Annotation

     С самого детства у Драко Малфоя были затруднения с гендерной самоидентификацией (как это назвали бы магглы).

     Впрочем, нет, не так — у него самого проблем с этим не было, ввиду малого возраста. Он с одинаковым удовольствием играл с волшебными палочками, драконами, мечами и куклами, отрастил длинные волосы («потому что так красиво!») и абсолютно не понимал, почему ему нельзя носить платья («но ведь так удобнее, штаны давят! И цвет ярче — хочу зеленый!»).

     К счастью, ему очень повезло с ровесниками — формального дошкольного (то есть до-Хогвартса) образования в магической Британии нет, так что он общался только с небольшим количеством детей своего круга. С одной стороны, это создало проблемы с социализацией, он с детства пытался подражать взрослым просто из-за нехватки других примеров, с другой стороны, он смог избежать обычной в такой ситуации массовой травли. Собственно, он регулярно общался только с Крэббом и Гойлом, которые ввиду вассального положения их семей не были ни указом ни примером, и с Блейзом Забини.

     Блейз покорил его с самой первой их встречи, когда он увидел Драко в великолепном платье из изумрудного шелка (Драко один раз все же сумел уломать родителей), и не моргнув глазом вскочил с места, чтобы предложить даме сесть, и совершенно естественно перешел на стиль поведения вежливого кавалера, сопровождающего близкую родственницу. Да, этикет вбивают с пеленок, но все же… Все же это не помешало Забини через какой-то час весело гоняться с Драко наперегонки на детских метлах, пихаясь ногами на поворотах и вопя что-то совершенно разбойное. Блейз как-то интуитивно чувствовал, какой образ в данный момент носит его друг и безошибочно подстраивался под него — и да, они стали лучшими друзьями на всю жизнь.

     Забегая вперед, Забини оказался редким экземпляром стопроцентного гетеросексуала, который при этом совершенно не гомофоб и вообще лишен каких-либо предрассудков. Когда они выросли, им пришлось постоянно опровергать слухи о якобы интимной связи между ними — Драко в таких случаях выдавал дежурную фразу о том, что он не хочет портить хорошую дружбу посредственным сексом, а Блейз демонстративно обижался и пытался доказать, что он не настолько плох (если спрашивала дама), или посылал любопытствующего подальше в совсем не дипломатических выражениях (если спрашивал мужчина).

     Впрочем, мы действительно забежали вперед. Так вот, как оно обычно и бывает, затруднения были у взрослых.

     Люциусу нужен был наследник, а Нарцисса вовсе не хотела отдавать отпрыска в другой род — один раз уже летали, спасибо. И дело не в хромосомах или физиологии, большинство магических родов ровно относятся к однополым связям. Род можно продолжить и через суррогатный брак, тем более, что для очистки крови зачастую так даже полезнее. Речь идет о социальных ролях и поведенческих штампах, в этом мир магов был очень традиционен — у наследника должны быть яйца (в фигуральном смысле, и вовсе не обязательно в буквальном), а дело младшего партнера — исполнять супружеский долг (неважно каким образом, и вообще не ваше дело) и следить за домом и семьей.

     Разумеется были и исключения, те же Блэки были известными самодурами — и их опыт лишь подтверждает правило. Пожалуй, для всех было бы лучше, если бы бешеная Белла могла играть свою естественную роль, а не была загнана в рамки ведомой в нежеланном браке…

     Но вернемся к Малфоям. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы Нарцисса смогла родить еще детей. Но Драко остался единственным наследником и воспитывался соответственно, и в результате в Хогвартс поехал все же парень. Хотя и на удивление женственный.

     И наконец, будь Драко постарше и более опытным в общении со сверстниками... Но, вопреки своей гендерной неопределенности, а возможно именно из-за нее, половое созревание у него началось очень рано — что в свою очередь означало, что гормоны опережали развитие личности даже больше, чем у большинства подростков. И из своих знакомств с Роном, Гарри и Гермионой он вынес лишь одно — эти люди меня раздражают, так и не поняв, что слово «раздражение» может означать совершенно разные вещи. И началась вражда, как сказал классик, бессмысленная и беспощадная, тянувшаяся долгие три года…

     ***

     Закончилось это противостояние так же внезапно, как и началось — во время первого испытания Тремудрого турнира. Драко, как и все, содрогался при виде финтов Поттера под носом у дракона, а потом как-то машинально последовал за ним и увидел, как тот, еле стоя на дрожащих ногах, буквально падает в объятья Гермионы и как та отчаянно, будто сама себе не веря, его обнимает… И как к ним подходит Рон и, делая вид, как будто ничего не было (даже не извинившись!), называет себя другом Гарри…

     — Додумался? — ответил на это Поттер. — Долго же до тебя доходило.

     Рон замер в растерянности, разевая рот подобно рыбе. Он что, правда думал, что Поттер в слезах бросится ему на шею? Гермиона лишь переводила взгляд с одного парня на другого, в кои-то веки решив промолчать и дать парням разобраться самим. Поттер открыл рот, и Драко вдруг почувствовал, что сейчас случится непоправимое. И неожиданно для себя самого вмешался в разговор.

     — Что, Уизел, не выгорело дельце, так решил прибиться обратно к Поттеру и Грейнджер? Одна за тебя уроки делает, другой славой щедро делится — хорошо… Вот только что с собственной завистью делать будешь? Или так и будешь время от времени бить в спину, чтобы не задавались, а потом делать вид, что ничего не было?

     — Ты, мерзкий слизняк! Ты просто завидуешь!

     — Кому — тебе?

     Поднятая бровь получилась идеально.

     — Погоди, Рон… — одернул бывшего и пока еще не прощенного друга Гарри. — Какое дельце?

     — А ты спроси у него, на кого он деньги ставил в этом туре. Просто спроси.

     — Рон?

     — Только не ври, — предупредил Драко. — Это легко проверяется, у пари всегда есть две стороны. И врать ради тебя никто не будет.

     — Ты… Ты… Почему вы верите ему, а не мне? Предатели!

     Рон дернулся в сторону Драко, замахиваясь кулаком, но тот все рассчитал точно, все же змей — как раз в этот момент мадам Помфри выглянула из своего закутка, и недолго думая приложила Рона Ступефаем. Раненых ей сегодня и без драк хватало.

     — Ты перепутал, Уизел, предатель здесь ты. Многократный.

     Идеальным было бы сейчас развернуться и красиво уйти, подобно профессору Снейпу, но при виде растерянных Гарри и Гермионы на Драко вдруг накатило. И он рванул с места бегом, чуть ли не быстрее метлы — лишь бы они не видели его слез.

     Драко наконец-то прозрел.

     То есть в отношении Рона особых сюрпризов не было, просто Драко наконец-то всерьез проникся гнилостью его души. Он и раньше его презирал, но это никогда не было для него жизненной целью — да, нужно поддерживать линию партии и поливать всех Уизли грязью, да, лично ему он неприятен, и бывает забавно дразнить этого зашоренного идиота, но по большому счету Рон всегда лез в драку первым, Драко не видел смысла тратить на него слишком много усилий. До сих пор — сейчас же он всерьез задумался о том, что мир без Рона был бы гораздо чище и гармоничней. В этом интуиция тогда, три года назад, его не обманула.

     Проблема, нет, трагедия, была с Гарри и Гермионой… От осознания безнадежно упущенных возможностей — не просто трех просранных лет, хотя по молодости и это казалось ему вечностью, но и посланного к кентавру под хвост собственными руками будущего — Драко охватила смертельная тоска. Лишь невероятным усилием воли он удержался от того, чтобы буквально завыть, выпуская наружу всю горечь и злость на самого себя… И просто бежал подальше, не в силах терпеть людское общество.

     Он вновь осознал себя лишь на вершине Астрономической башни, на пустой площадке наедине с ветром и холодом. Он даже не заметил, что простоял здесь до заката и основательно закоченел — в любой другой день его бы давно хватились, но сейчас весь Хогвартс стоял на ушах, и всем было не до него. Буря чувств наконец рассеялась, и он почувствовал, что растворяется в окружающей его пустоте…

     — Дракон, я пришла к тебе с дарами, — вдруг услышал он чей-то женский голос.

     Она назвала его именно так, могучим волшебным существом с большой буквы. Услышать это в тот же самый день, когда все насмотрелись на настоящих драконов, было… странно.

     — Позволите ли приблизиться?

     Если честно, сейчас он бы послал к Моргане кого угодно — Дамблдора, Снейпа, даже отца. Но эта девушка была исключением, возможно единственным во всем мире. Луну Лавгуд было невозможно стесняться или опасаться ее осуждения, у нее не было никаких собственных планов на него, и она уж точно не будет насаждать ему свое мнение. Конечно, он все равно мог бы сорваться на нее, просто чтобы выпустить злобу — но именно сейчас он ощущал лишь странную пустоту внутри.

     — Лавгуд… Ты что-то хотела? — поинтересовался Драко, поворачиваясь к стоящей на пороге площадки девушке и придавая лицу нейтральное выражение.

     Луна окинула его взглядом своих странных выпученных глаз. Когда она наконец шагнула вперед и заговорила, парню явственно показалось, что это не то, что она хотела ему сначала сказать — и строго говоря, даже не является ответом на его вопрос.

     — Одна гостья из Шармбатона просила меня передать тебе вот это подношение, — она протянула ему флакон со странным зельем, по виду напоминающим ртуть. — Она сказала, что это поможет тебе найти свое подлинное «я» и в полной мере раскрыть свое наследие.

     Драко во второй раз за день поднял бровь скопированным у декана движением.

     — Ты всерьез думаешь, что я буду пить незнакомое зелье, переданное мне неизвестным человеком с непонятными целями?

     — Ее мозгошмыги рассказали мне все об этом зелье. Оно не сработает так, как она думает.

     — И это должно меня убедить?

     Такая логика была странной даже для Луны.

     — У нее добрые мозгошмыги, она не желает тебе вреда…

     Луна покачала головой.

     -… просто так, как она хочет, не бывает.

     — Не бывает подлинного «я»? Или наследия? — не понял Драко.

     Луна разочарованно вздохнула (прямо как декан, когда у меня не получается зелье, подумал Драко) и повернулась к окну, так что Драко смотрел на нее в профиль. По иронии судьбы, действительно на фоне луны в окне.

     — Давным-давно в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил человек, который очень хотел измениться. И вот ему подарили зелье, которое раскрывает натуру человека — и он выпил его. И оказалось, что все это время сидел другой человек, который по мановению волшебной палочки сбросил его шкуру как старый выползок и занял его место…

     — Это сказки, Лавгуд, так не бывает! — раздраженно перебил ее Драко.

     К его удивлению, Луна рассеянно кивнула.

     — А слышал ли великий Дракон сказку о человеке, который был в отчаянии, думая, что вся его жизнь пошла наперекосяк. Но его спасла мелочь, случайное изменение его внешности — которое доказало ему, что пока он жив, он может измениться. И он долго трудился над тем, чтобы изменить себя и отношение к себе других, и в конце концов ему это удалось…

     — Такой сказки нет!

     Луна посмотрела на него выразительным взглядом, который Драко тоже знал — «ты тупица и неуч, но хотя бы не совсем безнадежен». И он начал что-то понимать, все же он не был таким идиотом, как Рон…

     — Ты хочешь сказать, что не все потеряно, но мне придется приложить усилия самому? И что это зелье может запустить перемены, но оно лишь основа, начало пути? Ты считаешь, что оно мне поможет?

     — А слышал ли великий Дракон сказку о человеке, который позволял другим принимать за него решения…

     — Хватит, хватит, Лавгуд, я понял!

     Драко вдруг понял, что отчаянно хочет поменять хоть что-то. И не хочет больше думать об упущенных шансах. А, к Мерлину все это! Пусть будет яд, какая разница, лишь бы хоть что-то изменилось… Драко шагнул вперед, и выхватив флакон из рук Луны, разом откупорил его и выпил все содержимое.

     Ему показалось, что он выпил жидкий Ступефай — все его мышцы разом расслабились (к счастью, не совсем все, мысленно поправил он сам себя), и он кулем осел на пол. Подсознательно он ожидал, что упадет в обморок, но этого не случилось — пусть его глаза сами закрылись, но он отлично ощущал, как Луна удобно устраивает его на чем-то мягком спиной к стене.

     Она заговорила — и он с удивлением понял, что теперь она отбросила иносказания и он отлично ее понимает. То ли она решила сбросить маску, то ли понимание лавгудского было побочным эффектом зелья — если это второе, Драко очень надеялся, что не потеряет в результате способность разговаривать на нормальном языке. Но пока ему оставалось лишь слушать…

     — Дракон, я знаю, что ты меня слышишь — слушай внимательно… Это зелье — это разработка вейл, оно применяется, чтобы пробудить их наследие в тех, в ком слишком мало их крови или она по каким-то причинам не проявляет себя. Девушка, о которой я говорила — вейла, и она узнала в тебе родственную кровь. И решила тебе помочь, не бесплатно, разумеется — она надеется, что ты из благодарности заделаешь ей сильных детей, с наследием с обеих сторон… Но она… плохо знает собственную природу.

     Невидимая Луна вздохнула, и этот вздох Драко тоже узнал — так вздыхал профессор Снейп, смотря на очередной расплавленный Невиллом котел.

     — Вейлы бывают только женского пола. Полу-вейл не бывает — если у человека и вейлы рождается сын, он человек, если девушка — вейла. Наследие вейл не может проявиться в мужчине, гены просто не могут так сложиться.

     Драко не знал, что такое гены, но общий смысл понял.

     — Но это зелье все равно попытается сделать из тебя вейлу, и в каком-то смысле ему это удастся.

     Луна похлопала Драко по плечу.

     — В общем, ты сам все поймешь… И почувствуешь. Ну, обещание я выполнила, пойду «нарглов» гонять…

     «Не уходи!», хотел взмолиться Драко, но немота спасла его от такого позора. А потом он действительно начал ощущать изменения, и это было очень странно…

     ***

     Драко не терял сознания как такового, но впал в подобие транса, направив мысленный взгляд внутрь и пытаясь понять и осознать происходящие с ним изменения. И когда его вернули в реальность звуки шагов по лестнице, была уже ночь. Он открыл глаза — и едва не ослеп с непривычки от слабого Люмоса, которым подсвечивал себе новый визитер. В какой-то момент, проморгавшись, он заметил блеск очков — и с изумлением понял, что перед ним стоит Поттер, и невольно дернулся.

     — Извини, что испугал, — Гарри, кажется, смутился и поднял руки, отступая. — Я не знал, что здесь кто-то есть, просто хотел побыть один. Я тебя не знаю — ты, наверно, из Шармбатона? Извини, не знаю французский…

     «Он меня не узнал!», мысленно изумился Драко. Он понимал, что внутренне сильно изменился — но насколько же тогда изменилась его внешность?

     Драко попытался встать — с трудом, по стеночке, ноги затекли, да и баланс тела изменился. Гарри рванулся вперед помочь, подхватил его под локти, поддержал — и вдруг замер как мышь перед удавом, вдруг сообразив, что практически прижимает к стене симпатичную девчонку, почему-то одетую в мужскую одежду. Малфой невольно улыбнулся — наблюдать за лицом Гарри было забавно, он читался как открытая книга.

     И да, у Драко теперь было женское тело… Вернее, женское (хотя скорее девчачье) телосложение, так что неудивительно, что Гарри ошибся — а вот ниже пояса получилось вообще странно, у него остались его родной писюн и яички, но за ними теперь пряталась нежная щелка… Впрочем, это он будет исследовать потом. Драко чуть склонил голову набок, разглядывая Гарри вблизи, и почувствовал, как длинные волосы оттягивают его голову. А это хорошо, они ему всегда нравились…

     — Гарри Поттер, чемпион Хогвартса, правильно? — спросил он и порадовался, что голос тоже изменился, теперь он был чуть выше и заметно мелодичней. — Что ты делаешь тут один, герой? Разве тебе не хочется праздновать со всеми — ведь ради такой славы ты и влез в турнир, не так ли?

