко. Снял - белый туман ударил по коже. Волосы вздыбились. Рука отдёргивалась от кота при малейшем его движении. Я укутал его. Он пах как сгнивший картофель. Закрыл капюшоном его ледяные уши и нос, он завертелся, положив макушку вниз. Подбородок белый с серым кончиком. Погладил его и побежал в дом.
Не успел я отойти, как кот откинул капюшон и поднял голову. Он посмотрел на меня, прищурившись, жёлто-зелёными глазами. Он извился, вытянулся. Шорох - его маленькие когти впились в текстиль. Вылез из-под куртки и отошёл в другой угол - мокрый и холодный. Кот рухнул на бок и свернулся в бублик. Морось, ухватившись за ветер, падала на него, собираясь на кончиках шерсти каплями.
Странная всё-таки у котов душа. Голова загудела. Глупость. Так и хочется силой скрутить его и укутать в эту сраную куртку - в дом не идёт, в тепле не сидит.
Махнул на него рукой и побежал в дом. Ветер чуть не вырвал дверь из моих рук. Дома тепло, лишь свист за окном. Нужно согреться. Поставил чайник на плиту, тот быстро засвистел. Заварил свежий чай, взял маленькую грушевую чашку, три кусочка рафинированного сахара и уселся за стол, уставившись в дырявую стену.
Лампочки спорили: с одной стороны тёплый жёлтый, с другой - синий холодный. Они смешивались в одной полосе, деля кухню пополам. А ведь ещё шерсть с дивана убирать. Нц...
Глоток. Жгучий, сжимающий вкус пронёсся по горлу, высушив язык. Эхаа... Вдох-выдох - жар пробежал по рукам. Кухня запульсировала, вскипая и набираясь светом. Чай - это единственное в моей жизни, о чём я могу говорить часами. Да и не с кем.
Последний глоток. Пот выступил на лбу. Я закрыл глаза. С громким стуком я поставил стакан на стол. Ливень ударился об уже абсолютно чёрное окно, и лишь яркий фонарный столб перебивал округу. Похолодало.
И зачем я отдал куртку коту? Хлопнул по столу. Действительно, а какого черта! Мне не жалко старой куртки, но это как минимум не эффективно. Я встал и прошёлся к умывальнику, сполоснул стакан и поставил на сушилку. Обернулся: на кухне не было ничего лишнего - стол да стул и пыльная фруктница.
Решено. Громким слоновым топотом прошёл по проходной, запрыгнув в садовые тапки. Толкну дверь - и тут ветром её оторвала, раскрыв с грохотом и ударив об стену, проломив штукатурку. Ааааааа...
Потянул дверь, ветер держал её словно парус, не давая быстро закрыть. Потперев плотной салфеткой из кармана, я закрыл её. Выйдя из-под навеса, меня накрыл ливень, капли обжигали. Добежал до другого навеса. Кот по-прежнему лежит на диване в мокром углу без куртки. Нц!
Поднял и встряхнул куртку. Вся промокшая в шерсти, бедная, а всё зачем - да не зачем! Так не пойдёт, почему куртку промочил. Потянулся и забрал спящего кота на грудь. Кот проснулся и укусил меня за палец, и, вцепившись в плечо, выпрыгнул за спину, отбежав к дивану. Что палец, что плечо - шипит. А фиг тебе. Схватил этого верткого засранца, да сжал так, что тому только пискнуть хватало.
Мяу, мяу, мяу - вдруг начал кот всё сильнее тянуть каждую я. Сжал. Ещё. Мяу. Ещё. Ещё... Кряктение и еле слышимое долгое мяу. Задыхается? Сжать ещё? Голова загудела - я слегка расслабил хватку, и кот тут же вырвался. Встряхнулся и просто вернулся на своё место. Хорошо, я услышал. Хмф, положил куртку рядом с ним. Вернулся обратно домой. Шелчок - выключил свет.
Ярко-синие огоньки от плиты бледно тускнели, а пламя от буржуйки падало красною тенью на проход. Я прошёлся к проёму, паркет скрипнул. Свет буржуйки освещал лишь часть коридора, всё остальное - непроглядная мгла, лишь красные очертания от бликов света. На ощупь я вошёл во тьму. Обои терлись о ладонь, сменяясь старым лакированным комодом. Проходная сужалась, заставляя биться тазом о какой-то хлам, роняя его.
Наконец я дошёл до двери, толкнул её - мне открылся белый лунный свет. Кровать, что покупал ещё мой прадед, так и осталась не заправленной. Не раздеваясь, я рухнул на неё. Холодная простыня кусала открытую шею. Закрылся тяжёлым одеялом. Оно обжимало меня так, что чувствовался каждый вдох. Глаза закрылись.
Хмффф...
"Сранный кот!"...
Что-то обожгло глаза, слепя и не давая уснуть. Они открылись. День. Солнце вышло в зенит, заливая округу. Голова гудела, глаза смыкались, не открываясь. Пот выступил на теле, рот словно полон песка. Всё тело отекло. Одинокий скворец защебетал, успокаивая звенящую пустоту. Я наконец встал, голова взъерошена. Дверь в коридор была нараспашку, а на полу валялись какие-то кастрюли.
Отпихнув их, я пошёл дальше, пройдя мимо кухни, зашёл в ванную. Умывшись, мне захотелось в туалет, но унитаз я пока не поставил - пришлось идти в уличный. Голова гудела - вот не отдал бы куртку коту, не простыл бы...
Проходная дверь открылась - в лицо ударила неприятная белизна. От вчерашнего дождя остался тёмный след на бетоне, влажный воздух и прохлада - хотелось одеться потеплее. Всматриваясь сонными глазами во двор, я вспомнил. Тень навеса всё так же закрывала двор, и кот всё так же валялся калачиком. Я подошёл ближе - ветер неугомонно снова поднялся, на сей раз шерсть кота не вздымалась, а сам он был полностью мокрый. Его немая улыбка окоченела на морде - единственно сухая. По спине пробежала одинокая, неважная мурашка. Хмхмф, я улыбнулся. Скворец вновь защебетал, но уже не один, а куртка всё так же валялась одна. Я взял её - она была сырая и пахла котом. Надел. Яркие лучи солнца перестали щипать глаза. Всё-таки странная у котов душа. А может, всё же стоило сжать по сильнее?