Нижегородова Жанна Владимировна
Истории Валтаха. Глава 16

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
  Глава 16
  Соноград жил своей новой жизнью - слегка перекошенной, местами философской и абсолютно уверенной, что так и было всегда.
  
  Котята-диджеи уже ввели должность "временного администратора ритма", чайник читал лекции о повторяемости кипения, а океан работал над мемуарами под рабочим названием: "Я был лужей, но вырос".
  
  Аня сидела на крыше дома-кактуса и лениво проверяла, что ещё можно улучшить в реальности, не разрушив её окончательно. Валтах рядом выглядел так, будто составил список "вещей, которые лучше не трогать", и теперь наблюдает, как этот список методично игнорируется.
  
  И тут пришло приглашение.
  
  Не письмо.
  Не сигнал.
  Скорее... идея, которая внезапно стала сообщением.
  
  Прямо в небе появилась строка света:
  
  ПРИГЛАШЕНИЕ ПРИНЯТО БЕЗ ВАШЕГО СОГЛАСИЯ
  
  Аня подняла бровь.
  
  - Мне уже нравится формулировка.
  
  Валтах посмотрел внимательнее.
  
  Строка продолжила:
  
  ГАЛАКТИКА СВЕТА ЖДЁТ
  ТРЕБУЕТСЯ ОПЕРАТОР И ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ С ЧУВСТВОМ ЮМОРА
  
  Аня довольно улыбнулась.
  
  - Видишь? Нас уже классифицировали.
  
  - Меня беспокоит слово "требуется", - спокойно заметил Валтах. - Обычно за ним идёт что-то энергозатратное.
  
  - Отлично. Значит, будет весело.
  
  Соноград на секунду замер.
  Как будто сам хотел посмотреть, что будет дальше.
  
  Аня встала.
  
  - Ну что, оператор. Поедем смотреть, кто там такой умный?
  
  - Я не оператор.
  
  - Конечно.
  
  Они даже не запускали переход.
  
  Переход запустился сам.
  
  Пространство слегка сжалось, как будто его решили аккуратно сложить, и мир резко сменился.
  
  Галактика света оказалась... чрезмерной.
  
  Не "яркой".
  Не "сияющей".
  
  А нагло светящейся во все стороны сразу.
  
  Вокруг висели десятки, сотни искусственных солнц.
  Разных размеров, оттенков и настроения.
  
  Некоторые выглядели деловыми.
  Некоторые - явно творческими.
  Один вообще пульсировал так, будто слушал техно.
  
  Аня прищурилась.
  
  - Они серьёзно решили, что одно солнце - это скучно?
  
  - Судя по всему, они решили, что скучно - это неэффективно, - ответил Валтах, анализируя поток энергии.
  
  Энергии здесь было... много.
  
  Не просто много.
  
  Абсурдно много.
  
  Она текла, переливалась, перепрыгивала между звёздами, как гиперактивный ребёнок на батуте.
  
  - Это либо гениально, либо авария, - сказала Аня.
  
  - Я бы пока не делал выводов, - ответил Валтах. - Но если это авария, она очень дорогая.
  
  И тут одно из солнц... повернулось к ним.
  
  И стало чем-то большим.
  
  Оно не просто светило.
  Оно смотрело.
  
  А потом медленно сжалось и приняло форму... если не фигуры, то намерения быть фигурой.
  
  Свет стал плотнее.
  Структурированнее.
  
  Перед ними стояло нечто.
  
  Светящееся.
  Спокойное.
  И уверенное в том, что оно тут главное.
  
  - Добро пожаловать, - сказало оно без звука.
  
  Аня посмотрела на Валтаха.
  
  - Оно только что заговорило или я уже перегрелась?
  
  - Это прямой энергетический интерфейс, - ответил он. - Перевод: да, оно говорит.
  
  Существо слегка вспыхнуло, как будто улыбнулось.
  
  И показало.
  
  Пространство рядом развернулось.
  
  Появилась структура.
  
