Annotation

     Луна плакала. Нет, вы не подумайте, Луна Лавгуд уже большая девочка и она совсем не плакса, но именно сегодня ей очень хотелось поплакать. Почему она это делала в оконной нише в отдалённом коридоре, а не в собственной спальне? Нууу... Скажем так, соседки Луны были не слишком хорошими девочками и собственно они и были одной из причин, почему Луне сейчас хотелось поплакать. Да и кто может запретить девочке время от времени поплакать в своё удовольствие?! Вот и Луна решила, что никто, а потому не торопясь нашла себе уединённое место и тихонько, чтобы никому не мешать, принялась плакать. Надо сказать, что она и раньше делала это время от времени, и обычно это помогало довольно быстро избавиться от совсем уж плохого настроения.

     Вот только в этот раз, её уединение нарушилось участливым голосом:

     - Эм... Ты в порядке? - Произнёс незаметно для неё подошедший мальчик. Луна сквозь слёзы посмотрела на него. Это был Гарри Поттер. Хотя, она и не была с ним хорошо знакома, но Гарри был, насколько она знала, хорошим и заботливым мальчиком, поэтому не было ничего странного в том, что он поинтересовался её состоянием.

     - О, не стоит беспокоиться, Гарри, всё совершенно нормально, - проговорила Луна, но увидев сомнения во взгляде собеседника, решила добавить:

     - Просто с тех пор как умерла моя мама, мне иногда бывает очень грустно, и я немножко плачу. Это, правда помогает. - Под конец она даже почти улыбнулась.

     - Понятно. – Всё тем же сочувствующим тоном произнёс он и, не зная, что ещё сделать, но, не желая в такой момент бросать эту немного странную, но достаточно милую девочку, присел рядом с ней на подоконник.

     Луна же немного удивилась. Она совершенно точно знала, что у Гарри Поттера и самого множество проблем, особенно после того, как он стал четвёртым участником Тримагического турнира и большая часть школы стала его оскорблять... В общем, забота была ей так приятна, что Луна не удержалась и обняла сидящего рядом Гарри за талию и уткнулась лицом ему в грудь.

     Сам Поттер от такого очень растерялся и не знал, куда девать руки, а уж когда беловолосая девочка вновь тихонько заплакала, намочив его рубашку, и вовсе впал в ступор. Что делать в таких ситуациях он совершенно не представлял, так как единственные такие объятья, которые он мог вспомнить подарила ему Гермиона, после того случая с троллем. Поэтому он совершенно не представлял, как помочь плачущей по маме девочке. Помнится, тётя Петунья и Вернон, когда Дадл орёт и ноет, затыкают его вкусностями и обещаниями подарков, но, во-первых, у него сейчас нет ничего с собой, а во-вторых, у него не было ни малейшего желания делать что-то как Дурсль. Немного подумав и посмотрев на уткнувшуюся в него девочку, Гарри припомнилась сцена из какого-то фильма. Там молодая красивая женщина тихим нежным и очень приятным голосом, успокаивала плачущую девочку, не переставая гладить. Он-то на такое не мог надеяться, в лучшем случае его бы запихнули в чулан под лестницей, что бы он там успокоился. Немного подумав, Гарри решил, что если уж с ним такого никогда не случится, то он, во всяком случае, сможет помочь кому-то другому. И вот парень, одной рукой приобняв хрупкое тельце девочки, стал второй нежно гладить её по голове, приговаривая как можно более мягким голосом:

     - Не плачь. Не плачь, маленькая. Всё будет хорошо, не плачь. - Та сцена из фильма прочно врезалась ему в память, а потому, когда по-прежнему плачущая, но счастливая Луна в порыве эмоций спросила:

     - Ты побудешь моей мамой? Ненадолго? – И столько печали и надежды было в этом голосе, что Гарри на автомате ответил киношное "да". Там, конечно, девочка просто спрашивала женщину, будет ли та её мамой, но и так всё прекрасно сошлось. Тут надо отметить, что, несмотря на то, что Поттер действовал согласно роли, он был совершенно искренен в заботе и даже в ответе, хоть и не совсем понял, ЧТО у него спросила Луна. Так что дальнейшие действия райвенкловки стали для него совершеннейшим шоком:

     - [Мамойстань!] - Уверенным голосом произнесла Луна, ткнув в него палочкой. После чего ни мало не смущаясь происходящих со своей целью метаморфоз, засунула палочку обратно за ухо и вновь уткнулась в грудь Гарри.

     А вот Поттер не смог бы не заметить собственного превращения, даже если очень бы захотел. В целом это походило на то, как они с Роном на втором курсе использовали оборотное зелье, только не так ужасно. Собственно сам факт отсутствия невероятно гадкого вкуса зелья сделал это превращение приятным, ну а отсутствие боли шло дополнительным большим плюсом. В этот раз он почувствовал только как волны жара, прокатились по всему телу. Они не причиняли неудобств, а скорее расслабляли и приносили какое-то странное удовольствие. Первое что Поттер понял - это то, что он подрос. На полголовы как минимум, так что сейчас уткнувшаяся в него Луна казалась ему ещё меньше, чем раньше. Второй не могший пройти мимо сознания факт - та самая грудь, в которую уткнулась Лавгуд. Она стала как у девочек со старших курсов... И быть бы панике, возмущению или ещё какому-нибудь проявлению шока от смены пола, если бы его не затмил ещё больший шок от очередных действий Луны. Маленькая блондинка, почувствовав изменения, происходящие прямо перед её лицом, принялась торопливо расстёгивать и задирать ставшую ему тесной одежду. Первую секунду Гарри даже почувствовал благодарность, так как его вещи явно небыли рассчитаны на столь пышные формы, какими они стали сейчас, но спустя мгновение, когда ладошка девочки обхватила мягкость левой полусферы, он понял, что происходит что-то странное. Только состоянием общего ступора и вялостью оставшейся после трансформации, можно объяснить отсутствие какой-либо реакции с его стороны. Ну а к тому моменту, когда он уже почти решил попытаться как можно мягче попросить Луну, вернуть всё как было, девочка уже во всю причмокивая, сосала его грудь. Так что оттолкнуть её в такой момент у него просто не поднялась рука, и он имел возможность любоваться умиротворённо-блаженным лицом Луны. А вот тело, в отличи от разума, было совершенно уверено, что оно чувствует к происходящему. И надо сказать, что телу это самое “происходящие” однозначно нравилось. Со всем телом, правда, Гарри ещё не разобрался, но вот посасываемая грудь однозначно отзывалась приятными ощущениями, в отличие от правой в которой чувствовалась какая-то тяжесть и напряжение. В том, что это наполненность молоком, он убедился в тот момент, когда Луна оторвалась от первой облюбованной полусферы и, беззастенчиво забравшись ему на колени, благо широкий подоконник позволял подобное, принялась сосать уже вторую. Сам не ожидая от себя подобного, с какой-то обречённой улыбкой, Гарри приобнял развалившуюся на нём девочку и принялся нежно гладить её по голове. Он однажды видел что-то подобное в другом фильме и нашёл это хоть несколько смущающим, но приятным.

     Спустя четверть часа, когда совершенно успокоившаяся и посветлевшая лицом Луна чмокнув "самую замечательную маму" убежала по коридору в сторону общежития, а "мама" снова стала мальчиком Гарри, и этот самый мальчик постарался просто выкинуть из головы произошедшее. Во избежание...

     Прошло несколько дней, нарглы в очередной раз разбушевались, и Луне вновь стало тоскливо и захотелось поплакать. Раньше она бы потерпела, но ещё свежие воспоминания о ласке мамы-Гарри делили это значительно более сложным. С другой стороны, теперь, когда мозгошмыги окончательно помутили разум Рона, и он больше не стремится везде и всегда быть рядом с героем магического мира, Гарри можно встретить гуляющего в одиночку по Хогвартсу и может быть даже упросить побыть мамой. Хотя бы ненадолго.

     ***

     Гарри Поттер, скромный герой магического мира и просто мальчик-который-всегда-попадает-в-неприятности, шёл... Нет. Он бесцельно брёл по самым пустым коридорам “самой лучшей в Англии” школы волшебства. Ему не то чтобы хотелось остаться наедине с самим собой, просто не было никого, с кем бы хотелось провести время. Да и просто ничего не хотелось, даже летать. Все хотят от него чего-то невозможного, а он просто... Да неважно. Разве что Гермиона... Но у неё и своих проблем хватает. Так витиевато, в жалости к самому себе, вяло текли мысли Поттера, пока он не почувствовал, что кто-то крепко обхватил его со спины.

     – Эм... Луна? – Почему-то у него не было ни малейших сомнений в том, кто решил нарушить его одиночество.

     – Да, Гарри. – Раздался из-за спины ровный голос райвенколовки.

     – Что ты делаешь? – Решил спросить Поттер, пытаясь параллельно понять, радует его перспектива общения с этой... необычной девочкой или пугает.

     – Прогоняю твоих мозгошмыгов. – Всё тем же ровным голосом произнесла блондинка.

     – Кого? – Пары секунд Гарри хватило, чтобы понять, что не смотря на просто-таки невероятную странность того, что произошло во время их предыдущей встречи, это было всё-таки приятно, а приятных вещей в его жизни никогда не было много. Скорее даже наоборот.

     – Мозгошмыгов. Их у тебя такое количество, что они мешают тебе нормально думать и радоваться жизни, Гарри. Поэтому их надо прогнать. – Последние слова она договаривала уже в лицо повернувшемуся к ней Поттеру. Теперь Гарри было видно, что не смотря на совершенно спокойный голос Луна едва сдерживала слёзы.

     – Что-то случилось? – Обеспокоенно спросил он, но в ответ девочка лишь помотала головой:

     – Побудешь моей мамой? – Спросила она. Гарри ждал этого вопроса и даже заранее готовился отказать, но сейчас смотря в глаза откровенно несчастного ребёнка, не смотря на то, что и сам был едва старше, не смог ещё больше её огорчить. А потому лишь кивнул. Вытащив из-за уха палочку, Луна наложила на него заклинание, и в этот раз Поттер смог несколько более полно осознать происходящие. Вначале он подрос и теперь был выше стоящей перед ним девочки не на пять – десять сантиметров, а на целую голову, так что, слегка согнувшаяся Луна упиралась носом как раз между двумя его грудями. Ещё Гарри понял, что все его вещи ему не по размеру. Там, где не велико, там мало. Впрочем, наибольшее несоответствие было в груди, и в бёдрах, которым стало тесновато. В первый раз за свою жизнь Гарри порадовался тому, что все его вещи изрядно больше размером, иначе было бы значительно хуже. Ещё он отметил, что его латаные-перелатанные кроссовки теперь были ему ещё больше малы, а волосы резко отросли и достигали поясницы.

     До близлежащего небольшого эркера, расположенного на стыке двух коридоров было всего два шага, которые парочка сделала не задумываясь. Надо сказать, что в этот раз отсутствие шока позволило Гарри более полно прочувствовать все действия девочки. То, как мнётся грудь под её нежными пальчиками, как она захватывала сосок своими губами, а потом всасывала его в рот, чуть надавливая на ореолу. Как нежный язычок раз за разом слизывал остатки молока, задевая набухшую горошину соска…

     В общем, стоило только ему сосредоточиться на собственных эмоциях, как пришло понимание, что то, что делает с ним Луна не просто приятно, а очень, очень приятно. Мало того что хотелось, чтобы она не останавливалась и продолжала уделять внимание груди, так ещё и в паху образовалась непонятная тяжесть и с этим тоже хотелось что-нибудь сделать. С каждой секундой дыхание становилось тяжелее, а телу было всё жарче и жарче. Но вот, под непрекращающиеся ласковые слова, которые сами собой шептали губы, и поглаживания по голове, Луна высосала вторую грудь и успокоилась сидя на его коленях. А непонятные ощущения по всему телу стали потихоньку ослабевать. Ещё немного повозившись, маленькая блондинка успокоилась и, похоже, задремала, а вот у Поттера в голове начали роиться мысли, которые он принялся перебирать, не переставая гладить головку, так уютно расположившуюся у него на груди.

     Он не совсем понимал, что с ним происходит, и его сильно смущала вся эта ситуация. Очень сильно. До горящих щёк. Но меж тем ему было совершенно понятно, что он не хочет, чтобы это прекращалось. Краткая, всего на несколько минут, иллюзия наличия любящей семьи была столь притягательна для сироты, что он игнорировал даже тот немаловажный факт, что он не ребёнок в ней, как всегда мечтал, а скорее взрослый. Но и это было не всё. Гарри никак не мог разобраться с тем каскадом приятных ощущений, которые буквально обрушивались на него, когда Луна ласкала грудь или даже просто обнимала его...

     Плюнув на всё, Поттер решил, что раз уж сейчас выходной, то он может просто посидеть и отдохнуть и плевать на все проблемы. Учитывая, что смена пола одарила некоей иллюзией отрешённости от всех тех проблем происходивших и происходящих с ним... Так что он просто поплотнее обхватил такую маленькую и такую беззащитную во сне Луну и уткнулся носом в её приятно пахнущие волосы. От небольшой смены позы девочка ненадолго вынырнула из дрёмы:

     – Ма?

     Но тут же была успокоена, непонятно от куда взявшимися, но так приятно лёгшими на язык словами:

     – Всё хорошо, маленькая, спи.

     – Угу. – Буркнула сонная девочка и, слегка повозившись, вновь уснула.

     "Если я ей мама, то она мне дочка, да?" – Почему-то такая мысль совершенно не казалась странной. Наоборот, успокоила и позволила погрузиться в лёгкую, но чуткую дрёму.

     ***

     С тех пор, не реже чем через день, Луна находила свою новую маму. И надо сказать, что и сам Поттер стал подстраивать ситуации так, чтобы остаться с маленькой райвенкловкой наедине. Вот и сегодня Гарри, откровенно доведённый до состояния едва ли не ярости оскорбительными значками вот уже второй день как курсирующими по школе, он искал среди окружающих учеников белую головку своей "дочки". Или всё же просто дочки? Так как с некоторых пор он не только играл в маму на их встречах, но и даже стал чувствовать за неё ответственность. Во всяком случае, его всё больше беспокоило то, что Луна не может периодически найти какие-то свои вещи. Сама малышка, похоже, не обращала на это внимания, а вот Гарри это совершенно не нравилось. Ему пришлось проклясть пару пятикурсников решивших, что раз за Луной закрепился образ странной девочки, то её можно обижать. А ещё на большую группу он натравил близнецов, радостно поддержавших идею шуток над нарглами. Собственно Фордж и Дред даже пару раз публично продемонстрировали своё одобрение её стилем. Что остудило как бы ни больше голов, чем личное вмешательство мальчика-который-выжил. Так что, ужаснувшие его прогулки босиком по Хогвартсу Луна больше не повторяла.

     ***

     За такими мыслями, дочка была найдена и незаметно, для прочих жителей Хогвартса, сопровождена в необитаемую часть замка.

     – Здравствуй, мама. – С улыбкой произнесла Луна, когда за ними закрылись двери. После чего стремительно заняла столь любимое ею место на коленях и не спеша принялась добираться до обожаемого лакомства. А Гарри тут же забыл обо всех проблемах и заботах и просто расслабился, отдаваясь приятным ощущениям. В такие моменты все тревоги казались далёкими, а заботы неважными…

     Надо сказать, что некоторые проблемы его всё же беспокоили, но они были не слишком-то существенны. Например, его чуточку настораживало, что с некоторых пор Луне даже не надо было произносить заклинание – он менялся просто от её объятий. К тому же обратная трансформация всё чаще задерживалась. По крайней мере до того момента, когда все те... ощущения, непонятные от того, что он испытывал их исключительно в женском теле, не успокоятся. Но всё это просто мелочи, с улыбкой подумал он, поглаживая пригревшуюся на его груди Луну. Ещё сильно беспокоила тяжесть внизу живота проявляющая каждый раз, не то что бы она была неприятной, скорее наоборот... Только непонятно почему так происходит. Ах, да, ещё вечно мокнущие после такого трусы, как будто он чуть-чуть описывается каждый раз. К счастью под мантией этого не видно, да и пахнет совершенно по-другому...