     — Да не влезал я в этот турнир!

     Гарри невольно шагнул вперед, одновременно вцепляясь в Драко покрепче — и последний с трудом подавил совершенно неуместный порыв запрокинуть голову для поцелуя и закрыть глаза. Неуместный хотя бы потому, что он был хоть и немного, но выше задохлика Поттера, да и вообще подозревал, что инициативу, если что, нужно проявлять самому.

     — Меня в него засунули! Мне эта слава нафиг не нужна, я и от той, что есть, не знаю, как избавиться!

     Малфой нахмурился. До сих пор он не верил в заверения Гарри о своей невиновности, но сейчас он явно не врал.

     — Но тогда зачем? Не ради денег же, я слышал…а что Поттеры богатый род, у тебя должно было остаться наследство…

     — Да нет, деньги мне как раз пригодятся, не думаешь же ты, что мне нравиться одеваться… так, — после этих слов Гарри заметно покраснел. — Но в этом нет смысла — раз уж мне не дают доступа к моим деньгам, я уверен, что и приз как-нибудь отберут.

     «Не дают доступа — это как?». Драко понял, что ничего не понимает. Он думал, что Гарри неряха по жизни, или просто подражает Рону, но…

     — Гарри, вот ты где! — вдруг раздался сбоку голос нового действующего лица.

     Гарри и Драко одновременно повернули головы — разумеется, Гермиона.

     — Ты в порядке? Ой…

     Гермиона наконец рассмотрела композицию и заметно смутилась.

     — Я… Не знала, что ты… Извините, что помешала, я не нарочно! Я думала, тут только Гарри.

     Гермиона начала медленно отступать. Драко подозревал, что от немедленного бегства ее удерживают лишь скрещенные на ней взгляды — под влиянием какого-то странного инстинкта она не хотела показывать им свою слабость, не говоря уже о том, чтобы повернуться к ним спиной. Драко не выдержал и пнул Гарри по лодыжке.

     — Чего стоишь, дурак? — зашипел он. — Немедленно останови ее и извинись! Потом поздно будет!

     Гарри машинально отпустил его и повернулся к девушке — и Драко чуть ли втолкнул его в ее объятья.

     — Я… Это… Ты не так все поняла… Мы просто разговаривали, я ее вообще сегодня первый раз вижу!

     Гермиона перевела скептический взгляд на Драко, и тот поднял руки в защитном жесте.

     — Справедливости ради, мы уже знакомы, он меня просто не узнал. Но мы действительно не встречаемся, готова в этом поклясться чем угодно!

     — И у тебя не было никаких планов на чемпиона Хогвартса? — не поверила Гермиона.

     — Ну… Этого я не говорила. Но честно, я не знала, что у него уже есть пара. Тем более такая красивая девушка.

     — Эээ…

     Гермиона и Гарри симметрично зависли. Похоже, слова «красивая девушка» и «Гермиона» вместе в их понимание мира никак не вписывались. Как и слово «пара» применительно к ним двоим. «Вот олухи…», подумал Драко — и вдруг решил, что раз уж его не узнают, можно и пошалить.

     — Знаете, вы оба мне нравитесь, и так хорошо смотритесь вместе…

     Драко шагнул вперед и обнял обоих гриффиндорцев одновременно, прижимая всю троицу друг к другу.

     -… Я была бы совсем не против быть третьей…

     — А?

     Похоже, Гермиона сломалась, а Гарри явно просто ничего не понимал.

     -… и встречаться вместе.

     И Драко попеременно поцеловал их в уголки рта — сначала Гермиону, пока не очнулась, потом Гарри — и нагло сбежал, сделав на прощание ручкой.

     На следующее утро Драко понял, что серьезно попал. Вчера он посчитал, что эффект зелья временный и пройдет до утра — но вот утро, а он все такой же. Или такая же? Хорошо, что в английском практически нет грамматического пола — самому Драко было абсолютно пофиг, но палиться не хотелось. И кстати, если он попадет к мадам Помфри, об этом будет знать весь Хогвартс, и в Мунго в обход нее не попадешь… Значит, нужно связаться с родителями, они наверняка смогут помочь и в любом случае должны знать о случившемся, нужно лишь продержаться до помощи. Проблема была в том, что посвящать декана в эту ситуацию совершенно не хотелось, все же это личное и семейное дело — следовательно нужно посылать сову, ждать ответа… Это сутки как минимум, а может быть и больше, отец может сразу и не поверить. И что до тех пор делать с фигурой?

     Осторожные эксперименты показали, что не все так плохо. Фигура, хотя и несомненно женственная, далеко еще не расцвела полностью (как назвала бы это maman), и под мантией и с мужской одеждой отличия были практически незаметны. Ну а волосы… Можно отговориться пари, заклинанием или неудачным зельем, или просто промолчать и пусть сами додумывают, в конце концов, ничего такого в длинных волосах нет. На его взгляд — в некоторых вопросах Драко все же был несколько наивен, судя других по себе.

     Что характерно, ему и в голову не пришло такое святотатство, как обрезать этот роскошный серебряный водопад. На чем он в результате и попался. Ну, и еще на том, что подсознательно избегал знакомых компаний, в результате чего Поттер и Грейнджер без проблем подловили его одного после ужина и под угрозой палочек загнали в пустой класс.

     — Ну и чего вам нужно? — привычно презрительно поинтересовался Драко. — Гриффиндор в своей красе — нападете вдвоем на одного, проклянете, а потом наврете, что это я на вас напал?

     — Мы не собираемся нападать на тебя первыми, — неожиданно твердо сказал Гарри. — Мы просто хотим знать, что происходит.

     Драко деланно удивился.

     — Ну, в мире много чего происходит… Что именно ты имеешь в виду, Поттер?

     Гарри смутился, и эстафету перехватила Гермиона. Тоже, кстати, заметно смущающаяся.

     — Мы имеем в виду… Что ты имел в виду вчера, когда… поцеловал нас!

     Последние слова она практически выкрикнула, так что получилось восклицание, а не вопрос.

     — И не отпирайся, все же мы не настолько слепые. Ты даже волосы оставил без изменений, и голос… Так к чему этот розыгрыш?

     «Все же узнали», подумал Драко. И он не был бы слизеринцем, если бы не придумал тут же, как можно обратить ситуацию к своей пользе.

     — Нет тут никакого розыгрыша. Иногда слова означают именно то, что означают, даже у слизеринцев. И ты и Поттер мне нравитесь, и я бы с удовольствием за вами ухаживал — или принимал ухаживания. Готов в этом поклясться, если хотите.

     Глаза Гарри стали чуть ли не больше очков.

     — Но… Ты же слизеринец! И мы всегда враждовали! Ты нас возненавидел с первого дня!

     «Интересно — похоже Поттера это волнует больше, чем то, что я парень… ну, насколько ему известно», отметил для себя Драко.

     — Ну, я… совершил ошибку, — смягчил выражения Драко. — Впрочем, справедливости ради, Уизела я и сейчас презираю — предатель, он и есть предатель.

     — Только не надо опять нести чушь про «предателей крови», — возмутилась Гермиона. — Уизли не такие! И вообще, они этим гордятся!

     Только многолетняя муштра от учителей этикета помешала Драко изобразить маггловский жест рука-лицо.

     — Грейнджер, а ты вообще знаешь, что это выражение означает?

     Драко выдержал паузу, перебегая взглядом между двумя гриффиндорцами.

     — У него два значения, и оба к Уизли подходят. Одно — «предатели по крови», то есть семья предателей. И второе, в котором про кровь говорится просто для красного словца, потому что это очень важно для людей моего круга. Это выражение означает «предатели от рождения», или «предают, как дышат». Как ты сама и сказала, они этого даже не скрывают, это для них естественно.

     — Но…

     — И не надо говорить «они не такие». Джинни натравливала василиска на одноклассников. Рон… сами знаете, надеюсь, еще не забыли. Близнецы травят детей с собственного факультета, да так, что и в Мунго не всегда справляются. Перси готов лизать задницу кому угодно и менять хозяев три раза за неделю, лишь бы получить хоть видимость власти. Про старших братьев я ничего не знаю, хотя по факту они вряд ли занимаются любимым делом — ни с драконами, ни у гоблинов не пошалишь. А родители… Артур начальник отдела, отвечающего за разделение двух миров, и при этом он же самый злостный нарушитель того закона, который поклялся соблюдать. Молли…

     — А у Молли мой ключ от сейфа в Гринготтсе, — вдруг добавил Поттер. — Не знаю, на что она тратит мое наследство, но не на меня точно…

     — Твой ключ от сейфа у нее? — изумился Драко. — У человека, который знаменит на всю Британию своей безалаберностью и неспособностью вести счет деньгам?

     Гарри лишь грустно поджал губы.

     — Погодите! — прервала их Гермиона. — Не это сейчас важно… Малфой, объяснись… про нас.

     Драко покачал головой.

     — Сначала Непреложный Обет, что вы не будете распространять то, что узнаете от меня, и не будете использовать это мне во вред.

     — А ты не совсем оборзел, змей?

     Гермиона, похоже, скорее восхитилась его наглостью, чем оскорбилась.

     — Нет, не совсем. Это очень личный вопрос для меня…

     Драко вдруг ухмыльнулся.

     — Более личный, чем, скажем, цвет трусиков Грейнджер…

     — Эй!

     — … и если честно, гораздо более важный. И я готов поклясться, что он не имеет отношения ни к школе, ни к Дамблдору или Лорду, ни к политике — вообще ни к чему, кроме меня и вас.

     Гриффиндорцы переглянулись — и промолчали.

     — Ну вот видите, не так уж вам и нужна эта тайна. Вы просто, как всегда, лезете в чужие дела чисто из праздного любопытства. Так вот, знаете что — перетопчетесь.

     И Драко медленно, стараясь на всякий случай не совершать резких движений, повернулся к двери (и спиной к гриффиндорцам, Мерлин знает, чего это ему стоило) и пошел к выходу из класса.

     — Погоди! — вдруг окликнула его Гермиона, когда он почти взялся за ручку двери. — Я… мы согласны.

     «Удалось!». Драко мысленно победно выбросил вверх кулак, так, как будто он только что поймал снитч. Он был обязан подготовиться к варианту развития событий, при котором его секрет раскроется до того, как его удастся расколдовать — и он только что нейтрализовал своих главных потенциальных недоброжелателей. Рон, конечно, разродится своим обычным словесным поносом, но что он может сделать в одиночку?

     ***

     Первое, что Драко сделал после того, как взаимные клятвы были принесены, сначала им, потом Гарри и Гермионой — это заблокировал дверь и начал раздеваться.

     — Эээ… Что ты делаешь? — удивилась Грейнджер.

     — Извините, но тут как раз тот случай, когда проще один раз показать, чем долго объяснять. Да и не поверите вы мне на слово.

     Гриффиндорцы явно посчитали, что его прокляли каким-нибудь постыдным детским заклинанием вроде прыщей, и не удивлялись и не дергались, пока он не снял рубашку и не повернулся к ним — но тогда у Гермионы буквально отвисла челюсть. Гарри же прикипел жадным взглядом к обнаженному торсу Драко, особенно к чуть сморщившимся от холода и нагло торчащим сосочкам. Совершенно не к месту Драко подумал, что неплохо было бы, если бы кто-нибудь их согрел…

     — Малфой! Немедленно прикройся! А ты, Гарри — не смотри! — наконец очнулась Гермиона.

     — Весь смысл в том и состоит, чтобы вы смотрели… — заметил Драко и принялся стягивать штаны.

     В панической растерянности Гермиона прикрыла ладошкой глаза Гарри, повернулась к Драко, чтобы отчитать его — и потеряла дар речи во второй раз, заодно и покраснев как свекла. Похоже, не только Гарри никогда не видел вживую обнаженных представителей противоположного пола, Гермиона тоже не могла оторвать взгляд от колбаски и двух шаров между ног Малфоя.

     — А… Эээ…

     Гарри наконец не утерпел и отодвинул ладонь Гермионы — и тоже завис.

     — Как такое вообще может быть? — наконец выдавила из себя девушка.

     — Это еще вы не все видели, у меня и женские органы есть…

     — Нет! Не надо показывать, мы верим на слово! — возопила Гермиона.

     — Точно верите?

     — Точно-точно, только оденься наконец!

     Драко пожал плечами и принялся одеваться. Если честно, представление доставило ему удовольствие, и не только потому, что гриффиндорцы очень забавно смущались…

     — Малфой…

     Драко показалось, что в устах гриффиндорки его фамилия прозвучала как-то особенно нежно. Наверно, это была обычная деликатность, но может все же…

     -… так что, собственно, произошло? Или ты от рождения… такой?

     — И да, и нет. Я никогда не считал себя парнем или девушкой — с тех пор, как я осознал себя, я не мог понять, почему люди придают такое значение именно этим отличиям, для меня они значили не больше, чем цвет глаз или мелкие манеризмы. Но меня воспитывали как наследника, что предполагает так называемый мужской характер и поведение, и мое тело было телом парня… до последнего времени. Так вот, когда Гарри на моих глазах чуть не погиб от огня дракона…

     Когда Драко закончил свой рассказ, наступила тишина. Он осторожно поднял взгляд, опасаясь худшего — но в глазах слушателей он увидел только вполне понятную растерянность… и сочуствие. Гермиона вдруг хихикнула.

     — Что? — несколько нервно спросил Малфой.

     — Нет-нет, ничего, просто… Получается, что мы тебе сразу понравились, но ты не знал, что с этим делать, и три года… так сказать, дергал нас за косички, чтобы мы обратили на тебя внимание? И в конце концов отчаялся и сам себе отрастил сиськи?

     Драко невольно улыбнулся — действительно, если так на это посмотреть…

     — Ну… Дело было не только во внимании. Я всегда завидовал тебе, Грейнджер.

     — Ты о чем? — девушка искренне удивилась.

     — Ты казалась такой… свободной. Ты выглядела как хотела — да, неряшливо, но в отличие от Поттера это был твой выбор, ты не считала себя обязанной следовать прилизанным стереотипам. Ты нарушала все известные мне правила поведения. Ты была готова пойти против Темного Лорда и Министерства. Ты перечила профессору Снейпу — Снейпу! — и пользовалась незаконными артефактами, способными переписать реальность, для того, чтобы успевать на все лекции.

     — А?

     — Хроноворот… Ты же не думала, что он может остаться в секрете, тебя пол-Хогвартса видели в двух местах одновременно. Просто от тебя держались подальше, потому что временной парадокс — это очень пакостная штука, способная не просто убить, а стереть из реальности, сделать так, чтобы тебя никогда не было. Еще можно попасть во временную петлю. Или провалиться в какие-нибудь времена Мерлина без возможности вернуться. В общем, никому не хотелось случайно попасть под удар.

     Гермиона растерялась — все это явно просто не приходило ей в голову. И вдруг мотнула головой.

     — Ладно, но все равно, я же «грязнокровка» — чему тут завидовать? Я выясняла, после окончания школы шансы на нормальную карьеру у меня ничтожные, все места уже разобраны. Мне прямо сказали, что лучший для меня вариант — это судьба содержанки или суррогатной матери детей для какого-нибудь Лорда.

     — Гермиона, ты не говорила… — удивился Гарри.

     — А о чем тут говорить? К тебе это не имеет никакого отношения, ты чистокровный, если ты не забыл. Даже если бы я сдалась и захотела лишь удачно выйти замуж, это тоже не к тебе — ты же на меня просто не обращаешь внимания.