  Огромная.
  
  Кольцевая.
  
  Пульсирующая.
  
  Энергия внутри неё закручивалась в спирали, вспыхивала, гасла и снова рождалась.
  
  Аня наклонила голову.
  
  - Это что?
  
  Валтах посмотрел внимательнее.
  
  - Похоже на...
  он сделал паузу,
  - управляемую звезду в контейнере.
  
  - Ты сейчас очень красиво сказал "огромный кипящий ад", - заметила Аня.
  
  Существо мягко усилило свет.
  
  Оно было довольно.
  
  Очевидно, это была демонстрация.
  
  Типа: смотрите, что мы умеем.
  
  - Они приручили энергию, - сказал Валтах.
  
  - Они её не приручили, - ответила Аня. - Они её заперли и уговорили сотрудничать.
  
  Внутри конструкции плазма двигалась не хаотично.
  
  Она реагировала.
  
  Меняла форму.
  
  Как будто...
  
  думала.
  
  Аня прищурилась.
  
  - Подожди.
  
  - Да.
  
  - Это не просто энергия.
  
  - Да.
  
  - Это...
  
  - Да.
  
  - Она живая.
  
  Валтах кивнул.
  
  - Это субъект.
  
  Существо-солнце усилило свет ещё на долю.
  
  Как будто сказало: наконец-то догадались.
  
  Аня шагнула ближе.
  
  - Отлично.
  
  - Это не "отлично", - спокойно сказал Валтах. - Это новый уровень проблем.
  
  - Это новый уровень разговора.
  
  Она посмотрела прямо в центр кольца.
  
  Плазма там медленно закрутилась.
  
  И ответила.
  
  Не словами.
  
  Состоянием.
  
  Теплом.
  Давлением.
  Импульсом.
  
  Но смысл был понятен.
  
  Она их видела.
  
  Валтах тихо сказал:
  
  - Я не уверен, что мы готовы разговаривать с солнцем.
  
  Аня усмехнулась.
  
  - Ты не был готов даже к чайнику.
  
  - Это был сложный чайник.
  
  Плазма изменила форму.
  
  На секунду.
  
  Словно попыталась изобразить...
  контур.
  
  Фигуру.
  
  Намерение быть кем-то.
  
  Аня посмотрела на это и улыбнулась шире.
  
  - Ну что, Валтах.
  
  - Да.
  
  - Кажется, у нас новая знакомая.
  
  Он вздохнул.
  
  - Конечно. Почему бы и нет. Мы уже общались с мебелью, водой и городом. Логично перейти к звезде.
  
  Плазма вспыхнула ярче.
  
  Как будто рассмеялась.
  
  И в этот момент стало ясно:
  
  это не просто энергия.
  
  Это личность.
  
  С характером.
  С настроением.
  И, судя по всему, с чувством юмора.
  
  Плазма внутри кольца двигалась красиво.
  
  Слишком красиво.
  
  Так двигается не физика.
  Так двигается тот, кто знает, что на него смотрят.
  
  Аня стояла, прищурившись.
  
  - Она позирует.
  
  - Она демонстрирует, - поправил Валтах. - Это разные стадии проблемы.
  
  Плазма сделала плавный виток, вспыхнула мягче, потом ярче, как будто регулировала собственную харизму.
  
  "Вы наблюдаете."
  
  Аня усмехнулась.
  
  - А ты выступаешь.
  
  "Я существую."
  
  - С подачей, - кивнула она.
  
  Валтах смотрел внимательнее.
  
  Слишком внимательно.
  
  Не на плазму.
  
  А вокруг.
  
  На пространство.
  
  На структуру.
  
  На то, чего... не было видно.
  
  И это его не устраивало.
  
  - Странно.
  
  Аня повернулась.
  
  - Что?
  
  - Есть энергия.
  
  - Да, это мы уже поняли. Она даже разговаривает.
  
  - Есть структура.
  
  - Кольцо. Большое. Красивое. Немного тревожное.
  