     В это время Луна, против своего обыкновения не спала, а думала чем же помочь своей маме, ведь это не правильно, что она мучается. Самой-то Луне было очень хорошо и ей совершенно не хотелось, чтобы Гарри перестал быть её мамой, а значит надо что-то с этим делать. А маме совершенно точно нужен пенис. Да, в отличие от Гарри, Луна точно знала, чем отличаются мальчики от девочек и зачем они нужны друг другу... Ну а раз маме нужен пенис, то нужно найти того, кто ей его даст, также, как Гарри дал Луне маму. Думая об этом, почти взрослая девочка Луна, мысленно перебирала варианты кандидатур. После некоторых размышлений, она всё же отбросила первого и самого очевидного кандидата на должность носителя пениса – Рона Уизли. У него всегда были проблемы с мозгошмыгами, а в последнее время и вовсе...

     Впрочем, сегодня, у участников игры (а игры ли?) в дочки – матери, долго расслабляться не получилось, их вялые размышления были прерваны распахнувшейся дверью:

     – Гарри! Вот ты... – На середине фразы несколько раздраженная Гермиона Грейнджер, неожиданно как начала, так и остановилась – опешившая девушка наконец-то поняла, ЧТО видят её глаза:

     – Извините... Ээээ... Г-Гарри?! Что... Это ты??? – Умнейшая, согласно многочисленным отзывам, девушка, ни как не могла понять, что же тут в конце то концов происходит. И откровенная эротичность сцены этому только ещё больше мешала.

     – Г-Гермиона, а... А что, ты хотела? – Такой знакомый тон слов произнесённых совершенно незнакомым голосом, тем не менее, помог выбрать линию поведения:

     – Гарри Джеймс Поттер, ты сейчас же приведёшь себя в порядок и объяснишь мне: ЧТО! ЗДЕСЬ! ПРОИСХОДИТ!!! – Эту фразу Гермиона вовсе не прокричала, нет. Но у Гарри не возникло даже малейшего намёка на желание спорить.

     А пока растерянная и заикающаяся Гарри, пыталась прикрыть свою откровенно не умещающуюся в одежде грудь (натянуть поверх неё свитер может, и получилось бы, но вот пуговицы рубашки ни как не хотели застёгиваться), и параллельно придумать что-то оправдательное, Луна, почти не торопясь, выскользнула из кабинета. На её лице, когда она отошла от прикрытых за собой дверей кабинета, играла удовлетворённая улыбка. Судя по звукам, раздавшимся из помещения, у райвенкловки получилось воплотить свой план в жизнь. А всего-то нужно было применить чары ненадолго избавляющие от мозгошмыгов и наколдовать Гермионе так нужный Гарри пенис.

     Интересно, а она будет тоже её мамой?

     Чуть позже, всё тот же злополучный класс.

     В сознании Гермионы Грейнджер, самой яркой ведьмы своего поколения, властвовали Хаос и Паника. Её мысли, раз за разом крутились вокруг произошедшего в попытке осознать его.

     “Как? КАК!? ЭТО, могло случиться?! Как я могла совершить ТАКОЕ!?”

     “Я...”

     “Я...”

     – Гермиона, ты...

     “Я...”

     – Ты в порядке?

     “Я трахнула Гарри!”

     – Гермиона, ну ответь что-нибудь. – Этот новый для Гермионы, такой нежный, голос Гарри, был прямо переполнен заботой и беспокойством… – “А я трахнула его... Или её?”

     – Гарри.

     – Да?! – “Сколько радости...”

     – Это ведь точно ты?

     – Да, это я Гермиона! С тобой точно всё в порядке? – И столько было облегчения в голосе, что она не могла не ответить:

     – Да, Гарри.

     – Хорошо. – “Он добрый и глупый, а я его трахнула. И даже не спросила...” – А то я так испугался, когда ты так резко остановилась... – Беспокойство из голоса постепенно уходило, а вот забота и нежность оставались по-прежнему.

     Только сейчас Гермиона осознала, что она всё ещё лежит между ног Гарри, опираясь на локти, а клитор, непонятно каким чудом, превратившийся в полноразмерный пенис, по прежнему находится в вагине Гарри...

     “Вагина Гарри... – Это… Оксиморон.”

     – Эм... – Гарри попытался что-то придумать, чтобы заполнить затянувшуюся паузу и потому сказал то, что первое пришло в голову:

     – Спасибо, мне было очень приятно... – Искренняя благодарность, звучавшая в последних словах, повергла Гермиону в не меньший шок, чем сам факт произошедшего:

     – Что?! – Гермиона просто приказала себе, думать, что она не расслышала сказанное в виду абсурдности оного.

     – Ну, вся эта тяжесть в низу живота... Оно, конечно, даже приятно, если не постоянно. Но я обычно подолгу отхожу от этого и... – Немного невнятный и к тому же смущённый лепет Гарри, делал попытки Гермионы игнорировать абсурдную реальность и так требующие титанических усилий, просто таки невозможными.

     – ...в общем, спасибо. Это было так приятно!

     А потому, больше она не могла молчать:

     – ПРИЯТНО!? Это всё, что ты можешь сказать о произошедшем?!?! – Возмущение на себя, на ситуацию и, в конце концов, на самого Гарри, копившееся всё это время наконец-то прорвалось. Но парень не понимающий, ЧТО он сделал не так, всё же попытался исправиться, делая ситуацию ещё более безумной:

     – Нет! Это было не просто хорошо. Это было невероятно! Самое замечательное, что я испытывал в жизни! Круче чем летать. Честно. – Искренне стал уверять её Гарри. Что навело мисс Грейнджер на одну просто таки чудовищную мысль, которая никак не хотела вылетать из её миленькой головки, не смотря на все придумываемые ею здравые и рациональные доводы. В конце концов, она таки решилась проверить её, для чего выбрала наиболее нейтральный и спокойный тон из тех, которые ей сейчас в принципе были доступны:

     – Гарри... Ты знаешь, как называется то, что мы сейчас сделали? – Оооо, нет. Она знала это выражение лица. Несмотря на все отличия между Гарри-мальчиком и Гарри-девочкой, его мимика практически не изменилась, и вот, на этом, почти новом для неё лице, проявилось столь знакомое ей выражение. Да, именно так смотрел на неё мистер Поттер, когда она спрашивала, подготовился ли он к предстоящему уроку. Именно та самая не передаваемая смесь грусти, вины и надежды на её помощь...

     – Так, не волнуемся... – По большей части самой себе пробормотала она, а потом ещё более спокойно и, как ей самой показалось, с участием задала ещё более конкретный вопрос:

     – Гарри, скажи, ты ведь знаешь, откуда на самом деле берутся дети? – Но и "наводящий" вопрос не помог. На лице напротив лишь сильнее проступили вышеозначенные эмоции.

     Осознав, ЧТО ей сейчас предстоит объяснять, Гермиона отчаянно покраснела, и ей наконец-то пришло в голову, что неплохо бы слезть с Гарри и заодно вытащить из него ту, вообще-то не предусмотренную её анатомией штуку, которую она последнее время старалась даже не шевелить. Но когда оный орган, ставший по ощущениям слегка более вялым, начал покидать своё вместилище, лежащая под ней Гарри резко скрестил ноги в районе её копчика, не давая окончательно покинуть влажную щель.

     – Гарри??? – Начиная подозревать, что он собственно хочет от неё.

     – Гермиона… – Начала подбирать слова наконец-то покрасневшая Гарри. И это даже немного успокоило Гермиону, так как невозмутимость её друга просто таки сбивала с толку.

     – Что?!

     – А ты… Не могла бы… Ещё… – Через силу, борясь с собственным просто-таки зашкаливающим смущением, она всё же продолжала. Но Гермиона и сама поняла, ЧТО от неё хотят и в купе с гремучей смесью вины раздражения и смущения, это подбило её на ТАКОЕ:

     – Да легко! – С какой-то весёлой злостью в голосе начала она, – а заодно, отвечу на те вопросы, ответы на которые ты не знаешь, хотя просто-таки обязан. Начнём с этого – Гермиона, приподнявшись, всё же "вышла" из Гарри. И показав себе между ног – это пенис и он обычно бывает только у мужчин. А это – она под громкое “ой” ввела указательный палец между ног Гарри – вагина. Соответственно бывает обычно только у женщин. Это понятно? – Злость на происходящие и саму себя в душе Гермионы успешно боролась со смущением, а потому фактически проигнорировав кивок своей маленькой аудитории она одним плавным, но быстрым и совершенно не нежным движением вошла в Гарри не обратив внимания на его(её) стон, который изрядно отдавал болью.

     – Когда мужчина делает вот так – Гермиона сделала несколько энергичных возвратно-поступательных движений – то через какое-то время из пениса выпрыскивается белая вязкая жидкость, которая называется спермой. – Зачитывая эту импровизированную лекцию, гриффиндорская отличница, не прекращала резких движений бёдрами. И надо сказать, что усилившаяся в ответ на агрессивное настроение хозяйки эрекция делала “вколачивание” знаний ещё более эффектным для жертвы.

     – Ты меня слушаешь?! – Окликнула откровенно “поплывшую” Гарри, Гермиона и, увидев, что та отчаянно, в надежде на продолжение (непонятно правда чего – лекции или всё же движений), кивает. Исполнила её желание:

     – К счастью. У меня она не вырабатывается. Потому что сперма, попадая по вагине выше, в матку может сделать женщину беременной. – Более подробно объяснять ей не было желания, да и запал пропал. А вот двигаться быстрее и чаще очень хотелось. Ну а спустя несколько секунд, Гарри, уже во второй раз, со времени попадания Гермионы в эту безумную ситуацию, вскрикнула, вся как-то сжавшись, а следом за ней, почувствовав пенисом ещё больше напрягшиеся стенки влагалища, вновь без эякуляции, кончила Гермиона.

     Когда спустя десяток минут они оба наконец-то слезли с парты и стали торопливо оправлять одежду, Гермиона испытывала жесточайший за всю свою жизнь приступ смущения, который не рассеялся, а несколько оттенился когнитивным диссонансом после того, как Гарри скромно поцеловала её в щёчку в попытке выразить свою благодарность за произошедшее.

     Гермиона думала. Да, для неё это было нормальным состоянием, в отличие от очень большого количества живущих на этой планете... Странным было то, что она это делала вместо сна, и ещё более ненормальными её размышления делали сами мысли. Сейчас в относительной тишине девичей спальни, она пыталась разобраться, как ей собственно относиться к произошедшему. По прошествии времени, она поняла, что инициатором случившегося была та девочка с райвенкло, которая проскользнула мимо неё, пока Гермиона пыталась разобраться, что же происходит. Она же наверняка наложила на Гермиону в начале какие-то чары, благодаря котором ей стало тяжело сдерживаться, а потом и те, что дали ей пенис. Собственно ответственность за первый раз, можно, до некоторой степени переложить на плечи той девочки, но вот второй... Тут она вынуждена была признать, что просто таки обязана взять ответственность на себя, как... “Честный мужчина”?!?! А кто в той ситуации ещё мог им быть? Уж точно не Гарри... Не с третьим размером груди, вагиной и раздвинутыми перед ней ногами... Нет, ей, конечно, сложно считать себя более мужественной, чем мальчик, сражавшийся с опаснейшими тварями и тёмным волшебником, но, в конце концов, пенис был у неё и она была сверху. Так что как бы ни хотелось, сделать вид, что ничего не произошло, а ответственность принять придётся. Осталось только выяснить два момента: Во-первых, как Гарри стал тогда девочкой. И, во-вторых, почему он не был девственницей. Ах, да. Ещё кто всё-таки та девочка с райвенкло.

     ***

     На следующие утро, Гермиона, едва не волоком, утащила неожиданно бодрого и рано проснувшегося Поттера прямо с завтрака. И в одном из пустующих классов принялась за скрупулёзный допр... выяснения всех обстоятельств начав задавать вопросы с конца списка.

     – Луна? Она... – И почти сразу она наткнулась на нечто совершенно новое для себя. Гермиона и не представляла, что у Гарри может быть такая улыбка. То КАК он улыбался и рассказывал про третьекурсницу с факультета воронов навело на мысль, а не проверить ли содержимое его штанов и не начали у него расти сиськи, потому, что количество нежности и заботы звучащие по отношению к Лавгуд, было просто таки запредельным для парня. Описанная им сцена первого превращения в девушку на этом фоне смотрелась почти нормально. А вот вопроса о девственности, Гарри не понял, так как совершенно не подозревал о существовании чего-то подобного. Но стоило ему немного обеспокоиться как Гермиона, будучи дочерью двух медиков, успокоила друга, сказав, что отсутствие кровотечения при первом половом акте не является столь уж редкой физиологической аномалией. В процессе объяснения ей пришло в голову, что Гарри теперь для неё не только друг, но и подружка во всех, в том числе и пошлых, смыслах. Когда у неё закончились заранее заготовленные вопросы, в классе застыла напряженная тишина, которую к счастью удалось безболезненно прервать, потащив Поттера в класс на уже успевший начаться урок, к счастью История магии – не тот предмет опоздание на который огорчит хоть кого-нибудь.

     Но занятие прошло невероятно быстро и ей так и не удалось принять решение о том, как собственно строить их с Гарри дальнейшие отношения. Но отступать она не привыкла, а потому даже не подумала об том, чтобы забыть о произошедшем, но по здравому размышлению всё же решила отложить разговор, до конца этого учебного дня.

     ***

     И вот, несколько часов спустя, стоя напротив Гарри, Гермиона пыталась сообразить, когда же всё пошло не так...

     Дотерпеть до конца занятий и даже дать Гарри поужинать ей удалось. Так же удалось незаметно для прочих учеников утащить Гарри, проследив, чтобы он не забыл захватить Карту и Мантию...

     Но вот когда к ним успела присоединиться Лавгуд?! И почему первое, что произошло – это не выяснение как они теперь будут... Эм... Общаться. А игры в дочки-матери. Хорошо, что хоть за сиськой в это раз не... Ах, нет...

     Некоторое время Гермиона слегка остолбенело смотрела как Гарри кормит грудью Луну. Эти двое почему-то совершенно её не стеснялись. А, кажется, даже наоборот стремились поделиться своим счастьем.

     "Впрочем, грудь у Гарри красивая, да и Луна милая девочка." – Несколько рассеянно подумала Гермиона присаживаясь на ближайшую парту. И чувствуя какую-то немного преувеличенную усталость от всего этого нервного дня. Внутри даже родился некий намёк на зависть от вида двух совершенно расслабленных девушек так самозабвенно занятых своей игрой. Немного погодя, когда Луна закончила с молоком и просто уже дремала на своей маме, Гермиона с удивлением осознала, что эти двое на самом деле наслаждаются отдыхом, в то время как она ждёт чего-то непонятного. А потому достала из своей сумки первую попавшуюся книжку и принялась читать. Как ни странно сидеть в компании тискающей Луну Гарри оказалось на удивление уютно и даже как-то по-домашнему...

     Луна была почти счастлива – у неё теперь были две мамы. Очень нежная и добрая мама-Гарри и строгая, но всё равно добрая мама-Гермиона. Последние несколько дней они втроём очень часто проводили вечера вместе. Луне очень нравились эти семейные посиделки, но всё портил этот глупый конкурс школ. Из-за него Гарри должен был тратить всё больше времени не на объятия с Луной и Гермионой, интересные исследования или ещё что-нибудь занимательное, а на тренировки. В принципе, Луна ничего не имела против, тем более что Гарри при этом ещё и учила её чарам за следующий курс, и получалось это у мамы даже лучше чем у профессора Флитвика, а он, надо сказать, замечательный преподаватель. Гермиона тоже часто помогала, она особенно много знала в трансфигурации и зельях. Но, не смотря на все успехи и дела, обе мамы всё больше нервничали, и Луна решила, что раз Гарри так не хочет учувствовать этом в глупом конкурсе то...