     — Эээ…

     От такой откровенности Гарри растерялся.

     — Грейнджер, извини, но ты дура, — вдруг перебил ее Драко. — Ты что, так и не поняла, что я имею в виду под свободой? Ты, если хочешь, можешь делать карьеру на континенте, в Америке, где угодно — даже вернуться в мир магглов, если хочешь. Это для меня все предопределено, а ты… Ты можешь стать кем хочешь, перед тобой открыты все варианты. И если что-то пойдет не так, ты всегда можешь все бросить и начать сначала, а у меня нет права на ошибку. И из-за всего этого я попрекал тебя тем единственным, что нас отличает и что ты не в силах изменить. Извини… Это было глупо и мелочно.

     — Эээ… Неважно.

     Драко нахмурился.

     — Грейнджер, бесплатный урок этикета — когда у тебя просят прощения, его нужно или дать, или отказать. Уйти от ответа — это оскорбление, за которое вызывают на дуэль, это по сути тот же отказ, но в пренебрежительной форме, ты показываешь, что собеседник недостоин твоего внимания.

     — Тогда… Я прощаю тебя. Но сохраняю за собой право на ответ, если ты будешь продолжать меня оскорблять.

     — Разумеется, я и не ожидал ничего другого.

     Все помолчали — гриффиндорцы даже не стали комментировать тот факт, что Драко извинился.

     — А я? — вдруг спросил Гарри. — Чем я тебя раздражал?

     На этот раз была очередь Драко смущаться, он заметно порозовел.

     — Ну… Я тебя ревновал. Безумно. Я не мог смотреть на то, как Уизел к тебе липнет, какими жадными глазами смотрит на тебя седьмая Уизли…

     — А при чем тут Джинни? Да, я ее спас, но…

     — Вот именно — это ты ее спас, так почему ты ведешь себя так, как будто это ты что-то должен их семье и ей лично? Почему ты позволяешь ей заявлять на тебя права?

     — Какие права?

     Гермиона отвесила Гарри легкий подзатыльник.

     — Ты что, совсем слепой? Все девушки Хогвартса знают, что она твоя будущая жена. Меня она терпит рядом с тобой только потому, что ты совершенно очевидно не обращаешь на меня внимание. Да и даже так — ты думаешь, василиска на втором курсе она на меня случайно натравила? Все, кому надо, намек отлично поняли.

     — Но я… Я ей ничего не обещал, честно!

     — А это и не важно, главное, что ты не можешь ничего пообещать никакой другой девушке, если не желаешь ей зла. А там — сколько лет ты протерпишь без девушки? Два года? Три? Никуда ты не денешься…

     — Но… Это неправильно, она не имеет права… Ладно я, но на девушек нападать!

     — А это ты с ней должен обсуждать, а не со мной.

     — И, Поттер… — добавил Драко. — Вот тебе тоже бесплатный совет, раз уж я их сегодня раздаю — не принимай пищи из ее рук, да и вообще никакие подарки от Уизли не принимай. И если хочешь поговорить с ней по душам, делай это на нейтральной территории, если не хочешь, чтобы тебе навешали всей компанией.

     — Звучит так, как будто они мне враги…

     — Враги, друзья — какая разница? Они предатели, и этим все сказано. «Ты на кого хотел опереться — на эту трость надломленную? Кто на нее обопрется, тому она и проткнет ладонь!»[1].

     Гермиона изумленно уставилась на Драко — она не ожидала такой начитанности.

     — Ты разве читаешь маггловские книги?

     — Не неси чушь, Грейнджер, ты же ходишь на Пророчества. Пророки никак не могли быть магглами, — поправил ее Драко, в очередной раз ломая ей шаблон.

     — Погоди…

     Гарри решил сменить непонятную ему тему.

     — А к Гермионе ты меня ревнуешь?

     — Да было бы к чему ревновать… — с какой-то горечью пробормотала Гермиона.

     — Да поцелуй ты уже ее наконец, болван! — не выдержал Драко. — Или слабо?

     Гермиона еле успела открыть рот, чтобы высказать все, что думает о парнях и их дурацких подначках, как Гарри вдруг шагнул вперед и обнял ее. В этот момент она испытала то же самое, что и Драко днем раньше — возможно дело было в инстинктах ловца, но Гарри держал девушек как-то очень правильно, нежно и крепко одновременно, так, что сразу расхотелось вырываться, и слова умерли у нее на губах. А потом Гарри вдруг поцеловал ее в губы — сначала осторожно, как будто пробуя ее на вкус (хотя почему «как»? она отлично почувствовала, как его язык легко скользнул по ее губам), а потом все более уверенно. У нее невольно вырвался легкий стон, когда она почувствовала, как сквозь слои одежды в ее естество упирается что-то твердое — но вместо того, чтобы отстраниться, она поерзала тазом, пытаясь поудобнее приспособиться к этой выпуклости, и положила обе руки на неожиданно мускулистую попу парня, прижимая его к себе.

     Руки Гарри тоже не оставались без дела — одна его ладонь совершенно естественным хозяйским жестом сползла на ее ягодицу и чуть сжала ее, а другая зарылась в волосы в ее затылке, не позволяя отстраниться. Не то, чтобы Гермиона этого хотела…

     Гермиона отстранилась только тогда, когда почувствовала, что ноги ее больше не держат, а сердце вот-вот выскочит из груди. К его чести, Гарри не стал ее удерживать силой, а лишь чуть растерянно посмотрел на то, как она в не меньшей растерянности, пытаясь осознать, что только что произошло, делает неуверенный шаг назад — и натыкается спиной на Драко.

     — Нет, оказывается, вас друг к другу я совершенно не ревную, — ухмыльнулся этот… змееныш.

     Гарри недовольно нахмурился.

     — Отпусти ее.

     Драко демонстративно поднял руки вверх и сделал шаг назад.

     — Мир, Поттер. Если до тебя еще не дошло, я больше не считаю вас своими врагами.

     — Я рад…

     Радостным Гарри не выглядел.

     — Но мы все равно тебе должны за годы издевательств.

     — И как ты собираешься… уравнять счет? — поинтересовался Драко, почему-то облизнув губы.

     Гермионой с тревогой посмотрела на Гарри как раз в тот момент, когда тот шагнул вперед, отодвигая ее плечом. За ее спиной произошла какая-то возня, но когда она обернулась, все уже закончилось — упираясь выставленной левой рукой в его солнечное сплетение, Гарри припирал Драко спиной к стене, а в своей правой руке он задумчиво вертел чужую палочку, за которой Драко следил как загипнотизированный. Девушка почувствовала, что за какую-то секунду ситуация совершенно изменилась, и между парнями возникло странное напряжениями. Хотя парнями ли? Рубашка Драко натянулась, подчеркивая его груди…

     — Что ты собираешься сделать, Гарри? — растерянно спросила Гермиона, обходя их сбоку, чтобы заглянуть другу в глаза.

     Поттер повернул к ней голову — и она нервно сглотнула. Его глаза, обычно ярко-зеленого цвета, сейчас сильно потемнели, приобретя цвет болотной воды — и Гермиона вдруг испугалась того, что может прятаться в этих глубинах.

     — Зависит от его поведения… Малфой, лицом к стене и спускай штаны.

     — Что?

     Как ни странно, возмутилась только Гермиона.

     — Грейнджер, не вмешивайся, — сказал Драко, не отрывая взгляда от Поттера. — Это только между нами… парнями.

     Гарри согласно хмыкнул и чуть отступил назад, давая Драко место для маневра.

     Гермиона могла лишь с изумлением смотреть на то, как Драко спускает штаны (мантию после своего предыдущего приступа эксгибицинизма он не стал надевать), послушно поворачивается к стене, опирается на нее руками и… прогибается в пояснице, отклячивая попку?

     Шлеп!

     На ягодице Драко появился красный след от пояса Гарри, а девушка завороженно уставилась на напряженный член Драко, покачивающийся практически горизонтально под его животом…

     Шлеп! Шлеп!

     К своему стыду, Гермиона была вынуждена признать, что это зрелище ее возбуждает. Ее трусики намокли, и она с трудом противилась желанию запустить в них одну свою руку, а второй потеребить сосочки.

     Вдруг удары прекратились. Гермиона перевела взгляд на Гарри — и лишилась дара речи, увидев, что он когда-то успел спустить штаны и трусы, и сейчас надрачивает свой член, смотря на круглую, разукрашенную красными полосами попку Драко. Гермиона отрешенно отметила, что члены мальчиков различаются, у гриффиндорца он был чуть более коротким и толстым, чем у слизеринца. Лев и змея, хи-хи. Драко тем временем обернулся посмотреть, что происходит — и к удивлению девушки, никак это не прокомментировал, лишь чуть раздвинув ноги и повертев попкой.

     — Давай уже наконец! — нетерпеливо выдохнул он. — Вставляй!

     Гарри послушно шагнул вперед и направил рукой свой напряженный пенис между ног Драко, тот опустил одну руку, направляя его куда надо…

     И Гарри дал. Так хорошо дал, одним движением сразу на всю глубину, что рука Драко соскользнула, он сделал полшага вперед и оказался вдавленным щекой в стену. Гермиона невольно вскрикнула, она ожидала крови и боли, о дефлорации она знала — но крови не было, возможно физиология вейл просто не включала в себя такую деталь анатомии, а лицо Драко выражало лишь удовольствие.

     — Аааах… — выдохнул он стон.

     Гарри пробно двинул тазом пару раз взад-вперед, проверяя новые ощущения. Девушке пришла в голову мысль, что он был на удивление молчалив, его девизом в сексе явно было «меньше слов, больше дела». Драко же…

     — Ооох… Нравится зрелище… Гермиона?

     Девушка смутилась, но была не в силах оторвать взгляд от лица Драко, его подернутых поволокой глаз и полуулыбки на губах. «Интересно, я тоже буду так красиво выглядеть?», вдруг подумала она.

     Тем временем Гарри молча надавил руками партнеру на плечи, заставляя отодвинуться от стены и вернуться в первоначальную позу, после чего принялся размашисто его… Ебать — как она ни старалась, другого слова Гермионе в голову не приходило. Это была именно грубая ебля, Гарри насаживал Драко на свой член с каким-то остервенением, как будто пытаясь проткнуть его насквозь. В какой-то момент он запустил руки спереди под рубашку Драко, схватил его руками за сиськи и чуть поменял угол вхождения, приподняв его вверх — и очевидно именно это было тем, чего им не хватало. Драко вдруг посмотрел вниз, дернулся, застонал — и из его болезненно эрегированного члена прямо ему в лицо ударила струя спермы… Вторая… Третья. Драко кончал себе на лицо и живот, в то время, как Гарри накачивал его женское нутро своей спермой, а Гермиона таращилась на это, зачем-то закусив кисть одной своей руки и схватившись второй за собственную грудь.

     На пике из Гарри вдруг ударила волна магии, как при детском выбросе, и он отвалился назад, опустившись без сил на пятую точку, а Драко осел на пол где стоял.

     — Драко! Ты в порядке?

     Очевидно из женской солидарности (хе-хе) Гермиона сначала обратилась к нему.

     — Ооох… Больше, чем в порядке — ты что, никогда оргазма не видела?

     Гермиона покраснела… еще больше, она и так… распалилась.

     — Дай мне пару минут отдышаться. Вон, лучше Гарри помоги — что-то он мне не нравится…

     После быстрого осмотра Гермиона была вынуждена признать его правоту — Гарри, похоже, был в обмороке, и почему-то его знаменитый шрам начал кровоточить, хотя она была уверена, что он не ударялся головой. Хотя сейчас ей показалось, что она видела еще что-то…

     — Гермиона, дай мне… Чего ты возишься, ты вообще волшебница или как?

     Заняв ее место, Драко наскоро наложил на спасший Британию лоб заклинания затягивания мелких ран и очистки — им обучали всех чистокровных еще в детстве, потому что нельзя разбрасываться своей кровью. Вредно для здоровья, знаете ли. А Гермиона только сейчас сообразила, что они как-то естественно перешли на «ты» и имена. Впрочем, не выкать же в самом деле после такого…

     — Энервейт! — закончил Драко сеанс первой помощи.

     — А… Где…

     Гарри нервно поправил очки.

     — Я что, в обморок упал? И что, теперь это так каждый раз будет?

     Гермиона и Драко хихикнули в один голос.

     — Нет… герой, — пояснил Драко. — Падать в обморок не обязательно… хотя я посчитаю это за комплимент.

     — А, это хорошо… Это оч-чень хорошо…

     Произнося эту реплику, Гарри смотрел на Гермиону как-то… странно. Исподлобья и оценивающе. И она вдруг ощутила себя Красной Шапочкой перед большим Серым Волком, страдающим… то есть наслаждающимся, сексуальными девиациями. Похоже, кое-кто вошел в раж…

     — Мне показалось… — поспешила сменить тему Гермиона, пока Гарри не потерял контроль снова.

     Смотреть со стороны ей понравилось, но самой принять в себя этот баклажан… Нет-нет, срочно меняем тему! Пока еще осталась сила воли…

     — Мне показалось, что когда Гарри упал в обморок, из его шрама вытекла какая-то струйка черного дыма. И рассеялась.

     — Да?

     Драко задумался на секунду.

     — Наверно, на шраме было какое-то темное проклятие. Неудивительно, учитывая его происхождение. Но в любом случае, похоже, что оно снято.

     — Ты уверен? — удивилась Гермиона. — Просто Дамблдор сказал…

     — А он что, специалист по темной магии? — перебил ее Драко.

     — Эээ… Нет, но…

     — Тогда какая разница, что он сказал, с таким же успехом можно Трелони слушать. Вот если бы это сказал профессор Снейп или кто-нибудь из Блэков, хотя бы maman…

     Гарри с трудом поднялся на ноги.

     — Гермиона, поможешь мне добраться до кровати? Что-то у меня слабость…

     — Конечно!

     — Я бы помог, но боюсь, если меня увидят в вашей компании, будет только хуже, — пояснил Драко.

     — Я понимаю, все в порядке, мы справимся, — ответила Гермиона за Гарри, который явно еле держался на ногах.

     — Ну так что, мы квиты? — бросил Драко им в спину, когда они уже почти вышли из класса.

     — Нуу…

     Гарри неожиданно нашел в себе энергию повернуть голову и подмигнуть (подмигнуть!) Драко.

     — Я не уверен. Мне кажется, понадобится еще несколько… сеансов, все же ты нас несколько лет мучал.

     — Всегда к вашим услугам, мистер Поттер, — церемонно ответил Драко, но впечатление портили задирающиеся в улыбке уголки губ.

     ***

     Гарри заснул чуть ли не раньше, чем упал на кровать, и впервые за очень долгое время он отлично выспался — у него наконец-то был спокойный глубокий сон без мрачных сновидений или ощущения злого давления на разум.

     Драко долго валялся в кровати и строил планы. Планы о том, как раскрепостить и затащить в их общую постель и Гермиону тоже. Что-то ему подсказывало, что усилия себя более чем оправдают.

     Если бы он знал, как провела свою ночь Гермиона, он не бы стал так заморачиваться. Девушке постоянно мерещилась какая-то ерунда — то член между ее грудей, то нагло торчащий сосочек аккуратной девичьей груди у нее во рту, то чья-то голова между ее бедер (цвет волос которой постоянно менялся — то светлые, то черные). Причем это происходило как во сне, так и наяву, и в конце концов она смогла нормально поспать только после того, как, закусив губу, залезла шаловливыми пальчиками между бедер и сбросила напряжение. Два раза. И еще один раз посреди ночи, после того, как проснулась посреди уж больно… красочного и сочного сна.

     Примечание к части

     [1] Драко перефразирует Ветхий Завет, Исайя 36:6.