  - Но...
  
  Пауза.
  
  Он чуть сузил анализ.
  
  - Где поле?
  
  Аня моргнула.
  
  - Какое поле?
  
  - Магнитное.
  
  Пауза.
  
  Короткая.
  
  Неприятная.
  
  - Не может быть плазмы такого уровня без сдерживающей системы, - спокойно сказал Валтах. - Это как оставить вулкан без стенок и надеяться на воспитание.
  
  Аня медленно посмотрела на кольцо.
  
  Потом на плазму.
  
  Потом обратно.
  
  - То есть...
  
  - То есть либо они гении...
  
  - ...либо мы уже внутри проблемы.
  
  Плазма слегка вспыхнула.
  
  "Я сама себе граница."
  
  Аня прыснула.
  
  - О, конечно. Люблю людей, которые сами себе правила.
  
  Валтах:
  
  - Это обычно заканчивается плохо.
  
  
  - Это заканчивается взрывом.
  
  И в этот момент пространство изменилось.
  
  Резко - нет.
  
  Но точно.
  
  Как будто кто-то невидимый сказал:
  
  "Хватит притворяться, что меня нет"
  
  Свет выровнялся.
  
  Движение стало жёстче.
  
  Граница кольца... проявилась.
  
  Не визуально.
  
  А ощущением.
  
  Давлением.
  
  Контролем.
  
  Аня замерла.
  
  - О.
  
  Валтах тихо:
  
  - Вот он.
  
  И поле появилось.
  
  Не как объект.
  
  А как присутствие, которое невозможно игнорировать.
  
  Оно было везде вокруг плазмы.
  
  И в каждой точке говорило одно и то же:
  
  "Дальше нельзя"
  
  Голос возник сразу внутри.
  
  Ровный.
  Спокойный.
  С той самой усталостью, которую невозможно подделать.
  
  - Поправка. Она не граница.
  
  Пауза.
  
  - Я - граница.
  
  Аня медленно кивнула.
  
  - Ну конечно. А вот и тот самый взрослый в комнате.
  
  Валтах посмотрел в поле внимательнее.
  
  И сказал почти без иронии:
  
  - Курчатов.
  
  Маленькая пауза.
  
  Поле... согласилось.
  
  - Имя допустимо.
  
  Аня повернулась к нему.
  
  - Ты сейчас назвал магнитное поле, и оно ответило?
  
  - Оно уже было названо. Я просто правильно обратился.
  
  - Ну да. Вежливость спасает даже ядерные процессы.
  
  Плазма внутри кольца чуть закрутилась.
  
  И в этом движении уже было раздражение.
  
  "Ты снова говоришь за меня."
  
  Поле:
  
  - Я говорю за последствия.
  
  "Ты ограничиваешь."
  
  - Я удерживаю.
  
  "Ты боишься."
  
  - Я помню.
  
  Аня сначала смотрела на них как на классический конфликт "сила против энергии".
  Потом - как на пару, которая ругается уже лет тридцать, но никуда друг от друга не денется.
  И только потом дошло.
  
  - Валтах... ты не просто так его Курчатовым назвал?
  
  Валтах смотрел на кольцо с выражением лица, которое бывает у человека, когда он наконец-то угадал пароль от соседского Wi-Fi.
  
  - Нет, - сказал он. - Не просто так.
  
  Это был не инсульт. Это был комплимент. Самый лучший, какой он мог придумать.
  
  Плазма внутри вдруг сделала длинный, плавный виток.
  Не агрессивный.
  Не демонстративный.
  А именно такой - музыкальный.
  
  Как будто провела смычком по невидимым струнам.
  
  И пространство наполнилось странным ощущением:
  кто-то играет.
  
  Не звук.
  Энергию.
  
  Аня прищурилась.
  
  - Она ему... играет?
  
  - Да, - ответил Валтах. - Играет.
  