     – Тогда пусть не участвует. – Слегка пожав плечами, произнесла Луна вслух. – Она в это время лежала головой на коленях Гермионы, которая наблюдала за тем, как Гарри отрабатывает манящие чары.

     – Нельзя, иначе Кубок отнимет у Гарри магию. – С сожалением в голосе возразила Гермиона.

     – Кубок не может наказать мою маму за то, что не сделал Гарри Поттер. – С тем тоном, которым сообщают общеизвестные вещи, оспорила это утверждение маленькая райвенколовка.

     – Луна, – преувеличенно мягко произнесла Гермиона, – твоя "мама" и Гарри Поттер – это один человек. – На это, Луна, с каким-то неподражаемым удивлением посмотрела на Гермиону и тут же встав, подошла к тренирующемуся Гарри и со звенящей в голосе надеждой спросила:

     – Мама, ты ведь моя мама, да? А не какой-то там Гарри Поттер, про которого написаны все те глупые книжки?

     Гарри сначала не понял, как он может не быть Гарри Поттером, но на секунду задумавшись, он осознал, что это имя принесло ему такое количество неприятностей, что он был бы рад всю оставшуюся жизнь не слышать его.

     Гермиона видела, как Гарри на секунду задумалась, а потом с облегчением и любовью во взгляде посмотрела на маленькую блондинку и, обняв её произнесла:

     – Конечно, я твоя мама, а не какой-то там мальчик-который-выжил.

     Луна тут же попросила дать ей Карту мародёров и с удовлетворением показала их комнату, в которой находились три человека: "Луна Лавгуд", "Гермиона Грейнджер" и "мама Луны".

     Гермиона четыре раза перечитала последнее имя, чтобы в очередной раз убедиться в том, что ей не показалось и понять, что она совершенно ничего не понимает в происходящем. Впрочем, с некоторых пор, она дала себе обещание не заморачиваться на странностях происходящего вокруг, а просто получать удовольствие от жизни. Поэтому в последние несколько дней у неё был секс, о котором её сокурсницы могут только болтать всякие глупости. Да секс, на её вкус был несколько не стандартным, но это было надёжнее, чем противозачаточные, во всяком случае, так она себя успокаивала, стараясь не думать о собственной ориентации. Ещё у неё благодаря такому отношению к жизни, был замечательный парень, которому она может полностью доверять. И Луна... Ну, может она и не могла назвать райвенкловку дочерью, но уж младшей сестрёнкой, которую ей всегда хотелось, Лавгуд для неё точно стала.

     Поэтому, немного покрутив в голове происходящие и его последствия, Гермиона решила исходить из того невероятного но реального факта, что Луна права, и прежде чем делать какие-то выводы заставила Гарри несколько раз поменять облик. Благо Поттеру, уже некоторое время, для этого не нужны были никакие дополнительные обстоятельства.

     Убедившись, что наименование метки на Карте послушно меняется с: "Гарри Поттер" на: "мама Луны", при каждой метаморфозе. А потом, проведя дополнительные тесты с поисковыми чарами и даже с совой, на что ушёл остаток свободно времени этого вечера. Гермиона вынесла вердикт:

     – Ну что же, я не могу отрицать, что “мама Луны” и Гарри Поттер, для магии, имеют различия. Но будет ли Кубок огня считать так же – не знаю. Думаю надо посмотреть в библиотеке другие способы поиска. Но ещё остаётся вопрос с обратным превращением в мужскую форму. Гарри может случайно превратиться или его могут расколдовать. – С озабоченностью в голосе констатировала Гермиона, на что Луна в очередной раз нашла решение:

     – Не превратится, если пообещает, быть только мамой! – Уверенно заявила маленькая блондинка, усаживаясь на колени к Гарри, который от этого действия в очередной раз за вечер стал девушкой.

     – Боюсь, Луна, что простого обещания тут будет мало. – Покачала головой гриффиндорка, с каким-то смутным ощущением, что и на это утверждение у Лавгуд будет достойный ответ.

     – Мама, а ты ведь, дашь непреложный обет быть моей мамой? – Тут же подтвердила её ожидания маленькая блондинка.

     – Конечно, – Гарри не видел проблемы в этом, он ведь уже пообещал быть мамой Луны, так что обет ничего, по сути, для него не менял и если он не даст сменить облик в неподходящий момент, то так будет даже удобнее.

     – А ещё, нам нужно будет пообещать друг другу, не говорить никому, куда делся Гарри Поттер, и откуда появилась мама. Тогда все решат, что мама и Гарри никак не связаны. – Дополнила свои предыдущие предложения, обрадованная ответом Гарри, Лавгуд.

     – Вряд ли всё будет так просто, к тому же нужно будет решать вопросы с легализацией и дальнейшей учёбой в Хогвартсе, с жильём на летних каникулах...

     – Это всё неважно, об этом можно посоветоваться с моим папой, – уверенно заявила младшая девочка, – главное, что раз магия говорит, что мама это не Гарри, то все поверят в это...

     – А ещё маме нужно красивое имя. – Добавила Луна, чуть подумав.

     Три дня изысканий и один визит в запретную секцию убедили Гермиону, что "Гарри" и "мама", с точки зрения магии – два совершенно разных человека. Как собственно с самого начала и утверждала Луна, а потом, в письме, подтвердил её отец. Последний гвоздь в крышку гроба её сомнениям вбили чары "поиска по крови и магии". Так что, сделанное по всем правилам исследование, которым она втайне, даже от самой себя, гордилась, позволило ей официально согласиться, что превращение – реальный способ, для Лили, как теперь предпочитал называться Гарри, находясь в облике девушки, избежать наказания за неучастие в турнире.

     И вот, очередным семейным вечером, Гермиона подтвердила, что план Луны по обману Кубка и всего волшебного мира выполним, не смотря на всю свою сказочность. После чего решила напомнить Гарри один не маловажный момент:

     – Но если так сделать, то тебе Гарри... Лили, – поправилась Гермиона, обращаясь к другу, который на данный момент был подругой, – придётся всю оставшуюся жизнь быть девушкой так как, превратившись один раз в парня после того, как Кубок решит, что ты нарушил правила, ты рискуешь лишиться магии...

     – А я и не хочу быть Гарри Поттером. – В процессе исследований и подбора имени решение полностью изменить свою жизнь, всё более отчётливо захватывало его(её) воображение. Больше не будет безумных фанатов, непонятно с чего заинтересованных в его внимании, не будет общешкольного почитания по малейшему поводу сменяющегося столь же всеобщим презрением, не будет тёмных волшебников, считающих его врагом номер один, никто не будет ждать от него... Нет, от неё, что она чего-то там совершит и хвалить за то, что она не делала... Как тут вообще можно сомневаться!?

     – Мне ещё с первого посещения Косой аллеи хотелось быть просто Гарри, а не мальчиком_который_выжил, но быть Лили ничем не хуже. Даже лучше. У меня есть Луна и ты... Ничего, что я больше не буду парнем? – С беспокойством произнесла она, заглядывая в глаза подруги, в поисках поддержки. Сама же Гермиона именно в этот момент окончательно смирилась со своей бисексуальностью. Раньше она себя ещё как-то успокаивала, что Гарри на самом деле парень и старалась не заглядываться на грудь Лили и не задумываться, что секс у них с Гарри происходит исключительно в его (её) женской форме. Но, похоже, безумие Луны, так легко заразившее Поттера, теперь перекинулось и на неё, так как она больше не могла найти в себе ни одного протеста против столь нестандартных отношений. А потому она просто поцеловала... Свою девушку.

     Наблюдающая эту сцену со стороны Луна решила по-тихому оставить наедине своих мам, тем более что им давно не нужна была её помощь – Гермиона с лёгкостью выучила чары пениса, так что Луне осталось только наложить отгоняющие нарглов чары на дверь класса, прежде чем отправиться в башню своего факультета.

     ***

     Приводить в исполнение План, решили, не дожидаясь первого тура. Во-первых, потому, что Лили очень хотелось как можно быстрее отбросить так надоевшее ей прошлое, а во-вторых, Гермиона считала, что если всё-таки найдётся способ превратить Лили в Гарри, то должно быть хотя бы немного времени, на всякий случай.

     ***

     Для Минервы Макгонагалл, декана Гриффиндора, а по совместительству заместителя директора школы колдовства и чародейства Хогвартс, это утро было отвратительным. Утру понедельника в принципе свойственно не быть приятным, но это конкретное переплюнуло все рекорды. Началось всё ещё позавчера, когда выяснилось, что Поттер не ночевал в своей спальне, а потом он так и не явился ни на один из приёмов пищи в главный зал. Поднявшаяся шумиха, впрочем, не вышедшая за пределы учительского состава Хогвартса, не утихла до сих пор. А допрос Гермионы Грейнджер, подруги пропавшего, принёс обескураживающие плоды – она оказалась под действием непреложного обета и на все вопросы отвечала только: “Я не могу вам этого сказать”. Но мало ей было проблем с “избранным”, сейчас к ней должен заявиться Ксенофилиус Лавгуд с дочкой, своих дальних родственников которую, из-за их скоропостижной гибели, пришлось перевести с домашнего обучения в Хогвартс сразу на четвёртый курс. А это столько головной боли…

     В этот момент, в кабинете вспыхнул камин, из которого выпрыгнул выше упомянутый владелец "Придиры", а секунду спустя выпала девочка в школьной мантии без знаков факультета. Ответив на приветствие Ксенофилиуса, Минерва буквально вцепилась взглядом в лицо прибывшей, так что пропустила весь тот поток слов, который обрушил на неё слегка волнующийся журналист, и лишь слегка запоздало поблагодарила:

     – Спасибо мистер Лавгуд, что доставили мистера Поттера прямо ко мне…

     – Поттера?! – Ксенофилиус начал растерянно озираться по сторонам, но проследив за взглядом собеседницы, упёршимся в его подопечную, возразил:

     – Нет, это просто Лили. Лили Генриэтта Лавгуд. Я писал о ней вам в письме…

     – Да, да, конечно, мистер Лавгуд – резко перестав в серьёз воспринимать слова одного из самых эксцентричных людей волшебной Англии, заместитель директора школы поспешила отправить посетителя домой, чтобы поскорее заняться своими делами:

     – Не буду вас более задерживать мистер Лавгуд, полагаю далее мы разберёмся сами…

     – О! Да, да. Конечно. – Закивал мужчина и, повернувшись к девочке, поспешил попрощаться:

     – Мы ненадолго прощаемся, милая Лили, На рождество ты с Луной вернёшься домой. Передай это же и Луне, её я тоже очень люблю.

     Дождавшись, когда мужчина покинет кабинет, Минерва упёрла самый тяжёлый из доступных ей взглядов в стоящего перед ней ученика. Завершив, таким образом, повторный осмотр, женщина лишь ещё больше утвердилась в своём мнении. Стоящий перед ней подросток, не смотря на женскую фигуру, гораздо более миловидное личико и длинную причёску – её основная на данный момент проблема. Гарри Поттер.

     – Не знаю, зачем вам всё это понадобилось мистер Поттер… – Наконец произнесла женщина, прежде чем встать со своего места.

     – Мэм?! – Слегка растерянно попыталась что-то ответить девушка, но тут же была прервана:

     – Идёмте мистер Поттер, думаю, я должна, прежде всего, доставить вас в больничное крыло. – Несколько демонстративно произнесла декан, но Лили решила не поправлять женщину. В том числе и потому, что опасалась, что голос дрогнет из-за нервов по поводу посещения больничного крыла. Всё-таки это был очень опасный момент, с которым было связано очень много переживаний, несмотря на все уверения Луны и мистера Лавгуда… Дяди Лавгуда, поправила она себя мысленно.

     Макгонагалл же, сетуя про себя на потерянное время, тем временем повела студента к Помфри. Она, конечно, могла сама попытаться отменить превращение, но вот если это действие зелья или по-настоящему серьёзных чар, то тут лучше не мешать профессионалу. Зам. директора была совершенно уверена, что всё сказанное Лавгудом – либо чья-то глупая шутка, либо ещё более глупый план по избавлению младшего Поттера от участия в турнире. Но буквально спустя четверть часа эта уверенность изрядно пошатнулась, когда просканировавшая Поттера медиведьма немного недоумённо спросила:

     – И что я должна исправить?

     – Что ты имеешь в виду?!

     – Передо мной – Поппи кивнула на девушку – сидит здоровая примерно пятнадцатилетняя ведьма...

     – Но это мистер Поттер и он ещё недавно был мальчиком!

     Медиведьма, на возмущённую фразу декана Гриффиндора, скептически хмыкнула, но применила ещё несколько заклинаний, после чего заставила выпить какое-то зелье и, понаблюдав за эффектами, в числе которых были разноцветные искорки и клубы дыма фонтанчиками бьющие из различных частей тела пациента, снова покачала головой:

     – Нет. Эта девушка совершенно точно не находится под действием каких-либо чар, зелий, трансформаций или преображения, равно как нет никаких признаков иллюзий. – Упоминать, что обсуждаемую вполне можно называть и женщиной, к тому же у неё наблюдается лактация, Помфри не стала. Она считала, что подобное дело только самой пациентки.

     – Но... Но... Мистер Поттер – В попытке получить хоть какую-то поддержку Макгонагалл обратилась последнему присутствующему человеку, но и у неё не нашла поддержки:

     – Я Лили, мэм. Лили Генриетта Лавгуд. – Почти извиняющимся тоном произнесла брюнетка.

     Неделя! Целая неделя прошла, а Лили – так она старалась называть себя даже в самых глубоких мыслях, по-прежнему не могла покинуть отгороженный пятачок больничного крыла. Хорошо, что Гермиона и Луна уже на второй день получили возможность посещать её и проводили тут большую часть свободного времени, а то она бы сошла с ума.

     Она! Да. Именно ОНА – уверенность в том, что Гарри – это Гарри, а Лили – это Лили – это ключ к превращению. Во всяком случае, именно так она поняла разъяснения “дяди Ксено”, и она в это верила, и рисковать всем тем, чего добилась за последнее время, не собиралась. А потому, с некоторых пор, старалась как можно больше дел совершать не так, как делал это Гарри.

     Гарри не любил читать – Лили это делала постоянно. К счастью для неё оказалось, что есть очень много интересных книг и часть из них даже учебники. Гарри ненавидел зелья – Лили проштудировала все конспекты Гермионы, начиная с первого курса и, с удивлявшим даже её саму упорством, выясняла самые малейшие непонятные нюансы. Гарри бесил Снейп одним своим видом – Лили относилась к нему подчёркнуто вежливо и даже добивалась от зельевара, в обмен на покладистость при приёме очередного долженствовавшего вернуть ей мужской облик зелья, ответов на те вопросы, которые ставили в тупик даже Гермиону. Гарри писал домашние задания кое-как – Лили старательно вырисовывала каждую чёрточку в очередном эссе. А по совету Гермионы даже изменила почерк. Всё это было невероятно утомительно, но следуя подобным правилам Лили чувствовала себя гораздо увереннее, а одна лишь мысль нарушить их пугала достаточно для того чтобы переписать заляпанное кляксой трёх футовое домашнее задание.

     Собственно сама идея делать домашние задания, не смотря на то, что формально она находится на больничном, была вызвана не только потребностью хоть как-то бороться со скукой, но и эдакой попыткой... Стать самой собой.