     На следующий день Гермиона и Гарри, столкнувшись утром в гостиной Гриффиндора, взаимно смутились.

     — Эээ… Гарри…

     — Гермиона… Пошли на завтрак?

     — Да, есть важно, — выдала гениальную фразу девушка.

     И они, старательно не смотря друг на друга, направились на выход. И совершенно не заметили два долгих ревнивых и ненавидящих взгляда, которыми их проводили два члена рыжей семьи… Впрочем, в кои-то веки они и их самих не заметили — Рон вообще-то пытался позвать Гарри, но тот не обратил на него никакого внимания. А любимый сглаз Джинни был отражен Гермионой совершенно на автомате, она, похоже, даже не поинтересовалась, кто попытался ее проклясть.

     Еще одна возможная причина для смущения исчезла, или вернее была отложена на потом, сама по себе — Драко за завтраком не было. Осторожные расспросы показали, что он с утра был забран родителями ввиду «срочных личных дел». Гарри и Гермиона переглянулись — волноваться за Драко было странно и непривычно, но не волноваться не получалось.

     В течение дня Гарри на глазах становился все рассудительней и уверенней в себе, настолько, что Гермиона еле его узнавала. Он спокойно оказывал ей мелкие знаки внимания, наподобие того, чтобы подать сумку или открыть дверь, игнорировал прессинг Снейпа и приставания Рона, и спокойно сделал вместе с ней домашние задания на Истории. Она подумала бы, что его подменили или как-то контролируют, но интуиция говорила ей обратное — скорее из его разума убрали какую-то помеху, которая мешала ему спокойно жить и адекватно воспринимать реальность. И если честно, она была только рада этим изменениям…

     К сожалению, были и другие мнения на эту тему.

     Рон кое-как дотерпел до обеда, но когда он увидел, как Гарри мимоходом поправил волосы Гермионы, а та, инстинктивно поймав его ладонь, вдруг на мгновение прижалась к ней щекой, он не выдержал.

     — Гарри, что ты делаешь! — зашипел он.

     — А? — Гарри явно не врубился, в чем претензия. — Рон, ты что, до сих пор думаешь, что за девушками ухаживают, дергая их за косички?

     Гарри запомнил выражение Гермионы, и оно ему понравилось.

     — Но это же Гермиона!

     — Что. Ты. Сказал? — «ласково» поинтересовался предмет обсуждения.

     — Я имею в виду, что вы же Гарри и Гермиона! Друзья!

     — Ну да, друзья. С бонусами, — ухмыльнулся Гарри.

     — Гарри! — одернула его Гермиона, впрочем совершенно незлобливо. — Они же подумают, что мы… того…

     Вокруг зашушукались, зарождалась сплетня недели как минимум.

     — Ну да, мы поцеловались. А что они подумают? — с невинным видом поинтересовался Гарри.

     — А как же я? — растерялся Рон.

     — А тебе бонусов не будет. Извини, но ты не в моем вкусе…

     Вокруг захихикали, и у Рона совсем сорвало крышу.

     — Да при чем тут ты — мы о Гермионе говорим! Она не твоя! Ты мерзавец и предатель! Не зря…

     Что он еще хотел сказать, осталось неизвестным, потому что Гермиона взмахнула палочкой, и он поперхнулся полезшими изо рта слизнями. Сбоку прилетело заклинание, которое Гарри, прикрыв спину подруги, принял на Протего — и тут же одним взмахом палочки обезоружил Джинни.

     — Запомни раз и навсегда — я своя, и никому не принадлежу. И ты не имеешь права за меня решать, — произнесла Гермиона презрительным тоном.

     — То, что она сказала. Подписываюсь под каждым словом, — четко сказал Гарри, смотря прямо на Джинни.

     Тут рыжая не выдержала и бросилась на Гермиону с кулаками… вернее, с согнутыми когтями пальцами. Это было ошибкой — Грейнджер все же была почти на два года старше, в лучшей форме и не забыла уроки самозащиты, которые повторяла каждые каникулы (у ее родителей не было иллюзий насчет того, какие порядки бывают в закрытых школах-пансионах). Так что собственно драки не было — Гермиона красиво ушла в сторону, поднырнув под руку, и крутанувшись на месте, прописала Джинни локтем в живот, удар, который большинство зрителей даже не успели рассмотреть, после чего та осела на пол и сильно загрустила.

     — Что здесь происходит? — гневно вопросила подоспевшая Макгонагалл.

     — Девушки выясняют, чей я парень, — невозмутимо прокомментировал Гарри.

     От такой откровенности Макгонагалл несколько растерялась.

     — Мистер Поттер…

     — А я свой выбор уже сделал… Если она согласится меня принять.

     — Конечно соглашусь, дурачок.

     И Гермиона чмокнула его в щечку. Она взяла бы его под руку, если бы не желание оставить свободу маневра себе и ему… просто на всякий случай.

     — Мисс Грейнджер, мистер Поттер! Это неприлично!

     — Профессор Макгонагалл, что ж я могу поделать, если они иначе не понимают? — деланно вздохнул Гарри. — И кстати, если поцелуи в щечку — это неприлично, то почему Хагрид вас поцеловал на глазах у всех? На рождество на первом курсе, я помню…

     Профессор смутилась и поспешила сменить тему.

     — А что с ним? — спросила она, указывая на Рона.

     — Я так и не поняла, — ответила Гермиона. — Он одновременно утверждал, что я не девушка, и назначил себя моим парнем без моего согласия. А потом у него изо рта слизни пошли… Может, его чем опоили?

     Строго говоря, она не сказала ни слова неправды — но в результате Макгонагалл пришла к естественному и и совершенно неправильному выводу.

     — Близнецы Уизли — говорила же я директору… Ладно, ему нужно в Больничное крыло, мадам Помфри разберется. И мисс Уизли тоже, пожалуй.

     ***

     — Ну и чего от тебя хотел Дамблдор? — поинтересовалась Гермиона у Гарри, когда тот нашел ее вечером в библиотеке.

     Гарри присел рядом и взъерошил свои волосы.

     — Я так и не понял, если честно. Извини, но по-хорошему, он вообще должен был вызывать тебя, а не меня — я там просто рядом стоял.

     — Ну, спасибо за поддержку, — напоказ надула губки Гермиона, и тут же была в них поцелована.

     — Мистер Поттер! — мгновенно среагировала мадам Пинс. — Не нарушайте порядок в библиотеке!

     — Я и не нарушаю…

     — Вы отвлекаете других учеников!

     Гарри огляделся — действительно, на них таращились буквально все присутствующие.

     — Гхм, извините, постараюсь больше не отвлекать. Так вот… — продолжил он, поворачиваясь к девушке, — Я не это имел в виду. Конечно, я всегда тебя прикрою. А директор… Почему-то заметно испугался, когда увидел, что у меня вылечился шрам, и только о нем и спрашивал.

     — И что ты рассказал?

     — Да ничего на самом деле — ведь если опустить домыслы Драко, мы и вправду ничего не знаем. Упал в обморок, очнулся с кровотечением, которое остановили своими силами, не видя смысла идти к мадам Помфри. Вот и все. Более интересен вопрос, почему эта царапина для него так важна.

     Гермиона задумчиво постучала пальцами по передним зубам.

     — Даже если Драко прав, это ничего не объясняет — разве что если директор знал о проклятии заранее и ничего никому не говорил. Ерунда какая-то получается.

     Гарри нахмурился.

     — Ладно, сейчас это не важно, нас есть более насущные проблемы — сначала отбиться от Уизли, потом второй тур. Ты нашла что нибудь по защите?

     — Да, мне пришла в голову хорошая идея, — самодовольно кивнула Гермиона, — посоветоваться с преподавателем ЗОТИ, раз уж в этом году он у нас нор… то есть компетентный.

     — И что — «постоянная бдительность»?

     — В двух словах — да. А насчет деталей — он мне дал несколько советов и много отсылок к полезным книгам. Половина из которых, как назло, изъята из нашей библиотеки как темные, но я и так нашла достаточно. Проверки на зелья, защита от проклятий… О, кстати, ты знал, что есть такая вещь как Дезиллюминационное заклинание? Оно заставляет человека сливаться с фоном, как хамелеон, это практически та же невидимость. Полезная штука, вот, смотри…

     Заклинание получилось у Гарри со второй попытки, после чего он немедленно наложил его на них двоих — и подростки облегченно вздохнули, только сейчас поняв, как их напрягали скрещенные на них взгляды зевак. И парень тут же воспользовался тем, что их никто не видит — похоже, после «наказания» Драко он вошел в раж.

     — Эй, что ты делаешь! — шепотом возмутилась Гермиона, прерывая поцелуй.

     Следует отметить, что сделала она это где-то на второй минуте обжималок.

     — Целую, держу тебя за попку, прижимаюсь к тебе… гхм, в общем, прижимаюсь… — честно начал перечислять Гарри.

     — Гарри, нельзя! Это же библиотека!

     — Во-первых, теперь мы никому не мешаем. И во-вторых, сомневаюсь, что есть правило, запрещающее именно это.

     — Хмм… Я не уверена… Гарри! Вот против этого точно есть правило!

     — Да? И как оно сформулировано? Нельзя запускать руки под свитер любимой девушки и ласкать ей грудь?

     — Оооох, Гарри… Нет… — твердо (как ей казалось) заявила Гермиона. — Нас могут услышать!

     — Вообще-то, шум создаешь только ты, — резонно заметил парень. — Впрочем, если тебе нравится, когда тебя слышат…

     — Гарри! Ты что, собрался меня прямо здесь… разложить?

     — А что, можно?

     — Нет!

     — А где можно?

     — Эээ…

     Гарри втянул носом воздух, принюхиваясь — и вдруг опустился перед Гермионой на колени, уткнувшись ей лицом в промежность.

     — Эй, что ты делаешь?

     — Любуюсь… — честно ответил Гарри, залезая головой под юбку.

     Только сейчас, когда дыхание Гарри коснулось ее киски, Гермиона поняла, что только что лишилась трусиков. И когда только успел, негодяй — точно без магии не обошлось!

     — Гарри! Нельзя… Я сегодня не мылась… — призналась девушка, густо краснея.

     — Да? А пахнет приятно… И вкус мне нравится…

     — Вкус? Ох… Ооохх…

     Под натиском парня Гермиона оперлась на на стол, ее рука коснулась лежащего на столе пергамента… И она вдруг полностью осознала тот факт, что находится в библиотеке, святыне знаний, где правит строгая мадам Пинс и нельзя даже разговаривать в полный голос — а ее парень задрал ей юбку и нагло ласкает ее голую киску, и если бы не самое надежное заклинание, все могли бы это видеть. По ее телу прошла волна жара, она невольно вздрогнула, закусив губу — и вдруг откинулась назад, раздвинув ноги, скрестила их у парня на спине и вдавила руками голову Гарри себе в промежность.

     — Высунь язык… Так, глубже… — шептала Гермиона, контроль которой был натренирован практикой мастурбации в общей спальне. — Чуть ниже… А теперь кругом… Кругом, я сказала! А можешь побыстрее? О Мерлин!

     Возможно, это было связано со способностями к Парселтангу, но таланты Гарри в куннингулусе поражали. Конечно, строго говоря, Гермионе было не с чем сравнивать кроме собственных пальчиков, но если судить по рассказам… Наконец она откинулась на стол, прямо поверх свитков, в посторгазменной неге.

     — Какая ты красивая… — восхитился Гарри, в первый раз в жизни увидев это волшебное зрелище — растрепанная и расслабленная, хорошо отыменная и удовлетворенная красавица (вид Драко он пропустил, будучи в обмороке).

     — Гарри… — прошептала Гермиона. — Ты понимаешь, что после такого… ты просто обязан на мне жениться?

     — Да хоть завтра… — совершенно серьезно ответил парень. — Вот только… С этим турниром — давай сначала доживем до конца года. А то я не хочу, чтобы ты стала самой молодой в Британии вдовой.

     — Гарри, не шути так!

     — А я не шучу, к сожалению — профессор Муди, например, искренне считает, что меня пытаются убить. Так что надо заниматься, учиться и тренироваться. И постоянная бдительность!

     — Кто ты и что ты сделал с моим Гарри? — улыбнулась Гермиона.

     — На самом деле, мне кажется, что это сейчас я настоящий, а до этого как будто блуждал в какой-то мгле. Под постоянным Конфундусом. Наверно, Драко все же прав насчет проклятия…

     Никто из посетителей библиотеки не обратил внимания на странное возбуждение мадам Пинс, как и не заметили того, что одна ее рука все время находилась под ее столом, а на их вопросы она отвечала несколько невпопад. Это мало кому известно, но библиотекарь Хогвартса в своей вотчине защищен от многих заклинаний (увы, нечистых на руку учеников всегда хватало), включая Дезиллюминационное…

     ***

     Гарри и Гермиона в полной мере использовали ту передышку, которую дало им временное пребывание Уизли в больничном крыле, и к возобновлению конфликта они были готовы. Ну — настолько готовы, насколько могли, в идеале хорошо было бы добыть побольше защитных артефактов, но это так быстро не делается.

     Но что могли, они сделали — Гарри проверил и сжег все подарки, полученные от Уизли (Гермиона впервые в жизни обрадовалась, что ей ничего не дарили), и за столом они пили только призванную собой воду из опять же очищенных Эскуро бокалов и совершали странные пассы палочками над тарелками, в результате чего половина блюд оказывалась отодвинута в сторону. Со стороны стола преподавателей Муди посматривал на это одобрительно, Снейп — с некоторым удивлением, Макгонагалл поджимала губы (вероятно, считая, что отказываться от подлитого зелья не по-гриффиндорски), а Дамблдор загадочно сверкал очками.

     Самым странным во всем этом оказалось, что в результате конфликт… разрешился сам. Дело в том, что большинство грифов не отличались ни осторожностью, ни особенной брезгливостью, ни проблемами с аппетитом — и спокойно подметали отвергнутые еду и питье, так что уже к вечеру у Рона и Джинни появилось по несколько воздыхателей и воздыхательниц. Рон пришел в восторг — наконец-то его оценили по достоинству, и тут же забыл про Грейнджер, которая, собственно, лично никогда ему не нравилась, как зануда, зазнайка и вообще слишком умная. Джинни раздумывала подольше, но в конце концов решила, что она все равно не собирается за Гарри замуж прямо завтра, а пока что ему будет полезно поревновать, а ей — поразвлечься вдоволь. Так что установилось странное равновесие, при котором Уизли вроде бы пытаются отравить Гарри и Гермиону, те практически на автомате от этих попыток отбиваются, центр внимания наконец-то сместился с Гарри на новых звезд факультета, и все всем довольны.

     Главной недовольной по идее должна была бы быть Молли, у которой были вполне конкретные планы на устройство в жизни своих младших детей, но никто не был заинтересован в том, чтобы ставить ее в известность о происходящем. Даже Дамблдор, которому совершенно не были нужны вопиллеры или явление в Хогвартс этой мегеры во плоти, так что он старательно делал вид, что ничего не замечает, а Макгонагалл следовала линии партии.

     Возможно, недовольны могли бы быть ученики с промытыми зельем мозгами — но, как заметил Гарри, во-первых, они совершенно не выглядят недовольными, и во-вторых, если до них не дошли элементарные правила безопасности даже после экспериментов близнецов, то тут уже ничего не поделаешь. Не ходить же за ними хвостиком и не вырывать изо рта бяку… Гермиона была, пожалуй, добрее (ее все же не Дурсли воспитывали), и еще две недели назад она подняла бы на эту тему большую бучу. Но теперь она стала заметно более расслабленной и удовлетворенной жизнью (с чего бы это?), и совершенно не хотела тратить свое время на спасение людей, которые не хотят и не заслуживают быть спасенными. Травлю Гарри, что в этом, что в позапрошлом году, никто из них не забыл… Так что она успокоила свою совесть тем, что высказала возмущение поведением Уизли в письменной петиции директору, и переключилась на более насущные дела.