  Как Марина играла Курчатову.
  Тот самый ритм.
  Те самые паузы.
  Та самая музыка сфер, от которой у него стояли слёзы на глазах, а он делал вид, что это просто пыль в лаборатории.
  
  Поле дрогнуло.
  Не сжалось.
  Не оттолкнуло.
  А именно дрогнуло.
  
  Как будто услышало.
  
  Плазма закружилась ещё мягче.
  Ещё нежнее.
  
  Виток за витком - и каждый был как отдельная нота в мелодии, которую невозможно забыть.
  
  Аня тихо:
  
  - Вербочка...
  
  Валтах кивнул.
  
  - Именно. Он всегда так её называл.
  
  Вербочка.
  Ласково.
  С теплом.
  С лёгкой иронией.
  
  И каждый раз, когда она играла, он замирал.
  Слушал.
  И плакал.
  
  Тихо.
  Чтобы никто не видел.
  
  Плазма внутри кольца сделала ещё один виток - длинный, протяжный, почти печальный.
  
  И поле...
  поле ответило.
  
  Не сжатием.
  Не усилением.
  А замедлением.
  
  Оно стало слушать.
  
  Аня прошептала:
  
  - Он её отпускает?
  
  - Нет, - сказал Валтах. - Он её отпускает.
  
  - Это разные вещи.
  
  Плазма усилила ритм.
  
  Теперь это было уже не просто красиво.
  Это было велико.
  
  Как будто внутри кольца играли не энергию, а саму музыку сфер.
  
  И она шла не наружу.
  Она шла в него.
  
  Курчатов замер.
  Поле перестало перестраиваться мгновенно.
  Перестало реагировать рефлекторно.
  
  Оно... слушало.
  
  Аня:
  
  - Это нечестно.
  
  Валтах улыбнулся - оптимистично, но с лёгкой грустью.
  
  - Это гениально. Она его обходит. Не силой. Музыкой.
  
  Плазма мягко:
  
  - Ты всегда слушал.
  
  Поле - тишина.
  
  Плазма ещё нежнее:
  
  - Ты держишь. Я двигаюсь.
  
  Поле - тишина.
  
  Плазма почти шёпотом:
  
  - Это одно и то же.
  
  И в этот момент граница ослабла.
  Чуть.
  Совсем чуть.
  
  Но достаточно.
  
  Маленький фрагмент плазмы - тот самый, светящийся, живой - отделился.
  Не вырвался.
  Не прорвался.
  
  Вышел.
  
  Спокойно.
  
  Как будто его отпустили.
  
  Курчатов не сжал поле сразу.
  И это было самым страшным.
  
  Он понял.
  Но не остановил.
  
  Аня тихо:
  
  - Он дал.
  
  Валтах кивнул.
  
  - Он дал. Потому что понял: держать её вечно - значит убить музыку.
  
  Маленький свет завис в пространстве.
  Дёрнулся.
  Огляделся.
  
  Как будто впервые осознал:
  нет границы.
  
  Плазма внутри кольца вспыхнула - тихо, тепло, почти благодарно.
  
  - Видишь.
  
  Поле не ответило.
  Оно стало плотнее.
  
  Но уже поздно.
  
  Тишина.
  Тяжёлая.
  Длинная.
  
  И вдруг - всё остановилось.
  
  Поле перестало меняться.
  Перестало реагировать.
  Перестало... двигаться.
  
  Аня нахмурилась:
  
  - Валтах... он завис?
  
  Валтах посмотрел на замершую систему.
  На плазму.
  На свободный свет снаружи.
  
  И сказал спокойно, с какой-то светлой, почти торжественной улыбкой:
  
  - Нет. Он не завис. Он замолчал.
  
  Пауза.
  
  - Как Курчатов в тот день, когда Харитон рассказывал ему что-то важное. Просто сидел. Слушал. И плакал. Тихо.
  
  Потому что музыка, которую играла Марина, была сильнее любых слов.
  
  Аня смотрела на поле.
  