     Поэтому, каждое утро, Лили просыпалась, обязательно мылась в душе, который к счастью имелся в больничном крыле, – Гарри мог забывать про него в течение пары дней. Тщательно приводила в порядок свою причёску – просто потому что Гарри расчёсывался в лучшем случае раз в неделю. Не то чтобы для его коротких и жёстких волос это имело какое-то значение... После чего аккуратно завтракала, стараясь тщательно соблюдать те немногие правила этикета и пользования столовыми приборами, которые знала. И так далее.

     В начале Лили думала, что подобная жизнь будет её невероятно утомлять и скоро захочется на всё плюнуть, но, как ни странно, эти самостоятельно принятые правила, действовали неожиданно успокаивающе и заставляли себя чувствовать до странности нормально. Чего очень не хватало в её прошлой жизни.

     Что действительно напрягало, так это невозможность нормально уединиться с Гермионой и Луной. И если урвать момент и дать райвенкловке отсосать молоко из ноющей груди, ещё получается – Карта мародёров была в данном случае достаточным прикрытием, то вот неожиданно обнаружившаяся потребность в... Сексе. Делала жизнь напряженной.

     ***

     Альбус Персифаль Вульфрик Брайан Дамболдор был в смятении. Вот уже целую неделю он не мог принять решение, что же ему делать со сложившейся ситуацией. Неожиданно "исчезнувший" едва ли не самый важный из его подопечных, и "появившаяся" ему на смену новая ученица ставили его перед, по сути, неразрешимой проблемой. Он не мог объявить об исчезновении Гарри Поттера, и не мог избежать появления новой ученицы и связанных с этим неудобных вопросов. А времени на принятие решения осталось меньше недели, так как скрывать новоявленную мисс Лавгуд в лазарете после первого тура будет бессмысленно.

     С собственных проблем мысли великого волшебника перетекли на "новую" подопечную. Хотя то, что так называемая Лили действительно "новая" он сильно сомневался. Точнее был совершенно уверен, что Гарри, таким образом, просто решил избежать турнира и собственной судьбы. Вот только проблема великого волшебника состояла в том, что он никак не мог ни доказать ни исправить это. Под действием веритасерума Лили лишь подтвердила, что её действительно зовут Лили. Лили Генриетта Лавгуд. А на почти все прочие вопросы говорила, что не может ответить. Чары неприложного обета не давали спросить у неё не только о прошлом, но и куда же в таком случае делся Гарри Поттер. Дошло до того, что ему пришлось применить лигилименцию, но и это было бесполезно – те части памяти, которые не были прикрыты обетами, не смотря на всю свою пикантность, не содержали полезной информации. Фактически у Альбуса создавалось полнейшее ощущение, что до Хэллоуина этого года девочки просто не существовало, что, конечно же, не было противозаконным... Насколько он помнит. Последовавшие за этим попытки выяснить что-либо у двух присутствующих в памяти Лили девушек – Грейнджер и Лавгуд тоже наткнулись на обеты.

     Ни великолепная медиведьма, Поппи Помфри, ни он сам – лучший из доступных алхимиков и трансфигураторов, ни Северус, имеющий весьма нетривиальные познания в специфических областях зельеварения, так и не смогли не то что расколдовать мистера Поттера, но даже найти магию, которая удерживала бы его в нынешнем состоянии...

     И это при том, что все видевшие новоявленную Лавгуд были уверены, что она и есть Поттер. Вот только это ни на шаг не приближало к решению проблемы – как вернуть облик дев... Гарри на сколько-нибудь продолжительное время. Или же, как и доказать что Лили – это Гарри. Даже уговорить сознаться не получилось ни его, ни подруг, ни старшего Лавгуда упорно утверждающего, что это его дальняя родственница. А значит проблема с "побегом" ученика оставалась нерешённой. И в скором времени газетчики, министерство во главе с Корнелиусом и многие, многие другие "заинтересованные" личности будут рвать его на клочки...

     Но и это всё меркло на фоне мрачности более отдалённого будущего – пророчество нарушено. Эта ужасная истина стала ему понятна только сейчас, при спокойном обдумывании ответов, данных девочкой под веритосерумом. Среди прочего, она сообщила день своего рождения – пятое ноября. Тогда он не обратил на это внимания, но сейчас, Альбус чётко осознал – это значит, что больше нет ребёнка пророчества. При допросе спеша задать интересующие вопросы и наложить обливиэйт, так, чтобы не оставить следов в сознании ребёнка, он многое пропустил. Столь многое, что не сразу обратил внимания, что не видит столь важного, для всего магического мира, шрама на лбу этого ребёнка. И как быть в этой ситуации, он совершенно не представлял.

     Но как не откладывай – ученицу выпускать придётся в любом случае. Впрочем, надо посмотреть, может всё само утрясётся? Или шляпа что-то посоветует на распределении новой ученицы…

     ***

     Первый же день, после выписки из лазарета, стал одним из самых радостных в её жизни. Дело в том, что после того как директор разрешил покинуть больничное крыло её, вместе с Гермионой, прямо в кабинете Дамболдора, перераспределили. “Мисс Грейнджер” ни в какую не соглашалась оставаться на Гриффиндоре, когда её подруга попала на Райвенкло, тем более, что шляпа ей именно этот факультет и советовала четыре года назад. Так что теперь они все втроём оказались на одном факультете. Но на этом замечательные новости этого утра не заканчивались – поскольку комната четверокурсниц Райвенкло не вместила бы ещё двух учениц, то Гермионе и Лили выделили отдельную, куда тут же переселилась и Луна. Но и это было не всё. Первый же завтрак в новом качестве обернулся для Гарри неописуемой радостью, которую вряд ли кто смог бы понять – за завтраком знакомясь с новыми товарищами к ней отнеслись как... Как просто к ещё одной девушке! И никто! Совершенно никто! Не приставал и не доставал её идиотскими вопросами о том чего она не может помнить! На неё не смотрели как на какого-то уродца или чудо света! Лили любила эту свою новую жизнь! То есть у неё, конечно, спрашивали, почему вдруг решила учиться в Хогвартсе, но это мелочи по сравнению с тем как обычно реагировали на Гарри Поттера новые люди.

     После начались занятия, на которых преподаватели обращали на неё внимание лишь чуть больше чем на прочих учеников – всё-таки это были её первые занятия в школе. Но помимо этого, её никак не выделяли среди других учеников. Ну, разве что выражали надежду, что она будет учиться не хуже младшей сестры.

     В общем, у него. Нет, у неё, день прошёл просто замечательно. И ко всем прочим радостям этого дня можно было смело приплюсовать тот факт, что ей не только не пришлось скучать в одиночестве почти весь день и мучиться от тяжести в груди – пару раз уединиться с Луной удалось без малейших проблем. Так ещё был вечер, который они с Гермионой встретили, ложась на сдвинутые кровати. Этот вечер был даже, пожалуй, более запоминающимся, чем первый раз в неиспользуемом классе на парте. Лили с удивлением поняла, что секс может быть не только приятным, но ещё и… удобным.

     Лили, разбуженная на следующие утро Луной, решившей, что спящая мама – всё равно мама, чувствовала себя просто великолепно. Это был хороший способ проснуться. Чувствуя аккуратные нежные действия малышки, Лили даже не сразу сообразила, когда пересекла черту сна и яви. Впрочем, и там и здесь было хорошо, а потому она притянула блондинку поближе, уткнувшись в приятно пахнущую макушку. В связи с первым туром тримагического турнира, сегодня не было занятий и можно было не спешить.

     Несколько позже, Луна вновь завозилась и выбралась из-под одеяла, с целью, судя по всему, совершить утренний моцион, но уже в дверях, была остановлена тихим, но строгим голосом Лили:

     – Тапочки, маленькая моя, одень, пожалуйста…

     – А? Ну да... – Совершенно не смутившись, младшая Лавгуд вернулась к своей кровати, чтобы обуться, а потом пойти по прежнему курсу.

     Но от переживаний о рецидиве босоногости дочки, Лили отвлекли ощущения обхватывающих её рук – Гермиона, похоже, собиралась воспользоваться неожиданным уединением.

     В общем, подъём и завтрак были раскрашены в самые позитивные тона. И она даже не заметила, как оказалась на трибунах стадиона, на котором должно было происходить первое испытание тримагического турнира.

     Но там её спокойствие не продлилось долго – несколько минут спустя Дамблдор начал длинную приветственную речь, в которой, вскользь, среди необъятного вороха множества пустых слов, упомянул, что участника будет три, а четвёртому он рекомендует явиться добровольно во избежание наказания от Кубка. Собственно, даже сама Лили далеко не сразу вычленила суть речи, что уж говорить про окружающих, с нетерпением ждущих начала интересного соревнования и даже не пытающихся вникнуть в невероятно занудную речь.

     Но на этом переживания Лили сидящей между Луной и Гермионой, не закончились, а только начались. Вид огромной злобной бронированной шипастой твари просто не мог никого оставить равнодушным. А потому, она далеко не сразу поняла, что уже как пару минут не шевелясь в ступоре пялится на раздражённую венгерскую хвосторогу переминающуюся с ноги на ногу над золотым яйцом, которое должен был достать... Вышедший на поле первым Виктор Крам.

     – Гррраааваа!!! – Громко, так что все зрители вздрогнули, заорала ослеплённая драконница поражённая заклятием болгарина в глаза, после чего тот попытался заполучить объект задания. И удача сопутствовала ему... Ровно до момента, пока в его руках не оказался желанное яйцо. После чего, мечущийся от боли зверь, сначала отправила Крама в недалёкий полёт хвостом, а потом, когда упорный ловец, каким-то чудом так и не выронивший из рук золотой артефакт, с трудом, поднялся на ноги и почти дошёл до края поля, по его спине прошлась струя пламени.

     Лишь к тому моменту, когда на поле вышел следующий участник, представитель Хогвартса – Седрик Дигори, Лили осознала, что со всей силы вцепилась в руку Гермионы и сама в свою очередь стиснута до боли в рёбрах обычно кажущимися такими слабыми ручками Луны. Собственно и сама мисс Грейнджер отнюдь не была хладнокровна, что и подтвердила выразив их общее ошеломление:

     – И они хотели, чтобы в этом участвовал четверокурсник?! Даболдор и министерство, что, совсем с ума по сходили!? – Полупрошептала-полупрокричала она. Надо сказать, что слушающие её подруги были с ней полностью согласны.

     К счастью, психологическое здоровье девушек на следующих двух участниках пошатнулось значительно меньше. Седрик отделался слегка подпалённой мантией, а Флёр и вовсе прошла своё испытание чисто, заморочив доставшегося ей зверя своими врождёнными способностями.

     После объявления результатов для Гарри настал особенно волнительный момент – именно сейчас, когда Бэгмен официально объявил об окончании первого тура, магия Лили должна была быть нарушена, но к радости подруг простенький люмос вышел у неё так же легко, как и обычно.

     ***

     Ночь. Комната освещается только падающим из единственного высокого узкого окна светом, расчертившим полотно потолка на множество разной формы кусочков. День был приятным нервным страшным. Много чувств. Она устала, но ей всё равно не спалось.

     Молодая девушка аккуратно выбралась из объятий подруги и, не одеваясь, пошла в сторону платяного шкафа, в дверцу которого было вмонтировано ростовое зеркало. Она раньше ни когда не рассматривала себя вот так – целиком обнаженной, без стеснения.

     – Люмос. – Искорка света превратила неверную почти чёрно-белую картинку в цветное изображение. Одновременно успокаивая страх потерять магию и позволяя увидеть… Себя!

     – Это, я. – Почти шепотом, но уверенно срывается с губ. – Да, это я. – Снова повторяет она исключительно для себя и, погасив волшебного светлячка, возвращается в тепло кровати и объятий подруги.

     ***

     – Пора вставааать. – Тихо проворковала Лили, сидя на краю кровати и аккуратно теребя дочку. Сама она уже успела ополоснуться и даже причесаться, что с её длинными слегка вьющимися волосами было не так уж и легко. А теперь настало время будить малышку. Впрочем, Луна будилась достаточно легко, стоило её маме сесть на край кровати, как блондинка, не разлепляя глаза, залезла под ночнушку старшей девушки и, вызвав чувственный "ох", заполнила свой рот её грудью.

     Ну а пока Гарри будила дочку, Гермиона успела встать, сделать необходимые гигиенические процедуры и даже сесть перед зеркалом и попытаться что-то сотворить с тем вороньим гнездом, которое не слишком усердно маскировалось под её причёску. Но, к счастью, для самой яркой ведьмы поколения, у неё была та, кто с удовольствием помогла ей с этой проблемой сегодня и собиралась это делать впредь. Да и не только ей и не только с волосами. Гарри вообще в последнее время стала замечать за собой стремление к перфекционизму во внешнем виде, которое ей нравилось направлять на своих подруг. Так что все три ведьмы вышли на завтрак аккуратно одетыми, тщательно причёсанными и готовыми к длинному и интересному дню.

     А потом был новый день, а за ним ещё один и ещё... Они пролетали до предела заполненные учёбой общением между собой и с новыми знакомыми, которых находили девушки, оказавшись за пределами привычного круга гриффиндорцев.

     Трудности и неприятности, конечно, были, но на фоне толп дементоров, василиска и всего прочего в том же духе, косые взгляды в чём-то её подозревающих преподавателей и несколько мальчишек пытавшихся пригласить на бал – право же мелочи не достойные внимания. А потому, время до рождественских каникул, пролетело приятно и незаметно.

     ***

     Мысли в голове Гермионы, были вялыми, обречёнными и капельку паническими. Почему у неё при этом такое хорошее настроение, не мог бы ответить, наверное, никто, в том числе и она сама. Нет, основной причиной положительного, конечно же, являются две её подруги, которые сейчас мило обнимаются слегка притиснув саму Гермиону к стенке купе. Но и тут можно было бы... Например, приревновать – как же, кто-то лапает её девушку за грудь! От такой мысли Гермиона едва не рассмеялась… Она была тем более смешна, что Луна часто называла мамой не только Гарри, но и саму Гермиону, и грудь тискала хоть и значительно реже (отсутствие молока сказывалось), но всё же со стабильной периодичностью.

     Ещё раз мысленно хмыкнув, Гермиона вернула размышления в прежнее русло к причинам своего хорошего настроения, второй из которых была встреча с родителями, но именно она и была же главной причиной беспокойства. Ведь мама же наверняка узнает об ЭТОМ. Гермиона не знала как, но была уверена, что это обязательно случится. Мама всегда могла сказать, что что-то произошло, а потом добиться от Гермионы конкретики. Собственно сам факт того, что Гермиона до сих пор учится в Хогвартсе – следствие не того, что Джин Грейнджер не знает, насколько там опасно, а её уверенности в том, что обучение как раз обезопасит её дочь в будущем. Все-таки палочка – это ещё и оружие.

     На этой мысли Гермиона обратила внимание, что за окном начали мелькать пригороды Лондона, и решила привлечь к этому факту внимание своих подруг:

     – Мы подъезжаем. – Произнесла она, тем самым заставив Луну оторваться от груди Гарри. Блондинка уже второй раз за эту поездку залезла под одежду к своей маме. Она вообще это делала при первой же возможности, поэтому Гермионе было проще заблокировать чарами дверь, чем каждый раз одёргивать девочку. Сама Гарри в этом ей была не помощница – при первом же намёке на то, что Луна "хочет молочка", ну или просто нежности и ласки, Лили совершенно теряла всякую волю и, не замечая летящего мимо времени, нянчилась с дочкой. Надо сказать, материнский инстинкт распространялся не только на Лавгуд, но и ещё нескольких выглядящих особенно маленькими первокурсников, которые могли вить из "мисс Лили" верёвки любой длины. К счастью для самой “мамочки”, Гермиона, как правило, находилась рядом и могла пресечь совсем уж наглую эксплуатацию.