     Сама того не зная, своим способом подачи жалобы она во многом предопределила последующие события. Если бы она решила пожаловаться лично, директор был бы вынужден принять меры — и ими скорее всего были бы Обливиэйт на нее и Поттера. Если бы она послала петицию в Попечительский совет, или жалобу в Аврорат, или анонимное письмо, скажем, Рите Скитер, мог подняться большой скандал, и еще неизвестно, что бы из этого вышло. А так — ну потерялось письмо, и потерялось. Бывает. Альбус «много должностей» Дамблдор вообще получает очень много писем, и далеко не на все отвечает.

     ***

     Следующей по важности и срочности задачей, стоящей перед Гарри и Гермионой, был второй тур турнира. С помощью умницы Гермионы загадка была разгадана менее чем за час, и уже к концу того же дня у Гарри было несколько вполне рабочих вариантов преодоления этого этапа. Он все еще хотел придумать какое-нибудь извращение, которое позволило бы ему не лезть в холодную воду вообще, но это уже было не так принципиально. Хотя Гермиона все равно собиралась ему с этим помочь, особенно после напоминания Гарри, что есть хороший шанс, что под водой в качестве спасаемого придется сидеть ей.

     А вот следующая задача была действительно серьезной — предстоял Святочный бал. И это сильно напрягало Гермиону, потому что… Потому что она загадала, что если Гарри ее пригласит на бал, то после него она позволит ему большее — а он возьми и пригласи. Более того, тем временем Гарри продолжал осаду, и ее решимость постепенно таяла перед его горящим взглядом и непонятно откуда взявшимися талантами соблазнителя. И получался какой-то замкнутый круг — вечер они проводили вместе, и спать она шла… совершенно расслабленная и довольная. Но к утру напряжение возвращалось, она даже начинала несколько бояться своего проснувшегося либидо, за день она себя накручивала мыслями из серии «и хочется и колется», короткие сеансы обжиманий по углам ее только раззадоривали, и к вечеру она буквально набрасывалась на Гарри, забывая про стыд. Не то, чтобы он жаловался… И все заходило на второй круг.

     В общем, учитывая все, что они уже друг с другом делали, единственный вариант, который оставался на «после бала», был наконец-то сделать это «по-взрослому» (Гермионе и в голову не приходило, что многие из тех вещей, которые они делают чуть ли не ежедневно, многим взрослым и в голову не приходят). И она подозревала, что ее родители будут не в восторге, если их дочка вдруг вернется из школы женщиной. Но с другой стороны, идти против своей и Гарри природы… Так что она переживала. И одновременно ждала бала с нетерпением.

     И еще в школу наконец вернулся Драко…

     На вошедшую в зал во время обеда длинноволосую платиновую блондинку в зеленом платье никто не обратил особенного внимания. Так, мазнули взглядом — и все. Ее никто не узнал, и как обычно в таких случаях, все решили, что она с Рейвенкло. Еще одна Луна Лавгуд, которую все в упор не замечают.

     Впрочем, два человека ее все же узнали. Гарри вдруг уставился на нее, затем за его взглядом проследила Гермиона — и ее глаза вдруг расширились в узнавании. Прежде чем она успела что-либо сказать, Гарри уже успел подойти к замершей в растерянности между столами девушке.

     — Привет, Драко, — неожиданно дружелюбно улыбнулся Поттер.

     — Эээ… — Драко откровенно растерялась.

     — Я, конечно, идиот, гриффиндорец, и все такое, особенно если послушать Гермиону… — пояснил Гарри. — Но я все же стараюсь дружить с теми, с кем… сплю.

     — У тебя их было так много?

     — Да нет, ты первый… первая. Но я надеюсь, это все же станет правилом.

     Гарри полувопросительно, полуутвердительно посмотрел на Драко, и до той вдруг дошло, что он сказал «сплю». В настоящем времени. То есть и в будущем тоже. И она вдруг поняла, что такой уверенный в себе, не стесняющийся своих желаний Гарри ей несомненно нравится.

     — Так как у тебя дела?

     Драко развела руками.

     — Ну, как видишь…

     — Тебе так и не смогли вернуть твое оригинальное тело, и поэтому решили одеть как девочку?

     Драко смущенно кивнул…а.

     — Самой мне-то все равно, но другие… — и она неопределенно повела рукой вокруг. — Хотя нет, вру, грудям все же удобнее в женской одежде. И, пока не пришли сшитые по спецзаказу трусики, в отсутствие белья платье все же лучше брюк.

     Подоспевшие Гермиона (с одной стороны) и Блейз Забини, на всякий случай прячущий в рукаве палочку (с другой), успели услышать конец фразы, и едва не навернулись на ровном месте от таких откровений. Вероятно, Драко хотела таким способом смутить Поттера, но тот никак не отреагировал на провокацию. Ну, если не считать потяжелевший и потемневший взгляд, под которым Драко разом потупилась… И почему-то нервно разгладила платье на своей пятой точке.

     — А тебе есть дело до других? — искренне удивился Гарри, который за этот год прошел хорошую тренировку по посыланию нахер. — Твои друзья рядом с тобой, и это все, что важно.

     — Друзья? — опешил Блейз.

     — Ну… И любовники тоже, — хитро ухмыльнулся Гарри в ответ.

     От таких новостей Блейз на некоторое время выпал из реальности, и очнулся только за столом Рейвенкло, сидя рядом с Лавгуд и незнакомой девушкой из Шармбатона, и напротив Гарри, нагло посадившего Драко и Гермиону по обе стороны от себя и явно наслаждающегося компанией.

     — А почему мы за этим столом сидим? — спросил он, чтобы хоть что-то понять.

     — А за каким? — спросил Гарри. — Барсуки чужих к себе так просто не пустят. Грифы… лучше уж в гнездо к акромантулам сунуться. Слизеринцы не примут меня с Гермионой, а нам нужно сейчас быть с Драко. Так что остается лишь самый нейтральный факультет.

     — А зачем тебе Драко? — не скрывая подозрения, спросил Блейз.

     Вместо ответа Гарри почему-то посмотрел на Грейнджер.

     — Гермиона, извини, что я это так на тебя вываливаю, но я никак не мог это предвидеть…

     Гермиона сузила глаза, но Гарри, похоже, все же не зря называли храбрецом. И смертником тоже.

     — Гермиона Грейнджер…

     Гарри чмокнул подругу в носик.

     — Драко Малфой…

     Чмок в такой же симпатичный носик с другой стороны.

     — Вы согласны пойти со мной на Святочный бал?

     — Что, вдвоем? — опешила Драко, в то время, как Гермиона могла лишь беззвучно открывать и закрывать рот.

     — Вообще-то втроем, — поправил Гарри. — Ну, разве что если вы хотите меня вычеркнуть…

     — Нет-нет, тебя вычеркивать не будем, — поспешно открестилась Гермиона, у которой на бал были вполне определенные планы. — Но…

     — Гермиона, не думала же ты, что я от тебя откажусь?

     — Нет, конечно…

     — А Драко — посмотри на нее… Разве можно оставить такую симпатягу без партнера?

     И Гарри ласково заправил выбившиеся волосы Драко за ухо. Та смутилась и уткнулась взглядом в тарелку перед собой.

     — И не надо бояться…

     Гарри повернулся назад к Гермионе, но она успела заметить, как он взял Драко за плечо, привлекая внимание слизеринки, и что-то показал ей глазами.

     -… от нехватки внимания ты страдать не будешь. Я уверен, Драко еще не забыла, как ведут в танцах, так что партнеров на тебя хватит…

     — Не забыла, — подтвердила та.

     Гермиона не успела заметить, когда это произошло, но теперь Драко переместилась на другую сторону от нее и надежно взяла в плен ее руку, прижав ее вдоль своего тела, как раз между грудей. «Окружили!», подумала она.

     — И потом, всегда можно… потанцевать и втроем тоже.

     У Гермионы появилось страшное подозрение, что речь идет не совсем о танцах… или, вернее, совсем не. Промелькнувшие перед ее внутренним взором картинки вызвали у нее совершенно определенную и уже очень знакомую реакцию — в паху потяжелело, сердце забилось чаще, и кожа вдруг вышла на пик чувствительности. Дыхание Драко в плечо с одной стороны, «дружеское» касание Гарри ее руки с другой, прикосновение лифчика к груди — все это ощущалось с необычайной силой и четкостью. И еще было что-то новое — она почувствовала странное свербение в попке…

     — Я… согласна, — выдавила она, забавно краснея и с ужасом понимая, что готова на все с этими двумя только после пары слов.

     Вдруг набравшись решимости, она бросила полный вызова взгляд на сидящих напротив учеников — и с трудом сдержала хихиканье.

     Блейз был в полном ауте, он напоминал Рона в его худшие моменты — он сидел с ошарашенным видом и буквально отвисшей челюстью, лишь его глаза неверяще перебегали между сидящей напротив троицей. Он даже не заметил, что Луна прижалась к нему сбоку, нарушая все правила приличия, впрочем Гермиона была не в том положении, чтобы бросать камни в чужой огород. Встретившись с Гермионой взглядом, Лавгуд потерлась щекой о плечо Блейза, демонстративно заявляя на него права. Гермиона одобрительно кивнула, искренне желая счастья этой странной, но несомненно умной и доброй девочке, и та показала ей в ответ большой палец.

     А француженка с другой стороны… Она, похоже, видела лишь Драко, внимательно ее рассматривая, и от напряжения черты ее лица заострились. «Вейла», подумала Гермиона. «Неужели та же самая? И чего ей теперь надо?».

     — Ты один из нас! — наконец не выдержала она, вскочив на ноги и ткнув пальцем в Драко. — Ты должен быть со мной, а не…

     Драко лишь презрительно поднял бровь, Гарри потянулся за палочкой… Но первой успела Гермиона, поймав выставленную кисть в болевой захват и потянув на себя, в результате чего француженка плюхнулась вперед на стол, лицом в блюдо с куриными ножками. Грейнджер тут же зафиксировала ее голову другой рукой в этом унизительном положении, а когда она открыла рот, чтобы еще что-то сказать — бесцеремонно заткнула его булочкой.

     — Молчи и не дергайся… — холодно прошипела вейле девушка.

     Та послушалась — вилка, замершая в сантиметре от глазного яблока, очень помогает с самоконтролем.

     — Во-первых, если ты еще раз попытаешься заявить права на мою девушку…

     Все уставились на Гермиону в изумлении — такого они не ожидали.

     — …переломаю обе руки, и тебе придется просить помощи каждый раз, когда понадобится подтереть задницу. Поняла?

     Француженка кивнула. Очень осторожно.

     — Во-вторых… Драко, тебе от нее что-нибудь нужно, в качестве компенсации?

     — Хмм… Мне пригодится рецепт этого зелья.

     — Поняла? Чтобы завтра он был у нее.

     Вейла кивнула еще раз, и была отпущена. И тут же вскинулась, окидывая троицу ненавидящим взглядом.

     — Нечего зыркать, сама виновата, — сухо прокомментировал это Гарри.

     — И знаешь, этот соус тебе очень идет… птичка, — добавила Гермиона, имея в виду пятна на щеке вейлы.

     Та вылетела из зала с такой скоростью, как будто за ней лиса гналась.

     ***

     Вопрос в каком общежитии должна теперь проживать Драко, мужском или женском, был решен просто — подземелья Слизерина при всех их недостатках были просторными, и ей выделили отдельную комнату. Попытки возмущения такими преференциями (нет, воплей не было, все же это не грифы, но взгляды были красноречивыми) были задавлены на корню одной фразой декана — «Хотите быть в таком же положении — я и для вас могу похожее зелье сварить. Мне как раз нужны подопытные для экспериментов… Наука вас не забудет».

     Кроме очевидного, у этого переезда нашелся и неожиданный бонус — в эти покои вел тайный ход, позволяющий попасть в них из общих коридоров, не проходя через гостиную Слизерина. Случайность ли это или декан знал и учел этот момент, так и осталось неизвестным — задать Снейпу прямой вопрос никто из троицы так и не осмелился.

     Но этот ход очень пригодился, когда Драко вдруг устроила истерику за считанные дни до бала.

     — Я… Я не могу! — воскликнула она, метаясь по комнате и несколько театрально воздевая руки. — Papa обязательно узнает, и тогда…

     Гарри с трудом отвел взгляд от подчеркнутых натянувшейся ночной сорочкой окружностей, а Гермиона — от вида, открытого задравшимся подолом.

     — Драко, все будет в порядке, — наконец выдавил из себя Гарри.

     — И в любом случае, твоему отцу будет не до того… Его ждет интересный сюрприз, — вдруг ухмыльнулась Гермиона.

     Гарри посмотрел на нее с удивлением, и даже Драко приостановил свои метания.

     — Что ты имеешь в виду?

     — Ты что с рецептом зелья сделала?

     — Передала декану, разумеется. Его очень интересуют редкие рецепты, а мне нужно было его расположение…

     — И он это зелье сварил?

     — Да, это не секрет, он даже угрожал… гхм, предлагал слизеринцам вызваться добровольцами для проверки.

     — И передал его твоей матери?

     — Эээ… Что?

     — Я видела это зелье в упаковке для пересылке в кабинете Снейпа, когда заходила задать пару вопросов по зельеварению…

     «Пару десятков», перевели для себя Драко и Гарри.

     — … А потом оно исчезло. И он активно переписывается с твоей матерью — у нее очень… характерный филин. В смысле, с характером — чем-то классического дворецкого напоминает. Легко узнать. И в конце концов, в Британии не так уж много людей, на которых это зелье в принципе может сработать.

     — Но я уверена, что Papa ничего об этом не знает… Ой!

     До Драко наконец-то дошло.

     — Как я и сказала, его ждет очень… Интересный сюрприз.

     Драко ожесточенно потерла глаза, явно пытаясь стереть картинки, возникшие перед ее внутренним зрением. И пропустила момент, когда Гарри прижался к ней сзади, обнимая и зарываясь лицом в ключицу.

     — Такой красавице, как ты, никто слова поперек не скажет, — прошептал он ей на ушко. — И в любом случае, мы тебя никогда не бросим. Как можно бросить… такое?

     И Гарри подмигнул Гермионе, одновременно задирая руками подол ночнушки спереди. При виде открывшихся сокровищ Грейнджер невольно облизнулась… и опустилась на колени перед Драко.

     — Эй, что ты делаешь, нечего меня отвлекать! Это не имеет никакого…

     Ее полувозбужденный член исчез в ротике Гермионы, и слова покинули Драко. А Гарри тем временем пробрался руками под сорочку и задрал ее, пробираясь к ее грудкам с напрягшимися сосочками. Последней осознанной мыслью Драко было то, что давеча рассказанный Крамом анекдот про сорочку и первую ночь оказался совершенно правдивым…

     Им пришлось серьезно поработать, чтобы стресс Драко… гхм… рассосался. И чтобы наполнить ее, хи-хи, уверенностью в себе. Но в конце концов им это удалось.

     ***

     Появление троицы на балу вызвало фурор. На них пялились все ученики без исключения, да и преподаватели… У Снейпа и Макгонагалл при виде Гарри и Гермионы, ведущих Драко под обе руки, синхронно задергался глаз.

     — Видите, директор, вы были правы, — добродушно заметил Флитвик, но в уголках его глаз пряталась хитринка. — Любовь действительно может победить все, даже предрассудки и вражду между факультетами.

     Теперь глаз задергался и у Дамблдора.

     — Кто знает, может и с Тем-Кого-Нельзя-Называть нужно бороться именно так?

     Нервный тик почему-то распространился и на Аластора Муди тоже.

