Про холм, прозванный в народе Бог-горою, говорили разное. Ученые утверждали, что это движение земных плит выдавило наверх рыхлые пласты. Потом ветры с дождями зализали почву и превратили в холм, похожий на лысину утонувшего в трясине великана. Люди попроще рассказывали, что землю якобы свезли сюда, когда рыли котлован под дворец еще первого наместника седьмой провинции. И уж среди совсем темного народа ходила легенда, будто под холмом захоронен каменный бог.
Много лет назад, когда страна была не седьмой имперской провинцией, а отдельным варварским царством, ему поклонялись и приносили жертвы. Иногда даже человеческие. Как писали историки, времена тогда были тяжелые, даже страшные. Наконец, уставшее терпеть население свергло каменного идола, разогнало жрецов, и добровольно склонило свои буйные варварские головы под сенью имперской цивилизации и свободы.
Но народная молва говорила иное. Что свергнутого кумира не только боялись, но и любили. И что творились тогда всякие чудеса, а люди, не в пример нынешним, были богатырского роста и силы. В подтверждение этого, в некоторых семьях старики хранили перешедшую им от прадедов простую холщовую одежду, подходящую разве только для великанов. Рассказывали даже, что в те былинные времена, и небо выглядело иначе. Не как нынче - полинявшее с редкими похожими на плевки облачками, а кроваво багровое от горизонта до горизонта.
Но чего только народная фантазия не придумает! Всерьез во все эти россказни мало кто верил. Однако, холм предпочитали обходить стороной. А он, почему-то не желая зарастать травой, смотрел на проходящих мимо людей, плывущие по реке баржи, и, казалось, ждал своего часа.
Однако, свято место пусто не бывает. Как-то весной, возвращаясь из метрополии, местный богач Крез, велел остановить у подножия Бог-горы свою золоченную карету. С опаской взглянул на холм разряженный, как имперский центурион, кучер. Очень не хотелось тащить наверх носилки лакеям. Но ослушаться никто не посмел. Мало ли какие страшилки в народе ходят! Хозяина прогневить куда опаснее.
"Выгонит, и куда? В карьер камнетесом, вышибалой в кабак, или в канаве с голоду дохнуть?"
В общем, все пути отрыты, свобода... А Крез велел занести его на плешивую макушку Бог-горы. Спрыгнул на землю, потоптался, померил вершину шагами и велел возвращаться.
Тем же вечером на приеме у наместника заключили сделку. Глава провинции был даже рад никчемный кусок земли в хорошие руки пристроить. И казне прибыль, и самому кое-что перепало.
И уже через пару недель закипела на холме работа. Навезли мрамор из заморских карьеров, скульпторов и архитекторов из метрополии пригласили, а на черновые работы стали собирать народ с окрестных деревень . Только как-то неохотно местные на это шли. Даже за двойную плату не все соглашались.
Крез часто наведывался на стройку. Вникал во все мелочи, давал указания. Очень гордился собой и своей задумкой, построить на зловещем холме храм "Радости жизни". Грело честолюбие и то, что его детище уже заранее на все голоса восхваляли, и даже до императора дошел слух о благом деле. Вот только главный управляющий, человек толковый, но страшно занудный, пытаясь переубедить, бубнил:
-Не надо это место трогать. Пусть тот, кто под холмом, спит спокойно!
Но Крез от своего помощника только отмахивался. Зря, что ли, деньги наместнику платил!
-Нет, именно здесь в самом сердце седьмой провинции на бывшей Бог-горе должен стоять храм "Радости жизни"!
И вот, наступило долгожданное событие. Перерезав золотыми ножницами ленту, Крез первым поставил ногу на струящийся теплый мрамор ступеней. Архитекторы постарались нас славу! Храм получился легким, воздушным. С пьедесталов лукаво смотрели на гостей полуобнаженные нимфы, а козлоногие сатиры из-за колонн пытались ухватить прелестниц за край накидки. В самом центре женоподобный Эрос подпирал изящной ногой жертвенную чашу. Туда Крез первым кинул монету, и следом под аплодисменты и приветственные крики посыпался золотой дождь.
Тем же вечером в храме состоялся праздник. Надрывались рожки и свирели, грохотали барабаны, литавры. Словно ожившие мраморные нимфы вращались и вскидывали выше головы ноги танцовщицы. Вместе с ними пускались в пляс захмелевшие гости и гетеры. Жители окрестных деревень наблюдали, как над холмом рассыпаются яркими золотыми кустами фейерверки. И даже в их темных головах и суеверных душах крепло убеждение, что пора забыть старые легенды и страхи.