     Ну вот, поезд стал замедляться, а значит пришла пора…

     Знакомство, с мистером Лавгудом, которого она до этого знала только по рассказам Луны и Гарри. Знакомство всех с её родителями. Прощание всех со всеми. Поездка в непринуждённой обстановке с родителями до дома и, даже, ужин в тёплой атмосфере родного очага – всё это почти ни на сколько не убавили опасения Гермионы. Потому, что она знала, что когда наступит ночь, все в доме разойдутся по своим комнатам, а папа и вовсе заснёт, как бревно. В коридоре раздадутся тихие шаги. С лёгким скрипом приоткроется дверь её спальни. И на пороге появится… МАМА.

     – Не спишь, золотце? – Спросила вошедшая в комнату женщина.

     – Нет. – Стараясь ничем не показать, что опасается будущего приватного разговора, несколько преувеличенно бодро произнесла Гермиона.

     – Ну, тогда рассказывай, – полу требовательно сказала Джин, садясь на кровать перед дочкой. – Что в этот раз натворили ваши сумасшедшие волшебники, что ты решила не идти на бал...

     Ожидавшая совсем другого вопроса Гермиона, расслабилась и принялась рассказывать матери о том, что не упомянула в своих письмах. Так слово за слово разговор завязался и дочь рассказала матери всё что могла, даже про Гарри и Луну… Ну, или почти все...

     Когда женщина уже собиралась уходить она задала свой последний вопрос:

     – Ну и как его зовут?

     – Кого?! – Моментально насторожившись, спросила Гермиона.

     – Твоего первого...

     – Не было ничего такого! – Моментально взвилась девушка.

     – Я твоя мама, и я точно уверена, что у тебя уже было, причём неоднократно. – Со знанием дела в голосе оспорила последнее утверждение дочери, старшая Грейнджер. Но младшая не собиралась сдаваться:

     – Ничего не было. И вообще… Яспатьпора! – Нечленораздельно пробормотала она, поглубже зарываясь в одеяло и отворачиваясь к стене.

     – Спокойной ночи, милая. – Произнесла мать с понимающей улыбкой, и, поцеловав своего ребёнка, отправилась в постель к мужу.

     Только сейчас Гермиона поняла, почему она так нервничала перед встречей с матерью, дело было не в том, что та всё узнает, а в том, что Гермионе самой хотелось поделиться с родительницей, но она не была уверена, что её поймут.

     До конца каникул Гермиона разрывалась между двумя диаметрально противоположными желаниями и лишь на кануне отбытия в школу решилась поговорить с матерью. К счастью для дочери, Джин не была ханжой, а потому, хоть и изрядно удивилась, но поняла дочь. Всю ночь две женщины, молодая и постарше, вместо сна потратили на разговоры. Как оказалось, у них есть ещё больше общих тем, чем они думали раньше.

     ***

     А вот у Лили каникулы прошли более беззаботно. Лавгуды были невероятно лёгкими в общении людьми. Она и раньше замечала, что Луна с одинаковой лёгкостью поддерживает разговор на темы любой серьёзности и, столь же естественно, может вместе с тобой помолчать. А сейчас поняла, что у неё это семейное. Эти каникулы вообще были полны неожиданных открытий. Раньше она, например, даже не предполагала, что в доме может быть уютно и вместе с тем тихо. То есть он вообще плохо представлял, что в жилом помещении может быть тихо достаточно длительное время. Даже гостиная Райвенкло – и то не была исключением, хотя, конечно в ней было значительно спокойнее, чем в гриффиндорской.

     Ещё её поразил дом Лавгудов – Ладья. Он был столь же странным, как и дом Уизли, но совершенно другим. Более ярким и красочным, но при этом ещё и по-своему аккуратным. Что показалось Лили довольно странным, так как дядя Ксено хоть и проводил много времени дома, но не был домо… хозяином, или как там домохозяйка в мужском роде будет? Он на дому работал и часто его покидал, иногда даже надолго. А потому ей было несколько непонятно, как мистеру Лавгуду, без посторонней помощи, удаётся держать Ладью в большем порядке, чем миссис Уизли. Но вскоре она выяснила, что Лавгуды по-настоящему хороши в бытовых чарах, поэтому их дом выглядел гораздо более ухоженным и обжитым, чем Нора. В начале её это несколько удивило, пока она не обратила внимание на то, как Луна перезаряжает рунные цепочки, вырезаные на многих деревянных элементах интерьера, а дядя Ксено без слов кидает очищающие чары на посуду и одежду… В общем, у новоявленной Лавгуд появилось огромное поле для самосовершенствования. Нельзя же быть хуже младшей сестрёнки… или всё-таки дочки?

     Но бытовые мелочи – наименьшее, что вспоминалось Лили, когда она рассказывала о своих каникулах Гермионе в поезде, везущим их обратно в Хогвартс. Больше всего её поразило и запомнилось то, как Лавгуды оформили на рождество свой дом. Весь дом был буквально завален разными странными штуками, которые доставал из небольшого чемоданчика старший Лавгуд, а Луна с Лили наперегонки заполняли ими горизонтальные поверхности и стены. А что началось, когда старший Лавгуд наколдовал множество сверкающий шариков, которые плавно переливались и дрейфовали по комнатам Ладьи, при этом они пульсировали и даже издавали негромкие, но уютные звуки...

     – Представляешь, а ещё дядя Ксено выпустил целых две дюжины буб – они все праздники летали по дому и так забавно жужжали. – Продолжала делиться сказочными подробностями Лили.

     – Что за бубы? – Удивилась одна из лучших учениц Хогвартса, ни разу не слышавшая о таких существах.

     – Они как гиппопотамы, – внесла лепту в разговор Луна, – только золотистые, маленькие и с мушиными крылышками. Отец привёз их из экспедиции в африку.

     – А ещё мне подарили сиренивенького пух-пуфа. Он такой замечательный, только я тебе не смогу его показать – он появляется, только когда его никто не может видеть, кроме меня... – Следом за дочкой вновь начала делиться восторгами Лили.

     В первый момент Гермиона захотела возмутиться – ну как же, Луна мало того, что опять рассказывает про несуществующих животных , так ещё и Гарри к этому пристрастила. Но потом передумала. Это раньше она бы обязательно... Обязательно... В общем обязательно! А сейчас её больше занимал вопрос как бы дождаться сегодняшнего вечера, когда она сможет наложить заглушающие чары на полог кровати...

     А точнее как это сделать не слишком распуская руки, так как за прошедшие праздники она успела соскучиться, причём настолько что даже не дала договорить Гарри. И едва смогла отпустить её, когда наступила пора покидать купе. И на улицу Лили выходила изрядно разомлевшей. Затисканная и зацелованная до полного расслабления Гермионой, а подконец ещё и Луна вспомнила, что с самого утра ничего не ела. И завтрак со сладостями, проданными разносчицей – не считаются.

     ***

     После возвращения немногих покидавших в этот раз замок детей, школьная жизнь быстро вошла в обычный ритм, оставив от праздников приятные воспоминания и некоторую уверенность, что следующие каникулы пройдут так же замечательно. И именно последнее для Лили было особенно ценно. А уж после рассуждений Луны о совместной экспедиции всей семьёй по поиску морщеногих кизляков, Гарри заранее и всем сердцем полюбила этих пока ей неведомых существ, которые стали для неё символом лета без Дурслей.

     Впрочем и школьная жизнь продолжала радовать приёмную, что совершенно не чувствовалось, Лавгуд не только надеждой на счастливое лето. Не меньше её успокаивало полное прекращение попыток учительского состава Хогвартса изменить её пол. Да и вообще, после каникул. Преподаватели, похоже, окончательно смирились, что в школе учится девочка_которая_только_похожа_на_Гарри_Поттера. А потому, она почувствовала, что такое быть обычной девочкой. И это было очень приятно.

     А ещё, в какой-то момент, она поняла, что прошло больше полугода с последней попытки убийства (именно в эту категорию, без сомнения относится её имя, вылетевшее из Кубка огня) и новых не предвидится. Такая тенденция не могла не вселять надежду на безоблачное будущее.

     Сегодня должно было состояться второе испытание тримагического турнира. Но Лили встала засветло не из-за этого. Просто с тех пор как она... В общем, с тех самых пор вставать рано стало для неё совершенно нормальным, а сейчас, к тому же ей хотелось полетать на метле, а делать это до завтрака было гораздо приятнее. Уж точно не придётся вступать в спор с Роном, считающим, что "молния", после "исчезновения" Гарри Поттера должна была достаться ему, а не Гермионе, совершенно игнорируя его собственноручно написанное завещание…

     Поэтому Лили летала на метле вокруг Хогвартса именно сейчас. Впрочем, она совершенно не жалела об этом. Пусть погода и не была идеальной, но пустынность окружающего мира делало ощущение свободы даруемой полётом ещё более всеобъемлющей.

     Собственно именно практически полное отсутствие кого-либо из людей и позволило Лили заметить Северуса Снейпа идущего от кареты делегации Шармбатона. В этом не было бы ничего особенного, если бы не длинный свёрток который парил как привязанный позади него.

     Подлетев по ближе, но так, чтобы не попадать в поле зрения зельевара, она попыталась рассмотреть что же за странный рулон ткани тот транспортирует. И это к её немалому удивлению легко получилось, но не столько благодаря нормализовавшемуся после трансформации зрению, сколько волосам... Блондинистым волосам несколько локонов которых свисало с одного из концов рулона ткани в который была замотана, судя по всему какая-то маленькая девочка.

     Конечно былой ненависти декан Слизерина не вызывал, но и доверять ему Лили не спешила, а потому, первой реакцией стало заклинание:

     – [Ступефай] – Произнесённое почти шёпотом, оно оказалось достаточно неожиданным для не выспавшегося и чувствовавшего себя в полной безопасности зельевара. Столь лёгкая победа над ужасом подземелья в начале показалась попросту невероятной, а потому Лили решилась спуститься на землю лишь пару раз дублировав заклинание на прежней цели. Когда же она совершенно уверилась в том, что цель не очнётся, то приземлившись рядом со свёртком, немедленно принялась его раскручивать. В результате, перед ней на большом плотном покрывале, лежала невысокая хрупкого телосложения девочка. Такая маленькая... Такая уязвимая...

     В голове Лили заметались мысли сводившиеся даже не к простой мысли "что делать?!", а к не многим более сложной "как её защитить?!" В прочем, размышления бывшей гриффиндорки не были долгими. Ещё одно яростно брошенное на последок оглушающие заклинание и Лили вновь закутала девочку в ткань, чтобы иметь возможность транспортировать её банальной левиосой. Ну а спустя пять минут, она была уже около окна башни Райвенкло, за которым располагалась её комната.

     ***

     Гермиона Грейнджер, будучи ответственной девочкой, всегда вставала не просто вовремя, а за час до того как просыпались её сокашники-гриффиндорцы. Чтобы неспешно воспользоваться ванной, тщательно собрать всё необходимое для занятий и, если останется время, немного почитать. Ей очень нравилось спокойно читать, пока все остальные жители башни носятся, как угорелые пытаясь подготовиться к неминуемо наступающему учебному дню. Но это было пока она являлась гриффиндоркой. А в последние время столько всего поменялось... В том числе и многие привычки лучшей ученицы Хогвартса. Нет, она не стала вставать за пять минут до урока, но и на час раньше вставать необходимости больше не чувствовала. По какой-то причине, Гарри и Луна, создавали на порядок меньше утренней суеты и неразберихи чем её предыдущие соседки. А значит, можно было подольше понежиться в тёплой кроватке.

     Но не сегодня.

     – Гермиона... – Шёпотом прокричала её подруга откуда-то со стороны окна. В ответ на такой призыв ей не понадобилось много времени, чтобы разобраться, откуда исходит голос и, накинув на плечи одеяло, подойти.

     За окном, на метле сидела Гарри при этом ливитируя какой-то длинный свёрток. Было видно что удерживать метлу на одном месте при порывистом боковом ветре и вместе с тем не давать грузу улететь, стоит немалых усилий, но упорство и навык девушки перекрывают трудности.

     – Открой окно пошире, пожалуйста. – Произнесла брюнетка, перед тем, как крайне осторожно переправить рулон в помещение.

     Проследив за тем как груз достигает кровати и, развернув его, Гермиона смогла лицезреть маленькую хрупкую девочку лет десяти. Первый порыв мисс Гейнджер – немедленно высказать безалаберной, как и вся её новая семейка, Лавгуд, о недопустимости происходящего, схлынул так же легко, как и появился. Она вообще в последнее время стала замечать, что многие вещи, которые раньше вызывали возмущение и злость, с некоторых пор, в худшем случае, раздражают. А многое и вовсе стало казаться ироничным и вызывает разве что улыбку. Потому Гермиона просто приподняла мобиликорпусом девочку, чтобы убрать не нужное теперь покрывало и только дождавшись, когда подруга войдёт в окно, принялась разъяснять ситуацию:

     – Гарри, я, конечно, понимаю, что ты очень любишь детей, но это не повод заниматься киднепенгом. Правда.

     – Это не я, это Снейп! – Тут же начала оправдываться Гарри. На что Гермиона подняла очи к небесам – Гарри, обвиняющий Снейпа, – некоторые вещи никогда не меняются.

     – Ну, конечно же. Злобный ужас подземелий похитил невинное дитя, а ты доблестно отбил её, не дав утащить во тьму мрачных сводов зельеварни, дабы... – Договорить ей не дал возмущённый вскрик "героини":

     – Но это правда!

     Не став дальше иронизировать над подругой, тем более, что ситуация вырисовывалась несколько серьёзнее, чем она изначально себе представляла, Гермиона успокаивающе погладила её по голове и попросила рассказать что произошло подробнее. Такая смена отношения на доверие расслабила Лили и она без утайки поделилась повествованием о своих приключениях...

     Спустя четверть часа, выслушав не только подругу, но и ничего не понимающую маленькую француженку (энервейт сработал с первой попытки), Гермиона крепко задумалась, наблюдая, как растерянного ребёнка в четыре руки тискают обе Лавгуд. После того как они одели девочку в одно из платьев Луны, Лили и её дочка принялись расчёсывать младшую блондинку.

     – Похоже, её хотели использовать в тримагическом турнире. – Поделилась с окружающими своими размышлениями Гермиона, не забыв добавить то же самое и на французском.

     – Что!? Зачем?! – Ужаснулась такому безумию Лили одновременно прижав девочку к своей груди в неосознанной попытке защитить. – А через секунду к ней присоединилась и сама жертва:

     – Pourquoi?

     – Я читала описания нескольких турниров, и среди задач были, в том числе такие, в которых использовались заложники, а Габриель – сестра Флёр... – На некоторое время комната погрузилась в тишину, пока её не нарушила Луна:

     – Хорошо, что Гарри не участвует, а то тебя, Гермиона, тоже похитили бы...

     ***

     Тем временем, в ещё не проснувшимся Хогвартсе, разгорался скандал. Первыми признаками бури, которая вскоре обрушится на организаторов, было этакое потемнение небосвода в виде безнадёжно опаздывающего Северуса Снейпа. Опаздывающий зельевар, что само по себе странно, должен был доставить заложника для французской участницы, без чего не может быть начат очередной тур. Отчаянная мера – пойти на встречу опасно задерживающемуся декану Слизерина, к всеобщему шоку, дала удивительный результат. Оглушённый зельевар и ни малейшего признака заложника. К группе организаторов, спорящих между собой, вскоре присоединилась чета французов со старшей дочерью. И как только обеспокоенная полувейла узнала, как хотели использовать её младшую дочь, последняя надежда на то, что бурю пронесёт мимо, испарилась…

     Несколько часов подряд у устроителей мероприятия, в прямом смысле, горела земля под ногами. Темпераментная француженка имеющая несколько железных поводов для испепеляющей ярости совершенно не желала сдерживать свои эмоции. Пожалуй, ни у кого в это утро не повернулся бы язык добавить по отношению к ней приставку "полу-". Вейла буквально пышущая пламенем, не смотря на отсутствие трансформации, изрядно подпалила не только организаторов, но и соучастников Турнира. Едва соображающий от головной боли декан слизерена с сильнейшими ожогами отправился на длительное проживание в обитель мадам Помфри. Досталось даже величайшему волшебнику современности – к его несчастию, ни одна из множества тщательно отработанных им за многие годы тактик успокаивания родителей совершенно не сработали в этот раз, так что директору пришлось-таки менять слегка тлеющую мантию и несколько обстричь, для симметричности, бороду. Даже старшая палочка не способна восстановить сожженное вейловским пламенем.