     Ученики же… Разумеется, нашлись и завистники, но подавляющее большинство все же смотрело на троицу с восхищением. Справедливости ради, у некоторых завистников были для обиды объективные причины — ни Роджер Дэвис, ни Чжоу Чанг не оценили, что их партнеры не обращают на них достаточного внимания. Зря они, что ли, чемпионов захомутали?

     Объективно говоря, из них троих Драко выглядела самой нормальной — «всего лишь» красавица-блондинка с длинными прямыми волосами и и тонкими чертами лица, в бальном платье в цветах Слизерина. Гарри в классическом костюме вызвал у многих культурный шок, никто не думал, что он может выглядеть так… прилично, и тот факт, что остальные ученики Хогвартса носили старомодные мантии, только усиливал впечатление. Поспорить с ним могли бы разве что дурмстранговцы в их парадных мундирах, но он и не ставил себе задачу их затмить, вполне вежливо раскланявшись с Крамом. А Гермиона…

     Гермиона решила эпатировать публику, надев мужской костюм с фраком, который очень выгодно подчеркивал ее попку, и в результате на нее заглядывались не только парни, но и многие девушки. И когда Гарри пригласил Драко на первый танец (они заранее решили, что так нужно по политическим причинам, не нужно оскорблять Слизерин, оставляя Драко стоять у стенки), она вдруг подала руку Флер, оттеснив ее партнера. Та руку приняла, возможно чисто из растерянности, и Гермиона повела ее в танце, оставив позади тихо ох… задумавшегося Дэвиса.

     Забегая вперед, тот решил залить горе и оскорбление алкоголем, и остаток вечера провел последовательно у чаши с пуншем, в кустах, снова у чаши, снова в кустах, и наконец в гостиной Когтеврана, где он отрубился, даже не добравшись до своей комнаты. И, скажем так, следующий день был для него еще хуже…

     А тем временем партнеры менялись, и близнецы Уизли, подсуетившись, открыли тотализатор на тему «лучшая пара бала». Споры между зрителями были горячими. Седрик с Чжоу, увы, не котировались, но вот остальные…

     Виктор Крам/Дафна Гринграсс. Чистая классика, безукоризненный внешний вид и манеры, и несомненно лучшие танцоры на балу — но… не хватает изюминки.

     Гарри Поттер/Драко Малфой. О, вот здесь было о чем посплетничать. Белое и черное, Инь и Янь, Гриффиндор и Слизерин… И, разумеется, намек на яой — этого слова в Хогвартсе не знали, но концепция среди восхищенных этой парой девушек прижилась мгновенно.

     Гермиона Грейнджер/Флер Делакур. Практически то же самое, только замените яой на юри. Мальчики… слюноотделяли. И многие девочки тоже.

     Поттер/Грейнджер. Вроде бы классическая пара, естественная для всех кроме Дамблдора и семьи Уизли, но… Костюм Грейнджер добавлял изюминки и здесь, и учитывая то, что люди думали об их характерах, шутка на тему «кто в этой паре брюки носит, а кто их гладит» мгновенно стала популярной.

     Флер/Драко. Вторая по технике танца пара, а заодно и две девушки, более того, две вейлы (магические таланты в Драко не проявились, но вот так, рядом, внешнее сходство было очевидным). И от наблюдателей не скрылось то, что для разнообразия Флер липнет к Драко, и даже подключила шарм (она, разумеется, была в курсе наследия Драко, и у нее тоже были планы на тему улучшения потомства), а та все равно холодно держит дистанцию.

     Поттер/Флер. Один тот факт, что после провала с Драко страдающая от чувства неполноценности Флер не сдержалась и врубила соблазнение на полную мощность, так, что даже зрители поплыли, а Гарри это просто проигнорировал… Уже это накинуло ему много очков.

     Грейнджер/Драко. О да, Драмиона… Опять же, хоть такого слова и не знали, шипперов этой пары в Хогвартсе хватало. И кроссдрессинг только добавлял пикантности.

     Первое место в конце концов досталось Гарри и Драко. Победила любовь и дружба — вот только непонятно было, почему Дамблдор, якобы главный сторонник силы любви, так хмурится, смотря на это…

     ***

     Проснувшись, Гермиона не сразу сообразила, где она. То есть она сразу почувствовала прижимающегося к ней сзади Гарри, эти цепкие хваталки было трудно не узнать, да и насчет аккуратной девичьей попки, к которой она в свою очередь пристроилась, все было понятно…

     Так вот, вопрос был в более глобальном смысле. Понятно, что они в кровати — но в чьей? И где?

     Тут она сообразила, что в раздумии машинально поглаживает член Драко, и поспешно вернула руку на ее бедро — приятно, но не хватало еще доиграться…

     Память о вчерашнем дне постепенно возвращалась… И нет, ничего такого не было — более того, не было даже того, что она сама планировала. Бал настолько вымотал их троих, что они так и завалились втроем спать в покои Драко, на одной постели. Чудо, что вообще нашли силы раздеться…

     Ага, то есть они в подземельях Слизерина. Понятно. И любопытно.

     Она поймала себя на том, что на этот раз рассеянно гладит грудь Драко. И, как ни странно, не испытывает при этом похоти как таковой — просто дружеский жест, ей приятны касания обеих прижимающихся к ней тел. Гермиона поняла, что не жалеет о том, что так и не стала вчера женщиной как планировала — понятно, что она ничего не упустила, секс у нее еще будет, а так тоже приятно… Даже слишком приятно, но вставать все же нужно, выходной — это хорошо, но в туалет-то все равно надо. И еще нужно показаться в гостиной Гриффиндора, а то эти идиоты еще объявят ее и Гарри в всемирный розыск.

     Только когда Гермиона ощутила скрестившиеся на ней удивленные взгляды, она поняла свою ошибку. Она вышла не в ту дверь и оказалась в гостиной Слизерина… в одном лишь весьма условном халатике и с полотенцем в руке. И с палочкой за ухом — она ее никогда не оставляла.

     Гермиона прошлых лет наверняка бы отчаянно завизжала и убежала, но сейчас она была слишком расслаблена и уверена в себе для таких глупостей.

     — Доброе утро, леди, джентльмены, — она кивнула всем сразу. — Извините, я, кажется, ошиблась дверью. Хорошего дня вам и приятных каникул.

     Когда за ней закрылась дверь, все разом выдохнули.

     — А грязнокровка-то ничего… — пробормотал кто-то.

     — Поосторожней с выражениями, — посоветовал Забини, не оборачиваясь. — Тебя за нее Малфой с Поттером на клочки порвут.

     — Это да… Но раз она сама показывает, смотреть-то можно?

     — Да я и сам не отворачивался… — пробормотал Блейз.

     Второй тур…

     На берегу озера было холодно, ветрено и вообще пакостно. Даже закаленный Крам заметно ежился, а Флер трясло так, что казалось, что у нее судороги, несмотря на все меха, в которые она пыталась завернуться. Зрители честно пытались поддержать чемпионов, но постепенно хрипота и кашель побеждали, и похоже, ларингит, если не пневмония, грозили многим.

     Наконец Бэгмен выговорился (вот кому не мешало бы охрипнуть в первую очередь, но увы) и начал обратный отсчет.

     — Три… Два… Один… Пошли!

     Крам с каким-то облегчением сбросил тяжелую, обитую мехом мантию и, оставшись лишь в плавках почему-то маскировочной расцветки, наколдовал себе акулью голову и с разбегу рыбкой (ага) прыгнул в воду. За ним в воду вошел Седрик, сначала нырнувший и только потом наколдовавший на себя дыхательный пузырь. Флер наконец-то, явно нехотя, выпуталась из своих слоев одежды и уже собралась нырять за ними, когда ее вдруг остановили слова Гарри.

     — Мисс Делакур, вам важно самой спасти свою сестру, или хотите, чтобы Гермиона ее вытащила побыстрее?

     — А? — Флер явно посчитала, что ее подвело знание английского.

     Гарри показал ей Сквозное зеркало в своей руке.

     — Гермиона уже освободилась, и сейчас выберется из озера сама. Она может захватить и вашу сестру тоже, ей не трудно, но тогда вы не получите баллов — зато увидите Габриэль раньше, и не подвергнетесь опасности.

     — Я буду вам за это что-то должна?

     Гарри пожал плечами.

     — Нет, я же и себе услугу оказываю, лишая вас очков. В общем, решайте.

     Флер раздумывала недолго.

     — Хорошо, я согласна, пусть захватит и мою сестру тоже. И спасибо.

     Она в очередной раз поежилась. Гарри бросил несколько слов в зеркало, после чего поднял мантию Флер и накинул ей на плечи. Француженка благодарно посмотрела на него и с явным удовольствием в нее закуталась, не сумев сдержать очередного приступа дрожи.

     — Я и сам не горю желанием лезть в темную, холодную глубину, но все же… — парень посмотрел на нее вопросительно.

     Флер невольно скривилась.

     — На самом деле здесь нет никакого секрета. Вейлы — существа огня и ветра, и для нас погружение в холодную воду… Хуже могло бы быть разве что погребение заживо. Хотя тогда хотя бы обошлось бы без враждебных местных жителей… Мon Dieu! Что это?

     Последнее восклицание относилось к происходящему в озере. Зрителям показалось, что поверхность воды вздыбилась холмом — но это был «всего лишь» всплывший гигантский кальмар, на голове которого сидели две девушки. Пара сокращений — и кальмар уже был на мелководье, после чего он он развернулся боком к берегу и осторожно сгрузил девушек на землю своими длинными щупальцами. Габриэль тут же бросилась к сестре, которая принялась ее нервно, неверяще обнимать и ощупывать, что-то бормоча по французски. А Гермиона, высушив себя несколькими взмахами палочки, повернулась к кальмару и принялась… благодарить его? Во всяком случае, ласки в виде поглаживания щупалец он принимал с удовольствием, и в какой-то момент его щупальце даже потянулось к ногам девушки…

     — Инсендио!

     Гарри прочертил на земле огненную полосу, наглядно показывая наглым беспозвоночным, что есть границы, которые лучше не переходить. С другой стороны от Гермионы встала Драко, тоже с палочкой в руке. Кальмар смерил их своим гигантским глазом — и демонстративно отведя шупальца в стороны от греха подальше, сполз в воду поглубже. Впрочем, его место тут же заняли русалки, одна из которых кивнула девушке как старой знакомой.

     — Мистер Поттер! Мисс Делакур! Что это значит? — выдавил из себя наконец-то добежавший до них Бэгмен.

     — Мисс Грейнджер, потрудитесь объясниться, что за представление вы устроили? — поддержала его Макгонагалл.

     Не обращая на них особенного внимания, Гермиона вдруг поцеловала Драко, в то время, как Гарри обнимал ее сзади. Русалки наблюдали за этим жадными глазами, и одна из них даже хлопнула в ладоши от восторга.

     — Мисс Грейнджер, не игнорируйте меня! Вы должны были сидеть на дне озера! — настаивала на своем декан Гриффиндора.

     — Должна — кому? — спросила Гермиона, с явным трудом отрываясь от губ подруги. — Со мной никто никакого магического контракта на заключал, собственно, меня даже ни о чем не просили, просто молча похитили и засунули в озеро. И я имею полное право, попав в беду, выбираться из нее своими силами.

     — Но…

     — Мадмуазель, какое право вы имели вытаскивать мисс Делакур-младшую? — перебила профессора подоспевшая мадам Максим. — Это саботаж! Из-за вас Шармбатон потеряет очки!

     — Она сделала это по просьбе самой Флер, — пояснил Гарри, демонстративно делая шаг вперед с палочкой в руке. — И повторяю еще раз — она никому ничего не должна.

     — Я ее об этом попросила, — подтвердила Флер.

     Француженка твердо встретила взгляд директора своей школы.

     — Габриэль — моя сестра. Неужели вы думаете, что тысяча галеонов этого стоит?

     Гарри согласно тряхнул головой.

     — Гермиона мне дорога. Очень дорога. Я не согласен, чтобы она подвергалась лишней опасности только ради того, чтобы я мог изобразить перед всеми героя и спасти ее.

     Тут до Макгонагалл наконец-то дошло, что что-то здесь не сходится.

     — Позвольте, мистер Поттер! Но мисс Грейнджер вообще не ваш заложник! Вы должны были спасать Рона Уизли!

     — Извините?

     На декана Гриффиндора в изумлении уставились все, включая Флер — похоже, ей хватило даже короткого срока пребывания в Хогвартсе, чтобы понять, кто такой шестой Уизли.

     — Профессор Макгонагалл, вам не кажется, что указывать мне, с кем встречаться — это все же слишком?

     — Но… Тогда кого должен спасать мой чемпион? — растерялся Каркаров.

     «Маразм какой-то», пробормотала Драко в сторону. Создавалось впечатление, что этот тур был распланирован каким-то сумасшедшим, потерявшим всякую связь с реальностью.

     — Похоже, мистер Крам успешно решил эту проблему.

     Гермиона кивнула в сторону берега за их спиной, где Виктор как раз выходил из воды с Чжоу на руках. Та обнимала его за шею и выглядела совершенно счастливой, похоже, она была вполне довольна апгрейдом.

     — Но… Тогда получается… — растерялась Макгонагалл.

     Гарри, Драко и Гермиона переглянулись — и невольно хихикнули. И действительно, когда из воды наконец-то появился Седрик с Роном на буксире, он, мягко говоря, не выглядел довольным. Кое-как дотащив рыжего до мелководья, он уронил его в воду и чуть ли не пинками покатил на берег. Зрители, явно оценившие юмор ситуации, встретили последнюю пару улюлюканьем и свистом.

     — Ладно, надоело, пошли в тепло…

     Гарри повернулся и потянул Драко и Гарри за собой.

     — Но очки… — как-то потерянно пробормотала декан Гриффиндора.

     — А что очки? Во-первых, и так понятно, что меня с Флер дисквалифицируют, и получим мы фигу с маслом. И во-вторых, вы все время забываете, что я вообще не хотел в этом участвовать, и меня это совершенно не интересует. Гермиона…

     Гарри повернулся к подруге.

     — Лучше расскажи, как тебе это удалось? Я, мягко говоря, удивился, когда ты меня вдруг вызвала по зеркалу.

     — А, это… — Гермиона самодовольно улыбнулась и помахала русалкам рукой на прощание. — Я тут познакомилась с одной русалкой — некоторым из них очень понравилось подсматривать за нами. Окна покоев Драко же выходят в озеро.

     — Они — что? — поперхнулся Драко.

     — Да ладно, тебе жалко, что ли? Симпатичные девушки, и очень… любознательные. А мне после загадки в яйце захотелось попрактиковаться в языке русалок, вот я и разговорилась… И с Кракеном тоже познакомилась…

     — Это который к тебе щупальца тянул?

     Взгляд Гарри потемнел.

     — Он ничего такого не имел в виду! — возмутилась Гермиона, но тут же сдулась по скептическим взглядом Драко. — Ну хорошо, имел, но он не насильник, просто любопытный. В отличие от многих парней, он знает, что такое «нет».

     — И часто он слышал от тебя это слово?

     Гарри все еще хмурился.

     — Достаточно часто. И вообще, Гарри, ты как собака на сене, — упрекнула его Гермиона, — и сам не берешь, и другим не даешь.

     — Что значит — не беру? — возмутился Гарри, и вдруг цепко прижал Гермиону к себе и поцеловал.