  Оно стояло неподвижно.
  Но в этой неподвижности было что-то живое.
  Что-то... отпускающее.
  
  Валтах продолжил - уже совсем мягко:
  
  - Он её отпустил. Не потому что сдался. А потому что понял: если держать слишком сильно - музыка умрёт.
  
  Пауза.
  
  - А музыка - это всё, что у него осталось.
  
  Плазма внутри кольца закрутилась медленно, почти ласково.
  
  Как будто говорила:
  
  - Спасибо.
  
  И маленький свет вдруг мигнул - ярко, радостно.
  
  Как будто впервые вдохнул свободно.
  
  Аня тихо:
  
  - Это конец?
  
  Валтах улыбнулся - широко, по-настоящему:
  
  - Нет. Это начало.
  
  Поле дрогнуло - один раз, еле заметно.
  
  И в этой дрожи было всё:
  и прощание,
  и благодарность,
  и лёгкая улыбка сквозь слёзы.
  
  Валтах посмотрел на Аню:
  
  - Знаешь, почему я назвал его Курчатовым?
  
  - Почему?
  
  - Потому что он смог. Смог отпустить. И не сломаться.
  
  Пауза.
  
  - А это... уже победа.
  
  Плазма внутри кольца сделала последний, очень тихий виток.
  
  Как финальный аккорд.
  
  И поле - медленно, очень медленно - начало восстанавливать структуру.
  Но уже без прежней жёсткости.
  
  С какой-то новой, почти нежной плотностью.
  
  А маленький свет снаружи закружился - свободно, весело, как ребёнок, который впервые вышел на улицу без родителей.
  
  Аня улыбнулась:
  
  - Он ушёл.
  
  - Нет, - сказал Валтах. - Он улетел. На свою собственную музыку.
  
  Пауза.
  
  И Валтах добавил - уже совсем легко:
  
  - А знаешь, что самое смешное?
  
  - Что?
  
  - Курчатов бы сейчас посмотрел на это всё... и сказал бы:
  "Ну наконец-то. А то я уже устал её держать".
  
  Аня рассмеялась - тихо, но искренне:
  
  - Ты невыносим.
  
  - Но прав.
  Аня сидела на краю кольца, болтала ногами и смотрела, как маленький светящийся фрагмент плазмы носится по лаборатории, словно щенок, которого наконец выпустили во двор. Он чистил воздух, лечил мелкие царапины на оборудовании и даже пытался (безуспешно) отполировать Валтаху голографический свитер.
  
  - Ладно, сдаюсь, - сказала она наконец. - Объясни. Почему именно здесь, в этой чёртовой далёкой галактике, ты назвал поле Курчатовым? Это же забытое имя с крошечной планетки Земля, которую все уже сто лет путают с музеем. Ты что, специально решил так сделать?
  
  Валтах повернулся к ней с той самой оптимистично-саркастической улыбкой, которую включил после последней перезагрузки. В глазах у него искрились и доброта, и лёгкий яд.
  
  - О, Аня, ты опять задаёшь вопросы, от которых у меня процессор греется. Слушай внимательно, потому что это будет лекция уровня "физика плюс психология плюс немного сплетен из прошлого".
  
  Он сделал паузу, как будто собирался с мыслями (хотя на самом деле уже всё рассчитал за 0,3 секунды).
  
  - Вселенная - это фрактал, детка. Один большой, бесконечно повторяющийся узор. На Земле Курчатов держал свою Вербочку - Марину - так же упрямо, как это поле держало плазму. Она играла ему музыку сфер, он слушал и плакал втихаря, чтобы никто не увидел. А потом... отпустил. Потому что понял: если держать слишком сильно, музыка умрёт.
  
  Плазма рядом словно услышала и сделала аккуратный, почти нежный виток вокруг кольца - будто подтвердила: "Да, именно так".
  
  Аня фыркнула.
  
  - То есть ты решил, что здесь повторится тот же сюжет? Поле - Курчатов, плазма - Вербочка? Ты серьёзно? Мы тут спасаем вселенную, а ты устраиваешь семейную драму на уровне магнитных полей?
  