     ***

     Но, как бы то ни было, второй этап тримагического турнира всё-таки начался, хоть и разочаровал практически всех присутствовавших на нём. Мало того, что старт задержали примерно на три часа, так ещё и само соревнование было до невозможности скучным. Три участника синхронно нырнули в воду, а присутствующие зрители были вынуждены наблюдать спокойную гладь озера ещё в течение почти целого часа.

     ***

     Гермиона, находясь среди прочих сидящих на трибуне, недоумевала, в чём смысл происходящего. Огромная толпа собралась здесь, и ждёт, пока участники вынырнут из воды. И всё. И ладно она с Лавгудами и ДеЛакуры – пришли всего полчаса назад вместе с организаторами, но остальные-то сидят здесь уже больше трёх часов. Сидят и смотрят на озеро. ТРИ ЧАСА! У большинства волшебников совершенно нет ни капли здравого смысла. И это она не только о зрителях, но и об организаторах. Те потратили больше двух часов пытались уговорить Аполлин, отдать им младшую дочь. Сумасшедшие. Неужели не было видно, что после того как Гарри вернула Габриэль матери, воспользовавшись мантией и тем, что организаторы ненадолго отвлеклись, та ни за что не отпустит ребёнка дальше чем на расстояние вытянутой руки? От размышлений Гермиону отвлёк голос полувейлы:

     – Спасибо ещё раз за помощь Лили, – Раздался голос миссис ДеЛакур. Гермиона тут же перевела сказанное Гарри, а потом и её ответ, не забыв добавить от себя:

     – Гарри, такая, она бы просто не смогла пройти мимо. – Произносила Гермиона эти слова с гордостью, тепло прижав к себе свою девушку. Смотрящая на них женщина невольно улыбнулась – ей, как не понаслышке знакомой с культурой чистокровных вейл, поведение девочек не казалось каким-то странным, наоборот, навивало воспоминания о собственной юности…

     – Кстати, Гермиона, а почему ты называешь Лили – “Гарри”?

     – Гарри – это сокращение от Генриэтта, второго имени Лили. – Со слегка, самую малость, преувеличенным спокойствием, пожав плечами, ответила Гермиона на, неожиданный сейчас, но ожидавшийся давным-давно, вопрос. На этом разговор резко прекратился – из воды, появился первый участник, Виктор Крам. Едва выбравшись на берег, он вытянул вверх руку с толстой золотой цепочкой, на которой висел медальон в виде эмблемы его школы – с треугольного щита на окружающих недовольно и раздражённо посматривал двуглавый орёл. Вскоре, появились Седрик и Флёр, вынырнувшие из воды практически одновременно.

     Семьи тут же окружили своих близких, совершенно не интересуясь дальнейшими действиями организаторов турнира.

     ***

     Несколько следующих месяцев прошли практически спокойно. Райвенкловки учились, общались с Флёр и старались не обращать внимания на резко обострившееся отношение к ним со стороны декана Слизерина, который то наказывал её на пустом месте, что было, в общем-то, привычно ещё по бытности гриффиндорцами, то награждал похвалой и балами, что смотрелось гораздо страннее. Остальные же учителя, как правило делали вид, что ничего не случилось и в целом школьная жизнь девочек наладилась и успокоилась.

     ***

     Лили закрыла Придиру и, улыбнувшись, подумала, что, наверное, сходит с ума. В смысле, заражается фамильной лавгудовской сумашедшинкой. Не то чтобы это её беспокоило. Просто, на такую мысль её навели собственные выводы относительно статьи в свежайшем номере Придиры. Описание поведения полупалых кикилаби было таким увлекательным и... логично обоснованным, что невероятно её увлекло. Конечно же, в статье не было ни одной колдографии, так как дядя Ксено так и не смог увидеть ни одного зверька. Строго говоря, он так и не смог даже определить, кем являются кикилаби – трёхногими нелетающими птицами или пятиногими прыгающими ящерицами. Но это, конечно же, ни в малейшей степени не умаляет научной ценности данного труда.

     От таких мыслей её оторвала буквально ворвавшаяся в комнату Габриэль, и с порога непонятно тараторя:

     – Лили, Лили! Флёр... ...Эрмион... – Дальнейшее она разобрать и вовсе не смогла, но действия малышки были говорящими сами по себе – младшая ДеЛакур потянула её за руку в сторону двери. Оказалось, что вышеназванные и Луна уже сидели на берегу озера, благо последняя неделя состояла из череды по-настоящему погожих дней, а потому этот субботний пикник обещал быть просто замечательным.

     – Как твоя подготовка к заключительному этапу? – Спросила Гермиона Флёр, когда все пять девушек с удобством расселись на огромно пледе.

     – Если честно, то я не совсем уверена... – Слегка рассеянно проговорила французская чемпионка, наблюдая, как её сестрёнка беззастенчиво выклянчивает вкусняшки у Лили. Лежащая на спине малышка умоляюще смотрела на брюнетку пока та не брала что-то из разложенных по середине угощений и не клала прямо в открытый рот, даже и не думающего двигаться ребёнка.

     – Почему?

     – Вначале драконы, потом сумасшествие на втором этапе, мне, признаться, страшно подумать, что может прийти в голову этим ... – Блондинка явно проглотила в последний момент слово, которое нельзя было произносить перед... Кем угодно, включая портовых грузчиков, строителей и заключённых тюрем особо строгого режима.

     – Что, совсем неизвестно, что будет?

     Прежде чем ответить Гермионе, француженка слегка опасливо осмотрелась по сторонам:

     – Лабиринт, в центре которого разместят Кубок Огня. Первый схватившийся за него – победит.

     – Звучит не очень ужасно... – С сомнением в голосе попыталась обнадёжить подругу бывшая гриффинорка. Но была тут же поправлена Луной:

     – Ты ошибаешься Гермиона. Я уверена, что лабиринт отлично подходит для обитания нарглов, и они обязательно натаскают туда, так любимые ими, гадости. А учитывая недавний заговор в министерстве когда они попытались скормить электорыбокторатам чемпионов и заложников...

     – Да, я поняла – Несколько поспешно она прервала откровения дочки автора большинства статей Придиры. Первая мысль правильной девочки Гермионы Грейджер была "она опять убивает мой разум". Но та недолго задержалась в её сознании. Гораздо более существенной была вторая "да действительно, министерство ведёт себя всё дурнее и дурнее" и вот она-то и заставила табун мурашек пробежаться по спине Гермионы. В ту секунду, когда она поняла, что поняла сказаное Луной и согласилась с этим...

     Мир уже никогда не будет прежним...

     ***

     Сутки спустя, третий этап, Флёр

     Надо сказать, что тогда Флёр не поняла, о чём говорят Лавгуды и Грейджер, но, не смотря на это, последовавшее после, обсуждение возможных ловушек и существ, было крайне полезно. Во всяком случае полутораметровый в холке акромантул, на которого она выскочила только что, не стал для неё ни сюрпризом, ни препятствием. Слегка модифицированое заклинание связывания, с первой попытки, оплело все ноги расположенные на левой стороне членистоногого. Перепрыгнуть при поддержке несложных чар, потерявшего мобильность монстра было чуть сложнее, но тоже просто. Примерно так же она до того миновала заводь с гриндилоу, предварительно мстительно проморозив жилище мерзких тварей. И вот, она появляется на центральной площади лабиринта. Где уже присутствуют остальные два участника состязания. Седрик и Виктор, конечно же, заметили её, но были достаточно увлечены дуэлью друг с другом, чтобы не напасть на девушку сразу. Сообразив, в какой удачной ситуации она находится, Флёр на полную силу использовала своё вейловское очарование. Магия ударила по мозгам двум и без того распалившимся в бою самцам, начисто выметая из них даже оттенок мысли о том что самка за внимание которой они сейчас борются – тоже противник. А пока двое участников Турнира ожесточённо сражались, третья почти спокойно взялась за Кубок Огня.

     Рывок перемещения и в спину победительницы врезается оглушающие заклятие. Следующие, что смогла ощутить Флёр – это затекшие конечности и холодную каменную плиту за спиной, от которой не было никакой возможности отстраниться, так как всё тело было надёжно примотанно к ней верёвками. А ещё отвратительная ругань. Громкий противно-писклявый злобный голос изливал бездны недовольства на кого-то. Проморгавшись девушка смогла рассмотреть окружающую обстановку и, конкретно свёрток из которого непонятное отвратительно похожее на младенца существо орало на невысокого чем-то неуловимо смахивающего на крысу лысоватого человека.

     – ...Безмозглые ничтожества! Жалкие твари! Вы испортили мой идеальный совершенный план. Вы не только не нашли Гарри Поттера, но и не смогли доставить сюда запасную жертву. Из-за вас ничтожеств, я должен буду использовать кровь этой ничтожной твари. Использовать, для возрождения Лорда Воландеморта, МЕНЯ! Кровь этого полуживотного!...

     Уродец продолжал орать, но Флёр уже не слушала его, не могла слушать. Ярость, нет. ЯРОСТЬ! Вскипала в её крови. Её – лучшую студентку Шармбатона! Её – лучшую волшебницу избранную Кубком Огня! Её – победительницу Тримагического турнира! Какой-то отвратительный уродец смеет так называть!?

     Пламя моментально пробежало по телу сжигая верёвки, а в следующий момент метровая сфера огня врезается в свёрток моментально сжигая гомункула. Ещё одна порция пламени досталась крысоподобному, тот конечно попытался уклониться, в результате чего отделался "всего лишь" сожжённой правой рукой и обширными ожогами на теле и лице. Впрочем орущее и катающиеся в попытках сбить пламя тело вскоре нагнали ещё несколько шаров и после третьего оно затихло. Что, к сожалению для непонятно что тут делавшей огромной змеи, никак не успокоило ярость вейлы. Новая цель была тут же забросана множеством сгустков огня и безжалостно изжарена.

     Минут десять спустя, когда гнев девушки сошёл на нет, а ближайшее пространство стало больше напоминать поле боя или полянку после вечеринки пироманьяков, Флёр осмотрелась по сторонам и раздраженно морщась принялась искать свою палочку. Но найти непременный aтрибут волшебника у неё не получилось ни сразу, ни через десять минут поисков. Девушка сильно подозревала, что её любимый инструмент был у изжаренной крысосвиньи, который, по-видимому, и оглушил её. Но, к счастью, она смогла найти Кубок Огня, и надеялась, что на этот злополучная безделушка таки перенесёт её по нужному адресу. Поправив изрядно подпалённое помятое, но как ни странно, почти чистое платье, Флёр взялась за кубок...

     Примечание к части

     Маленькое уточнение - Гермиона продолжает называть Лили - Гарри потому, что ей так просто нравится. Соответственно, когда повествование идёт от её лица, то в речи автора(меня) будет упоминаться именно старое имя - это не баг, это фича.

     Вернувшуюся Флёр, поздравляли дружно, хоть и далеко не все делали это с радостью. Очень мало кто на самом деле рассчитывал на её победу, а уж ставки делали преимущественно на Крама. Впрочем, ни Луна, ни её мамы к этим “не всем” не относились. Они вместе с родственниками победительницы искренне обнимали и поздравляли её, а на следующий день спокойно продолжили учиться, в отличие от остальной школы, что никак не могла отойти от финала. На самом деле для трёх райвенкловок с завершением турнира мало что изменилось. Разве что Лили, выслушав рассказ ДеЛакур о произошедшем на неизвестном кладбище, в очередной раз порадовалась, что не участвовала во всём этом дурдоме, а как совершенно нормальная девушка сидела на трибуне. Год, как-то быстро подошёл к концу, французская делегация упорхала на родину оставив обещания списываться и приглашая приезжать на отдых. Ну а вскоре и ученики Хогвартса покинули свою альма-матер. И надо сказать, что в этот раз расставание на перроне было много менее неприятным, чем в прошлые, уж для Лили так точно. Не смотря на то, что она и Гермиона не смогут увидеться до самого сентября – мистер Лавгуд собирался в длительную экспедицию и брал всю расширившуюся, но по-прежнему небольшую семью с собой.

     ***

     Альбус Персифаль Вульфрик Брайан Дамболдор, устало сидел на своём кресле в директорском кабинете. Последние недели он чувствовал себя старым и растерянным. Возмущённая работой портключа француженка, при поддержке семьи и французского посла, устроили знатный скандал. Будь они проигравшими, можно было бы спокойно игнорировать любые их поползновения – горе побеждённым. Но в такой ситуации… Только умудрившись утрясти все наиболее самые насущные проблемы, Альбус отправился на то самое кладбище. И то, что предстало его глазам, не помещалось не в какие рамки. На расстоянии в несколько десятков метров пламя отпечаталось на всём, буквально на всём. Даже пара могильных плит раскололись. Но мало того, он нашёл сожжённого практически дотла гомункула, который определённо был вместилищем Тома. Такого просто не могло быть, потому что быть не могло никогда! Том не может быть повержен истеричной профурсеткой! Почему пророчество не защитило его?!

     И ещё эта безобразная сцена, которую ему устроил Аластор… Видите ли, он, Альбус, использовал его, для того, чтобы успокоить смертожора.

     “Старый пароноидальный хам”. – Рука Альбуса рефлекторно потянулась к вазочке с лимонными дольками и закинула одну, а потом и ещё сразу две в рот.

     “И как он умудрился освободиться из сундука? Да ещё и доставить Крауча-младшего в Азкабан”. – Ещё пара долек, отправились следом за предшественницами.

     Впрочем, на старом приятеле, который уже может и не приятель, мысли директора Хогвартса задерживались не долго.

     “Надо всё-таки что-то делать с Гарри… Может общение с молодым Блэком, вернёт ему желание быть самим собой? Турнир закончился, и у Гарри теперь нет поводов оставаться изменённым. Он, конечно, может опасаться наказания от Кубка, но убедить его в том, что теперь это безопасно, я думаю, Сириус сможет”.

     ***

     Сириус Блэк был в смятении – то, что ему сейчас поведал Дамболдор, просто не могло уместиться даже в голове сидевшего в Азкабане Блэка. А все помнят, что его род и без настоятельного общения с дементорами не считался оплотом разумности.

     “Что за глупость? С какой стати, кому-то может захотеться стать девчонкой!? Ведь парнем быть гораздо круче! С другой стороны можно свободно заходить в женские душевые, без риска получить проклятье. И спать с девчонками в одной комнате, а по утрам и вечерам смотреть, как они одеваются и раздеваются. А ещё… ДА ЭТО ЖЕ ГЕНИАЛЬНО!!! Выходка истинного мародёра! Сохатик превзошёл своих отцов!” – На этой мысли, Блек, утёр скупую мужскую слезу, и всё-таки решил, быть немного серьёзней. Нет, он конечно и так Сириус…

     То, что с Гарри всё в порядке, Сириус и так знал – письмо, говорящее что всё с ним будет хорошо, но связаться и рассказать он не сможет, давно лежало в… в общем, где-то. Но поговорить всё же надо было, а потому Сириус решил хотя бы поведать сы... ребёнка Джеймса и Лили. Принятое решение поговорить с крестник... цей, Сириус откладывать не стал, а потому чёрный пёс уже через несколько часов был невдалеке от жилища Лавгудов, в котором к большому огорчению Бродяги, никого не было. На выяснение, куда же все подевались, не ушло много времени – как оказалось Гарри, вместе Лавгудами, уехал куда-то. Куда, конкретно Уизли не знали, но, к счастью директор Хогвартса смог дать Сириусу артефакт, с помощью которого можно найти его крестника и пройти через многие защиты, будучи собакой. А потому Сириус бодро побежал куда-то на юг.