     Гермиона хотела высказаться на тему того, что она вовсе не поцелуи имела в виду, но… Во-первых, она физически не могла этого сделать. И во-вторых, она вдруг почувствовала, что спереди в само ее нутро упирается твердый бугор, и еще один бугорок упирается ей в попку… Гарри и Драко зажали ее между собой, почти что насадив на два члена, четыре руки нагло гуляли по ее телу, кто-то слегка прикусил ее ключицу… Она почувствовала, что теряется в этом чудесном тепле и нежности… И вдруг все закончилось, Гарри отступил назад, и она устояла на ногах лишь потому, что ее поддержала сзади Драко. Вытянутыми руками, между прочим, тоже лишив ее такий желанных касаний…

     — Так о чем ты договорилась с русалками? — поинтересовался Гарри как ни в чем ни бывало.

     — Гарри Джеймс Поттер! — зашипела она в ярости.

     — Гермиона, мы с Драко были бы рады отыметь тебя прямо здесь, но на нас смотрят. Да и холодно, вообще-то. Пошли домой, а?

     Жар, овладевший ее телом, спал, и она была вынуждена признать логику этих слов. Но все равно обиделась… И запомнила. Кое-кому придется отработать свою вину, раза три как минимум.

     — Так что с русалками? — поинтересовалась Драко.

     — Ах, да…

     На Драко она почему-то не злилась, возможно из пресловутой женской солидарности.

     — Так вот, я догадывалась, что из меня сделают заложницу, организаторы вряд ли бы решились покуситься на единственную наследницу Малфоев. Хотя я не представляла, что они додумаются сделать из меня приз для Крама — честное слово, между нами ничего нет, мы даже не разговаривали толком…

     — Верю, верю…

     Гарри поднял руки в примирительном жесте.

     — Так вот, извини Гарри, но я не собиралась изображать из себя беспомощную принцессу, ждущую своего рыцаря на белом коне…

     — Тебе не за что извиняться, наоборот, я тобой горжусь, — совершенно искренне заметил он, и в глазах у Гермионы неожиданно защипало.

     -… И я решила попросить русалок о помощи. На самом деле, это был недосмотр со стороны организаторов — они договорились с морским народом, что они будут мешать чемпионам спасти заложников и в то же время не дадут каким-нибудь ракам нас обгрызть, но им просто не пришло в голову внести в договор обязательство не помогать самим заложникам. Так что знакомая мне русалка вывела меня из магического сна и развязала, а кракен прокатил до берега — вот, собственно, и все…

     — И чем ты им заплатила? — с подозрением спросила Драко.

     — Эээ… Ну… В общем, в ближайший месяц никаких занавешенных окон в наших покоях… Что бы мы ни делали.

     — Гермиона! — возмутился Гарри.

     — Гарри, поверь мне, ни тебе, ни Драко стыдиться нечего. Стесняться скорее должна я… — тут Гермиона смутилась, но все же выдавила из себя, — … но если честно, мне эта идея нравится.

     — Извращенка… — пробормотала в сторону Драко почему-то одобрительным тоном.

     А до Гарри вдруг дошло, что все они теперь называют покои Драко своими… и воспринимают это как должное.

     ***

     В замке Гермиону, успевшую снова продрогнуть, в первую очередь засунули под горячий душ. И помогли помыться, благо все ученики все еще были на турнире и общежитие пустовало. Мыли в четыре руки и касаясь телами и в особенности пятыми конечностями тоже, так что Гермиона… разогрелась. Так, что аж раскраснелась. А потом ее отнесли в покои…

     — Эй, что вы делаете… — лениво и расслабленно поинтересовалась она.

     Вопрос возник из-за того, что Драко трансфигурировала какую-то высокую лежанку, на которую Гарри положил ее лицом вниз.

     — Массаж, — пояснила Драко, натирая руки маслом из флакона… с каким-то предвкушением.

     — А…

     Гермиона и сама не знала, что хотела сказать — а потом четыре руки начали разминать ее мышцы сладко пахнущим и вызывающим ощущение тепла маслом, и она расслабилась и начала просто получать удовольствие.

     И даже не обратила особенного внимания, когда чей-то юркий пальчик проскользнул ей в анус. Но потом он вернулся вместе с друзьями, которые вели себя гораздо более нагло, она почувствовала странное раздражение… и в попытке избавиться от него не придумала ничего лучше, кроме того насадиться на пальчики поглубже и сжать колечко ануса.

     От неожиданных ощущений, отдавшихся эхом в ее киске, она невольно тихо застонала — а рядом кто-то шумно втянул воздух. Она подняла голову и посмотрела вбок — и от вида отражения, которое она увидела в стекле окна, у нее перехватило дух.

     Она увидела девушку с распущенными каштановыми волосами, поднявшуюся над лежанкой на локтях и коленях и прогнувшуюся в спине подобно кошке. Ее груди, недостаточно большие для того, чтобы провисать, торчали вниз и назад аккуратными заточенными конусами — и Драко нагло игралась пальцами с сосочком одной из них. В отражении Драко стояла за ней, и было отлично видно и ее вторую руку, засунутую в попку Гермионы, и ее торчащий вертикально член в просвете между лежанкой и телом «кошечки», и ее грудки, поменьше, чем у Гермионы, но все равно несомненно женские. А Гарри, негодяй, вообще встал перед лежанкой в профиль, и в отражении это выглядело так, как будто он держит ее одной рукой за шею и тыкает членом ей в лицо.

     Гермиона попробовала пошевелить попкой, отодвинув назад ближнюю к стеклу ногу — и невольно застонала снова от новых ощущений в анусе, и заодно отметила, что внутренняя сторона ее бедра блестит от щедро разлитой смазки… и речь вовсе не о масле.

     За окном две русалки показали ей большие пальцы — и показали жестами, что хотят больше. Впрочем, Гермиона была с ними совершенно согласна.

     — Гарри… — прошептала она в его пенис подобно микрофону. — Ты не с той стороны стоишь… И вообще не тем занимаешься, — сделала она «тонкий» намек.

     Гарри, как ей показалось, переглянулся с Драко, после чего обошел ее по кругу, заодно прочертив кончиком члена линию вдоль ее тела, от плеча до бедра. Драко тем временем вытащила пальцы из ануса — Гермиона разочарованно вздохнула от ощущения потери — и похлопала ее по попке сверху, побуждая опуститься на лежанку и сдвинуться назад, свесив ноги.

     — Ты уверена? — спросил Гарри.

     Учитывая, что сам он в этот момент пристраивал свой толстый агрегат к щелочке Гермионы, а та вертела попкой, пытаясь хоть как-то его ощутить, вопрос был несколько неуместным…

     — Да хватит уже тянуть, а то оторву и сама себе вставлю! — не выдержала Гермиона.

     То ли с перепугу, то ли ввиду вполне понятного нетерпения Гарри дернулся и загнал свой кабачок сразу на всю глубину, громко хлопнув бедрами о попку Гермионы. От неожиданности у той выбило воздух из легких, и она мелко и часто задышала, ей даже показалось, что член уперся ей прямо в диафрагму. И да, было больно — хотя далеко не настолько страшно, как пугали. Тут Гарри запоздало осознал, что сделал — и испуганно замер.

     — Погоди, Гарри. Подай назад, — вдруг подала голос Драко. — Акцио палочка.

     Удивленный Гарри подчинился, и Драко несколькими пассами подчистила кровь и залечила рану.

     — Это у магглов после лишения девственности лучше подождать с сексом несколько дней, а у нас есть магия, — пояснила она.

     — А заранее убрать боль нельзя было? — не понял Гарри.

     — Можно, но… Я подумала, что Гермиона все же хочет… хи-хи… проникнуться моментом.

     — Ага, только кое-кто отлынивает, — нетерпеливо напомнила Гермиона. — Где, блядь… проникновение?

     Вместо ответа Гарри вцепился в бедра Гермионы и снова толкнулся вперед.

     — Мерлин! Шевелись побыстрее! — выдохнула Гермиона.

     — Драко, тебе не кажется, что наша красавица использует ротик не по назначению? — светским тоном поинтересовался Гарри.

     — Нет, не кажется, потому что это правда, — ответила та, обходя лежанку спереди.

     При виде еще одного члена перед своим лицом Гермиона заинтересованно облизнулась…

     ***

     Не было ничего удивительного в том, что ни Гарри, ни Гермиона этой ночью не ночевали в общежитие Гриффиндора. И если честно, не особенно рвались в него возвращаться.

     Так что в следующий раз Макгонагалл увидела их только за завтраком — и сразу принялась отчитывать. Что совершенно не достигло цели, после вечерне-ночного марафона они были довольными, как вымытые и хорошо отдроченные слоны, заметно уставшими, а Гермиона еще и двигалась несколько… скованно. Последствия дефлорации ей Драко залечил, но ведь досталось и ее попке тоже… И не только от пальцев. И горло саднило…

     — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, где вы были этой ночью? Почему вас не было в общежитие Гриффиндора?

     — Мы гостили… у друзей, — ответил Гарри. — У очень близких друзей.

     «Очень близкая подруга» картинно засмущалась и шаркнула ножкой, так что всем все стало понятно.

     — Вы не имеете права!

     — Иметь… гхм… — Гермиона вдруг поперхнулась на этом слове, — друзей?

     — Находиться вне своего общежития после отбоя!

     — Извините, но… Вы и сами знаете, что это не так, иначе охранные чары замка подняли бы вас по тревоге посреди ночи.

     — Какие охранные чары?

     — А, так вы не знаете? Хотя да, логично…

     Гермиона опять прочистила горло.

     — В любом случае, мы не имеем права находиться вне общежитий после отбоя. Но мы имеем право ночевать в общежитиях других факультетов, если нас пригласили. Декан Слизерина был не против.

     Строго говоря, они его не спросили, но Гермиона подозревала, что Снейп все подтвердит, хотя бы в пику Гриффиндору.

     — Правила Хогвартса вообще не предполагают какой-либо враждебности или даже недоверия между факультетами, это… более позднее изобретение.

     — Времена меняются, мисс Грейнджер, не все, что было верно во времена основателей, подходит сейчас…

     — К сожалению… — пробормотала в сторону Гермиона.

     — С этого момента я запрещаю вам находиться после отбоя где либо, кроме общежитий Гриффиндора. Профессор Снейп пока еще не ваш декан…

     — Пока еще? — вдруг вскинулся Гарри. — То есть это можно изменить?

     — Эээ…

     Декан Гриффиндора заметно растерялась. Похоже, ей даже в голову не приходило, что кто-то может захотеть добровольно сбежать из-под ее власти.

     — В правилах ничего об этом не говорится… — задумчиво пробормотала Грейнджер.

     — Вот видите!

     — Но и запрета тоже нет. А мы каждый день делаем тысячи вещей, которые не оговорены правилами, и никто нас за это не наказывает. Так что вопрос чисто технический…

     — Мисс Грейнджер! Я запрещаю вам даже думать об этом!

     — Вы запрещаете мне… думать?

     Вокруг захихикали.

     — Это не смешно! — одернула шутников Гермиона. — Учитель, который запрещает ученикам думать — это вовсе не смешно!

     — Ну так это же Гриффиндор, чего вы хотели? — спросил какой-то ворон, судя по мантии. — Общий знаменатель и все такое…

     — Это да, знамена у нас лучшие! — выкрикнул Рон.

     Вокруг уже откровенно ржали, а Грейнджер изобразила жест рука-лицо.

     — Хорошо, профессор, мы вас поняли, — серьезно сказал Гарри, успокаивающе кладя руку на предплечье Гермионы. — Мы все поняли…

     ***

     — Валить нужно нафиг с этого факультета! — суммировала Гермиона ситуацию, как только друзья смогли остаться наедине.

     — Эээ… Ты уверена? — спросила Драко. — Ладно Гарри, он герой и чистокровный, но тебе на нашем факультете может быть… неуютно. Может, все же лучше на Рейвенкло?

     — К сожалению, профессор Флитвик не сможет меня защищать от козней директора, он и сам ввиду происхождения на перманентном испытательном сроке. Да я и не уверена, что захочет, вне рамок учебы он своим факультетом не очень интересуется. Возможно, могла бы помочь профессор Спраут, но на Хаффлпаффе я точно не приживусь. Да и вообще, как именно мне может быть хуже, чем с этими идиотами? Интересно, каким образом? Ваш декан хотя бы своих защищает, да и вообще, если худшее, что змеи могут сделать — это обозвать меня грязнокровкой… Я же вообще не думала, что это оскорбление, пока Рон не оказал мне услугу и не объяснил…

     Драко и Гарри переглянулись… и зависли. А действительно, как?

     — У тебя есть какие-нибудь мысли насчет… — начал Гарри и вдруг хихикнул.

     Действительно, риторический вопрос. Гермиона кивнула.

     — Несомненно, нужна Сортировочная шляпа…

     — Ага, вот прям так директор тебе ее и выдаст, — усомнился Драко.

     — Понятно, что нет. У него явно есть какие-то свои планы, и я сомневаюсь, что в них входит потеря контроля над карманным героем… извини, Гарри.

     Гарри лишь отмахнулся — рад бы поспорить, но не получается…

     — Но к счастью, Гарри может призывать ее сам — помнишь второй курс?

     — Ага, в случае смертельной опасности, — пробурчал Гарри.

     — Шляпу? — удивилась Драко. — А смысл?

     — А в ней меч Гриффиндора живет, — пояснил Гарри и откровенно насладился ошарашенным лицом подруги.

     — Что означает, что наш план откладывается до третьего испытания турнира. Во всяком случае, надеюсь, что до тех пор он ни во что не влипнет, — Гермиона строго посмотрела на Гарри. — А я до тех пор постараюсь разузнать все, что смогу… И готовиться к испытанию в любом случае нужно.

     На том и порешили.

     — Погоди, а что за охранные чары ты упоминала? — вдруг вспомнила Драко, когда они уже расходились.

     — Ах, да… Ты знала, что у Гарри есть так называемая Карта Мародеров, созданная его отцом и показывающая всех живых существ в пределах школы?

     — Нет…

     — Так вот, я в ней немного разобралась… Заслуга Мародеров в основном в том, что они нарисовали собственно карту. Для локации они просто подключили ее к охранным чарам школы, говоря простецкими терминами, они взломали защиту и получили доступ админа… то есть директора.

     — То есть, ты хочешь сказать, что директор в любой момент может узнать, где находится любой ученик? И вообще любой человек в Хогвартсе?

     — За исключением некоторых… тайных мест, да. Но также очевидно, что он этой информацией с деканами не делится. И в свете этого — Гарри, понимаешь, как выглядят все наши тайны и приключения на первых трех курсах? Например, он всегда знал, кем на самом деле является крыса Рона, не мог не знать…

     — Да уж… — Гарри скривился. — Наивными идиотами были, чего уж там… Манипулятор хренов…

     ***

     Хренов манипулятор как раз в это время сидел в своем кабинете и раздумывал о своих далеко идущих планах и возможных изменениях в них.

     Увы, следовало признать очевидное — крестраж исчез из героического лба. Что означало, что шансы Гарри выжить после вынужденного участия в возрождении Темного Лорда, которое для него планировал Пожиратель Смерти, маскирующийся под Аластора Муди, сводились к нулю. Это, конечно, неудобно, из мальчика-который-выжил и удобной позиции его учителя хотелось выжать побольше — но с другой стороны…

     Мальчик в последнее время начал совсем выходить из-под контроля. И Волдеморта, как ни крути, нужно было возрождать — с одной стороны он удобное пугало для его политических целей, с другой стороны, если его возродить правильно, неадекватный Темный Лорд может сам поубивать и замучить больше чистокровных, чем сам Великий волшебник мог когда-либо мечтать. Так что, ради общего блага…

     Дамблдор кивнул сам себе и отпил еще чаю. Понтий Пилат умыл руки.

     «Наконец-то…», подумал Гарри, заходя в лабиринт. «Наконец-то третий тур, и можно будет со всем этим покончить. И начать планировать каникулы…».