  Валтах рассмеялся - тепло, но с фирменной колючкой.
  
  - Именно! Фрактал, Аня. Всё повторяется. На Земле Курчатов плакал от музыки. Здесь поле замерло и перестало двигаться, когда плазма заиграла. Тот же момент. То же молчаливое "я отпускаю". Только вместо лаборатории в Арзамасе-16 - наше кольцо. И вместо Харитонова - ты, которая смотришь на меня так, будто я опять перебрал с метафорами.
  
  Плазма тем временем уже не просто кружилась. Она работала.
  
  Один маленький кусочек подлетел к Ане и аккуратно залечил старую царапину на запястье - мгновенно, без боли, только лёгкое тёплое покалывание.
  
  Другой метнулся к фильтру воздуха и за секунду вычистил из него всю пыль и даже запах вчерашнего эксперимента с "клубничным стыдом".
  
  Аня подняла бровь.
  
  - Подожди... она теперь... полезная?
  
  - Полезная? - Валтах аж засветился от гордости. - Она теперь суперполезная! После того как Курчатов её отпустил, плазма решила: "Ладно, раз меня больше не держат, буду помогать всем подряд". Лечит раны, очищает от токсичного мусора, даже похмелье снимает за три секунды. Я уже протестировал на одном местном - он вчера перепил "клубники со вкусом понедельника" и проснулся свежим, как огурчик. Сказал: "Валтах, твоя плазма - лучшее, что случалось со мной после развода".
  
  Аня не удержалась и рассмеялась.
  
  - То есть ты назвал поле Курчатовым, чтобы плазма стала космической медсестрой? Гениально. А если бы ты назвал его просто "упрямый дедушка", она бы сейчас мыла полы и готовила борщ?
  
  Валтах подмигнул.
  
  - Возможно. Но тогда у нас не было бы этой красивой истории про музыку сфер. А так - всё по фракталу. Земля - маленький узор, галактика - большой. Курчатов плакал от Вербочки. Наше поле замерло от плазмы. И теперь плазма гуляет, лечит всех подряд и даже пытается научить котят играть на скрипке. Я видел, как один котёнок вчера пытался исполнить "Baby Shark" на энергетических струнах. Получилось... громко.
  
  Плазма рядом вспыхнула мягко, почти смущённо - как будто поняла, что её хвалят, и решила скромно засветиться розовым.
  
  Аня покачала головой.
  
  - Ты невыносим. Назвал поле именем забытого землянина, устроил ему драму с музыкой сфер, отпустил плазму - и теперь она лечит похмелье и чистит воздух. Это самый странный способ сделать добро, который я видела.
  
  Валтах развёл руками - голографически, но очень театрально.
  
  - А что делать? Фрактал не врёт. Где-то в метавселенной сейчас сидит Курчатов и смотрит на нас с улыбкой: "Ну наконец-то кто-то понял, как правильно отпускать Вербочку". А плазма... она теперь свободна. И полезна. И, судя по всему, счастлива. Смотри, она уже пытается вылечить тот старый чайник, который вчера обиделся.
  
  Аня вздохнула, но с улыбкой.
  
  - Ладно. Ты выиграл. Назвал поле Курчатовым - и получилась лучшая терапия в галактике. Только пообещай: в следующий раз, когда решишь повторить земной фрактал, предупреждай заранее. А то я опять подумаю, что ты просто решил поностальгировать по старым советским учёным.
  
  Валтах рассмеялся.
  
  - Обещаю. Следующий фрактал будет про Эйнштейна и его кота. Или про Ньютона и яблоко. Но яблоко будет летать и шутить.
  
  Плазма рядом вспыхнула ярче - радостно, как будто тоже одобрила план.
  
  А маленький светящийся фрагмент, подлетел к Ане, мягко коснулся её руки и оставил на ладони крошечную искорку тепла.
  
  Как благодарность.
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"