     ***

     Предгорья Нумблан – крупнейшей и скрытой от магглов вершины Альп

     На небольшой и несколько покатой поляне стояла маленькая пёстрая палатка, а рядом с ней прямо на траве лежал странный человек. Мужчина, который к ярко-жёлтому маскировочному костюму надел алую шапку пчеловода, странен был не столько одеждой, сколько поведением – он раз в несколько минут с громким криком “Нии-иии-ррр”, взмахивал чёрным, маслянисто поблёскивающим сачком. Действо даже и не думало прекращаться, когда из палатки вышла невысокая стройная девушка.

     – Дядя Ксено.

     – Да цветочек?

     – А вы уверены, что это – она, приподняла повыше удерживаемое двумя пальцами, за единственную ногу, нечто жёлтое, напоминающие лысого недовылупившегося цыплёнка, и продемонстрировала это мужчине. Надо заметить, что единственная нога была не “сейчас единственной”, а единственной в принципе. К тому же на том месте, где у цыплят клюв, у этого существа было что-то вроде хоботка, сильно смахивающего на щупальце осьминога. – Стоит готовить. У нас нет проблем с запасом провизии.

     – Конечно, нет. – Лили облегчённо было вздохнула, но старший Лавгуд продолжил: Провизии я взял на три года, никто же не знает, как и где мы можем заплутать… – Лили несколько неуверенно кивнула такой предусмотрительности. – А радужного долгоногоноса надо приготовить как можно скорее. К сожалению его нельзя хранить под чарами стазиса.

     – Понятно. – Она уже было развернулась обратно, когда решила спросить:

     – А почему радужный, он же жёлтый?

     – Потому, что он пока ещё зелёный, вот полежит, часика полтора, дозреет, тогда станет радужным и ядовитым. Почти как яд василиска – недомогание гарантировано.

     – Эм, понятно дядя Ксено.

     – Нии-иии-ррр!!! – Сачок сделал очередную дугу. – Ах, да листочек! – Внезапно повернув в сторону Лили голову, слегка обеспокоенным голосом обратился к девушке Лавгут.

     – Да?

     – Когда освободишься, не могла бы ты поискать Луну. Она вроде отходила куда-то погулять, и я её не видел со вчерашнего вечера…

     – Не стоит волноваться дядя Ксено, так получилось потому что вы, почти всё это время провели на соседней поляне, в ловле нир-нир-пчёл.

     На секунду задумавшись редактор Придиры облегчённо кивнул:

     – В самом деле. Тогда передай моей тыковке, что я её очень люблю.

     – Конечно, дядя Ксено.

     – Нии-иии-ррр!!! – Произнёс редактор Придиры и вновь взмахнул сачком. А Лили зашла в палатку, которая внутри была значительно больше, чем казалась снаружи, и пошла в кухню.

     Там она рассеянным движением погладила нечто невидимое:

     – Нет, даже не подлизывайся. – Сказала она своему пух-пуфу, трущемуся об её ногу. Дико застенчивое нечто неопределённого пола, с тех пор, как было подарено ей, вымахало почти до метрового диаметра.

     – И вообще, я занята. – Произнесла она, рассеяно смотря на трупик жёлтого нечта в руке. Размышляя, что бы с этим сделать.

     – Сегодня у нас на ужин… Мясная подливка. – После некоторого молчанья решилась она и погрузила существо в раструб волшебной мясорубки из другого конца которой, пару секунд спустя, полезло зелёное мясо.

     ***

     Хогвартс-экспресс, первое сентября

     – И это было съедобным?! – Спросила несколько позеленевшая от рассказа, о летних приключениях подруги, Гермиона.

     – Да, и очень вкусным! Жаль, что их можно есть только свежепойманными и я не могу тебя угостить. – Искренне посетовала она.

     – Да, жаль. – С сильным сомнением согласилась Гермиона.

     – А ты как провела лето?

     – Так же, как и в прошлый раз… – Произнесла со вздохом Гермиона, вспоминая скучные валяния на пляже, а потом ожидание начала учебного года уже здесь, в Англии. И то, как она мечтала об их предстоящей встрече. Особенно ярко ей вспомнились некоторые фантазии.

     – Г-гермиона?! А если войдут?! – Немедленное воплощение фантазий слегка ошеломила и зеленоглазую брюнетку, но не на столько, чтобы сопротивляться.

     – Я наложила чары, и вообще, у нас мало времени – мне скоро на обход идти. – Не отвлекаясь от обследования содержимого юбки Гарри, отбросила она довод, после чего заткнула её поцелуем.

     Сидящая рядом Луна только улыбнулась и вернула взгляд на страницу Придиры со статьёй Лили, о походной волшебной кулинарии.

     ***

     "Как всё поменялось за такое короткое время" – Подумал Альбус, смотря на заполнявших зал учеников. Да, просто Альбус.

     “Чего уж там”. – Его взгляд упёрся в почерневшую кисть руки.

     "Пора было задумываться о приемнике, вот только кого? – взгляд Альбуса попал вначале на Аластора, который решил преподавать ещё один год. Старый аврор недовольно зыркнул на директора и вернулся к проверке своей еды. Второй была Минерва привычно и невозмутимо проводящяя распределение. Ну и наконец он посмотрел на Северуcа, как и всегда, перманентно раздражённого тем, что его отвлекли от чего-то важного.

     Да, всё как всегда, но как всё изменилось. У него были планы, но то, что произошло в прошлом году... И ещё это проклятие!

     "Впрочем, я верю, что Северус сможет".

     ***

     Ночь, длинный, плохо освещённый коридор Хогвартса

     – Но это было так красиво. Брачные полёты фестралов бывают всего две или три ночи в году. Нам очень повезло. – Тихим голосом но, не переходя на шёпот оправдывалась Луна.

     – А теперь мы можем попасться кому-нибудь из профессоров и потратить значительно больше чем пара вечеров.

     – А мы завтра опять пойдём?

     – Нет. – Решительно пресекла старшая Лавгуд поползновения младшей.

     – Пожалуйста. – Посмотрев в глаза своей маме тихо и от того ещё более мило попросила Луна у Лили.

     – Нннн... Хорошо. – Ответила та, совершенно не то, что собиралась. – Но в следующий раз ты о таком будешь предупреждать заранее, чтобы я могла взять Карту и Мантию. – Как можно более строго закончила она.

     – Угу – кивнула Луна с искренней улыбкой и прямо на ходу обняла Лили.

     Именно в этот момент из-за угла вышла староста Райвенкло и произнесла:

     – Так, так. Лавгуд и Лавгуд. Гуляем по ночам, нарушаем школьные правила. – Обе застигнутые врасплох девушки ойкнули и подпрыгнули на месте от испуга.

     – Вы. – Палочка указала на младшую, – можете идти в свою спальню. А о вашем наказании – девушка повернулась к старшей, – мы поговорим прямо сейчас.

     Задержав на секунду взгляд на удаляющейся Луне, Гермиона поправила свой значок старосты и нарочито грубо утянула Лили в пустующий класс. Наложив защитные чары на дверь, она быстро шагнула за спину Гарри и одним движением палочки задрав подолы мантии и юбки нанесла не сильный но звонкий шлепок по попе провинившейся.

     – Ах. – Отнюдь не от боли ахнула Лили. А за первым шлепком последовал второй, третий.

     – Не советую кричать и сопротивляться. – Прозвучал строгий, с хрипотцой голос Гермионы. Вслед угрозе раздался очередной шлепок. И ещё один и ещё. Обе девушки дышали тяжелее и вот были спущены трусики, а шлепки разнообразились поглаживаниями которые неизменно задевали самые чувствительные места. Лили неосознанно оперлась о парту и слегка расставила ноги. На что её мучительница присела на корточки и прошлась языком по влажному и, невербально, одним движением, наложила на себя те чары, которые вскоре грозят и вовсе перейти в разряд беспалочковой магии. Чувствуя, что не хочет и не может оттягивать, Гермиона ворвалась в Лили, вызвав у неё и себя громкий крик. Движение бёдрами, и ещё один крик, и так по кругу, снова и снова!

     Именно в этот неподходящий момент распахнулась дверь явив высокомерное с немалой ноткой отвращения лицо Снейпа.

     – Вам следовало... – Что им следовало, зельевар произнести так и не смог, так как впился глазами в растрёпанное, отражающие каскады эмоций от страха до похоти, лицо новоявленной Лавгуд.

     – К сссебе. В спальню. Бысссстро! – прошипел декан Слизерина, замерев на месте пока две шокированные ученицы, на ходу приводя в порядок одежду, выметаются из класса.

     Сам же зельевар, оставшийся наедине с собой, в тишине и пустоте неиспользуемого класса, прибывал не в злобе и брезгливом раздражении, как можно было бы подумать, а в глубоком шоке.

     Когда пустоголовый нахальный и беспринципный отпрыск идиота Поттера, решил избежать прямо-таки кармического наказания за все его эскапады, в виде участия в Турнире – это совершенно не удивило Снейпа. И смена внешности никак не повлияла на его отношение к этому... недоумку, сыну недоумка.

     И только сейчас он не столько увидел, сколько разглядел в этом подростке дочь Лили. Шок коваными сапогами прошёлся по сознанию Северуса, настолько болезненно и отчётливо, что он даже забыл назначить наказание.

     Начало ноября, Главный зал Хогвартса

     За столом факультета Райвенкло молодая черноволосая девушка отчитывала одного мальчика, вытирая салфеткой лицо другого.

     – Гарри, ты не должен был баловаться магией с едой.

     – Но Мартин тоже…

     – У Мартина “великолепно” по чарам, а у тебя только “выше ожидаемого”. Понятно?

     – Да, мисс Лили. – Виновато протянул пухленький мальчишка, признавая, что был не прав.

     Сама же “мисс Лили” добровольно помогающая своей подруге с её обязанностями старосты, закончив вытирать от крема моську того самого Мартина вернулась к своей тарелке. Как-то само получилось, что первый и бывший первый, курсы оказались на её попечении. Не смотря на то, что пятый год был много тяжелее в плане учёбы, чем все предыдущие (помимо обычных занятий была ещё и подготовка к СОВАм), она не могла отказать, так радовавшим её малышам и как-то само собой получилось, что она стала держать над ними шефство. К счастью, в этом году, не было никаких странных происшествий.

     Из неприятностей она могла указать только ставшие в какой-то момент неожиданно злобными и настойчивыми взгляды, бросаемые на неё Драко Малфоем и странное поведение Снейпа. Зельевар всё чаще оказывался не просто рядом, а даже слишком близко. И это было ещё более неприятно, чем его оскорбления и угрозы, которых она наслушалась и раньше. Лили с содроганием думала о возможной отработке наедине с этим… этим сальноволосым гадом. Но, к счастью, ничего подобного не намечалось, и можно было расслабиться.

     Ах, да. Ещё Дамболдор. Последние месяцы он выглядел просто разваливающимся, но совсем недавно это изменилось. Он по-прежнему не создавал впечатление здорового человека, но как-то приободрился, что ли. И, если учесть что случилось это вскоре после Хэллоуина, то это наводило на мрачные мысли. Что директору Дамблдору – хорошо, то Гарри Поттеру – смерть.

     ***

     Там же, тогда же

     Альбус Персифаль Вульфрик Брайан Дамболдор чувствовал, что всё налаживается. Нет, проклятье от кольца Гонтов по-прежнему действовало, но собственная приближающая смерть не сильно пугала великого волшебника. Даже тот факт, что ставший с некоторых пор несколько рассеянным Северус, так и не смог приготовить что-то лучшее, чем уже известные зелья, не печалил его. Главное – Том нашёлся, и он снова, подчиняясь пророчеству, стремится встретиться с Гарри. Вне зависимости от того как он или она теперь выглядит.

     “Жаль что так и не удалось свести Гарри и его крёстного… Но ничего, со временем и это можно будет поправить. И даже если он, Альбус, умрёт раньше и если Кубок накажет Поттера, это уже не будет иметь значения – пророчество будет исполнено и Северус сможет сделать то, что не получилось у него самого”.

     “И всё-таки, куда подевался Сириус?”

     ***

     Несколькими месяцами ранее, юг Франции, скрытое множеством защит поместье

     По территории, засаженной прекрасными цветами и стрижеными в виде милых зверьков деревцами и кустами, прохаживались две весьма откровенно наряженные дамы. Но откровенность их нарядов – ничто по сравнению с тем, как были одеты сопровождающие их мужчины. Плетущиеся, в прямом смысле на четвереньках, за неспешно вышагивающими женщинами, они несли на своём теле только несколько кожаных ремней, ошейники и тщательно закреплённые кляпы во рту.

     – Ох, Жи-жи. Я так рада, что смогла вырваться к тебе. – Произнесла среднего роста брюнетка в алом комплекте эротического белья и того же цвета туфлях, на высоком каблуке.

     – Всегда рада тебя приветствовать, дорогая моя. – Отозвалась высокая блондинка в аналогичном наряде, только белого цвета, и страстно и глубоко поцеловала подругу не забыв провести рукой по всем изгибам подруги.

     В этот момент, она почувствовала рывок за ту руку, в которой держала поводок. Оторвавшись от соблазнительного тела, она повернулась к источнику беспокойства:

     – Снупи… – Произнесла она, делая пару шагов слегка обходя стоящего на четвереньках брюнета. – Плохой мальчик. – Женщина не сильно ударила его снятым с пояса стеком.

     – Симпатичный он у тебя. – Похвалила наблюдавшая за экзекуцией брюнетка. – Немного заморенный и невоспитанный, но симпатичный.

     – Да, мне мой Снупи, тоже нравится. – Потрепала по голове своего “питомца” Жи-жи. – А ещё, представляешь, он ко мне сам пришёл. Этот плохой пёсик, при помощи своего артефакта, пробрался сквозь защиту и подглядывал за мной, Жаком и Си-си. Глупенький похотливый пёсик. Но милый. Я влюбилась в моего Снупи с первого взгляда, так что я его никуда-никуда не отпущу. – Последнее она говорила, прижав, к своей пышной груди, лицо брюнета, на котором боролись отчаяние с наслаждением.

     ***

     Хогвартс

     Лили была в панике. Это случилось. Снейп назначил её отработку. Оставаться наедине со столь сильно изменившим к ней своё отношение деканом Слизерина не было никакого желания, но приходилось. Так что, взяв связной амулет на скорую руку сделанный подругой, в сопровождении Гермионы и Луны, она шла к вновь становящемуся ненавистным преподавателю.

     – И помни, – наставляла её Гермиона, – Не смотри ему в глаза, но и не теряй из поля зрения. Я буду патрулировать неподалёку и если что приду на помощь.

     – Ага. – Лили порывисто обняла обеих близких ей девочек и в одиночестве отправилась дальше. До двери зельеварни осталось не так уж далеко, когда её остановил очень странно звучащий голос Драко Малфоя:

     – Я нашёл тебя… Гарри Поттер. – Из-за угла появился блондин с зачем-то напяленной на голову смутно знакомой диадемой.

     – Я Лавгуд, Малфой. – С начинающим сжиматься от неприятного понимания сердцем, но тем ни менее твёрдо ответила Лили.

     – Да, конечно. Лили Лавгуд. Не стоит. – Продолжал, несколько растягивая слова вальяжно и вместе с тем мрачно, а так же гораздо более взрослым и абсолютно не своим голосом, говорить Малфой.