     Парень встряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли, и сосредоточился. «Ну что, Фоукс, достаточно для тебя опасности? Или мне нужно на соплохвосте верхом покататься? Наследник Гриффиндора по духу и чемпион Хогвартса просит твоей помощи. Принеси мне меч и мудрость Основателей, чтобы я мог защитить себя и честь школы.»

     К собственному удивлению, он сразу почувствовал ментальный отклик. Похоже, не зря он выпросил у Дамблдора разрешение посещать его феникса, подкармливать его и разговаривать с ним — директора даже не пришлось особенно уговаривать, и как показалось Гарри, он при этом выглядел смущенно-виноватым. Последнее, кстати, сильно настораживало.

     Мудрость вместе с мечом, как и в прошлый раз, свалились ему прямо на макушку. С трудом сдержав ругательства, парень раздраженно растер шишку.

     — Спасибо, Фоукс… А теперь, не мог бы ты принести мне и сумочку Гермионы тоже?

     Феникс недовольно курлыкнул.

     — Орешки будут. Собственно, орешки у нее, мне не позволили взять в лабиринт ничего кроме палочки… — с намеком добавил Гарри.

     Фоукс посмотрел на него склонив голову, на удивление кошачьим оценивающим взглядом — а стоит ли того эта морока. Но через секунду все же исчез, чтобы вернуться через несколько секунд со знаменитой бисерной сумочкой.

     — Все, спасибо, дальше я сам. Можешь возвращаться к себе… или к Гермионе, если хочешь выпросить еще ласки и орешков.

     Феникс курлыкнул заметно более довольно и исчез.

     А Гарри спрятал меч и шляпу в сумочку, достал из нее пергамент со сложным рисунком, разложил его на полу и принялся нагребать на него землю. Сумочку он повесил на плечо, невольно усмехнувшись при этом — чемпион Хогвартса с бисерной сумочкой на плечике, ага. Но что поделать, если другого хранилища с чарами расширения у них не было, не тащить же свой сундук, а зачаровывать новый не было времени.

     Время до тура троица (в основном Гермиона, Гарри и Драко она использовала на уровне поди-подай-проверь) использовала на то, чтобы продумать, разработать и нарисовать вот этот пергамент. И пожалуй, только тогда, во время этой работы, он проникся смыслом слов «самая талантливая ведьма столетия». За то, что она сделала… В любой другой стране ей наверняка дали бы подмастерья в какой-нибудь области магии — а в Британии, узнай кто, нашли бы повод посадить в Азкабан. Хотя ничего такого уж темного в разработке не было — «всего лишь» программируемый, способный к реплицированию и поддержке самого себя за счет поглощения магии голем. В форме таракана.

     Наконец он набрал достаточно земли и нескольким взмахами палочки запитал узор на пергаменте. Земля поплыла, как будто ее разминал невидимый пекарь, разделилась на множество кубиков размеров в спичечный коробок, которые в свою очередь приняли форму насекомых — и живо разбежались с разные стороны и принялись пожирать живые стены лабиринта.

     Гарри удовлетворенно кивнул сам себе и убрал пергамент в сумочку. Конечно, лабиринт был защищен от магии, организаторы не полные идиоты, и возможно даже от антимагических заклинаний вроде Финиты. Но изобретения Гермионы могли найти слабые точки в любой защите, а в достаточном количестве — перегрузить и опустошить ее. И да, они еще и размножались, питаясь магией и волшебными существами и растениями, так что в дальней перспективе против них не могла устоять никакая защита. Ну, возможно, за исключением чего-то, основанного на пространственной магии — тараканчики все же были абсолютно материальными существами.

     Пока Гарри раздумывал, големы проели приличную дыру в кустах и размножились до, если судить на глаз, массы побольше самого парня. Он взмахнул палочкой, посылая рой вперед проедать путь к центру лабиринта. Да, медленно, зато абсолютно безопасно — в конце концов он вовсе не рвался выиграть этот дурацкий турнир.

     Первая неожиданность произошла где-то на трети пути. До тех пор все шло по плану — растения поедались, а существа либо разбегались, либо… не успевали убежать. Рой, разросшийся к этому моменту до суммарного веса где-то в тонну и начавший буквально проламывать и сминать препятствия, вдруг как-то странно поднялся горбом — и до Гарри вдруг дошло, что он смотрит на покрытую слоем «насекомых» преклоненную человеческую фигуру, отчаянно пытающуюся сбросить их с себя и одновременно подняться на ноги.

     Разумеется, друзья не были полными отморозками и вложили в свое творение ограничение не жрать разумных, так что Гарри не стал пороть горячку и сначала оглушил и связал потенциального конкурента заклинаниями, и только потом отогнал големов. И невольно хихикнул и поморщился одновременно — перед ним лежал голый преподаватель ЗОТИ, неизвестно что делающий внутри лабиринта.

     Голым он был потому, что ограничения на поедание одежды не было, более того, рой умудрился сожрать и глаз с протезом и палочкой Грюма тоже. Впрочем, в их оправдание можно было сказать, что внести такое ограничение было бы непросто — да и не нужно, в конце концов это хороший способ обезоружить противника и вывести его из равновесия. Гарри приблизился к пленнику, собираясь привести его в сознание и поинтересоваться, что он тут делает — и замер в изумлении.

     На руке Грюма красовалась Темная метка.

     Гарри нахмурился. В то, что бывший аврор и герой первой войны служил Темному лорду, не верилось от слова совсем, в этом не было никакого смысла. Значит… Пожиратель под Оборотным? Гарри вспомнил про его верную фляжку и огляделся — увы, рой успел уничтожить улики. Но на самом деле это логично, в конце концов, если судить по предыдущим трем годам учебы, «самое безопасное место в Британии» является вторым по популярности (после Азкабана) местом проживания последователей Волдеморта. Хорошо еще, что метка проступает даже сквозь Оборотное, она ведь ставится на ауру, не на тело… Но что, вы хотите сказать, что Дамблдор ничего не заметил, не заподозрил, что его друга подменили?

     А нафиг, не моя проблема, пусть Авроры разбираются. Гарри повесил над пленником сразу два сигнала для верности — красные искры для организаторов турнира и стандартный вызов Авроров — после чего направил рой дальше…

     Следующими на пути Гарри попались Крам и Диггори. После того, как по ним прошелся рой, было уже не понять, сошлись ли они в дуэли или просто случайно встретились на одном участке лабиринта. Да и неважно это на самом деле — парень уже автоматически оглушил их, связал и послал вверх сигнал.

     Проходя мимо них, он невольно отметил, что на пенисе Крама вытатуировано кириллицей какое-то слово из трех букв.

     С Флер он столкнулся в самом центре лабиринта. Ничего удивительного в этом не было — по результатам предыдущих этапов они должны были выходить на старт одновременно, а организаторы очевидно не хотели дуэли сразу за порогом, и поэтому запустили их с противоположных сторон лабиринта. Девушка, похоже, при виде роя насекомых упала в обморок и не оказывала никакого сопротивления, но он ее все равно связал на всякий случай.

     Тут Гарри немного смутился — Флер обладала великолепной точеной фигуркой, теперь он мог оценить это по достоинству, и вдобавок то, как магические веревки опутали ее обнаженное тело… Что-то в этом все же было. Парень представил себе аккуратно упакованную Гермиону, которую в два члена натягивает он вместе с Драко… И понял, что его мысли забрели куда-то не туда.

     Прежде чем уйти от Флер к собственно кубку, он все же завернул ее в трансфигурированное покрывало.

     Последним препятствием должен был быть сфинкс — но рой почему-то посчитал, что шерсть является одеждой, а не частью тела, и несчастное существо, теперь походившее на одноименную породу кошек, сбежало куда глаза глядят, не выдержав позора и унижения.

     Перед тем как взять кубок, который должен был быть порт-ключом наружу из лабиринта, Гарри огляделся — и, подумав, решил все же взять рой с собой. Неизвестно, что о нем подумают спасатели, да и саму Флер, когда она придет в сознание, пугать не хотелось. И Гермиона наверняка заинтересуется и найдет применение — у них нескоро появится другая возможность раскормить рой до такого размера…

     Поэтому, когда порт-ключ вместо пьедестала почета выбросил его на каком-то кладбище, Гарри выглядел… странно. Для пущего пафоса и развлечения зрителей он собрал рой вокруг себя в подобие доспеха, так что он выглядел как массивный человекоподобный голем с зелеными человеческими глазами за круглыми линзами очков.

     Пару секунд он и Питер Петтигрю тупо таращились друг на друга.

     — Чего ты ждешь? Держи его! — завизжал печально знакомый голос из лежащего у костра грязного свертка.

     Питер потянулся за палочкой, а Гарри послал рой вперед и нырнул рыбкой за ближайшее надгробие…

     В лабиринте он этого не делал, не желая терять контроль над собственным телом и заодно испытывать не самые приятные ощущения, но сейчас он предпочел не высовываться из укрытия, а подключиться к чувствам роя. И поэтому он отлично рассмотрел то, что было в свертке — уродливый гомункул размером с младенца, со змеиными глазами и голосом Волдеморта. Увы, рой не посчитал его за разумное существо, вернее, не посчитал за живое существо вообще, а Гарри не видел смысла его останавливать, поэтому судьба этой инкарнации Темного лорда была незавидной — от него буквально ничего не осталось. И от явно волшебной змеи, попытавшейся его защитить, тоже.

     Питер мог вы выжить, если бы не запаниковал — но увы, его первым инстинктом при любой угрозе было обернуться крысой, а крыса, тем более магическая… В общем, от него тоже мало что осталось.

     Гарри поспешно отключился от роя и проблевался, заодно морщась от головной боли. После чего с трудом поднялся на ноги, подошел к выроненному кубку, снова собрал вокруг себя рой и схватился за ручку кубка, прося про себя Мерлина, чтобы на этот раз его не выбросило где-нибудь в Тимбукту.

     К его искренней радости, на этот раз портал сработал штатно.

     ***

     С празднования собственной победы Гарри сбежал так быстро, как только мог. Его искренне напрягало это сборище, в основном своим очевидным лицемерием — те же люди, которые несколько месяцев назад его оскорбляли и называли лжецом и обманщиком, теперь называли себя его друзьями и делали вид, что всегда были на его стороне. Да и потом, хотелось обсудить поддельного Муди и произошедшее на кладбище с Драко и Гермионой.

     Возможно, у Дамблдора были другие идеи, у него всегда были свои идеи насчет того, что Гарри должен и не должен делать, но директору было не до того — Авроры насели на него с неудобными вопросами насчет укрывательства уже второго Пожирателя смерти, а иностранные гости ожидаемо восприняли тот вид, в которым были найдены проигравшие, как оскорбление и повод для международного скандала.

     Так что они втроем удобно устроились в своих покоях, и Гарри как раз закончил свой рассказ, когда в их дверь постучали.

     Нет, не так — в нее забарабанили, и похоже даже пинали ее ногами.

     Открывший дверь Гарри оказался лицом к лицу с разъяренной фурией… то есть вейлой.

     — Ты! Ты! — вопила Флер, тыкая в него пальцем.

     — Я?

     Гарри на всякий случай сделал несколько шагов назад.

     — Ты что со мной сделал?

     Гарри задумался, перебирая варианты.

     — Обошел тебя на турнире?

     — До того! В лабиринте!

     — Эээ… Призвал волшебных существ, которые съели твою одежду?

     — Вот! Вот это! Ты нахал! Извращенец! Ты теперь обязан взять на себя ответственность!

     По покоям прокатилась волна жажды крови, заставившая Гарри замереть… и обрадоваться, что она направлена не на него. Флер очень осторожно повернула голову — и обнаружила, что с одной стороны на нее надвигается Гермиона, отвлеченно вертящая в руке палочку, а с другой — Драко почему-то с битой для квиддича в руке.

     — Что ты сказала? — ласковым тоном поинтересовалась Гермиона. — Ты считаешь, что Гарри должен на тебе жениться?

     — Ииик…

     Бум!

     Француженка попыталась выпрыгнуть в дверь спиной вперед, забыв, что она за ней закрылась, и сползла по ней на пол.

     — Гарри, она тебе нравится? — все тем же тоном спросила Гермиона.

     — Драко, Гермиона, вы же знаете, что я никогда вам не изменял и не буду… Даже не думал!

     — Я не о том спросила. Ты находишь ее привлекательной?

     — Ну… Если правильно связать… — ляпнул Гарри, у которого перед глазами некстати встала картинка из лабиринта.

     — Правильно связать, говоришь…

     Гермиона оценивающе посмотрела на Флер, склонив голову и прищурившись.

     — А ты, Драко?

     — А что я… Какие-то инстинкты вейл во мне все-таки пробудились… И уже несколько месяцев требуют от меня накачивать ее спермой каждый день, пока не забеременеет.

     Флер побледнела и принялась нервно искать на ощупь ручку двери.

     — Дамы, давайте не будем торопиться, — подал голос Гарри. — Может, встретимся на каникулах и все обсудим?

     — На каникулах? — машинально спросила Флер.

     — Ну, смотрите… Как Малфои, так и Грейнджеры каждое лето отдыхают во Франции. Я тоже, думаю, смогу выбраться — нужно лишь купить Дурслям путевку за свой счет, благо деньги теперь есть, и пообещать, что они меня весь отпуск видеть не будут. Так что — почему бы и не пересечься и не провести время вместе?

     — Вот-вот… — покивала Гермиона. — Рассмотреть вопрос… со всех сторон. Разложить по полочкам… все нюансы. Провести… углубленное исследование.

     Флер наконец-то нащупала то, что искала.

     — Да-да, конечно! — нервно выпалила она. — Непременно встретимся! Шлите сову!

     Последние фразы доносились уже из коридора — и были заметно искажены эффектом Допплера.[2]

     Примечание к части

     [2] Для педантов поясняю: это художественное преувеличение.

     Перераспределение факультетов провели уже на следующий день, решив не тянуть кота за хвост. В качестве свидетеля присутствовал лишь декан Слизерина — Дамблдор с Макгонагалл, когда Гарри попросил их о встрече для решения личных вопросов, мгновенно вспомнили о срочных делах, явно посчитав, что мальчик будет опять пытаться отпроситься от Дурслей. Как говорится, главное — правильно задать вопрос…

     Шляпа, к общему удивлению, противиться не стала — для Гарри Слизерин был одним из вариантов с самого начала, а Гермиона… Шляпа еще помнила времена, когда пары между учениками, даже замужние, были вполне нормальным делом, и не собиралась разделять зарождающуюся семью.

     У профессора Снейпа, правда, потом еще несколько дней дергался глаз и болела голова, как в прямом, так и в переносном смысле. Нет, даже он был вынужден признать, что и Гарри и Гермиона за этот стали гораздо более адекватными и уж точно не хуже многих урожденных слизеринцев, но связанная со всем этим головная боль… С другой стороны, престиж факультета это поднимет, да и баллы пойдут, в чем-чем, а в этом магглокровка хороша… И пресловутый квиддич — наконец-то у них будет реальный шанс… Но опять же, такой геморрой…

     А пока ребята сдавали экзамены и решали организационные вопросы, дюжина отбившихся от роя големов методично обыскивали Хогвартс. Увы, пожирание частиц души Темного лорда не прошло без последствий — теперь она вселилась в этих «тараканов», выведя их из-под контроля создателей. Правда, получившиеся сознание, ввиду вынужденного разделения по многим носителям, получилось странным и окончательно перестало быть человеческим, личность Волдеморта практически перестала существовать, да и память сильно пострадала.

     Но одно оно все же помнило — где-то в Хогвартсе есть еще кусок души, который поможет ему развиться и стать более полноценным. Существуют и другие куски, но до них добраться труднее, так что начинать нужно здесь.

     До Хэллоуина, который позже войдет в анналы Хогвартса под названием «День Роя», оставалось меньше полугода…