Продолжалось торжество до глубокой ночи. А на следующий день, когда солнце уже двигалось к полудню, в спальню Креза постучался слуга. Известие было шокирующим и срочным. Оказалось, где-то под утро на холме случился оползень, и только что открытый храм съехал вниз по склону и частично подвергся разрушению.
Не прошло и часа, как Крез был уже на месте, и, нервно теребя край туники, расхаживал между мраморными обломками. В трагическом молчании застыла поодаль свита. Резко обернувшись, богач впился взглядом в лицо управляющего. Думал увидеть там плохо скрытое злорадство. Но тот, потупив взгляд, мрачно смотрел под ноги. Казалось, он сам был потрясен случившимся. И тогда Крез начал говорить:
- Собрать все, что можно восстановить. Холм срыть. Если кто-то под ним лежит, выкинуть в море. А храм поострить заново. На этом же самом месте!
Последние слова он выкрикнул срывающимся голосом, обращаясь уже только к своему главному помощнику. А тот, ничего не возразив, пробормотал:
- Делай, как знаешь! Боги тебе в помощь...
Подводы для перевозки земли удалось собрать быстро. А вот срывать холм среди местных желающих не нашлось. Пришлось выписывать землекопов из южных провинций. Но и они вели себя как-то странно. Получив недельную оплату, многие тут же сбегали. Объявив, что расчет только по окончанию, Крез приставил к землекопам охрану. Но настал день, когда они, несмотря на угрозы, отказались работать.
Известие об этом Крез получил во время пира, и, не откладывая, велел запрягать карету. Следом, желая поразвлечься и посмотреть, чем кончится трудовой конфликт, отправились гости. Вскоре вереница карет подъехала к Бог-горе. Спрыгнув с подножки, Крез, как разъяренный барс, кинулся к столпившимся за цепочкой охраны людям:
- За работу быстро! Иначе, ни гроша у меня больше не получите!
- Нет хозяина, наша работать не будет! Бога пальцем шевелил, наша боится! - ответил смуглолицый пожилой землекоп и показал в сторону карьера. А там из земляной стены торчала, видимо недавно отрытая, гигантская каменная ладонь.
- Ах, вот чего вы, дураки, испугались! - нарочито захохотал Крез и отправился к находке. В отличие от современных технологий камень был грубо обработан, и сохранил следы долота и естественные сколы. Дотронувшись до шершавой поверхности, Крез вдруг сам ощутил мистический страх. Но признаваться в этом не собирался, и, забравшись на каменную ладонь, с показной бравадой крикнул:
- Вот, смотрите! Сильно оттолкнувшись, он взмыл вверх, а когда сандалии опять коснулись камня, пальцы идола вдруг резко сжались. Только вовремя оказавшийся рядом управляющий в самый последний момент вытянул хозяина из каменного капкана. Они вместе свались на стену котлована, и тут же сверху полетели рыхлые комья. Казалось, кто-то огромный пробудившись от спячки, пытается подняться и осыпает холм.
Землекопы упали на колени, в толпе гостей истерично и громко завизжала гетера. Кони, захрапев, галопом покатили по дороге пустые кареты, следом за ними кинулись их хозяева.
В тот день деревенские жители с изумлением наблюдали странную картину. Разбрызгивая лужи, по дороге неслись женоподобные красавцы и толстяки в забрызганных грязью золоченых одеждах. Подобрав края накидки, сверкали голыми ляжками длинноногие гетеры. А впереди всех бежал известный во всей провинции богач
Провожая процессию взглядом, кто-то недоумевал, кто-то смеялся. Но когда люди поднимали голову, сердце сжимал ужас. От горизонта до горизонта небосвод, прямо на глазах, становился кроваво багровым.
Нигде не останавливаясь, Крез и его гости добежали до порта, где в спешке уже грузились на корабли наместник и его свита. И только на палубе отплывающей в метрополию галеры беглецы смогли перевести дух.
Из их компании только один не захотел разделить общую часть. Еще в самом начале забега управляющий оторвался от толпы и кинулся в лес. Разодрав в клочья одежду, отыскал старое святилище и припал к поросшему мхом камню. И пока кто-то в панике убегал, кто-то радовался или со страхом смотрел на небо, он неистово до самой ночи молился о своей стране, называя ее почти забытыми древними именами.