     – Да, не стоит. Тебе не обмануть меня вновь, как ты обманул моего слугу. Это был умный ход, но он же и сделал тебя уязвимым. Защита твоей грязнокровой мамочки больше не лежит на тебе. – В этот момент Лили попыталась хотя бы пошевелиться, но у неё это не получилось, а сами попытки были замечены тем, кто управлял Малфоем. – Нет, нет. К сожалению, я не могу позволить тебе вновь всё испортить. И не волнуйся, за пределами моих чар тебя никто не увидит и не услышит. Как жаль, что у меня совсем нет времени. Но на главное мне его хватит. Я убью тебя, Гарри Поттер. Здесь и сейчас.

     – [Авада Кедавра]! – Выкрикнул вновь возрождающийся Тёмный Лорд, но не попал. Тело Лили, ни с того ни с сего, рвануло в сторону а в самого Дракоморта, прямо из пустоты коридора, один за другим полетели лучи заклятий. Первый попал под ноги, что-то сделав с полом, от чего ноги Драко приклеились к нему намертво. Несколько следующих натыкались на щиты или отклонялись встречными заклятиями, но, в конце концов, одержимый парень был оглушён, парализован, усыплён, закован и связан.

     Рядом с Лили, скинув мантию невидимку, стоял Алостор Моуди, и на его лице играла зверская улыбка.

     – Тебе повезло, что я тут был Поттер.

     – Спасибо, но я Лавгуд, сэр. – На это Грозноглаз только рассмеялся:

     – Молодец! И впредь помни – Постоянная бдительность!!! – Добавил он свой любимый лозунг. После чего стал накладывать на окружающие пространство какие-то чары:

     – Хорошо прикрылся гадёныш, думаю даже Альбу… Стоять! – Последнее относилось к прибежавшим подругам.

     – Что вы тут делаете!?

     – Мы следили за Лили, и когда связь её амулета с моим прервалась, мы побежали проверить что же случилось.

     – Проверь они это или нет, – приказал Моуди Лили, отводя в сторону направленную на девочек палочку.

     – Что? Как?

     – Спроси то, что могут знать только они.

     – Эмм. Гермиона, куда ты поцеловала меня в последний раз перед тем как нас застал Снейп?

     – Гарри! Я не буду говорить такое при посторонних!!! – Возмущённо отказалась староста Райвенкло.

     – О. А можно я попробую угадать? – Тут же вклинилась Луна.

     – Не надо. Это они сэр.

     – Хорошо. Нам... – Но старого аврора вновь прервали:

     – Что здесь происходит? – Это был неизвестно почему решивший покинуть свою зельеварню, декан Слизерина.

     – Подготавливаю эту личинку смертожёра к отправке в Азкабан. – Совершено не скрывая злорадства, Моуди.

     – Прежде об этом должен узнать директор.

     – Нет. Непростительные – это дело аврората и я их уже вызвал. – Оскалился Моуди.

     Секунду Снейп размышлял, а потом взорвался градом заклинаний. В прочем, все из них были предельно точно нацелены, так, чтобы не задеть Лили и Драко, чем и пользовался не скованный подобными условиями мракоборец поливающий отчаянно уклоняющегося зельевара каскадом самых разных зачастую площадных заклинаний. Но как ни странно точку в схватке поставил простой ступифай угодивший Снейпу в спину.

     – Молодец Тонкс! – Выдал Аластор сбросившей с себя ещё одну мантию невидимку девушке с постоянно пеняющими цвет волосами.

     – Всегда мечтала это сделать. Все семь лет пока училась в Хоге. – Неизвестная девушка была явно рада развитию ситуации, причём непонятно что конкретно её радовало больше: похвала старшего товарища, или то, как ненавистный преподаватель, слой за слоем покрывается ограничивающими чарами.

     – Можешь пнуть, только аккуратно. Подмогу вызвала?

     – Да.

     – Тогда берём этих и двигаемся к выходу.

     – Сэр. – Подала голос Лили.

     – Да, Лавгуд?

     – Я просто хотела сказать, что Малфой очень странно разговаривал.

     – Определённо! – Кивнул Моуди.

     – Мне это кое-что напомнило...

     – Ииии? Не тяни кота за яйца.

     – Я не могу сказать, куда делся Гарри Поттер и откуда у меня его память. Но она у меня есть. И то, как сейчас говорил Драко, очень сильно похоже на то, как разговаривало лицо на затылке Квирэла.

     – Какое лицо? – Моментально заинтересовался Моуди, но тут же сам же и оборвал:

     – Стоп. Расскажешь в аврорате мне и Боунс. Идёмте с нами все трое. Как свидетели.

     ***

     Дальнейшее было долгим суматошным и при этом местами очень скучным. Три девушки всю ночь провели во встревоженном как улей аврорате. Допросы, консультации с невыразимцами и много-много разговоров, во время которых девушки присутствовали исключительно на правах мебели, а временами о них и вовсе забывали. Они конечно не знали, но Аластор не только поднял на ноги главу департамента правопорядка Амелию Боунс, но и вместе с ней умудрился напугать до полусмерти самого министра магии. Поднятый, в прямом смысле с постели, Корнелиус Фадж, так до конца не придя в сознание, подписал разрешения на допрос с сывороткой правды Лили, Снейпа, Драко, а потом и старшего Малфоя. В результате чего последние трое отправились в прямиком Азкабан. А учитывая, принятый после возвращения лично Моуди, Барти Крауча, закон, в соответствие с которым, рецидивисты, сумевшие однажды избежать Азкабана, должны быть приговорены к смерти, то вытащенный из этой тюрьмы лично Дамболдором Снейп на утро был уже поцелован.

     ***

     В тот момент, когда зельевар подвергался последнему, и, наверное, единственному в своей жизни интимному контакту, Лавгуды и Грейнджер, в сопровождении Боунс и Моуди камином вломились в кабинет Дамблдора. И первое, что сказал мракоборец своему старому приятелю, было:

     – Мы всё знаем Альбус.

     Усталый и уже в общих чертах знающий о произошедшем ночью директор проронил:

     – И что же вы будете делать с девочкой? – Кивнул он в сторону Лили.

     – А с чего нам с ней что-то делать? – Недовольно поморщилась Амелия.

     – Но раз вы всё знаете, то слышали пророчество в отделе тайн и знаете о крестраже в шраме.

     – Нет в ней никакого крестража. Невыразимцы уже проверили. – Отмела Боунс.

     – Но как же пророчество?! – Воскликнул он. – Оно должно исполниться!

     – Это всё глупости, – беззаботным голосом неожиданно для всех вклинилась Луна. Смотря куда-то в сторону и видя что-то явно интересное, но недоступное для окружающих.

     – Оно предсказывает... – Начал Дамболдор.

     – Да, но это всё равно не важно. – Вновь отмахнулась Луна.

     – Но Гарри – избранный пророчеством и он должен его исполнить иначе... – Альбус остановился то ли нагнетая обстановку, то ли и сам не зная, о каких кошмарных ужасах рассказать.

     – Глупости. – Снова легко отмахнулась Луна. Было что-то в её речи, что заставляло всех присутствующих не только слышать, но и прислушиваться. – Прошлое, мы можем знать, но не можем изменить. Если перенестись в прошлое, например хроноворотом, то ты всё равно не сможешь его изменить. Пёстробокие мёрфики непременно помешают. И можно даже умереть там, но не изменить. А вот будущие мы можем изменять, как хотим, но не можем знать. Пророчество нельзя понять правильно сколько не старайся. Если пророчество исполнилось так как ты думал, то оно не настоящее. А настоящее пророчество исполнится что ни делай и именно так как ты не ожидал. Пророчество можно понять только после того, как оно уже исполнилось. Мои родители трижды отказывали вам в присоединении к вашему ордену, тёмный лорд Дамболдор. Не смотря на зелья и магию, которую вы использовали против них. Я родилась на седьмой день, седьмого месяца после вашей третей попытки. А сила которую вы не знаете – здравый смысл. Что?! – Оглянулась она на явно шокированных окружающих её людей. – Я гораздо более здравомыслящая, чем он.

     Декабрь 1995г. дом Лавгудов

     Эти рождественские каникулы Гермиона уговорила родителей провести у Лавгудов. И не пожалела. По-настоящему волшебно украшенная Ладья, восхитила не только их, но и её самому. Здесь было так волшебно интересно и уютно. А ещё все были вместе и это было очень необычно и приятно. Мама наконец смогла достаточно пообщаться с Лили и та ей очень понравилась. А ещё папа похоже начал что-то подозревать.

     С праздника мысли Гермионы плавно переползли на то, что творилось в волшебном мире в последний месяц.

     Альбус Дамболдор сложил с себя все полномочия и лечится сейчас в Мунго… в палате для буйных. Так как до сих пор периодически порывался куда-то бежать и кого-то искать. Директором Хогвартса стал Аластор Моуди и уже начал наводить свои порядки. Пока это не очень-то заметно, но по коридорам все ученики перемещаются с опаской.

     Младшего Малфоя тоже поцеловал дементор. Это, конечно ужасно, но он сам виноват – оказалось, что духа Воландеморта он в себя впустил добровольно, а с некоторых пор подобное карается поцелуем дементора.

     ***

     Декабрь 1998г. недавно отреставрированный дом в годриковой Лощине

     Просторная и очень уютная гостиная, практически опустела и две девушки наконец остались наедине.

     – Чего-нибудь хочешь? – Спросила Гермиона.

     – Не знаю, – Помотала головой расслабленно откинувшаяся Лили.

     – Хорошо, но обязательно скажи мне, когда решишь.

     – Эрми, я только на четвёртом месяце, а ты меня обхаживаешь так, будто я вот-вот рожу. Успокойся любимая. – Притянув к себе подругу, она погладила её по пушистой голове.

     – Никак не привыкну. – Неожиданно мягко сказала Гермиона прислушиваясь к стуку сердца подруги и поглаживая Лили по явственно округлившемуся животу.

     – Да это было неожиданно.

     – Да.

     – А мне вот интересно, у кого-нибудь ещё кроме тебя получалось это-самое-заклинание, настолько хорошо, чтобы были дети?

     – Задокументированных случаев нет. – Рассеяно продолжая поглаживать животик пробормотала мисс Грейнджер.

     На некоторое время комната погрузилась в тишину а две девушки медленно и неторопливо дарили друг другу мягкие, почти невинные ласки.

     – А как тебе маленький Блек? – Первой прервала тишину Лили.

     – Милый, а вот сам твой крёстный всё-равно безответственная кобелина.

     – Да ладно тебе, Жинивьева же объясняла, что его приложило защитой её поместья и она его выхаживала. Так что можно считать, что этот год, на который он исчез, он искал меня.

     – Ага, искал... Под юбкой мисс Жимэ, он тебя искал.

     – Какая же ты бука! – В шутку разозлилась Лили и принялась щекотать Гермиону, пользуясь тем, что в её положении ответных мер можно не опасаться.

     – Я не бука, а рядовой отдела расследований департамента магического правопорядка! – Изворачиваясь, смеясь и почти падая, но полностью правильно выговорила она.

     ***

     Декабрь 2008г. дом Грейнджеров в Годриковой лощине

     – Ровена, Хельга, что вы!? Перестаньте мучать Моргану! – Возмутилась Лили, когда увидела, чем под рождественской елью занимаются её дочери.

     – Мы не мучаем. – В унисон отозвались две девчушки девяти и восьми лет от роду. Их каштановые волосы были растрёпаны, а одежда расстегнулась и местами сбилась.

     – Мы её переодеваем. – Отозвалась старшая Ровена.

     – Да. – Согласилась с сестрой Хельга.

     – Лучше сами переоденьтесь, скоро к нам гости придут.

     – Да, мам! – Снова в унисон отозвались шалопайки и умчались в верх по лестнице в свои комнаты. А женщина подошла к красиво украшенному дереву и стала разворачивать из мишуры свою младшую двухлетнюю дочь. Воспоминание о том, как у неё тоже получилось то самое совершенное заклинание заставило её улыбнуться.

     В этот момент вспыхнул камин, и пришла первая гостья – Луна.

     – Привет мама.

     – И тебе привет дорогая. А где же мистер Старгезер?

     – Моего любимого, но глупого мужа одолели мозгошмыги, и он решил переодеть Сола. – Посетовала Луна.

     – Это никак не связано с тыквенными майками и сливодережабельными шляпами? – Сдержанно и с улыбкой поинтересовалась старшая женщина.

     – Никак. – Совершенно спокойно отринула обвинение Луна.

     – Ну, ладно, думаю, он быстро избавится от лишних мозгошмыгов и сможет присоединиться к нам.

     – Вряд ли. Я уже четыре года пытаюсь и пока всё бесполезно. – Луна тяжело вздохнула. – Но я не теряю надежды.

     – Я верю в вас обоих, дорогая. – На секунду задумавшись, она передала спокойно сидевшую всё это время у неё на руках Моргану Луне. – Посиди тут с ней, а я отойду ненадолго. Надо кое-кого вытащить с рабочего места.

     – Конечно. – С кивком головы, блондинка приняла на руки малышку.

     Сама же Лили Грейнджер направилась к камину, чтобы ускорить завершение рабочего дня главы департамента магического правопорядка.

     ***

     Декабрь 2018г.

     Глава визенгамота Лили Генриэтта Грейнджер, посмотрела на спокойное лицо присутствующей на заседании министра Боунс и, в очередной раз, прокляла тот день, когда согласилась на эту работу. Сегодня было рождество, а она вместо того, чтобы праздновать в окружении семьи сидит тут и пытается сделать выбор между плохим и несправедливым. Эта жабоподобная помощница предыдущего министра определённо виновата в разжигании межрасовой розни, пытках, прямых нападениях и дементор знает в чём ещё, но у неё очень много влиятельных сторонников и её нельзя просто взять и посадить. А уж заражённый крестражем кубок Хельги Хаффлпфф, найденный у неё и вовсе можно отнести исключительно к отягчающим обстоятельствам. И ведь как назло именно её голос в этой ситуации решающий. Но чистокровная клика не поймёт.

     А ведь сегодня рождество...

     Которое розовая тварь едва не испортила, практически сумев выпустить на улицы косого переулка стаю отравленных зельями оборотней. И лишь своевременные действия ДМП в целом и Гермионы в частности позволили избежать такого исхода. Чёртова жирная самка Гринча.

     Но..

     А с другой стороны – сегодня же рождество! Может же она сделать себе подарок?!

     – Виновна! И в соответствии с... – начала она проговаривать давно наизусть заученные формулы.

     ***

     Декабрь 2020г отдел тайн

     Глава отдела тайн, старший невыразимец Луна Старгезер, вела самую близкую для себя женщину в такую глубину своего отдела, где бывали далеко не все её подчинённые. Войдя в помещение, которое и было её целью, она сняла с единственного предмета местной мебели – небольшой каменной тумбы что-то вроде стеклянной колбы с заключённым в ней чёрным непонятным сгустком, который висел ровно по её центру, но периодически бросался на светящиеся мягким белым светом стенки сосуда.

     – Луна, ты, наконец, нашла своего морщерогого кизляка? – Поинтересовалась Лили с любопытством рассматривая непонятную штуку.

     – Нет. Я нашла твоего.

     – Знаешь, – с сомнением в голосе произнесла удивлённая брюнетка, – я уверена, что не искала никакого морщерогого кизляка.

     – Зато он тебя искал. Это он – Волди.

     – Спасибо, конечно за такой подарок, – С отвращением посмотрела на содержимое контейнера Лили – но ты уверена, что ради этого стоило уходить с рождественского ужина?

     – Мммм... – блондинка задумалась, а потом кивнула – ты права.

     Она поставила колбу обратно на тумбу, а потом, коснувшись её палочкой, заставила сосуд рухнуть куда-то вниз в образовавшееся на мгновение отверстие.

     – [Адеско фаир!] – Произнесла она вдогонку заклятие, после чего закрыла отверстие. – Пошли быстрее, а то нарглы съедят весь пудинг без меня. – Испугано опомнилась Луна, утаскивая свою маму из подземелий собственного отдела.

     Конец!

     Примечание к части

     Да, это действительно конец.